Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [9.04.1082] Инвентаризация Ворлаков


[9.04.1082] Инвентаризация Ворлаков

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- Локация
Лунные земли, скрытый ковен Мёртвого леса на западной границе Остебена
- Действующие лица
Вермина, Кайлеб Ворлак, Мамочка и культисты (нпс)
- Описание
предыдущие эпизоды
:
[11.02.1082] Рука руку моет
[15.03.1082] Чаю? – Вермина
[8.04.1082] Ледяной зверинец – Кайлеб
Фальшивого Ворлака в исполнении Мины хватило на два месяца. Демоница изрядно повеселилась в шкуре своего сбежавшего хозяина, но охота и налёты на мирных жителей и даже на лавки целителей в городе – это простой терроризм, а амбиции Культа требуют большего. К тому же Мамочке необходима магическая поддержка Ворлака – то, чего Вермина, к сожалению, не может ей дать. Культ потревожил своими действиями в Андериле аж августейшую задницу Магистра Призыва и тот выполз с эскортом на переговоры, а потом нюхачи нагрянули с проверками в одно из укрытий, значит Культу пора выходить на марш, дальнейшее промедление бессмысленно и преступно. Благо что Мамочке удалось найти настоящего мистика по витиеватым следам через полмира, и он явился прямо к небольшому и неформальному военному совету в узком кругу.

0

2

Из нежно-голубого предрассветного снежного марева Кайлеб попал под свинцово-хмурые небеса, видневшиеся сквозь голые ветви.
Это было странно.
Мамочка прислала приставучую клешню с куском карты и рисунком древесной арки, по которым он мог сориентироваться, но он не предполагал оказаться не в Альянсе.
Или предполагал?
Спрятавшаяся под сухими лианами, серо-бурыми обычными и странно-знакомыми, туманно-белыми с красноватыми прожилками, каменная стена точно таила дверь. Кайлеб вспомнил историю приключений месяц назад и пробормотал заклинание, заставляя своё зрение временно помимо цветов и очертаний физических объектов начать воспринимать токи магии в пространстве. Отвыкшие глаза и мозг защипало после долгого перерыва и некромант, в надежде спасти хоть от части стресса свои глаза, набросил на голову пожранный какой-то молью (как и вся одежда с чужого плеча, в которой он нынче ходил) серый капюшон его шерстяной накидки. Белый свет хмурого дня перестал слепить и сквозь защиту тени Кай смог сосредоточиться на магических узорах.
Он не видел ничего, кроме хорошо сокрытой серебрящейся пелены отчуждающих барьеров и, собственно, магического замка-загадки. Мужчина даже немного обрадовался и приободрился, узнавая шифр. Он был очень прост для каждого знакомого с идеями Культа в целом, но имел не самую очевидную логику. Безымянный, да это же был его шифр с небольшими изменениями!
Кайлеб обвёл пальцами знаки в виде песочных часов, треугольника, восходящей черты, обратного треугольника, и ещё трёх черт: горизонтальной, опять восходящей, и вертикальной. Пелена защиты прошла волной и в ней обрисовалась прямоугольная дверь, которая легко утопла внутри старой кладки давно разрушенного форпоста старого Остебена, пропуская гостя вовнутрь.

Я с-сумела отс-следить его некоторое время нас-зад. Ес-сли не явится с-сегодня – прихвати пару молодчиков и найди его лично, – сказала ведьма, покачиваясь в гамаке с парящей кружкой травяного чая и кутаясь в шаль. Внешне она казалась умиротворённой, как обычно, но шипение выдавала её выходящее терпение. Она торчала и строила осадных големов здесь уже почти полмесяца, очень редко возвращаясь для собраний и всецело наслаждаясь чином главы исследовательского корпуса. В Альянсе прикрыли одну из её любимых подпольных мастерских и она потеряла значительные запасы ценных материалов и, главное, артефактов – благо, ничего серьёзного, и поместье близ Нертана с одним из главных хранилищ Культа, где Мамочка встретила свою помощницу, пока не нашли, но это только пока. Внизу, под настроенными с помощью магии и обычных топоров и тесал уровней лесов, в проваливаясь в естественную пещеру из некогда закрытой комнаты с крепостным глубоким колодцем, хлопотало с големами из костей, жил и глины несколько адептов. Остальные гости убежища и мастерской пока спали, наполняя пространство, чаще резонирующее от разговоров и звуков напевов и молотков, почти звенящей божественной тишиной.
Этот негодяй дос-статочно бегал от нас-с и с-своих обязаннос-стей, но ес-сли он попробует с-сос-скочить теперь и попытаетс-ся отс-сидетьс-ся на крайнем С-севере
Очевидно, терпеть Ворлака в живом и непокалеченном качестве ведьма не хотела.
В с-случае ес-сли нам не удас-стся привлечь магов на портал, мы выс-ступим с-с обос-зом черес-с четыре дня. Промедление непос-сволительно. Не теперь.

Уже издали Кайлеб почувствовал вибрацию знакомого недовольного голоса, но не мог разобрать слов, как не мог разобрать в темноте – он экономил ману даже на светлячке – лестницу. Глаза всё ещё рябило от эффектов заклинаний, а недосып заставлял ноги под ним на каждом шагу неметь от накатывающей сладости, но то, что – кого увидел некромант, когда спустился на мостик над пещерой, ошарашило его до желания сесть и тупо пялиться в немом ужасе целый день.
"Промедление непозволительно. Не теперь", – резонировало в голове. Но дело было не в комфортно устроившейся над сборочными работами Мамочке. Дело было в фигуре подле неё. Кайлеб увидел себя. Причём не в одежде достойной абсолютно бессеребряного бродяги, в которой он пришёл, не безоружным и почти истощённым магически – на два прыжка спастись осталось, да и то ценой потери сознания и с риском исчезнуть между переплетениями времени и пространства, учитывая некормленность и нехватку сна. Он видел себя, каким он представал Культу в лучшие из дней, до момента, когда резня быстро превратила его ранние седые пряди в полную головы вылинявших патл. На него поднялись глаза артефактора вместе с ухмылкой.
Явилс-ся наконец-с-с, – произнесла Роза Килафин, неприятно ухмыляясь.
Если бы Кайлеба спросили что-нибудь в этот момент, он бы не смог даже пошутить. Не смог бы. Она достала его косу, которую он положил в самое надёжное место, чтобы она не стала порабощать его или чей-то ещё разум каким-то образом. И она создала его двойника. Идеального, не болеющего, не седеющего, не желающего ничего отвлечённого – верно? – двойника.
"У меня нет слов", – так бы он и сказал. Но пока он только смотрел со слегка приоткрытым ртом на двоих из-под капюшона и слышал приближение шагов снизу по деревянным лестницам.

Использовано: Обнаружение магии - 60 маны

0

3

Времени чудовищно не хватало.
Нельзя уверенно сказать, что Вермина была копушей. Нет, она могла действовать быстро, когда надо. Но скорость зачастую в корне противоречила качеству, а для сущности, чьё существование исчислялось не одной сотней лет, вряд ли могло найтись что-то головокружительнее, чем стремительный поток событий, которое не удаётся распробовать. Инерция разума по мере формирования полноты картины мира становится всё больше и больше. Да, ты видишь всё больше и больше вариантов, но с чего же, во имя всех демонов Фойрра, ты считаешь, будто бы способен увидеть все!
К счастью, Вера не страдала грехом гордыни. Тщеславие, пожалуй, ей всё же было не чуждо, но не в той форме, когда ты начинаешь мыслить других глупее. Когда считаешь, что знаешь всё наперёд. И Мина так не считала. И поэтому доверяла не только тому, что знала и что могла получить из памяти жертв, но и собственному мировосприятию Мамочки.
Она рассчитывала, что кто-то ещё успеет стать достаточно приближённым к ней, но нет - не вышло. Кай был не из тех, кто легко сходился до уровня доверия, и Вермина просто не находила всё того же времени извернуться и всё-таки наладить новые хорошие связи. Ей нужны были советники из тех, кто не только способен трезво оценивать ситуацию, но и быстрее адаптироваться под новые условия. Изобретать велосипеды.
Определённые действия заканчивались провалами. Заметных успехов не было. Требовалось много административной деятельности, поисков Ключей для этого самого Гримуара - интересно, его можно сожрать? - так что на откорм просто не оставалось времени. Тем более на эффективный. Мина могла наброситься на свежий труп и сожрать его, но Ворлак - не мог. А значит, всё это время она была больше каменщиком, недели башней.
А хотелось-то наоборот!

Но времени не хватало.
Демоница не могла не ныть об этом Мамочке, хотя и не предполагала, что она найдёт решение так скоро. В конце концов, операция по возвращению блудного гроссмейстера на базу была начата. И вовремя - у Культа настали нелучшие времена. Среди всех возможных потерь, Мина негативнее всего относилась к ресурсным и производственным потерям, и очень радовалось тому, что Культ представляет собой теперь не банду отбросов, которых нужно кормить и постоянно нарываться на стычки, а более-менее эффективно трудящуюся артель.
И снова голод давал о себе знать. А времени на вольную охоту не хватало. Состояние души было по меньшей мере паршивым, настолько, что демоница начала искать отвлечение во всяких необычных и казалось бы дурацких вещах, вроде поедания вещей, кажущихся для простых людей несъедобными - одежды, дерева, проверяя остроту зубом и износостойкость нового воплощения, а также стараясь адаптировать его под универсальную диету и получить возможность пополнять запасы энергии низших порядков практически в любых условиях.
Это не отнимало много времени, когда не приходилось выискивать возможности. А выискивать их хотелось, и снова требовалась воля, чтобы заставить себя сосредоточиться на деле. В конце концов, Вермина порядком вымоталась и уже и думать забыла о старых обидах на Кая. Ей было попросту не до этого. Она уже ждала его как манну небесную, с замиранием сердца и куда более искренней скукой. В конце концов, для Мамочки он был лишь инструментом, как и сама Вермина, но для демоницы-из-косы он был в первую очередь единственным близким человеком.

Вермина узнала о приходе Кая незадолго до того, как он случился. Этого времени оказалось достаточно, чтобы отдать самые срочные распоряжения на кухне в штатном режиме, не пытаясь сделать вид, будто бы что-то происходит. Скрывать лучащееся счастьем и тревогой лицо было сложно, но вроде бы даже получилось. Как и следовало ожидать, визит чернокнижника окажется не самым парадным. Но Мина и представить не могла, в каком виде он появится. Что он будет слаб, одет как бродяга, голоден и истощён длительными переходами. Она ждала его как этакого принца на белом коне, который появится и всё разрулит. Конечно, сначала он какое-то время должен поудивляться происходящему, но потом, всыпав кому надо за что следует, всё-таки взять бразды управления в свои руки и начать следующий виток в истории Культа.
Но когда Мина увидела его, у неё чуть челюсть не выпала. Она не видела - сейчас - в глазах этого человека той решимости, того безумия, к которому привыкла и о котором мечтала. Ей стало просто жалко его, жалко и страшно осознавать, что всё, что Кай не тот принц, что он не решит все проблемы. Что возможно теперь ей действительно придётся участвовать в большой политике, заниматься налаживанием связей. Работать каменщиком.
Вермина не хотела работать каменщиком - куда больше ей нравилась мысль бытия башней. Но выбирать не приходилось.

- Явилс-ся наконец-с-с, - произнесла госпожа Килафин так, что Мина разом очнулась от мыслей. И наградила Розу взглядом, в котором читался неуклонный посыл: "Не обижай моего мальчика, а то живьём сожру!" Что-то отдалённо напоминающее материнские чувства, которые если и не были зашиты с рождения, могли вполне сформироваться от усвоения многих сотен женских душ, заставили ненастоящего Кая резко прийти к движение, принимая действительность уже по ходу.
- Отведи его в комнату! - рявкнула демоница, стремительно направляясь навстречу шагам. В её глазах читалась такая буря безумия, словно она была готова тотчас пустить саму себя в ход и прикончить на месте любого, кто посмеет ей возразить, будь то госпожа Килафин или даже сам гроссмейстер Ворлак, - я скоро буду!
Там где-то был приятно прохладный имбирный эль и горячий, ароматный пирог на сухой траве и речной рыбе. И ещё жареный сыр, покрытый корочкой снаружи и мягкий, растопленный, как крем, внутри. Как Кайлеб любит. Всё это должно было как раз подойти в нужную кондицию. Конечно, раньше Мина предполагала, что большую часть сможет слопать сама, да и теперь после некоторых раздумий пришла к выводу, что истощённому телу много еды за раз - яд.
- Расскажешь по пути, - быстро спускаясь в сторону кухни, проговорила Вермина одному из культистов, дав знак следовать и на ходу ввести в курс дела. Если что-то срочное. Если нет - он и сам поймёт.

+1

4

Увы, на две трети великого ублюдка наполняли умение казаться хуже, чем он есть и важнее, чем он когда-либо ощущал себя в мире. Сними весь грим, самоуверенность и пафос парой последовательных с перерывом в месяц-полтора встреч со смертью и её несимпатичным лицом – останется сбитый с толку этаким приветствием бродяга.
"Это так мой голос со стороны звучит? – подумал Кай. Он тогда узнал своего двойника – по интонации догадался. И рассмотрел косу в руках. У него похолодело немного внутри – теперь ясно, почему у него было время. – А с чего такой мандраж?"
Ему реакция лже-себя не показалась гневной. Зачаровательница на гамаке улыбалась тёмными синюшными губами как жаба.
Пойдём, поговорим, – подмигнула, кивая, Мамочка и спустилась подошвами сапог на пол, вставая. От этой сухой дамы забота и игривость воспринималась не иначе, чем угроза.
Они поднялись по восстановленной магией лестнице в старый арсенальный зал, который маги переделали в большой зал с рабочей и жилой зоной. Стол с латунной пластиной и развалом книг посередине был сдвинут в угоду другому чудищу гения Уолдена Резчика – большой рельефной карте Рейлана.
Ты неразговорчив, Ворлак. Присаживайс-ся, не с-стой с-столбом. Ты с-здоров?
Кайлеб сложил свои длинные руки и ноги в скрипучее кресло. Он был здоров, но не мог сказать точно, что хорошо себя чувствовал. Ощущение было предельно странное: между прострацией и когнитивным диссонансом. У него в глазах мелькали образы прошлого, но он не понимал эмоций, которые испытывал тогда, и не понимал, как ему чувствовать себя и показывать в мир.
У меня было время подумать наедине с собой о жизни.
О, вот, значит, как? – спросила ведьма. – И где же ты потерял мой привет, что он не вырвал тебя из дум?
В ледяной паутине ледникового арахнида. Это вышло… случайно.

Мы взвесили ещё раз конструкты, Гроссмейстер, подъёмный механизм на данный момент их не выдержит. Нужно разобрать хотя бы арсенал.
Обыденная обыденность. Вермину грузили именно этим, увлекая вниз, в тёплые влажные уровни трудяг и подземной реки, нужных Культу, но ненужных ей машин смерти и чудовищ.
Наслаждайся. Вершина выглядит именно так, по крайней мере, для Кайлеба Ворлака. Суетно и неприятно.

Через некоторое время и короткий и явно неприятный обмен любезностями наедине меж Мамочкой и настоящим королём в обносках, все трое держали небольшой и неофициальный совет наверху в зале.
Кай поковырял вилкой любимое блюдо и даже попробовал. Вкусовые рецепторы вопили от искреннего счастья, но вот слюны во рту всё равно недоставало, сворачивалась, сбивалась в ком от непонятной невыразимой тревоги и непонимания. Нет, он понимал, почему он их должен был, подчас даже излишне, бояться. Эти две весьма условные женщины были очень опасны. Чего он не мог понять: как он вообще находил себя в их компании в начале четвёртого десятка лет? Пальцы чесались потянуться к лицу, к глазам, и попробовать в который раз снять с головы это непреодолимое ощущение наваждения, точно паутину снимают со старой оконной рамы. Это было что-то сексуальное, верно? Неосознанное желание быть наёбанным и выебанным, как не раз проворачивал с другими и не мог совестью примириться с отдельными, м?
Отчего-то от весёлой мысли на лицо всё так же не просилась улыбка, но, по крайней мере, в рот влез расползающийся на ложко-вилке с тремя короткими зубчиками кусочек сыра. Божественный, но Кайлеб всё ещё как прилип к паутине.
Полагаю, я неосознанно сам спровоцировал этот союз, да? – сказал он после долгой паузы, глядя то на одну, то на другую. – Признаться, вы отлично смотритесь.
Ненужные слова. Руки молчаливой некромантки, меряющей шаги вдоль другого конца стола с вырезанной картой, лишь чуть туже скрипнули в трении меж друг друга. На другом краю стола номинальный хозяин их бардака ел что птичка и по её мнению с трудом, сквозь зубы, как повреждённый умом, выдавал лишь отвлечённый вздор. Пока не спросил конкретное:
Так зачем же я вам? – он склонил голову набок.

+1

5

[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]
Вермина возвратилась быстро. Её мысли были тревожны. С изменениям при переходе со "старого" на "нового и ненастоящего" Кая окружающие смирились довольно легко, но теперь она стойко ощущала, что не так легко будет принят переход с "нового и ненастоящего" на "нового и настоящего"...
А может, это просто болезнь подкосила гроссмейстера?
В любом случае, ничего не помешало Вермине с силой захлопнуть за собой дверь, поднявшись в зал. Беглым взглядом окинув его и убедившись в отсутствии сторонних, демоница задвинула засов. Ненастоящий Ворлак на редкость небрежно поставил еду перед настоящим, а затем немного отошёл, сосредоточенно меняя облик.
Коса была ловким движением заброшена за спину и как будто бы соединилась с позвоночником существа, мгновение назад ещё выглядящим в точности как званый гость в лучшие годы своей жизни. Черты монстра, ещё кажущегося живым, на мгновение стали как будто пластилиновыми: демоница переходила от одной заготовки к другой. И другая куда больше соответствовала той старой Мине, которую ещё помнила их единая сущность.
"Я в игре!" - напоминал Мина о себе, урывая контроль.
Как будто бы отзеркаливая Кайлеба, демоница обрела седые волосы и слегка утомлённые, взволнованные черты лица. Некоторые неровности сложившейся формы, дефекты быстрого превращения, несросшиеся фрагменты кожи - всё это ещё оставалось какое-то время на теле Вермины, постепенно закрываясь и формируя ощущение объёмности, упругости и соблазнительной материальности форм и изгибов. Первоначально отрывистые движения были похожи на представление в кукольном театре, исполняемое дилетантом. Но вот - и в них появилась женская плавность и грация, а за спиной, со отвратительным хрустящим звуком ломающихся костей, сменяющимся совсем неживым металлическим лязгом, расправились крылья.
Пока эта форма была ущербной, но главное, к чему стремилась Мина - это произвести впечатление. Вера презирала показушность, но не могла не согласиться, что хорошая встряска Каю сейчас нужна. Уходя, он ещё мог внушать себе, что никакого голоса в голове и разума косы не было вовсе, просто помутнение рассудка и шизофрения, пробуждаемая инстинктивным желанием убивать. И сильнейшая, маниакальная тяга к убийству, когда инструмент в руках. Он бежал не от неё, он бежал от самого себя, и мог считать, что демоны в его шкафу были забыты и растаяли.
Но это было не так.
"Один из твоих демонов вырвался из заточения, Кайлеб Ворлак" - подумала про себя коса, приближаясь к хозяину. Она неизменно чувствовала сильнейшую связь с ним, будоражащую кровь, и рассыпалась в многоголосье трепещущих внутри эмоций. Каждый шаг отдавал множеством отголосков в голове. Замечание касательно того, как они смотрятся вместе с Мамочкой, Вермина пропустила мимо ушей. Перед ней был он - и весь остальной мир не имел никакого значения. Ей не нравилось, что он уставший, слабый и небритый, но ещё больше её волновало то, что его глаза не блестели. Каким бы хтоническим монстром она не была, главное, что в ней было - это та истинная женская мудрость, которая подсказывала: твой мужчина слаб, но с тобой он станет сильным, если ты вдохновишь его. И Мина искренне хотела этого вдохновения, готовая пустить в ход всё: плотские утехи и запретные соблазны, песни, резонирующие в голове... вплоть до боли, разрывающей плоть, лишь бы её мужчина был вдохновлённым. Лишь бы вернулся тот старый Кай, в котором была непреклонная воля к действию.
- Так зачем же я вам? - спросил он, заставив небьющееся сердце испытать ощущение замирания. Пробуждая древнюю демоническую ярость. Он вернулся, Гроссмейстер Культа вернулся, и он спрашивает о таком?!
"О Люциан, сделавший людей столь хрупкими в час их слабости, дай мне силу прервать его так скоро, как только возможно".

- Я скучала, - демоница говорила от всего сердца, хотя в её фразе содержалось множество отголосков различных смыслов, дополнительных, противоречащих друг другу, подчас зловещих, но способных затронуть душу, если копнуть глубже. Мина постаралась приблизиться, ей нечего было скрывать, и она не боялась подлого удара в грудь - даже Гроссмейстер не мог сейчас её убить так легко, тем более, в таком состоянии. Ей хотелось коснуться Кая, прильнуть к нему всем телом, пробудить в нём мужское начало, способное зарядить его энергией изнутри, а даже если не выйдет - подарить внимание, тепло и ощущение нужности. С её точки зрения, не было смысла тормошить мужчину расспросами сейчас. Лучше дать ему поесть и отдохнуть. Впрочем, учитывая его сегодняшний аппетит, в своих мыслях Вермина уже уверенно переместила большую часть снеди к себе в желудок.
С ним могло случиться что угодно, он мог забыть о многом, но есть тихие песни, с которыми они вместе коротали холодные вечера. Одно касание - и он услышит снова, услышит голос, полный уверенности, силы и внимания к нему, предлагающий отдохнуть и манящий в завтрашний день. Но сейчас вместе с тем рядом с ним плоть этого голоса, упругая грудь, неприкрытая промежность и улыбка, зовущая на любые, даже смелые авантюры.
"Мамочка сейчас всё испортит", - отметила про себя Мина. Но начало положено. Главное - чтобы в его глазах хоть на мгновение вспыхнул огонь - например, огонь желания. Дальше они смогут шустренько разгрести те дела, которые нельзя отложить на завтра... и гроссмейстер отдохнёт, а она поможет ему отдохнуть как следует.
- А ещё без тебя в твоём "королевстве" был такой бардак! - с ухмылкой почти дословно процитировала демоница высказывание столь древнее, что было бы бесполезно объяснять присутствующим его происхождение...

+1

6

Страх – чувство странное. Говорят, что страх – это маленькая смерть, и это во многом правдиво. По крайней мере, страх сродни смерти. Он путешествует с тобой всю жизнь, он обворовывает тебя на множество прекрасных вещей и моментов, выпивает иной раз из тебя всё человеческое, обращая в чудовище, и, одновременно, бережёт твою хлипкую смертную душу. Порой его ощущаешь очень остро, он хватает тебя за сердце ледяной когтистой лапой, душит, бьёт барабанами в виски, заглушая любые внятные мысли, просто так, по привычке. Порой, даже столкнувшись впервые, его проглатываешь целиком. Он минует голову, грудь, не затрагивает уже спустя мгновение ни дыхания, ни разума, ни даже ускоряет пульс, но садится липкой плотной тьмой где-то в животе, заполняет его, садится ждать своего часа. Но ты принимаешь его, и, даже обозревая холодным умом сверху эту тварь, знаешь, что она вечна. Нормальна. На деле это сделка смирения и принятия с первородной и определяющей всё смертное, хрупкое, невечное тьмой.
Кайлеб смотрел на демоницу именно с таким странным, даже немного расслабленным и насмешливым, обманчивым спокойствием. В голове, как и почти всё последнее время – оглушающая тишина, заполняющая черепную коробку так плотно, как вата, что не слышно даже эха мерно текущих меж этой субстанции мыслей. Но вот он, его кошмар, поскрипывающий от плотности и веса членов своего изменчивого тела, живой, наверное – плоть и кровь. Или бескровное нечто, пепел, прах, мёртвая масса или во что она там превращала пожранные ей души и сами тела? Он думал, что все голоса, все его самые страшные враги – это он сам, а когда не думал, даже имея доказательства обратного, в глубине души всё ещё себя убеждал. Шесть из них носили его лицо и имя и погибли в той же ловушке, которую он построил для них и себя сам, но вот она, седьмая, его вдохновительница, его первый по-настоящему услышанный, но так и не сросшийся с ним голос. Галлюцинация, вышедшая за пределы его глаз и захватившая чужие, в том числе Реджинальда, его последнего друга, помнившего его таким, каким он был до Культа, последнего из тех, кого он считал другом сам и кто не отрёкся от Кайлеба тоже, последнего из череды жертв потерявшему контроль страху, которого он отдал Косе перед побегом, себе забирая сброшенные новым мертвецом одёжки. Он так боялся, а она взяла и облеклась плотью, несмотря на его позднюю попытку в очередной раз не позволить этому случиться. И теперь с этим оставалось, как со страхом, только жить в смирении и дружить по мере возможностей. Да.
Подозреваю, я привык думать о мире и людях в нём уже, чем они есть, – пожал плечами Кайлеб и сопроводил жест ещё более непринуждённым кусочком перца в рот. Да, он безумно хотел есть, но голова думала не о еде.
То, что по нему скучали, было хорошо и плохо одновременно: хорошо, значит вряд ли его убьют сейчас, плохо – не видать ему свободы от своего прошлого, от продолжительной истории безумия, в которой одну из центральных ролей играла коса. Она теперь была ещё прекраснее – и ужаснее. Она теперь могла носить себя сама и не нуждалась в именно его ногах, если бы не могла, тоже. У неё была Мамочка, несомненно, всё это и устроившая.
Культу нужен лидер и руководитель, Ворлак, – добавила ведьма. – Заменить оболочку несложно, но заменить суть… – она покачала головой. – Начнём с небольшого обзора диспозиции, пока не расслабились, м-м?
Слова про бардак Кайлеба даже улыбнули, но глаза глядели тяжело и устало на поднимаемые костлявыми пальцами Мамочки фишки на столе. Она уже сказала ему пару вещей, да, но он ещё не начинал даже обдумывать ситуацию. В двух словах: что-то происходило, здесь нашли, здесь потеряли, в итоге топтались на месте да вокруг. Ворлак собрал всё своё рассеивающееся от недосыпа внимание и чтобы не рвать пасть зевками решил занять её едой.
Фишки вставали, символизируя присутствие, а небольшие камушки при них – боевые порядки. Для властей и благородных родов на городах и в важных местах меж ними были и цвета и сигилы, в их же, Культа, случае – практически случайно подобранные песочные часы. Песочные часы в Азероте лежали на боку, заметил Кай, и некромантка даже не тянулась их поднимать после Фолента и Меррила.
"Плохо", – только подумал он. Они были слепы в столице. Нет ничего хуже, чем вычищенные шпионы в ставке врага. Ил шпионы нживы, но контакт с ними и цепочку вербовки восстановить не удалось?
Потеряли три убежища, включая столичный узел? – нахмурился мужчина, посасывая застрявшую меж зубов волокнистую тягучую нить плавленного сыра. – Что дом Айрин? Сколько и где у нас в итоге людей, вооружённых, спящих агентов, магов?
В провалах тёмно-розовых запавших глазниц под сосудистыми веками с почти прозрачными ресницами рыскали бледные глаза. Он не поднимал их на двух женщин, стараясь вникнуть во всё побыстрее и быть оставленным своему умиротворённому ничему, даже если это значило лежание в гамаке здесь, под землёй. Любая чужая нора пойдёт шакалу, у которого нет дома.
Дом твоей сестры, Гроссмейстер Ворлак, был и остаётся вне наших карт и сводок. Он стоит заброшенным, хотя мы держим ухо востро, появляется ли кто близ него. Несколько дней назад, например, кто-то конкретный в него проникал, хоть и не ломал замки.
Да-да, и именно после этого Кайлеб словил бегущую по его магическим следам лапу перед следующим телепортом из Северных земель в Альянс и обратно.
Что же до живой силы Культа, то у нас около восьми сотен лояльных монете или идее пограбить головорезов с оружием и подобием брони и дисциплины. Ещё около шестисот разной боеспособности магов, если считать держащее хоть пару зомби недоразумение таковым.
Слова сливались в его голове в сплошной белый шум, которому была одна оценка: мало, слишком мало. Лучше, чем могло быть, но они потеряли в числе с четверть того, что имели в прошлом году. И он тому виной тоже. Кругом.
Кайлеб смотрел сквозь стол, сквозь женщин, сквозь ткань реальности куда-то туда, но когда он проснулся из своего транса, чтобы сказать:
Вижу, работников борделя вы даже не прививали: дохнут как мухи. Но их всё ещё почти слишком много, чтобы влезть в любую задницу и устроить местный переворот… – как он нашёл свои глаза – да и лицо почти носом к нагой женской фигуре где-то в районе от промежности до пупка – и поднял их со вздёрнутыми бровями, минуя не менее нагую грудь, на лицо Вермины.
Признаться, сначала он даже не придал значения облику демоницы. В его сознании она так часто гарцевала с голым задом и не стеснялась смущать его всем своим арсеналом, особенно когда его нарастающая паранойя и дёрганность, с которыми просачивалось наружу безумие, оставили его на долгие месяцы без возможности сблизиться с какой угодно, даже продажной, женщиной, что он и привык, и научился воспринимать её как красивый предмет обихода в мире меж его иллюзиями и реальностью. Иногда иметь даже нематериальную женщину, запускающую руки в твои сны, было приятно. Противно после отдыха, практически как быть поиметым нежеланной, но всё ещё приятно в наваждении, к тому же Красавица вела себя подчас очень и очень женственно, как далеко не каждая живая умеет обольщать. И всё же она была вещью. Неживой, голодной, разумной, но вещью. Теперь же Кай медленно пытался понять, как материальность демоницы из косы меняла расклад. Он всё так же не мог воспринимать её как женщину, не в трезвом рассудке и не вспоминая запах жжёного белка из их самых ранних лет тет-а-тет. Она была опасно близка к тому типажу, на который Ворлак пускал слюну, слыша голоса в голове: роковая дама, хищница, с которой можно поскалиться друг на друга, угрожая порвать глотку, но ведь интереснее класть на лопатке и пробовать доверие и терпение друг друга в более приятном времяпровождении. Только они с ней никак не были равными. То она использовала его, то он стремился её подавить. И, увы и ах, одна иная роковая дама его дважды выловила из объятий смерти и почти излечила от приводящего в ни всё чаще и чаще, абсолютно вышедшего из-под контроля безумия. Он не хотел даже рисковать обидеть Вермину, в частности именно потому, что даже не находил в себе стремления защититься омерзением – ему было не нужно. Со взаимным доверием покой его души обитал в одной вполне конкретной постели, и при взгляде не голую женщину мысли неизменно устремлялись сравнивать с её фигурой, повадками и нравом… У Глациалис белые волосы, но женские формы с фигуристыми ногами и тяжёлой для её худых плеч грудью. У неё и лицо взрослое, причём, вероятно, не самое красивое, если сравнивать с кукольной аккуратностью и гармоничностью черт Мины. Он никогда не спрашивал, но по капризной девочковой манере поведения из разу в раз, избираемым маскам и даже нынешнему воплощению всегда казалось, что демоница перешла из бытия живой в своё нынешнее деформированное состояние духа страшного оружия едва за порогом физической зрелости и ещё не достигнув ментальной, так навсегда и застряв где-то там, в вечной юности. Кайлеба никогда не интересовали лезущие на колени девочки, он был вечным ребёнком и нуждался в каком-то сугубо приземлённом и реалистичном якоре сам.
Видимо, он пялился, ну или гулял взглядом по Красавице, слишком долго: Мамочка подёргала горлом и постучала ногтём по столу, тоже глядя на ни двоих с вздёрнутой бровью.
А вот и ещё одна с белыми волосами, ранняя бабушка, сколько бы ей ни было… Кайлеб вспомнил, что лучший способ защитить что бы у него не творилось в голове в связи с Глациалис – это перестать думать об этом вообще до первого свободного момента, в который он сможет сбежать телепортом отсыпаться в пленяющем ощущении безопасности её суровых владений, застланной мехами постели и прикосновениях очень белой и точно отражающей холод и тепло, как поверхность мраморной статуи, но живой и таящей тёплую кровь внутри кожи.
А? – с наигранным недоумением спросил Мамочку Кайлеб, пуская дурачка.
Мне вас оставить и закончим позже, или всё же придём к какому-то решению сейчас, гроссмейстер?
Мне в любом случае надо подумать. Я помню, что у нас есть новые орды мёртвых из Остебена и больше арсеналы, чем раньше, но план действий упирается в то, что у нас очень мало живой силы, которая может ими пользоваться. Полторы тысячи грубым счётом! Мы не можем бросаться этим мясом на стены, как Альянс бросался солдатами несколько лет назад в ульвов здесь.
Он откинулся на спинку кресла и похрустел стреляющей шеей, глядя на стол и две трети приветственного завтрака и обречённой озабоченностью – первой живой эмоцией в его лице после все оттенков апатии и отрешённости за сегодня.
От нас будут ждать действий, поэтому нужно будет финтить как проклятым, а для этого нужно несколько детальных сценариев манёвров. Пока я магически всё ещё истощён и никаких свитков в ближайшие несколько часов делать не буду, так что и удочки сворачивать и начинать скакать рано. Лучше иди подготовь всё, отдохни или подскажи, есть ли где что похожее на одежды моей копии, чтобы я мог заступить на дежурство без сенсаций.
Женщина, снова со сложенными под грудью руками с длинными чёрными рукавами, подарила ему скептическую скобку в уголке губ и сказала:
Я побуду тебе нянькой и девочкой на посылках, Ворлак. В этот раз. В счёт твоего возвращения и в надеждах на то, что ты сделаешь себя полезнее, чем был последние полгода, – она развернулась на низких каблуках и уже через плечо бросила:
Развлекайтесь.
Руки Кайлеба, похожего больше на гигантского человекоподобного богомола в паутине старого тряпья с чужого плеча, нежели на себя самого, взлетели пальцами к его лицу и активно затёрли по глазам. Опухшим от недостатка сна в последние двое суток, изучения ледниковых арахнидов, шитья химер и прыжков под сиянием aurora borealis. О нет, он не хотел развлекаться! Его истинно-вампирский режим жизни, приобретённый ещё до побега во время чистки с косой всех подозрительных и страшных интриганов, требовал, чтобы к полудню бледный как смерть некромант заползал в какой-нибудь деревянный или каменный гроб под названием комната в таверне, например, и умирал хоть на пару часов, впадая в летаргию истощения, настолько нужную и спрессованную в интенсивный восстановительный процесс, что она проходила без обычных для него кошмарных сновидений. Но факт наличия Вермины поблизости ставил всё под сомнение.
И дело не в том, что дрыхнуть в обнимку с косой, как во время чистки, Кай больше не хотел по причинам раз-два-три. Он забросил её в хранилище запечатанной по мере сил и, больной пневмонией, с дикими глазами и одетый как злобный дух Кэтеля угнал на драконе жечь Вильсбург, после чего исчез, а она выбралась. Им предстоял какой-то фееричнейший разбор полётов, даже если без рукоприкладства. И он не знал, с чего начать и с чего могла начать она.

+1

7

[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]Вермина не отрывала ладони от Кайлеба, на животном уровне ощущая его страх, на более духовном - потребность принять реальность, какой бы они ни была. Нельзя сказать, что ей самой было просто - она боялась, что перестав быть собственностью, станет отчасти ненужной, лишней для этого одиночки, к которому уже порядком привыкла. Но её страх носил совсем иные черты, это был страх сродни первой любви, боязни быть отвергнутой, страх, заставляющий бледнеть и краснеть, а не шкериться и не обнажать когти. И хотя её и беспокоило то, что может по этому поводу надумать Мамочка, последняя должна быть весьма неискушённой в таких делах и ощущать сейчас их дуэт как нечто совершенно неустаканившееся, как надвигающуюся бурю, на вектор и размах которой не в её компетенциях как-либо повлиять.
Ветер крепчал, и неестественно напряжённые пальцы выдавали то, что пыталась скрыть мимика, с обеих сторон. Вермина отвлекалась постоянно, отчасти это было способом борьбы с фокусной проблемой - как дальше быть с Каем? Что в конце концов он ответит? Ей не хотелось, чтобы он чувствовал себя принуждённым к ответу. Она настолько не хотела выдирать когтями из него принятие, что готова была безропотно простить его отчуждение навсегда - хотя перед встречей настой был решительнее. Поначалу она вообще была готова пустить в ход когти и оставить Кая с собой так, или иначе, но теперь, глядя на его нынешнее состояние, Мина не могла решиться на подобное и блокировала агрессию всей объединённой сущности.
"Влюблённая дурочка", - буркнула Вера, вслушиваясь в ход стратегического изложения и анализируя. Для неё, как для существа малоадекватного реалиям жизни черни, но зато способного понимать потребности состоявшихся магов, на первое место всегда выходила классовая борьба и революционные идеи. Вере казалось, что ключ к решению проблемы с получением контроля над Альянсом лежит на поверхности: пропаганда идей, которые будет защищать Культ, с одной стороны, и создание как бы несвязанной террористической организации, которая будет доказывать слабость действующей власти, с другой. Проблема, по которой Вера не считала нужным лезть с этим к кому-то, а особенно к Мамочке, была простой: старая ведьма тоже не особо-то в этом всём разбиралась.
Для древней демоницы было понятно, как это быть лояльным агентом, или же двойным агентом, она поверхностно понимала шпионские игры, но осознавала и то, что пристало бы понять всякому либералу - люди в основной своей массе политически нейтральны и держат нос по ветру. Как это так - быть как бы завербованным, но как бы и нет, и быть способным одномоментно сменить сторону, не вникая в суть и не разбираясь в происходящем и в перспективах служения той или другой стороне? Для Вермины это было чуждо, абсолютно противоестественно самому пониманию личности, и она не видела лучшего использования для таких парусин без мачты, нежели сожрать их, пока они подставляют ей свою спину.
Поэтому Вермина молчала, зная, что способна понять таких людей, но слишком слаба и тверда в своих убеждениях, чтобы принять возможность считать таких существ людьми, и слишком идеалистична, чтобы считать вообще всех людей бесполезным скотом. Есть же контрпримеры, и ещё какие - двое сидят в этой самой комнате. И Ворлак как-то мог контролировать это стадо, лишённое искренней лояльности. Поэтому Мина смиренно молчала, и, когда госпожа Килафин заговорила достаточно громко, с умным видом вгрызлась в кусок пирога, пытаясь насладиться вкусом и снова отвлечься от того, что волновало её сейчас более всего прочего.
Но слово "переворот" ей понравилось, по крайней мере, в чём-то их с Кайлебом мысли совпадали. Это вдохновляло. Только Мина не слишком-то хотела разбазаривать имеющиеся у Культа ресурсы, в особенности лояльных людей, подводя их жизни под нож. Опираясь на кропотливое изучение мировосприятия существ, с коими слилась ещё давным-давно, Вермина пришла к выводу, что ложь, повторённая множество раз, неуклонно становится правдой, и что сила есть у того, кто управляет сознаниями масс. Её хотелось попытаться провести такой трюк: устроить массовую движуху и заставить множество людей выйти из домов на улицы и влиться в этот поход, дойти до конца, результатом которого станет... "переворот"?
Что-то такое, да.

Одна отвлекающая мысль сменила другую.
Мина отчётливо понимала, что такое усталость и как она ложится на плечи. Внимательно слушала то, что говорил Кайлеб, уделяя куда большее внимание тому, как он говорит. Как непривычно. Её восприятие стало полнее благодаря телу, зрение объёмным, способным подмечать детали и тени, ощущать глубину, и всё же она не ощущала в его словах ничего, кроме усталости и какой-то принужденной безынициативности. Такой, что когда разговор закончился и Мамочка поднялась со стула, демоница тихо пропела фрагмент песни - цитировать немного смысла целиком, можно додумать по своей прихоти или подсмотреть в первоисточнике. Ключом вопроса была фраза "расскажи, как ты утратил свою мечту", адресованная, таким образом, самому Каю.
Мина прошла до двери достаточно грузной и величественной походкой, стараясь выглядеть массивнее и основательнее, по-демонически, но и не забывая вовремя чуть-чуть закручивать шаг, вихляя задницей в одну и в другую сторону, рассчитывая, что взгляд Ворлака волей-неволей заострится на ней. Было удобно менять внешность, подправляя её там, где старые контуры и формы Веры были далеки от совершенства. Единой Сущности было практически безразлично, как выглядела одна из составляющих когда-то давным давно.
Рука поначалу не слушалась, и мысленный приказ пришлось отдать повторно, чтобы засов с отвратительный звуком закрылся. Всё. Она осталась один на один с Кайлебом и с действительно беспокоящим её разговором. Обернулась, глядя на него, словно целомудренная девушка, впервые оставшаяся наедине с мужчиной. Скрестила руки на груди, устремив робкий взгляд исподлобья на гостя.
"Мина, заканчивай!" - повелительно протянула Единая Сущность, урывая контроль над телом свои руки. Демоница расплылась в ухмылке, выдавая всю предшествующую неловкость за форму заигрывания, а затем перешла в стремительный и грациозный рывок, сближаясь с мужчиной. Ей было важно понять теперь, как далеко он отодвинул её на самом деле, и есть ли что-то, их связывающее, что-то, что могло бы заставить его доверять ей и открывать спину. Настрой самой воодушевлённой личности в этот момент порывал броситься на колени Каю, но Вермина не была уверена, что опустив весь свой живой вес на разбитого бродягу, она не причинит ему страдания. Да и эффект будет не тот.
Страх манил демоницу, как огонёк свечи мотылька, лишая инстинктом самосохранения и заставляя действовать иначе. Старый Кайлеб не представлял себе её материальной, и она не была охотницей, но теперь всё изменилось в одночасье. Он не ждал этого разговора, а она ждала - значит, он уж точно готов к нему куда меньше, ведь так?
Неважно, что её тело сейчас недостаточно развито для настоящего боя. Она знала привычки Ворлака как свои собственные, а он не знал о ней ничего. И хотя её собственный стиль сражения не был отточен годами, она смогла унаследовать много полезных сигналов от жертв, понимая пределы гибкости и возможностей для уклонения, а также тех действий, которых следовало бы ждать и избегать от противников. Наконец, её собственный панцирь был пускай и не твёрдой, словно сталь, бронёй, но всё же заметно превосходил по прочности простую человеческую шкурку.
Всё решалось... вот прямо сейчас. Будет ли она его тёмной королевой, его инструментом, сподвижницей, противницей - почти всё упиралось в то, как сейчас она с ним поведёт. И от этого становилось не по себе. Пусть рывок был и стремительный, он всё же состоял из секунд, за которые можно было ещё передумать.
С одной стороны, она могла бы обнять его и надеяться на то, что у него - как и у неё - никого больше нет. Что они нужны друг другу просто потому, что не нужны никому кроме. Но подспудная мысль, продиктованная ревностью и откровенно нимфоманскими замашками, ёрзала в её сознании, внушая неумолимое: "Мина, глупенькое дитятко, уйдя на два месяца, он нашёл себе другую. Иначе бы он вернулся куда раньше и ждал бы, ждал бы встречи с тобой, пожирал бы глазами, искал бы возможности уединиться, несмотря на усталость..."
С другой стороны, она могла бы стиснуть его горло когтями и надеяться, что он признает её физическое превосходство. Бессмысленное признание со стороны мага-телепортатора, сулящее разлуку или месть. Нет никакого смысла сейчас угрожать Кайлебу напрямую. Пока он слаб, его проймёт совесть, но стоит ему реабилитироваться, останется вопрос в полезности.
В конце концов, замерев прямо перед бывшим партнёром, она расплылась в ухмылке, похожей на оскал - больше для собственного приободрения и для того, чтобы потянуть время. Хотела устремиться к нему, схватить за плечо, может быть, задрать ногу на стол - любым образом показать превосходство в данной ситуации. Но смогла лишь отступить и с силой рухнуть назад на стул.
Старый стул с подгнившими ножками не ждал от гостей такого обращения с собой. Ножки подломились и демоница вместе со стулом полетела вниз. Неуклюже упав на пол с разведёнными от неожиданности ногами, Вермина ощутила себя необыкновенно неловко и даже паршиво, но всё же не растерялась. Нужно было всего-то: быстро крутануться в сторону, уходя под стол, и почти сразу же выползти оттуда с немного посрамлённым, но всё ещё сохраняющим деловую хватку выражением на лице.
Худшее, вроде бы, уже случилось.
- Я действительно скучала, - вставила свои пять копеек Мина, воспользовавшись общим конфузом. Единая Сущность снова забрать контроль в свои руки, складывая локти на столе, выпячивая зад и с каким-то наиграным недоверием глядя на прочие стулья.
- Я буду говорить прямо, Кай, - с металлом в голосе начала Вермина, - твоё возвращение нам всем на руку, и мы рады ему, но твоё раннее исчезновение оставило у нас слишком много вопросов. И я, и Мамочка горим желанием узнать всё, или хотя бы самое важное. Конечно, сейчас ты можешь хотеть смолчать и смотреть только вперёд - возможно, у нас не будет иного выбора, кроме как принять такое. Но мы действительно могли бы помочь тебе, и всё ещё можем.
Демоница выпрямилась и уверенно посмотрела на мужчину.
- Я знаю, ты считаешь, что я не простила и никогда не прощу тебе то, что ты оставил меня в чулане, - Вермина ухмыльнулась и заглянула Каю в глаза, - тебя ведь это сейчас беспокоит, верно?
"Скажи да, скажи да!" - просил оттиск Веры в глазах демоницы, на радужке которой, пульсируя и сменяя друг друга, плясали, перетекая, узоры множества глаз. Вермина готовила речь в прямом ключе, она ждала, что Кая придётся осаживать и загонять в угол, и теперь была готова продолжать наступление. В её планах было многое, включая наигранное великодушие и констатация факта прощения - вполне искреннего, с точностью до того, что этим "пониманием" она подчёркивала то, что знает Кайлеба лучше всех. И только Мине было страшно. Страшно ощущать себя не самой нужной, страшно оказаться отвергнутой, страшно, что Каю будет всё равно на неё. Пустяки, с точки зрения Единой Сущности, но излишняя импульсивность Мины частенько заставляла допускать ошибки. Она могла подвести и теперь.

Отредактировано Вермина (2017-11-10 05:39:54)

+1

8

Некромант с интересом наблюдал за преображениями, которые коса волшебным образом вынесла из своей игры в его голове и перенесла в свой облик в материи. Идеальный оборотень, куда менее обременённый определённостью своей смертной оболочки и магических способностей, нежели он. Попытка поиграть в вампира стоила ему… почти стоила ему реальной смерти или реального и вынужденного превращения, а значит конец всех его амбиций на материке и статус парии и маргинала до конца его скорее всего недолгой и несчастливой жизни в качестве обращённого, как только от него бы устала хозяйка.
Напев Вермины звенел эхом в его ушах даже после того, как она грохнулась со стулом оземь. Пара секунд молчания, и Кайлеб, понимая, что только что увидел, выныривая из своей задумчивости, расхохотался. Искренне, со звенящими верхними нотами – по крайней мере с их последней встречи в его горло вернулся голос. И да, он ценил нелепости, нелепости предлагали бесценное ощущение приземления, необходимое такому сорванному со всех якорей дрейфующему по жизни существу, как он. И тем более шутка и нелепость гасили страх. Ужас перед опасностью извне и пустотой изнутри.
Разница была, но чувствовалась уже в затихании. Он не захлёбывался нервно и истерично, как когда его тело ещё подчинялось одной ненасытившейся свободой личности, в то время как находила свой, совершенно вывернутый повод для радости другая, более злая и контролирующая. Кай успокоился, всё ещё похихикивая в кулак, но уже навострив уши на слова нацепившей холодную маску демоницы. Постепенно, смех ушёл и с губ, и из его глаз. Он снова поелозил в кресле, перекладывая длинные конечности так и эдак, будто это помогало найти нужные мысли и слова, а потом встал и стянул с плечей плащ, кинул его на своё место, и прошёлся. Единственная одежда под тонким полинявшим мехом и валяной шерстью – растянутая суконная рубаха – затянутым шнурком воротом не покрывала даже торчащих ключиц. Кайлеб так долгие годы уже избегал одеваться, по крайней мере по своей воле, всё время прикрывая порванное справа от кадыка горло и след когтя под шеей на противоположной стороне. Шрамы – опыты, история, обрывки улик свершений и сожалений, и он их так легко выдавать не собирался. Ну, когда он думал, что внешняя собранность и безупречность – это всё, что важно. Теперь ему было плевать и он выглядел примерно тем, кем он являлся. Никем.
Он прошёлся взад-вперёд, потирая рукой торчащий позвонок и разминая пальцами сведённые от ночи работы на холоде над химерой мышцы, всё ещё держа паузу.
Если бы всё было так просто… хочешь чтобы я объяснился, да? С самого начала? Если коротко, – он повернулся к ней лицом и позволил себе посмотреть глаза в глаза, – очень многое в истории непосредственно связано с тобой, да. Но вопрос в том, что я ощущаю в мире и какова реальность на деле. Как прикажешь воспринимать тебя, например.
Кайлеб померил-померил каменный пол шагами, да остановился и, сорвав плащ с кресла, сел, накрывшись им, снова, скрывая, что от недосыпа его повело и свело ноги. Как он жил так, годами?
"Старею", – подумал Ворлак и, облизав губы, начал.
Просыпаешься так однажды от очень странного, тяжёлого, гнетущего сна, но всё не вернулось на свои места и теперь через задёрнутые занавеси нос щекочет солнышко, а наоборот. Прошла добрая дюжина лет, и лицо чужака в отражении, когда я умываюсь, говорит о том, что, скорее всего, почти всё было правдой, – он положил подбородок на костяшки свёрнутой в кулак кисти, глядя не то на демоницу, не то куда-то сквозь, странно улыбаясь одними уголками губ. – Я сбежал от начавшей давить рутины исполнять свои желания, но мечты и прихоти каждого не-меня: справедливость, живая сестра – голос из счастливого детства, власть, статус, кровавая баня, месть, похоть, иногда даже самоубийство, чтобы остановить эту треклятую карусель – все обратились в пыль и бесцветную память, зато мне остались очень ощутимые последствия всех решений прошедших лет, в том числе и последних, перед пробуждением. Искать то несчастное существо, которое вместе с тобой делал из двух близких мне женщин, или хотя бы узнать её судьбу, потому что она много думала о смысле своего существования и не находила его, но её третья смерть должна хотя бы быть милосердной. Воевать эту войну против хозяев мира, хотя я давно скатился из идеализма в цинизм, и даже интриги ради интриг и бойня ради бойни меня больше не веселят. Пытаться понять, насколько может быть самостоятельным и человечным неживое существо, перекочевавшее из косы в моих руках и голоса в голове в реальность. Ты. И как ты вообще можешь быть способна простить мне прежнее обращение, или же когда нанесёшь удар в спину.
Некромант невесело рассмеялся, снова потирая глаза, в уголках у переносицы которых никогда не таяли до конца крылья бабочки-бессонницы.

0

9

[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]Стоило Кайлебу всего на мгновение оторвать от неё взгляд, как рука демоницы скользнула к затылку, на всякий случай. По привычке, унаследованной Единой от всех. Нечто, вроде бы даже являющееся косточкой в затылочной впадинке было на месте, и хотя она и ощущала ещё лёгкое головокружение, но признавать его так просто она не стала - даже самой себе.
Возможно, Ворлак и находил её в чём-то практически совершенной, но Вермина как никто другой осознавала то множество дефектов, которые есть в её форме, и то, что их может быть ещё столько же, просто она не знает о них.
Мысленно Мина всё ещё переживала момент падения, переживала очень сильно, думая о том, какое впечатление это произвело на Кая, укоряя себя за то, что позволила над собой посмеяться, но и радуясь тому, что выбила его из этого апатичного состояния. Вера была более спокойной: она следила за жестами мужчины и слушала его. Он встал. Он нервничал. Он пытался отвлечься от какой-то внутренней борьбы, и всё же, он ходил вокруг да около важного, и слова его напоминали рассыпанные по песку рисовые зёрна. Он казался чересчур разбитым и каким-то... как будто бы набитым соломой. На мгновение Вермине показалось, что из их злодейской триады она - весьма иронично - выглядит самой живой.
Однако, если в сущности подумать, может быть, так оно и есть? Ведь она могла несколько минут натирать корешки и орешки, чтобы получился крепкий и будоражащий напиток, отчасти напоминающий кофейный, и наслаждаться его вкусом, заранее зная, что вкус для неё, как и эффект от этого питья, не больше чем условность. Сказка, которая стала былью столь внезапным образом. Она помнила прикосновения к гриве лошадей, из своих жизней, из чужих, она помнила, как гладить кошек и как писать угольками от погасших костров. Но ей, в сущности, было мало помнить - ей хотелось ловить эти впечатления снова, проживать их по-настоящему, зная наверняка, что чем с каждой поглощённой душой её память становится глубже, как и падающие тени. Опыт обретает новую глубину, новые пласты.
Вермина на мгновение отвлеклась. Ей хотелось, правда, бросить всё и сорваться куда-нибудь - просто так, для самой себя. Покорять горы, попробовать пройти по дну реки, если удастся - пересечь море. Навязаться в компанию какому-нибудь барду и стать его безжалостной тенью, обольстить и слушать его страдания о том, как он разрывается между любовью к ней и к людям, которыми она не прочь полакомиться. Ей хотелось сорваться летним утром и пробежать босиком по траве, слушать пение птиц, побороть голыми руками медведя...
"Кай, я помню, как это - слушать на ночь сказку, но если я испытаю это снова, это будет так, словно впервые. Откуда взялась твоя усталость и смертная скука, скажи мне, Кай?" - тихо-тихо прошелестела демоница на задворках его сознания.

С учётом оглядки на биографии тех, кому довелось познакомиться с Верминой даже ближе, чем Ворлаку, налицо был кризис среднего возраста. Вера была недовольна: это изливание души беспокоило её не так сильно, как отсутствие стоящих за ним фактов. Она просто не могла сопоставить слова Кая его действиям, а без вменяемого подкрепления они выглядели до ужаса похожими на нытьё.
- Много чести, - отчётливо произнесла демоница, наконец расцепив руки, до того сложенные на груди в замок. Выражение сомнения на её лице медленно изменилось на практически осуждение, но с некоторой двусмысленностью: она осуждала его на подобные мысли сейчас, а вовсе не за поступок, совершённый в прошлом, - ты не тот Кайлеб Ворлак, который сбежал, бросив меня. Пока ты похож больше на соломенное чучело. Я могла бы сорвать на тебе злость за тот проступок, если бы она ещё осталась.
Демоница взяла со стола тарелку с остатками пирога и расплылась в довольной улыбке, найдя удачный ответ. Она рассчитывала ударить по самолюбию мужчины и заставить его взять себя в руки. Найти какой-то достойный ответ, в конце концов.
- Так что ты должен быть весьма мнительным, чтобы считать, будто бы мне есть резон бить тебе в спину. И весьма самоуверенным, чтобы считать, будто бы я не справлюсь с тобой лицом к лицу.
Здесь демоница перегнула палку: она, разумеется, не знала наверняка, справится ли с Ворлаком... не сейчас, но в целом. В нормальных условиях, когда он соберётся и перестанет быть настолько слабым. Но провоцировать его было необходимо: он её мужчина, и он должен раскрываться так или иначе, принимать вызовы, нарываться на сомнения, на противодействие, преодолевать его - но прежде всего, преодолевать себя.
Отчасти чтобы дать Каю время прочувствовать, осмыслить и ответить, отчасти чтобы ответить позыву гудящей пустоты внутри, Вермина подняла тарелку ко рту и запрокинула голову. Из-за блюда собеседник не мог видеть, но мог легко догадаться как неестественно расширилась глотка сидящей напротив девушки, проталкивая вниз почти семь фунтов рыбного пирога.
Мина повернула зеркало тарелки к Ворлаку и, выжимая максимум эротичности из себя, провела кончиком языка по украшенной росписью кайме блюда, позволяя собеседнику насладиться этим провокационным жестом... не столь уж и непринуждённым, по большему счёту. Сейчас ей не хотелось - уже не хотелось - близости с ним, зато хотелось как-то выбить его из его текущего состояния души. Заразить пламенем внутри.
Так что, двинув бёдрами, демоница с лёгкостью запрыгнула на стол, усевшись на краешек лицом к Каю и закинув ногу на ногу.
Стол, к его чести, выдержал.

Отредактировано Вермина (2017-11-10 05:39:40)

+1

10

В течение многих лет Кайлеб не думал бить себя по щекам каждый раз, когда она что-то шептала ему прямо в сознание. Не думал и теперь. Но прислушиваться не торопился. Хмурился.
Ты, наверное, помнишь, что я имею дело с вероятностями и всегда предпочитаю просчитывать их начиная с вариантов, когда ничто не идёт так, как я хочу. Удар в спину куда неприятнее, чем гибель в лоб.
Его ожидание способно свести с ума.
Оно сводит с ума.
Я не знаю никого более настоящего меня, чем себя теперь. Или мне стоило прийти совсем пустышкой, пускающей слюну, не осознающей окружения и не отвечающей на вопросы?
Это было грубовато, но Кайлеб Ворлак всегда был беспощаден, в первую очередь к себе.
Я и был мнительным и самоуверенным, просто сейчас в чуть более конструктивном ключе. Очень тяжело жить, видя всех кругом коварными врагами. Приятного аппетита, – сказал Кайлеб, с лёгким любопытством наблюдая за исчезновением еды. Для него вопрос материальности демоницы и её возможностей всё ещё был открыт, но он подозревал, что с достаточным количеством еды это были бы неограниченные возможности. Вот что пугало. И с таким существом явно не стоило ссориться и воевать, если он всё ещё ценил свою жизнь.
Но я хочу закрыть, желательно навсегда, вопрос отношений между тобой, мной и моей головой, с которой что-то не так, пока нахожусь в здравом уме и трезвой памяти. Видишь ли, я прорабатываю заранее сценарии. В обоих ты свободна поступать со своей жизнью так, как пожелаешь, я тебе, очевидно, больше не хозяин. У меня же пути два. Либо я остаюсь в этом хрупком равновесии и трачу с или без особой радости остаток своей жизни на то, чтобы расхлебать кашу, которую заварил. В этом случае моя ответственность за тебя начинается дишь там, где будет и вся остальная за руины без возведённых взамен им новых крепостей.
Между голодной вещью и голодным существом была разница, именно в ответственности. И за раскорм этой алчущей бездны до способности ходить и есть самой отвечал именно Кай.
Либо всё это, – он почесал ногтем указательного пальца висок под свалявшейся и линялой шевелюрой какого-то иссиня-красного с серо-белыми корнями цвета, – очень скоро вернётся, я снова перестану быть хозяином самому себе. Это очень вероятно: мой разум продолжает играть со мной в игры восприятия, а каждый раз взвешивать всё отнимает много сил. Мой худший враг всегда внутри меня, и ты наверняка прекрасно его знаешь. Сдавать себя врачам или властям я не хочу: мне нравится свобода, да к тому же первый же допрос с развязывающими язык препаратами – и я на плахе или что ещё хуже. Но если это случится, если я снова потеряю контроль, причём не сам по себе, если ещё хоть кто-то попробует воспользоваться знанием о том, какой дерьмовый я пирожок под сахарной глазурью, попробует манипулировать мной, надавить на слабости… – он поймал себя на том, что впервые начал беспокоиться всерьёз за прошедшие часы и отвлёкся на лижущую блюдо демоницу. Она делала это специально. Кайлеб оценил. Он смог успокоиться, по крайней мере.
Словом, я найду способ закончить и свои дни, и оборвать веселье всем виновным. В этот раз смерти не побоюсь, потому что это, – он прочесал свои выцветшие волосы, запуская в кожу ногти, царапая до розового и светлых хлопьев на кончиках пальцев, – не жизнь, а жалкое существование.
Он ни разу не пригрозил ничем самой Вермине, более того, считал, что уж она сможет понять, что он не скрывает в общих фразах личную враждебность, а поясняет общий принцип. Он был уверен, что она помнила, как в конце кампании в Лунных землях его воспалённое сознание породило ей врага, который с тех пор не раз засовывал косу в чехол и тёмный чулан. Это было чересчур, и животный страх Четвёртого перед манипуляторшей и стремление убить себя постоянно – тоже, и всё же…
И всё же, имея доступ в мою голову, ты влияла, и не в лучшую сторону, играя расходящиеся на разные расстроенные струны мысли в своих интересах, верно?" – не прозвучал риторический вопрос в воздухе. В любом случае, в мужчине упрёка и обиды не читалось. Теперь. Он и сам был поклонником принципа "падающего – толкни". Но быть объектом манипуляций не любил.
Но до тех пор, пока ты не попытаешься мной воспользоваться – не бери в голову, – это бы звучало фальшиво, но Кай решил положить на торчащую коленку руку и чуть сжал пальцы, а заодно посмотрел глаза в глаза. Они у него были холодные, а вот ладони – тёплые, так и глаза: бледные, обычно стеклянные или блестящие как-то одержимо – они теперь были просто тусклые, но открытые. И ни зрачки, ни пальцы не дрожали. А руки и взгляд, как всё чаще, анализируя людей, он сам считал, не лгут, особенно когда они закрыты, – мы можем даже стать друзьями. Это не значит, что я сразу тебе поверю, нет. Но я обещаю больше от тебя не бежать и не судить на основе подозрений.
Мне страшно не хватает друзей в этой войне против всех, особенно тех, кто знает и принимает меня, а не все эти роли и маски”, – сказал про себя Кай, опуская глаза.

+1

11

- У меня не получилось изгнать твоих демонов, - тихо согласилась Вермина, поставив тарелку на стол. В мыслях она признавалась себе, что не особо-то и пыталась. Для неё раздробленность человеческой натуры была одним из лучших ключей к душе, но теперь вперёд выходила и другая сторона: страдания Кайлеба. Сейчас он был целостным и не разрывающимся, и ему это нравилось куда больше. Нравилась способность обретать покой, пренебрегать чем-то, оставаться в тишине, хотя эта тишина определённо была ему пока непривычна. В конце концов, чем её Кай не заслужил немножко счастья?
Если подумать, то его параноидальное ожидание ножа в спину усилилось много крат именно по той причине, что в прошлом он считал себя хозяином на материальном уровне, и мог прятаться за тем, что Вермина, возможно, и не существует вовсе. С другой стороны, внезапно задумалась демоница, а что если так оно и есть? В конце концов, она могла изначально быть фантазмом, порождением его воображения, которое собиралось по крупицам по мере убийств и наполнялось, затыкая дыры и формируясь ретроперспективно? Что если ни Веры, ни Мины никогда не существовало?
"Ерунда какая-то", - обиделась последняя. Её порядком задевали такие экзистенциальные вопросы, а в особенности - концепция быть созданной больным подсознанием какого-то мужика, кем бы он ни был и как бы этот процесс ни шёл.

- Уж не знаю, что там с тобой случилось, Кай, но посуди сам. Если ты обрёл ясность не с божьим промыслом, то в силах смертных её и сохранить, - Вермина демонстративно потянулась, выпячивая грудь, и сделав небольшую паузу. Затем снова вернула взгляд на собеседника, опустив плечи и немного сгорбившись, дав волосам частично закрыть её лицо. На нём появилась гаденькая улыбка, похожая на ухмылку девушки, которая узнала об измене любимого - и уже придумала план мести, - ты прав, и ты знаешь, тебе нужны друзья, Ворлак. Мамочка при всех её недостатках достаточно рациональна, и если "новый и правильный" ты покажешь себя не хуже старого, она постарается помочь тебе. На мой счёт и так всё понятно.
Гадкая улыбка сменилась сладкой, обнадёживающей, хотя не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть в последней фразе откровенное враньё. Враньё, требующееся, чтобы перепрыгнуть с темы на темы, необходимое, чтобы подвести Кайлеба к неудобному вопросу. На счёт косы сейчас вообще ничего непонятно, причём, что самое грустное, даже ей самой. Сейчас она боится, она чувствует чужое влияние - как женщина - и ревнует. Больше всего ревнует к способности подарить мужчине мимолётное счастье и просветление.
- Но не станет ли так, что что-то - или кто-то - квинтэссенциальное, словно ключик от заводной игрушки, - Вермина поймала себя на очень, очень, очень скверной аналогии. Но, как говорится, слово не воробей. Всё, что оставалось, так это продолжать, сохраняя невозмутимость, - осталось там, в прошлом, в плену ледяной паутины или где-то ещё... позади?
Демоница с огромным трудом произнесла "где-то ещё" вместо "в тёплой бархатной опочивальне", о которой хотела заикнуться сначала.
- Что если все мы, кто может встать с тобой плечом к плечу, заранее бессильны и обречены на провал? Почему бы тебе не сказать всё как есть: можем ли мы помочь тебе сохранять ясность и быть счастливым, или теперь уже ты пытаешься манипулировать нами при помощи своего состояния?
Из-за локонов Вермины была отчётливо видна та первоначальная, гаденькая улыбка совершающейся женской мести, на первый взгляд бессмысленной и иррациональной стратегически, но ключевой в вопросе доверия. Прощение - это всё-таки нечто большее, прощение приходит в свою последнюю стадию там, где восстанавливается доверие. А доверие к "своему" мужчине было так или иначе завязано на его верность. Не обязательно полную: демонице было всё равно, где и с какой барышней он спал, пока она уверена в том, что находится на вершине, на которую не претендует никакая другая дамочка. Но возможность столь круто развернуть Кайлеба - как он говорит, ещё не факт, что так всё и есть, - была явной претензией на торжество какой-то иной женщины, чего Мина допустить никак не могла.
Вермина согнула пальцы и опёрла их о краешек стола таким образом, чтобы лучшим образом продемонстрировать длину и твердость когтей.
Она ждала ответа.[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]

Отредактировано Вермина (2017-11-10 05:40:11)

+1

12

"Мне хочется так думать, – подумал Кай. – Но это не значит, что всё будет именно так."
Он слушал внимательно, с нарастающим трудом переваривая слова косы: всё же его сознание схлопывалось из-за сонливости. И как ни подумай – нет, не особо, лишь пировала поверх любого грязного, кровавого месива, что происходило в его расколотом я.
"Нет, не понятно", – не добавил он безмолвно, хмурясь. Лицо демоницы ему не нравилось. Ревновала? А с каких пор у неё было больше прав на его жизнь, чем у него самого? Вестимо, с тех, когда он сам спустил поводья.
Ворлак, конечно, не претендовал на венец знатока человеческих душ и их пороков. Он был просто наблюдателен, несмотря на изрядную долю активного экстраверта в его личности, и умел перекладывать известное и по признакам соединять точки в правдоподобные и вероятные картины. Он понимал, на что намекала коса. Отчасти. Отчасти – не хотел, отчасти – предпочитал прикинуться идиотом. Но он выбрал ту женщину именно потому, что у них не пересекались их интересы, нигде, изначально, при этом она казалась туда-сюда, но равной, в его лиге. Два пропитавшихся паранойей одиночки со своими планами в большой политической игре.
Но она всё же права, переворачивая картину в его сторону. Дёргают ниточки марионеток зачастую непреднамеренно, просто потому, что жертвы под это подставляются, рисуют себе на спине огромную такую мишень. И, наоборот, есть умельцы пользоваться милосердием и лучшими порывами окружающих из позиции мнимой жертвы. Уж ему ли не знать, когда он поиграл в напёрстки с головой бедного целителя в Мирдане, получив не только бесплатную помощь и благодарного слушателя-собутыльника, но и ложного виновного чужестранца, ниточки от которого никогда не приведут к Кайлебу и только запутают всех.
Интересно, парень не повис в петле хоть? Выглядел приличным юношей, и поумнее скрывающегося ныне Тардрика. Такие бы Каю в окружении понадобились, если бы он только их не кидал так изящно и походя в своих масках, качаясь на волнах безумия. Проклятье, надо искать не только Айрин, чтобы извиниться за такое безобразие.
Некромант покачал головой и, подняв со своих рук глаза, ответил.
Не знаю: ни можно ли мне спастись, ни станет ли всё в итоге тщетным. Тебя такой ответ устроит? Это покажет только время, – он смотрел на царапающие дерево когти прозрачными глазами, но мог предложить явно желающей каких-то клятв и гарантий, как желал бы их он сам, демонице лишь честность. – От прошлых обид толку мало в любом случае, перспективы взыскивать самому или платить по счетам других меня одинаково не прельщает, хотя и то, и другое придётся делать, так или иначе. Я просто… просто устал оборачиваться, это не причиняет ничего, кроме боли, как и знакомые лица и некрасивые истории, связанные с ними.
Её собственное – в их числе, хотя лицо для образа Вермины было величиной аллегорической, скорее. Это её суть, что вызывала болезненное узнавание и вспоминание и саднила. Слишком много ошибок и сомнительных решений на один общий путь, куда больше, чем с Айрин.
Если заметишь за мной бесчестное отношение – лучше сразу одёргивай. Я… Лгут и поступают вероломно либо люди глупые, либо те, кому нечего терять, это козыри, которые играются в жизни лишь раз. А я вроде как хочу обрести что-то, а не растратить последнее.
Обрести вкус к жизни снова, например. А пока Кайлеб искал глазами что-то, что-то, чем бы занять своё время. Сонливость и комфорт схлынули за не слишком приятным ему – в первую очередь от нежелания откровенничать непривычного к этому человека – разговором.

+1

13

- Раз ты вернулся сюда, значит, ты считаешь, у тебя здесь что-то есть, - ответила Вермина, довольная тем, как складывается разговор. Хорошо, и хотя ревность не получила свой кусок кости, для Единой это не имело большого значения. Так или иначе, Кай ослабил напор, ему нужна поддержка, нужны друзья, он принимает патронаж ("Матронаж, - подумала Мина, - жаль слова такого нет").
Демоница довольно осторожно переместилась со стола на стул, садясь на него предельно аккуратно, памятуя о недавней неудаче. Затем принялась подъедать остатки еды за гостем.
- По крайней мере, очевидно, что тебя здесь ждут, - с набитым ртом Вермина продолжила мысль, - кстати, Кай, баш на баш - откровенность на откровенность. Мне вот иногда кажется - а что если я являюсь всего лишь порождением твоего воображения, и всё моё прошлое - ретроперспективное изображение, знаешь о таком, я уверена. Знаешь ещё? С какого момента я помню всё отчётливо?
Мина с наслаждением умяла остатки пищи.
- С того, когда мы - ты - неважно, когда мы закончили ритуал по возвращению Айрин к жизни. Этот прыжок за Грань - как будто был новым рождением. И иногда я думаю, что если в твоей реанимированной сестре никакого синтеза не было - если теперь уже я - это синтез твоей шизофрении и любви, - демоница сошла на искушающий шёпот, - и мне разумнее будет обращаться к тебе "братик"?
Ложные надежды были не такими уж и плохими, особенно если учесть, что за ними стояла не манипуляция, а скорее попытка протянуть здоровенную цепь канонических взаимоотношений между смертными. Если это их сблизит - она готова и сама в это всё поверить. Конечно, гроссмейстер мог бояться удара в спину, но пока боится он - ей тоже стоит чего-то опасаться. Кроме того, это вынесет их взаимоотношения на другой уровень. Пусть они не хочет близости с ней - сейчас - но они могут быть близки не только как посторонние друг другу личности. Их связывает очень многое...
Вермина на несколько мгновений, пока вела разговор, приобрела черты Алисии и слегка подправила голос, подражая её манерам и интонациям. Однако, закончив своё "лирическое отступление", Мина резко поднялась, расправила крылья и совсем-совсем иным голосом протянула, не давая собеседнику ввернуть и слова:
- Прости мне эту глупость.
Красавица приблизилась к Кайлебу и попыталась обойти его со спины, снять калюшон, положить руки на плечи, размять их, прикоснуться к голове и сделать массаж пальцами и ладонями, проявить некоторую степень заботы, то ли являющуюся извинениями, то ли вторящую дальнейшим словам.
- Так или иначе, ты вернулся туда, где у тебя несколько недель назад было многое - и пускай что-то я и не сохранила, но многое всё ещё есть у тебя. А ещё у тебя есть я.
Конечно, Мина успела наломать дров, пока изображала гроссмейстера. И во многом - из-за ограниченности своей формы. Но теперь она снова пыталась подвести Кая под то, что с ней нужно дружить, и что она - то немногое, что у него осталось. С одной стороны, и она признавала это упущение, ей не удалось стать для него всем. С другой стороны, он тоже потерял статус хозяина - временного бытия всем для неё. Но всё-таки просто знать друг о друге было мало - Вермина не могла стоять спина к спине ни с кем, и это было тем, что - наряду со многим - их объединяло.
Она знала, что Каю будет больно осознавать её слова, но ей также хотелось сломать стену страха и недоверия между ними и вернуть всё в старое спокойное русло. Она может попробовать быть больше похожей на Лис, если это сблизит их, но практика показывает, что Ворлак тонко настроен на фальшь. И нет смысла притворяться, гораздо лучше распалять его фантазии и кормить его надежды. Оставаясь собой, и не мешая потенциально единственному верному союзнику оставаться собой.
"Я всё-таки настояла на своём!" - уверенно и задорно произнесла Мина в сознании.
А Единая Сущность была уже готова начать петь старую, трагичную и поучительную историю в сознании Кая, поддерживая его доверительный настрой.[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]

Щёлк

Отредактировано Вермина (2017-11-13 04:36:54)

+1

14

"Братик".
Ворлака чуть не перетряхнуло от одной мысли. Потому что его услужливая память и поломанный ассоциативный ряд сразу достали все те смешанные чувства в последнюю встречу с Айрин и передразнили тем же голосом: "милый".  Ни в том, ни в другом ключе о раскормленной множеством жертв демонице-из-косы он думать был не готов, хотя, казалось бы, в жизни Кайлеба Ворлака произошло уже столько странной фигни и превращений, что его ничем не удивишь.
Казалось, как же.
Он смотрел не только на родное и почти стёршееся из памяти лицо, которое изменило вселение уродливой недоличности в руками Эарлана оживлённое тело. Боги, как его тошнило от одной мысли, что до сих пор в теле его самого родного существа в мире обитала жалкая поделка и ублюдок её, скорее всего, со вкусом потрахивал… и даже теперь…
Кай скривился, наверное, очень заметно, как человек, которому тыкают ножом в давно гноящуюся, едва схватившуюся болезненной красной корочкой сверху после очередной чистки и очень воспалённую от продолжительных издевательств рану.
Простить ей. Тут вопрос вовсе не в ней, ещё одной потерянной то ли живой, то ли мёртвой, то ли выдуманной сущности, пытающейся осознать себя. Затылок некроманта неосознанно потянулся следом за капюшоном, пытаясь сохранить иллюзорную защиту плаща, которая была между ним, его хрупким самосознанием и внешним миром. Он снова посмотрел на лежащие на бёдрах руки. Лежавшие только-только совершенно развёрнутыми и расслабленными, пока он пытался сформулировать убегающие из головы мысли, а теперь свернувшиеся в кулаки с набухшими венами по тыльной стороне ладони и белыми костяшками и идущими красными пятнами подушечками пальцев. Он вспомнил кое-что, чего не хотел освежать в памяти. Не так.
Если хочешь… – нет, он не будет её шантажировать или заставлять. – Не делай так больше. Не трогай ни Алисию, ни Эйр. Меня только перестали тревожить их тени во снах, а они – это точно порождение моей вины. Не хочешь быть очередной иллюзией – я не в силах тебя уверить, я сам с трудом верю в реальность множества вещей, но не поступай как мои иллюзии, не мучай меня!
Кай даже уже не говорил – он тихо бормотал, почти жалобно, как просят у внезапно окатившего, как наполняющая и грозящая утопить в себе приливная волна, кошмара, чтобы он отпустил проснуться, чтобы поскорее закончился. Спина, шея и позвоночник, которых демоница ещё толком не касалась, задеревенели и отказывались двигаться, хотя Кай сам хотел повернуть голову следом за ней. Он думал, он потерял свои привязанности и страх. Да нет же, вот они, и все больные точки наголо, стоило лишь верно надавить на последовательность рычагов. И вся радость нового дыхания исчезла. Даже если от голосов в голове осталась только память – она реальна. И все эти провалы и раны в ней всё ещё болели.
И песни всё ещё хорошо ложились бальзамом на его распалённый бредом ум, особенно те, которые так умело подбирала коса. Да, у него есть она. Умелый манипулятор безумием извне, даже если она его собственный ментальный конструкт, ушедший в голодное вулканическое железо. Кай уговорил сам себя, что нет смысла дёргаться и что раз она сама не настаивает – все прекрасно, и не надо переворачиваться на спину и сучить лапками, как опрокинутый жук, почём зря. Он даже убедил себя, что послушает песню ещё раз, в этот раз. И мышцы расслабились, и снова накатила ждущая за углом нужного часа сонливость.
Нет, – лениво пытался убедить себя некромант. Он не должен вестись на это и не должен спать, хотя это ещё очень сомнительно, что сводило с ума, а что спасало его и удерживало на грани долгое время: песни изголодавшейся души из богами забытых подземелий, или его собственная привычка и открывшийся вкус просто убивать. Без изящества, без искусства, без цели, низменной или великой. Просто привычка убивать прежде, чем его убили.
Потрошитель был точно не тем, в чём он нуждался сейчас. Или хоть кто-либо из них, конечно же, и тем более Вермина, которая с неконтролируемым хищником в упряжке хочешь-не хочешь, а перехватит поводья. Но Культу нужен его лидер: изворотливый и уверенный в своих силах, амбициозный и готовый на нечто невообразимое для остальных в той степени, которая в одном просторечном анекдоте описывалась фразой "я в край оборзел и мне всё можно".
Незаметно для себя самого, Ворлак переменился в лице, незаметно для себя самого – залез в такой лёгкий и знакомый, пусть и не разделённый больше с ним самим, образ. У его безумия были свои плюсы. С ним он был оборотень многих-многих лиц.
Мне понадобится подобающая одежда, – спустя долгую паузу, нехотя поднимая свинцовые веки, сказал Кай. – И способ связи со всеми убежищами, но за этим, я думаю, к Мамочке. Я вернулся платить по старым счетам, но сейчас вспомнил, что мне так всегда не нравилось в Альянсе, что я хотел его перевернуть кверху дном. И до сих пор хочу.
Например, у него были личные счёты с Эарланами, а Эарланы и их вшивый город доминируют страну некогда независимых городов-государств уже несколько сотен лет. И они ещё нихрена даже не потеряли актуальность в свете событий последних недель. И мыслей.
Память об Алисии слишком сильно саднила. И даже если Айрин была существом, просто унаследовавшим обрывки двух потерянных женщин и решила таки, спустя столько лет, продолжить свой путь сама – ей он был готов отпустить, но не оставить сестру без достойных проводов в вечность.
Война проиграна без припасов, поэтому нам нужно будет в ближайшее же время устроить большой и обстоятельный налёт на крупный караван. Делать вид, что простые твари и готовы только портить припасы уже нет смысла, пусть понервничают, нам же будет проще оценить силы сопротивления и их сноровку догнать нас по нашим следам, когда мы будем впереди на три шага. Посадим рекрутов из местных следить за снабжением водой в городе, а сами начнём с тобой со сбора союзников. Других недовольных текущим положением дел. Может, ты не в курсе, но с одним человеком мы ещё пару лет назад чудесно договорились

+1

15

Для Мины перемена в поведении и отчасти в мироощущении Кая не прошла незаметно. Она ловко обошла Кайлеба, подпёрла булками стол и чуть склонила голову набок, внимательно слушая мужчину. Её не смутил отказ, ничуть, какой-то цели она достигла, пусть и далёкой от полноты. В конце концов, тому, кто правит тенями, опорой служит пустота.
Отдалённо это напоминало метание отравленных игл с завязанными глазами. Буквальный опыт таких действий был незнаком ни Вере, ни любой из поглощённых душ, но представить себе что-то подобное было легко. Власть над разумом Ворлака - это как раз-таки малоуправляемое обоюдоострое лезвие - теперь, когда он больше не воспринимает её как вещь.
Уже давно. Он оставил её в чулане - в этот момент всё было решено.
- Ты снова меняешься, Кайлеб, - тихо заметила демоница, довольно отчётливо чеканя слова.

- Я подготовила одежду на случай твоего возвращения, - ответила Вермина после всего, подходя к мужчине и опуская ладони на его запястья. Затем, со смущённой улыбкой человека, достающего рояль из кустов, добавила, - и планы по атаке на караван у меня также есть. Готовы.
Вера расплылась в удовольствии произнесения этих слов, вглядываясь в лицо Ворлаку. Это не было целиком её заслугой, однако отрицать уважение Вермины к первичным ресурсам было столь же наивно, как отрицать уважение гончара к глине.
Ещё ей очень хотелось услышать про того человека. Главное, что было у настоящего Кайлеба - это его связи. Если бы демоница всерьёз рассчитывала на его невозвратность, то взять управление в свои руки и править над Культом железным кулаком у неё хватило бы духу, здесь она не сомневалась, но ирония была в том, что этого было банально недостаточно. Слишком большое значение имели наработанные контакты, далеко не ко всем из которых она имела доступ. И даже не обо всех она подозревала.
Впрочем, в значении тех масштабов, которыми мыслила древняя демоница, всё это легко истерлось бы в пыль, и иные личи стали бы свидетелями того, как она протянула бы сама ниточки... другое дело в нежелании.
Единая Сущность была голодна и хотела вбирать в себя всё больше и больше. Медленно ждать, выстраивая планы, плести многоуровневую паутину было бы попросту невыносимо сложно. Тяжело постоянно сдерживаться, практически не питаясь, а стоит сорваться - и сам же Культ открестится от тебя. Именно поэтому ей нужен был кто-то вроде настоящего Кая.
- Ты играешь в опасную игру со своим сознанием, Кай, - ласково произнесла демоница, тут же устремляя когтистую лапу к горлу мужчины, удерживая ведущую руку другой. Вермина сошла на крик, недостаточно громкий, чтобы быть случайно услышанным, - теперь возьми себя в руки! Прояви распроклятую силу воли и проведи черту! Границу! Отдели истинного себя от инструмента в своих руках. Наши актёрские маски - это куклы, марионетки, сотканные нами самими чтобы нести за нас вахту, но всё, во что ты веришь - это бред, это слабость. Во мне есть только Я, и в тебе есть только ты, Кайлеб Ворлак, только ты и никого кроме!
Демоница стиснула зубы, понимая, с одной стороны, что может сфейлиться, с другой осознавая, что сейчас даёт резкий от ворот поворот всей предыдущей игре. Но в конце концов, она делала то, чего, скорее всего, не делал никто - она пыталась сыграть на гордости и вере в себя настоящего Кая, чтобы дать ему в конечном счёте победить. Чтобы дать его воле освободиться и взять верх. Неважно, как много психологической работы им предстояло - у человека либо есть воля к движению и самоконтролю, либо нет. Мина, Вера, они были отражениями Единой, формами параллельных сознаний, инструментами для вступления в полемику с самой собой и выработки более взвешенных решений, и всё же Воля как ресурс была только у Единой, и только она - Вермина - была настоящей. И, как искренне считала демоница, у Кайлеба должно было быть так же.
Да, возможно, в прошлом она была другой, в большей степени "Миной" - но никогда не тем существом, которое она называла "Миной" сейчас. Все живущие под небом личности способны меняться и порой проходить через весьма необычные метаморфозы. Она не пыталась требовать у Кая стать таким, каким он был когда пришёл. Он никогда не станет таким, каким был час назад, и никогда не был таким, каким будет минуту спустя. Он развивается, и всё, чего хочет добиться демоница - так это сгустить его сознательность вокруг силы воли. Просто убедить своего подопечного и хозяина в одном лице, что только одна личность - "он настоящий" - на самом деле имеет доступ к этой самой Воле. У остальных нет ключей, кроме тех, что выдал он сам, и их самих на самом деле нет. Они не могут не вернуть ему ключи, потому что они просто призраки... по крайней мере, она остро желала, чтобы он поверил в это, осознал это на уровне животного страха, видя перед лицом обнажённые клыки демоницы, горящие желанием сожрать его живьём, если только он сейчас не возьмёт себя в руки.
Душа смертного, как полагала Вермина, поглотившая множество чужих душ, в сущности неделима и неизбежно движется к синтезу. Распад возможен только в случае разделения оболочек и мыслей, разделения поглощаемого опыта, разделения входящей энергии. Как бы не шёл к этому Кайлеб, где-то в глубине души - как считала демоница - он осознаёт иллюзорность своего дробления, и такое животное, глубинное чувство, как страх перед опасностью, может дать ему сил и ясности собраться и взять себя в руки.
Совсем не факт, что это поможет надолго.
Но что куда важнее, это может стать важнейшим шагом на пути обретения взаимного доверия.
Демоница отвела руку, замахиваясь, чтобы ударить когтями - не с целью убить или покалечить, только распороть щёку, если собеседник вовремя не спохватится. Если не возьмёт себя в руки. Боль не только подтвердит серьёзность её намерений, но и как следует отрезвит мальчишку, заставит на мгновение почувствовать себя в лапах чудовища - как раз то, что нужно, чтобы преодолеть страх, взять силу воли под контроль одного разума и собрать её.
Стать на мгновение настоящим - снова - и сохранить это состояние, теперь уже осознанно.

Подопечный и хозяин в одном лице только что сделал осознанный шаг, надевая маску, но хватит ли сознательности на то, чтобы в любой момент по собственной доброй воле её снять? Это было вопросом текущего мгновения. Вермина не знала точного ответа, но очень хотела, чтобы он не бросился защищаться от неё, а услышал и...
...чтобы он смог.[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]

Отредактировано Вермина (2017-11-13 20:50:47)

+1

16

Жажда перевоплощений сродни зависимости о магии: когда у тебя есть дар, когда он развит, ты скорее загонишь себя в раннюю могилу перегрузками, которые будут черпать из здоровья твоего тела, сотрёшь своё собственное я, заместив его персонажами, но не остановишься по-настоящему никогда. Либо тебя будет ломать, как наркомана, от фантомных болей и тоски по тому, что было так приятно и привычно, и всю жизнь эта слабость будет с тобой.
Таково проклятье расколотого я. Даже если ты хочешь снова стать целым, ты хочешь не целиком, и никогда не узнаешь, где прячется эта не вернувшаяся на место щепка, из-за которой даже собранная снова чаша пропускает воду опять и опять.
Кайлеб дышал глубоко и медленно, хотя ему хотелось быстрее. Он знал, что она знала, и даже не думал пытаться скрыть этот факт. То, что он меняется, то, что сам осознаёт – по крайней мере сейчас – и что чувствует присутствие косы рядом и чувствовал бы, даже не виляй она задом вокруг, несмотря на явное отсутствие его интереса к её голой натуре во множестве версий.
Они не получат голоса, и не получат права выбирать за меня, – просто ответил на пышные речи демоницы мужчина. – Я уже как следует обдумал.
Все эти последние недели с пробуждения на полу в тронном зале Глациалис, с воющей пустотой в голове, он посвятил неторопливой и тщательной рефлексии. Он по подсказкам собственного подсознания, которое пыталось убить их обоих, и вампиршу, и его самого, с помощью против него же обратившихся голосов, сам нашёл момент, с которого всё пошло не так, и вычленил причины. Думать об этом тоже было неприятно, но мало кто в семнадцать лет готов оказаться в центре бойни, виновным в отсутствие иных ответственных, и стать изгоем в своём же доме. Хотя он мог бы утопиться в алкоголе или канаве, уходя от проблем менее изящным образом, чем дележом себя на не-себя, раз за разом, и с потерей возможности решать и обязанности отвечать за свои поступки хотя бы перед собой, просто исчезнуть, стать пустотой на фоне внутреннего цирка.
Голоса… ну, с голосами были сложнее. Они появлялись и исчезали вместе с мыслями, отзываясь на усталость или взбудораженность сознания, но привычка мало спать всегда в случайные часы, кажется, прилепилась к Ворлаку навсегда и этому слабо можно было помочь. Даже крайнее утомление превращалось в выматывающий второй и третий раунд непродуктивного бодрствования, как сейчас, если он не мог успокоиться или отказаться от какой-то идеи.
Хлёсткой пощёчины не случилось, вместо этого раздался сухой и глухой хруст костяшек пальцев, перехвативших когтистую пятерню. В бледных глазах Кайлеба опять промелькнула знакомая сталь, рефлексы убийцы жили в нём давно и несли дозор вернее склонного к мысленным блужданиям разума.
Я ценю твои попытки вернуть меня в тонус, даже столь неортодоксальные, но злоупотреблять моим добродушием я тоже не советую, – процедил сквозь губы Ворлак.
"Физическое насилие – это не игра с разумом, я ведь и в ответ ударить могу", – мрачно подумал он про себя.
Или сжечь.
Кай никогда не получал удовольствия от измывательств над слабыми и женщинами. Но Вермина – это ещё как сказать, как определять, женщина ли (и можно ли её жечь). Капризная и с перепадами настроения – несомненно. И он не любитель, чтобы его терпением злоупотребляли.
Где? – отпустив кисть косы из мёртвой, до белых костяшек, хватки, спросил некромант, поднимаясь. Имел в виду он и вещи, и планы.
Пришло время менять шкуры.

0

17

В целом Вермина не была удовлетворена результатом. Хорошо, она получила более полезного Кая, чем тот, что пришёл к ним, но и менее целого, более взрывоопасного и... как сказать? Менее счастливого, что ли? Эти задорные, убийственные и в то же время потерянные огоньки в его глазах теперь были видны в буквальном смысле, они будоражили Мину и вызывали в ней некоторую степень жалости.
Вера сухо констатировала в общем сознании, что по её скромному убеждению всё определяется зависимостью. В сущности, её "нападение", насилие эмоциональное и физическое, преследующее цель загнать личность в угол и заставить задушить фантомы в своей голове, просто выбило мужчину из колеи и заставило проявить иные эмоции: недоверие, жёсткость. Видимо, этот Кай был в большей степени уверен в себе и лучше позиционировал себя. И такие наскоки его раздражали.
Он ждал более мягкой и податливой физически Вермины, поющей, но неспособной ударить или дать сдачи.
"Понятно, - заметила про себя демоница, - значит, если я решу ударить, бить нужно будет сразу и наверняка!"
Вынесенные уроки были полезными. Ощущение фиаско прошло. Кроме того, испытав на практике силу Кая, ослабленного усталостью, но подкреплённого тем, что выбрасывается в кровь людей, Вермина испытала странное чувство близости к тому пределу, когда он просто не сможет удержать её движение когтей, мышц и массы. Наверное, именно это мог испытать крупный кошачий - вроде тигра - набрасываясь на человека. Мысль была столь сладка, что захотелось найти такого и похитить эти впечатления из его памяти. Скорость, грация, стремительный и неостановимый рывок...
"Я иду к этому, Кай", - в своих мыслях проворковала демоница, не спеша делиться ими с собеседником.

"Зависимость", - напомнила Вера.
Единая отвела руку и замерла, выражая относительную покорность. Мужчины вообще любят покорность. Этим можно и нужно злоупотреблять. Особенно когда он только что видел когти.
По мнению интеллектуальной, ситуация со сменой обликов чем-то напоминала обыкновенную человеческую зависимость. Пристрастие, ставшее чем-то большим. Всегда есть та грань, когда попытка взять "на слабо" и предложить отказаться от чего-то завершается не просто неудачей, но и вызывает огромное раздражение у собеседника, одновременно и чувство вины, и уверенность, что он контролирует ситуацию, и оправдания, почему сейчас он сделает так... отсутствие того спокойствия, той внутренней невозмутимости, которая была бы у Вермины, если бы кто-нибудь вломился сюда и потребовал не доедать пирог, мотивируя тем, что она неконтролирующая себя чревоугодница.
Демоница не была уверена, что отреагировала бы однозначно, но мысленно всё же прокрутила эту ситуацию. Последовал тяжелый вздох, оставшийся без комментариев. Ей не хотелось даже смотреть в глаза Ворлака, она глядела мимо, в пространство за ним, оставаясь молчаливой. Только в глазах читался немой укор с нотками надменности.
- Идём, - эхом ответила контролирующая себя чревоугодница и, подойдя к двери, неожиданно замерла. Полуобернулась к Кайлебу. Едва коснулась языком уголка губ.
- Кай, постой. Ты не сказал, каким хочешь видеть меня там, снаружи, - тихо-тихо поинтересовалась она, выгибая спину и награждая гроссмейстера преданным взглядом ручной зверушки, способной выполнить любую прихоть.[AVA]http://sa.uploads.ru/ISQ7U.jpg[/AVA]

Отредактировано Вермина (2017-11-17 20:04:09)

+1

18

Верил бы он голодной твари хоть когда-нибудь? Вряд ли. Но это был тот риск, который он принял на себя едва вынеся его из забытых богами верхних подземелий. Кай не знал, что ему делать с паскудным чувством небезопасности, которое лишало его сна годами, но и с ним, однажды, он бы примирился. Или бы умер от истощения раньше, так же, как и умер бы, подставляя спину демонице, пусть даже не веря её словам и делам. Просто потому что к оборачивающемуся смерть приходит спереди, и лишних глаз не отрастишь и целыми сутками открытыми не удержишь.
Этот разговор зашёл в тупик. Кайлеб отпустил руку, тоже глядя куда-то в сторону явно разочарованной демоницы и встал. Вопрос застал его врасплох. Подавив изначальное желание отмахнуться, сказав "мне всё равно", Ворлак усталым разумом попытался проникнуть в подтексты. И подумать, настолько ли ему на самом деле плевать. Не с эстетической и сексуальной точки зрения, в которую неизменно макает в первую и вторую очередь любое знакомство существ разных полов. Даже если это скорее встреча неузнаваемо изменившихся старых, кхм, друзей.
Боги, как же ему было тяжело просто сосредоточить на ней взгляд. Его голове тяжело. Психически сложно думать столько нитей. Как он жил все эти годы с голосами в голове и не перерезал себе глотку от отчаяния?!
Что-нибудь не слишком приметное подойдёт. Если у тебя уже есть любимый простой образ или два – выбери один, и я представлю тебя как агента извне прежних рангов. Все активно недовольные тем, что Культ начал включать в себя не-некромантов уже сожраны, а сейчас как раз то время, когда нам пора стягивать ресурсы, поэтому возможность ввести тебя в качестве ассистента сейчас как никогда хорошая. Просто… не подставляйся, особенно в полях, чтобы избежать ненужного внимания.
Кайлеб не пытался пялиться в новую материальную демоницу, но предполагал, что для внимательного сильного мага она представляется немного странной. Демоны и алиферы в целом были очень странными по части связи души с телом и магическим токам, но чем отличается демон живой, с паразитирующей на какой-то синичке душой от демоницы из смертоносного куска металла, который впитывает и точится от пролитой крови? Он не знал и полагал, что даже Мамочка не знала. Но они выяснят. В процессе дальнейшей кормёжки. Возможно. Будем надеяться. В будущем их ждут более требовательные к сиюминутному вниманию дела.
Ворлак проследовал за Верминой обходить вновь обретённые владения и упаковываться в чёрные одежды с крючками, упирающимися в кадык, если не в подбородок.

эпизод завершён

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [9.04.1082] Инвентаризация Ворлаков