Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.02.1082] Темнота – друг молодёжи. Теснота, верёвка – тоже


[18.02.1082] Темнота – друг молодёжи. Теснота, верёвка – тоже

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

- Локация
Океан Грёз, корабль "Весёлый тунец", трюм
- Действующие лица
Лейв, Шайлер, пираты, другие пленные. Возможно Эслинн и Эйтан - позже
- Описание
предыдущий эпизод - [17.02.1082] Шлюха за бортом!
Побитые, связанные, усаженные вне кают порознь друг от друга алиферы медленно осознают факт: их продадут в рабство. Они ещё много, включая синяки и боль в затёкшем с ночи в путах, осознают. Маги - что в блоках магии, Лейв - что девица рядом с ним,  хоть её и не узнать с головой в мешке - это всё-таки не незнакомая встречная-поперечная, и что с ней можно сговориться. Когда она там сама в себя придёт, долбанутая, и ответит на шевеление по соседству.

+1

2

Лейв неуютно поёрзал, в который раз пробуя путы на руках. Всё его тело болело и ломило после нескольких часов как убитого сна, из которого он вынырнул ещё более усталым, чем был, когда оказался выловлен из-за борта в сети и брошен на палубу под пинки.
Они обещали, что будет хуже.
Они оказались правы.
Сосуды Душ с них сорвали сразу же, но Лейв чувствовал ещё, помимо беспокойства, что где-то они есть, что он всё ещё является собой, хоть проявить крылья на теле и не мог даже для того, чтобы согреться. Страшно не хватало тепла, даже несмотря на то, что его приткнули рядом с одним женским телом в углу за горкой скрепленных тросами ящиков где-то в трюме с носовой части. Света к ним не занесли, хотя иногда пираты проходили мимо, осматривая ряды будущих рабов и проверяя, не сбежали ли они. Лишь забрезживший в отражении от неотёсанной стены хмурый рассвет принёс уже пробудившемуся и отчаянно страдающему от своего пленения Лейву какую-то возможность видеть.
И тогда он заметил, что женщина, чья ляжка грела его бедро сквозь всё ещё влажную одежду, подозрительно кого-то напоминает. Мешок на голове мешал посмотреть на лицо и волосы, но одежда напоминала ту, которую папаша раскладывал на койке день или два назад.
"Твою мать", – подумал алифер сначала, оглядываясь вокруг. У стены напротив спали другие пленники, а вот соседей сбоку в их закутке не было видно.
"А это шанс", – подумал он затем. И начал пинать плечом девушку с мешком на голове и стальными оковами на слишком тонких и почти болтающихся в них запястьях.
Эй. Ты. Как тебя там, Шайлер? – довольно шумно шепча, попытался добиться реакции Лейв. – Проснись. Мы в плену и полной жопе, надо что-то делать.
Плана, конечно, у подростка не было. Но, как он слышал, пираты планировали добраться до Теллина в течение дня-нескольких, если будет располагать погода, а, значит, их время таяло стремительно.

+1

3

Она не знала, по какому принципу их распределяли, но то, что рядом с ней либо Эслинн, либо её сын была уверена почти наверняка. Исключительно из-за мокрой одежды. Хотя, может быть, в суматохе она не заметила, как прыгнул ещё кто-то? Её собственная одежда частично промокла, пока Шайлер подпирала спящее тело. В итоге как-то так и уснула с ощущением смутного тепла под боком. Недостаточного, чтобы согреться, впрочем.
Ей снился чудесный сон...
Снова пытали, били, пытались убить, загоняли, словно зверя, - ничего нового, в общем. Без магии приходилось изворачиваться, чтобы выживать, но эта многократно повторяющаяся в снах охота изматывала. Впрочем, во сне Шайлер не чувствовала усталости и не могла отказаться от спасения собственной шкуры.
В реальности же, кажется, давно отказалась.
Пробуждение было таким, словно бы они уже доплыли до Теллина. Но нет, всё оказалось значительно прозаичнее. Шайлер, убедившись, что под лопатками по-прежнему стена, слегка изменила своё местоположение и использовала себя на манер рычага, отпихивая родственника.
- Только не говори, что у тебя есть план, - зло и обречённо прошипела в ответ. Потому что пока что все охренительные планы Лейва, наблюдаемые ею воочию, приводили к тому, что пацан огребал. Хотя до задумок Эйтана ему было далеко. Не то что бы она хотела топтаться по больной мозоли, но… Ладно, у неё не было выбора. У него, похоже, тоже. Даже имя её вспомнил.
С чего обычно начинается что бы то ни было? С оценки ситуации.
В её случае помехой этому был мешок. На её взгляд, это было лишней мерой предосторожности (или они боялись, что Шайлер может посмотреть на них огромными влажными глазами и разжалобить?), но пиратам было виднее. А ещё она в цепях и отрезана от собственной магии (хотя это можно было считать благом).
Мешок был, впрочем, не сплошной: при даже скудном освещении можно было это самое освещение увидеть, а если натянуть, то увидеть обстановку за пределами мешка. Впрочем, без него она будет видеть значительно лучше (хоть и смотреться хуже).
- Патруль давно был? – спросила после паузы. Будет неловко, если она избавится от этой досадной помехи, а потом нагрянут пираты. Достанется обоим, а потом ещё и рассадят по разным углам.

Отредактировано Шайлер ван Ален (2018-04-23 05:19:23)

+1

4

Нет, – признал Лейв, тихо вздыхая. – Я просто не хочу в рабство. Был… – юноша глянул на посветлевший синий всплох сумерек на досках наискосок и прикинул, насколько они посветлели. На тон-два. А он нередко встречал рассветы, чистя лошадей и бегая к колодцу, – с четверть часа, что ли, назад? Меньше.
И следующий ещё не брезжил. Час предрассветный – самый сонный, час предрассветный – холодный и к гулякам самый злой. Когда тьма больше не укрывает, когда, потраченный не на отдых, накатывает несбывшийся сон. Наверняка бдящих осталась лишь пара-тройка и до восхода солнца не проснутся им на смену, а эти будут лениться и доводить смену отлынивая от обязанностей. Большинство пленных тоже ещё дремали, не готовые ни смиряться с судьбой, ни страдать уставшими.
Нас связывали, экономя трос, – шепнул, дёргая заломанными за спину руками и чувствуя движение узла следующего. – Помоги мне скрутить лишний оборот с запястий, а я… – он посмотрел на оковы и на мешок на голове девицы, которой было явно больше, чем она выглядела, ведь народ их жил поболе семи десятков лет. Матери было что-то под два таких вот срока, и большую часть этого времени она не имела лучшего занятия, чем трахаться. – Посмотрю, можно ли с тебя оковы сдёрнуть. И мешок. Ты же что-то делаешь взглядом, да?

+1

5

Хорошо, что лица не было видно под мешком, потому как Шайлер почему-то пробрало от этого вздоха. Она с досадой скривилась, передёрнула плечами и отбросила свои эмоции как несущественные. Заменить их чужими было пока никак, и тишина на месте обычного гула почему-то вызывала тоску и острое чувство пустоты.
Вопрос вызвал замешательство. Если пираты рассуждали также, то присутствие мешка на голове становилось понятным. И забавным – её магию они перекрыли.
- Нет, не взглядом, - она запнулась. Эйтан не рассказал им? Забыл, не посчитал нужным, решил оставить в секрете, потому что? Стоило ли вообще рассказывать? Она прекрасно помнила реакцию брата на свои маленькие таланты. Разумная мысль номер один: никто в жизни не захочет узнать, что всё это время в его голове копались. Шайлер, помнится, с трудом пережила ненависть той целительницы, хотя обращено чувство было не против неё, что уж говорить про ненависть к ней самой?
«Если Эйтан посчитает нужным, расскажет», - ответственность за «судьбоносный» выбор была лёгким движением руки сброшена на плечи брата, а девица предпочла нащупать наконец верёвки. Изучала с несколько секунд, прежде чем попробовать «на зуб» незнакомый узел. Возможно, что распутать его было действительно дерьмовой идеей и стоило сделать так, как было сказано изначально. Или попытаться, по крайней мере. Тем более, что сходу это не удалось, только зря мучила Лейва. Можно было представить, как после этого будут саднить запястья, кое-где исцарапанные соскальзывающими с верёвки ногтями.
Что же, сражение с путами перешло на новую стадию после короткой паузы, использованной для того, чтобы убедиться, что от возни никто не забеспокоился. Тяжелый выдох ознаменовал победу. Она бы отодвинулась, но некуда – и только сейчас стало ощутимо, как всё затекло. Как воевать в таком состоянии против пиратов, ох?

+1

6

А чем тогда? – бездумно буркнул свой вопрос Лейв и тут же пожалел: он не хотел знать. Ну не дыркой же явно, по этой части его дражайшая маман. Маман…
Где они? Жива ли она? Хоть Лейв и вырос в порту на побережьи и на большой судоходной реке, плавал он постольку-поскольку, а учили его другие уличные дети, но не мать. От этой мысли он зябко поёжился, и сжал зубы, ожидая, когда чужие пальцы раздербанят верёвки на его руках. Наконец, не без борьбы, он был свободен.
Пираты были моряками, конечно, но, во-первых, не очень умными, а во-вторых – склонными получать добро силой меча и стремительными налётами, а не хорошей работой по закреплению груза, например.
Ну, может, им просто повезло. Должно ж хоть раз Лейву в жизни повезти?
Есть, – цокнул он языком, ощущая, как хватка троса ослабевает. И тут же выдохнул:
О, Фойрр, – и замер на месте, стараясь притвориться спящим как можно правдоподобнее, и немного разъёхался ногами, оползая телом вниз, успокаивая дыхание, нервничая, как бы их не проверили, и это вот всё. За проходящим и, зевая во всю не ведавшую зубного порошка пасть, оглядывающих живой товар пиратом юноша наблюдал сквозь короткие, но густые ресницы. Только когда с какой-то другой стороны раздался чей-то стон, мат, ругань и сообщение “да дрыхнут, суки, кроме этой твари”, Лейв открыл глаза и завозился снова.
Расставаться бедром с тёплой женской ляжкой, к которой влажной штаниной за ночь не прилип – прирос, практически – было сложно, как и не хрустеть всеми суставами и позвонками, но Лейв стремился исполнить свою часть уговора. Первым делом он снял с головы девицы слабо затянутый мешок, вторым – повернулся к ней лицом, и, размяв ещё немного стёртые и выкрученные запястья, прогоняя по ним застоявшуюся кровь, принялся трогать оковы, которые болтались на руках крылатой просто ограничивая магию, а за недвижимость, в отличие от верёвки, не отвечали. С верёвкой оковы были переплетены, но, попробовав так и эдак, Лейв быстро узел разгадал. Его пальцы были ловчее, и он скоро вытянул трос. Остались оковы. Он посмотрел на соседей напротив, шевелящихся в своём утреннем тревожном сне, тронул ледяное запястье, иссиня бледное там, где не покраснело от пут, дёрнулся, что его дёрнуло током или чем-то схожим, и предложил:
Мы можем их сдёрнуть, если ты вытянешь кисти, я продавлю твои пальцы из них. Но
Заметят. Да и мешок заметят. Лейв покусал губы и посмотрел на свои руки. Они могли махнуться, чтобы оковы блокировали того, кто не умел колдовать, и дождаться, в случае чего, момента схода по трапу. Но она просила его не делать планов.

+1

7

Жалеть было, впрочем, не о чём – в выполнении принятых решений Шайлер была изумительно упрямой и последовательной, а поэтому ответа можно было дожидаться вечность. Резко оглохла, не иначе.
Пираты подарили ей удивительную маскировку, если подумать, - забиться в угол, привалиться, прислонить голову – и всё, хоть сиди с открытыми глазами, напряжённо всматриваясь в силуэты сквозь мешок, хоть корчи рожи, хоть действительно спи. Дышала она не в пример спокойнее. Размеренно, словно спящая, даже глаза прикрыла, отрешаясь от внешнего мира. Благоприобретённая способность, позволявшая сохранять спокойствие в любой ситуации. Потому что по факту её в ней нет – она мыслями слишком далеко от корабля, от Теллина. От всего этого дерьма.
Шайлер сощурилась от света – мешок всё-таки погружал в некий полумрак. Можно было даже сказать, что работало примерно как на попугая. На то, что свыкнуться, ушло около минуты, не меньше. На возню с оковами почти не обращала внимания. Ровно до того момента, пока Лейв не дёрнулся – тут вздрогнула и сама, только от неожиданности, поднимая плечи и переводя на него обретающий осмысленность взгляд.
- Сосуды Душ, - напомнила после паузы. Прижмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу, и продолжила тихо и мерно: - Если снимем, то я смогу найти Эйтана и Эслинн. Если они живы. Возможно, стоит как-то скоординироваться с ними и решить, так ли нам нужно спасать саму свою сущность. Если нет, то просто выбираем момент, если да, то… будем думать.
Уголки рта расползлись в болезненно-озлобленной полуулыбке. Кисти она вытянула. Насколько могла понять, проблема в большом пальце? Его попытались устроить максимально компактно, чтобы кисти пролезли вообще в наручниках. А если пострадает вплоть до вывиха или выхода из сустава, то не страшно. Терпимо.

Отредактировано Шайлер ван Ален (2018-04-23 05:42:46)

+1

8

У Лейва глаза стали с две плошки. Она… она была готова отказаться от долгой жизни, крыльев и дыхания Создателя ради простой свободы?! Она, могущественный маг, а не простой обыватель, как он?
Так-то, если подумать, ему-то был присущ такой решительный выбор, но больше по причине юношеского максимализма, и то на словах, а так бы он ещё подумал, стоит ли свобода крыльев два раза, если бы у него перед носом эти Сосуды били…
А он… ну, этот, брат твой, – слово отец, или, скорей, папаша, саднило каждый раз, когда вновь прикатывалось на язык и Лейв его горько сглатывал назад в пустой и плещущий кислотой желудок, – он от крыльев откажется?
За себя и мать он допускал. Но потеря крыльев для алифера была сродни потере магического дара магом – она оставляла относительно целое тело, но в нём больше никогда не водилась та, прежняя душа. Тень, воспоминание разума, подкрепленное бледными ощущениями телесных переживаний и радостей, но никогда не… Говорили, с воскрешёнными некромантами мертвецами бывало лучше, чем с выгоревшими и бескрылыми и лишёнными носителя демонами. Хотя это всё, определённо, были разные сорта дерьмовой участи.
Но подставлять извращенцам свою жопу, как меня стращали мамашины старые знакомые, я точно не хочу”, – подумал Лейв, и омерзение от одной мысли столетий унижения придали решимости. Без крыльев так без крыльев. Аве, слабоумие и отвага!
Готово, – сказал он, рванув оковы в последний раз. Кожа с запястий тётки осталась на грубых и острых металлических ободках и парень преисполнился вины и сочувствия. Она была стрёмная (поведением, не внешне) как Фойрровы самые печально известные поблядушки, но страданий не заслужила, да и Лейв был не таким уж завистливым и обиженным жизнью чмищем, чтобы желать вреда и боли ближнему.
Проблема была в том, что металл звякнул громко и соседи напротив начали бурчать, просыпаясь. Выругавшись, Лейв быстро спрятал свои свободные руки вместе с оковами за спину, к мешку, и снова ополз, когда им прилетела первая претензия:
Эй, вы, бляди курокрылые, прекратите шуршать! Вы нам всем плетей словите своими махинациями!
Лейв закатил глаза и подумал:
Мамка твоя блядь, а моя – оплачиваемая проститутка. Надо дождаться, когда они отвлекутся…” – и в этом его горьком юморе заключалась вся их текущая ситуация.

+1

9

Крылья эти поганые переломали ей жизнь с самого рождения, – и когда-то давно она думала о том, почему проклятых просто не лишают крыльев. Зачем обязательно убивать? Вернуть обратно Фойрру его «дар»? Тогда у неё не возникло желания проверить, просто потому что это никак не укладывалось в голове. Сейчас же в качестве варианта это рассматривалось.
Всё рассматривалось.
Разумеется, лишения крыльев она не желала ни Лейву, ни Эслинн, ни Эйтану (хотя, надо думать, в бешенстве, попомнив старые обиды, могла пожелать ему персонально – и чтоб его Фойрр оприходовал вдобавок, но это нюансы), но какова цена? 
- Разумеется, всегда можно придумать план, - мирно согласилась «могущественный маг». На вопрос традиционно не ответила, поскольку нечего было отвечать. Может быть, если бы на кону стояла её жизнь, он бы согласился. И тогда ей пришлось бы бахнуть его по мозгам, чтобы остановить от дурацкого решения. Или не согласился бы, и она бы его вполне поняла и простила. Как всегда. – Дождаться, например, когда нас продадут новому хозяину и отдадут ему Сосуд… думаю, сражаться с одним проще, чем с командой корабля. Или попробовать добыть информацию о том, где они находятся. Выкрасть… скорее всего, не удастся. Пиратов…
Шайлер резко вдохнула, закрывая глаза: вот и вся реакция на рывок. Запястья горели, но ничего страшного. Терпимо.
- …много.
Она даже не думала, что может привыкнуть к этой части себя настолько, что возвращение возможности «слышать» будет воспринято с облегчением. А, нет, вот её прижало нахлынувшей волной чужих эмоций, да так, что рожу перекосило (знак великого напряжения и сражения с половодьем чувств за право не расхерачить своё и/или чужое сознание как зеркало на тысячу осколков – целый трюм психов не то место, где комфортно было бы находиться). «Ну здравствуй, проклятье моё, я скучала».
Интересно, знают ли пираты о том, что значит её Сосуд? Определённо, было бы крайне весело, если да. И, может быть, её никуда не продадут, а отдадут прямиком в руки гвардейцев Императора, ускорив развязку. Шайлер улыбнулась, не открывая глаз, и сосредоточилась.
Чужой страх, отчаяние, непонимание – за несколько часов ничего не изменилось, всё тот же компот… а, ещё ненависть и злость, отлично – облепляли её, сковывали, сдавливали. Шайлер тяжело вздохнула, с усилием пытаясь продраться сквозь это всё. Спит? Ранен? Закрылся или наоборот, надеется, что она воспользуется своим козырем?
«Эйтан?»
Может быть, вытащить людскую злобу и вскормить её у всех разом, обернув их в тварей хуже нежити? Если это и возможно сделать, то тут уже вставал вопрос о том, готова ли Шайлер обречь стольких людей на возможную гибель, чтобы... чтобы только им выпал шанс спастись?

Отредактировано Шайлер ван Ален (2018-04-23 16:15:27)

+1

10

согласовано с Эйтаном

Лейв постарался успокоить свои нервы, но всё дребезжало в нём, покалывая прямо под кожей. Он был не из тех, кто привык ждать в бездельи, но рвануть сейчас с места было самоубийством, уничтожающим весь накопленный прогресс с их пробуждения. Слишком много раз он наступал на эти грабли. Приходилось держаться изо всех сил.
Алифер не знал, что его соседка вслушивается во тьму. Как главному из четвёрки, самому одарённому драчуну, чьим внешним видом, ввиду занятий на которые шли рабы того или иного пола и возраста, Эйтану всыпали больше всего и сейчас его раны где-то на уровень трюма ниже лелеяли забвение и густая тьма без сновидений.
Зато он знал, что парящий дух какой-то пыльной перловки значил, что скоро их будут кормить. А, значит, приближаться вплотную.
До порта ещё далеко, как я понял. И чем дольше мы здесь будем сидеть развязанные, тем больше шансов, что кто-то поймёт, что с нами что-то не так, – произнёс едва слышно Лейв, пряча рот от сверлящего его взглядом щетинистого моряка в мятый и пахнущий солью ворот. – Но скоро будет кормёжка, так что мешок с тебя мог сдёрнуть кто-то заранее. А оковы…
Он подёргал ими, поворачивая их за спиной на пальцах. Сделать выглядящие узлами петли из верёвки было не сложно. Какой бы сделать фокус с оковами?
Как твои руки? – догадался поинтересоваться Лейв, продолжая говорить в ворот. Они могли сидеть с заложенными за спину запястьями и только тихо растереть их и держать дальше в чуть большем комфорте, но не больше. Наконец, когда пришёл один из надзирателей, таща от группок будущих рабов к другим котёл с безвкусной комковатой кашей, кормя их одной рвущей пасти ложкой, он заметил недостаток мешка, на что юноша дёрнул оковами за спиной, намекая, что это он был сунут в него рожей, и сказал:
Другой дозорный снял, как б ты иначе мне свою дрянь сувал?
Зря Лейв мужику дерзнул. Вместо глотка тошнотворной жижи он получил тяжёлую оплеуху, от которой зазвенело в голове.

+1

11

Окружающие её эмоции не достигли той критической отметки, когда их власть становится сильнее всякой, а значит, с этим вполне себе можно было жить. Было только лишнее беспокойство о том, кто остался там, за спиной. И хотя она вполне могла ему доверять, её не оставляло чувство, будто за спиной она оставляет что-то опасное.
Хотя теперь она находила эту группировку даже забавной: два молодых алифера, один с магическими способностями, другой нет, интеллекта на двоих кот наплакал, опыта чуть меньше, чем нихрена. На противоположной чаше весов честь, ум и совесть. Точнее, они располагались там в теории, а как оно на практике…
Шайлер не нашла в себе сил или желания испугаться этой тьмы, приняла её с холодным равнодушием и вернулась – или её вернули слова Лейва, к которым приходилось прислушиваться хотя бы из соображений того, что он живой, громкий и под боком? Утешало, по крайней мере, то, что эта тьма – была. А значит, и Эйтан был.
Этим можно было удовлетвориться, не открывая глаз, созерцая окружение через Лейва – забавы ради и практики для. Она видела моряка и знала, что незаметнее будет извлекать слова из мыслей, но сообщать сейчас… он мог среагировать слишком остро и точно привлечь внимание.
В ответ на вопрос она повела плечами, словно разминаясь, и снова привалилась к стене. И трактовка тому «неважно». Нормально. Терпимо. Жить буду. И прочие сходные по значению и смыслу выражения, обозначающее её в высшей степени наплевательское отношение к себе.
Да и кровь…
Пролитой крови не стоит бояться. Это цена, которую так или иначе платишь. Да и, кажется, Шайлер уже ходила по грани и заглядывала за неё. Там её ждали.
…от чужой оплеухи у самой в глазах потемнело, благо они были закрыты. Вздрогнула, поднимая плечи, с непритворным испугом и ровно такой же тревогой. Потупилась. Нашарила вслепую в мягкой полутьме то, что обыкновенно называют успокоением, и по крупице «подарила» дозорному в попытке отвести беду. От Лейва, которого могли ударить ещё раз, от себя, которую могли проверить и уволочь подальше, чтоб заговоров супротив не плелось.

+1

12

От затрещины перед глазами высыпали звёзды, и Лейв прикусил свой длинный язык, ощущая тут же вкус крови, железистой, тягучей, поверх рельефа налёта на зубах.
Когда-нибудь он выучит, что можно сначала думать, а потом стрелять. Или болтать. Или делать вообще что угодно. Но просто не сейчас.
Правда, оттягивания ушей за тем не последовало: моряк только сплюнул:
А и не жри нихуя, погань ухатая, раз тебе плоха каша, – помазал по щекам комковатой склизкой жижей, сплюнул, и пошёл мимо. Шайлер он будто не заметил, и это заметил, изумляясь, Лейв.
Удалось повернуть голову пошептаться с девушкой ему только через долгую, полную удаляющегося мата и переговоров стонущих от боли и неволи пленников. Лейв ел кровавую кашицу вместо обычном, засасывая то губы, то щёки изнутри, то язык. Его грызла вина и терзали подозрения. Точнее, не терзали и не подозрения.
Это ты сделала, – глухо, немного шепелявя, не спросил, но сказал юноша. – Ты спасла наши жопы, чтобы он не выволок и не понял
Но как?
Он не слышал заклинаний, не видел жестов, а одной силой воли насылали сложные чары только очень и очень сильные маги. Она же даже, наверное, не смотрела на пирата, ведь она только открыла глаза?
До каких пределов простиралась эта жутковатая сила? Она уже убила одного убийцу в таверне, обездвижила достаточно, чтобы упокоить, одного пирата, что ещё она, строго говоря, умела? Это было критически важно узнать, но Лейв ёрзал, не зная, как подступиться.
Прости, из-за меня мы остались без завтрака.
Магам и не магам нужен завтрак, но магам всё же больше. Кто знает, сколько им ещё тут сидеть без кормёжки – и без шанса убежать?

0

13

Пока они оба, пусть и в разной степени, приходили в себя, белокурую голову посетил вопрос о том, насколько возможно с её даром оттягивать чужие ощущения на себя, чтобы условному источнику они не мешали? Возможно ли это в принципе? Вопрос границ собственного дара волновал её, однако Шайлер полагала, что всё упирается в гибкость её собственной психики. Кроме шуток, есть предел, который она может в себя впитать, и если не позволить избытку выйти, подавлять и пытаться сдерживать, то это сломает в первую очередь её.
Взгляд её был несколько стеклянным, пристальным – им она проводила уходящего пирата, открыв глаза. Еле слышно вздохнула, утомлённо смыкая веки снова. Впрочем, вопрос заставил её повернуть голову к Лейву, взглянуть на него. Прищур, что называется, был ироническим. Беззлобно-ироническим с тем оттенком, который обычно приписывают людям уставшим. Шайлер, впрочем, не устала.
Ей нельзя. Пока нельзя. Лучше – собраться, предстоит многое сделать.
Верно, взгляд эмпатов-телепатов был неприятным потому, что они воспринимали информацию иначе. Обращать внимание на мимику было не нужды, как и смотреть в глаза, потому что вот она, душа, вот он, разум, всё как на ладони, если не защищаешься, не отгораживаешься специально. Шайлер честно училась принимать информацию отовсюду, из деталей, из жестов, выражений лиц… но сейчас это было неважно.
И потому смотрела она пристально и сквозь него, прямо в душу. Скривила губы в усмешке и наклонилась, губами подбирая подсохшую, схватившуюся кашу с его щёк.
- Будем считать, что это мой завтрак, - говорила еле слышно, слова угадывались по движению губ. И – некоторое время, чтобы осознать, что эти слова прозвучали прямо в его голове.

+1

14

Она его пугала. Маги в жизни остебенского обывателя как Лейв, двадцать-тридцать раз на дню чистящего чужих коней, были не прям чтобы редкостью. Стихийники – зачастую наёмники, телохранители и ремесленники – останавливались в таверне вроде их, не брезгуя, и щедро давали на ладонь медью, чтобы их лошадь была хорошо укрыта и сыто кормлена. Целители и природные маги уже были в диковинку, рыцари, не чуждые таинств очищающего света, злачных жрален становились, как и высшие маги, а перевёртыши и всякая тёмная погань – особо не афишировали себя. Даже всем известные еретики, но еретики полезные, поклоняющиеся Фойрру огненные инквизиторы почти не прибегали к запретным школам, кто ими владел, предпочитая просто жечь. Много жечь. И хаотиков с некромантами, и подозреваемых в нападениях на людей вампиров.
До стычки в таверне Лейв один раз мельком видел своего мутного папашу, но ни разу – столько магии, да ещё и тёмной. А эти ментальные трюки были и вовсе за гранью его восприятия.
Когда с него слизали кашу после очередной сессии "я-смотрю-через-тебя", он немного ошалел.
Эй, ты что? – в голос, привлекая внимание и шарахаясь в сторону со звоном сжимаемых за спиной оков, возмутился юноша.
Он был удивлён, сбит с толку – и смущён до того, что у него зарделись не только кончики листовидных ушей, но и все только что облизанные щёки. Нет, серьёзно? И как ей, говёная каша с привкусом соли моря и соли пота?
Ох, Творец, да это же его тётка!
А уж эти странные ощущения в сознании от её взгляда.
Если бы могли потеть зубы – у Лейва бы вспотели зубы. Но на них только лежал тяжёлый железный вкус.
Ты специально, да? – зашипел, следя боковым зрением за не слишком любящими их соседями напротив, крылатый. – Это чтобы не отвечать?
Точно! Она, наверное, слышала его мысли и даже просто намерения. От этого холодело внутри, но это было бы удобно – реши она кооперироваться и дальше, а не играть в дурочку. Лейв, подавляя мерзенькое чувство, что в него просто теперь суют булавки, постарался отвлечься на продуктивные мысли, потирая щёку о своё же плечо и держа бедро не так плотно прижатым к странной девице. И-ых. Просто и-ых, чтобы не говорить "иу".
"Неужели нельзя просто взять и предложить что-нибудь сделать? Где наши другие двое хоть? Когда бежать?"
У него начиналась отчаянная паника, а, значит, риск сделать ещё ошибок от "играй-гормон-не-надо-мозга" тоже рос. Опасно рос.
Что ты пялишься? – зло бросил Лейв мужчине напротив.

+1

15

Шайлер в силу воспитания и чудовищного количества внутренних самоограничителей не могла себе позволить чувствовать всё подряд. Половина эмоций подавлялась и вытеснялась всеми доступными способами, потому что нельзя. Лейв мог позволить себе что угодно – и позволял; она ему завидовала. И видела в нём инструмент для соприкосновения с тем, что ей самой было недоступно. Тут бы сказать, «по какой-то причине», но.
Причина была конкретной.
Шайлер плотно сжала губы, опуская ресницы, чтобы спрятаться, чтобы не рассмеяться, чтобы не привлечь лишних ненужных взглядов к себе – а Лейв пусть беснуется как пожелает. Не то что бы его эмоции принципиально отличались от эмоций любого другого живого существа – набор тот же, комплектация стандартная, - но она интуитивно нащупала возможность получить больше. Получить что-то действительно новое в сравнении с прежним опытом общения с братом, к примеру. Не то что бы эту возможность она могла реализовать сейчас полноценно, но не удержалась. Прости, Люциан, грешницу, ибо не ведала она, что творила…
За «вкусом» чужих эмоций вкуса каши она совсем не почувствовала. К лучшему. Привкус, впрочем, остался такой, будто коты насрали.
«Может быть?» - она отвечала мысленно, то ли навязывая новые правила, то ли попросту продолжая демонстрацию. Склонила голову, рассматривая его, взъерошенного, смущённого, прикусила губу, чтобы вернуть контроль уже над собой – этот всплеск возмущения здорово её пошатнул. Недостаточно мощный, чтобы она растерялась, но достаточно ощутимый. Как всегда. Шайлер кисло поморщилась: Лейва штормило. Какой, однако, отклик в другом существе – на язык так и просилось «чужаке» - могло найти невинное действие.
«Успокойся, - постаралась формулировать мысли как можно чётче, не допуская отголосков чужого. Лейву это точно ни к чему. – Эйтан… где-то внизу. Эслинн, вероятно, тоже. Не знаю. Не могу сказать точнее».
Неопытность её как псионика проявлялась в такие моменты в том, что, влезая в контакт с чужим разумом, Шайлер невольно открывала свой собственный. И если при должной концентрации и большом желании эмоции других людей удавалось отсечь, сосредотачиваясь на собеседнике, то свои сдержать – слишком сложно. Пугающая тётка внутри оказалась самую малость уставшей от постоянного напряжения и необходимости держать себя в руках и обеспокоенной донельзя невозможностью убедиться в том, что с братом точно всё в порядке. А дальше – тёмный лес, заплутав однажды в котором, один пират расстался с рассудком и жизнью.
Случилось молчание, хаос наскакивающих друг на друга мыслей – слишком мимолётных, чтобы можно было вычленить что-то конкретное, после чего Шайлер честно изложила, что может читать мысли и считывать эмоции. Эмоции вызывать – пирату она не отводила глаз, а просто постаралась успокоить. Насчёт массового – была уже не уверена, но, может быть, было возможно создать хаос, поставив на уши всех пленников и пиратов. Только…
Шайлер вздохнула.
Только в таком случае она скорее обуза, чем полезная единица. Любые эмоции находят в ней отклик, и слишком сильные способны перегрузить. Что случится потом – ударит ли это по «врагам», по «своим», перемелет ли ей самой мозг – она не могла предсказать точно.
«Какое именно предложение ты от меня хочешь услышать?» - подвела итог своему рассказу девушка. Снова повеяло усталостью. И стихло – из его сознания Шайлер решительно убралась, «слушая» в фоновом режиме.

+1

16

«Твою ма-а-ать», – подумал сперва Лейв. А потом собрался. Перестал менять цвета между красным и белым. Выпрямился и поджал губы. План нужен. Нужен план. Он старался не думать о том, что у него в голове сидит одна очень странная, хоть на первый взгляд и невинно выглядящая баба. Пираты прошли ещё разок с питьём, а вот уже потом другие пленники начали проситься поссать.
«Ты сможешь убедить сопровождающего, что у нас с путами всё в порядке? Оковы я могу надеть, у меня проходят руки», – потому что гибкие и узкие, почти как у неё. Разводы от окровавленной содранной кожицы были омерзительны и пахли как будто плохо.
«Надо бы тебе запястья срочно обработать, чтобы заражения не было. Когда… если пойдём – попробуй, ну, знаешь…»
О, создатель, что он нёс! Давай ещё поиграем в заботливого котика по отношению к неизвестно откуда свалившейся пару дней назад на голову (и с небольшим скандалом, если можно это так назвать) тётке вместо того, чтобы придумать, как выбраться.
Только что увели сидевших напротив (и паливших их) недовольных и неприветливых мужиков. Настало самое время. Лейв сглотнул и открыл свой несчастливый рот:
«А потом как пойдёт. Готова?»
Эй, дядь, – позвал он в спину проходившему мимо надзирателю.
Чего тебе?
Нам бы в отхожее… вы куда всех водите?
На разных кораблях, слышал выросший в порту Лейв, бывало по-разному. Где-то ходили в одно из окон батареи баллист и чего ещё там стояло прямо с одного из уровней трюма, где-то выводили на палубу… лучше бы не выводили. Если их не заметят свободными сейчас, то точно заметят многие матросы на палубе.
«Только бы на уровень вниз, только бы…» – сам того не осознавая, что делает это, почти что вслух молился себе Лейв.
А что если отверстий там нет?

+1

17

Шайлер внимала каждому его слову, каждому жесту с жадностью и тщанием. Причина была более чем прозаична: нервозность могла подтолкнуть Лейва на ошибки. Или то было не нервозностью. Ей сложно было судить, возможно, всё дело было в том, что он пытался тащить на своих плечах больше, чем мог вынести. Это было знакомо и отчасти понятно, единственное, что она могла сделать – это собраться, отсекая ненужные собственные эмоции, и выложиться как никогда прежде, чтобы прикрыть ему жопу.
Подобная жертвенность не то что бы была ей свойственна, однако Шайлер обнаружила за этим инстинктивное стремление отыскать поводыря. Когда-то давно она задавалась вопросом, сможет ли выжить без брата, - и вот, кажется, нашла ответ. Сможет, если найдётся, к кому прибиться. Или она от того была столь спокойна, что знала – Эйтан до сих пор жив?
«Сделаю всё, что в моих силах, - лаконично отозвалась Шайлер. Глянула рассеяно на собственные руки, подавила тяжёлый вздох: - Это сейчас неважно. Забудь. Само заживёт».
Отдавало нетерпением, толикой раздражения – и наспех запрятанной под раздражение растерянностью. Она несколько дней слышала каждую его мысль – и, забери её Фойрр, не верила ни единому его слову заботы, хотя и чувствовала, что это искреннее. Но не могла себя заставить. Склонила голову, пряча за чёлкой лицо, «поймала» пирата в фокус.
Требовалось очистить собственное сознание, окунуться в тьму или прикоснуться к ледяной стене, за которой было живое и тёплое. Когда-нибудь она научится делать это самостоятельно, но не сегодня.
«Да».
Нет.
Шайлер закрыла глаза, неловко поднимаясь, интуитивно ощущая поблизости конкретное тепло и следуя за ним. Отпустила вовне внушение, уверение, что всё в порядке, так, как должно. С закрытыми глазами проще концентрироваться, но в бою… в бою такое не прокатит, конечно. Она делала – подмечала условные слабости. Анализ и поиск решений оставался на потом.
На далёкое потом.
«Внушить это?» - она как будто одёрнула его, натолкнувшись, ткнув острым плечом и глянув пристально в глаза.
Как знатная террористка (один из многих неслучившихся дипломов её университетов жизни) Шайлер могла поухмыляться и сказать «если дыр нет – дыры можно сделать» (и плевать на двусмысленность звучания). Когда корабль пойдёт ко дну, пиратам будет не до пленников. Можно было провозгласить себя генератором очешуительных идей – одна, твою мать, лучше другой. Главное, Лейву их не озвучивать, а то примет как руководство к действию…

+1

18

«Да, – ответил в мыслях Лейв, – ради всех богов, в каких веришь и не веришь, да! Сейчас! И чтобы он распустил узел и повозился с ним для вида внуши
Всё бы вам только жрать да срать, ур-роды, – пират присел между ними, обдавая несвежим дыханием с весенним призвуком редьки и кусочками её же во рту. У Лейва вспучило от голода желудок и он вновь пожалел, что не дал покормить себя, но что теперь было делать? Отступать было некуда.
Мужик, кажется, ковырялся с несуществующими уже узлами, а юноша для верности шикал от кандалов и гремел их цепями. Наконец, без особых приключений, их подняли и потолкали вперёд в бутафорской связке по проходам и пролётам, в сторону воображаемого толчка.
«Всё хорошо, да, ты держишь?» – через каждые десять шагов справлялся Лейв. Вокруг были тела. Связанные. Несчастные. Безнадёжные. Но они, уж они-то должны выбраться отсюда! Правда, сральни на уровень ниже не оказалось, и это неизбежно нарушало легенду. Стоит кому-то попасться. Окликнуть. Стоит им дойти?..
И они дошли. Лейв слепо шарил взглядом по тёмному углу у носа корабля, где было напихано пять тел, и не узнавал среди них ни мать, ни Эйтана.
Что, пополнение к нам, проштрафившимся привели? – раздался насмешливый голос из тени. Пират, ведший их, поднял фонарь, хмурясь. И что-то, как водится, пошло не так.

+3

19

К одному внушению добавилось второе. Удерживать пирата было своего рода лотереей – Шайлер не знала, когда отвлечётся. Что может её отвлечь. На корабле могло случиться что угодно – урони кто-нибудь что-нибудь себе на ногу, она почувствует эту вспышку и упустит поводья. Иначе эти грубые, но крепкие путы, на которые она сильно тратилась, и назвать-то было нельзя.
И алифер ни за что в жизни не призналась бы Лейву, что раньше никогда не делала так. Только успокаивала. Да, держит. Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Это напоминало попытку влезть куда-то, используя для опоры кривую табуретку. Никогда не знаешь, в какой именно момент она упадёт и утянет тебя за собой. Из плюсов – если не дёргаться, то табуретка могла исполнить свою функцию от начала и до конца.
О табуретках Шайлер знала всё. И ничего – о том, что делать сейчас.
Оставалось кусать губы. Пальцы инстинктивно вцепились в одёжку Лейва, щипнув ногтями спину, словно она заранее одёргивала его от поспешных поступков. Или хотела дёрнуть назад, чтобы закрыть? Мозг отдавал приказы, основываясь на привычных схемах, и если порыв защищать с Эйтаном она гасила, потому что он был сильнее, то здесь…
Стоило попытаться разобраться, с чем они столкнулись, и понять отношение этих людей (людей ли?) к Лейву и к ней. Всё постороннее – потом.
Если будет это потом.

Отредактировано Шайлер ван Ален (2018-05-13 04:13:20)

+3

20

Эйтан поморщился, когда попытался перевернуться на спину. Он провалился в сон, когда Эслинн положила его голову к себе на колени. Бесполезная благодарность за его идиотский поступок. Алифер повторил ошибку молодости. Вступился за честь шлюхи, чтобы члены пиратской команды не пустили её по кругу. Он услышал их разговор, когда они обсуждали, сколько можно заработать за женщину с изуродованным лицом. Они не знали, что шрам не мешал Эслинн работать в борделе и пользоваться успехом у клиентов, но это стало причиной, чтобы вытащить её из трюма и развлечься до прибытия в Теллин. Эйтан с цепями и без магии полез рассказать пирату, где окажется его хрен, если он протянет руки к женщине. Первые потуги алифера грозно предупредить о последствиях выглядели почти благородно и убедительно. Любой поменяет мнение, когда его придушат цепями, но победа была мимолётной, и Эйтан заплатил за неё разбитым лицом, массажем рёбер и почек. О своём поступке алифер сожалел каждый раз, когда пытался помочиться. Эслинн он не спас. Женщину утащили из трюма с двойным рвением в назидание ему. Он забыл, что любой его поступок отразится на остальных членах «семейства», а не на нём одном. Их разъединили. Он не слышал Лейва или Шайлер, но чувствовал знакомое мягкое бедро под головой и боль в теле. Регенерация работала медленно.
- Прости.
- Я шлюха, Эйтан. Ты забыл?
Смеётся? Он понимал, как они познакомились, и чем Эслинн зарабатывала на кусок хлеба и крышу над головой. Он пользовался ею с таким же успехом, как остальные клиенты, но различал работу в борделе и увлечения пиратов, которым всё равно когда и как. Они получили в своё пользование игрушку и вернули её, когда Эйтан начал приходить в себя после воспитательных работ. Алифер не акцентировал внимание на инциденте, потому что не знал, как повести себя с Эслинн и что она чувствует.
- Ты видела Шай и Лейва?
Никто не знал, как далеко они от Теллина и где держат других пленников. Они должны выбраться с корабля, но у него не получилось разрушить цепи и освободиться. Он разодрал запястья, но ладонь не проходила через узкое кольцо. Жертвенная магия на крови тоже не работала из-за магических пут, которые блокировали доступ к магическому резерву. Ален продумывал другие варианты. Эслинн связали верёвкой. Алифер мог развязать её, но не знал, как поступить дальше. Свободные руки ничего не сделают. Эслинн не умеет ни убивать, ни применять магию. У них нет ключа, чтобы снять с него кандалы. Выход нашла Эслинн.
- Нет, - Эйтан воспротивился, но женщина настаивала. Он понимал, что это хороший способ получить ключ, но рискованный. Способ вызывал у Алена омерзительное чувство, что он пытался проглотить как лопату дерьма. Он сдался, когда Эслинн показала ему на пирата. На поясе мужчины болталась связка с ключами. Эслинн подала ему знак. Ален притворился, что спит. Он не хотел видеть, как женщина применяет все навыки очарования, чтобы освободить их и буквально работает бёдрами. Алифер сдерживался, чтобы ничего не испортить.
Манёвр сработал. Эслинн увели и вернули после непродолжительного развлечения. Женщина села рядом с ним, раздражая Алена запахом другого мужчины. Он не замечал, как от неё пахло раньше. Довольный надзиратель ничего не заметил, самодовольство стоило ему связки ключей.

+3

21

Мокрая одежда и трюмная холодрыга – херня в сравнении с тем, что ждало их дальше. Эслинн знала о пиратах достаточно много, чтобы морально подготовить себя к худшему. Какой они имели расклад? Семейство крылатых. Предположительно: мамка, папка и два спиногрыза. Старшая и рыжая по понятиям не невинная девочка, с порчено мордой, денег с неё много не заработаешь на рынке, но можно с ней развлечься до прибытия в Теллин. На судне полно голодных мужиков, которые месяцами не видели безволосых сисек и нормальных задниц. Шайлер с невинными глазами могли отложить на потом и сделать попустительство на чистоту девушки. Невинную и красивую можно дорого продать. Смазливого мальчишку – тоже, но Лейв по определению оказывался вторым в списке на работу задницей. Семейное дело, считай. Может сказать спасибо папе за наследственную милую мордашку. Эйтана продадут как добротную рабочую силу, когда выбьют из него всю дурь, а дури у алифера хватало настолько много, что он решил вступиться за честь дамы и защитить свою собственную щель. Ну да. А то его раньше всё устраивало! Ладно, не всегда. В прошлом Эйтан несколько раз вступался за неё, когда кто-то из клиентов переходил грань и честный заработок шлюхи превращал в день щедрости убогим и нищим. Эдакая сексуальная благотворительность.
Первый опыт Эйтана ничему не научил, но в этот раз у Эслинн нет бравых ребят вышибал, которые вовремя подоспеют на помощь и избавят её от дополнительной работы задаром. Её выволокли из трюма, выбросили на палубу вместе с другой женщиной, которой как и ей не повезло плыть корабле и попасть в руки пиратов. Кажется, это её сына чуть не убили во время неудачного побега. Женщина в отличие от неё заливалась слезами и пыталась упросить её помиловать и отпустить к семье, но Эслинн знала, что никакие просьбы не помогут. И знала, что ей придётся легче, чем этой женщине, потому что она – уже была шлюхой.
Нет… не легче. Эслинн поторопилась с выводами, хотя в отличие от другой женщины, которая постоянно то всхлипывала, то кричала, бесконечно умоляя, вела себя тихо и периодически стискивала зубы, пытаясь выдержать это унижение. Она опасалась, что на палубу вытащат её сына или заведут его в каюту и пообщаются отдельно, потому что кому-то милее смазливые и щуплые мальчишки, а не дамочки за тридцать. По дороге обратно крылатая надеялась увидеть сына хотя бы мельком или способ, как им выбраться, но не увидела ничего полезного. Когда мужчины наигрались и оставили их в покое, Эслинн попыталась привести в чувства незнакомую женщину. В душе она сама была той самой поругано, обесчещенной и униженной и подсознательно видела в ней себя много лет назад и отчаянно пыталась отказаться от этого ощущения сейчас. Эслинн не хотела переживать это снова. Но им не позволили переговорить. Поволокли обратно в трюм, пока капитан не заметил увеселительных мероприятий. Он вообще знал, что у него творится на судне или лично позволил им развлечься в качестве платы за удачный бунт?..
Эслинн тяжело села на пол рядом с алифером. Когда она вернулась, он был уже там, разукрашенный и без сознания. Она переложила его голову к себе на колени, негромко отругала за вмешательство. Они бы всё равно выволокли её, но, возможно, не так яростно наслаждались процессом назло алиферу. Повезло, что не заставили его смотреть. Она бы… она бы не смогла.
– Прости.
Эслинн удивилась, когда услышала извинения Алена. Он извиняется за то, что вступился за неё? Или за то, что с ней так обошлись? Да, Эйтан относился к ней несколько иначе, чем другие клиенты, но в сущности тоже пользовался её услугами. Она никогда не была его женщиной, несмотря на то, что понесла от него и у них есть общий ребёнок. Это её выбор.
Я шлюха, Эйтан, – она улыбнулась так, чтобы в её голосе слышалась улыбка, но за ней она прятала смешанные чувства, в которых не хотела копаться. Она знала: начнёшь – и утонешь в них. – Ты забыл?
Он промолчал, а потом сменил тему. Неловкость? Сожаление? Чувство вины? Эслинн тоже решила не возвращаться к этому разговору.
– Нет, – никого кроме пиратских задниц и мачт или как это принято у пиратов? Якорей? – Ничего полезного, – Эслинн шумно выдохнула, а потом кое-что вспомнила. – У нашего надзирателя ключи висят на поясе, – достать их со связанными руками или в кандалах и при отсутствии сил – невозможно, но О'Шей знала, как достать их так, чтобы мужчина ничего не заметил, а она приложила к этому минимум усилий. – Он на меня пялился.
– Нет.
Эйтан понял, что она имеет в виду, и забил тревогу раньше, чем женщинаполностью высказала свой план. А что не так? Она же спала со всеми в борделе, пока её оттуда не выгнали, и ничего! Его не смущало, что он трахается со шлюхой, а тут она может поработать за плату, а не просто так, что ему не так?
Какие у нас шансы выбраться? – если у Эйтана есть другой способ – она выслушает и поможет, а если нет – то какая ему разница? Одним пиратом больше – одним меньше, зато с пользой! – Когда он войдёт, чтобы проверить нас, я уйду с ним, заберу у него ключи и вернусь с ними. А дальше думай сам.
На ловца и зверь бежит. Пират как почувствовал, что сегодня ему повезёт на одну задорную шлюху и показался на горизонте вместе с желанной связкой ключей. Эслинн умело выставила бёдро, немного поиграла мимикой, и вот её под тупые шуточки и самомнение о самом прекрасной и желанном любовнике тащат из трюма, чтобы уединиться, пока другие из команды не видели. Герой-любовник, который не забывал спрашивать «Понравилось, да?» и «Чё, муж не?» и прибавлять самовлюблённое и гордое «Дык я ещё могу», настолько увлёкся коротким процессом, что не заметил, как на одну связку ключей у него стало меньше. Годы практики беру своё. Отработав ключи так, чтобы довольный пират ушёл с пустыми яйцами и головой, Эслинн вернулась в трюм к остальным пленным. Герой-любовник не только связку ключей оставил, но и верёвки стянул недостаточно туго, чтобы даме не давило.
Эйтан, – она осторожно выпуталась из верёвки, когда надзиратель ушёл, не без помощи алифера, а потом достала связку ключей из широкого кармана – то есть сисек.
Избавив алифера от магических пут, она внимательно посмотрела на него – а дальше что?
Когда мы возвращались, то проходили мимо других помещений. Я видела, где держат других пленных, но не знаю, там ли Лейв, – да, «Лейв», а не «Лейв и Шайлер»! Её волновал сын, а не сестрица Эйтана.

+3

22

Это был гальюн. Точнее, рядом с трюмной внутренней сральней, маленькой такой хитрой надстройкой на носу корабля с дырой вниз, были скручены группками по несколько. За плечами у пленников осталось два ряда полукаютных отсеков, где обычно вязали грузы в пачки из ящиков и бочек по шесть-восемь на шесть-восемь. О боги, о Творец, он же правда. Привёл их срать, но конкретно где сидели их родные — не видно. И всё пойдёт по известному месту, если сейчас не исполнить роль.
«Они где-то здесь же, да? Надо привлечь их внимание! Но тихо…»
Я первый тогда, — сказал Лейв, перебирая руки с тощими запястьями и чужими оковами поверх. Пират догадается или нет, что их надо расцепить? Заметит ли, что узлы только бутафорские? Оставит ли Шайлер снаружи, чтобы она могла хоть шепнуть как-нибудь матери и своему брату (от-цу, от-цу, его от-цу, почему же это так сложно признать наконец?!), что они уже здесь и готовы валить хоть… А как валить, собственно? Крылья-то их отобраны, и даже если они вспорхнут пару раз, высунувшись на волю из корабельной параши, часы и часы до любой суши в холодной воде с разбитыми Сосудами им не пережить.
Дверь на соплях ка спиной хлопнула, и Лейв в полной мере оценил амбре обгаженной коробки над весело поддувающей в самые обожжённые букетами причинные места, особенно если сесть и задуматься. Он подошёл и посмотрел на серые волны, бьющие о нос корабля не так уж далеко, всего роста два-три папаши. При желании, можно выпрыгнуть какашечкой, разломав сральник, прямо сейчас. И всю палубу пленников вообще обрадовать такой возможностью покинуть корабль. Жаль лишь шлюп висел ближе к корме и куда выше.
Гадь, — сказал пират, куда менее деревянно и более живо, чем прежде.
Как?
Животрепещущий вопрос.
Пират подёргал за оковы за спиной юноши, прикидывая, как бы не играть нянькой. И самостоятельная мозговая деятельность не шла ему на пользу. Не шла на пользу заклинанию или чему угодно, под чем его держала там эта жуткая Шайлер.
А что, кто тебе так сковал руки? — спросил тот. Ключа у него, ясное дело, не было. — Продень как-то через ноги, или я не знаю, мочись себе в штаны.
Лейв выругался и сел на люк, но тут же понял, что этот цирк им всем на пользу.
«Забудь про меня, я тяну время», — ясно проговорил мыслями он, надеясь, что девушка его услышит, а сам начал упражнения по циркаческой гибкости, вынимая руки из-за спины через поджатые ноги в вонючей коробке под взглядом надзорщика. Оставалось только молиться, чтобы другие пленные не заложили их маленькие махинацие раньше времени по рабскому суждению, что лучше помешать свободолюбивым, чтобы всем овцам не всыпали плетей.

офф: простите за затуп, выбуду на круг (логически!), вернусь в конце июля.

+3

23

Нервы. Показалось. Впрочем, пленники не то что бы казались благосклонными, следовало быть очень осторожной. Холодно, тепло, жарко, жарко, жарко, сердце то бухает в горле как ненормальное, то проваливается в живот… проклятый Лейв, во что он её втравил?! Или она – их всех. Это её вина.
Шайлер огляделась украдкой, оценивая то, куда они попали. Подвал корабля, сральник – из памяти можно было выудить названия посолиднее, но, положа руку на сердце, надо ли оно ей вообще? Местечко, словом, действительно для проштрафившихся. Стало быть, Эйтана и рыжую отрядили сюда из-за фокуса на корабле, а детишек забросили повыше, потому что провинились поменьше? Нет-нет, не думать об этом. Сосредоточиться. Снова поискать глазами среди тел хоть одно знакомое. Хотя бы женщину, ну, милосердные боги, чего вам стоит? Чего-то да стоило. Вероятно, оргии или жертвоприношения, но столько времени в распоряжении начинающей разносчицы хаоса не имелось.
«Наверное. Постараюсь найти», - сухо откликнулась на мысли Лейва. В конце концов, она не навигатор, обычный хреном обученный псионик, которому приходится выправлять свои навыки под ситуацию на полном ходу – и нет пути обратно, угу.
Дверь хлопнула. Ну, с одним пиратом Лейв уж справится? Утопит его морду в нечистотах или задушит верёвкой. Она постаралась оставить себе лазейку вернуться в захваченное сознание, чтобы помочь при нужде, и быстро, не дав развиться вине или обострённому чувству долга (самопожертвования) до самых хреновых объёмов, переключилась на следующую задачу. Нужно было отыскать брата. Или Эслинн. Но лучше, конечно, брата.
«Эйтан?» - в уголок, к самой двери в гальюн, «ждать очереди». Опустила ресницы, потупилась. Нервы на пределе, взбудоражена, мечется в собственной черепной коробке между тем, где брат, и тем, где пират. Огреть бы их обоих. По крику да найдёт.

+3

24

Эйтан проверил контроль над маной. Запас небольшой, но его хватит, пока они не найдут оружие. Ален не надеялся получить свой меч и кинжал. Сгодится любой, чтобы не играть в безоружного героя. Он наигрался, когда защищал Эслинн. Ален поднялся, подобрал верёвку, которой связывали руки женщины, и пошёл вместе с ней к выходу из трюма. Пират, который пришёл проверить пленных, получил верёвку на шею. Ален держал его, чтобы не создать шума. Эслинн быстро включилась в процесс и закончила дело. Тело убитого пирата алифер положил на пол, оттащил от входа, обыскал его на предмет оружия. Связку с ключами мужчина сунул себе в карман, но из оружия – нож, которым Эслинн прирезала пирата. Забрав из рук женщины нож, Ален выглянул в коридор. Никого.
- Пошли.
Эслинн показывала дорогу. На поворотах они тормозили и проверяли коридор. Некоторые пираты проходили мимо, обменивались репликами и уходили, не заметив двух гуляющих пленников. Ален с ними не связывался. Он услышал голос сестры в голове и заметил её в коридоре. Одну.
Так много вопросов и так мало ответов.
Ален знаком попросил женщин не шуметь и кивнул на дверь.
Лейв там? Вы сами или с сопровождением?
О деталях их освобождения и хитрожопости всего семейства они поболтают позже. Нужно собрать всех в одном месте, не привлекая внимания. Избавиться от надзирателей и выяснить, где держат их сосуды, а потом валить из этой пиратской богадельни, пока их не пошинковали на корм морской рыбе. Лейв с сопровождением в сортире. Отлично. Эйтан услышал шум: звон цепей и хрип.
Бля-я…
Веры в мальчишку нет. Ален достал нож, толкнул дверь в сортир, замер с занесённой рукой для удара и с застывшем на лице охреневанием от происходящего. Перед ним стоит его сын вместе с пиратом. Пират задыхается с цепью на горле, которую на него накинул подросток. На Лейве спущены штаны. У Эйтана крутилось на языке: «Весь в мать». Всё через одно место. Борец за свободу и честь со спущенными штанами. Гордость отца.
Семейное дело..?
- Я ничего не хочу знать…
Пират кончился. От непередаваемого букета ощущений, созданного ловкими ручками подростка.
Ален цинично обыскал тело убитого. Подал кинжал подростку, посмотрел на спущенные штаны, остриём кинжала взмахнул пару раз, намекая на необходимость надеть штаны. Услуги куртизана окончены, можно сваливать. Эйтан похлопал подростка по плечу – утешение-унижение, и обратился ко всем.
- Находим сосуды и валим, пока нас не заметили, - алифер посмотрел на сестру. У неё больше шансов получить нужную информацию, чем у него, допрашивая каждого пирата и отправляя тело за телом в океан через сортирную дырку. – Сможешь найти?
Шайлер прошла испытание самостоятельности. Эйтан предполагал, что она перекопала много голов, чтобы вытащить их задницы. Она могла найти где-то нужную информацию. Прощупывать каждого на корабле – муторно и займёт много времени. Счёт пойдёт до обнаружения первой пропажи или шума от других пленников, которым приспичит гадить.

+4

25

Как покорить сердце наёмника? Да всего одной фразой. Секс люблю, убивать умею! На самом деле убивать она только училась, и не сказать бы, что второе убийство пошло легче, чем первое или менее возбуждающе-волнительно. Будем честны, Эслинн никто и никогда не учил убивать. Она и не пыталась этому учиться. Ну, ударить кого-то бутылкой по затылку – это пожалуйста. Без этого в её двух профессиях не обойтись, как и любой другой самостоятельной даме, когда надо решать свои проблемы без помощи мужчины. Но необходимость требует жертв. Спасибо, что не своих.
Как только Эйтан поймал надзирателя и оттащил его в сторонку для почти любовных объятий, да таких крепких, что пират начал краснеть и задыхаться (страсть-то какая!), Эслинн торопливо начала соображать, как пришить мужчину, чтобы он не шумел. На глаза попался нож за поясом. Эслинн быстро достала его и ударила мужчину в грудь. А куда ещё? Она не знала, поэтому чуть развела руками, показывая Эйтану, что... ну… извини? Куда могу, туда и бью? К счастью, мужчина быстро обмяк и к радости обоих свалился на пол безвольной дохлой тушкой. Эслинн опознала пирата, когда Эйтан начал осматривать его тело. Дак это ж тот, герой любовник, у которого она ключи свистнула. Вернулся проверить пропажу или за добавкой? А нарвался на ревнивого мужика!
Первая часть плана выполнена, а дальше что? Долго они протянут с одним ножом на двоих, отбитыми почками и растянутой… в общем, не важно. Как быть-то? Прогуливаться по кораблю и надеяться, что они случайно встретят Шайлер с Лейвом? Ну, кто бы мог подумать? Действительно встретили! Эслинн удивлённо посмотрела на крылатую. Эта красавица здесь, а сын её где? Где её кровиночка, которая проходит тропу позора и постоянно влипает в приключения, ставя всю семью в неудобное положение?
- Лейв? – да, а чего они хотели? Что она справится о благополучии Шайлер и махнёт рукой на сына, мол, другого сделаем, не вопрос? – Откуда смердит?..
Ах.
Эслинн вместе с Эйтаном обернулась на шум. Женщина не торопилась проверять догадку и надеялась, что наёмник сам справится с чем-то бы ни было. Ну что их сын там может делать? В сортире-то? Алифер толкнул дверь и открыл вид на чудесную картину. Её сын-подросток пытается придушить пирата, но сам при этом стоит, выставив на обозрение всё, чем его папка при рождении наградил. Вид чудесен, ситуация абсурдна, но… о чём ещё она могла подумать, как не о том, что сучий пират потащил её дитачку в сортир, чтобы покататься на молодом и сочном орехе? Не срать же они сюда пришли и друг другу яйца держать, чтоб не мёрзли, в самом деле! Пока она пыталась достать ключики-свободы, её сына обрабатывали, как местную шлюшку! Ироды треклятые!
- Зад не болит?.. – то есть Эслинн даже в теории не рассматривала вариант, что драли не её сына, а он пытался унизить оппонента.
В копилку унижений прибыло.
Эслинн проглотила вопрос: «хочешь об этом поговорить?», потому что она точно не хотела это обсуждать, несмотря на сочувствие и безграничную заботу о сыне, которого впервые могли попортить. На его задницу зарились её старые клиенты, которым, что девичья задница, что смазливого мальчугана-подростка – всё одно. С такими родителями пуститься во все глубокие – не удивительно. Эйтан в отличие от неё воспринял это как-то более мужественно и уже прорабатывал план по спасению всего семейства. Эслинн посмотрела на него предосудительно, мол, сердца у кого-то нет, хоть бы ребёнка пожалел и в мамкины сиськи ткнул.
- Да… Валим отсюда, пока нас всех не поимели.
Залога в виде двух задниц вполне себе хватит.

+5

26

Ты перестанешь возиться, маленькая смазливая блядь? — рыкнул на него пират, пока Лейв совершал акробатические трюки с извлечением рук — почти буквально — из жопы на свет и взор.
Мамка твоя блядь! — огрызнулся — довольно немотивированно, юноша. Пират треснул его по лицу. Лейв, уже вынувший руки с оковами и цепью перед собой, обдал его полным холодной ненависти взглядом.
Сри, пока я не утопил сюда в сральнике, сучье отродье! — рявкнул пират. Парень, с большим неудовольствием, под снисходительным сальным взглядом мужика, начал теребить завязки штанов. Ему не нравилось, как надзиратель смотрел на него. Ему не нравилась вся унизительная ситуация, хотя он понимал, что выхода из неё нет. Он сам решил отвлекать на себя пирата, чтобы дать жуткой девице, с чьих запястий снял наручники, время, чтобы найти их родственников и, по возможности, вывести их с корабля.
За борт, не иначе.
Из дыры поддувало, под внимательным взглядом не гадилось.
Что смотришь?
Смотрю, что ты тратишь моё время, гадёныш! — сплюнул пират, собравшись выходить. И замер, чтобы добавить. — Я ваще не помню, чтобы ты был маг.
Наверное, что-то в вытянувшемся лице Лейва предало его страх. Или он сам что-то вспомнил. В любом случае, между рукой мордоворота и скованными цепью руками подростка оказались проворнее последние. Оковы нещадно драли запястья, но цепь была страшнее. Либо он задушит пирата, либо тот — его, а потом поднимет тревогу и умрёт не только он.
Не имея ни возможности завязать штаны, ни развернуться в гальюне, Лейв оказался быстро зажат на стенку и под потолок деревянного ящика с отверстой у него в дыре между ног (не той, а на стульчаке!) бездной, в то время как пират метался. Парень перекрестил руки, замыкая петлю на шее превосходящего его по размерам и силе мужика и, хотя тот, ревя, ударил его пару раз об стены плечами, головой и голой задницей, награждая восхитительными синяками и занозами, и сам Лейв скулил от боли в готовых, кажется, оторваться руках, даже его явившемуся на концерт родителю — одному и второй — не понадобилось ему помогать.
В кои-то веки почти невменяемому от страха самому мальчишке повезло. Он упал, всё ещё обнимая скованными и изодранными в кровь руками шею придушенного пирата, со спущенными штанами. наблюдая ошарашенные взгляды двоих "потерянных":
Всё немного не так, как выглядит.
Звучало не очень убедительно, но так и было. Да. Он удушил пирата не потому, что тот пытался его поиметь, а просто потому что был случай. Сразу плюс пять очков моральности и чистоты на фюзеляж этому рыцарю без штанов!
Занозы болят в жопе, — морщась и выпутываясь, очень недоверчиво глядя на тушу, на которой оказался сверху под конец борьбы, посетовал Лейв. Он бы не отказался от помощи, тем более что его руки были теперь в ещё большей ловушке, а запястья нещадно саднили. Он вынимал руки из оков, расслабляя мышцы и чуть ли не выворачивая кости, по одной, шипя от боли. И вообще ему было противно и плохо. Подниматься и завязывать штаны, вываливаясь из гальюна на выход, было почти невыносимо. Он только повторил:
Не было ничего, — матери, в мыслях непристанно матерясь. Чтобы ещё раз он впрягся где-то за кого-то. А ведь впряжётся, если сейчас не начнётся вой других пленных и стрёмная всё-таки найдёт, где их крылья.

+4

27

Облегчение. Что же, можно было заканчивать мобилизацию, есть тот, кто и сильнее, и умнее, и опытнее – и сможет вытащить их из этой передряги. Ну, то есть брат. Ну, то есть именно благодаря ему они и вляпались, но-о~
Шайлер дёрнула головой в ответ на вопрос: то ли ощутив смену эмоционального фона, то ли обозначая движением, что да, там. Открыла рот, чтобы ответить на вопрос женщины, но резко стало не очень. Очень не очень. По оставленной для возвращения нити связи с пиратом дошли последние мгновения его жизни, хоть и значительно сглаженные, но всё равно… страх заставил заполошно дёрнуться, прежде чем сумела отсечь чужое сознание и закрыться от чужой боли и чужой смерти щитом.
- Не знаю, - пробормотала. – Постараюсь.
Внутри назрел некоторый животрепещущий вопрос: она ему что, собака, что ли? Учитывая нелёгкую долю сельских псин, было очень схоже, разве что сука она породистая, а не дворовая. На Лейва бросила косой взгляд: как водится, много чувств. Если раньше она считала необходимым помогать их контролировать, сдерживать, то сейчас – нет. Всё возвращалось на круги своя, её задачи вновь сменялись, уходя к первоначальному, базовому списку. И всё же… ну, положим, награда найдёт своего героя. Она стряхивает верёвки с собственных запястий и сует в карман, чтобы коснуться его запястий, разодранных, кое-где лохмотья кожи. Хуже, чем у неё самой. Своей боли можно было не бояться, чужой – пожалуй. Новые «наручники» украсили, холодя, руки.
- Чтоб заражения не было, - обронила она, возвращая ему его тревогу о её собственных руках, и отвернулась, отпустив. – Немного времени. Сейчас.
Закрыла глаза, склоняя голову, сосредоточилась… чужой разум – он как искра. Живая, яркая. Есть разумы глуше – это, верно, спящие. Трепещущие, пульсирующие. Разные. Она чувствовала их, расползаясь по всему кораблю хуже чумы. Забиралась в разумы, делала то, что не могла позволить себе сделать прежде. Выискивала. Когда-то она делала так, чтобы найти Эйтана, теперь Эйтан мог в связке с ней наблюдать, как оно «вживую».
К горлу подкатывала тошнота. Голова… гудела. Боль-но. Боль-но. Отпуститьотпуститьотпустить. Пройти по кораблю от трюма до «гнезда» впередсмотрящего. Вывернуть каждый разум наизнанку. Найти. Эйтан увидел то, что требовалось, тоже, перед тем, как сестра «схлопнулась», тяжело сползая по стене. Вывернуло частично на юбку. Мутно. Муторно. Словно били. Лучше бы били. Зажмурилась. Машинально утёрла что-то из-под носа.
- Немного… чуточку. Отдохнуть. Надо.
На пальцах осталась кровь.

Отредактировано Шайлер ван Ален (2018-06-24 01:21:15)

+3

28

Гордый отец заметил, что сын истрепался, когда сестра отвернулась от него и уделила внимание не первой задаче – найти Сосуды душ и убраться с корабля, а Лейву. Две заботливые мамочки возле одного рыцаря без штанов. Успех для подростка. Эйтан не ревновал, но в их ситуации считал, что лучше намотать сопли на кулак и приступить к делу. Потом всё остальное. Все побитые псины в разной степени. Лейв молодец, что избавился от одного пирата, но это не победа века. Мужчина обратил внимание на раненные запястья. Магического запаса хватит на восстановление кожи и заживление открытых ран, подверженных заражению, но магия им понадобится. Никто кроме Шайлер не знает о его целительских наклонностях, а сестра не знает о магическом запасе, но знает, что он упёртый мудак.
Эйтан получил обзор от сестры. Он видел глазами каждого пирата, который бодрствовал на корабле, чесал яйца от скуки, драл пленницу или товарища по команде, распивал ром в каюте, крутил штурвал или зевал на вахте. Шайлер перепрыгивала из сознания в сознание. Алифер получал обрывки, которые пытался сопоставить и найти в них что-то полезное. Он увидел, как услужливый пират подаёт капитану его компас и отсчитывается по проделанной работе. Капитан любовно начищает рапиру и властно закрывает ларец на столе, пряча в гнезде из дорогих украшений четыре Сосуда. Ларец схлопнулся вместе с сознанием. Неподготовленный маг без тренировок схватил выше меры. Шайлер проехалась по его мозгам до боли и искр из глаз. Эйтан стиснул зубы, чтобы не шуметь. Сестра как мстила ему за тяжёлое детство, юношество и нынешние дни. Звон в ушах был коротким, но болезненным. Алифер чувствовал, как у него мозги выкручиваются как тряпка во время стирки, а прачка бьёт их об камень у реки, чтобы выбить грязь. Вся грязь вытекает из левого уха. Горячая, щекотливая. До скулы.
Испытание закончилось. Ален открыл глаза, посмотрел на коридор. Шайлер сползла по стенке на пол. Увидев кровь у неё под носом, Эйтан вытер дорожку под ухом, размазав следы крови по потной и грязной коже.
- В каюте капитана. Пошли. Здесь оставаться нельзя.
В голове позванивало. Ухо болело. Шайлер выглядела хуже старшего брата, но он не мог оставить её в коридоре и позволить ей отлежаться и отдохнуть. Вчетвером ввалиться в каюту капитана? Определённо нет. Эйтан вспомнил маршрут из сознаний. Он запомнил пустые коридоры, но проверял каждый поворот, чтобы красиво не столкнуться с кем-то из команды.
- Вы обе под лестницу, - Эйтан указал направление. – Не шумите и ждите.
Слабое звено осталось. Шайлер отдохнёт. Эслинн не будет путаться под ногами. Мальчишку Ален потащил за собой. Отец и сын идут на дело.
- У капитана на столе стоит ларец. В нём наши сосуды. Достанешь без шумихи?
Тощий, мелкий. Не здоровая дылда-папаша, который наведёт шороху и притянет в каюту всех желающих набить ему морду.
- Если ларец на замке – тащи его. Я открою.
С не магическим замком он справится.
- Пойдёт через жопу – я приду.

+3

29

- Занозы?..
Ох, не о тех занозах она подумала! Точнее, о занозах обычных, но вместо того, чтобы решить, что её несчастного бесштанного героя-мужчину и сына по совместительству нежной розовой попкой повозили по стенке гальюна, Эслинн подумала об особых вкусах у пиратской команды. Стаж шлюхи сказывается на образе мышления. Клиенты бывают разные, не без странностей и изощрённых вкусов. Эслинн таких не любила и по возможности сбагривала подобных товарищей другим подругам по несчастью.
Лейв прервал воспоминания матери недовольным «не было».
- Как не было? – Эслинн так искренне удивилась, словно это невозможно. Мать. Нет бы порадоваться, что никто не пристроился к её ребёнку сзади и не попрал его честь! Казалось, что вот-вот женщина окончательно разозлится, полезет в корабельную дырку доставать неудачного любовника, чтобы доделал начатое, как положено, но… Крылатая в сердцах выдохнула и порадовалась. Одним дерьмовым приключением меньше.
Первый очаг потрясений погас и на смену ему пришёл другой. С запозданием. Шайлер уже ворковала возле её сына, заботливо обрабатывая его запястья. И когда эти двое успели так сдружиться, что друг другу помогают? Пока мамка и папка в другой тюрьме отсиживались и своими мордами и задницами пускались во все тяжкие? Или девку Эйтана тоже попортили, просто она держится и молчит? Эслинн хотела спросить, но как-нибудь не при мужчинах, наедине, потому что где-то глубоко внутри матёрой шлюхи спала та самая обиженная девочка и ей было в большей степени обидно и больно за себя прошлую, чем за себя настоящую и, тем более, за сестрицу Эйтана.
Эслинн ничего не смыслила в магии, поэтому то, что происходило между Эйтаном и Шайлер, она видела, как странный процесс двух людей. Стоят оба и молчат, будто не в этом мире вообще, хоть перед лицом у них ладонью маши – не заметят ничего. Пока эти двое искали, где их крылья, Эслинн вглядывалась в коридор и прислушивалась. Она не слышала ни голосов, ни шагов, что не могло не радовать, но всё же надеялась, что они как можно скорее подберут свои портки и почешут на выход. И даже не из-за того, что из гальюна смердело так, что они ещё недели четыре будут смывать с себя эти благовония, а потому что опасно. В любой момент кому-то из пиратов или пленных приспичит срать, и вот они… птички – полетят первыми в море с грузилом у ног.
Двум магам резко поплохело. Девице больше. Мужчине меньше. Эслинн заметила у него кровь из уха, но не стала ничего говорить или заботливо пытаться вытереть и погладить болящее ухо. Большой мальчик. Она сыну-то не стала занозы из задницы доставать и дуть на запястья, а этот со всеми его шишками, ссадинами и ранами должен справиться. Хотя Эслинн подозревала, что рана на боку у алифера всё ещё болит. Где тут сработать регенерации, когда они не жрут нормально и спать не дают, а в любое удобное и неудобное время бьют по всем возможным местам, чтобы жить не хотелось.
Отлично. Они знают, где сосуды, а дальше-то что? Как их доставать? Да ещё и из каюты капитана! Эслинн надеялась, что у Эйтана есть какой-то план, но она даже не подозревала, что её вместе с полуобморочной сестрицей оставят под лестницей, как дамский балласт («баббаст» она бы сказала), а её сына Эйтан потащит с собой. Сейчас бы пустить горячую слезу и всхлипнуть от счастья, потому что её сын будет что-то делать вместе с отцом, впервые за почти шестнадцать лет, но факт разбивается о суровую реальность – они идут не эль распивать и бабские юбки рассматривать, а в опасное место, где оба могут погибнуть или сыскать участь, ужаснее смерти.
- Что? – Эслинн поначалу не поверила тому, что Эйтан тащит их сына с собой. – Эйтан, нет, - она попыталась остановить его, несмотря на то, что Лейв уже показал, что он даже при отсутствии штанов смог не упасть мордой в дерьмо и справился, но перед этим счастливым случаем открывался десяток других, неудачных, когда Лейв проваливал всю операцию по спасению задниц. Эслинн не хотела потерять сына из-за того, что Эйтан (в чём она сильно сомневалась) решил поиграть в папашу.

+3

30

- Не было, - сухо отрезал Лейв. Как и всякий подросток, воспринимающий жизнь ещё излишне серьёзно и драматично, он не желал слушать шутки про петушков и глиняные горшочки по крайней мере почти сразу после того, как опять рисковал своей жизнью: не жопой, не глоткой, не пресловутым достоинством. Жизнью. Это была всё ещё очень непривычная для него вещь. Он всё ещё с трудом это осознавал. Но постоянство опасности после многих лет, пусть и не самой приглядной, но жвачной жизни в стойле мирных жителей, которых могут загнобить за долги, унизить, выгнать за проступок, но в целом не жаждут истребить, и то, как всякий раз стрелы судьбы проносились со свистом в считанных пальцах от них, пугало своей обыденностью.
Заботу о себе он принял с рассеянным "спасибо". Он не знал, почему в их четвёрке, между их двумя парами, его с матерью и отца с его сестрой, когда бы они ни собрались вместе, повисало такое плотное свистящее ничего, сплошная неловкость. Лейв смотрел на других пленников. Некоторые спали, даже не просыпаясь на звуки борьбы и разговоры освободившихся алиферов - наверняка, от обезвоживания и дурноты они уже заболевали какой-то лихорадкой, рассказы о которой были выросшему в Теллине юноше знакомы и в каком-то смысле даже родны. Некоторые роптали, что они, беспокойная четвёрка, опять их всех подставят, но пока не плевались ядом слишком громко, оценивая преимущество крылатых - они-то уже освободились и могли отходить по роже в случае, если о бунте начали бы орать. Третьи ругались с другими, приветствовали беглецов, надеясь всё же ухватить эту волну и самим и воспользоваться хаосом и устроить бунт. Один подмигивал Лейву, прося освободить. Лейв тёр болящие руки. Нет, он был не готов заниматься благотворительностью сейчас.
- Что за… Фойрр, вы стрёмные, оба два.
Его лицо исказила гримаса искреннего богобоязненного омерзения. Как и всякий не одарённый магией даже в зачатке остебенец, Лейв магам не самых полезных и конструктивных школ инстинктивно недоверял, даже если они ему приходились роднёй.
Но с крыльями расставаться юноша хотел ещё меньше. Они лёгкими (подволакиваемыми) ногами пролетели ближе к лестнице на другие уровни и чуть не поцапались. Лейв не чувствовал нужды бить себя в грудак, изображая мужика, просто сказал сразу:
- Да, мам, - и пошёл с папашей.
- Понял, - кивнул на слова Эйтана юркий и угловатый мальчишка и шмыгнул в указанную сторону, наверх.
Ему повезло: у своих кают и тем более на верхнем ярусе трюма пираты скот не держали, а сами были где-то, наверное, завтракали или обедали похлёбкой в большой зале или, скажем, ставили паруса на палубе в случае попутного ветра. Он не знал, но, и не хотел знать, только держал ухо востро и тихо двигался по теням и шнырнул в лишь чуть приоткрытую им дверь. У него не было отмычек, и сперва он тревожно шарил в поисках ключа, постоянно оборачиваясь и приближаясь к двери, судорожно вслушиваясь в звуки скрипящего от волн корабля. Но зычные голоса звучали сверху, а стоны снизу, а шаги - далеко, и вскоре Лейв успокоился и взялся за дело. Ключа он так и не нашёл, как и материала для отмычки, зато он нашёл некий навигационный инструмент, который просунул в тонкий зазор меж створками крышки сундучка и, прицелив торцом ладони по грозившей болезненной отдачей ручке, просто выломал замок.
Среди редких чеканкой монет - золотых в том числе, которые Лейв без зазрения совести тотчас же прикарманил - лежало четыре Сосуда Души. Их с матерью, простые на шнурках, огранённый посложнее и какой-то тёмный на гранях, возможно, отцовский, и уродливый, странный, с парой деформированных крылышков. Он замер. Жившие среди людей, вдали от Алира и его соблюдающего заветы небесного воинства, О'Шеи о проклятых разве что слышали, но Лейв узнал этот сосуд просто по жуткому ощущению, которое иногда просачивалось и через просто странное поведение Шайлер. Они путешествовали с чудовищем, а не просто запретным магом. И это чудовище их спасало.
Так и не засечённый никем, надев свой Сосуд Души на шею и спрятав под просоленную и просаленную рубашку, Лейв спустился снова к отцу и спрятанным им под лестницей женщинам и сунул тому охапку их привязанных к материи эфирных крыльев с каменным лицом.
- Мне повезло.
Он продолжал слушать движение на корабле, но избегал смотреть на психичку.
Отчего-то ему было страшно даже думать о том, как им бежать. С ней.

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.02.1082] Темнота – друг молодёжи. Теснота, верёвка – тоже