Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [7-8.06.1082] Поведись с некромантом – накопаешь костей


[7-8.06.1082] Поведись с некромантом – накопаешь костей

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

- Локация
Северные земли, остров Хериан
- Действующие лица
Кайлеб Ворлак, Глациалис
- Описание
предыдущий эпизод:
[8.04.1082] Ледяной зверинец
Культурная программа получает ещё одно продолжение какие-то два-три месяца спустя. А что поделать, если единственное приватное место во дворце захвачено детьми, у которых самих скоро будут дети, да и погодка славная, да и вообще Кайлеб снова оказался в халупе, тревожа полюбившиеся счастливой семье Ледяной кровавые печати, чтобы подлечиться после лёгких, но неприятных ранений. Правда находка в одном из позеленевших фьордов, вылезшая в начале холодного северного лета из-под снежного и ледяного шлейфа ледника, оказалась неожиданной.

0

2

И вовсе не надо на меня ставить капканы, я бы и сам в гости зашёл, – сказал Кайлеб и шикнул от боли, соскальзывая ногой по камням и задевая под одеждой плохо замазанную лечебной мазью и прихваченную повязкой рассечённую голень. Это была не вина Глациалис, совсем нет. Под подолом замызганного плаща его заставлял немного прихрамывать подарок друзей, ждавших его появления в заброшенной хижине Айрин. Он успел телепортироваться вовремя до того, как его окружили с трёх сторон и убили, и они даже не смогли последовать за ним в следующие полчаса, но магическая ловушка, даже безвредная, во втором укрытии, была для Кайлеба неприятным сюрпризом и почти напугала его. Ну хорошо, ладно, напугала до усрачки. – Но позже.
Ворлак посмотрел на гоняющую кость одной из так и не состоявшихся тварей виверну со взгдёрнутыми бровями и высадил напоследок заевшее изнутри окно. Несмотря на дыры меж брёвен, досок и утеплителя, халупа пахла затхло и гнило и отчаянно нуждалась в проветривании всякий раз, когда он её навещал. В прошлый раз он забыл забрать с собой остатки своего перекуса, и теперь внутри не хотелось даже сидеть.
Всегда мечтал завести домашнее животное и кидать ему палку, – прокомментировал действия гигантской крылатой фигни, щёлкающей паучьими членистыми лапками по мере того, как слишком мощные продолговатые челюсти понемногу перемалывали внушительную бедренную кость. Разве что не приносила в руки кинуть, конечно же.
Что дети? – Кай поднял глаза на Глациалис, имея в виду тех, кого нельзя было называть. С тайной поспешной свадьбы он их не навещал, в первую очередь из-за ощущения, что однажды Авель просто перестанет терпеть его присутствие и шутки и решит атаковать, а с Вороном, особенно начавшим дичать, будучи отсечённым от привычной рутины и цивилизации, некромант точно не хотел драться. – Не нуждаются больше в дополнительной мотивации к гнездованию? Разобрали те тексты?
Не то чтобы это была его забота, но это была главная из забот Хель, и, хотел этого Кай или нет, он чувствовал себя невольно вовлечённым даже теперь. У него были зачарователи и ресурсы, пусть он сам и не знал языка хорошо, и совсем не знал его архаичной формы.
Старая магия никогда не была лёгкой для манипуляции и изучения её принципов, особенно когда это касалось воссоздания некоторых сложных чар. Простые краеугольные камни барьеров не были ничем новым, но они имели, кажется, куда более серьёзные ограничения, чем барьеры крови. В Магии Крови, связанной с зачарованием, казалось, куда меньше логики и больше поэтики и иррациональных образов, с которыми он не был знаком. Как вампиры вообще отделяли один род от другого?
Предлагаю прогуляться. Вижу, снега с южного отрога сошли: там должен быть хороший вид на вечерние звезды. Как думаешь?

+1

3

Глациалис познала истинную прелесть отсутствия детей, когда они появились. Заботу о своём потомстве Холодная дважды скинула на других, но Авеля звала к себе сама и давно. Он пожаловал вместе с принцессой и нерождённым ребёнком. Виан всегда была одержима желанием иметь этих двоих в своих руках и ждать, когда трон Северных земель отойдёт её сыну. Момент близился, а Глациалис вкушала его, но не чувствовала желанной кровавой сладости. Она щедро отдала голубкам свои бывшие покои – сколько мерзопакостных воспоминаний вампирша связывала с комнатой для наследницы рода. Столетиями она пустовала в ожидании, когда Глациалис разродится девочкой, но Виан как нарочно рожала одних сыновей, а потом плодиться перестала. Холодная могла предоставить им комнату из западного крыла – ей перестали пользоваться, когда почил последний мужчина их рода. Напрячь слуг и привести в порядок комнату своего отца она могла в любое время, но повременила, чтобы преждевременно не привлекать излишнее внимание к детям и проследить за развитием их отношений. Делать это, находясь через стенку, значительно проще. Дети смущались, а она их – нет. Их присутствие и слышимость не помешали ей раз-другой, не меняя обстановки, встретиться в знакомой атмосфере с Кайлебом.
- Пахнет почти вкусно, - Иль Хресс посмотрела на раненную ногу некроманта. Повязки – не повязки, но запах крови не смогла отбить даже лечебная мазь. Она снова не спросила откуда, кто и почему – хлопоты Ворлака, которые её не касаются. – Крови? – она, намекая, показала на свою руку, предлагая возможность обезболить рану с минимальными последствиями. – Если моей крови не слишком много на квадратный дюйм твоего тела, - усмехнувшись, вампирша вспомнила, что какое-то время Кайлеб вынужденно питался её кровью. В людях вампирская кровь накапливается и при частом употреблении чревата прощанием с человечностью навсегда.
Халупа навевала воспоминания. Заходя внутрь, Глациалис приостановила шаг и опустила взгляд, себе под ногу. Мысок сапога навис над полом, где Кайлеб писал ей прощальное письмо. Засранец, лишил её возможности погрустить, что нельзя оставить себе на память и приходится сжигать, чтобы замести следы и отвести подозрения. Написанное стёрлось и смазалось, утратив в корявых угловатых буквах – том, что от них осталось, смысл. К спине прилипло ощущение, пришедшее с осознанием, что встреча могла быть последней и Кайлеб ушёл, не прощаясь, потому что оба не умели и не хотели прощаться.
Внутрь заходить не хотелось. Сморщив нос, Иль Хресс предпочла остаться снаружи и лениво наблюдать за питомцем некроманта. Запах внутри был концентрированным и резким для обоняния вампира. Лучше холодный и морозящий воздух, чем это.
Виан фыркнула при упоминании детей.
- Ведут себя тихо, как мыши. Мне приходится к ним заглядывать, чтобы убедиться, что они всё ещё там, - право, в её понимании два взрослых вампира, не обременённые ничем кроме своего положения в обществе, могли бы вести активный образ жизни. – Мне кажется, они меня смущаются, - Виан разочарованно цокнула языком. Они уже неделю живут у неё под боком, но даже намёка на сближение не было. Как они вообще умудрились зачать дитя во дворце? Император поспособствовал? – Тексты остаются загадкой. Мальчик предложил выгодный обмен и подсунул мне головоломку, которую сам решить не может.
Глациалис понимала, почему так вышло. Барьеры крови сильный и могущественный артефакт, но подчинить его своей воле сложно, понять – ещё сложнее, если нет записей мага-творца. Эльдар не поделился своими знаниями с дочерью и сыном до смерти, а разобрать древний вампирский язык сложно даже ей.
- Верхом? – взглядом вампирша указала на ногу некроманта. Она не против прогуляться в том числе по снегу – лето редкий гость в Хериане и надолго здесь не задерживается, но кому-то неудачно связали одну лапку, чтобы спокойно разгуливать на ней. – Или предпочтёшь мою руку? – ладонь в перчатке была в приглашающем жесте протянута некроманту.

+1

4

Я восприму это как благую весть, что нож был не отравлен, – Кайлеб усмехнулся, а вот над предложением призадумался. Вампирская кровь отлично помогала регенерации, и он даже где-то слышал, что некромантам с Розой при не очень частом употреблении доводилось балансировать меж болезнью и превращением в гуля годами – мол, магический дар нивелировал воздействие подчиняющей силы крови и в итоге она только тормозила развитие Розы. На ком именно Мамочка насобирала эту информацию, раз уж она была совсем свежая, Кайлеб не уточнял: ему уже намекнули, что от него не академического интереса в работе ждут, хотя и как тёмный маг на четвёртом десятке лет он тоже стал весьма полезен.
Может, позже. Мне могут понадобиться тёмные заклинания, а это не к спеху, пока резерв всё равно пуст. Я бы прошвырнулся до какого-нибудь свежего массового захоронения но, подозреваю, вы своих в более-менее целом виде не хороните, чтобы их можно было расщепить на немного маны.
Он развёл руками и даже не поморщился, переступив неудобно ещё пару раз. Шутки помогают по жизни: и усталые круги под глазами скрадываются весёлыми морщинками, и фокус с боли в ране смещается, и запах не так тревожит ноздри. Запах, мать его, запах!
"Просто сжечь", – вынес в мыслях вердикт некромант, уводя потихоньку женщину прочь.
О-о, я прямо вижу, как ты входишь к ним среди дня, складываешь три перста вот так, треугольником, – Кайлеб сопровождал всё красивыми плавными жестами и просто разрывающей щёки ухмылкой от уха до уха, сквозь которую умудрялся говорить, – можно перевёрнутым, в данном случае, и молвишь (с пафосом только): "ебитесь, дети мои!"
А ещё от одной фантазии о двух постных рожах, вытягивающихся в две стыдливые и бледные с красными пятнами на щеках, самому хотелось фырчать.
Первый раз, может, не сработало, но куда они теперь денутся со льдины, верно?
Никуда не денутся. За них уже назначено, Кай узнавал.
Химера по земле бежала довольно резво и даже обгоняла, несмотря на руколапость и то, как странно, наверное, было бы её мозгу перебирать торчащими от рёбер паучьими лапками, не имей создатель чёткого понимания этого процесса. Седло, казалось, твари и вовсе не мешало – ну или сшили так удачно, но вот в грузоподъёмности некромант был скорее не уверен, чем склонен предполагать. Хотя, опять же, он всегда закладывал запас прочности. Виверна весила, наверное, центнера полтора-два без всех улучшений, а с подлатанными крыльями с чуть расширившейся поверхностью, скользя по воздуху, могла бы поднять сколько от изначального веса?
Вряд ли она меня унесёт, но попробовать стоит, – сказал некромант, сдаваясь соблазну дать себе хоть немного отдохнуть.
Химера унесла, громко пощёлкивая паучьими лапками по кочкам из старой травы вперемешку с не сошедшими лепёшками грязного снега, даже немного похлопывая перепонками на ходу и подпрыгивая над землёй. Кайлеб сидел, довольно тыкаясь носом в знакомое плечо и борясь со спонтанным желанием заснуть в таком странном моменте комфорта. Со сном было сложно, и Айрин не было ни следа в её старом доме. Понимая, что затыкаться нельзя, чтобы не позориться, некромант некоторое время посмотрел задумчиво на поднявшуюся с морем над еловыми макушками полоску красно-лилового послезакатного горизонта, и спросил:
А с чем именно возникли проблемы? Не знаете, как написать свой род с исключением Принца-Вишенки? – лично Кайлеб просто не мог представить любой другой дыры. С личными барьерами, барьерами, признающими магические ауры, с барьерами просто кровного родства – всё было понятно. Но было что-то ещё в старой ритуалистике, включающей понятие семьи, что не поддавалось логическому началу магии. Ну, и традиция консуммировать брак на костях предков. У Кайлеба были только смешные и отмороженно-смешные версии, которые он рассматривал, помимо банальной.
Он вообще как, ещё не наведался с ревизией, ваш бравый монарх? А то меня – сама видишь, – некромант посмотрел на понемногу переставшую ныть ногу.

+1

5

Иль Хресс не помнила, чтобы они вообще кого-то хоронили. Сам факт захоронения существовал, но второе столетия Виан не справлялась, куда и кого выбрасывали из её дворца. В последний раз при ней лишились жизней охотницы, допустившие ошибку в столице. По логике «мусор» - останки убитой вампирши и то, что должно было остаться от Ворлака, но не осталось по естественным причинам, куда-то убрали из дворца.
- В последний раз я была на похоронах своей матушки, - фыркнула вампирша. – Хочешь побывать в моём родовом склепе? Не думаю, что ты там найдёшь что-то, кроме льда, снега, изморози и запечатанной в глыбу льда хренлетней вампирши.
Вампиры умели преобразовывать кровь в ману, но заклинание действовало исключительно на живых. С мёртвыми махинации с кровью не осуществлялись – в этом существенный минус магии крови. Кайлеба устраивали мёртвые, но Глациалис не знала ничего о захоронениях в Хериане. Они должны быть, потому что на территории лютого вианского клана живут люди, как рабы и скот. Им дозволено плодиться и бороться за выживание. С периодичностью для смертных они дохнут, но копать им могилы и следить за тем, чтобы они не валялись в снегу, Виан не должны были. Самообслуживание.
- Ты же пытался сойти за своего. Не успел узнать у местных, где тебя похоронят, если сожрут? – Холодная усмехнулась, вспоминая, что какое-то время Кайлебу удавалось выживать здесь в холоде и голоде одному, ни разу не попавшись вампирскому патрулю.
Глациалис остановилась, чтобы сполна прочувствовать шутку Ворлака. Харизмы некроманту не занимать, он словом и жестикуляцией высказал то, что у вампирши вертелось в мыслях, но звучало не так пошло, вульгарно и смешно. Женщина улыбнулась и рассмеялась, представив себе эту картину.
- Боюсь, если я воспользуюсь твоим советом, то дети быстрее обзаведутся новым домом или каждый раз, решившись на этот подвиг, будут вспоминать меня и тебя, - не мешало бы вспоминать. Они с Кайлебом подавали почти здоровый пример в отношениях. Авель для неё был сухим и зажатым, как сухарь, а размочить его настолько, чтобы не сломать зубы и кушалось сладко и не крошилось, превратилось в непосильную для вампирши задачу. Как дочери Мирры при всей её скромности и невинности удалось спровоцировать такого правильного и выверенного в действиях Ворона? Её сын был предельно осторожен во всех вопросах и никогда не покушался на большее, но здесь что-то произошло, о чём Виан не знала и не догадывалась.
С учётом всех обстоятельств, которые знала Глациалис, деваться двоим некуда. Без амулетов, которые блокировали поисковое заклинание, они будут быстро найдены и пойманы. В столице упрямый Кречет и император – эти могут дотошно и с особым вкусом искать двух провинившихся до посинения, пока не найдут, если уже узнали о провинности Авеля. Братская любовь и привязанность кончаются, когда в лицо прилетает кусок дерьма. Больше негде прятать принцессу и последствия.
- У воронья мало сторонников. Не думаю, что у благородных пташек их больше, поэтому он обратился за помощью ко мне, а не к кому-то другому, - что устраивало вампиршу. Её не оскорблял и не обижал факт, что сын обратился к ней в последнюю очередь, скрипя душой и сердцем, потому что больше не к кому.
Пешком они прогуляются позже. Взобравшись в седло нового импровизированного зверя, не опасаясь, что тот издохнет под двумя ездоками, Иль Хресс не испытывала ни страха, ни отвращения к питомцам некроманта – они вызывали у неё восхищение, как всё уродское и страшное в этом мире.
- Я не совсем понимаю, отчего защищает этот барьер. Судя по всему, он спал до того, как дети нашли его и решили поиграться. Его нужно переписать и запустить заново, предварительно исключив из него всех ненужных и включив тех, кто к этому роду никакого отношения не имеет. Вопрос в том, кто будет после перезаписи считаться главной рода, если барьеры крови подчиняются старшему в семье, - Глациалис на руку самой влиять на барьер и подчинять его своей воле, но Авель может не согласиться с этим или барьер не позволит вписать её имя. Древняя магия весьма своеобразна и вредная, как старые хрычи Старейшины. – Нашего недалёкого сбивает с толку моё спокойствие и присутствие на всех сборах и Советах. Мне напели, что он ищет в другом месте и снова грешит на другого вампира, - когда-нибудь ей станет жаль Маджере. Один раз подвёл императора – подозреваешься во всех остальных побегах.

+1

6

Спасибо, нет. У селян в Остебене, говорят, есть два хтонических чудища, которых они боятся. Не феодал, не Творец, не нечисть и не демон, а тёща и мать тёщи. Во всём виновата традиция жениться как можно раньше, пока хоть одна не умерла… Полагаю с привычкой размножаться раз в сто лет и сроком жизни за пятьсот поколения вампиров также изводили бы своих молодых, если бы не все эти войны, таинственные внезапные болезни и банальное смертоубийство, м-м? И нет, потому что ключевое слово сойти. Достаточно казаться.
Он развёл руками.
На самом деле, если его память о днях до наступления пустоты верна, он пробовал слиться с Виан, но они все ему как маски не нравились. Что мужики, что бабы. Мелкие ростом, ершистые и нервные повадками, склонные щериться почём зря и устраивать показуху. Гадёныши, словом, а не хищники, какими их издали на их чёрных с красным парусах малюют. Крупные хищники так себя не ведут. Умные из мелких хищников так себя не ведут. В драке ты либо ставишь на свой ум и тогда ходишь вторым, угадывая перевешивающего по силам противника и используя его проколы, либо спокойно давишь своей силой, если преимущество есть. Не грызёшь за пятки и подло ждёшь открывшейся спины, когда можно сбить одним ударом наземь, даже в назидание, потому что этот козырь работает лишь раз, когда ты без отвлекающей внимание стаи. А Кайлеб был одиночкой, хотя за собой вести мог. Никогда не чувствовал локтя и не зависел от этого чувства, а эти зависели, налетая кучкой и подпевая самой смелой, одновременно ожидая, не свалится ли она от своей смелости (или ножа в глаз) наземь.
Да я и так оставил в голове твоего слишком честного сына впечатление на столетия, я заразил его вредными идеями и показал, как они чудно применяются на практике. На чувство безнаказанности и наплевательство к авторитетам подсаживаешься, как и на стихийную манию, я удивлён, как его брату с выходами в народ это понятно как дышать, а Ворону никто не объяснил даже с его специальностью, упаковывая на все крючки в опрятный камзольчик. Уверен, он никогда бы и не подумал лезть с барышней в альков, не то что самому сбежать по подземельям, трущобам и морю с одной из самых дорогих по приданному и статусу.
Комментарий за комментарием про пошлую шутку – и от пошлости не осталось следа. Они пришли просто к характерам.
Мамочка, как разузнала о причинах его любви к крайнему северу (помимо крайней географической удалённости от всей любимой что аж ненавистной работы без выходных и возможности хоть немного расслабиться), угрожала Кайлеба кастрировать, но все прекрасно знали, что она так анатомически шутит, да и не такой уж Ворлак невыносимо мешающий их общим целям охотник на юбки. Он был даже не повёрнут на близости. Просто влюбчивый, вдохновляющийся эмоциями и сильно загорающийся идеями мужчина, обычный такой человек для разбавления рангов бесполых или слишком зацикленных на своём внутреннем мире живых чучел. Авель был магом того же знака, и хотя менее ярким и сильным, слишком сдержанным для своего же блага. Но у него были свои запрятанные мечты и страсти. Может, Глациалис просто ещё слишком слабо понимала сына, хотя любила саму идею, что он у неё есть, теперь даже близко настолько, что его можно щупать руками и слышать и чуять. Кто бы ей объяснил, что у каждого, пусть даже чёрного, беззнамённого, безземельного и незримого для всех жителей прекрасного двора рыцаря, была какая-то идея, а рядом могла найтись и дама, особенно запретная, и подвиг, почти невыполнимый, и путь к нему, полный опасностей и загадок, и чего только ни придумаешь, развлекая себя в одиночестве в тишине пыльной библиотеки или задней комнаты, наблюдая вальс частичек в луче света и потом иронично и неосознанно претворяя свои мечты в жизнь много лет спустя просто потому, что в детстве подчас знаешь себя лучше, без наносных холмов манер, маски и позолоты.
А ведь махни один брат с другим хоть немного самоуверенности на хоть немного ума, была бы идеальная комбинация из вменяемого монарха с хорошей, многорукой и деятельной тенью за троном, – внезапно сказал Кайлеб, ощущая, что эту мысль удержать нельзя – стоит высказать, особенно вместе с последующими, для блага же Глациалис. – С Авелем в роли тени, конечно же.
Он посмотрел на неё, пытаясь уловить глаза, и в итоге взял руку в крепкий, но ни в коем случае не болезненный, захват. Он не шутил и был абсолютно серьёзен и хотел, чтобы только что поддавшая его шутке, что казалось вообще немыслимым в её ледяном дворце, вампирша, это поняла.
Ты же понимаешь, что это вопрос не сторонников, не голода и не разлада среди Домов. Насколько я знаю – а я там поближе живу и шалю – Остебен едва справляется с кровью и не получил части сделки, которую не особо хотел как страна, но мог принять из шкурных интересов. Король болен Розой, говорят, и скоро ему и его королевству станет ещё хуже, и, по цепочке – островам, зависящим от крови. Не тебе, нет. Ты можешь рассчитывать просто переждать, и если другие кланы не решат, что кровь твоих уже захваченных рабов и девок пойдёт как малая жертва великому благу – ты переждёшь и даже сможешь поднять упавшую у опустевшего трона корону. Но вопрос в том, насколько хорош он. А он выращен управлять страной, безусловно, но не так, как ты это видишь, Глациалис. Это тяжело представить, но именно если Ты. Посадишь. Его – умоляю, вдумайся в каждое слово отдельно и вместе. Если ты посадишь его – он просто не сможет править.
Кай быстро облизал губы: это было сложно объяснить внятно, не вызвав отрицания самой сути идеи, но нужно. А ещё слова Кайлеба Ворлака часто были как гороскоп, будучи весьма неконкретны – к множеству людей, и сбывались так же. Так или иначе. Особенно худшие сценарии.
Посмотри однажды, не влюблёнными глазами матери, на него. Обрати внимание на его позы, на то, как он себя держит и смотрит. Он ставит себя жёстко, но внутри не уверен в себе. Кто угодно такой же с вставленной вместо хребта через жопу пикой прочитает – и воспользуется, о, поверь. Всё время руки в замке, всё время быстро смотрит по сторонам, даже если успевает вернуть глаза в контакт прежде, чем ты закончишь моргать, говорить старается как можно меньше, темнит. Он никому не верит, и не сможет никому доверять, потому что слишком хорошо понимает свою легитимность и статус. Причём он таким сформировался давно, его растили для роли близ трона, именно для неё – понимаешь? Только я с трудом понимаю, почему отослали от двора подальше, а не приблизили, но в этом наверняка виновата чистка Советников и самого Императора тогда.
Авель мало говорил об отце, но само слово что-то высекало в его глазах всякий раз, даже если Лина Ли говорила о том, как её отец-дракон раздувал жар перед выплавлением стали в кузне. И если Эльдар дель Виззарион действительно был умнее среднего и воспитывал сына-бастарда таким, чтобы он имел шанс на счастье и лучший статус из возможных, наверняка растил себе или законному сыну левую руку. Только теневой управленец на высоком стульчике под короной всегда очень плохо сидел, история знала несчётные прецеденты, когда мастер шпионов двадцать лет спокойно работал, и всё процветало, а как скинул лорда и решал примерить должность сам – всё разваливалось. Качества у двух ролей, увы, уж очень не пересекались. Государь должен излучать не ауру подозрительности и скрытой угрозы знакомства с пыточными, а царственность.
Ты же знаешь, что бывает с такими сидельцами? Они либо сходят с ума, надрывая себя, либо получают в спину нож, который так бдительно, что с годами выматываются бдить, ждут, и в любом случае – находят раннюю могилу. Даже если Авель получит трон, он к нему не готов сам, и может не прийти никогда по-настоящему, пока эта тень отца и обстоятельства его смерти в его голове не перестанут шептать ему, что не важно, насколько он хорош, он всегда будет хуже и получит ещё худший исход. У тебя есть взрослый сын, отличный парень, если в общем смотреть, но он немного потерян для этого, и ты сама сделала этот выбор очень давно, оставив его на воспитание другим. На нём не сработают разговоры – это время уже упущено, он либо преодолеет свою большую проблему сам, либо… легче заставить поскорее отрастить хребет девочку, она, по крайней мере, была рождена и росла в монаршьем алом, чтобы с меньшим ужасом их принять, и только осознаёт, чего хочет и на что способна сама. И если у девочки на коленке деточка, девочка с деточкой хорошо, породисто и полноправно смотрятся в кресле и сообщают всем своим поведением, что кроме них там никогда никого и сидеть больше не могло – кому какая разница, кто там отец с каким титулом и кто реально управляет страной за пределами приёмного зала? Особенно если он хорошо выжигает взглядом все сомнения, стоя за спиной и в своей стихии.
Нет, Кайлеб не был поклонником матриархата и хорошо уловил, что не была его поклонницей и Глациалис. Правление требует от принимающего решения лица мужских качеств, поэтому даже если такая роль достаётся женщине, она перестаёт быть женщиной. Да и не было его предложение установлением матриархата. С этими двоими разделение представителя власти и принимающего решения при власти просто могло гармонично выйти. Принцесса смотрелась хорошо и в белом, и в алом, и в чёрном и синем с мехами, и сядь некоронованной Принцессой-регентом при наследнике, на три четверти Виззарионом и имеющим и по законам по вампирским, старым и новым, куда больше веса, чем кандидаты-родители – её бы приняли охотнее просто из-за белизны гривы.
Некоторое время Кай позволил себе думать о своей судьбе тоже. Куда он себя завёл в перспективе пока ещё оставалось в областях неизвестного, но покуда ему давали ломать, а не строить – а он умел и любил ломать, а не строить – он был доволен жизнью. Проблема возникала в пределах. Ну вот свергнут они власть текущей десятки Магистров, включая Эарланов во главе. Ну изменят традиционный разрыв между магической аристократией и всеми остальными и реформируют социальные институты – это уже лично ему надо. Дальше – что? Чем дальше и дальше Кай задумывался об этом, тем больше понимал, что он не видит себя ни на каком троне ни в каком ином качестве помимо живого бедствия и переворачивающей игровую доску с правилами силы. Ни кровных, ни идейных наследников у него нет, а надо было заводить с самого начала, его внутренний круг из двоих номинально женского пола хитрых манипуляторш – Вермина-”я девочка, я хочу веселиться, духовно развиваться и ЖРАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ ТЫСЯЧАМИ!”-демоница и Мамочка-”я бабушка, я хочу шить большие куклы из плоти и делать токсичные снаряды-пирожки”-некромант-артефактор – и обеим не сдалось то, что за пределами интересов, а повозка их уже несётся с разгоном с горки, спасибо большое. Его в любой момент, в итоге, просто убьют на стене при первой же попытке выбить Культ из захваченного ими города – и этим всё закончится.
Может, в том-то и дело, что от того, от чего захочет владелец, и переписать нужно только кровные узы. А исключить… Жрец в церемонии дал принцессе пустое фамильное имя бастарда, и хотя имена могут значить всё или ничего, в зависимости от того, как к ним относиться и кто за ними стоит, с тем же успехом они могли бы считать себя новым родом и принимать в него кого угодно, если у вас это как-то, кхм, принято. Тебе-то что, ты на своём наследии вприсядку плясала… Бабушка.
Почему-то это было смешно, хотя Кай отчаянно старался не давиться, чтобы его не придушили на месте или не разодрали горло с особой жестокостью и цинизмом. К слову о чудовищных тёщах – страх перед свекровью тоже инстинктивный, свойственный вампирам, или тут особый случай, связанный с неудачной попыткой совращения малолетней девы?
О-о, это что-то новое, – сказал Кайлеб, кивая кончиком носа куда-то вперёд, вбок и вниз. Они выезжали в освещённый звёздами и чистым светом восходящей луны пригорок, на котором были ещё свежи следы обледенения, причём полного: свежая трава только пыталась пустить стрелки сквозь сырую, будто пропаханную землю и поцарапанные так, как только лёд умеет, камни. Четыре монолита смотрели в четыре стороны света, а посреди них стоял большой кусок скалы, казавшийся когда-то обтёсанным в угольную глыбу, но временем превращённый в бесформенное подобие пирамиды. И от этой глыбы, с ещё ясно видными у основания углами, а также от четырёх крайних расходились кое-где стёртыми пунктирами завёрнутые спиралью дуги.
Выглядит древним, как окаменевшее дерьмо драконьего бога, и клянусь, выглядит столь же неухожено! – бодро описал некромант, соскакивая с седла (и шипя от боли, но ладно). – Но что-то как-то странно – спирали вроде использовались всякими демонами в ритуалах Хаоса, не далеко ли они дошли?
Руны на почти стёсанных боках камней, впрочем, выглядели совсем не витиеватыми демоническими: в них были всё те же резкие углы и линии, как в книге Авеля, если не больше, менее похожие на буквенное письмо и не имеющие пунктуации от слова совсем.

+1

7

Иль Хресс не имела комплекса мамочки, поэтому своё чадо не рассматривала, как что-то идеальное и стоящее. У неё за годы жизни накопилось много пунктов, которые она хотела бы поправить в нём, но по личному опыту знала, что сделать это сложно, но не невозможно. Кайлеб правильно заметил – основное время упущено, поэтому пытаться вить из сына верёвки и тыкать его носом в сделанную кучу не выйдет. Он сам чудесно с этим справлялся. Виан не могла оставить сына с собой, а воспользоваться пренебрежительной ролью одной из гаремных давалок и жить под боком у Мирры, лелея надежду однажды взойти на трон, потому что родила императору сына-ублюдка с мешаной кровью – бож, она не настолько наивная и мечтательная женщина. Холодная смотрела на этот шанс и улыбалась, потому что уже тогда знала, как вывернет против Совета и их до мозга костей патриархального общества их же идеи, традиции и правила. Все годы она шла к своей цели и могла её добиться, получив почти всё, что ей для этого необходимо.
- С того времени, как все мужчины Виан передохли или убрались из Хериана, здесь не осталось достойных примеров для подражания. Ты можешь представить, чтобы вампиры других кланов пошли за Вороном, зная, что его воспитывала дикарка-матриарх? Их выворачивает от мысли, что я его произвела на свет. Клан Камэль видит в этом отдельный плевок себе в лицо, что вызывает у меня улыбку, но! Я знаю, что они не пойдут за ним, если я своими руками усажу его на трон, иначе бы я уже давно это сделала, не выжидая удачного момента. Я не предпринимаю ничего серьёзного даже сейчас, когда в моих руках цветок Виззарионов вместе с семенем. Причину ты чудесно понимаешь сам и уже её озвучил, мне нет надобности её повторять, - Виан усмехнулась. Она не собиралась злиться на Кайлеба за его слова и с улыбкой вскрывать ему горло, исходя из принципа, что Авель её сын, а это делает его неприкосновенным. Годами бастарда поливали помоями, а она молчала. Ни единого сочувствующего взгляда, ни попытки утереть грязь с его лица своим платком или по-матерински приголубить и прижать к груди. Холодная и чёрствая кукушка, которой наплевать на своё потомство. Холодная преднамеренно выращивала сына в таких условиях. Она знала, к чему это приведёт. Результат её не устраивал, чтобы оставить всё так и терпеливо ждать, когда что-то изменится само, включая вампирское общество, которому должен сойти такой император.
Авель – её сын, но Глациалис самая дурная мать из всех, которые существуют в Рейлане. Своё желание держать все Северные земли в своих руках она выдавала за материнскую любовь и заботу. Иль Хресс говорила, что всё это – земли, трон, корона и дочка Эльдара, принадлежат Авелю, как перворождённому, но Виан боролась не за ущемлённые права своего сына, а за власть для себя, что отрицала в диалогах с собой, но что чувствовало окружение, как кровь чувствуют акулы. Маленькая ложь самой себе ради большого дела.
- В нынешнем состоянии, будь у императора больше мозгов, Ворон мог бы быть серым кардиналом, каким его взращивал отец, но, видишь ли, от Мирры ему передалось больше черт, чем Авелю от меня, - фыркнула Холодная. – Меня устраивает такая роль для него, но не при этом монархе и не при монархе вообще, - женщина смотрела на горизонт, где небо соприкасалось с холодной гладью Нивалиса. Путь по воде устремлялся в столицу архипелага, к дворцу императора. – Цветок Виззарионов в руках моего сына – не просто моя прихоть отнять у Мирры и её сына всё.
Не месть и не попытка вернусь себе всё, что никогда ей не принадлежало ни по праву рождения, ни по положению в обществе, которое прицепилось к ней с беременностью и после появления первенца-сына на свет. Характер принцессы идеально ложился в картину будущего в видении Глациалис. Она прощупывала эту почву, когда впервые дерзнула явиться в покои дочери Мирры и попортить невинный цветок. Второй раз, дерзнув похитить девушку из неумелых рук мальчишки из Лэно, она снова столкнулась с сопротивлением и ей это понравилось. Из таких девушек намного проще выкапывать новые и новые коробки с двойным дном. Принцесса проявляла характер и перестала стесняться показывать силу – всей её полноты она ещё не знала и в том была настолько прекрасна, что Иль Хресс не сдерживала улыбок, проверяя девочку на прочность. Как она злилась, как пыталась ранить её своей стихией, не тревожась, что перед ней магически превосходящий её по силе противник, что она находится в её дворце и может быть выслана из него к старшему брату в столицу за неповиновение и дерзость! Из этого можно что-то слепить.
- Я вижу в нашей девочке-цветке то, чего не достаёт Ворону, и, будем честны, то, чего больше никогда не доставит мне, - Иль Хресс посмотрела на некроманта через плечо и пояснила: - Молодости. Плодовитости. Мне нужна наследница, умелая, крепкая, дерзкая – это всё есть в ней, но ещё дремлет и развито не до конца. Вне зависимости от судьбы трона и короны, я найду им обоим применение в стенах своего дворца. С беспорядками в столице и этим хрычом Виктором, который, как и я, строит свой идеальный мир, я не намерена возвращать их туда так скоро. Нам двоим будет слишком тесно на Виззарионском троне, а мне пока хватает дел здесь.
Пока её сын сам не захочет править и не почувствует, что он для этой роли со всех сторон пригож лучше, чем остальные, включая его единокровного брата, то насильно сажать его бессмысленно. Глациалис давно это уяснила для себя и не мешалась, но удача сама повернулась к ней. В руках у Виан оказалось несколько козырных картах – использовать она могла любую из них, какая больше подойдёт по обстоятельствам.
- Бабушка… - вопреки ожиданию, смакуя это слово, примеряя его на себе, Глациалис не сморщилась. – Я самая горячая бабка на Севере, а ты меня ебёшь. Ну и какого это? – Глациалис гадко усмехнулась, посмотрев на некроманта. Второй сын мог наделать ей внуков в последнюю сотню лет своей жизни, но о здравии младшего сына она не справлялась и о его наследии ни черта не знала. Зачем оно ей? Кайлебу его шуточки могли выйти боком.
Иль Хресс приподняла бровь и посмотрела на находку некроманта. Сколько она здесь живёт, а ничего подобного не замечала. Воистину Ворлаку удаётся находить всё самое странное, ненужное и забытое на долгие годы. Северные раскопки в прошлый раз для них своих закончились спасительным бегством, её обледеневшей рукой и активным прощанием в халупе. Что он приготовил ей на этот раз?
Спрыгнув с седла и мягко приземлившись на снег, Виан направилась к столпам, обгоняя длинноногого Кайлеба благодаря его раненной ноге.
- Демонов никогда не было на Севере. Сомневаюсь, что кто-то до нашего клана додумался использовать это место, как дом, - женщина пожала плечами, спрятанными под пышным меховым воротником, и присмотрелась лучше. – Думаю, что это могло оставить первое поселение вампиров, а последующие забросили, потому что я понятия не имею что это. Рисунок отдалённо напоминает мне вампирское наречие, но он отличается от того, что я знаю. Как на том Хервалиссовом барьере. Раз уж ты нашёл для нас новое увлечение, постарайся не отстать, - Иль Хресс, не предлагая руки как в прошлый раз, пошла по снегу к монолитам. – Тебе уже говорили, что ты умеешь произвести впечатление на женщину? – Холодная умолчала, какое именно впечатление на неё производил Кайлеб. Она смотрела на исписанные монолиты вблизи, но не понимала, что это. Прикоснувшись рукой к холодному камню с высеченным на нём мёртвым рисунком, Холодная не почувствовала магии, но предполагала, что когда-то она здесь была. Достаточно давно, чтобы её след не покалывал кончики пальцев. – Неужели твой Безымянный Бог услышал твою просьбу и мы вскроем чью-то гробницу?

+1

8

Мне прекрасно! Между прочим, у меня ещё очень здоровые предпочтения! А то я знаю как минимум два определения глагола жарить и пару раз во сне встречался с шестирукой дамой с зубастым лоном, – в этот момент Кай ткнулся лицом ей в волосы и с судорожным всхлипом – не то странного натянутого смеха, не то стыда, не то ужаса или ещё Фойрр знает чего – жалобно и робко произнёс:
О нет, нет, теперь ведь снова приснится… Нхе-е-ет, за что-о… 
А потом ещё удивляйтесь, отчего Ворлак боится спать чаще пары часов в сутки и по режиму и в результате ему от перегрузок крышу рвёт. Увиденного не развидеть, а как весело жить, когда тебе твоё собственное впечатлительное подсознание подкладывает какую-то лютую дичь?
Не очень.
Впрочем, поплакались, что сам придумали и испугались, и хватит. Взрослые ответственные (хр-р-р-рах-ха-ха!) люди умеют находить утешения в малостях. Например, что пока такого чуда-юда в мире, скорее всего, нет. Ну, может, где-то в Кабале с какой-то девочкой случились проблемы, но в таком случае вменяемая родня её хорошо прячет. А если кто когда и соберёт этакое чудище и выпустит на просторы мира пожинать… стручки… это с вероятностью девятьсот девяносто девять из тысячи будет известный господин, который сам себе кошмар и враг, а значит – иммунен к детищу, если только его контроль не перехватят с помощью Ключа.
Ноги перешагивали неверно, через раз, но присаживаться маг не собирался. Его всегда очаровывало всякое древнее дерьмо. В детстве он выкапывал в речном иле кости и выброшенные на добрую удачу монеты, окаменевшее дерево-кость, с которой соседские мальчишки резали самые красивые фигурки, и обрывки вылинявшей ткани. Когда он не мечтал стать таким, каким хотели видеть его родители, он мечтал о жизни полной приключений и открытий. Какая ирония, что в итоге он её получил, но куда менее приятным способом.
Не знаю, обычно нормальные женщины меня пугаются, – сказал Кайлеб, разглядывая один из обелисков и пальцами счищая из почти стёртых выбоин в камне ледяное крошево и инеистую наморозь поверх. – Как только понимают хотя бы второй подтекст из того, что я несу, и видят за ужимками и эпатажем ещё… что-то.
Искреннее безумие, например. Даже проницательные женщины обычно очаровывались на пару недель, пока им нравилась обёртка, а вот потом уже вглядывались и понимали, что у загадки-то их разгадка не принц на белом коне, жаждущий, чтобы его полюбили как чудовище, а очень даже наоборот.
Полагаю, это место чаще лежит во льда круглый год, оно не такое истёртое, как могло быть от постоянной заморозки и таяния. Борозды и камни просто бы раскрошились и потеряли форму, – он кивнул на линии спирали.
Это забавно, знаешь. Вероятно, некоторым вещам пришло время быть поднятыми из недр истории. Астрологи пророчат, что теперь у всего Рейлана будет аномально жаркое лето и ещё более лютая, чем обычно, зима. В Фалмариле засуха, представляешь? Ну, по их меркам.
Кайлеб расчесал ногтями, забив дуги под ними крошкой и собственной содранной кожей, одну полосу и понял, что это западный обелиск. Нацарапанные иллюстрации к вязи рунических письмян очень попадали в традиционный квадриптих сюжетов традиционного эпоса: по сезонам, стихиям и фазам пути. Осень, последнее событие, закат, увядание, вон, одни фигурки стоят на коленях перед другими, а над ними в специально выбитых чёрными рельефом, который бы отбрасывал тень, падает звезда. Хотя это могло бы быть пророчество. Но нет, так не бывает. Даже если история начинается со смерти, обычно в ней именно зависящий от этой смерти новый герой, встающий на путь. Смерть и рождение, новое поколение – это всегда зима. Либо весна. Квадриптихи просто не начинаются с осени, такие истории обычно пишут в трептихах, если пишут вообще.
Это похоже на памятный курган, но я не чувствую костей, только какую-то остаточную силу. Надо посмотреть внимательнее и проследить истории. Начинать с северного или восточного, – пробормотал Кайлеб, жуя губы в задумчивости и направляясь к следующему с нарастающей от неаккуратности шагов хромотой. – Иди сюда, помоги мне прочитать, здесь всё в картинках, но лучше восстановить повествование хотя бы по именам героев.
На северном обелиске, ещё полностью покрытом льдом, некроманту пришлось морозить об него руки, морозить по-настоящему, несмотря на вложенное в них заклинание, потому что лёд ледника был очень кусач. Но постепенно под воздействием тепла по камню заструились прозрачные, с голубым и золотым призвуком, слёзы, обнажая нетронутые картины. Калебу тоже не доставало роста, кто-то, кто посвятил время записи событий, явно притаскивал с собой лестницу, чтобы всё уместить, но даже если им не досталось сколько-то фраз, картинки искупали собой эту нехватку.
Над толпой примитивно выбитых воинов с копьями и луками стояло две фигуры: условно мужская и условно женская, что для наскальной живописи значило, что фигуры важные.

Вначале Бэлатор привёл Соулу в земли Заката и их дети поселились с ними здесь, каждый вечер встречая мать, что сходила с колесницы огня отдохнуть среди их костров и ветров и шёпота приливов из чаши, которую качала в руках вечно бдящая на небе этом Исэя. Дети ветра и солнца носили цвета дня, но любили ночь, как любит пашня после зноя прохладу и дождь, и грустила Соула, что не выносят её долго в её истинном свете никакие живые, даже её дети, и оттого просила Держащую Чашу, пусть она была высечена изо льда и в ней не водилось ни дыхания, ни тепла жизни, принять её облик и напоминать ночью и всегда после полудня, когда переставала её затмевать, её самый нежный и ласковый лик для них в небе.

С двумя образами, как по стороны зеркала, только с одним со звёздами меж век и развевающимися, как всполохи пламени, волосами, и другим – прямыми, как реки, косами и пустыми и белыми, как полные луны, глазами, заканчивался первый обелиск в самом низу.

Использовано: Телесное тепло - 10 маны.

+1

9

- Мне кажется, что каким бы жарким не было это лето, этот лёд никогда не растает, - Иль Хресс хмыкнула, говоря о своей родине. Она любила снег и погоду в Хериане, потому что родилась здесь и выросла, а тёмно-серое небо, на котором солнце – не прошенный и редкой гость в короткий летний сезон, причиняло ей меньше дискомфорта, чем на остальной территории северного архипелага. Природа и боги – чей бы ни был это замысел, позаботились о том, чтобы Виан жили отшельниками в своих владениях и не плодились слишком много. Земли мало, жратвы мало, а солнце так недоброжелательно к ним, что изгнало в самые холодные земли, которые другим кланам не нужны.
Холодная прошла следом за некромантом, изучая общую находку. Виан не помнила, чтобы где-то читала или слышала о подобном. Отец в годы её детства рассказывал много всего, что Хель долго старалась забыть, задушив вместе с привязанностями, но, силясь припомнить что-то полезное, ничего не откопала в недрах своей памяти. Там было пусто, абсолютно и бесповоротно. По просьбе некроманта она прочла содержимое монолита – этот язык дался ей проще, чем письмена на защитном барьере рода Виззарионов, но содержание с отсылками она понимала хреново.
- Мне не знакомы эти имена, но я угадываю в Соуле образ Солнца. Тогда ветром должен быть Лестат, чьё имя здесь написано иначе. А это должна быть луна, которую так почитает и любит клан Камэль, - Виан указала на рисунок женщины внизу с прямыми косами. – Но если я правильно понимаю изображённое и написанное, то Луну породила Солнце, а вампиры начали не любить дневной свет ещё до появления лунного и проклятия Лестата.
Это переворачивало все имеющиеся знания с ног на голову. Кто мог придумать такую историю, выглядевшую нелепицей в понимании всех верующих и живущих по новой божественной истории, считающейся единственно верной, Иль Хресс не догадывалась. Само существование подобной истории выглядело нелепо в снегах и льдах Хериана. Согласно этой истории клан Виан, а он единственный клан вампиров, который жил на Севере, в этих снегах и на бесплодной земле, то они – детища Солнца и Лестата. Кланы вампиров отдавали предпочтение разным богам и полубогам из всего вампирского сюжета создания, но её клан возвёл до ранга богини и сестры истинного вампирского бога обычную вампиршу, которая не имела ничего общего с богами ни при жизни, ни после смерти.
- За что же мамочка так возненавидела своих детей, что мы больше других ненавидим её горячие материнские объятия? – в истории Виан видела нелогичные дыры, но на практике история могла бы истинной, когда остальные – вымысел, чтобы вывернуть видение вампиров своего мира под нужным углом. Верующими легко манипулировать, а переубедить их очень сложно, в особенности если они изначально выбрали не ту веру и принимали за чистую монету ложные сведения.
Иль Хресс не знала, как относиться к этой находке, но освободила магию для манипуляции со следами. Если это место курган или склеп для кого-то, то она хотела выяснить для кого. В истории говорится о Лестате, Луне и Солнце, но все божества находятся на пантеоне и не могут быть здесь захоронены. Значит, во льдах Хериана может спать какая-то лже-богиня, как Хервалисса, которой посвящена эта история.

+1

10

Если меня и научило чему чтение всякой противоречивой литературки летописного толка пополам с прослушиванием баллад, то тому, что под умелым языком и изворотливым умом история гнётся так и эдак, а иногда и вовсе её можно уничтожить, пустив слух по нраву толпе, – Кайлеб улыбался, отойдя за спину читающей вампирше и окидывая едва видные его глазам в тени и темени ночи картины. Луна и Солнце. На материке было поверие, что они были глазами Творца, и из разных вышли в начале времён разные боги. Версии разнились очень сильно, от одних нелепых до других совсем бредовых. Иногда говорили, что само Изначальное Пламя летает в вихре огня над миром каждый день, и оттого именно, что их бог так занят тем, чтобы светить всем, нет единства и своей земли у первого народа мира, оспаривающего первородность даже людей, но не имеющего доказательств, как и погребённой в пучине плавленных и солёных морских волн родины.
Да, Кайлеб тоже считал, что история – не наука, а инструмент, и эта идея придавала ему немало веры в себя, как силу, способную менять мир. Изобретение печатного станка и богатство и торговля сильвийцев дешёвой бумагой изрядно пошатнули авторитет левиафана при казне и короне, начали печатать всякое вздорное разные… отщепенцы. Значит, был шанс и у него.
Он степенно повернулся и почти без боли прошёл к следующему обелиску. К сожалению, северный, будучи повёрнутый лицом к отступающему леднику и спиной к стирающему камень основному воздействию стихии, оказался самым сохранным из всех, но иллюстрации оказались врезаны глубже затёртых фраз и уцелели неплохо.
Кажется, именно ты мне можешь рассказать, за что матери порой ненавидят детей, – бросил, пожалуй, даже слишком неаккуратно, Ворлак, и, осознав это, поспешил поймать женщину в объятья, чтобы не подумала худшего, как они оба это прекрасно имели, двое с мысленными волками, недоверчивые и мерящие всё на свете по себе и своим худшим кошмарам. – За то, что не оправдывают ожиданий. За то, что дети – это не они. За то, что любят в ответ слишком мало или, наоборот, незаслуженно много, стыдя нерадивых родителей чистотой своих душ. Мало ли за что ещё, верно?
Свет луны бросал красивые тени на восточный обелиск, и кто бы ни вырезал его – а почерк поменялся, видимо, и время нанесения записей было уже немного иным и традиция изображения усложнилась – с любовью относился ко всем персонажам истории. Под солнцем с одной стороны пахали землю фигурки с мотыгами, одна из них явно в платье и венке чего-то, охотились в лесу фигурки с луками и копьями, возглавляло их что-то в рогатом шлеме. Под лунным серпом, перевёрнутым чашей, видимо, уже её почитатели крошили то, что было похоже на скалы и менялись с чужаками на больших лодках мечами. С востока же, между двумя частями этого триптиха, к уже знакомому мужчине, протягивающему руку, с небес спускалась в полнолуние Луна. Персонажи сходились, расходились, уже обозначенные новички отворачивались друг от друга и отдалялись больше, но в самом низу у земли обелиск был сколот и сточен слишком сильно, чтобы хоть что-то разобрать. Кайлеб потянул Глациалис к следующему, не пуская из объятий и продолжая перекладывать голову ей то на макушку, то на плечо. На третьем обелиске древние вампиры уже вовсю дрались. Солнце и Луна смотрели друг на друга над ними, та, что в колеснице, указывала рукой на другую и вниз. Дальше картинки без контекста стало совсем сложно понимать.
Слишком много событий, много действий, мне стыдно, но я мало понимаю, – хихикнул Ворлак, качая головой. Прямо напротив его носа только что сменившаяся рука летописца изображала Селест и какого-то (или какую-то, у этого художника сиськи и широкие плечи были одинаково угловаты) Хеору в рогатом шлеме сначала принимающими благословение, а потом, через странную картинку с как-бы младенцами, но как-бы в посмертных масках и с седыми белыми и серыми волосами под плачущей Луной первую подставляющейся под луч карающего проклятья в сторону других кланов. Заканчивалась эта часть истории буквально реками крови из жертвы, с одной стороны связывающими нитями четыре кучки между собой отдельно, а с другой – пронзающими в ответ Солнце. По самому низу над сколом условным чёрным – рельефом – изображалось колесо, но кроме краёв пяти макушек, две из которых убежали друг от друга на два бока обелиска, а остальные толклись в центре и что-то там делали, стихия не пощадила ничего.
Мы прошли полный круг, – сказал Кайлеб, возвращаясь к западному, обтёртому всеми ветрами и льдами обелиску и глядя на пустые сколы там, где были потерянные строки истории. Точнее, пара косых строк, может, и не откололась, где кто-то брал/воровал/отбирал корабли у кого-то там и шёл мстить и отбирать что-то там (итог, судя по особо глубокому сколу, даже если не природа утаила, был позорный или просто плачевный), но некромант в данном конкретном случае был неграмотным и только посмотрел сквозь руны, опять высеченные кем-то другим. Потом, потерев пальцами с пару мгновений задумчиво глаза, подошёл к центральной глыбе и произнёс заклинание обнаружения магии, раз уж чувствовал что-то странное.
Ночь иззелена-синяя с нежным голубым вкраплением льда ночь осветилась мириадами золотых и огненно-красных нитей, поверх которых внахлёст таяли белые, тёмно-красные и голубые. Некромант аж сощурился. Чары были настолько сильные и яркие, несмотря на предполагаемое время хранения, что на чувствительные из-за темноты глаза наворачивались слёзы.
Ах ты ж. Это действительно какой-то тайник с крепким замком. Не пойму только, как открывается, тут нет подсказок или шифра, – он водил пальцами, на которых играла мана, по незримым рисункам, и они ни жалили его, ни расходились светом дальше, ни вообще как-либо реагировали. И четыре сходящиеся к немного покосившейся вершине линии, в которые стекались все, тоже. Над ними примерно там же и сбоку светила бесстрастная холодная луна. В таком контексте жёлтый контур охранных чар был скорее похож на оттопыренный к небу большой средний палец, что вполне вязалось с историей и вспыльчивым, если не скверным, нравом обидчицы всех вампиров. – Может быть, опять какая-то календарная история, нужно просто понять, от какой фазы луны или солнечного дня зависит, раз тут кто-то потрудился рассказать историю в четверной традиции времён года.

Использовано: Обнаружение магии - 60 маны.

+1

11

У Глациалис с детства был дрянной пример «образцовой» матери. Беда в том, что Виан не знала наверняка, что было в голове её дурной мамаши. Конкуренция – один из поводов для властолюбивой женщины ненавидеть своё рождённое чадо, но Мисанхиэ Иль Хресс видела в рождённой девочке потенциал, который не замечал её отец и другие Виан. Холодной потребовались годы и множество болезненных промахов в жизни, чтобы заметить его, и ещё больше упорства, уступок и жертв, чтобы развить. Со смертными, жадными до власти, с алчными натурами и чёрствыми сердцами, всё достаточно просто, если не искать коробки с двойным дном и третий подтекст во втором. Божества были ограничены в своих силах верховным богом. Солнце и Луна на своих поприщах светили в полную силу и даровали по части себя своему народу, но почему одна из них решила невзлюбить свои творения – рассказать не могла даже история, высеченная на камне.
Кайлеб не задел её словами. После вскрытия карт с именами и приоткрытия занавеса нежеланного и нелюбимого прошлого, к этому она отнеслась спокойно. Некромант получил от неё молчание с лаской – Холодная почесала его за ухом, как любимого кота, не задевая тронутую холодом нежную и чувствительную кожу своими ногтями.
- Ты прав. Причин слишком много, чтобы тратить на это своё время, - Иль Хресс рассматривала холодный камень, но не могла понять, кто установил здесь фрагменты этой истории, и почему в таком свете. У неё так много дел дома, а она забивает голову тем, что спокойно спало во льду и снегу н-ное количество лет и никого не трогало. Ворлак умеет находить, чем увлечь женщину. О своих настоящих проблемах Виан временно забыла, уделив внимание чему-то новому – это отличный способ отдохнуть от мышления в одну конкретную сторону, а после отдыха получить шанс найти решение, которое всегда валялось под самым носом.
Иль Хресс рассматривала очередную картину, но при всех своих познаниях в истории Северных земель и вампиров, понимала немногим больше Кайлеба, если не столько же. В её понимании народ вампиров, который изначально был един и не отличался ничем, кроме разделения труда, начал постепенно меняться и отдавать предпочтение одной из богинь. Такое разделение присутствует в настоящие дни. Лэно чтят дочь Солнце, Камэль возносят до небес Лестата с Луной, Арис не представляют боёв без благословения Керана, отдавая предпочтение сыну Луны, а Виан приносят кровавую дань своей лже-богине.
- Разобщение кланов, войны за первенство и расхождение во мнениях относительно значимости и предпочтений в вере, - Иль Хресс пожала плечами, не вдаваясь в подробности. Это то, что она понимала не до конца, а говорить с умным видом, имея слабое представление о том, что именно творец вкладывал в холодный камень и каким был задуманный им сюжет и его смысл, - для недалёких дураков.
История закончилась началом нового временного цикла, но большая часть информации утратилась с годами, подточившими камень. Небольшое упущение. Глациалис куда больше заинтересовала магия, которой разил затронутый камень и то, что под ней скрывалось. Магия была слишком сильной, чтобы она или Кайлеб смогли дотронуться до неё без проблем и отпереть этот странный магический замок. На нём столько нитей, что угадать в них, кому принадлежала какая из них, затруднительно. Красная с чёрным – магия крови, но что остальное?
- Думаю, сейчас не время пытаться что-то с этим сделать. Я могу поискать информацию в родовой библиотеке. Мой отец часто собирал хлам. Может, найду там что-то полезное про это или барьер крови, - ненужная вещь натолкнула на здравую мысль. Что-то могло быть в записках её отца, раз Эльдар оставил недостаточно подсказок для своих потомков. – Раз эта история посвящена Солнцу, то, думаю, можно попытаться снять магический засов в день наибольшей солнечной силы или же наоборот – лунной. Можем проверить в день солнцестояния. До него уже немного, - Иль Хресс дёрнула плечом и отошла от камня.

+1

12

До полнолуния и вовсе дней… пять? Но я сам проверить не смогу, – сказал Кайлеб, смаргивая заклинание и потирая пальцами веки. У них на полнолуние запланировано кое-что зловещее, Мамочка уже дала понять это, и то, что Ворлаку лучше бы на мероприятие явиться. В случае, если ожидания оправдаются, Культу, возможно, станет приоритетнее расширять территории на север, удерживая опорные города в Альянсе. Ресурсы северных склонов Пределов, юга Остебена и Лунных земель куда проще взять, чем протискиваться с завоеванием во всё более и более гористый Альянс.
Некромант развернулся спиной к камню, прислонился к нему задом, потом и немного облокотился спиной, а там его колени сами непроизвольно стали подгибаться, намекая, что не прочь оползти. Помешала ему сесть на корточки только паскудная рана на ноге, заставившая при первом же протестном приступе боли выпрямиться и глянуть в сторону ездовой твари. Потеря уже почти всего магического запаса была чревата долгим выздоровлением, обратное тоже верно, ведь магические и жизненные силы мага всегда взаимосвязанны.
А костей я так и не нашёл… – пробормотал, впрочем, без явного разочарования Кайлеб. Более того – он их здесь не чувствовал даже. Энергию замков, что-то очень тонко пронизанное тем, что поэты зовут запахом смерти, обитающем на старых капищах – да, а костей и истлевшей плоти – ни капли. Тем интереснее было узнать, что же хранится за замками. Или хранилось когда-то. Пустоту ведь так не запирают, в несколько слоёв, верно?
Думаю, нам стоит возвращаться. Я всегда понимал очарование ночи, но свою дозу приключений я на сегодня уже получил.

+1

13

- Тогда считай, что у нас уже назначена дата новой встречи и место, - Иль Хресс усмехнулась. Встречи в её замке с приездом детей погостить стали неудобными. Для Авеля и Элен – их смущённые, неловкие и разозлённые лица выглядели забавно, но со временем начали пресыщаться вампирше. Не тот размах в покоях, чтобы встречать в них Ворлака и напоминать детям, что они уже взрослые и без полугода – родители.
Кости для вампира не представляют никакой ценности. Глациалис не знала, как с ними обращаться, трупы и их останки – это по части Кайлеба, но сильный магический замок, который должен скрывать что-то ценное, привлекал внимание Холодной к монолитам.
- Узнаем, что там, когда откроем, но сейчас тебя уже во всех смыслах послала чужая магия, не так ли? – Виан улыбнулась, оголив клыки.
Иль Хресс направилась к питомице Ворлака и вскарабкалась на её спину. Необычные игрушки некроманта нравились ей, как и прогулки с неклассическими находками и открытиями, но продолжительное отсутствие в ледяном дворце вызывало ненужные вопросы, а Виан не желала надолго оставлять дорогих гостей без личного присмотра. Она никому не доверяла из своих охотниц. Некоторые из них успели обозлиться на неё за обращённого вампира в подчинённых, поэтому она ждала, что когда-нибудь в самый неподходящий момент змеиное кубло придёт в действие и отравит её.
- Сегодня удивительно хорошая погода, - вампирша осмотрелась. Лето в Хериане отличалось от столичного, но по-своему нравилось Холодной. – Поднимай свои кости, прогуляемся напоследок, пока твоя игрушка ещё выдерживает наш вес и не развалилась под двумя задницами.

+1

14

Кай дёрнул губами, на миг улыбаясь. Он не стал шутить про вонючую халупу и колющую зад соломой койку или стыдливых соседей, которые недвусмысленно намекают, что в следующий раз он не откажется от неё у дерева или какого-нибудь древнего алтаря.
Мысль его что-то не покидала.
Вот откуда ты знаешь? Я ей заключать брак по-нашему над прахом предков не предлагал, чтобы меня отшивать, да ещё грубо! – усмехнулся некромант, и сразу заметил. – Ну это так, к слову о странных традициях.
Ну вот и вылезли странности, отпирайся или нет. Впрочем, Кайлеб привык допускать, что запустившие когти в его жизнь женщины действительно умеют читать мысли, не только коса, но в принципе, просто потому что он к себе их подпускает, а иррациональная и интуитивная женская натура очень хороша в угадывании верных струн вслепую через пелену неведомого.
Да, поехали. О-ох, – повреждённая голень чуть ли не отказалась двигаться вообще, когда он попытался подняться, и некромант присел на камень, чтобы дать ноге время снова начать слушаться. – Надеюсь, оно со мной взлетит, потому что я сегодня по отвесной стене до альковы точно не полезу.
Он влез на безымянную химеру, которая попыталась длинной пастью на длинной шее не то ухватить, не то просто понюхать его пропитывающуюся кровью снова штанину.

+1

15

- Везде свои странности, - Иль Хресс улыбнулась на словах об обычаях некромантов. – Но, если тебя смущают обычаи твоего народа, можешь побегать по Хериану и принести мне собственноручно убитого медведя. Только учти, что его надо загрызть. Своими зубками, - в шутку или серьёзно Виан оголила клыки в широкой улыбке, которая всё равно в её исполнении выглядела хищной и устрашающей. Вампирши её клана давно перестали заключать браки. Иль Хресс сомневалась, что она у мамы не бастард, потому что с нравом прошлой предводительницы Виан и её отношения к доброму папаше нелюбимой дочери – это вполне ожидаемый и закономерный вариант. Всем срать.
Завуалированное предложение, завуалированное согласие. Некоторые вещи не меняются.
Глациалис посмотрела на измученного любовника, принюхалась, улавливая свежий запах знакомой крови. Захотелось жрать.
- Ты настолько аппетитный, что я с трудом сдерживаюсь. Пролить тебе крови на рану? – вампирша показала свою руку. Ей ничего не стоило в прошлом поковыряться у него в груди, чтобы обезболить все раны жестоким и безжалостным способом. Удивительно, как Кайлебу удалось выжить от такой боли, перед тем, как Глациалис соизволила подарить ему облегчение вместе со своей кровью. – Обещаю, что будет не больно, - она улыбнулась, наклонившись к некроманту улыбкой садиста, который ждёт удачного случая провернуть несколько старых экспериментов, а перед ним стоит подходящая для этого жертва. На деле в планы Глациалис не входило физическое издевательство, но предложить помощь без намёков, подтекстов и многозначительных взглядов и улыбок слишком скучно. – Ты же не лишишь меня такого удовольствия?

+1

16

Спасибо, легче найти могилу любого из родственников, который не отморозит мне незримой дланью своей последней воли что-нибудь, это по крайней мере по моей части! – гоготнул Кайлеб, а потом, заломив бровь, искоса глянул на Глациалис, ища в ответе подвох. Шутка или воспринимать как "да"? Судя по всему, последнее.
Ой, не к добру эти их хаханьки. Затея изначально пахла катастрофой. Впрочем, что с самого первого телепорта не туда не пахло, м? Похоже, они думают в одном направлении. Это для тех, от кого общество требует каких-то публичных церемоний свадьба – дело всей жизни. На всю жизнь тебя выдают либо в новый дом родной, где жить будет твоё счастье, либо в бездну отчаяния и сожалений. Для тех же, кому брак либо незначительная формальность, либо пакт меж двоими… картина немного меняется. Вопрос в том, формальность это или же осознанное согласие для Айнирг'Хель. Продолжительность жизни вампира куда как длиннее, чем человеческая, чтобы едва дожив до её половины, даже со взрослыми отпрысками, закладывать остаток жизненного пути с обещанием уйти в тень и при везении – переродиться вместе с человеком. Даже с таким очаровательным мастером невероятных вещей, как Ворлак.
Он объяснит и напомнит ей суть уз душ. Когда она ему пояснит, в чём фокус с первыми укусами в шею, о котором он узнал случайно совсем недавно. Секрет за секрет, потому что знание – сила, даже когда это общедоступно для своих и неизвестно лишь для чужака.
На замечание, что у него всё ещё идёт кровь из раны, некромант немного не то сощурился, не то поморщился, точно проверяя – действительно, истекает, хотя пора бы уже уняться, пока голова не пошла кругом – и махнул рукой, мол, даже не напоминай. Пренебрежение болью было полезной привычкой, выработанной годами битья до отбитых печёнок и последующего невероятно тяжёлого и болезненного исцеления с выжиганием всей магической ауры. Полезной, и опасной для здоровья в перспективе, но Ворлак не любил вообще думать в ключе "годы начинают всё меньше прощать и брать своё".
Я и сам могу укусить, не забыла? – Кай оскалился так, как лишь немногие люди умели: от скулы до скулы, собирая всё лицо в тонкие складочки вокруг, улыбкой в очертании двух идеальных дуг с острыми углами кверху, какие бывали лишь у театральных масок. И когда его верхняя губа оттянулась с ряда мелких зубов, в отблеске звёзд мелькнули лишь едва заострённые, но заметные и до сих пор колющие нижнюю губу иногда клычки. След сыгранной роли, который ему даже не хотелось заметать. – Лезь в седло, и пока едем – расскажешь мне, в чём фокус укуса в шею и чего ещё мне с вами стоит опасаться. Тогда поговорим об удовольствии.
На самом деле он планировал в пути стянуть с её плеч тяжёлый и лезущий мехом в рот плащ и поэкспериментировать с чувствительностью кожи на плечах и шее снова, но это же не обязательно так сразу рассказывать, верно?

+1

17

Лишил.
Иль Хресс с досадой цокнула языком. Кровь людей пахнет одинаково, как еда. С поправкой на здоровье кровавого мешка, чистоту кожи и другую мелочь. Виан не гнушалась жрать рабов, но пить из шеи Ворлака приятнее по некоторым соображениям. Эта шея мылась, не смердела болезнью и гнилостью ссыхающего с возрастом тела, и напрашивалась, чтобы о неё почесали зудящие от голода и желания клыки. Никакой романтики в этом желании нет. Самая обычная человеческая кровь, с тридцатилетней выдержкой – или сколько ему?
- Тебе противопоказано пить мою кровь, забыл? – Иль Хресс ответила в схожей манере, устраиваясь удобнее на спине чужой любимицы. Ездить верхом на медведе при всей его неповоротливости мягче и привычнее.
От излишнего употребления вампирской крови, люди становятся гулями. Кайлеб с её заботливых когтистых ручек достаточно выжрал, пока ходил под видом обращённого. Эту кровь она вынужденно мешала с кровью других вампиров, но такие финты кровью оттягивали момент с обращением, а не исключали его. В организме Кайлеба вампирской крови с лихвой, а её кровь – чистая, более сильная. Вызывать у него такую зависимость от себя интересно, как эксперимент, но не больше. Ворлак нравился ей с его мозгами, а не фекалиями вместо них.
- Ты про обычаи Камэль? – Иль Хресс с трудом уловила суть вопроса, но для верности уточнила, чтобы не ошибиться. Они говорили о браках, но меняли темы и снова возвращались к ним. Уследить за наклонной нитью, когда вопрос может относиться ко многим из ответвлений, довольно проблематично. – У меня нет объяснения, почему первый укус для вампиров такой важный и особенный, - Виан пожала плечами, щекоча Ворлаку грудь меховым воротником, когда он устроился сзади. – После первого укуса появляется связь. В двустороннем или одностороннем порядке, зависит от того, кусали ли вампира раньше и будет ли тот укус после или до свадьбы вообще. По установленной связи передаётся часть эмоций. Можно понимать, что чувствует другой. Можно на расстоянии знать, в каком он состоянии. Но к этому чувству надо привыкнуть и научиться его понимать. Если между обменявшимися не будет понимания, то связь практически бесполезна. Связь нельзя разорвать, пока один из двоих живой, но, когда один умирает, её можно перезаключить снова. В случае смерти одного из двоих, если не разорвать связь, умерший потянет живого за собой... Он начнёт терять разум.
Глациалис вспомнила свою горячую молодость, когда они с Эльдаром были молоды и наивны в своей любви. Им обоим идея обменяться укусами казалась естественной и романтичной, но выносить её последствия с каждым годом становилось сложнее. О смерти императора Иль Хресс узнала первой, когда чужой облик явился к ней в тронный зал Хериана посреди важных переговоров. Она забыла об этом на годы, пока Ворлак не напомнил.
- К слову, это один из способов уличить супруга в измене, - Виан ухмыльнулась и игриво почесала некроманту под подбородком.

+1

18

М-м-м, а прямо в рану отличается чем? – ухмыляясь, уточнил Кай. На самом деле он чувствовал, что отличие есть, как минимум в ритуальной части, и сейчас выяснял детали вопроса с другого конца. Нога могла подождать.
Меня интересует сама суть связи. Почему и каким образом она устанавливается. Почему шея. Зависит ли от добровольности жертвы. Такие мелочи… значат.
Кайлеб поскрёб отрезанными до тонких-тонких белых дун ногтями мелкие крючки, державшие ворот его одежды, ощущая, что жёсткая оторочка начинает царапать острый кадык по мере того, как он всё больше ленится сидеть и смотреть прямо. Жёсткую толстую ткань, в которой, если под низ надеть ещё слой стёганки, уже увязали бы стрелы, заменили меха. Кайлеб переложил воротник поудобнее, а потом ненавязчивым жестом рук пригласил откинуться назад женщину. По её тону, не питая иллюзий, что способен на такую эмпатию сам, он слышал, как с каждой фразой её мысли всё больше ползли в абстрактное "не здесь". Она знала про связь лично на своём опыте. Вопрос, смогла ли она понять, что он несколько не в себе и его желания, особенно относительно неё, раздирают голоса в голове, и когда, вертелся на языке, но был не таким важным. Эльдар, отец её бастарда, с ним же она делила узы? И не сошла с ума, верно? Или… как?
О, да, замечание про измену было очень кстати.
Это объясняет, почему Мирра дель Виззарион могла бы просто самоубиться, явившись к тебе лично, доживи она до этого дня. Сам факт измены редкая женщина сможет проглотить, а уж знание, что ей отказано в чём-то, что было обещано с детства, из-за чужачки… – он хихикнул. Он бы пошёл душить врагов в постелях лично. Авеля – ещё в колыбельке бы удавил, это точно. Чтобы даже не дожил попортить её деточку. Ведь все знают, что свои несбывшиеся мечты матери перекладывают на детей, особенно девочек.
Его мать хотела, чтобы он вернул имущество и славу их с тётками ковену… Кажется. Когда он слышал разговоры, он не понимал их смысла, теперь же, подозревая контекст, не мог вспомнить деталей.
А скажи-ка мне, милая. Ты меня тоже… считываешь? – на последнем слове он сделал акцент, переползя руками со стройных боков Глациалис по животу на противоположные и запирая её в объятьях. Хорошо быть длинным и иметь длинные руки. И шею, чтобы и на плечо положить, царапая подбородком закрытую стыком кожаной одежды ключицу, и, кося глазом, лицо видеть.
Потому что сейчас я обвиню тебя в преступной неосмотрительности. А если бы я тебя удушил или на ману расщепил? Или скормил своей косе?
Тон Кайлеба, впрочем, не был отчитывающим. Она не могла знать точно. Он практиковал столько немагических трюков самовнушения и затирания следов отдельных личностей, что она не распознала бы намерение убить, плавающее где-то в подсознании, до самого последнего момента. Эйр при всей проницательности и желании отдать ему навсегда через связь изрядную долю магического резерва и судьбу своей тени вверить тоже – не смогла. Или не захотела?
Некроманты полагают, что получение защиты семьи, любой, лишь бы был хотя бы один сильный дух в ней, в браке – единственное важное свидетельство намерений, которое есть. И знаешь, даже читать свидетельства марша теней, который умудрялся спустить один из рассерженных супругов – страшно. В стране целые долины без единой деревни веками стоят. Но ритуал не был бы запрещён, будь дело лишь в непотребствах на могилах. Этим никого не удивишь. Если некоторым можно трупы, можно деревья – что бы другим на могилах не, а?
Ворлак расстегнул кожаное горло, которое вампирша всегда носила, и хотя подушечки его пальцев скользнули по едва-едва различимым с годами точкам, уделил внимание поглаживанию шрама от скулы до подбородка на лице, пока покрывал тёплую, немного задохшуюся под одеждой кожу поцелуями. Его не интересовали её лучшие воспоминания в её по всем меркам, кроме божественных, долгой жизни. Он уделял время ранам, которые куда больше влияли на их личности и повадки. Видит небо, счастья никогда не хватает, но одно предательство – и в тебе селятся обида и злоба, вырастает мысленный волк. Когда Кай оторвался, чтобы пнуть пятками под рёбра тварь – и самому развеиться и вернуться на стезю повествования, он сказал:
Но вот что я узнал, про узы душ. Семьи магистров и их стражи-личи и семейные тайны были не всегда, но и гримуары с проверенными чарами, по которым детей учат с подросткового возраста, тоже были не всегда. Ходатайство почти отлетевшего духа за одного из связки, чтобы дать ему дождаться второго – не самая лучшая часть сделки. Когда-то их не было, но бывали пары магов – как-то доверявшие друг другу пары искателей, которые экспериментировали ворожбой до всех нынешних ритуалов и формул. И если один рисковал – другой для него черпал из своей магии и становился телесным якорем. Тогда, в случае, если маг не рассчитывал сил, супруг удерживал его в связи и даже мог восстановить в другом теле, либо они сводили друг друга в могилу и уходили вдвоём, либо один изгонял или поглощал призрак другого и всё равно в мир теней они отправлялись вместе, как и обещали, два бесплотных или оба в одном. Разные случались исполнения такого пакта. А запретили этот ритуал, когда два вдовца и две тени не поделили два тела и все отправились в мир теней, оставив чудовищные проклятья на месте своей гибели. Такие дела, милая, со свадьбами некромантов.

+1

19

- Прямо в рану можно обезболить, но для быстрой регенерации её нужно пить, - чудесные свойства вампирской крови. Глациалис предлагала ему первое, потому что возможность употреблять её кровь чревата для Кайлеба необратимыми последствиями. Почему она не хочет сделать из него гуля – понятно без лишних уточнений.
Вопрос вампирской связи через укус – не до конца изученная сфера. Верующим вампирам ничего не мешало обожествлять этот момент, но срать на него хотели любители удовольствия, которые гнались за дополнительными возможностями сделать лучше и приятнее. Этот обычай практически стёрся и терял значимость за пределами круга аристократии. Иль Хресс могла по пальцам пересчитать вампиров, которые придавали ей значение в современном мире, а не двести-триста лет назад, когда она сама была юной и мечтающей о любви до гроба. Эта «любовь до гроба» буквально могла довести её до ящика и разрушения всех планов на отмщение.
- Связь может установиться без привязки к желаниям любой из сторон, но нежеланную связь можно оборвать в одностороннем порядке, - как это вышло у неё после смерти Эльдара. Это необходимость, чтобы продолжать жить дальше и не терять рассудок, как некоторые из женщин Виззарионов. Глациалис задумывалась, что такая особенность с безумием – это последствия связи с членами правящей династии, но при этом ничего подобного нет с другими вампирами. – Чувства можно задушить, канал – перекрыть.
Услышав про несчастье Мирры, Виан хмыкнула.
- С радостью бы отдала ей эту привилегию.
Почувствовать на себе чужую смерть и оказаться безоружной перед возможностью хранить чужой облик, общаться с ним, чувствовать лживые прикосновения, которые на самом деле – игра воображения и пустые желания, затерянные где-то в памяти. Иль Хресс выжгла всё внутри, чтобы забыть об этом и продолжить стремиться к своим целям. Долгие годы после смерти Эльдара она жила так, как её нарекли, - Холодная. Ворлак добавил в её жизнь огонька.
Губы Виан растянулись в улыбке, когда некромант понял, что связь может создаваться не только между вампирами.
- Мой дорогой, - ногти правой руки вампирши почти ласково поскребли ему кожу на шее, - ты остаёшься человеком, поэтому у нас с тобой никогда не будет такой полной и сильной связи ни с моей стороны, ни с твоей, но.. ты так сладок, когда подставляешь свою шею, и так открыт, что что-то я всё же ощущаю. Твоя кровь говорит больше, чем ты, но только в то время, пока я чувствую её на своём языке, потом ты снова становишься для меня закрытой книгой без подсказок.
Глациалис тихо посмеялась.
- Хочешь скормить? А на чьих коленях ты будешь спать? – он же ей говорил, что проблемы со сном решаются в её обществе. Это не причина оставлять её в живых, если игрушка надоест или личные стремления окажутся выше проведённых вместе дней и ночей. У них легко рвутся связи с другими и отбрасываются в помойную яму желания и стремления скрепить эти странные отношениях двух безумцев с непростыми судьбами. – Мы затрахаем твою животинку до смерти, - не упрекнула, а сама подставила шею под поцелуи и бёдра под руки, открыто говоря, что его заигрывания и её бёдра тесно прижавшись к его, угрожают им превращением поднятой твари в личный передвижной диван для любовных утех. В снегу у кого-то задница замёрзнет и взмокнет, если тварь не выдержит увеселительных программ в пути.
Специфика обрядов у некромантов показалась Виан более продуманной, а цена оправданной, но Кайлеб был человеком – смертным существом с недолгим веком. Иль Хресс по вампирским меркам уже не юная и не зелёная вампирша. Она сама с течением времени приближалась к общему возрастному безумству, которое не позволяет их расе жить вечно. Предводители Виан редко доживают до почтенного возраста. Глациалис не припоминала ни одного старика в Хериане. Кто-то из мужчин их клана мог сохраниться в числе Старейшин, но возможность перерождения звучала соблазнительно.
- Ваши магические силы становятся больше?

+1

20

Что мне толку от этого тогда, – фыркнул Кай. – К обезболивающим привыкаешь, и когда они действительно нужны – больше не чувствуешь даже лёгкого облегчения.
Можно ширяться любой наркотой по-немногу, колдовать великолепные заклинания в пределах своих сил, бегать за восхитительными женщинами, думая, что однажды всё, хватит, но всё равно начинать скучать и тосковать и срываться на что-то новенькое.
Он слушал внимательно. Фильтровал, не озвучивая догадок и никчёмных замечаний. Оценил иронию прозвища "лебедей", часто звучавшего относительно клана Камэль. Это было… любопытно.
А вот комплимент про сладенького – смешно и почти мерзко. Кай не представлял себе мужчину, которому бы льстила такая характеристика – в частности потому, что сам не любил сладкого от слова вообще. Он тоже посмеялся вместе с ней, оставив при себе вывод, что скорее все дело в метафорах и потребности. Ему было сложно представить, чтобы кровь была какого-то ещё вкуса в мире, чем тяжёлый, железистый и бесцветно-солёный. Будь она меньше похожа на гадкую версию томатного сока и больше, скажем, на лучшее вино с Головы Пределов – вампиры давно бы опустошили мир за любимое лакомство, как опустошают погреба ценителя гости-алкоголики, которым сначала вкусно, а потом уже всё равно, что пить.
Тебя – не скормил бы, если в здравом уме. В том числе потому, что у тебя мягкие бёдра и удобная кровать.
И это было абсолютной правдой.
А чтобы химера прослужила долго, я бы предпочёл на ней не экспериментировать, потому расслабься, не торопись и думай… о высоком. О том, как могла бы на час, при удаче, поднять сотню призраков рода на марш ради мести или защиты младшего в роду. Если бы они согласились, конечно. И уплатив цену в жизнь.
Для кого-то такое колдовство было слишком дорого. Сами некроманты очень опасались марша мертвецов и его последствий, сотен растерзанных разъярёнными и почти неуязвимыми гостями из мира теней, прямо в своих не тронутых телах умерщвлённых и смытых с бесплотными убийцами душ. Но Кайлеб купался в запретной магии который год, с чего бы его не пугали какие-либо цели и средства? Связь некромантов с миром теней, в котором растворялись души, позволяла делать немало зловещих вещей, помимо банальных проклятий последнего вздоха, брошенных ещё на заре времён ведьмами с костра, и возвращения свежих усопших и не очень, для жизни и на разговор.
Магические силы не становятся больше. Просто две отдельные проще сплетаются, когда в этом есть необходимость. Если обычный магический круг для сложных заклинаний собирают жрецы и псионики через опасный для разума всех участвующих транс или чаровники, потому что лучше понимают течение силы в материи и могут не разрушать её, вытягивая содержимое, то супругам, если они сумели провести ритуал, уже проще. И тут ещё вопрос в близости тел. Совместное чароплётство – штука интимная, знаешь ли, – пальцы поиграли по обтянутой холодной кожей коленке. Какая ирония, что в ладони от неё нагретый материал разве что не отдавал испариной в прохладный ночной воздух. – Мне до сих пор неприятно после создания последней партии свитков с одной старой неприятной леди. Брр. Должна ещё мне за это будешь, и ты, и твои ханжествующие соседи.
У Мамочки, как у некроманта и просто эмоционально дохлой, потасканной, и при этом педантичной и деспотичной душонки, была очень холодная и въедчивая зелёная мана, которая как в наказание ему, что он указал в последних свитках незнакомые ей и, значит, не относящиеся к нуждам Культа, координаты, душила его собственный цвет и как будто гасила огненный знак в ауре.
Рассвет уже чертил по восточному отрогу гор, постепенно гасли огни города, видного за дугой оттаявшего и темневшего в центре холодной водой озера. Виднелся и вырезанный на краю ледника в ореоле наступающего дня дворец, его высокая башня с балконом и бело-синей комнатой за ней. Вот туда ему было надо, пока запыхавшаяся химера не решила, что не хочет больше не бегать, ни летать, а в кровать и на ручки (угадайте, кто уже хотел?). Пока утренние рыбаки, покрытые красными рабскими метками, не заметили что-то не то и не придали этому значения.
Здесь мне придётся с тобой расстаться. Увидимся через час, м, Хель?
Может быть, она была права. Что его кровь говорила больше, чем он сам, несмотря на подчас раздражающее многословие. Это было немного нечестно. И то, как он её всё время дразнил и оставлял с обещанием, что потом будет ещё лучше, но нужно подождать – тоже было немного нечестно. Однажды заигрывать с аппетитами надоедает, как надоедает выпивка, привычные заклинания, дом родной опостылел и гонит за порог и себя самого выносить невозможно. Но впервые в жизни некромант хотел закрепить что-то постоянное в своей жизни. Своё посмертие – за ней, женщиной из чужого племени, культуры и страны.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [7-8.06.1082] Поведись с некромантом – накопаешь костей