Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре май — июль 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Время такое, что греешься… у погребальных костров


Время такое, что греешься… у погребальных костров

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

- Время и место
Осень 1077 года
Лунный край, правый приток Великой, ничейные земли между отравленными - ульвов и обжитыми и очерченными - людей
- Действующие лица
Ярса, Гильем (НПС), другие охотники и не только
- Описание
На нейтральной территории ничейные рассеянные нищие деревушки порой защищает несколько сил. Иногда, не объединяйся они, их бы не хватало.
История присоединения волчицы Ярсы к тогда ещё солидной, инквизиторской братии под началом Гильема.

Отредактировано Кай (2018-11-11 23:00:20)

+2

2

А ведь лишь пару дней, как кончилось календарное лето, - размышлял Гильем, поднося к носу сухой цвет беденца, из которого прахом осыпалась пыль цветков его невзрачного зонтика, источая призрачный аромат уже вытрясенных Райаном маслянистых семян.
А в Лунных землях уже как будто вечность осень, и молочно-белое небо без солнца, и влажный прохладный дух с оставшейся позади реки, обозначавшей край жалованных короной земель, а, значит, и край сколько-нибудь охраняемых границ Остебена.
Люди, конечно, селились куда дальше за эти границы. Беглые должники, отребье, изгои, смельчаки, не желающие платить подати владыкам и жить спокойно под законам, готовые заботиться только о себе и пьющие за то не одну чашу горестей в нынешние, злые времена. Таких в Лунных землях было даже больше, чем волков, наверное. Если, конечно, некроманты оставляли хоть кого-то из местных в живых. Эти земли солдатами Альянса, о которых только слухи ходили, что они по большей мере мертвяки, были не тронуты. Ввязываться в войну со своими кормильцами жители тёмной страны не желали, и это было мудро с их стороны. Хотя говорили, что здесь где-то года два назад один потрёпанный отряд лечил в местной часовне командира, и тому, магу в лихорадке и бреду, так не по нраву пришлось касание света, что часовня полыхнула в благодарность милосердным местным. С тех пор местные со своими проблемами с тварями прибегали больше к наёмникам из Остебена, и в этот раз именно он, квестор, работавший в пограничьях, перехватил заказ.
Платили немного, но они б давно занялись чем-то иным, если б от работы искали богатства. В основном парням Гильема просто нравилась такая жизнь, они в неё сбежали из разной, кому-то кажущейся и более привлекательной, доли, и слыли б извращенцами, говори прямо, почему и зачем они здесь. Или еретиками, если есть для добрых приличных людей между огнепоклонниками и иными странными и опасными людьми вообще какая разница.
- Что там? - спросил он вихрастого плута Мирко, когда тот вернулся пританцовывающей походкой из уже совсем жёлтого подлеска.
- Ищу, вдруг за следы волчьи старшина не гнал, - признался тот и поскрёб щёку с клочковатым краем густеющей да густеющей с каждым годом, что они знались, бороды.
- Кабы волки там и были, ты всё равно их не углядишь, - сказал шедший вперёд, поигрывая топориком в свободной от ремня со свёрнутым скарбом на плече Берт. Лошадей оставили в деревне около полудня, там же и обедали в последний раз, а вот на охотничьи угодья твари, да по самому бездорожью без степнячьих лёгких подков и оснастки, решили идти пёхом. Вот уж вечер, а меток химероидной полоумной дряни нашли всего две, и те, хоть и смердящие как божья кара - старые. Не было времени распыляться, искать конкурентов, кои вообще конкурентами за монеты местных и не были, может, просто защищали и свои угодья от зверья. - Им леса и степь дом родной, они в них спать могут мохнатыми боками друг к другу вместе и ты лёжку лишь удачей их найдёшь, а на следующий день встанет трава и уже шерсть на ней от спорыньи не отличишь.
- Те мене про степь не загоняй, меня мамка
- В срок промежду ног прям в репей в поле уронила, чуть конь не затоптал. Слышали мы твою легенду, Мирко, сочини лучше анекдот, - закончил Гильем.
Потомков кочевников, перебравшихся в Остебен, как триста лет бахнула по их землям, как и волчьим, чума, до сих пор взаимно недолюбливали оседлые коренные светловолосые и светлоглазые андерцы и извечно жившие по берегам рек спокойно и мирно златомои. И по вере кочующие семьи были ближе к демонам и им, огнепоклонникам. Пути бродягам обычно, хоть их по виселицам и не дёргали особо и не жгли в их шатрах, было три: торговать задёшево дивом и талантом, потому что еду и добро с их рук порядочный человек не покупал, но на зрелище б и музыку купился, воровать и убивать добрых подданных на дороге, или же продавать меч, чтобы резать того, кого укажут.
- Что делать-то бум, воевода? - спросил Мирко, оглядывая серо-ржавый простор.
- Не трогать волков, - коротко сказал Гильем. Повисла пауза, и он задумался. Как бы не перестреляться между собой, как настанет ночь. Лучше б, конечно, поговорить. Если волки не одичавшие вкрай, разумеют общий, человечий язык, потому что по ихнему болтать они не то чтоб умели.
- Райан, - позвал он.
- Шось?
- Есть у нас что-нибудь полезное из припасов, но чтоб не жалко отдать и не стыд принять?
- Ну… зелий мы взяли впрок, только ведь от яда мантихрени не спасёт, если жахнет сильно.
- Как станем лагерем на ночь - вывесишь в ближайшем перелеске это, и один пирог. Мы столько за два дня всё равно не сожрём, а волки, если не охеревшие и гордые, хоть поймут, что мы не их рубить пришли и не желаем зла.
Хорошо было б, если б они вообще к костру вышли потолковать, конечно, но Гильем ни на что особо не надеялся. Только на отсутствие кровопролития.
Полчаса спустя, когда уже начинались сумерки и смурной день сделался очень тёмным, хоть и почти приятно голубым вечером, они приметили указанную местными рощицу сухостоя, от которой видали самые свежие мантикорины кровавые следы. Дальше идти было опасно, если планировали охотиться наутро, спокойно поспав. Квестор отослал своего самого легконогого клинка проверить тропу, а сам стал лично собирать костёр. Тихий и ветреный день оживал в этих краях к ночи, все вслушивались в рыки и вой в гуле воздуха, свистящего сквозь ближайший ельник.

[nick]Гильем[/nick][icon]https://i.imgur.com/45bHzwR.png[/icon][status]Солдаты живут[/status][sign]И гадают - почему[/sign]

+1

3

Ночь полнилась песнями.

Песни те были без слов, голосами людскими, тоской звериной - волки перекликались по-над лесом, за десятки вёрст, за равнины и взгорья; песни уносил ветер, а ночь - ночь плыла дальше, тёмными водами над разлогами, туман-рекой меж островерхих елей - над давно пустылыми и мёртвыми землями.

Чёрные внимательные птицы уже день и вторую ночь следовали за двумя волчьими щенками, безошибочно и верно чуя в их лае дрожь и злобное нетерпение близкой охоты - и люди, неосторожно зашедшие так далеко, за кромкой сумерек услышали их близкий щенячий вой - девичий, высокий, отчаянный голос переливчатой трелью и сильный, уже мужской, подхватывающий низким тревожным басом.

х      х      х

Они нашли человечий след сразу, нашли и подачку - и сожрали всё, облизали пальцы и подобрали крошки с земли. Отравой не пахло, да им и некогда было внюхиваться - животы подводило до резной боли, и оба они с полудня дурели от голода. Сумку с непонятными склянками забрали тоже - потом разберутся, зачем да к чему, прежде - согнать чужаков с границ, чтобы не шастали и не портили им охоты. Мантикора, нажравшись глухим мужиком из ближней деревни, спала в своей норе - они слышали, как глухой орал и как химера, урча, затаскивала его остатки в сырую темень логова. Мужик был рослый и складный, тважь ещё с день будет дрыхать и переваривать - если только не почует дыма человечьего костра.

Была, была у Ярсы мысля обождать, спустить мантикору на чужаков - вдвоём с Бадру им всё одно с людьми силой не управить, а напасть на жрущую химеру казалось проще, чем лезть в её логово. Но Ярса мыслью не поделилась.

х      х      х

Они пришли неслышно, не потревожив чутких чёрных птиц в верхушках тощих елей - пришли, не прячась, но шагом крадучим и лёгким, след в след - за тихим и внимательным, как змея, Касьяном, который вывел их, сам того не зная, к самому лагерю.

х i cannot let you leave — mikolai stroinski х

Зенки звериные, в пол-лица - с широким кольцом радужки, с зелёным болотным выблеском на дне расширенного зрачка; на диких скуластых мордах - полосы боевого раскраса - охра, бирюза и сажа, в длинных волосах - крашенные кровью сокольи перья. Сутулые, подвижные, гибкие, и оба высокие, футов под шесть, сухие и поджарые, как гончие - с человеком не спутать, да ко всему ещё почти нагие, едва прикрытые своими цветасто расшитыми тряпками: у обоих сложно повязанные на бёдра ткани, свисающие махристыми концами ниже колен, пояса, оттянутые ножнами, косая перевязь для щита, обережные и статусные ожерелья на шеях и плечах, восточничьи тяжёлые костяные серьги гнутым клыком в растянутой мочке.

Они были молоды - щенки с обломанными молочными клыками, с обгрызенными в детских стычках ушами, но шкуры - шкуры изодраны многими багровыми цапинами, глубокими рытвинами свежих, меньше года, ожогов. Они были угрюмы и казались на пять, на десять лет старше своих немногих годов: долгий страх и долгий голод пролегли чёрными тенями у воспалённых глаз, складками у губ и носа, и на сжатых дрожащих устах - готовый сорваться оскал, в узкой груди - хриплый, истаивающий на выдохе рокот рычания. Они щурились на огонь, отворачивали морды от дыма и не подходили близко - беспокойные, как звери, чуящие опасность, внимательные, недоверчивые.

Ярса ответила коротким оскалом на первый человеческий взгляд; тихо, предупреждающе - низкий зверий рык, острый недобрый взор. Ей не нравилось, что человек смотрел так прямо и смело - будто оспаривал, пришлый чужак, её законное вожачество здесь. Её спутник, белёсо-русый и желтоглазый, как совка, целил самодельной стрелой в одного из людей, держал натяг тетивы долго, без дрожи напряжения в тощих жилистых руках.

Она, старшая, заговорила первой, выступая вперёд, расправляя узкие плечи, высоко поднимая голову, чтобы смотреть на них сверху вниз; в тёплом свете костра - кровавой рыжью медные бляшки и россыпь монист на поясе, редкий крап янтаря в долгих молочных космах - и длинный угасающий блик на обнажённом клинке.

- Здесь - ульв земля.

Чужие слова застревают в глотке - Ярса говорит тяжело, напряжённо, давясь, голосом ещё более низким, чем её обычный недевичий клёкот.

- Когда утг'о - чельлек идти назад. Не идти здесь опять.

- Сделать по-другому - ульв убить, - подлаял Бадру.

Человечьих слов перевёртыши знали мало, говорили криво, кратко, сцеживая малоразборчивые фразы сквозь зубы - хотя в войну и успели наслушаться и запомнить порядком офицерской матерщины, солдатских шуток-хуюток и прочей лебеды и иной раз без разумения лепили её к месту и не к месту - больше для внушения и пущего понятия.

- Услышал, щегол? - гаркнула Серая с неожиданно верной и чистой залётной берсельской наглостью, и показала Гильему зубы - его она сразу выцепила взглядом как самого старшего, с ним и говорила, как с людским вожаком - не на равных.

- Пся крев, холера ясна, - поддержал её русак, ослабляя тетиву, но не снимая стрелы. - Ты, - гавкнул он, указывая плечом лука на Раяна, - убить огонь. Сейчас.

- Нет, - поспешно, навострив уши, - пусть.

- Sekhe…

Ярса хватает спутника за руку, говорит глухо, обрывисто - гривастый переярок хмурится, отвечает кратко - но разговаривается, убеждает белянку об чём-то - та только морщит нос и отводит подвижные уши. Но Бадру говорит своё последнее слово - и волчица задумывается и замолкает, отпускает его запястье, коротко цыкает что-то по-своему, быстро кивая в сторону.

- Потому что еда - сказать и помочь, - объяснил Бадру, тараща ясные жёлтые глазища на квестора. - Огонь убить - надо. По-другому - опасно. Ветер нести дым далеко, понимать, а? Masakhalwahsh не спать поэтому.

- Masakhalwahsh искать огонь и есть чельлек, - заговорила Ярса, взвешивая в руке свой короткий, щербатый сколами меч. - Много уже есть чельлек. Поэтому - идти назад.

- И оставить еда. Чельлек идти назад - еда не надо. Ульв быть здесь - надо.

И оба они наставили на человечьего вожака голодные звериные зенки.

Отредактировано Ярса (2018-11-28 19:04:01)

+1

4

Волки вышли к ним к ночи, над суровыми и над совсем больными далями лесов к западу в грязно-сером месиве хмурых и тяжёлых облаков оставалась одна тёмно-пурпурная с оранжевым брюхом полоса. Все за костром расслаблялись, держа вещи и, особенно, оружие под руками, и потому расслабление не долго жило, когда на горизонте появились гости, пусть даже они их и пригласили. Только когда Гильем, сосредоточенно и хмуро послушавший первые ломанные фразы, сделал жест приподнятой мазолистой рукой, люди убрали пальцы с оружия вовсе.
Совсем дикие, - подумал, наверное, не один он за костром. Такой густой акцент и ломанный общий они могли ожидать разве что от самых западных кочевников, не живущих оседло, а впрочем… Молодые совсем. И времена были неприветливые, чтобы они с людьми не сразу хватались за луки или рвали зубами глотки, а говорили хоть даже так.
- Не пойдёт, - под давлением взглядов своих мужиков, покачал, наконец, головой квестор. - Нас убить тварь наняли местные люди.
- Бабло побеждает зло, ага, знаешь? - Мир совершенно не по делу вмешался в разговор и позвенел вшитыми в пёстрые края пояса монетками. Деньги. Может быть, волки не знали и ценность поганого металла? Гильем одарил его недовольным взглядом и сказал:
- Затуши костёр, - после чего продолжил поверх чихнувшего дымом напоследок, когда его засыпали в три движения ногами трухой и песком, огня. - За помощь поделимся добычей. Вас двое? - он оттопырил два пальца.
[nick]Гильем[/nick][icon]https://i.imgur.com/45bHzwR.png[/icon][status]Солдаты живут[/status][sign]И гадают - почему[/sign]

Отредактировано Кай (2018-12-08 19:35:22)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Время такое, что греешься… у погребальных костров