Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
game of a week

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [24-25.03.1082] Огни веры


[24-25.03.1082] Огни веры

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, лес фейри
https://pp.userapi.com/c837224/v837224251/565e5/pX-8Zthg5Xw.jpg
- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр
- Описание
предыдущий эпизод - [17.03.1082] Осьминог на вертеле
Странная дружба на почве насилия или похищения... Не суть важно. Аллор впервые за десятилетия после кончины Фильер почувствовал себя вновь живым. Поддаваясь влечению и порыву дыхнувшей в лицо жизни, он сопровождает Тэйэр к намеченной цели - Комавита. Распрощавшись с прошлой стоянкой, путники заглянули в ближайшую деревню, а оттуда, пополнив запасы, двинули глубже в земли Фалмарила - туда, куда ступала нога божества, но не смертно. В места прекрасные и подчас опасные.

0

2

Как нажить себе неприятности – спросите совета у Аллора. Бог имел множество возможностей вернуться на Пантеон и не играть на нервах своих братьев, но предпочёл составить компанию смертной девушке, которая уже единожды набрела на приключения в лесу и со своими талантами рисковала снова вляпаться. На самом деле – это по большей части было всего лишь отговоркой. Кристофер в поисках приключений и их коллекционировании сам справлялся довольно неплохо и парочку из них в виде тех же присосок пиявок он нём в своей походной сумке, чтобы было что жрать, если ничего гордого им по пути не найдётся.
Заход в деревню был вынужденным. Не из того, что Тэйэр оказалась рукожопой и не смогла ему нормально заштопать штаны, а богу было слишком стыдно ходить в таком виде по родным землям – нет. Сам он при себе ничего необходимого для путешествий не имел, а Тэйэр часть своих вещей потеряла в стычке с плохими людьми, после которых у бога пару дней хорошо так болела челюсть. В напоминание. За то, что не всегда даму в беде стоит спасать или рассчитывать на то, что это окупится безболезненно.
В деревне они запаслись провизией и приобрели новый мех для воды. Кристофер мог постоянно наполнять его при помощи магии, но не поить же друг друга с ладоней, верно? С мехом было проще, да и доступ к воде имелся без привязки к магическим способностям одного и другого. Пока запас не закончится и не потребуется новый. Всё остальное было с ними, а еду можно было раздобыть по пути, влипая в очередные приключения.
Какое-то время приключений как таковых не было. Ладно, были, но Кристофер старался о них не вспоминать. Вот уже около часа они шли в новом направлении, по тропам, где редко ступала нога другого ламара. Те, кто оказывался здесь добровольно, чаще всего бежали, не заполучив желаемое сокровище. Ничего удивительного. Многие существа, которые обосновались на Силве, могли постоять за себя сами без божественного вмешательства. Даже Аллор ступал осмотрительно и осторожно, чтобы не угодить в ловушку.
Древний лес, окутанный лёгким туманом, казался пустым, неприступным и отталкивающим, но Кристофер достаточно уверенно шёл вглубь, ведя за собой спутницу, и навевал мысли о том, что он знает, что делает. Так и было, хотя он давненько здесь не бывал и, хотя ещё помнил дорогу, не был уверен, что всё действительно пройдёт гладко. Вскоре туман начал рассеиваться, а под ногами у двух путников проступила тропа. Чистая, вытоптанная годами, словно по ней ещё продолжали ходить. Сочно-зелёная трава вместе с цветами и грибами струящейся рекой жизни текла по обе стороны от неё, превращая дорогу в золотую узкую реку, ныряющую между толстых старых деревьев. Она привела их к старой разрушенной арке. Лиана окутала её, а в трещинах проросли трава и мох, пряча в своих зелёных коврах драгоценные камни. Они будто бы умерли вместе с этим местом и больше не искрились на солнце, хотя грязь и дождь, казалось, их не трогали годами. Это место обманчиво спало.
Казалось, что арка обманчиво вела в продолжение леса, потому что тропа обрывалась между деревьев, превратившись в старую вытоптанную голую поляну-пустырь. Трава там уже давно не росла, и хотя это место было по-прежнему живо, чего-то в нём не доставало. Аллор оглянулся, проходя сквозь арку. Идя вперёд, они увидели под дереве, где тонкой нитью журчал ручей, прогоняя песок, лежала старая повозка со сломанным колесом. Она была настолько маленькой, что легко умещалась в руке ламара, но он не стал к ней прикасаться.
- Это земли фэйри, - пояснил он своей спутницу, хмуро смотря на то, во что с годами превратилось это место. Он знал его в лучшие времена, когда здесь радовались гостям и встречали их весёлым пением и танцами. В этом месте кипела жизнь, что сейчас здесь было тихо и мертво, словно все ушли.

+1

3

Некоторые люди считают, что всё на свете предопределено. Встречи, разлуки, беды и минуты счастья. Тэйэрлеена никогда не верила в подобные высказывания, хотя сейчас казалось, что встреча с Кристофером действительно была ниспослана ей богом. То есть, запланирована. Иначе как объяснить, что именно ей, фалмари, ищущей Источник, мироздание посылает ламара, который знает, куда идти. И судя по тому, как уверенно он вёл свою спутницу, сомнений не возникало. Ну или просто Мэрдок была слишком наивна для своих пятидесяти шести лет. А может, Кристофер просто ей настолько понравился, что она не отказалась бы попутешествовать с ним какое-то время. А что? Не так одиноко, определённо весело и более безопасно, чем прежний способ передвижений. А насколько Кристофер действительно знал дорогу, они поймут на финишной прямой. Впрочем, даже если Комавита так и останется мечтой за гранью реальности, травница не расстроится. В конце концов, Тэй знала, в насколько утопичное предприятие она ввязалась.
Впрочем, про «более безопасно» говорить оказалось рано.
Тэйэр не сразу поняла, что что-то изменилось. Она привычно о чём-то рассказывала, смеялась, а потом постепенно умолкла. Лес, в который они ступили, был намного древнее того, через который привыкла путешествовать фалмари. От него веяло возрастом и усталостью. Тишина, стоявшая здесь, казалась мёртвой, а в редком шелесте листвы слышалось неодобрение. «Кто вы? И что вы забыли здесь?»
«Усыпальница». Точно! Вот что напоминал этот лес. Древнюю усыпальницу, и Тэйэр чувствовала себя чуть ли не святотатцем. Впрочем, возможно, это просто её буйная фантазия и наползающий туман. В тумане всё кажется более зловещим.
На мгновение девушка отстала от ламара, но тут же нагнала и невольно ухватилась за рубашку на его спине, точно ребёнок, боящийся потеряться. Оно и понятно, Кристофер шёл уверенно, точно ходил здесь много раз. Сейчас для фалмари он был единственным оплотом уверенности и спокойствия. Хоть какого-то.
Тэйэрлеена выдохнула, когда они миновали тёмный участок и туман начал постепенно рассеиваться. Проведя рукой по лицу, девушка улыбнулась и отпустила Кристофера, сразу как-то расправив плечи. Тяжёлый камень, лежавший на душе, упал с гулким звуком где-то у пят и остался позади. Всё осталось позади.
Тропа, на которую они вышли, казалось хоженой. Тэйэр бы даже сказала, что активно хоженой. Девушка с присущим ей любопытством глазела по сторонам, привычно играя сама с собой в «угадайку», вспоминая названия растений, их свойства и возможное применение. Многое она знала, что-то казалось знакомым, но сокрытым в чертогах памяти, что-то было откровенно новым. И сорвать бы да что-то внутри говорит, что не стоит. Ну, не стоит так не стоит. Даст Бог – будет вода.
Когда впереди появилась арка, Тэй тихо выдохнула от охватившего её восторга. Это было волшебно, слишком красиво. Место, словно сошедшее со страниц детских сказок. Большими глазами фалмари смотрела на приближающуюся арку, сама становясь лёгкой, почти эфемерной. Вот бы показать это место сестре. Когда-нибудь.
- Здесь так… красиво… - прошептала девушка, впитывая в себя окружающую действительность.
- Это земли фэйри.
Брови удивлённо взметнулись вверх, и Тэй с ещё большим интересом осмотрелась вокруг.
Никогда ни при каких обстоятельствах она даже представить себе не могла, что попадёт в них. Земли фэйри… Это было похоже на сон, который вот-вот развеется, потому что в реальности так не бывает.
Но Кристофер казался вполне себе материальным, и он был чем-то обеспокоен.
- Что-то не так? – Тэй присела на корточки рядом с разбитой повозкой. Казалось, что её оставили совершенно недавно. – Ты только посмотри, какая она крошечная, - в голосе умиление. – Никогда не видела фэйри.
И потянулась за повозкой, в желании осмотреть, потрогать то, что принадлежало волшебному народу.
- Может быть, её можно починить…
Тэйэр не заметила, что за аркой вновь всё смолкло, сделалось мёртвым, почти как на том отрезке пути, где так легко было заблудиться в тумане. Здесь по крайней мере было солнце, а ещё большое детское любопытство.

Отредактировано Тэйэр (2017-10-21 16:19:28)

+1

4

Кристофер пытался найти увиденному какое-то логическое объяснение, но даже в самых смелых своих догадках был далёк от правды. Со смерти Фильер прошлого много времени. Примерно с тех дней его радости и жизни в цветущем Фалмариле, он перестал следить за тем, как живёт его народ. Он постепенно угасал. Священная земля и народ, проживающий на ней, был слишком доверчив к чужакам, а те пользовались, пока народ, оставленный во власть судьбы и без покровительства своего бога, не озлобился, вынужденный в одиночку и своими силами справляться с напастью. Это место казалось обманчиво мёртвым, но Аллор чувствовал, что это – ложь. Он чувствовал исходящую от этого места угрозу и нежелание его жителей пропускать их дальше. Ему самому захотелось как можно быстрее покинуть это место, но он знал, что, свернув с золотой тропы, они попадут в беду.
- Раньше жители леса были более приветливыми. Я знал это место в лучшие времена, но сейчас с трудом узнаю его.
Возможно, ему не стоило говорить об этом своей спутнице и лишний раз пугать её словами. В конце концов, это именно он притянул её сюда, убеждая, что знает самую короткую и самую безопасную дорогу к Комавита, но так было раньше. Многое изменилось, хотя он сам каждый год, в праздник Плодородия, появлялся у Древа жизни. Когда в последний раз он заходил дальше храма Фильер? Когда это место успело так сильно измениться? Он ослеп в своём горе и потери и не замечал, как его народ страдает и теряет с каждым днём намного больше, чем он за всю свою бессмертную жизнь.
- Нам лучше ничего здесь не трогать, - посоветовал он фалмари, заметив, как та тянется руками к сломанной повозке. Здесь ничего не лежит просто так. Любая вещь может оказаться ловушкой для путника. Кристофер даже не мог с уверенностью сказать, что находиться на территории земель фэйри им безопаснее, чем в её окрестностях. Он сам расставлял защитников на дороге к Источнику, чтобы защитить его, а теперь сталкивался с тем, что сам же, возможно, избрал неверную дорогу.
Туман сгущался вокруг, но не касался золотой тропы. Не было слышно ни холодящего душу переливчатого смеха, ни разговор с угрозами, которые намеренно ласковым и весёлым голоском просят их уйти с этих земель. Была гнетущая пустая тишина, и она пугала бога ламаров намного больше. Он бы предпочёл смех злых духов, а не игры фэйри. Самые безжалостные создания получаются из тех, кто годами был добр и чистосердечен. Кристофер рефлекторно притянул девушку к себе, но не оголил меч, зная, что это скорее спровоцирует фэйри на действия, и всё же он пытался сконцентрировать силу магии в своих руках на тот случай, если переговоров не будет.
Наползающий туман нарушил зеленоватый свет, а потом зазвучал голос. Старый, мужской, но уверенный и крепкий, как рука его отца, некогда стоявшего выше своих сыновей, пока те не разделили его силы между собой и не оставили его дремать на границе Времён.
- Путники, вы зашли во владения фэйри. Народ леса не приглашал вас, но вы осмелились войти без приглашения за Врата.
- Мы пришли с добрыми намерениями, - Кристофер взгляд на себя роль миротворца, хотя он не видел говорившего, но знал, что тот скрывается в сгущающемся тумане. Воздух вокруг них превращался в холодное непроглядное марево дымчато-молочного цвета. Ламару начинало казаться, что, не держи он Тэйэр крепко за руку, они уже потеряли друг друга, несмотря на то, что стояли бок о бок. – Меня зовут Кристофер Ламиран. Я и моя спутница желаемой дойти до Комавита, чтобы она смогла создать лекарство от чёрной метки.
- В твоих словах столько же правды, сколько и лжи, - ответил им голос из тумана и в белом мареве, перед самым у носом путников, возникли горящие зелёным светом глаза, а принадлежали они дереву-защитнику, с лицом старика. Казалось, что своим пустым взглядом оно смотрело сквозь них, в самую душу, тяжело нависая и угрожая.
Кристофер знал, о чём говорило дерево. Он назвал земное имя, но не назвал своего настоящего. Не мог сделать этого в присутствии Тэйэр и надеялся, что не придётся, но если же страж-дерево решит, что этого недостаточно, то ему придётся применить силу.
- Что случилось с этим местом? Почему народ фэйри так озлобился?
- Наш бог оставил нас. Люди коварны и жадны. Они хотели забрать дары народа фэйри себе. Они ловили нас, засовывали в клетки и продавали на рынке, как товар. Мы были пленниками своей доброты и доверчивости, и вот к чему это привело. Наш народ медленно умирал, наш лес умирал вместе с нами.
Бог оставил… Кристофер никогда не чувствовал себя таким виноватым, и хуже того – он не мог найти оправдание своему бездействию. Сколько невинных жизней загубил лес фэйри? Ведь сюда могли забрести не только контрабандисты и люди, продающие фэйри на рынках, но и обычные путники. Их постигала та же участи, и её же страж-дерево пророчило им двоим.
- Мы покинем ваши земли с рассветом. Мы не желаем зла вашему народу.
- Ты знаешь, что я говорю правду, страж, но что-то сдерживает тебя. Моё настоящее имя? Ты чувствуешь дремлющую во мне силу? Знаешь, кто я, и поэтому не желаешь отступать, получив такой шанс? Тогда ты должен знать, чем это обернётся.
- Вам стоит бояться не нас.
Это всё, что они услышали в ответ. Глаза стража потухли, а густой туман медленно расступился, словно ничего не было. Мир вокруг вновь ожил. Где-то далеко запели птицы, но внутри осталось беспокойство. Аллор знал, что есть вещи намного хуже, чем страж-деревья или фэйри, которые ещё не покинули это место.

+1

5

Тэйэр уже почти коснулась колесницы, когда услышала предостережение Кристофера. Удивлённо вскинув брови, девушка посмотрела на молодого ламара, но руку всё-таки убрала: в конце концов, Кристофер знал эти места лучшее неё. Определённо, лучше.
- Как скажешь, - легко согласилась Тэй, поднимаясь. Она ещё не обратила внимания на гнетущую тишину и наползающий туман. – В детстве папа рассказывал нам с сестрой сказки про земли фэйри. Никогда не думала, что когда-нибудь окажусь здесь сама.
Мэрдок улыбалась, вспоминая прошлое, но стоило ей вновь посмотреть на Криса, увидеть его напряжённое лицо, как тревога тут же стёрла её улыбку. Тэй ещё хотела спросить, что случилось, но в этот момент ламар схватил её за руку и притянул к себе.
- Что?... – начала было Тэй, но тут же оборвала себя на полуслове.
Туман, который девушка так настойчиво не замечала, подобрался совсем близко, и теперь Тэйэрлеена поняла, что больше не слышит птиц, не слышит вообще ничего. Совсем как на том участке леса, который они недавно миновали.
И суеверный страх вцепился в душу, заставляя сильнее сжать ладонь парня, придвинуться ближе. Сердце забилось быстрее, и фалмари не могла его успокоить. Туман наступал слишком стремительно.
- Мне страшно, - прошептали её губы, но не издали при этом ни звука.
Горло сдавил спазм, и девушка с трудом проглотила поднявшийся кверху комок, когда туман, в котором в буквальном смысле не было видно ничего дальше собственного носа, озарился зелёным светом и раздался мужской голос.
Тэй покрылась гусиной кожей и даже не заметила, как начала мелко дрожать. Фалмари едва не взвизгнула, когда перед самым её носом появилось лицо стража. Чуждое, неживое, но в то же время полное жизни. Как такое могло быть?
От стража этого места веяло такой силой, что девушка впервые в жизни почувствовала себя совсем маленькой, даже скорее мелкой незначительной букашкой, которую он, страж, мог раздавить в любой момент. Как Кристоферу удавалось говорить с ним так уверенно, Тэй не понимала и где-то в глубине сознания невольно восхищалась этим. Впрочем, Кристофер уже не раз ходил здесь, помнишь? Значит, он знал, с чем они столкнутся. Мог бы и предупредить…
Но по тому, какие вопросы задавал Ламиран, создавалось впечатление, что в последний раз он ходил здесь очень давно, когда фэйри были приветливы, когда их ещё не начали распродавать на рынке. Но когда это было? Тэйэр за всю свою жизнь, за всё то время, что путешествовала, ни разу не видела фэйри. Нигде. Может быть, судьба так удачно отваживала её подобных мест?
Мэрдок почти физически ощутила ту боль, что причинили люди, ламары и прочие охотники до Комавита этому месту. Совершенно бесчеловечно. И бог покинул этот край. Как так могло случиться? Ведь Аллор никогда не забывал о своих детях, исправно появляясь каждый год, подпитывая водоёмы, проливая благостный дождь. Здесь же, казалось, бог не появлялся уже многие годы. Это не вязалось с образом Аллора.
- Мы покинем ваши земли с рассветом. Мы не желаем зла вашему народу.
- Вам стоит бояться не нас.
Эта последняя фраза, брошенная стражем, посеяла в душе фалмари семена нового страха, побуждая бежать из этих мест куда подальше. Но Кристофер всё ещё крепко держал её за руку, а туман был достаточно густым, чтобы ломиться сквозь него в неизвестность. Кажется, это была та самая ситуация, когда можно было потерять голову от страха в буквальном смысле.
Туман начал рассеиваться так же быстро, как и собирался. И только тут Тэй поняла, что дрожит. Она разжала пальцы, ладонь была влажной: толи от страха, толи от тумана, толи от того и другого. Передёрнув плечами, фалмари глубоко вздохнула, а потом встревоженно посмотрела на Кристофера.
- Ты точно уверен, что знаешь дорогу?
И в этом вопросе неуловимо сквозил другой, не заданный вслух: «когда ты последний раз ходил здесь?».
- Не то чтобы я сомневалась в тебе, просто… Он напугал меня, - честно призналась девушка и обняла себя за плечи.
Я не могу поверить, - сокрушённо продолжала Тэйэр, перескочив на другую тему, - что в нас столько алчности, столько злобы. Что ради наживы мы…
Тэй не закончила мысль, просто не смогла, махнула рукой и покачала головой. На глаза выступили слёзы – так обидно и больно ей было от того, что она услышала, и девушка поспешила прикрыть лицо ладонью. И, казалось бы, ещё недавно она сама пережила нападение, должна бы понимать, что мир несовершенен и зол, но всё равно каждый раз сталкиваясь с несправедливостью, случившуюся с кем-то другим, её это трогало сильнее, чем можно было бы предположить.
«Сволочи... Какие все сволочи!.. Разве можно так?»
Её обняли, и Тэй доверчиво и крепко обняла ламара в ответ, прижавшись щекой к его груди. Тоскливо сделалось девушке, да так, что грозящие напасти отошли на второй план. В голове никак не укладывалось, что какие-то злые контрабандисты практически извели добрый и чистый народ, призванный её богом в эти земли. А тех, кого не извели, заставили измениться. Тэй не понаслышке знала, что может случится с душой, которую предавали. Ей в своё время самой потребовалось много сил, чтобы не озлобиться, когда жизнь не оправдала ожиданий.
- Представляешь, как больно им было? Когда их предавали из раза в раз… И некому было им помочь. Ужасная судьба…
Винила ли она своего бога за то, что бросил, за то, что не помог? Нет. По крайней мере сейчас это прошло не пришло ей в голову.
Когда девушке стало немножечко легче, она отступила от Кристофера, неловко улыбнувшись как бы в знак благодарности.
- Ладно, - выдохнула фалмари, проведя рукой по волосам. – Что будем делать дальше? Ты знаешь, о ком нас предупреждали?
А вокруг снова пели птицы и жизнь как будто вернулась на круги своя. Только менее тревожно от этого не становилось.

+1

6

Знал ли он дорогу? Знал, но что толку от этого знания. Многие вещи с тех времён, когда он заходил дальше храма Фильер, изменились. Лес фейри – один из таких примеров. Аллор не ожидал увидеть здесь нечто подобное, хотя догадывался, что этот народ успел измениться за все те годы, что прожил, полагаясь лишь на собственные силы. Из разговора со Стражем Громовержец понял, что сейчас мало что знает о своём мире и своём народе, а тот настолько озлоблен на него, что готов без страха высказать всё в лицо. А что он мог в своей смертной оболочке? Вонзить нож с пустую глазницу стража или выцарапать на его коре неприличное слово – одно из любимых выражений, какими Фойрр пользуется в обиходе?
Кристофер хотел сказать, что знает, но решил промолчать. Девушка была напугана увиденным, а он не был уверен, что его слова сейчас прозвучат убедительно. Он сам виноват в том, что сейчас происходило с его народом. Возможно, Бэлатор, отпуская его в мир смертных, и давал ещё один шанс на бегство от братьев, знал, зачем это делал. Может, брат хотел показать ему, как живёт его народ, пока он погряз в собственных стенаниях и соплях? Он даже не мог точно сказать, сколько времени прошло со смерти Фильер – именно тогда его интерес к смертным начал угасать, пока бог не превратился в жалкое подобие существования, который волочит своё бессмертие.
- Смертные, как и боги, готовы пойти на многое ради достижения своих целей, - Аллор на личном примере это знал. Тэлл, когда захотел больше магической силы, пошёл против брата. Алиллель – его сестра-близнец, прикоснулась к священному Древу и создала из него магический сильный инструмент. Он сам своей игрой на флейте умел завораживать, но это – другое. Бэлатор крал энергию у Солнца, пока не ожила его возлюбленная. Таэрион от злости чуть не уничтожил весь свой народ. Таких примеров бессчетное множество. – Люди стремились получить деньги, а мы – власть и силу, которую в итоге не ценим.
Кристофер обнял девушку и привлёк её к себе. Он никогда не думал, что встретит кого-то подобного. Тэйэр была искренняя в своей злости на бесчестных людей и искренне сожалела народу фэйри. Чутьё подсказывало ламару, что от гнева Стража их спасло вовсе не то, что он – бог, а искренность помыслов фалмари, которые увидел народ фэйри. В любом случае, им не стоило надолго задерживаться на чужих землях.
- Представляешь, как больно им было?
Он не представлял. Аллор хотел бы сказать, что это так, но даже для видимости поддержания разговора не смог этого сделать. Он мало что понимал в жизни таких смертных, которым каждый день приходилось решать свои проблемы. Он жил иначе, в другом мире, и лишь наблюдал за ними со стороны, пока они, вооружившись фигуральной лопатой, разгребали совсем не фигуральное дерьмо. Грубо, зато правдиво, - как сказал бы Фойрр.
Громовержец перестал думать о своих просчётах, когда девушка сама выскользнула из его объятий. Кажется, он в её тепле нуждался больше, чем она в его.
- Мы пройдём немного дальше по тропе. Там должна быть поляна, где можно переночевать и поесть. Если я всё правильно помню, то недалеко есть ручей, где можно пополнить запасы воды, а утром мы отправимся дальше. Ночью по этим окрестностям лучше не ходить.
Он решил не говорить, что фэйри могут подшутить над ними и запутать следы или же спрятать тропу. Тем более, он не рискнул говорить, что может произойти, если эта тропа исчезнет. Он не хотел пугать девушку ещё больше.

Свернутый текст

http://www.hd-background.com/wp-content/uploads/2016/04/summer-night-forest.jpg

Аллор знал, что на землях фэйри опасно разводить костёр, но поленья потрескивали, отдавая тепло и свет. На узкой золотой площадке, плохо освещённой пламенем костра, им пришлось ютиться вдвоём, прижавшись бок к боку. Кристофер нашёл спиной опору в старом дереве, выросшем на краю поляны. Кроны пышных вековых деревьев расступились, открывая ночное синее небо с рассыпанными по нему мириадами звёзд и выступающей молодой луной. Некоторые вещи остаются неизменными.
Звук флейты разносился по округе. Музыка навевала ему воспоминания. Хорошие и тёплые. Это было время, когда земли фейри были наполнены жизнью. Он помнил чудные песни маленького народа и их причудливые танцы. Помнил, как сам сидел с ними на этом самом месте и общался, смеялся от души и искреннего сердца над шутками, потому что только сам понимал их язык, а рядом была Фильер – девушка обиженно хмурилась и надувала губы, потому что бог редко делился с ней своими знаниями и часто утаивал перевод. Фейри умели общаться без слов, но тогда им нравилась такая компания, и гости, и звуки его флейты.

+1

7

На душе было по странному тепло и спокойно. Треск костра, тёмно-синий ночной воздух, лёгкая мелодия, вызывающая отклик в душе. Ощущение чего-то до боли родного и бесконечно далёкого. Чувство неуловимой тоски, такой тонкой, но грызущей изнутри. Думалось о фэйри. И о семье. Хотелось, чтобы мир стал добрее, и в эту минуту казалось, что всё так и будет. Всё возможно.
Откинувшись назад, Тэйэр плечом коснулась плеча Криса. С ним было удивительно душевно. Никогда прежде ей не попадались такие попутчики, да и вряд ли попадутся, но она об этом не думала. Чувства не находили словесного облика, но отражались улыбкой, которую девушка даже не заметила. Она смотрела на ночное небо, и казалось, что стоит ей протянуть руку – сможет коснуться звезды. Удивительная россыпь, какой она ещё никогда не видела.
Подтянув к себе колени, Тэйэр вздохнула полной грудью. Музыка закончилась, но говорить не хотелось – слова казались сейчас лишними, если не сказать, что пошлыми. Волшебство момента могло разрушиться в любой момент. Пусть оно побудет подольше. Ведь это так ценно – найти того, рядом с кем можно просто молчать, не так ли?
Тэй улыбнулась чуть явственней и положила подбородок на колени.
Каждый думал о своём.
Через какое-то время фалмари искоса посмотрела на парня, чуть наклонив голову. Тэй ничего о нём не знала, не задавала никаких личных вопросов, не лезла в душу. Он был для неё тайной, разгадывать которую она не стремилась. Сама не зная почему. Ей хватало того немного, что он сам ей рассказывал. Кристофер нравился Тэйэр, и, кажется, он отвечал ей взаимностью. Неловкие порой моменты, неизменно возникающие между двумя полами, заставляли девушку посмотреть на Криса, как на мужчину. И всякий раз она гнала эти мысли прочь. В Кристофера было легко влюбиться. И она очень этого не хотела.
- Расскажи, какими были эти места раньше? – тихо попросила она через какое-то время, переведя взгляд на небо.
Треск костра, тёмно-синий ночной воздух. Не сложно было представить, что маленький волшебный народ затаился сейчас в кронах деревьев, сидит в тени по ту сторону костра.

Отредактировано Тэйэр (2017-12-22 19:01:17)

+1

8

Некоторое время Аллор молчал, опустив руку с флейтой к себе на колено. Он думал о прошлом и о настоящем. Для него время остановилось, но для другого мира оно продолжало идти. Многое изменилось. Настолько сильно, что он с трудом узнавал знакомые места – те, которые сам создавал и населял. Что для него тысяча лет – пустяк, но для мира? Сколько сменилось эпох?
Спутница отвлекла его от размышлений, и он перевёл на неё взгляд.
- Ты никогда не видела фейри, да?
Кристофер отложил флейту, запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, и выдохнул. Когда это было в последний раз? Он сам уже не мог вспомнить, когда бывал в землях фейри, когда Фильер ещё не отправилась в Омут и не стала частью жизненного круга. Хорошо, что он не стал считать при Тэйэр годы своей жизни, иначе бы у фалмари возникла уйма вопросов. Для своей расы Аллор в смертном обличии выглядел молодо, поэтому он не мог называть даже приблизительные даты. Тем более что он никак не мог их вспомнить и точно не знал, когда знакомый ему мир фейри изменился до неузнаваемости.
- Быт фейри не похож на тот, каким живут ламары. Они живут долго и в своём долголетии радуются каждому прожитому мгновению. Не могу сказать, что когда-то здесь был целый город, но, если ты присмотришься, - он показал на одно из деревьев, - то заметишь, что природа здесь отличается от нашей.
Толстый ствол дерева покрывали небольшие прорези, словно глазницы – они усеивали ствол каким-то причудливым узором, спиралью поднимаясь к пышной кроне. Сейчас они казались пустыми и безжизненными.
- Ночью здесь было красиво. Все деревья светились жизнью. Я видел, как она текла по их корням и лозам. Золотые огни Вита. Я слышал, как пели фейри, как наполняли магией каждый лист, каждый цветом и тростинку, росшие на этой поляне. Они были стражниками этих мест и следили за порядком.
Кристофер смотрел на звёзды, но перед глазами стояли золотые огни – след, который оставляли за собой фейри.
- А днём.. – вдруг воодушевился парень, переведя взгляд на спутницу. – Тут кипела самая настоящая работа. Клянусь, я как-то видел фейри, который усердно тащил ягоду, которая была больше него. Она была настолько тяжёлая, что в какой-то момент он не смог удержать равновесие и перевернулся. Так и висел, бедняга, подставив.. всё важное лучам солнца, - Аллор улыбнулся. – Удивительно, как не сломал крылья.
Бог замолчал. Вслед за радостными воспоминаниями, которые перемежались с тем, что он не мог рассказать Тэйэр из осторожности – навряд ли ламары знают, откуда пришли фейри и какова их истинная цель в мире.
- Вся их магия находится в крыльях – их часто используют как компоненты для зелий, поэтому они так ценны, - он вспомнил, как впервые столкнулся с вмешательством алчных и жадных людей. - Не знаю, что лучше: убить фейри ради её крыльев или же отрезать крылья и отпустить бескрылое существо обратно в лес.
Это – причина, по которой в лесах фейри со временем стало опасно, но Кристофер не хотел пугать свою спутницу и рассказывать о том, что скрывается в темноте.
- Прости, - он виновато улыбнулся. – Я это не к месту вспомнил.
Он хотел поделиться с Тэйэр чем-то радостным, а сам вспомнил о том, чего сам же боялся.
- Знаешь.. Я часто слушал песни фейри. Повторить не смогу, но могу попытаться наиграть мелодию, - считая, что это как-то разбавит атмосферу, Кристофер вновь взялся за инструмент.
Мелодия полилась, непохожая ни на что в мире, который знали они оба. Аллор не знал, поют ли ещё фейри свою песню жизни, но вспоминал, как это было раньше, ещё до того, как всё изменилось. Мелодия была его недолгой, короткой, но преисполненной какого-то магического послевкусия, который и на треть не был близок к тому, что он хотел бы ей показать.
- Что-то так себе получилось, - Кристофер неловко улыбнулся, но вопреки своей плохой оценке он заметил, что что-то изменилось. Не в его спутнице, а в самом мире. Он увидел, как от неба будто бы отделилась одна звезда, она начала падать и падала до тех пор, пока не оказалась рядом с двумя путниками. Огонёк начал тухнуть и при приближении позволил себя рассмотреть. Она была небольшой, в полпальца, с пышными крыльями, которые напоминали листья остролиста – они светились золотом и рассыпали по воздуху магическую пыльцу. Фейри отдалённо похожи на людей. У них непропорционально большие головы, глаза и уши. Зелёный цвет кожи и одежды позволяет им легко прятаться в траве. Длинный волосы фейри были лишь на пару тонов светлее её тела; их украшал обруч из тонких ивовых веток. Фейри с интересом смотрела на них, но не приближалась слишком близко.

+1

9

Тэйэр медленно, но уверенно привыкала к незнакомому лесу. Пугающее, негостеприимное впечатление, которое оставили удушающая тишина и безмолвие, так не идущие природе, исчезали с каждым новым словом путника, и страшащая неизведанность, формирующаяся из сгустков тьмы, рассеивалась воспоминаниями об игре флейты — и от призрачных иллюзий, которые Кристофер создавал собственными рассказами.
Вместо иссохших и корявых палок на глазах Тэйэр деревья переплетались, образуя причудливые арки из ветвей, а листья окрашивались цветами драгоценных камней. То краешка мочки уха, то плеча касались трепетающие крылышки, и земля, забытая и заброшенная, под их ногами приглушёно пела. Тэйэр со всей силы жмурилась, пытаясь представить, что тусклые и угасающие огоньки светлячков могли искриться самыми что ни на есть настоящими звёздами.
Лес — как отражение небес, — прошептала она, не желая прерывать игру музыканта. Трель показалась ей несколько грубоватой, нескладной, не вяжущейся с вечными восторгами папы, уповающего на изящество и хрупкость игривого народца, и всё же было в ней нечто такое, что брало за душу. Она подогнула колени, упёрлась в них подбородком и попыталась прикинуть, закончится ли здесь их путешествие, или же она увидит Комавиту. Только вот случившееся на её глазах — от древа-стража до непонятно как напавшей амнезии на Кристофера — не давало ей покоя. Он был добрым ламаром, искренним, и всё же...

У тебя столько тоски в глазах, — Тэйэр вплотную приблизилась к спутнику, зачарованная то ли флейтой, то ли идеями, муравьиными мыслями, которые копошились в её белесой головке, но отказывались строиться в вереницу, становиться чем-то большим, нежели отголосками подсознания, — ...мне кажется... мне кажется, что...
Тэйэр наклонилась к нему совсем близко, так, что их лбы практически соприкоснулись. Она слышала, как он дышит, видела едва заметные клубочки пара, которые выдыхали они оба, будто надеялась, пыталась что-то разглядеть — одновременно зачарованная непонятным ей влечением узнать что-то такое очевидное, ясное, лежащее на поверхности, и в то же время коря и ругая себя за вторжение. Ей хотелось прикоснуться к нему, сжать ладонь в своих, руках лекаря, и пообещать вылечить, забрать боль и разделить, потому что одному не стоит нести ношу, какой бы посильной она не казалась, ведь они теперь друзья. Но друзья такне поступают, друзья дают друг другу время и шанс сбросить камень с души тогда, когда сами того решат. Не считать утопающих за гребущих на плоту.
А потом упала звезда, и Тэйэр вздрогнула, тут же отпрянув от Кристофера. Не стало задумчивой и внимательной Тэйэрлеены, осталась непоседливая фалмари, лёгкая на подъём и не требующая вопросов, потому что ответ на всё у неё был и у самой, простой и понятный.

Ты, конечно, хвастунишка ужасный! — весёлый смех, нарушивший ночной пока леса, заставил фейри встрепенуться, но она, склонив голову, начала метаться из стороны в сторону.
Эх, тебя только хвалить и хвалить! Ну, — фалмари по-ребячески растрепала его и так не самую приглаженную причёску, — давай лучше займёмся нашей гостьей... Привет, красавица! Я — Тэйэр... А ты мне своё имя скажешь?
Она приветливо помахала незванной фейри, нервно сглатывая и пытаясь выбросить из памяти недавний ступор, пустоту, которые остались в ней после небольшой прогулки по некогда радостным и гудящим землям, — может, ты хочешь с нами отужинать? Мы будем очень-преочень-нупростопреочень рады твоей компании!
Это была действительно первая фейри, которую Тэйэр смогла узреть не через сказки отца, и не от баек посетителей таверн, путающихся в показаниях. Как-то за один вечер она успела узнать, что все фейри — шестипалые, с двумя головами и чешуйчатым хвостом, а если испить их крови, то вообще можно стать бессмертным. Торговцы такие истории любят.
Но эта переливалась светом и небольшим испугом, напоминая искрящегося майского жука, только красивше. Фейри смущённо хихикнула, и Тэйэр поняла, что последнее сказала вслух. И протянула большой палец, уперевшись второй рукой в сухую землю — так, чтобы фейри могла своими крошечными ручками прикоснуться к ней.
И фея прикоснулась, а по всему телу Тэйэр побежала щекотка... и фейри засияла ярче, на долю секунды ослепив Тэйэр, не ожидавшей такого яркого света.
Она отчаянно пыталась скрыть смущение перед Кристофером.

Отредактировано Тэйэр (2018-07-30 00:34:33)

+1

10

The White Stag

— Лес — как отражение небес.
- В этом что-то есть, - улыбнулся Кристофер.
Лес фейри не похож на леса Фалмарила. Он живой, его охраняют разные защитники, которые по задумке Аллора должны защищать его и поддерживать. Он думал, что сделал всё для этого, но просчитался и вместо ожидаемого волшебного мира, наполненного существами, которые любят жизнь и дарят частичку своего счастья остальным, он встретил неприветливых и озлобленных на него существ. Он заслужил этот гнев и сильно провинился перед ними, когда поставил свои интересы превыше мира, который создал. Отец был прав. Его дети взвалили на свои плечи ношу, которую не могли удержать. Они считали мир и жизнь игрушкой, создавали, но совершенно не умели придерживаться божественных правил.
Никогда не спускаться в мир смертных.
Следить за балансом мира и его хранителями.
— У тебя столько тоски в глазах.
Что-то переломилось, когда Тэйэр заглянула ему в глаза. Кристофер замер, опустив флейту на колени. Он молчал. Девушка оказалась так близко к нему, нарушая все границы, что он… нет, не растерялся, но почувствовал, как что-то изменилось и мир, который в последние десятки лет преследовал его, как единственно настоящий, треснул, показывая ему за толстым стеклом что-то другое. Аллор видел, как глаза девушки смотрят, но не на него, а словно она пытается заглянуть в его душу, увидеть то, что он прячет, и видит не мальчика – оболочку, а то, что скрывается за ней, но она не понимает ценности находки.  Эта смертная заставила его дышать медленно. Он почувствовал камень на своей груди. Тэйэр будила в нём старые воспоминания, но не о Фильер, а о том времени, когда он чувствовал себя живым. По-настоящему. Это чувство прокатилось по нему, как жернова по зерну, но он не успел ощутить его до конца. На секунду он подумал, что она узнает его тайну, и не испугался этого. Он отмахнулся от предостерегающего его прошлого и чувствовал себя смельчаком и трусом одновременно, когда смотрел в её глаза, потому что сам себе не мог признаться в том, что…
Их отвлекли. Аллор отвёл взгляд от девушки, расстояние между ними увеличилось, но ощущения тяготящего его камня осталось. Он по-мальчишески улыбнулся. Вместо девушки, которая секунду назад прикоснулась к нему настоящему, он снова увидел живой огонёк радости и счастья.
- Эй! – возмутился Кристофер, когда ему испортили причёску. Ладно, это подобие причёски уже ничего не испортит. – Я ей музыку, а она мне вредительство, - в шутку хмыкнул ламар и посмотрел на испуганную ночную гостью.
Фейри выглядела молодой. Кристофер точно не мог сказать, сколько ей лет, но, кажется, она впервые видела ламаров или кого-то из смертных, а старые рассказы и наставления старшего поколения не убили в ней желание познакомиться с чем-то новым и неизведанным. Она присматривалась к ним, высматривая угрозу, но с любопытством ребёнка, которому и интересно, и страшно.
Фейри не знали языка ламаров – Аллор наделил их возможностью общаться с природой. Язык фейри похож на шум волны и ветра, тихие переливы мелодии звуков природы, которые она издавала, пытаясь общаться со спутниками. Она понимала их речь, но не могла ответить тем же.
- Тавел, - перевёл Кристофер, - так её зовут.
Он наблюдал за фейри, которая не побоялась приблизиться к ним и за годы раздора на краткий миг воссоединить два рассорившихся народа. Фейри встала на палец девушки, прошла по нему несколько шагов вперёд и назад, важно демонстрируя крылья и позволяя себя рассмотреть, а потом подлетела ближе и всмотрелась в лицо фалмари, тихо журча на родном языке.
- Она говорит, что ты красивая.
Аллор наблюдал за ними, не вмешиваясь. Он видел, что Тэйэр интересно прикоснуться к чему-то новому, и он хотел бы показать ей всю ослепительную и неповторимую красоту мира фейри, но после разговора со страж-деревом он не рассчитывал, что хотя бы одна из фейри появится перед ними, но он ошибся и приятно был удивлён подобной компании. Пока девушка любовалась фейри, Кристофер потянулся за флейтой и тихо наиграл мелодию. Фейри посмотрела на него, замахала руками и закрыла ладонями уши.
- Что? Так плохо? – Кристофер рассмеялся, опустив инструмент.
Фейри закивала, а потом показала им следовать за ней.
Кристофер посмотрел на Тэйэр, как бы спрашивая у неё: хочет она пойти за фейри или нет, но, кажется, он мог не спрашивать об этом.
Тавел летела впереди, заставляя парня раздвигать ветки деревьев, чтобы они смогли свободной пройти за ней. Они шли по золотой тропе дальше, ступая на поляну густого папоротника, пока не вышли к оврагу.
- Осторожно, - Кристофер придержал девушку, чтобы она не оступилась. Листья папоротника густо разрослись; они закрывали видимость на опасную тропу. Старые деревья, прожившие десятки лет, голыми ветвями склонились над оврагом, опутанные нитями лозы, словно паутиной. С возвышения ламары видели долину, как на ладони. Реки пролегали через неё, теряясь широкими сине-зелёными нитями между густых островов леса, и выделялись страж-деревьями – спящими, но слышащими всё, что происходит в Фалмариле. Сотни ярких огоньков стекались с разных уголков леса и все стремились к одному большому дереву, оседая на нём.
Несколько огоньков пролетели мимо них, медленно устремляясь к дереву в своём танце жизни, словно волны, находившие на берег.

Для атмосферы

http://sh.uploads.ru/Fj9X4.jpg

+1

11

Dead can dance - Bylar
Если Тэйэр и следовало удивиться, что Кристофер знает язык фейри, то она весьма удобно и незамедлительно убедила себя в полной правильности подобного. Во-первых, как проводник и гость этих земель, он наверняка должен был провести какое-то время среди фей и познакомиться с их порядками. Во-вторых... нереис сомнения принялся грызть её. Фалмари старели, как и все, и Кристофер, по её скромным оценкам, мог быть старше, скажем, на четверть века. Но разве этого достаточно, чтобы застать цветущий и полный жизни лес, и наткнуться на обезображенные земли? Разве может за такой краткий срок всё придти в запустение? С другой стороны, он мог посещать Фалмарил в детстве, почему нет? 
Ой, скажешь тоже! — от волнующих размышлений Тэйэр отвлёк незамысловатый комплимент. Фейри с удовольствием дёрнула её за одну из прядок и захихикала, а, может, Тэйэр показалось, — мг-м. Переведи ей, что у неё крылышки как из ветра и жидкого серебра!
Одно дело — когда родители твердят, что их ребёнок — вершина эстетической эволюции, и все ламары на реке будут за тобой плавать. А совсем другое — слышать от незнакомцев. Тэйэр добрыми словами обделена не была, но обыкновенно её хвалили за готовность помочь, находчивость и ловкость, а ещё — точность в составлении противоядий. Могли деликатно заметить необычный цвет волос, но она его скорее совсем маленькой стеснялась — даже не белый, а серый какой-то. Седой.
Вот Кристофер был красивым. Но об этом Тэйэр вообще не задумывалась, конечно же. Так, беглые мысли.

Не расстраивайся. По крайней мере, она это не о твоём пении. И не о причёске, — Тэйэр едва ли удавалось сдерживать смех. Если игра её спутника не была волшебной, то какой же была истинная музыка этих мест? Ей не было дозволено того узнать, и на долю секунды Тэйэр почувствовала бесконечную тоску — не дозволено познать вечное — но тут же переключилась на восторженное знакомство с местами. Она обсуждала и восхищалась каждым чешуйчатым листиком, каждым искрящимся мхом, каждой мёртвой букашкой. Тропинка перестала вилять крутыми поворотами, и теперь шла чуть ли не прямо, но стала ухабистой, постоянно встречались канавы. Тэйэр вцепилась в Кристофера — сначала пальцами в ткань, но затем осторожно приобянал за бок. Так удобнее.
Один из жёстких, блестящих папоротников ударил её по макушке несколько раз, а ещё трижды она предприняла всё попытки, чтобы споткнуться об один из шершавых валунов и расквасить нос.
Они шли под аркой — так ей казалось. По самому что ни на есть туннелю, вбирающему в себя все попытки света хотя бы чуть-чуть разогнать мрак, но продлилось это совсем недолго — сначала тонкие ленточки, а после и целые широкие потоки переливающихся светлячков — Тэйэр решила, что это светлячки, правда странные, неправильной формы, и какие-то пульсирующие — направлялись к чему-то определённо важному.

Дуб был огромным. Им ещё только предстояло дойти до него, но даже с такого расстояния Тэйэр могла понять его исполинские размеры. Необъятный ствол, листва, сливающаяся с ночным небом, и миллиарды изумрудных и лазуревых огоньков, украшающих его словно к празднику — её сковывало оцепенение, душа наполнялась благоговейным трепетом, истинный смысл которого оставался для неё скрытым. Дуб был центром, сердцем Фалмарила, но пульс леса замедлялся, и сердце почти не билось.
Ракушки гребешковые! — ахнула Тэйэр, не в силах выразить всех тех эмоций, разом обуявших её — непреодолимое желание рвануться к дереву и прикоснуться, почувствовать, как течёт смола, тяга сбежать, не приближаться, страх перед невидимой опасностью и радость от блага увидеть нечто подобное...
Посмотри только, — она упала на колени рядом со вздутым древесным выступом. Повела руками — тёмная кора чешуйками осталась на её пальцах. Смутные догадки посетили Тэйэр...
Кристофер! Это же... это всё его корни. Он расползается на весь лес!
В самом деле, корневая система дуба будто бы обхватывала всё пространство вокруг, изредка выступая полукругами или вросшими в долину брёвнами.
Тавел поманила их за собой и устремилась дальше, но у неё были крылья, а им предстояло спуститься по отвесному оврагу, заросшему острыми кустами шиповника и орешниками.
Так, ты главное смотри под ноги... — наставническим тоном начала Тэйэр, а потом ойкнула и споткнулась. Дальше она мало чего понимала — просто продолжала кубарём скатываться со склона, пока неприветливые ветки царапали её и пытались порвать одежду. Может, и порвали, но стоило ей остановиться — как Тэйэр смогла выдохнуть. Она пыталась усмирить бешеный пульс, успокоиться, и просто лежала, смотрела в небо, непроглядное и уступившее место звёзд огонькам.

Что-то изменилось. Что именно, Тэйэр не могла понять — потому что не слишком радостные возгласы Кристофера (как будто бы она виновата в своём падении!) доносились как очень издалека, через толщу воды... И его самого, и Тавел нигде не было видно. Какая-то дымка — иная, не как при встрече со стражем — начала окутывать Тэйэр, отрезая от спутника и фейри. Она попыталась быстро встать, и резкая боль пронзила тело — может, вывихнула лодыжку. Встать не получилось. Сесть тоже.

А потом Тэйэр поняла. Может, скатилась она со склона, но теперь передыхала не на земле — а в болотной трясине. Знакомый аромат морошки, кислый привкус брусники на языке, хлюпающие звуки... Тэйэр засасывало в глубины жижи. И сколько бы она ни пыталась кричать, у неё не получалось.

+1

12

Девушки – дивные создания. Они привносят в жизнь взрослого бога разнообразие, о котором он не мог мечтать. Кто бы ещё сказал ему, что у него что-то не так с музыкальным талантом или с причёской? Причёска – это издержки от тела носителя, с этим он ничего поделать не мог, но игра на флейте! Флейту за что? Аллор годами слышал о том, как смертные восхваляют его музыку, как восторгаются его талантом сплетать звуки так, что рождалась целая история без слов, что из нот рождался целый мир, а теперь что? Смертная посредственность? Ну, знаете ли.
Фейри слетались к дереву, словно стая светлячков, которым не сидится на месте. Аллор знал этот причудливый танец – фейри стремились к Древу, неся к нему жизнь и память тех мест, где они успели побывать за этот день. Вместе они набираются силы, крепнут и радуются жизни, танцуя вокруг Комавита, пока его кроны закрывают небо над их головами, а корни простираются в каждый уголок Фалмарила, питая его. Громовержец не думал, что крохотное семя, которое он однажды опустил в магический источник, прорастёт настолько далеко и станет центром жизни этой части острова. Он пытался спасти свой народ, и вот что проросло из его надежд и желаний. Великое Древо Жизни.
Тэйэр ахнула, и Кристофер в очередной раз осознал, насколько богат ламарский язык крылатыми выражениями. Он решил запомнить его, на будущее, чтобы потом поделиться с братьями.
«С братьями…»
Ламар старался не думать о братьях и, честно, он забыл о них, пока находился в компании фалмари. Девушка отвлекла его от забот, и он удивлялся тому, как много подмечает Тэйэр. Смертная, а видит то, что знают Демиурги. Она увидела корни Комавита и тут же высказала свою теорию. Знала ли она, что это правда? Аллор никогда не рассказывал своим детям об этом, но многие ли из них смогли увидеть то, что он показал ей? Лес фейри и самое сердце острова.
- Я слышал, что корни Древа простираются под землёй по всему Фалмарилу.
«Слышал», ага. Знает!
Фейри не хотела оставаться на месте. Едва задержавшись у края, она упорхнула вслед за собратьями и поманила пару за собой. Тэйэр тут же с готовностью приняла приглашение. Кристофер нисколько не сомневался, что она захочет посмотреть, но не успел предупредить.
- Ты куда?..
Попа жаждет приключений, куда же ещё.
«Смотри под ноги» - говорила она, а сама покатилась кубарем с горы, пересчитывая косточками благородную почву. Нет, конечно, всё правильно, если в команде два неудачника, то они помрут быстрее, чем доберутся до цели, а так есть надежда, что второй сможет вытащить двоих или хотя бы сам доберётся до конца путешествия. Тэйэр, как главная сила команды, приняла удар на свою мужественную (в смысле храбрую, а не мужскую) грудь. Кристофер махнул руками, пытаясь ухватить упорхнувшую от него девушку, но поймал воздух перед собой и сам подался вперёд, чудом не загремев следом. Если бы фейри посчитала ламара, балансирующего на одной ноге и размахивающего руками с имитацией крыльев, чем-то забавным, то непременно бы подтолкнула эту неблагородную пташку в спину, чтобы он вприпрыжку догонял красивую леди и составил ей компанию в быстром спуске.
Кристофер удержал равновесие, отклонился назад и приземлился на задницу, скользнув ногами по влажной траве. Поморщившись от неудачного падения, ламар вспомнил о девушке, прытью поднялся на ноги и всмотрелся в заросли. Он видел, как они шевелятся в тусклом свете, отбрасываемом фейри и луной, но не замечал самой девушки.
- Тэйэр! – он позвал её и почувствовал себя дураком. Не без основания. Ответит она ему, когда кубарем катится и не может остановиться, как же.
Ламар поспешил за ней, балансируя на грани между: идти осторожнее или позорно поехать носом по земле, чтобы составить компанию девушке внизу. Несколько раз он соскальзывал и почти падал, обдирая ладони о камни или падая на колено, но Аллор торопился к фалмари, не отрывая взгляда от примятой земли. Когда заросли перестали шевелиться, он не успокоился, уповая на то, что девушка перестала вертеться и больше не набивает шишки (словно ей мало), а припустил быстрее и испугался сильнее. Убилась, нет?..
- Тэйэр! – он ещё раз позвал её по имени, надеясь, что она подаст голос. Позовёт его, заплачет или закричит. Что угодно, чтобы он знал, что она жива.
«Я иду, иду к тебе».
Спуск показался ему непростительно долгим и каждая минута, потерянная на него, могла стоить девушке жизни.
Романтичное свидание с фейри от ламарского бога. Дешево, живописно, больно.
Бесконечный спуск закончился и Кристофер заозирался, пытаясь найти девушку. Он ступил на плоскую поверхность и почувствовал, как земля прогибается под ним. Ламар опустил взгляд, посмотрел себе под ноги. Он не почувствовал характерного запаха болот и не заметил трясины, пока не вляпался в неё.
«Болото».
- Тэйэр…
Молочно-белый туман полз по земле, как ядовитые змеи.
Аллор понял, куда их занесло. Золотая тропа осталась позади, а они попали на земли, где бескрылые фейри царствуют и мстят за потери и унижение всем смертным, которые оказываются в их власти. Кристофер заметил девушку, увязшую в трясине, и поторопился к ней, чувствуя, как с каждый шагом, сам вот-вот сойдёт с сомнительно безопасной тропы и увязнет в болотной зловонной жиже. Он опустился на землю рядом с ней, макнул руки в жижу, подхватывая девушку под руки в попытке вытащить её и прижать к себе.
- Я держу тебя. Держу, - повторял Кристофер, пытаясь успокоить девушку и убедить себя, что он действительно её держит, что она не утонет в этом треклятом болоте и он сможет её вытащить. Но чем больше ламар пытался найти надёжную опору, чтобы вытолкнуть два тела на берег и убраться с болота, пока они живы, тем сильнее он вяз сам. Из-за рук, скользких от болотной жижи, смешанной с кровью, Аллор чувствовал, как девушка выскальзывает из них, едва он вытягивал её по пояс из воды и начинал тянуть выше, как будто кто-то специально тянул её на дно, и она снова вязла по лопатки.
Белый туман отрезал их от мира, наводнил пространство над трясиной и пополз к ним белыми языками. Зазвучал насмешливый противный смех, и новые огни зажглись на болоте, вспыхивая в белом тумане, как глаза дикого зверя. Не те завораживающие огоньки фейри, которые они видели у древа, а пугающие зелёные. По болотной топи, огибая камыши, поползли разноцветные змеи, шипя и показывая длинный язык. Они стремились к ним, подбирались к ногам ламара и к девушке. За спиной Кристофера, открываясь на миг из тумана, показался старый обглоданный череп какого-то разбойника и рядом с ним разломанная прогнившая птичья клетка.
- Это иллюзия, Тэйэр, - Кристофер тоже её видел, - иллюзия. Здесь ничего нет. Не бойся. Смотри на меня. Я тебя вытащу.
Паника может ухудшить ситуацию. Она мешает сконцентрироваться на задаче. Один рывок, немного усилий и они отсюда выберутся. Выберутся…
Аллор услышал голос и замер. Он перестал тянуть девушку, но побоялся поднять взгляд и посмотреть на другой край топи. Ламар знал, что на том берегу стоит и зовёт его по имени Фильер.

+1

13

Capercaillie - Ailein Duinn
Если подумать разумно, не поддаваясь эмоциям, смерть в болоте - плохая смерть. Вонючая, склизкая и липкая, ничего эстетического в ней нет. Однако же Тэйэрлеена умирала весьма красиво, с достоинством хищного лосося, как сказал бы её хороший друг Ройндэ. Нежно-красные ягоды вперемешку с огненно-жёлтыми, таинственный шёлковый шлейф молочного тумана, великолепное вечное дерево в двух прыжках...
Тэйэр успела оценить сложившуюся картину по достоинству, перестав двигаться. Чем больше она дёргалась, тем сильнее засасывало её болото; булькающая, ледяная жидкость заползала под дорожный костюм, въедалась под ногти, затекала в ноздри и уши... Она вспомнила родителей и семью, весёлые салочки и то, как впервые в жизни поцеловалась с Ройндэ - случайно столкнув несчастного с трёхметровой высоты. Кости на ноге у него потом полгода сращивались.

Умирать было страшно. Жаль, что она не нашла лекарство и не увидела Комавиту. Как же придёт к ней смерть? Появится летучим планктоном над головой? Оплетёт тиной лёгкие? Придёт барабанной дробью без мелодии?
Там, там, там... Там-там-там-там... И сердце бежит за ударами, пытаясь то перегнать, то нагнать - лишь бы не сравняться...

Из блаженного, почти умиротворённого смирения её выдернул знакомый голос. Ну уж дудки, это она тут будет помирать вся такая прекрасная и в огоньках.
- Это не сон! Не магия! Кристофер, беги отсюда, ты ведь погибнешь со мной! - Тэйэр не могла перестать плакать и кричать, а противная колкая масса заполняла ей рот - и от того сводило скулы. Она не верила ему, но знала одно - сегодня фейри зажарят и отведают только одну рыбину.
- Да оставь же ты меня, идиот! Моллюск обглоданный! Спасайся! - ей удалось ненадолго освободить руки, и Тэйэр со всей прытью, со всей той немногой силой, что осталась в ней после падения, принялась отталкивать спутника от себя. Брыкалась.
А потом - потом раздался всплеск.

Скорее всего, обратилась она неосознанно, или от близости к водоёму. С жабрами дышать стало легче, а вот хвост с такой резвостью принялся биться о болотистый покров, что во все стороны полетели крупные брызги и пошла рябь. Тэйэр знала, что с ног до головы запачкает Кристофера, да и сама уже походила на лесное чудище, и всё же она не останавливалась. Представляла, что попала в сильное течение, и теперь надо просто держаться, просто не давать ему унести тебя подальше... в открытый океан...
Ради чего?
Шёпот был музыкальным, растянутым, плавучим. Он удавкой сжимался на её горле, превращал конечности в онемевшие льдинки.
Твоя жизнь никчёмна и жалка. Ты не ведёшь свой народ к процветанию, не тебе исполнять волю богов. Ты даже крапивницу лечить не умеешь! Тебе никогда не добраться до Комавиты, ничего не придумать. Останься здесь, закончи этот неравный бой - никому ненужная, пустая Тэйэрлеена Мэрдок... Стань мясом и костями, как становятся они все... Так быстро, так нелепо становятся мясом и костями.
Было ли это внутреннее наваждение, или бескрылые фейри сами распевали над ней панихидную - Тэйэр предположить не могла. И, тем не менее, она растерялась.
Действительно. Родители смогут провести дни старости в счастье и спокойствии и без неё, а сестра отметит свадьбу и не будет горевать. Розу излечит некий некромант, получит почести и всеобщий трепет. А ей, Тэйэр, можно заснуть и...
- Я тебя вытащу.

Стоило ли Кристоферу спасать её от похитителей в тот злополучный день? Нет, разумеется. Стоило ли предлагать помощь? Он, скучающий и бродящий без цели, жаждал, как и она, приключений и волшебства. И всё же в нём было то, чего не успела познать Тэйэр - одиночество без начала и конца.
Она не могла его оставить с этой нахальной ухмылкой, с этой ужасающей причёской - и не испробовать на нём краску из черники и угля. Не могла позволить так поразившей её в самое сердце тоске сковать его навеки...
Не могла не сказать ему, что она... что, кажется...

Тэйэр перестала видеть вокруг - засохшие капли сцепили ресницы, глаза размыкались с трудом. Зато хвостом она работать не переставала, и, от особенно мощного толчка, смогла подпрыгнуть. Такого решительного действия хватило - Тэйэр удалось перекатиться, отплыть немного от трясины, крепко ухватиться за не сбежавшего Кристофера и вдохнуть полной грудью. Луна не светила, но зловещие огоньки недовольно осматривали, ощупывали издали изящный узор, обрамивший лицо Тэйэр.
- Крис... Ты почему не ушёл, я... мы...
Но кто-то тоже звал его по имени.

Это была женщина, сотканная из призрачных вод и воспоминаний. Тэйэр знала, что женщина - ненастоящая, и, тем не менее, она была реальной. Не просто женщина - ламар, и столько нежности, столько грусти было в её зове... Ей было трудно дышать, и тело горело от недавнего поединка, но острая боль, пронзившая пониже шеи, дала о себе знать. Кто-то, кто для Кристофера был важнее жизни Тэйэр. Кто-то, кого он...
- Кто она? Кристофер? Ответь же мне! - она стукнула его по плечу. По спине. По лопаткам. Заколотила кулачками, вцепилась во взлохмаченные патлы... Но он не отвечал, как зачарованный, околдованный, обессиленный.
Тэйэр вновь попыталась обратиться к нему, и в тот же миг ползучий лишайник обвил её хвост петлёй и дёрнул на себя, утаскивая в глубины.

И тогда весь мир утонул во мраке, и огни Фалмарила его разогнать не смогли.

+1

14

Сладкоголосая с обликом и голосом Фильер звала его под чарующее пение фейри, и он был готов отпустить свою ношу и пойти к ней. Хватка ламара ослабла, он собирался поднять взгляд на Фильер и хоть глазком и раз увидеть любимый облик, но Тэйэр напомнила о себе.
- Ты кого моллюском назвала?!
«Я, между прочим, породистый тритон».
Аллор искренне надеялся, что в смертном облике он именно то, о чём подумал. Он ещё ни разу не принимал истинную форму, пока находился в теле смертного. Возможно, все кошмары бога ламаров оправдаются, и он обнаружит себя в воде с толстой жопой тюленя или мордой утконоса. В следующее пришествие он точно позаботится о приличной ламарской форме до того, как появится на глазах у смертных, а сейчас лучше подождать ночи и проверить всё в укромном месте, чтобы Тэйэр не видела. Он был не готов к тому, что девушка начнёт ржать с его размеров и форм. Стыд и срам смертного тела. Так бога ламаров не унижали за тысячу лет.
- Не дури! – Кристофер прикрикнул на спутницу, когда она начала брыкаться, как дикая кобыла. Он пытался спасти её жизнь, а она отмахивалась от него так, словно он собирался сначала утопить её в болотце, а потом достать и обесчестить, пока ещё тёпленькая. У него руки соскальзывали из-за болотной жижи, которой Тэйэр вся измазалась, как просмоленная курица в собственном соку, но курочка выглядела аппетитно и вызывала желание сожрать её, а Тэйэр - желание помочь утопиться.
Желание девушки почти осуществилось. Она выскользнула из рук ламара и обратилась. Рыбий хвост выглянул из болотной жижи. Вся красота её истинной формы прикрыта тиной, пожухлыми листьями и головастиками, а интимность момента сломалась под весом осознания, что дама в разы усложнила ему задачу. Он не мог вытащить её из трясины в облике человека, когда она была хрупкой девушкой-пушинкой, потому что эта пушинка застряла, а теперь она со здоровенным рыбьим хвостом, который превращает её в неподъёмную ношу из чешуи и скользкую из-за естественного рыбьего покрова. И это Крис не думал о том, что из-за превращения чудесная русалка с болот осталась без штанов и исподнего.
Отличное приключение.
- Отлично! Давай ты утопишься, а я постою на берегу, сделаю вид, что сделал всё, что в моих силах, поплачу и пойду за другой женщиной!
Так. Нет. В этом уравнении что-то не так.
Кристофер с упрямством подобрался к девушке, сильнее увяз в болоте по щиколотку правой ноги, но попытался добраться до Тэйэр и вытащить её. Она с таким упрямством барахталась в воде, забрызгав его с ног до головы болотной жижей и грязью, украсила ему волосы ряской и камышом, что осталось добавить квакающую лягушку. Истерика девушки сыграла ей на пользу. Она захотела жить и к удивлению Кристофера выбралась на землю. Он потянулся к ней, пытаясь вытащить ногу и не остаться без ботинок (это важно!).
Аллор подловил спутницу у трясины, почувствовал, как она испуганно вцепилась в него, и крепко прижал к себе, пытаясь упокоить и заверить, что всё плохое осталось позади.
- Всё хорошо. Я рядом, - он прижимал её к себе и качал, как ребёнка.
На секунду показалось, что всё действительно оказалось позади, но сладкий голос снова запел, обращаясь к нему. В руках у него бесновалась Тэйэр, а он до дрожи в руках хотел поднять голову и посмотреть на неё – на женщину, которую помнил. Он поднял на неё взгляд, попадая под чары, и собирался пойти к ней. Он больше не видел Тэйэр, не слышал её голоса и не чувствовал, как она изо всех сил пытается вытрясти из него правду.
Фейри ликовали. Почувствовав слабину, они потащили девушку на дно, но Кристофер это почувствовал. Женщина, что стояла на берегу и звала его ласково и нежно, завлекая в свои силки, лишилась его взгляда. Это так разозлило её, что из голоса ушла мягкость; она кричала на него, бесновалась на берегу и, Кристофер не сомневался, преобразилась и показала истинное лицо, но он уже не верил и не думал о ней - он пытался найти девушку, надеясь, что она ещё жива.
Громовержец нырнул за ней.
Кристофер видел, как на поверхности воды танцуют зелёные огни, как они всматриваются в болота, словно ждут, когда парень с девушкой погибнут и станут частью их коллекции мертвецов. Он нашёл Тэйэр под водой, подхватил её под талию и крепко прижал к себе, надеясь, что забирает из воды нужную девушку, а не прихватит с собой болотное чудище (не сильно они отличались чисто внешне). Ламар сконцентрировался на заклинании и магическим гейзером, не рассчитав силы, выбросил их на берег. Приземлились они в трёх метрах от края болота. Падение вышло болезненным. Аллор почувствовал себя рыбой, которую шлёпнули о камни и твёрдую почву, но он был живой, а рядом с ним девушка, как он надеялся, тоже живая.
Не думая о себе, он быстро перевернулся, обнял девушку за плечи и всмотрелся в её лицо. Жива? Да. Аллор так обрадовался этому факту, что не поверил в реальность происходящего. Ещё раз осмотрев девушку, всю перепачканную в тину, рясу и грязь, он хотел поддаться порыву, но опустил взгляд на её лицо. Рот испачкан в тину и грязь.
Целоваться на радостях спасения не будем.
- Ты как?..

+1

15

Ей было хорошо, тихо и спокойно. Она лежала на поверхности маслянистой воды в центре чёрного озера и наслаждалась редкими звуками треска костра вдалеке. Начало, конец, время, прошлое и будущее - в этом месте они не были разделены условностями и правилами, сплетаясь в нечто гармоничное целое. И она бы осталась здесь, осталась надолго... пока по поверхности гладкого зеркального озерца не пошли пузырьки, и не показалась разъеденная жирная тюленья морда. Тэйэр тупо заморгала.
Перед нею проплывали лебеди, и перья у них были опалены кровью - а вместо клювов головы папы, мамы и сестры. Они гоготали, щёлкали зубами и предвещали конец света, великий потоп, а ещё - плакали о погибшей любимой дочери...
...она не смогла слушать эти дикие вопли и нырнула вглубь. А когда выплывала, не было уже ни хорошо, ни тихо, ни спокойно - до судорог холодно. И кушать хотелось.

Перевернувшись на живот, Тэйэр активно кашляла и отхаркивала всё, успевшее попасть ей в глотку - растения, головастиков, сжиженные круги мерзкой тины. Её трясла мелкая дрожь, знобило, разболелась голова и жутко распух нос от рыданий. Какофонические трели вокруг, наполненные звуками железа и трещёток, резали слух, и всё-так она была жива. Доходило до Тэйэр всё слишком медленно, но осенило - Кристофер. Это он её спас. Только где герой? Неужто сам погиб?!
Тэйэр рухнула в тёплый мох, утопая в приятных, очищающих и целебных запахах трав. Потом заметила и Криса, перекатилась набок и, как в горячке, принялась лепетать:
- Мидия ты недоваренная, я же просила бежать! Не тратиться на меня... а потом было видение... головы на лебедях... и тот очень толстый тюлень, который спас меня... и... и...
Она замолчала так же внезапно, как и начала говорить. Во рту стоял мерзкий вяжущий привкус, да и Кристофер выглядел, скажем так, весьма и весьма непривлекательно. Замызганный оборванец, бездомный - и всё-таки он рисковал своей жизнью ради неё несколько раз. Он побежал следом, спасая вновь - не просто пытаясь распространить свои маскулинные феромоны перед шайкой разбойников, но ныряя в самые зловонные глубины, в прямом смысле. Рискуя получить не фингалы и синяки, а пневмонию и вечную память.

Тэйэр, при всей её непосредственности и любви к проказам, оставалась девочкой весьма рассудительной. Но когда молодой человек заводит вас в волшебный лес, показывает чудеса света, а потом ещё и становится настоящим героем - рассудительность отходит на второй план. И она, повинуясь этому отрешенному, эйфорическому состоянию после спасения, быстро приблизилась к нему, звонко чмокнув прямо в губы - только чмок. Дружеский. 
- Фу-у, как у жабы. Ты прям заколдованный король, - Тэйэр рассмеялась, чуть скрючившись, но понимала - дальше они не могут тут возлеживать и прохлаждаться, наслаждаясь видами.
- Нужно найти воду, обмыться, и где тут Тавел...
Чувствовать землю под ногами было великолепно. Тянуться, привстав на мысочки, тоже, несмотря на ломоту. Ощущать лёгкий ветерок на потрёпанной чешуе, уже ставшей кожей - не менее восхитительно. Она начала растягиваться, пытаясь понять, вывихнула ли чего.
То, что Тэйэрлеена на данный момент красовалась в весьма нетусклых отсветах изумрудных огоньков совершенно и полностью нагая, она вспомнила не сразу.
И застыла.
- Осьмнога ж мне в кракена... - она так и не сдвинулась с места, потом закашлялась, а потом решила свалить всю вину на Кристофера. Разумное решение, очень действенное.
- Ну, чего уставился? Фалмари никогда не видел что ли? - это должно было прозвучать ядовито, угрожающе и недовольно, а вышел смущённый писк. Тэйэр попыталась прикрыть себя - то наверху, то внизу, то просто плюхнулась на попу, но взгляда избегала. И покрывалась пунцово-малиновыми пятнами.
Но они ведь друзья. Друзья такое забывают. И потом, через недельку, они смогут посмеяться над такой несуразицей.
Правда, сейчас ей остро захотелось в болото назад. Ещё ведь не поздно нырнуть в трясину и сгинуть там со стыда?

+1

16

- Ничего я не толстый… - обиделся Кристофер, но виду не подал.
Впрочем, его обида сразу угасла, когда Тэйэр, в отличие от него, сначала сделала, а потом подумала. Кажется, он хотел что-то сказать, но лёгкий поцелуй девушки выветрил у него все мысли из головы кроме одной.
- Это было мерзко…
Не сам поцелуй и не факт, что они «поцеловались», если это можно так назвать, а привкус болотной жижи, головастиков, грязи и другой радости, которой они оба обмазаны с головы до ног. Кристофер откинулся на спину, посмотрел на открытое небо, наслаждаясь минутой спокойствия.
- Ага, поцелуешь меня, и превращусь я в тюленя, - подхватил Кристофер, сплёвывая на землю горькую слюну и обтирая губы кулаком. Не помогло. Руки в той же красоте, в которой он измазался. – Вода есть в болоте, - иронично заметил ламар, - но я бы нашёл что-то менее зловонное и негостеприимное. Фейри на растопке – так себе.
Он приподнялся на локте, собираясь встать, но замер, когда осознал, что что-то пошло не так.
В женской наготе для бога ламаров давно нет ничего секретного. Голая женщина и голая, но, когда Тэйэр поднялась, потянулась, наслаждаясь свободой от болота, он заметил, что она свободна не только от коварных фейри, но и от одежды. И тут бог ламаров зарделся, как мальчишка. Уставился на диву дивную в свете луны и обомлел. Кто он. Откуда он. Что там было. Какая бывшая любовь его звала с другого берега. Тут си… голая женщина, которая светит грудью, обмазанной в грязь, с торчащими из-за холода… в общем, не важно. Кристофер, приоткрыв рот, опустил глаза от груди девушки вниз по тонкой талии и животу, когда она перед ним повернулась, и остановился на бёдрах, так удачно выставленных перед ним, когда она как специально встала на носочки и потянулась. Святой отец Люциан, спасибо. Просить, чтобы она ещё наклонилась, пока он сидел на траве и любовался видом, стесняясь сказать, что: «Тэй, одежды... это самое… ну… нет?», было бы верхом наглости с его стороны.
Тэйэр подарила ему несколько прекрасных мгновений. Без свиданий, попыток заговорить зубы или необходимости расщедриться на подарки, выпивку или горячие и почти искренние признания в любви до брака, романтичной могилки на двоих и вечной памяти о чистой и непорочной любви.
Это лучшее вознаграждение за спасение.
И тут она поняла.
Первую фразу фалмари, высказанную на эмоциях, Кристофер с чистой совестью проигнорировал. Сказочный вид вот-вот упорхнёт у него из поля видимости, а все мыслительные процессы молодого ламара сконцентрировались где-то там. Совсем не в голове. Рефлексов хватило на то, чтобы пялиться на красоту и млеть от неё. Спасибо, что не потянул к ней грязные ручки, чтобы лично убедиться, что дивная красота ему не предвиделась, а вполне реальная и мягонькая на ощупь.
- Я не смотрю, - бросил Кристофер, когда его отхлестали словами, и деланно отвернул лицо, старательно делая вид, что это не он тут пялился, что он не косится глазами и не представлял себе, где и как там выделяется изгиб тела спутницы в лунном свету. В общем. Он окончательно убедился, что с болотного дна достал не обманку-чудовище, а Тэйэр. Ну, как знал. Чудовище же не будет выглядеть так… привлекательно?..
Кристофер подумал, что поступил правильно. Он на уровне рефлексов удержался от превращения, потому что не собирался задерживаться в воде. Ему хватило времени, чтобы использовать заклинание и вытолкнуть их на поверхность, а если бы нет… Это было бы самое неловкое возвращение в лагерь из всех. Парень и девушка поднимаются по горе, чтобы добраться до своих вещей, прикрываются листьями папоротника, потому что больше нечем, размазывают по телу грязь с болота, и постоянно друг друга тыркают, потому что кажется, что кто-то косит глазами и рассматривает. Два взрослых ламара, но чистые подростки по шуточкам и поведению, потому что стыдно.
Так и сидели они в гордом и смущённом молчании. Каждый смотрел в сторону. Он на юг, она – на восток. С болот квакнула жаба.
Отлично посмотрели на огоньки.
Кристофер вспомнил, что он мужчина, и стянул с себя мокрую и грязную рубашку через голову, сцепив её за спиной. Выкрутил, чтобы лишняя вода с неё вышла и вещь не казалась такой отвратительно на вид, а потом протянул её Тэйэр, коротко глянув на неё через плечо, оправдывая жест глазами тем, что надо же видеть: берёт она вещь из его рук или не дотягивается.
- Возьми.
Он бы отдал ей штаны, но стыд перекочует с одного на другого.
Кристофер поднялся, давая девушке время, чтобы одеться и хоть немного прикрыть свою наготу. Он выше, чем фалмари, но в силу определённых причин это слабое утешение для Тэйэр. Ей придётся довольствоваться малым, пока они не вернутся в лагерь и не доберутся до вещей. Вещей…
- У тебя запасные штаны есть?..
Он не жаловался. Вид прекрасный, но они собирались идти к Комавита. До ближайшей деревни шагать не меньше пяти дней и им не по пути. Сделать одежду из подручных средств, уподобившись фейри? Или она весь путь проделает в истинной форме, чтобы он не покушался на красоту её чудесных и открытых форм? Кристофера очень волновал этот момент. Прям очень.
- Нам придётся карабкаться наверх. Все вещи остались в лагере, а здесь опасно, - Кристофер старался говорить на отвлечённую тему и не смотреть на девушку. Размышления об их положении помогали ему успокоить кровь, пульсирующую у него в ушах, и задуматься о чём-то более важном, чем голая спутница. – Мы попали на территорию бескрылых фейри. Сейчас я не чувствую их присутствия, но они могут вернуться и… - ламар не договорил и замолчал. Он увидел то, что стёрло из его мыслей образ Тэйэр.
Кристофер отдалился от девушки и по склону спустился к древесному корню, торчащему из земли. В лунном свету, который не дарил полной видимости для ламарского зрения, Аллор угадывал знакомые очертания и опасался, что он не ошибся. Он прикоснулся к древесному корню и не почувствовал в нём магии. Это был корень Комавита и он умирал.

+1

17

Не пялился, как же. Тэйэр ни на секунду не поверила в эту наглую, промасленную жиром ложь - Кристофер выглядел в высшей степени по-идиотски, выпучив карпом глаза. Аж слюнка стекала по подбородку. Его сейчас можно на было на раскалённые угли, железные колья или битые бутылки - не заметил бы.
Тэйэр зарылась лицом в коленки. К Кристоферу она теперь сидела спиной, всеми мыслимыми и немыслимыми способами то пытаясь прикрыться, то пытаясь убедить себя, что в открытых телесах нет ничего постыдного. Ходят ведь у них полпоселения в тряпках, которые на ветерке колышатся, и спокойно нагибаются. Как-то так нагнулась одна дамочка, весом в двести килограмм... А под юбкой ничего не было... На Тэйэр это зрелище впечатление произвело неизгладимое. Да и не было у неё выпуклостей и округлостей, скажем прямо, аппетитно-арбузных. А ещё это удивительно нежное платье из болотных зловоний и придавленных камышей...
- Спасибо, - глухо, машинально отозвалась фалмари, натягивая на себя любезно протянутую тряпку. Мокрая ткань неприятно касалась кожи, но доставала чуть выше колен. Пойдёт.
- Нет у меня штанов нараспашку! - Тэйэр взвизгнула, а потом нервно захихикала - и смех почти перерос в истерику. - Можешь своими поделиться! А то нечестно, знаешь ли, что я душу нараспашку, а ты в шубе!
Шутка оказалась плохой, хуже, чем предполагалась, и Тэйэр удивилась, как это вода с щёк ещё не идёт густым паром.
Наверх...
Тэйэр встряхнулась, передёрнула плечами. Хватит нюни разводить. Они оба выжили, несмотря на все старания приблизиться к исходу иному, но не остались в безопасности. Кто знал, что ещё таят владения озлобленных существ.
- Крис, - Тэйэр неловко, нескладно сжала его предплечье пальцами, - мы не можем оставаться здесь. Нужно найти Тавел. Слышишь?
Она не знала, что он заметил, но его вновь сковала боль, и только рассыпающаяся трухлядь намекала. К этому всё и шло?
- Мы можем вернуться сюда завтра, - продолжала настаивать Тэйэр, - но сейчас нам нужно уходить. Срочно!
А ещё она не смогла удержаться.
- Та женщина может вернуться. Кто она? То есть... кем она была?

Отредактировано Тэйэр (2018-08-02 10:34:43)

+1

18

Down Come The Rain

- Я не понимаю… - он смотрел на отмирающий корень и не мог поверить своим ощущениям. Как из него могла уйти магия? Почему это произошло? Он создал его, годами Комавита крепло, разрасталось по острову, питая земли ламаров, поддерживая их магический мир. Это дерево – сердце Фалмарила, но оно умирало.
«Это я с ним такое сделал?» - бог попытался влить магию в корень, прикоснуться к сознанию древа, но мёртвые не откликаются на зов живых. Он ушёл в пустоту и растворился, не принятый им. Аллор начинал медленно понимать, что он сделал что-то непоправимое и исправить эту ошибку – ему не под силу в смертном теле.
Он медленно повернулся, осматривая местность вокруг болот. Листья папоротника перестали расти здесь. Деревья стояли голыми и засохшими корягами, с которых свисали старые листья и лозы, отдалённо напоминающие о расцвете жизни, которая была здесь много лет назад. Как он мог не замечать этого? Он настолько погрузился в свои страдания по смертной, которой давно нет с ним, что пропустил миг, когда его собственный мир начал умирать.
Корни Комавита выглядывали из-под земли. Один из них торчал из болота, где они с Тэйэр боролись за свою жизнь. Мёртвый, иссохший, как и надежда жителей леса на жизнь в мире и радости.
- Да… Сейчас… - Кристофер отвечал спутнице, соглашаясь с ней, но мыслями присутствовал далеко от неё. Он думал об умирающем дереве жизни. Как далеко зашло омертвение? Они видели долину, наполненную цветами, пышными деревьями, папоротниками и фейри, которые должны заботиться о природе и лечить все искалеченные деревья, которые не пощадили смертные, но в этом месте их не было. Оно стало пристанищем для бескрылых. Это они с ним такое сделали? Перестали заботиться о природе назло ему за бескрылое проклятье, которое он наслал на них своим бездействием?
Тэйэр упрашивала его уйти и оставить дерево. Она права. Сейчас он ничего не может изменить. Он с трудом спас её от фейри и сам понимал, что им нельзя оставаться у болот, пока не наступит рассвет. Фейри опасны в любое время, но ночью их сила возрастает и дурман, который они насылали на них, действует и на его смертное тело тоже. Второго шанса может не быть.
- Женщина? – Кристофер повернулся к спутнице. Он перестал концентрировать внимание на её внешнем виде, чем должен был избавить Тэйэр от неловких моментов и глупых шуток. – Она не вернётся.
Он не мог рассказать Тэйэр всю правду. Легенды о Фильер ходили много лет, ей воздвигли храм у источника, ей посвящали праздники и песни. Она прожила короткий век обычной смертной, которая запомнилась историей-трагедией о бесполезной привязанности женщины, которая умерла раньше, чем прошёл год после последней встречи с Аллором. Он в теле молодого ламара, который не мог лично знать Фильер и влюбиться в рассказы о ней настолько сильно, что фейри заманивали его на смерть её голосом и обликом.
- Бескрылые могут насылать морок. Не только иллюзии, которые пугают. Иногда они показывают то, что когда-то имело значимость, и будят эти воспоминания, - Кристофер говорил туманно, пока они шли по склону, огибая скользкие камни и примятую траву после их неудачного падения. – Давай руку, - он протянул ей руку, предлагая помощь. Тэйэр в отличие от него потеряла всю одежду, включая обувь, а гулять босиком по острым камням, грубым корням или скользкой траве, неудобно и больно.
Посмотрев на босые ноги девушки, стараясь не пялиться ей на бёдра (спасибо, что рубаха такая длинная), он прикидывал, как лучше поступить с девушкой.
- Ты поранишь ноги.
Кристофер не сомневался, что она уже вся в синяках и ссадинах после чудесной прогулки на ночь, но не хотел добавлять к ним новые порезы, которых можно избежать.
- Залезай мне на спину. Я тебя понесу, - подумав, что идея может не понравиться Тэйэр, ламар поторопился предложить другой вариант: - или… можешь идти впереди, и я тебя подхвачу, если начнёшь падать.
Второй вариант мог обеспечить ему хороший вид и скорее послужил бы причиной, почему ему самому понадобится кто-то, кто поймает его, когда он засмотрится на девушку и приложится носом о землю от восхищения девичьей красотой.

+1

19

Eurielle - Whispers

Кристофер тактично избегал неприятную ему тему для разговора, витиевато обходил любопытство; по сути, он оставил вопрос закрытым, не сказав ничего. Проблема заключалась в том, что сказанное им отвечало лучше и красноречивее любых напыщенных вещей. Та женщина действительно не вернётся, ей и не требовалось - потому что она не покидала ни Кристофера, ни его воспоминания.
Тэйэр захотелось расплакаться. Какая же она дура. Мало того, что решила повысить профессионализм их дуэта неудачников до магистров, так ещё и поцеловала того, чьё сердце тосковало. Вот и причина печали, увиденной ею у костра с флейтой, вот и причина, отчего не стоит сокрушаться по недавнему казусу. Не может быть того, что случиться не может.
Она помедлила с предложенной помощью, пытаясь заставить проглотить себя шершавый, как морской ёж, ком в горле. И всё-таки ухватилась за запястье Кристофера, как утопающий за канат.
- Понесёшь так понесёшь, - рассеянно отозвала она, и вышло совсем неубедительно. На том и сошлись.

Тэйэр крепко обхватывала ламара за плечи, и было ей до ужасного неудобно. Разница в росте не помогала, и, кажется, острыми коленками она обеспечила геройствующего странника ещё дюжиной синяков по бокам. Не стала она отказываться и потому, что ночное сражение и бодрствование более суток сказывались на организме - Тэйэр отчаянно зевала. Клонило в сон, и теперь красота волшебного леса едва ли побеждала усталость в неравной схватке.
Нелюдимая, мёртвая равнина перед болотами была полна крупных валунов и поломанных кустарников, а скольких усилий стоило взбираться по склону! Тэйэр полезла вперёд, цепляясь за корешки и корни берёз, но они чаще оставались у неё в руках ненужными обрывками, чем помогали продвигаться. Несколько раз ей показалось, что растения начинали змейками извиваться у неё в ладонях и пытались укусить, но не свалиться помогал Кристофер.
Стоило им выйти обратно на золотую тропу и попытаться отдышаться, как появилась Тавел. На этот раз - с подружкой, покрытой мелкими пупырышками, как ягода малины. Вторая фейри поморщилась и отлетела подальше, а Тавел, облетев их в несколько кругов, поманила за собою. Тэйэр не имела представления, куда они шли, но и не интересовалась - сейчас ей было всё равно. Высокие и приземистые, с наростами на коре и гладкие, деревья слились в дрожащую тёмную стену, которая защищала их от владений бескрылых властителей Фалмарила. Лёгкое волнение охватило ламара, когда Тавел свела их с тропы и провела через мягкие пахучие заросли голубых елей и пихт, но ничего ужасного не случилось.
Кристофер, похоже, порядком выдохся от собственной ноши, но вот Тавел игр не хватило. И всё же она поняла и посочувствовала им, выведя к озеру.

По скромным прикидкам, озеро должно было находиться к юго-западу от могучего дуба - где-то там Тэйэр успела различить покривившуюся хвою, взбирающуюся по холму частоколом. К цели, если таковой можно было назвать дуб, они подобрались ненамного, и их накрыла тишина. Озеро, гладкое, почти зеркальное, мягко покачивалось на ветру, и по всей его поверхности были разбросаны тёмно-лиловые кувшинки, переливающиеся серебром. Будто в каждой лежала жемчужина. Не слышалось ни всплесков, и лягушки не пели, и цикады, и ночные птицы - только Тавел перезванивала крылышками, обойдя их полукругом. Тэйэр заметила сюрприз первой - и, охнув, рухнула на колени.
Поначалу ей показалось, что это мешки, но, аккуратно приподняв, она поняла - холщовка. Такими лоскутами обыкновенно накрывали товар на повозках.
- Как они здесь оказались? - она почти обратилась к Тавел, но та, пожав плечами, подлетела к пеньку и исчезла прямо среди наростов опят.
- Нужно будет поспать и постирать одежду, а завтра решим, - предложение было не ахти какое, но что им оставалось?

Тэйэр с сомнением подошла к озёрной глади. Что дальше? На неё набросится плотоядный дельфин? Восстанет ил и попытается сделать из неё висельника?
Ничего не происходило, а запекшаяся кровь, грязь и пот насквозь пропитали не только рубашку. Тэйэр передёрнула плечами - и нырнула вглубь без дальнейших раздумий. Ничему жизнь её не учила.
- Ладно тебе, иди сюда! - помахала она Крису, достигнув середины озера. Вода теплела к центру, но становилась гуще, маслянистее. Тэйэр несколько раз нырнула, потом попыталась прополоскать рубашку. Как только прилипшие листики, веточки и прочие непотребства смывались водою, то тут же растворялись в глубинах. Запели кувшинки - из каждой текла убаюкивающая трель, вокруг них роились белёсые светлячки-огоньки, потихоньку слетались фейри - посмотреть на плескающихся чужестранцев. Тэйэр задрала подбородок - луна, наконец-таки, вышла, но скрывалась от них пеленой пара. Он пошёл от воды, а ступни не ранились о камни. В воде было хорошо, спокойно и знакомо - сонливость чуть прошла, и всё-таки Тэйэр ждала с нетерпением, когда сможет закутаться в один из лоскутов и сомкнуть веки.
- Мне уже мерещиться всякое начинает. Кажется, что озеро и кувшинки шепчут.

как-то так

https://thumbs.dreamstime.com/b/fantasy-magic-world-pixie-sunset-fairy-mermaid-standing-green-island-lake-watching-moon-31028515.jpg

Отредактировано Тэйэр (2018-08-02 16:50:26)

+1

20

Кристофер ожидал от спутницы насыщенной реакции на предложение прокатиться верхом или щеголять перед ним в одной рубахе, но Тэйэр вопреки его ожиданиям проглотила предложение, не возмутилась и не смутилась. Так и так, словно побитый мокрый щенок, который вынужден идти за хозяином, чтобы остаться в живых. Он не понял, почему девушка так отреагировала на его предложение. Да и на него ли? Парень не замечал очевидного, но задержался взглядом на лице фалмари, будто до последнего надеялся, что сможет прочесть скрытый подтекст. Не смог, и тоже проглотил это. Обиделась, что он не рассказал всего и не поделился с ней секретом? Или что-то, что он старался не замечать?
Он присел на колено, подставил девушке спину и подождал, пока она крепко ухватится за него.
- Держишься? – штатный вопрос. Он чувствовал, как её руки обнимают его, но что-то подталкивало его говорить на любую отвлечённую тему, чтобы разбить стену неловкости – он чувствовал, как она окружает и давит, но не понимал, что создаёт её.
Подхватив девушку под ноги, Кристофер на секунду-две задержался. Идея казалась ему хорошей, пока он не осознал все минусы отсутствия одежды. Да, на Тэйэр была его рубашка, которая почти доставала ей до колен, пока она стояла, но, когда девушка оказалась у него на спине, рубашка поднялась, а у него перед глазами замелькали белёсые голые коленки, а вот ладони коснулись открытой кожи. Он порадовался, что Тэйэр не видит его лица, но чувствовал, как кровь прилила к щекам. Пытаться всеми силами натянуть рубашку на её бёдра – это сильно очевидно, да?..
Так и шли. Кристофер старательно делал вид, что не думает о голых бёдрах, а Тэйэр, кажется, не смущалась положения и отдыхала у него на спине.
На подъеме вверх Кристофер пожалел о предложении. С тяжёлой ношей, которая до усталости казалась ему пушинкой, он тратил в три раза больше сил, но терпел и пыжился, чтобы девушке было удобно. Он же мужчина! Ламар не жаловался, но раз смачно споткнувшись, едва не клюнул носом в землю, он устоял и сделал вид, что всё так, как он планировал. Так, проверял: крепко она держится или нет. На всякий случай постоял немного и снова зашагал вверх, стараясь выбирать дорогу. Тэйэр пыталась не сидеть на месте и облегчить ему задачу. Иногда у неё хорошо получалось расчистить путь или удачно сместиться и не чесать ему рёбра коленями, а иногда земля и листья сыпались ему на голову или в глаза. Кристофер отряхивался, как собака, фыркал носом и отплёвывался от листьев и грязи. Раз он попытался прочистить глаза, но, когда освободил одну руку, почувствовал, как его драгоценная ноша начинает сползать по нему, словно кошка, которая вцепилась когтями в дерево и медленно-медленно, сдирая куски древесной коры, жопой сползает вниз. Он тут же плюнул на всё, подхватил её и побрёл дальше.
На золотой тропе Кристофер успокоился. Бескрылые не пустились за ними в погоню и не подгоняли их мороком. Он больше не слышал чудесного голоса и девушка не мерещилась ему. К счастью. Может, он разрушил этот круг зависимости, когда нашёл в себе силы оторвать взгляд от лживого воспоминания и кинулся спасать Тэйэр? Кристофер думал об этом в молчании, потому что идти и говорить у него не хватало дыхания и сил. Появление фейри он расценил с толикой сарказма, который проглотил из-за сбитого дыхания.
Эта проказница вывела их к обрыву, с которого они весело покатились к бескрылым. Может быть, она пыталась показать ему корни Комавита? Или это случайность? Кристофер шумно выдохнул через нос и последовал за фейри и её подругой, надеясь, что дорога окажется короткой и в конце он получит что-то стоящее за свою ночную прогулку. Он не ожидал, что фейри выведет их к озеру, но отдалённо порадовался возможности смыть с себя грязь и дать отдохнуть ногам, рукам и спине. Тэйэр получила даже больше, чем рассчитывала.
- Отлично, и комплект одежды тебе нашёлся, - устало пошутил ламар, смотря на девушку.
У них есть вода, они живы. Можно отдохнуть после опасного приключения.
- Здесь? – с сомнением спросил ламар, осматриваясь.
Всё его измученное нутро орало и умоляло, чтобы ответ был «здесь». Он никуда не хотел идти. Можно издохнуть прямо здесь, он не против.
Когда Кристофер остался без ноши, а Тэйэр на время забыла о нём и пошла к воде, он рухнул на землю, откинулся на спину, раскинув руки-ноги, уподобляясь морской звезде на солнцепёке, и пытался отдышаться после утомительного пути. Нет, хватит с него на сегодня мужских подвигов. Девушку выгулял, спас от чудовищ, прокатил верхом на себе (буквально) и доставил её до природной купальни. Задача выполнена.
Кристофер подумал об опасности, когда Тэйэр уже вошла в воду. Он не знал, что это за озеро и можно ли доверять фейри, но фалмари его не слушалась.
Как только она окликнула его по имени, Кристофер быстро поднялся и сделал вид, что это не он лежал и умирал на земле в позе медузы, а он вполне себе крепкий и бодрячком и можно ещё пару раз бегом туда и обратно по горке и с девушкой на плече, на спине, на руках – как изволите. Мы есть ламарский богатырь.
Кристофер с сомнением посмотрел на озеро, стянул с ног ботинки и с первым шагом босой ногой тихо шикнул себе под нос. После купания в болоте вода вместе с грязью залилась ему в ботинки и он всю дорогу хлюпал в них, растирая ноги в кровавые мозоли (и иногда завидовал Тэйэр, что её обувь почила в болотной жиже навсегда). Ступив в воду, ламар задержался, чувствуя, как родная стихия оттягивает усталость из тела и снимает жар. Он вошёл по пояс и прислушался. Ничего живого вокруг он не слышал. Ни поблизости с озером, ни в воде. Только он и Тэйэр. Это выглядело странно. Несмотря на преследующее его чувство, он нырнул в воду с головой, смывая с тела грязь и растирая следы запекшейся крови.
Он оказался рядом с Тэйэр, чувствуя умиротворение после изнурительного пути и пережитого стресса на двоих, и поднял голову. Звёздное небо раскинулось над их головами. Звёзды ярко мерцали, и Аллору казалось, что они близко – можно достать ладонью. Иллюзия без волшебства. Он отвлёкся от созерцания неба, перевёл взгляд на девушку и улыбнулся. Взгляд с её лица поднялся к её волосам.
- У тебя… головастик в волосах, - Кристофер широко заулыбался, пытаясь сдержать смех.
Встреча с бескрылыми осталась в прошлом и не казалась такой ужасной и страшной. Она больше не пугала.
- Я не знал, что здесь есть озеро, - Аллор осмотрелся, пытаясь понять, где они находятся.
Вода ближе к берегу замерцала голубыми точками-огнями, словно планктон, которого ночью вынесло на морской берег. Магические огни приблизились к ним, и Кристофер с девушкой смогли рассмотреть, как огни поднимаются от воды и улетают вверх, наполняя воздух вокруг них. Они услышали музыку, как сотканную из воды, ветра и земли, из жизни и света. Она разносилась над поверхностью озера – это пели фейри, собираясь возле древа, и эхом их голоса разносились по долине. Казалось, что каждое дерево подхватывает их напев и вторит им шелестом листвы.

+1

21

Момент стоил всех передряг и опасностей. Не сразу, но довольно быстро Тэйэр позабыла о злоключениях, обидах и расстройствах - может, лес не был полон жизни и сил как в прежние времена, но у самого своего сердца каждый дюйм был пронизан удивительной, непостижимой магией. Свет, музыка и запахи смешались, и теперь можжевельник звучал высокой чистой трелью, надрывающейся от горя, а лиловая радужка огоньком пахла черникой. Постепенно привыкая к темноте, Тэйэр теперь могла различать оттенки чёрного, но больше была занята тем, что с широко открытым ртом крутилась на месте. Это заметила непропорционально большая стрекоза и с радостью попыталась познакомиться с языком, но Тэйэр вовремя успела рот захлопнуть.
Только теперь она задумалась о Кристофере и его благосостоянии. Похоже, до Комавиты им не дойти, сгорят со стыда по дороге синим пламенем. Ведь он должен был просто валиться с плавников от усталости, после таких беспощадных рейдов, а продолжал держаться, глупо шутить и держаться молодцом. Провела черту между ними та призрачная гостья или нет, Тэйэр не могла перестать восхищаться отвагой и самоотверженностью спутника.
Она испуганно принялась разделять прядки, ища головастика, заплескалась, нырнула, вынырнула, оттолкнула кувшинку и устроила небольшой водоворот - стайка блестящих спинок ринулась подальше от них. Всех безмолвных жителей озера распугала, промокла до нитки, но счастье, переплетённое с нелицеприятными истинами, не покидало сердце. Оно одновременно и разрывалось на части, вторя пронзительным плачам, и наполнялось нерушимой верой.
- Крис, - Тэйэр подплыла к нему, попыталась смотреть то на кувшинки, то на дно, но после заставила себя расправить плечи, - я твоя должница. Ты столько сделал для меня. Спасибо.
И теперь обняла его, слишком резво подавшись вперёд и чуть не утопив порывом признательности - уже чистенького, вымытого, дурно пахнущего лишь самолюбованием и юношеским нарциссизмом. Но этот аромат был ей по нраву.
Ей показалось, может, но песни фейри стали тревожнее.

+1

22

Кристофер с улыбкой наблюдал за попытками девушки избавиться от жителя в её волосах. Несчастный головастик, который не понимал, что происходит, а если бы понимал, то орал бы на всю округу, что его похитили ламары из родных болот и мамка с папкой найдут их и утопят в том самом болоте, как нарочно больше путался в волосах девушки и глубже нырял в её пряди. Ламар подумывал подплыть ближе и помочь Тэйэр с её неприятностью. Он-то головастика видел, а она искала его в другом месте, но фалмари так забавно смотрелась со стороны, что Аллор не лишил себя удовольствия наблюдать за ней. Стоял и улыбался, смотря, как она крутится. В этом вся Тэйэр. Ему начинало казаться, что он давно её знает, и чем больше он её узнает, тем меньше вспоминает о прошлом.
Несчастный головастик с тихим плюхом упал в воду и обиженно поплыл от парочки, пока его снова не поселили в чьи-то волосы. Хорошо, если в волосы, а не куда-то в другое страждущее место.
Ламар удивился, когда девушка позвала его по имени и направилась к нему. Он собирался сказать, что в его поступке нет ничего необычного. Ну, помог. Ну, спас. И что? Он никогда не рисковал своей жизнью на самом деле. Бог бессмертен. Он может убить тело, в котором ходил по земле, потому что оно по-прежнему принадлежало смертному, но сам вернётся к братьям и через год сможет снова подобрать себе другое тело. Но для Тэйэр его поступок выглядел иначе.
Кристофер опешил от внезапных девичьих объятий. Тэйэр чудом не утопила их в озере на радость и смех фейри, но гордый ламар не сдавался – каким-то сказочным везением он смог удержаться на ногах и подловить девушку, мысленно радуясь, что в воде вес тела ощущается иначе и его усталость не сделала плохой погоды. Он внимательно посмотрел на девушку, которая за прошедший день трижды, если не больше, оказывалась с ним лицом к лицу так близко, что он уже наверняка мог нарисовать в памяти черты её лица, когда закроет глаза. Чётко и без ошибок. Она смотрела на него большими глазами, и хотя Аллор улавливал в её жестах и мимике неловкость и смущение, когда она прятала от него глаза, было в этом что-то, что будило в нём…
Он почувствовал, как сердца что-то коснулось, так явно, а потом опустил взгляд и понял, что его груди коснулись буквально. Грудью. Рубашка, в которой Тэйэр влезла в воду, промокла основательно и до нитки и, несмотря на общий потрёпанный вид и наличие не выстиранных пятен, облепила её тело по фигуре, прижавшись тонкой тканью к… естественным формам, которые после неожиданных и пламенных объятий Тэйэр оказались не в воде, а над ней. В этот момент откровенного открытия, созданного стечением разных обстоятельств, Кристофер очень надеялся, что фалмари не прижмётся к нему чем-то ещё.
Как испортить романтичный момент. Кристофер Ламиран к вашим услугам!
Ламар отвлёкся на глупости юношества, подогретые старыми забытыми чувствами. Он не заметил, как в окружающем их мире, пестрящем магическими огнями, музыкой фейри и ночным светом, пролитым на поверхность озера, что-то изменилось. Аллор предчувствовал подвох, когда входил в воду, но забылся, когда снова оказался рядом с девушкой, которая оказалась ему дороже, чем воспоминания о первой смертной любви.
«Я не смотрю!» - хотел он бросить, но покраснел, как мальчишка, и поднял взгляд, надеясь, что она ничего не заметила.
Ага, как же.

+1

23

Страшный момент. Страшный, потому что именно сейчас Тэйэр как с головой накрыла волна - перемешались обрывки иррациональности и здравомыслия, желаний и необходимостей, осознание безнадёжности и твёрдая уверенность, что всё изменить возможно, только верь. Черта, по которой прямёхонько не пройти - пересечешь невольно. У Тэйэр то перехватывало дыхание, то она забывала как дышать, окунаясь в обрывочный, малоосмысленный калейдоскоп прошедших дней. Ничто не объединяло незнакомцев лучше, нежели сплочённые спины перед мордой опасности, и ничто не разделяло больше, чем переставшие быть тайными секреты.
В области живота у неё всё онемело, застыло в неком предвкушении, и во рту пересохло; ей хотелось провести вечность в родной стихии, залечивающей раны души и тела, защищающей и утешающей, и продолжать ощупывать Криса. Он весь напрягся, ощетинился, и Тэйэр провела носом - от его подбородка до виска, застыла. Дотронулась до макушки, мокрой, пропустила повисшие сосульками пахла через пальцы, зажмурилась. Запоминала.
- Вот знаешь, у меня был лучший друг... я рассказывала, или нет? Первый раз я с ним поцеловалась, а он с дерева упал и ногу сломал... на полгода... А потом был другой, но там совсем по-глупому вышло - мы на свидание пошли в расщелину, я решила сорвать цветы такие белые, знаешь, звёздами, а он с обрыва упал и за штаны повис над пропастью... как вытащили, молчал недель несколько... помочился тогда... стыдно было... ему, не мне... мне тоже, впрочем... А ещё как-то попытались предложение сделать... сделали... ну я и оттолкнула в испуге... и лодка перевернулась, а впереди водопад был... он не умер, если что... хотя бы...
Она так быстро тараторила, не переставая, оправдывалась - за свою непутёвость, за неуклюжесть, за бедствия, которые шли за ней попитом, за приключения и за болотный перегар. Тэйэр взяла его лицо в ладони, болтала ногами, пару раз заехав пятками по коленям, и теперь упорно всматривалась.
- Ты мне... очень дорог, понимаешь? Очень. И я бы хотела... я бы очень хотела...
Среди безумства огоньков его правильные, открытые черты выгодно подсвечивались. А ещё он был головокружительно высоким, и ещё... ещё... отвечал ли он ей? Тэйэр не понимала, как себя вести-то дальше - куда деть руки, ноги, голову, себя саму.
- Но я не могу. И не стану... и ещё та женщина, и я ведь понимаю, что... И...
Она закусила губу, теперь совсем на него не смотрела, и руки убрала.
- И, давай решим. Вот прям здесь. Прям сейчас!
Вздёрнулась. Встрепенулась. С вызовом осмотрела.
- Что мы просто друзья. Вот совсем друзья. Ничего такого. Очень хорошие приятели. И ничего особенного сейчас не происходит.
Здесь надо было отступить. Сделать шаг назад, отплыть и завалиться спать. Тэйэр бы так и поступила, но, понимаете ли, стресс в семье Мэрдоков провоцирует слабоумие... В общем, сначала она коснулась уголка его губ, потом - второго, потом - ямочки на подбородке, чуть задевая нижнюю губу, а потом расстроенно скукожилась. Наверное, она ему не сильно-то и нравится. Скорее всего, совсем никак. Сейчас он почешет затылок, попытается подобрать слова и обидит, а она расплачется и побежит... а потом опять упадёт и споткнётся, и там опять будет русалкой сражаться за жизнь, только в этот раз её на вертел насадят и подадут к столу бескрылых фейри в остро-сладком соусе с приправой базилика... и... и... и, ну, дура она, Тэйэрлеена Мэрдок, вот что! Круглая дура.

+1

24

А она взяла и не заметила!
Кристофер в мыслях с облегчением выдохнул. Девушка имела прекрасную возможность съездить ему за всё хорошее, оттягать за ухо в назидание или утопить в озере и не мелочиться, а он бы отнекивался и напоминал ей о чудесном спасении, что он же её спас – этого достаточно, чтобы не калечить спасителя! Но ничего этого не произошло и Аллор начал понимать, что причина, по которой фалмари оказалась рядом с ним и завела этот разговор, настолько глубоко въелась в её чувства, что их не разбить о мальчишескую шалость и секундное баловство юношеских мыслей.
В её глазах он увидел знакомый огонёк. Влюблённость. И всё встало на свои места.
Тэйэр прикасалась к нему, дарила ему лёгкую и ненавязчивую ласку и рассказывали истории из жизни, не случайно вспоминая одну влюблённость за другой. Он бы зардеться или разозлиться на упоминании других мужчин, сам не понимая почему, когда в груди клокочет ревность, подпитанная чужими неосторожными словами. Как так, быть с ним и вспоминать о других? Это ущемляет самолюбие, колет, как ёж, которого сунули за шиворот, и говорят, что он милый – самое дорогое отдали, держи и страдай. Он бы посчитать, что Тэйэр его предупреждает заранее, что все горячие ламарские парни, которым когда-либо пришло в голову испытать влечение к Тэйэр, заканчивали бесславно и болезненно. Рассказ-предупреждение. Как если бы она рассказала об отце, который непременно явится и за свою любимую кровиночку-дочь переломает руки-ноги и ещё под зад пинков надаёт на прощанье неугодному кавалеру. Сейчас бы оттолкнуть девицу-несчастье, вспомнив, через какую молотилку приключений они прошли ради этих минут спокойствия и взгляда в глаза и помиловаться чуть-чуть в тишине, но нет. Стоит, слушает и, как ни странно, думает.
- Ты мне... очень дорог.
Бам пяткой по колену.
- Очень.
По второй колену БАМ.
Она продолжала говорить, обрывая мысли, едва пыталась озвучить. Метание из мыслей и чувств, которые слишком сложно выразить словами и жестами, когда не знаешь, как себя повести и в каждом поступке чувствуешь себя идиотом. Кристофер понимал это чувство, но разделял ли?.. Он спрашивал себя в эти короткие мгновения и с горечью видел реальность. Не свою первую почившую любовь, нет. Он не был честен с Тэйэр до конца. Она видела перед собой молодого ламара, который говорил странные вещи, знал слишком много для своего возраста, но всё равно вёл себя как непутёвый самовлюблённый мальчишка. Которому больше тысячи лет, ага. Она ничего не знала о нём, но за дни, проведённые вместе, за все передряги, успела проникнуться к нему чувствами.
Он ожидал, что вот сейчас. Прям сейчас она скажет, что любит, и он не найдёт слов, чтобы всё ей объяснить и не ранить словами, но она сделала невозможное.
Женщины загадочные. Говорит, что они друзья, а сама целует... целует.
Не то чтобы он был сильно против или против такого поворота вообще, но хотел быть честным.
Аллор пытался вставить слово.
- Тэй…
Поцелуй в уголок губ.
Он должен сказать.
- Тэйэр.
Поцелуй во второй уголок.
«Это безумие».
Она смертная, он – бог этого народа. Их отношения невозможны. Он испортит ей жизнь, как поступил с Фильер, поддавшись чувствам. Люциан назвал девушку игрушкой в руках сына и был прав, но Аллор понял это слишком поздно, когда «игрушка» сломалась. И вот в его руках другая девушка, молодая, красивая, говорит о чувствах и ждёт его ответа, оставляя дорожку из поцелуев, сама себе противоречит, а он во второй раз пытается поступить правильно.
- Тэйэр, - он нашёл в себе силы заговорить, взял её лицо в ладони, коснувшись розовеющих щёк, постарался заглянуть ей в глаза, а потом взгляд упал на искусанные губы. Он подумал, что поступает неправильно и крадёт ещё одну короткую жизнь. Ей нельзя его любить, но ему её – можно. Он наклонился, коснулся её губ раньше, чем она снова от неловкости или волнения скажет хоть слово.
Мир не рухнул им на головы. Люциан не пустил молнию в своего младшего непутёвого сына. Небеса не развернулись, и озеро не превратилось в пылающее пламя Бедны. Ламар почувствовал, как пламя наполняет его лёгкие на вдохе, как в груди тяжелеет сердце. Аллор знал это чувство, но познавал его заново. Не бывает двух одинаковых историй. Каждый раз, когда он спускался на землю в свой праздник, он надеялся встретить любимую в новом перевоплощении. Такую же, но вместо Фильер он встретил Тэйэр. Совершенно не похожую на неё. Она казалась ему ребёнком, лёгкой, весёлой, с задором и постоянным шилом в одном месте, но она вызывала у него улыбку и гнала из взгляда тоску, а из сердца камнем павшее одиночество.
И от мальчишеского ничего не осталось. Может, немного, когда он пошёл наперекор здравому смыслу, во всю глотку оравшему ему в уши, что он поступает неправильно. В груди отчаянно билось сердце, и пока он целовал её губы, забыв о болотах, первой неудачной попытке и дружеском поцелуе, все его мысли занимала Тэйэр. Не её облик, нет. Кристофер забыл об этом, когда притянул её к себе под водой, увлекая в объятия одной рукой под талию, а вторую не отнимал от её щеки, словно боялся, что она уплывёт от него, окатит водой, хлопнув по кромке рыбьим хвостом, а потом весело рассмеётся девичьим заливистым смехом, потому что он полный дурак.
- На вкус как головастики? – глупо пошутил Кристофер и улыбнулся. Он знал, что должен сказать Тэйэр о себе, но не сейчас, поэтому смотрел на неё, не отпуская из объятий, не отнимая руки от лица и склонив голову, почти касаясь лбами.
Водная гладь успокоилась, пока они замерли в озере и увлеклись друг другом слишком сильно. Голубые огни окружили их, заискрилась поверхность озера, насыщая воздух магией. Аллор заметил, что где-то поблизости оставался живой корень Древа, и он напитывал это место магией и поддерживал в нём жизнь, но самое важно здесь – в его руках.
- Мне казалось, что у друзей не принято целоваться, - ещё одна шутка, чтобы разбавить неловкость или вогнать девушку в краску. Он не знал, просто с Тэйэр Кристофер чувствовал себя легко, и на душе стало тепло и светло.

+1

25

Soundtrack

Всё это было для Тэйэр впервые. Не сам процесс поцелуев, не романтичный момент - хотя, конечно, с владениями фейри и самим Фалмарилом сравниться могло мало что, только картинки из древних пыльных книжек с легендами, достояние всего поселения, народная гордость - но трепет. Предыдущие кавалеры, метящие на звание рыцаря сердца, относились к ней с добротой и нежностью, и, пускай калечились в процессе ухаживания, подписывали себе смертельный приговор на многочисленные переломы и душевные потрясения, связываясь с Тэйэр, они оставались хорошими ламарами. И впечатление производили хорошее, и она сама ими дорожила - но не более того. Тэйэр прожила не такую уж и большую жизнь, чтобы встретить ту самую, единственную любовь, и, сказать по правде, она мало верила в истинного спутника на века. Пример мамы и папы был более чем показателен - счастливая семья, сытая и с хорошим достатком, уважающая свои корни, со множеством друзей и родственников. Отец уважал желания и мнение мамы, прислушивался к советам, не позволял носить тяжести, а, когда она заболевала, варил свою фирменную похлёбку из гребешков и обломков речных раковин. Мама поджимала губы, молча соглашаясь с не самыми удачными решениями супруга по обстановке дома, перевязывала пальцы, когда он ранился во время очередных перестановочных работ, и всегда поддерживала в торговых начинаниях. И всё же в том, как они смотрели друг на друга, не было страсти и искр, умиротворение и мир. Они не были влюблены безумно, но создали крепкую, устойчивую, стабильную семью. Они казались больше друзьями, соратниками, союзниками, нежели любовниками, и, надо сказать, Тэйэр всё устраивало. В счастливом детстве и в счастливом быту.
Пока она росла, то научилась любить зелень, солёную воду, букеты полевых цветов и свободу. И ровно так же, как корешки, рододендроны и скляночки для противоядий, любила она и недолгих избранников. Правда, предметы зачастую пахли приятнее, но зато мальчики обнимали её. В этом не было ничего плохого, ужасающего или грустного, было и прекрасное, и разумное. И Тэйэр всегда была уверена, что тот фалмари, с которым она решится создать семью - или, по крайней мере, разделить несколько лет - в первую очередь сможет быть поддержкой и опорой не в постели, на матраце, набитом высушенным сеном и рожью, но в странствиях и мечтах. Совместная рутина не станет тяготить их, а союз принесёт умеренную радость. Как у мамы с папой.

Но с Кристофером было не так.

Между всеми этими заминками, неловкостями, девчачьими кокетствами проскальзывало нечто иное. Тэйэр никогда не замечала за собой придыханий, покачиваний, восхищений без повода - в общем, не окрашивалось у неё ничего в цвета сладостей, не становилось иллюзорно красочным. А с Кристофером - да.
У неё потели ладони, пускай и так были мокрыми. Дрожали губы, пускай и хранили его тепло. Щипало в носу, пускай его запах запечатывался. Леденел лоб, хотя вода была горячей.
Он ответил - ответил по-настоящему. Когда Кристофер заключил её лицо в ладони, когда наклонился, когда... она не представляла, о чём он размышляет, но пугающая уверенность, необратимая решительность в его глазах переросла в напор иного характера. Тэйэр не обмякла в объятиях, подалась вперёд, забываясь. В общем, целовался он совсем по-взрослому, совсем не слюняво, не противно, как большинство её сверстников. Те так и норовили побыстрее засунуть язык, ещё и потискать повыше талии, а тут он начал мягко, аккуратно, и всё же не позволяя отступить; тут он и спрашивал разрешения, и в то же время сам решал. Что бы он сейчас ни сделал, она соглашалась.
И Тэйэр забыла о стыде от принятого решения, о неловкости - всё было таким правильным, таким...
Она прижалась к нему поближе, а затем, дёрнув за плечи, обоих увела под воду. И там, в беспросветной тьме, искала его самого - и находила.
- Я предлагаю, - объявила она, выныривая и хихикая, - обсудить дружеское соглашение завтра. Я так устала, Крис. Я так устала.
Она не обманывала - засыпал и лес, закрывались кувшинки, прекращались песни. На небесах постепенно вырисовывались мелкие стеклянные звёзды, и теперь, после красот и чудес Фалмарила, они казались совсем крошечными и ненастоящими.
Они завернулись в холщовку, развесили немногую оставшуюся одежду на скрюченных, приклонённых к земле ветвях ивы, и легли спать, прижимаясь друг к другу - к вечеру и сильно похолодало, и нельзя было замёрзнуть ночью. Тэйэр продолжала захлёбываться, пугаться и одновременно радоваться, а потом на её макушке устроилась Тавел. Перед тем, как погрузиться в целебную страну снов, она посмотрела на Кристофера ещё раз. И подумала, что нос у него весьма смешной, утино-моржиный.

***

Когда Тэйэр разлепила глаза, то солнце уже приближалось к заходу. Сколько же они проспали?..
Голова налилась свинцом, плохо слушалось тело, будто ей больше не принадлежало. Приподнимаясь, Тэйэр слышала хруст косточек, а потом резкая боль сковала виски - и отступила. Она не могла понять, изменилось ли что, но тревога постепенно овладевала её существом, сколько бы Тэйэр не пыталась разогнать смятение воспоминаниями о вчерашнем поцелуе в озере. Она взъерошила свои локоны, морщась от колтунов - смотрится, наверное, облезлой мышью! Поглядела на Кристофера - тот, развалившись, посапывал. Будить его не хотелось - пусть хоть для завтрака чего соберёт, а потом будут решать, что делать, когда вечер уже почти накрывает.
В дневном свете озеро оказалось обыкновенного синего цвета, только очень глубокого, а ещё Тэйэр успела заметить заросли камышей - багряно-малиновых - и несколько плакучих ив, шелестящих ветвями в медных листочках. Тавел куда-то запропастилась, птицы опять не пели, и гнетущая тишина ничем не прерывалась.
Тэйэр поднялась. Подходила к краю озера она шатаясь, теряя равновесие - каждый шаг давался ей с каким-то непонятным трудом, как будто в неё воткнули тысячи иголочек с верёвочками, и теперь водил её кукловод, а она сопротивлялась и пыталась двигаться без его воли. Что было странным, всё вокруг казалось Тэйэр то в разы ярче чем накануне, насыщеннее, будто продлеваясь, и она могла безошибочно указать, например, в какой стороне находится дуб, а где - входная арка, через которую они и зашли. А потом всё подёргивалось лимонной дымкой, расплывалось и рябило, и Тэйэр даже свои ступни чётко разглядеть не могла.
До озера она подползла всё-таки, а ещё вспомнила в деталях, как Крис целовал её вчера... как спасал... и как говорил имя ламара... То есть какого это ламара, её, Тэйэр, имя. Странное чувство, Будто бы всё это случилось так давно... в прошлой жизни. Срочно, просто необходимо умыться!
На мелких волнах покачивались кувшинки, сегодня - персиковых оттенков. Тэйэр плюхнулась в жёсткий песок, обходя гальку, и несколько раз зачерпнула воду, ледяную, морозную. Попыталась пальцами разодрать колтуны, придирчиво начала оценивать своё отражение...

...и завопила.

Этот вопль издавало не ламарское существо, даже не человеческое - тон был на октаву выше, чище, и лился не то визгом, не то трелью. Тэйэр была в ужасе, не узнавала свой голос, вновь и вновь осматривала себя со всех сторон. Ей это мерещиться? Очередные проказы бескрылых? Нет же! Нет, вот она, вот она в озере - расплывается, идёт линиями, потому что ненастоящая. Тэйэр не представляла, что должно было произойти с ней за ночь, но теперь на неё из воды смотрела призрачная девушка. В прямом смысле - полупрозрачная, покачивающаяся от любого порыва ветра. Тэйэр медленно, очень медленно оттянула локоны - и они прошли сквозь пальцы, как мираж. Её отражение подсвечивалось, будто изнутри.
Тэйэр в ужасе завопила снова, не придумав ничего лучше. Она будто иссохла, потеряла несколько футов, и уменьшилась в росте - и теперь её нагота смотрелась уродливо, вытянуто, отталкивающе. А Крис? Может, с ним то же самое произошло?
Но Тэйэр помнила, прекрасно помнила, что утром он был совершенно обычным. Плотным. Чуточку полноватым. И очень материальным.
Упав в траву, Тэйэр заплакала - и горькие, горячие слёзы скатывались с щёк у неё хрустальными каплями росы, разбиваясь о жёсткий, режущий лезвием ковыль.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-03 22:59:59)

+1

26

A Soothing Croon from Eigg

Аллор годами наблюдал за жизнью смертных со стороны. Он погружался в чужие чувства, пытаясь понять их, но никогда не был до конца честен с самим собой – демиург не мог ощутить на себе всех чувств. Он выглядел как не от мира сего и вёл себя так же, потому что, по сути, едва ли имел что-то общее с ним. Он и его братья создавали народы Рейлана по своему подобию, дарили им частицу себя, но никогда не испытывали всех тех болей и радостей, которые переживали их дети. У них даже понятие семьи отличается от общепринятого и понятного у смертных, и любовь и привязанности у него тоже другие. Аллор иногда слышал, как реагирует настоящий хозяин тела – Кристофер Ламиран - на девушку, что была рядом с ним, но сам не чувствовал того же и понимал едва ли половину из всех эмоций, которые роились в нём.
Он восхищался своим народом. Каждый раз ламары удивляли его, изобретая что-то новое. Аллор, как ребёнок, наслаждался творениями их рук и часто задумывался, как они создают своими руками такие удивительные и прекрасные вещи. Он вот не мог. Даже музыка, которую он создавал, отличалась от той, что писали его дети, и он не пытался им уподобиться и познать все стороны смертной жизни. Аллор считал, что познавал любовь и влюблённость – эгоизм, как называл это отец, и тщеславие, но насколько эти чувства схожи с тем, что испытывает Тэйэр?.. Он не просил от фалмари больше того, что она давала сама взамен на его действия и слова, и понимал, что сам не сможет дать ей больше объятий, ласки и трёх пригоршень приключений и бед. Он расскажет ей правду, а что потом? Оставит её с болью и осознанием, что она напрасно согласилась отправиться с ним в путешествие, что лучше бы он не спасал её от разбойников и что прогулка до рынка работорговцев милосерднее, чем обещание взаимной и крепкой любви на несколько недель или меньше. Аллор старался не думать о братьях и о Вратах, которые могут закрыться с дня на день. Он не может остаться в мире смертных дольше отведённого ему срока, а ещё он должен восстановить баланс и вылечить древо, чтобы мир, в котором живёт Тэйэр, не погиб, потому что тогда не будет ничего. Ни мира, ни девушки, которая ему дорога.
Эта девушка его удивляла. Один поцелуй – негласное признание и замалчивание проблем, закончился погружением в воду. Охладить пыл молодого ламара и вовремя прервать его намерения, а, впрочем, вкладывал ли он в них что-то кроме взаимных поцелуев и объятий? Когда бы ещё он погонялся за ней под водой, пытаясь снова увлечь в объятия и хвастовито показать, что он быстрее. Они вели себя как сущие дети, но не испытывали неловкости за баловство. Ему нравилось почувствовать себя безответственным сегодня, а всё остальное он оставлял на завтра – все проблемы и острую, жгущую необходимость их решать.
Завтра так завтра. Он не спорил. Усмехнулся, поспешил к берегу первым и вышел босыми ногами на колкий песок. Кристофер бросил взгляд на девушку через плечо, провожая её взглядом. Он безгранично устал за день и отдал последние силы на шутовство, гоняясь за ней под водой, но эта усталость была приятной. Сев на берегу, он дал Тэйэр возможность избавиться от мокрых вещей и влезть под холщовку в поисках тепла. Он сам бы избавился от мокрых вещей, потому что спать в мокрых насквозь штанах, подставляя их ночному ветру, - удовольствие выше его сил, но плюхнулся задницей на землю, подтянул к себе закутанную девушку, чтобы быстрее её согреть, и удивительно быстро заснул.
***
Тэйэр кричала. Аллор проснулся от её крика, подобрался, не разбирая, что произошло. После резкого пробуждения он не понял, какое время суток, где они находятся, и не вспомнил, что было вчера. Он пытался найти девушку взглядом и причину, по которой она кричала. Бескрылые фейри? Болотники? Змея? Бывший незадачливый любовник? У него что-то выпало? Что?
Он увидел её лежащую на земле, в слезах и испуганную до истерики, но не это напугало.
Спрашивать, что произошло, бессмысленно?.. Аллор смотрел на неё и не находил объяснения тому, что он видит. Ему показалось, что это кошмарный сон или морок от бескрылых фейри в наказание за то, что он посмел от них отвернуться, или воспоминания о Фильер и наказание его подсознания, которое ему мстило за новую привязанность. Но всё происходящее оказалось необъяснимой реальностью. Он опустился перед девушкой на колено, протянул руки, пытаясь коснуться и утешить, хотя сам не мог подобрать ни единого слова, чтобы успокоить её и заверить, что всё хорошо и ей не о чем волноваться. Бог почувствовал себя бессильным.
Она исчезала у него на глазах, как рассветный туман.
- Тэйэр, - он коснулся её плеч; почувствовал плотное что-то, но не тепло, которое рассчитывал ощутить, и не воздух, сохранивший её очертания. – Не плачь.
Гениальное предложение!
- Всё хорошо.
Сам-то в это веришь?
- Мы всё исправим.
Как?..
Он не знал, что случилось за то время, пока он спал, или пока они оба спали. Из-за чего она стала такой? Может, из-за того, что на ней вчера спала Тавел? Насыпала на неё магии и вот результат?.. Кристофер перебирал самые непредсказуемые и невообразимые предположения, но ничего не мог сложить в общую картину.
- Что произошло? – он завалил её вопросами, надеясь, что она отвлечётся, перестанет рыдать и даст ему хоть какую-то зацепку. – Ты что-то сделала? Что-то выпила? Съела?

+1

27

soundtrack
- Ничего я не делала! Ничего я не ела! Ничего... я... ничего...
Тэйэр отвечала невпопад, захлёбываясь рыданиями, не приносящими облегчения. Пускай слёзы и катились градом, но лицо не пухло и не горело, и сама она слёз не чувствовала - будто ветерок касался кожи, а по ней скатывались песчинки. И дышать она стала как-то по-другому, совсем иначе, и прикосновение Кристофера, которое должно было успокоить, отозвалось щекоткой, казалось жестом не успокаивающим, но раздражающим.
Она не знала, верить ему или нет. Да, вчера он не оставил её в беде, и без него Тэйэр бы погибла; но ведь там всё было так ясно, реально и незатейливо! Вот - страшная вонючая воронка, которая хочет вас растащить на косточки, вот склон, по которому надо взобраться, сдирая пятки, а тут... Инстинктивно она понимала, что Кристофер сам понятия не имеет, как быть дальше. Он держался, старался звучать уверенно, но лживые слова больно резали. Ничего хорошо не было! Ничего! Зачем она только отправилась в этот проклятый лес, зачем пустилась исследовать каждый пенёк, потеряв голову? Неужто слова стража показались ей насмешкой, дружеской шуткой, как она могла забыть его предостережение?

Тэйэр потихоньку успокаивалась, теперь раскачиваясь из стороны в сторону, подтянув коленки к подбородку. Она хныкала, мычала - и все эти звуки выходили звоном, чарующей музыкой, и этот контраст - между страшной, необратимой трансформацией и невероятной красоты мелодии - казался ей привычным. Теперь так и будет. Теперь так будет всегда...
В их небольшую драматическую сцену ворвался писк. Это прилетела Тавел, и её ивовый венок пушился, а волосы были заплетены в косы. Её голова, хлипко сидящая на тонкой шейке, напоминала одуванчик, и Тавел со всего размаху врезалась в правое плечо Тэйэр - но пролетела насквозь. Не в силах сдерживать порывы, ламар всецело отдалась истерике - не скупясь ни на льющуюся воду, ни на завывания, чуть ли не по траве каталась.
Что касается Тавел, та широко распахнула глаза, рот, и металась вокруг, жужжа комаром.
- Я не знала! - причитала она на своём языке из нот и мотивов, но Тэйэр его понять не могла, - честное-пречестное, я даже представить не могла! Седая девочка, она становится... она... но я же не знала!
Теперь плакала и Тавел. Её мелкие слезинки скатывались горошиной и оставались мелкой росой на васильках, а сама она, толком ничего не говоря, продолжала переживать. Подлетела к пеньку с гроздьями голубоватых опят - и затарабанила кулачками. Из-за грибов появилась её заспанная подружка, готовая разразиться ругательной токкатой в пух и прах, но, заприметив Тэйэр, в миг посерьезнела. Быстро подлетев к пострадавшей, она начала осматривать её, оглядывать, а затем с кулаками набросилась на Тавел.
- Я же не знала!
- Я сказала тебе привести их сюда! Но не в воды пускать же!
- Отпусти, - шмыгала Тавел носом и тыкала крыльями в Кристофера, - вот он, он знает наш язык! Поговори с ним!
Под лучами солнца, её малиновые пупырышки смотрелись бледно-розовым, и сама она казалось голой. Подлетев к Кристоферу, фейри многозначительно сложила руки на груди. Она была крупнее Тавел, и крылья у неё были больше - а ещё покрыты многочисленными узорами и рунами, как и всё тело.
- Меня зовут Аралла. Вы - ступившие в наш лес вчера, как сказал страж? Мне жаль твою подругу, но мы ничего не можем сделать. Дело в том, что... - Аралла продолжала двигаться, трещать крыльями, и пыталась находиться на одном уровне с глазами Кристофера, и в то же время облетала его голову, пристраивалась то на плечо, то в лоб смотрела.

- В наши края пришла беда, но Хранитель - вчера вы смогли посмотреть, как он сияет в ночи - старался защитить нас. Но магия ушла, боги оставили нас, и... - Аралла поникла. Она была старше своего возраста, старше Тавел, помнила счастливые времена обрывками, но многих братьев и сестёр успела потерять. - Жестокие и алчные люди приходили сюда, но, когда половину из нас забрали, мы научились давать отпор. Каждого навредившего нам - и нашему дому - мы вели заповедными тропами, к водам очищения. Они ведь ничего не подозревали! Думали, теперь поработили нас всех, захватчики, властители и господа. Омывались в озере, разводили костры, зажаривали еду, а наутро исчезали - таяли целый день на глазах, пока не сморщивались, не скукоживались, и не... - Аралла хмыкнула, - те огоньки, которые вы видели вчера - знаешь, кто они, фалмари? Это алчные, грубые и отвратительные души тех, кто посмел осквернить наши святыни. Воды не просто наказывали их... воды связывали их с лесом. Теперь они стали его частью - то, что они рубили, уродовали и уничтожали, смерть, что несли - теперь они сами часть разрушенного, навеки связаны с Хранителем и нашими полями. И когда Фалмарил погибнет - погибнут и они всё. Но пока... только Хранитель теряет свою власть, и с ним погибают десятки, сотни огоньков. Оттого они все к дереву и стремятся - думают, что чем ближе окажутся к Хранителю, к тому, что от него осталось, тем больше у них шансов остаться... навеки пленниками леса. Такими же пленниками, в которых они превратили нас, - Аралла гордо вскинула подбородок. - Полмесяца тому назад сюда пожаловали последние спутники. От них остались эти колючие, некрасивые ткани... От их повозок, куда они хотели заключить меня и Тавел! Отрезать нам крылья, стереть в порошок и насадить на вертел! Но это мы, мы привели их сюда, а потом бескрылые полакомились... - тут Аралла скривилась. Людоедством промышляли одни бескрылые собратья, и то, больше от жажды мести, чем от любви к такому угощению.
- Мне жаль твою подругу, но сделать ничего нельзя... Она была добра к Тавел, но воды не заглядывают внутрь. Воды судят одинаково всех. Хранитель умирает, и она, сначала, станет частью Фалмарила - что почётно - а после погибнет. Тебе повезло, что ты вчера не искупался, ведь...
- Он купался, - плаксивым, хриплым сопрано перебила Тавел. Аралла нахмурилась.
- Купался? Неужели? Но тогда... тогда... - она попыталась пролететь сквозь Кристофера, но, ударившись о живот, упала наземь, и в ужасе взирала с него сверху вниз.
- ...тогда ты сам должен быть частью сил Хранителя и Фалмарила, - закончила она. Перевела взгляд на Тэйэр, уже которую минуту прислушивающуюся к рассказу, наполненному шелестом листьев и завыванием ветров, но не понявшую ни слова.
И на Кристофера - опять. Аралла не знала, что сказать, но знала Тавел.
- То есть седая красивая девочка станет огоньком?
- Не знаю, - прошептала Аралла, взмывая вверх, - может, и нет. Если он спасёт нашего Хранителя. Если...
- А мне кто-нибудь скажет, что тут происходит вообще?! Я тут пострадавшая! - возмутилась Тэйэр. Хотелось спрятаться за Кристофером, хотелось подёргать его за патлы, но и этого она не могла. Не могла ещё раз осознать, что превращалась в нечто желеобразное.

+1

28

От «ничего» девушки не превращаются в призраков с наступлением рассвета. Кристофер видел свои руки на плечах у Тэйэр. Вполне себе осязаемые и принадлежащие обычному смертному, который не исчезает. Он и подумать не мог, что проблема связана с озером. С фойрровым озером, которое не понравилось ему с самого начала, потому что он не помнил этого места, не знал, зачем фейри привели их сюда и чего хотели. Он заглушил свои подозрения усталостью и желанием найти что-то хорошее – отвлечься на девушку, которая ему нравилась, чтобы не думать о серьёзных вещах. Аллор упускал что-то важное, но, пока Тэйэр бесновалась у него в руках от истерики, а он пытался удержать её и придумать, как всё исправить, показалась Тавел.
Фейри запищала, закружилась, затрещала трещоткой о вине.
- Не знала что? – Кристофер перевёл взгляд на фейри. Она знала больше, чем говорила, но едва ли он сумел завладеть её вниманием, как появилась вторая крылатая подруга и обе занялись друг другом, отдавая лишь крохи информации, которую он пытался понять. Ламар отвлёкся от Тэйэр, которую по-прежнему держал за плечи, но перестал уделять ей столько внимания и заботы – он вникал в чужой разговор и медленно терял терпение от того, что слышал.
Вода. Это сделала вода, но почему только с Тэйэр, а не с ним? Он же тоже купался в воде. Может, она хлебнула её? Или пробыла в воде дольше него?
- Рассказывай, что это за озеро.
Фейри заговорила, оправдываясь и пытаясь доказать ему, что они ошиблись. Да, они ошиблись, когда привели Аллора и девушку на озеро и не проследили за тем, чтобы они не искупались в нём, иначе оба бы погибли на радость старой мести обиженных фейри, но они делали это постоянного – загоняли смертных к озеру и отдавали их Хранителю, чтобы он жил, и считали это нормальным. Аллор не любил бескрылых фейри и, несмотря на их горе и злобу, имевшие существенную причину, он стыдился их, потому что они утратили нить между своим ущемлённым народом и им. Он создавал их светлыми и миролюбивыми созданиями, но вот что случилось с ними, когда бог забыл о них и стал глух к их мольбам и слеп к горю. Они научились приспосабливаться и выживать.
- Я не такими вас создавал! – разозлился Громовержец.
Он забыл, что перед ним сидит Тэйэр, которая слышит его слова и может всё понять. Она не знала языка фейри и всё, что было сказано ими, сотканное из догадок, оставалось лишь между ними и демиургом, пока он сам не позволил себе взболтнуть лишнего на эмоциях. Он виноват, что они вынуждены бороться с алчными людьми самостоятельно, что не стал для них достойным защитником, который приведёт этот мир к балансу, но баланс заключается в равновесии сил – доброго и злого. Если уничтожишь одно – погибнет другое.
Фейри испуганно вздрогнули, отлетели от него, словно боялись, что в назидание получат по именной молнии или станут теми бескрылыми, которые живут на болоте и варятся в собственной ненависти к себе, богу и миру. Они были обижены на Аллора, но ничего не могли сделать, когда он оказался перед ними.
- Где ваш Хранитель?
- Я… Я покажу.
Кристофер собрался поднять и уйти, но испуганная девушка, которая начинала злиться от неведения, обратила на себя внимание. Он понимал, что Тэйэр страшно и она ничего не понимает. Речь идёт о её жизни, но теперь Аллор понимал, что должен сделать, чтобы её спасти.
- Это озеро питает Хранителя вод. Все, кто в нём искупается, станут частью магического круга. Чтобы освободить тебя, мне нужно найти Хранителя и помочь ему, - он не мог объяснить всего, но это лучше, чем молчание. У них мало времени на разговоры. – Ты можешь идти? – Аллор попытался помочь ей подняться. Он не хотел оставлять её одну.
- Я могу присмотреть за ней, - тут же отозвалась Тавел, предлагая свою помощь, но, увидев взгляд ламара, стушевалась и замолчала.
Фейри показывали дорогу. Они уходили дальше от озера и глубже в лес.
Аллор оставил несколько духов-хранителей по Фалмарилу, чтобы они охраняли вверенный им мир и вели его к процветанию. Все хранители получали магическую милу от Древа и питались от корней, навечно оставаясь привязанными к месту. Громовержец пытался вспомнить, кого ещё он оставил в помощниках для фейри из неосязаемых духов, питающихся от магии Комавита. Фейри следили за состоянием леса, но воду он поручил другому Хранителю. Вот только где он? Где источник его силы?
Аллор не доверял фейри. Дорогу к месту, огибая заросли и корни, торчащие из-под земли, они прошли в молчании. Он увидел небольшой озеро между деревьями, скрытое от постороннего мира густыми зарослями – оно питало основное озеро, но находилось от него в отдалении. Из мутно-зелёной воды выглядывали валуны разного размера и формы. Кристофер видела на них водный узор, высеченный магией – это его знак, но в дневное время, когда Хранитель спал и набирался сил, они выделялись слабо угадываемым рисунком на тон-два темнее камня.
- Посиди здесь, - он помог девушке сесть на траву и отошёл от неё.
Аллор чувствовал магию, но настолько слабую, что едва различал нити силы, которые проходили сквозь воду. Один из корней Комавита находился под водой, бог ламаров чувствовал, как под ним мерцает и слабо блещет энергия его Хранителя; она перетекала из одного озера в другое, но сейчас он здесь весь целиком. Громовержец чувствовал что-то ещё, не похожее на след от тёмной магии. Чужой алтарь, который воздвигли на месте его силы. Аллор не понимал, кому он принадлежит, но чувствовал, как от земли эхом прошлого звенит жертвоприношение. Он увидел, как пролитая кровь стекает в воду, как она загоняет хранителя глубже под корневище и отравляет это место. Слабые рисунки загорелись на деревьях, высеченные рукой осквернителей.
- Это место – источник силы Хранителя. Когда-то давно его осквернили, и Хранитель потерял связь с древом, поэтому он слабнет, но задача Хранителя – любыми способами защищать это место и поддерживать в нём жизнь. Они придумали, как это делать, избавляясь от гостей, - пояснил Аллор. Молчание не внушает доверия и не успокаивает. Ему легко говорить, потому что сам он вполне осязаем и не становится частью круга. – Я постараюсь всё исправить.
Кристофер сел на берегу озера, достал из-за пояса флейту. Мелодия тихо полилась над водой. Первое время ничего не происходило, казалось, что Кристофер издевается над спутницей, решив поиграть на музыкальном инструменте вместо того, чтобы действительно ей чем-то помочь, или играет у неё на похоронах, но потом вода в озере начала меняться. Все старые метки чужого капища загорелись на земле и на деревьях, их тонкими голубо-синими змеями заполнил свет родной стихии ламаров, излечивая их магией и выжигая светом. Воздух наполнила сильная магия, как порыв морского бриза, брызнувшего в лицо дыханием океана. В смертной оболочке Аллор не был всесильным или вполовину таким могущественным и сильным, но всё же он кое-что умел и мог, и флейта – это единственная связь между его силой и миром смертных. Он платил своей собственной маной, чтобы вычистить это место, но, несмотря на то, что чужая магия таяла в воздухе, Тэйэр оставалась такой же неосязаемой как прежде. Она исчезала.
Аллор очистил это место от зла, и музыка смолкла.

+1

29

Annwn - Rosa das rosas
Всю дорогу Тэйэр не проронила не слова. Ей никогда не было страшно настолько - даже вчерашней ночью, даже при первой встрече с Кристофером, враг и недоброжелатель оставался видимым, понятным. Было болото - и оно жаждало бездыханный рыбий труп, были воры и мерзавцы - и они хотели причинить боль, ну и пару плавников на память оставить. Но сейчашнее её превращение несло с собой совсем не страдания, а иные чувства. Быстро и расторопно передвигаясь за юношей, Тэйэр начинала смотреть на Фалмарил по-другому. Она различала божьих коровок и слышала колокольчатых перезвон яично-жёлтых висюлек морщинистого граба, на глаз отличала больные ясени от полых изнутри, примечала прячущихся в корнях белок и енотов. И, вместе с тем, к тому примешивались видения, миражи прошлого - ей начинало казаться, что вот тут некогда раскинулись огромные ежевичные заросли, а здесь когда-то падала причудливая тень от столпившихся сиреней. Она не могла противиться этой тяге, зову леса; исходящее не изнутри, но врывающееся в неё снаружи, находящее обрубленные прожилки и сплетающееся с привычными желаниями, нечто завлекало её и меняло. Тэйэр будто бы раскололась на две части, и одна её не примирилась, а жаждала поскорее присоединиться к рою блуждающих огоньков, на века слиться с природой и раствориться в тишине, оторванном от мирской суеты леса; вторая же грызлась, царапалась и кусалась за право вернуть свой ламарский облик, завершить путешествие к Комавите и возвратиться домой. Не лишаться радостей смеха и печали, вкуса зажаренной курицы и ароматного эля, жары мужских рук и ласковых объятий матери. Неравный поединок отвлекал Тэйэр от самого главного, того, что она не могла объяснить, не могла начать и пытаться.
Я не такими вас создавал.
Она следовала за Кристофером безоговорочно, и, стоило ему отыскать нужное место, рухнула в мягкую подушку из
красных ягод кизила и опалённых по краю снежком кустов остролиста. За время похода она не устала в прямом смысле - душевная лёгкость, предвкушение чего-то великолепного, и ожидание необратимо ужасного, они не терзали её думы, но вот тело, начинающее подрагивать на ветру, идущее рябью от прикосновение к веточкам, силилось рассыпаться.
Тэйэр принялась ждать. Даже если бы она хотела со всей внимательностью вникнуть в происходящее, в расстановку сил в лесу, то мало чего понимала в оторванных, пространных фразах Кристофера. Но осознавала, что Хранитель, к которому они пожаловали, был готов оберегать и питать её, если - и только если - она отдаст ему душу.
Жестокая расплата. Равноценный обмен. Покровительство и защита от всех бед и горестей мира - за свободу и право выбирать.

И снова спутник обратился ко флейте. На этот раз Тэйэр не пыталась логически объяснить выбивающиеся из общей картины его умения - знание леса и его троп, давние посещения, когда страна фейри процветала, была заполнена плясками и радостями, то, что он избежал её участи, то, что понимал природу сил зла, ворвавшихся на святое капище и опозоривших его. То, что он знал, как с этим разобраться. Кем он был? Кем он являлся? Он был стар, старее намного, чем казался, и могущественнее. Тэйэр ничего подобного не видела, ни о чём схожем не слышала, и не могла спросить. Только молилась - горячо и самозабвенно молилась своему богу, Аллору, умоляла его даровать ей шанс. Шептала, что любит его, и не хочет ещё покидать этот мир. Неужто он оставит дочь свою на погибель? Неужто он действительно бросил её народ, и смерть маленького, неопытного, невинного его создания ему по нраву? Подействует ли музыка флейты, которая теперь казалась ей режущей и грубой, как трескающиеся каштаны, поможет ли вернуть её?
Замолчал Кристофер, погасли и знаки. Тэйэр стало легче дышать, а увязавшиеся за ними Тавел и Аралла внимательно наблюдали, прячась в голубом лишайнике. 
Ничего не вышло.
Отвратительная, пугающая, сковывающая своей несокрушимостью правда пульсировала глухими ударами в висках Тэйэр. Ей казалось, что кровь по её венам больше не текла, их место заменили жилы с древесным соком, а она сама уменьшалась, уменьшалась, уменьшалась...
Она протянула руку к Кристоферу, напуганная, потерянная, раскрыла рот в беззвучном крике, хотела что-то сказать... ярко вспыхнула ослепительно белым. И пропала.

Теперь вместо Тэйэрлеены Мэрдок выписывал спираль и зигзаги огонёк, похожий на ночных светлячков, которые оказались проклятыми душами. Сначала он метался комаром, пищал, затем куда-то делся, снова появился, с интересом осмотрел все вырезанные на камнях руны, и подлетел к голове Кристофера. Да, теперь храбрая путешественница потеряла способность передвигаться на русалочьем хвосте, шутить и травить байки, оказалась проигравшей в этой нескончаемой игре. И всё же Тэйэр оставалась его спутницей, витая рядом. Её внутреннее свечение отличалось от болотных, грязно-малахотивых огоньков - радужка раскрашивалась лазурными волнами и прожилками аквамарина, а в центре пульсировал насыщенный индиго. Она не собиралась покидать Кристофера, хотела остаться рядом.
- Создатель, - подала голос Аралла, выбираясь из укрытия, - Создатель, послушайте. Те... кто был здесь... они и не только здесь творили свои бесчинства и питали землю кровью. Создатель! Они посмели совершить обряд у Древа... Создатель, Комавита умирает, и её корни умирают с нею. Если вы вылечите Древо... если отправитесь к нему и заставите биться сердце нашего леса снова... Создатель, ведь тогда получится её вернуть? Получится? Я покажу вам! Покажу то место... место, где они наводили ужас...
Аралла запнулась. Она не могла без слёз и страданий наблюдать за тем, как переливающийся всеми морскими оттенками огонёк преданно оставался подле Аллора.

+1

30

The Elixir of Life

- Я не хочу ничего слышать! – он повысил голос, напугал фейри.
Тавел отлетела от него, виновато пряча глаза. Аралла осталась рядом, но не проронила ни слова.
Аллор понимал, что погорячился и не должен был повести себя таким образом, но если бы фейри рассказали ему раньше, ничего бы этого не произошло. Огонёк, что парил возле него, – всё, что осталось от девушки, которая доверила ему свою жизнь, и после перевоплощения по-прежнему оставалась рядом. Лучше бы она улетела, разозлилась на него за обман, но доверительно парила рядом, напоминая ему о вине. Он виноват, что вовремя не защитил свой младший народ от смертных, их злобы и алчности, но Аллор никогда не думал, что зло поселится в сердцах существ, которых он создавал из света и надежды. Они изменились вместе с ним.
«Я всё исправлю», - в мыслях твердил себе Аллор, убеждая, что можно что-то сделать, что всё будет как раньше.
Не будет.
Он знал, что должен заплатить за свою слабость. Он отвернулся от своего народа, когда тот нуждался в нём, поддался мирским соблазнам, считая, что его интересы превыше чужих, и что смертные достаточно получили от него блага и магии, чтобы обустраивать свою жизнь самостоятельно, но он забыл о дереве, которое питалось от него и, как народы Силвы, не выносило тёмной энергии, годами скапливающейся и осквернявшей её. А ещё он ничего не знал о старом источнике и народе, который приютила его сестра-близнец. Он не знал о флейте, которую Алиллель создала, чтобы сравняться с ним по силе и потеряла её. Но он знал, как восстановить баланс, если ещё не слишком поздно.
Девушка исчезла, обернувшись огоньком, но осталась возле него.
Аллор поднёс флейту к губам и снова заиграл.
Озеро перед ним изменилось. Мутно-зелёная вода, которую они увидели с Тэйэр, стала светлее - настолько чистой, что теперь Аллор видел мелкую гальку на дне. Надписи на священных камнях загорелись голубым и по поверхности воды, поднимаясь из глубин, полетели огни, скапливаясь и клином устремляясь к Аллору. Они собирались вместе, сливались, приобретая новую форму чего-то цельного и живого. Длинное тело с плавниками загребло по воде и на берег к ногам демиурга вышло существо, сотканное из воды и света. Словно осуждённый к своему палачу. Хранитель. Он казался маленьким и слабым – лишь тенью былого величия – это всё, что от него осталось. Он умещался у Аллора на ладонях и был меньше дамской собачонки. Аллор заиграл другой мотив и хранитель-дух обернулся тритоном с бледно-голубым брюхом и синей спиной в чёрную полосу. У него не хватало сил принять форму из-за магии, но получив её напрямую от древа и от Аллора, Хранитель очнулся.
На пятипалых лапах он несмело подобрался к огоньку, витающему в воздухе рядом с ламаром, тронул его хвостом с полупрозрачными плавниками, а потом схватил в пасть, словно собака игрушку, и прыжком скрылся в воде.
Аллор поморщился, когда его окатили водой, но поднялся и всмотрелся в воду. Озеро светилось изнутри ярким светом. Он видел, как тритон кружит под водой по спирали, унося огонёк всё глубже и глубже к корням. Тритон свернулся клубком, сжимая в лапах огонёк, а потом распался на тысячи маленьких огней-песчинок, оставив Тэйэр в окружении магического подводного созвездия. Вода вытолкнула девушку на поверхность, и Кристофер подобрал её, вытащив на берег.
Озеро перестало светиться светом жизни и магии. Фейри вокруг Аллора забеспокоились, закружили над водой, пытаясь отыскать Хранителя.
- Вы… Вы не могли так поступить, - со слезами пищала Тавел. – Зачем вы его убили?
Аллор молчал. Он всматривался в лицо девушки, которая на короткий миг стала частью магического круга. Он не знал, как это скажется на ней в будущем, но надеялся, что с Тэйэр всё будет хорошо, что он успел вытащить её до того, как эффект станет необратим. Это не омут из душ умерших, которым руководит один из его старших братьев, но у любого вмешательства есть своя цена.
- Он всего лишь исполнял вашу волю! Верно служил вам!
- Убивая людей и ламаров? – Аллор не сдержался, он посмотрел на Тавел через плечо.
Фейри испугалась, но чувства переполняли её и она хотела высказать всё, что годами терпела.
- Вы оставили нас. Неужели вам безразлична наша судьба?
Не безразлична, но убийство меняет всех без исключения.
- Как ты? – он улыбнулся, когда заметил, что девушка начала приходить в себя. Их ждёт тяжёлый разговор впереди, но сейчас Кристофер хотел знать, что изменилось и изменилось ли. Тавел вместе с Араллой оставались рядом с ними и ждали ответов, но демиург словно не замечал их – всё внимание он отдавал девушке, которая пострадала по его вине. Этот случай в очередной раз напомнил Аллору разницу между ним и смертными. Ничего бы не произошло, если бы он не привёл её сюда.
Раздался всплеск. Мокрое тело шлёпнулось на траву. Тритон-хранитель оказался рядом с ними, внимательно посмотрел на девушку, потом на демиурга, опасливо отходя от него, чтобы не разгневать ещё больше. С прошлого раза тритон стал немного меньше. Он больше не светился и выглядел как обычный живой фамильяр, который понимает, что ему говорят и что от него хотят. Заметив, что девушка живая, тритон закружился на месте, запрыгал, затанцевал на коротких лапах, размахивая хвостом и обрызгивая их водой. Он больше напоминал радостную собаку, чем что-то, что должно охранять это место. Самый младший из всех духов-хранителей.
- Его зовут Филипп, - Аллор попытался отвлечь девушку от плохих воспоминаний. – И ему очень жаль, что ты из-за него промокла.
Он истратил весь запас своих сил, чтобы очистить это место и удержать жизнь в теле Хранителя, и теперь выглядел болезненным смертным, который не спешил подниматься с травы.

Немного визуала

http://sd.uploads.ru/BW7zo.jpg

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [24-25.03.1082] Огни веры