Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [24.06.1082] Вкус власти


[24.06.1082] Вкус власти

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец Императора, покои Императора
- Действующие лица
Ясмин, Шейн Виззарион, служанки и наложницы (нпс)
- Описание
После побега Авеля и Элен прошло чуть больше месяца. дворец продолжает жить своей жизнью, и не так давно одна из фавориток императора принесла радостную весть - наследниками его порадует не только Императрица. Император не обделяет наложницу вниманием, что не укрывается с глаз гарема. Цесанна - мать действующей Императрицы, обеспокоенная шатким положением дочери, решает устранить проблему ещё до её рождения. Зная о том, что Император и Ясмин трапезничают вместе, наставница гарема вручает служанке яд, наставляя её подмешать его в пищу наложнице.

0

2

Жизнь течет и все меняется. Еще совсем не давно она могла казаться безнадежной, а спустя время изменится к лучшему. В один миг из гармоничной и спокойной, жизнь становится опасной и полной приключений. Плавное течение вдруг ускоряется и за ним не успеваешь. 
Тот кто верит и мечтает о счастье всегда его найдет и дождется, если не отступит. Простая наложница не могла мечтать о внимании императора, но обрела его заботу. Довольная этим девушка обрела еще большее счастье – дитя.
Настоящая семья. Ребенок теперь становился ее настоящим сокровищем, частичка того, кого действительно любишь. 
Но вместе с тем и большие тревоги. Побег Элен и Авеля. Беспокойство о будущем ребенке, отношении императрицы и большее беспокойство о правителе.
Приглашение в покои императора и трапеза в обществе любимого мужчины делала наложницу счастливой. Улыбка на губах. Счастливый блеск в глазах. Ясмин стала частью его жизни. Только рядом с Шейниром Ясмин могла чувствовать себя спокойно и наслаждаться временем, которое проводит рядом с правителем.
Наложница не хотела ничего портить. Прислушивалась и задумывалась над словами принцессы. Пыталась остаться в стороне. На привычном положении, но с недавних пор все резко изменилось.
-Ваше величество.
Поклон. Двери закрылись за вошедшей в комнату наложницей покорно приветствовавшей своего владыку.
Радость отразилась на лице наложницы.  Позволив себе поднять взгляд на императора Ясмин внимательно осмотрела мужчину. В глазах отразилась тревога. 
Девушка хотела задать вопрос беспокоивший ее сейчас. Наложница тревожилась за правителя и хотя она всегда говорила правду и открыто. В данный момент слова никак не подбирались. Поднимать темы, которые расстроят правителя не хотелось. Поэтому наложница только мягко улыбалась собираясь сегодня подарить правителю спокойный день и просто внимание.

+1

3

Известие о беременности Ясмин, как и само нахождение наложницы рядом, радовало императора. Виззарион в последние месяцы сталкивался с уймой проблем, а такая недорогая и нелюбимая жена не придавала ему сил для решения новых проблем и едва ли приумножала его уверенность в себе. Он мало кому мог доверяя после найдённого завещания отца – себе самому и Мередит, которая оказалась с ним в одной пробитой лодке. Камэль ничего не сказал о находке наложнице. Она ничем ему не могла помочь и, несмотря на его настроение, никогда не задавала лишних вопросов, не пыталась выпытать или расспросить, осторожно и чисто по-женски оплетая его нитями паутины, чтобы после удачно вытягивать из него одну информацию за другой и плести умело сеть дальше. Ясмин была проста в своей искренности и не требовала больше, чем имела, - это одна из причин, почему он с такой охотой проводил с наложницей своё свободное время.
Встречи стали чаще и дольше, когда выяснилось, что уже вторая женщина во дворце понесёт от него. Это Ясмин он кружил по комнате, как мальчишка, обрадованный новостью. Это её он холил и лелеял. О её здоровье справлялся при встрече и посылал лекарей, чтобы тщательно следили за состоянием нерождённого наследника и его матери. С Ясмин носились, как с императрицей, потому что Шейн ставил её выше жены, которой уделял всё меньше внимания по положению. С Мередит его связывало завещание и планы по нахождению копий и избавлению от одной живой вороньей проблемы. Мередит не нуждалась в его внимании и получала его в минимальных дозах. Если он приходил, то или по поводу завещания или, чтобы справиться о состоянии здоровья ребёнка. Последнее он чаще узнавал от целительницы из Нэрина, избавляя себя от необходимости видеться с женой и как-либо контактировать с ней.
Отложив дела, Виззарион покинул личный кабинет и отправился в свои покои, где по его приказу в одно и то же время устанавливали стол. Служанки выставляли столовые приборы и сносили яства к приходу наложницы. Шейн приказал закрыть двери, ведущие на веранду, чтобы ночной прохладный воздух не закрадывался в помещение, но оно было достаточно проветренным и прогретым.
- Джарие, - он улыбнулся, когда Ясмин вошла в его покои, и вышел к ней навстречу. Виззарион предоставил наложнице больше, чем должен был. Она ещё не успела родить ему наследника, но уже получила самый высокий титул в гареме, личную просторную комнату и достаточно служанок в пользование, чтобы не напрягаться и не скучать. Личные покои нужны были Ясмин в то время, когда император покидал свои собственные и занимался государственными делами, в остальное же время Шейн взял привычку не отсылать девушку после проведённой ночи, что полагалось по писанным правилам. Место рядом с ним, которое по титулу должно было принадлежать Мередит, занимала другая девушка и вполне справлялась со своими обязанностями, просто радуя императора своим присутствием.
Её руки снимали его усталость, её улыбка дарила ему тепло, её ласковые слова даровали покой и придавали сил. Это чувство было схоже с влюблённостью, которую он испытывал ещё при жизни Арники.
Поравнявшись с наложницей, он коснулся губами её лба и накрыл пока ещё плоский живот девушки ладонью – там ещё не чувствовалось ничего, чтобы он мог распознать, как наличие своего будущего ребёнка. В этом плане у Мередит уже было за что подержаться, но он не чувствовал ни тепла, ни отдачи, и прикосновение не вызывало у него ни улыбки, ни радости от мысли, что он станет отцом. Ребёнок Мередит напоминал ему ситуацию с сестрой, чей срок был равен сроку Мередит, если не больше него, и вызывало смешенные чувства, которые при холодности жены Виззарион не мог в себе подавить. С Ясмин всё было иначе.
- Как ты себя чувствуешь? – он опускал высокопарные обращения, сравнивая её с луной, потому что считал их громкими и нелепыми. Ему нравилось, как звучало её имя, как она откликалась на него.
Проводив наложницу к столу, он занял своё место и отдал приказ слугам принести ужин. Он не смотрел, как служанка суетливо выставляла кубки, как разливала по ним кровь и добавляла выписанное лекарство для наложницы в бокал. Он не видел, с какой осторожностью и волнением служанка ставила тарелку перед наложницей, поглядывая то на неё, то на императора. Всё внимание Шейна ошибочно было приковано к Ясмин, чтобы после своими же руками он подвигал к девушке пищу и просил её есть, улыбаясь.

+1

4

Встреча с тем кого любишь всегда приносит радость. И сколько бы не проходило времени с разлуки, один час или год, всегда радуешься ей искренне и неподдельно. Для наложницы Шейн стал новой жизнью и частичкой. В ней рос ребенок, связавший их крепче всего на свете. И именно будущий малыш начинал менять многое в понимании девушки.
Искренне любя кого-то нельзя нарочно причинить ему вред. Да Ясмин и не хотелось. Наложница только и думала о том как вновь и вновь порадовать правителя, как сделать так чтобы он улыбнулся искренне без усталости и тревоги в глазах.
Она была обеспокоена, но счастлива его приветствиям. Теплым прикосновениям и улыбке.
-Чудесно, когда рядом с тобой – прошло не так много времени, но иногда наложница позволяла себе более вольное обращение к правителю хотя это давалось девушке не так просто из уважения к Шейниру. И чаще когда они оставались наедине в его покоях.
Устроившись за столом, Ясмин с нежностью смотрела на императора. Сейчас настроение мужчины было приподнятым и беспокоится казалось не о чем. Снова рядом с тем кого любишь. Снова можешь прикоснуться и почувствовать тепло. Наложница получала больше заботы и внимания чем императрица. Это порой тяготило ее, но чувство вины уходило в сторону когда девушка вспоминала о том что хочет дать возлюбленному.
Находясь рядом с Шейном наложница могла сделать больше, чем раньше когда могла только мечтать о встрече с правителем.
Устроившись за столом рядом с мужчиной, девушка продолжала мягко улыбаться пока не вспомнила о небольшом подарке сделанном собственными руками. Служанки уже успели удалиться оставляя их наедине. Поэтому наложница не стала тянуть.
-Я знаю что эта вещь далека от работы мастеров, но надеюсь она подарит немного тепла и радости – наложница протянула белоснежную шелковую ткань на которой оказалась вышита орхидея нежно – синего оттенка.
Платок ручной работы. Девушка посвятила ему все свое свободное время и готовила его в тайне надеясь порадовать императора. Она не обратила внимания на то как быстро был накрыт стол к ужину. Зная что ждет новая порция лекарств. Забота Шейна проявлялась во всем и Ясмин благодарная за все принимала ее с радостью стараясь дать хоть немного в замен.
Переданный предмет можно было отпустить и теперь хотелось есть. За это время Ясмин чувствовала что хочется есть немного чаще и сильнее. И все же еще не так ярко ощущала то, что в ней растет новая маленькая жизнь. Наследник которого она подарит Шейну и конечно ей очень хотелось, чтобы это был мальчик.
-А как вы себя чувствуете? У вас так много тревог и забот, как жаль что я не могу унять их все – коснувшись пальцами руки Шейнира Ясмин посмотрела на еду. Приятный аромат только сильнее будил аппетит, а значит следовало не противится ему.
Приступив к еде девушка съела немного, всего пару ложек чувствуя приятный вкус еды. Повара всегда радовали, но больше Ясмин нравилось трапезничать вместе с Шейном. Это больше всего на свете радовало девушку.
Прошло немного времени когда в горле неожиданно резко запершило. Рука наложницы потянулась к кубку с кровью, но резкая боль в области живота сковала так и не позволив дотянутся.
-Больно -  накрыв руками живот девушка согнулась сжав губы в надежде унять резкое колющее ощущение.

+1

5

Виззарион наклонил голову, смотря, что приготовила ему в подарок наложница. В хрупких и нежных руках, не привыкших к тяжёлой работе, лежал шелковый платок с вышивкой ручной работы. Подарок вызывал смешанные чувства и бередил старые воспоминания. Ясмин, несмотря на изменение своего статуса при дворце и присвоение нового титула, оставалась наложницей, которой он ничего по закону дать не мог при живой и действующей императрице. Старые традиции, которыми он пренебрегал по своему усмотрению, обязывали вампира дарить женщине, как намерение взять её в жёны, парные украшения. Он помнил, как впервые сам решил выбрать подарок Арнике, хотя знал, что не сможет на ней жениться, но тогда это казалось таким простым и детским желанием, что он не придавал ему особого значения. Ясмин сделала ему подарок, не хризантема, но цветок со схожим смыслом.
- Спасибо, Ясмин, - он принял подарок девушки, поцеловал её в висок, улыбнувшись, и убрал платок во внутренний карман кафтана. – Со мной всё в порядке.
Насколько это возможно с учётом всего, что происходило во дворце и за его пределами. Виззарион старался оставить это за дверями своей спальни, чтобы не тянуть сор и грязь к любимой женщине. Он знал, что Ясмин, в отличие от его жены, будет волноваться и переживать, накручивая себя по любому тревожащему его поводу, а он не хотел добавлять ей лишних волнений.
Виззарион приступил к совместной трапезе, не замечая подвоха. Он думал спросить, как у Ясмин складываются дела в гареме после существенных изменений, но не стал. Она светила и искрилась, значит, чужие языки не задевали её, и никто не додумался попортить жизнь любимице императора.
Он замер с поднесённым к губам кубком, когда услышал, слова Ясмин.
- Что случилось?
Ему не приходила в голову мысль, что кто-то додумается отравить наложницу. Они ели вместе, но он чувствовал себя нормально и не заметил каких изменений, поэтому состояние Ясмин расценивал, как что-то другое, чем последствия отравления.
- Приведите дворцового лекаря! – крикнул слугам, а сам придвинулся ближе к наложнице и осторожно перехватил её, чтобы она находила в нём опору. Больше он ничем ей помочь не мог - оставаться рядом и шептать слова успокоения, пока слуги выполняли приказ.
***
Его попросили выйти, чтобы не мешать. Он мерил шагами пространство своего кабинета в ожидании новостей. Веймор оставался молчаливой тенью, виновато склонившей голову и сложившей руки на поясе крест-накрест.
- Ваше Величество, пришёл дворцовый лекарь.
Шейн остановился, перевёл взгляд на скопца и кивнул ему, давая разрешение войти. Лекарь неторопливо прошёл внутрь и остановился, не поднимая головы и не смотря на императора. Получив разрешение говорить, он озвучил своё заключение:
- Повелитель, еда в тарелке сехин была отравлена, но не беспокойтесь, сейчас её жизни ничего не угрожает. Я дал ей снадобье; она отдыхает в ваших личных покоях и набирается сил.
- Яд? – Виззарион обернулся, посмотрел на лекаря. Самая очевидная мысль, почему Ясмин была отравлена, - это её положение, но дело могло быть не только в наложнице, а в том, что кто-то преднамеренно собирался отравить его, но по ошибке отдал отравленную тарелку девушке. – Вы проверили всю пищу и напитки?
- Да, государь. Мы нашли яд только в пище наложницы.
- Я ел вместе с ней, но плохо стало ей одной.
- Если этот яд попадёт в организм здорового вампира, то ничего критического не произойдёт, но он оказывает негативное влияние на женщин в положении и приводит к смерти плода.
- Ребёнок..?
- Сердцебиение достаточно сильное. Наследник жив, - лекарь улыбнулся – он радовался, что приносит хорошие новости своему повелителю и на него сегодня не обрушится гнев.
Камэль, закрыв глаза, с облегчением выдохнул. Он опасался, что всё завершится хуже. Убийца перестраховался на тот случай, если император разделит с наложницей одну еду и напитки или служанки перепутают посуду. Никто не собирался убивать Ясмин, пока, но сделали всё, чтобы избавиться от наследника. Ребёнок – это конкуренция. Любая из наложниц, которая позавидовала Ясмин, могла попытаться отравить её, но очевиднее на эту роль напрашивалась Мередит, которая ещё не успела родить и могла опасаться за своё положение в будущем.
- Ясмин знает?
- Я ещё не сообщил ей, Ваше Величество.
- Хорошо. Кто-нибудь ещё знает о случившемся?
- Нет, Ваше Величество.
- Тогда пусть во дворце знают, что наложницу отравили, а ты скажешь, что всё прошло удачно.
- Но, Ваше Величество… - лекарь испуганно посмотрел на императора.
- Никто не должен знать, что ребёнок выжил.
- Да, Ваше Величество..
- Ступай.
Поклонившись, лекарь вышел из личного кабинета, оставив императора со скопцем наедине.
- Что сказать сехин?
- Я скажу ей сам, - Шейн помассировал ноющие вески, зная, что ему придётся сделать. Никто не должен знать о том, что Ясмин всё ещё беременна. Долго скрывать это не получится, но на первое время это может защитить её от повторных попыток отравить её, пока они не найдут виновного в покушении. – Приведи ко мне служанок и кухарок – всех, кто сегодня имел доступ к еде и моим покоям. Пусть Харука лично допросит каждого, кто что видел и знает об инциденте.
- Да, Ваше Величество, - с поклоном скопец вышел из кабинета, а Шейн ждал и думал, как ему сказать обо всём Ясмин. Он поступит жестоко, солгав ей, но, если не скажет так, то приказ лекарю сохранять всё в секретности будет бессмысленным. Девушка не сможет притвориться, что потеряла ребёнка, если не будет действительно думать, что это так. Он понимал, с какой силой по ней может ударить это известие, но лучше пережить ненастоящую потерю, чем секундная радость тому, что всё обошлось.
**
Он вошёл в свои личный покои, чувствуя себя непрошенным гостем. Служанки забирали остатки еды со стола, а Ясмин лежала в его постели бледная и вымотанная борьбой с ядом. Виззарион присел на край постели и коснулся её волос, стараясь не потревожить её сон.

+1

6

Борьба с собой или с собственными ощущениями. Когда тревожишься о чем-то, в голову приходят в первую очередь самые тяжелые и страшные мысли. Женщины же многогранны. Они могут быть слабыми, но когда нужно становятся сильными. Только даже сильная женщина не может бороться с жестокими мыслями, когда те упорно лезут в голову.
Все было прекрасно. Наложнице было не на что жаловаться, а благодарность императора за подарок только грела сердце и душу. Осознание тяжкого бремени возлюбленного всегда тревожило Ясмин. Не смотря на все ответы, девушка беспокоилась. Пусть не так сильно, но все же.
Только тревоги резко сменились. Резкая колющая боль в животе и мысли направлены к ребенку. Дитя, которое не было желания терять.
-Шейн – слабый шепот. Найти опору в императоре, понимая какой страх может отражаться в глазах женщины боящейся что с не рожденным младенцем может что-то случиться.
Гнать. Стараясь отогнать от себя тревожные мысли, девушка надеялась, что боль вскоре пройдет, но стоило появиться на пороге лекарю, как лишили последней опоры. Император вышел, но от этого становилось только тяжелее. Ясмин никак не хотелось отпускать его руку, ведь с его уходом страхи только усиливались.
“Малыш” – слабость была сильной. Наложница, с трудом осознавала происходящее, пока борьба с ядом и все попытки лекаря избавится от него, не измучили. Лекарства и слабость взяли верх.
Девушка заснула.
По началу снов не было. Только пустота и тишина. Тот самый покой, который так нужен чтобы набраться сил. Пока все резко не изменилось. Тревоги за малыша проникли даже туда. Тихий стон сорвался с губ.  Не прошло и минуты, как Ясмин открыла глаза.
-Ваше величество – вырвавшись из сна, девушка увидела возлюбленного. Опору и защиту. Мужчину, которого она любила.  Коснувшись пальцами его руки Ясмин смотрела на него стараясь улыбнуться, но не могла. Она с трудом улавливала окружение. Понимала, что все еще в покоях императора. Помнила о произошедшем. И не знала что думать. Свободной рукой Ясмин накрыла свой живот попытавшись сесть.
-Малыш? Наш ребенок? 
Тревога и усталость. Слабость во всем теле, но желание услышать ответ на вопрос было сильнее. И только император мог дать сейчас ответ.

+1

7

Он думал, что скажет ей, когда она проснётся. Виззарион шёл с целенаправленной мыслью разыграть спектакль, но, смотря на измученную девушку, не мог подобрать слова. Отравитель мог использовать яд, который не только убьёт плод, но и лишит Ясмин в будущем возможности забеременеть, чтобы обезопасить себя и устранить конкурентку. Он должен был действовать предельно осторожно, чтобы не вызвать к себе подозрение – это могло натолкнуть на мысль, что за всем происходящим не стоит Мередит. Вампирша была достаточно умна, чтобы не подставить себя. Играющие гормоны творят с мозгами женщины что-то невообразимое, но Шейн никогда не замечал за женой, чтобы она делала что-то на эмоциях.
- Не замечал? – он вспомнил, какую сцену она устроила, когда столкнулась с чем-то неизвестным в старом поместье, а потом узнала о Ясмин. Разговор с ней после нападения рудокопов на принцессу – не менее прекрасен и наполнен эмоциями, как и все последующие.
На кого ещё он мог подумать? На саму Ясмин? Что она намеренно отравила себя, но заранее выбрала такой яд, чтобы не рисковать, но избавиться от конкурентки и заполучить место лучше? Многие наложницы могли пойти на это, но в его понимании девушка была чиста помыслами и не нуждалась в дополнительной страховке.
Он не подобрал слова к пробуждению Ясмин.
- Как ты? – Камэль был осведомлён о состоянии девушки из первых уст. Лекарь ничего не утаил и ясно дал понять, что наложница и её ребёнок выживут и поправятся при должном уходе и лечении, но он всё равно спросил, потому что хотел услышать ответ от неё. Виззарион хотел попросить девушку не вставать и дать её возможность отлежаться, но не стал её останавливать – придержал под спину и помог сесть, не отнимая руки от её плеча.
Вопрос Ясмин был ожидаем. Ей ничего не сказали, как он просил, но она терзалась незнанием и хотела узнать, что случилось с самым дорогим, что у неё есть – это нормальная реакция. Он пришёл сюда с целью сказать об этом и молчанием, наверное, убивал её ещё больше, чем тем, что собирался сказать. Вампир обнял девушку крепче, прижимая её к себе, и наклонил голову, касаясь её виска, прикрытого белыми прядями волос. Он чувствовал себя предателем и обманщиком, но убеждал себя в том, что поступает правильно, что защищает её.
- У нас ещё будут дети, Ясмин.
Не так. Оно звучало не так, как должно. А как? Он не знал. Ему никогда не приходилось утешать и убеждать, что жизнь не закончилась. Один раз с Арникой ему пришлось объяснять, что жизнь вампира – не хуже смерти в переулке, но тогда он не знал, что она многим хуже. Потому что тогда он дал ей надежду, которую оправдать не смог. Она всё равно умерла, позже, но больнее и мучительнее, теряя больше, чем имела в первый раз. Давай это обещание, он не знал наверняка, не догадаются ли Ясмин отравить во второй раз, чтобы обезопасить себя или подливать её зелье в кубок, пока оно, не накопившись в её теле, приведёт к тому, что у них не будет детей. Никогда. Такое тоже возможно, но он об этом решил умолчать.
- Я найду того, кто это сделал, и накажу его.
Это не утешение. Что ей с того, что он узнает, кто отравил её и попытался вызвать выкидыш? В её понимании она уже его потеряла, а месть не заполнит утрату. Он всё это понимал, но больше сделать для неё не смог. Оставаться рядом и ждать, пока она не устанет от слёз и не уснёт у него на груди.

+1

8

Нельзя думать о плохом. Оно рискует сбыться, но когда ты тревожишься и не можешь думать ни о чем, кроме темных и беспокойных мыслей. Переключиться сложно. Тревоги поглощают целиком и даже, если ты не ждешь, то получишь не желанное.
Не смотря на все тревоги и бледность, Ясмин постаралась улыбнуться и ответила на вопрос императора просто, что лучше. Это было правдой, но только страх в глазах не уходил. Слабость в теле и желание как можно скорее узнать ответ на терзавший вопрос, выдавали наложницу.
Все остальное терялось в сравнении с их с Шейниром ребенком.
Девушка была бледна и ослаблена, но это не было пределом состояния. Услышав слова утешения от Шейнира. Бившееся в тревоге сердце наложницы замерло, остановив свой бег. Ясмин побледнела еще сильнее, дрожа всем телом.
“Потеряла”
-Его больше нет?
Едва слышно задавая вопрос, наложница не ждала ответа. Он был уже не нужен. Тревоги и страхи. Вместе со словами и поведением Шейна складывались в страшную истину, в которую Ясмин поверила без труда.
Ослабленная ядом. Она не могла задуматься и прислушаться к мыслям, что в будущем будет все хорошо. Наложница лишилась ребенка. Дорогого малыша. Половинки возлюбленного, которому готова была отдать все до конца.
Ясмин не дышала, пока в считанные секунды боль не взяла верх вылившись слезами. Наложница дрожала. Плакала. Крепко сжимая руками одежду мужчины в защите и поддержке которого нуждалась сейчас.
-Я не смогла защитить. Не смогла – Ясмин рыдала. Слезы душили ее, не давая возможности вздохнуть.
-Почему малыш? Он ничего не сделал.
Конечно девушка понимала причину, но встревоженная она не могла нормально думать.
Побледнев еще больше. Измученная и ослабленная наложница рыдала на груди императора не в силах поверить в случившееся. Время потеряло значение.
Девушка считала себя плохой матерью. Мысленно виня себя в беспечности, но что от того, что сотворивший это будет наказан. Наказание виновного не вернет ей ребенка. Самое дорогое и ценное, что было.
Мужчине тоже было тяжело. Ясмин понимала, хотела поговорить. Крепче обнять, но не смогла.
У Ясмин закружилась голова и поднялся жар. Она больше не могла плакать. Наложница ослабла в руках императора временно погружаясь в спасительную темноту.

+1

9

Он поступил правильно. В чём бесконечно убеждал себя, качая девушку в своих руках и прижимая её к себе, пока она принимала действительность. Правда была другой, но Виззарион считал, что ложь во спасение большего должна оправдать себя. У него будет больше времени разобраться со всем, пока Ясмин оплакивает липовую потерю. Всё указывало на причастность Мередит, но этот вариант слишком очевиден. Даже в понимании Шейна, который славился принятием поспешных и неправильных решений, ситуация выглядела слишком гладко. Он предполагал, что кто-то мог намеренно попытаться подставить императрицу и отправить её в немилость, или служанка допустила ошибку и не перепроверила. Вариантов так много, что император пытался отказаться от самого очевидного и просящегося.
Слова не шли. Виззарион молчал, пока Ясмин задавала вопросы, на которые он не должен был отвечать. Она ждала от него какой-то реакции, а он думал, что стоит позвать лекаря и попросить его дать девушке успокаивающую настойку. Сильное волнение может довершить работу яда после отравления. Ослабший организм мог выдать любой финт. Шейн меньше всего хотел, чтобы его слова подтвердились. По его вине. Звать не пришлось. То есть пришлось, но по другому поводу.
- Ясмин? – вампир опустил взгляд на наложницу, затихшую в его руках. – Лекаря!
Второй раз за день он звал в свои покои дворцового целителя. Виззарион остался в своих покоях, пока лекарь осматривал наложницу и проверял её состояние. Камэль чувствовал себя скверно. Помассировав переносицу, он шумно выдохнул. Камэль ничего не сделал, но чувствовал себя уставшим и выжатым. Целитель хлопотал над девушкой. Неторопливо, но уверенно.
- Сехин перенервничала, Ваше Величество. Слишком много переживаний для одного дня, - учтиво отчитался лекарь, отойдя от постели девушки. – Я дал ей успокаивающий отвар. Она проспит какое-то время.
- А, - вампир не договорил; ограничился взглядом и кивком на спящую наложницу.
- Состояние неизменно, но в дальнейшем лишние волнения могут быть чреваты последствиями.
Шейн закрыл глаза и вздохнул. Он понимал, что этим всё может закончиться, но колебаться между двумя решениями и снова выбрать неверное – проклятие рода или личная классика молодого императора?
- Ваше Величество, - в разговор вмешался Веймар. Виззарион упустил момент, когда скопец прошёл в покои. Получив взгляд императора, он объяснился: - Служанок, прислуживающих вам сегодня, допрашивают. Вы просили привести их к вам, как только что-нибудь станет известно.
С состоянием Ясмин он почти забыл об этом. Любящий вампир должен был по соображениям крепких чувств и беспокойства остаться рядом с девушкой, пока она не придёт в себя, чтобы успокоить её и вывести на разговор, но у Шейна не было времени вести дискуссии. Он должен найти вампира, который стоял за отравлением, чтобы предотвратить повторное отравление. Оставив дворцового лекаря присматривать за девушкой, Виззарион покинул свои покои и направился вслед за Веймаром.

+1

10

Сегодня Императрица рисовала. Настолько скучно ей было, да-да. Дворец хорошо функционировал сам по себе, и не требовал от неё хлопот, а внешний мир… Внешний мир, несмотря на все усилия, не становился безопаснее. Город мог быть накормлен, но столица — не страна. По дорогам шатались и донимали небольшие городки, деревни и фермы бандиты. Мередит пыталась не думать об этом, или, по крайней мере, не переживать о том, чего не могла изменить, но как и два месяца назад, как и месяц назад — она была не слепая и ей было не всё равно. Как она могла родить ребёнка в мире куда менее безопасном и приятном, чем тот, в котором выросла она? Мередит не верила в силу любви. В ней её было слишком мало, её саму недолюбили и теперь ей даже представить было сложно, каково это — отдавать. В начале месяца она последний раз видела свою главную мучительницу детства — Наставницу Цесанну, и отчего-то жрица слишком добро и обходительно говорила с Императрицей. Как будто не было всех слёз Мери после хлестания прутом по ногам, не было придирок именно к ней, среди всех неуклюжих или неприлежных безотцовщин гарема. Мередит могла бы быть благодарна Наставнице, что та заставила её отрастить хребет. Только её выход в дамки обернулся ещё большим количеством испытаний. Узнав, что Ясмин, эта нежная блеющая что-то про добро-любовь-дружбу влажноглазая корова (Мередит прикусила язык, чтобы не отравиться своим же ядом) забеременела тоже, причём, скорее всего, ранее её самой, Императрица совсем расстроилась. Стоило ли ей вообще соглашаться участвовать в смотринах вместе с ней и Талис? Вот она, достойная Шейнира кандидатка на инкубатор: с белоснежными волосами, покладистым нравом, без амбиций и мозгов.
Рука неаккуратно смазала больше, чем нужно было растушевать, и Мередит снова подняла скребущий уголь, чтобы поправить контур женщины-рыцаря с её наброска шейдов, которых она увидела не так давно лично. Глубокие капюшоны и визоры, сталь и шёлк, они были ещё одним небольшим маленьким вдохновением для отчаянно нервной и скучающей племенной кобылы, которая нынче была даже не нужна Его Величеству. Завтра ей понадобится что-то новое, опять. Вампирша с удивлением понимала, как скоро она забросила все свои амбиции, ну или виной тому была беременность, сделавшая её мягче. Она не хотела бороться с конкуренткой. Ей было почти всё равно. Она даже ожидала, что после родов ребёнка её отошлют со двора, а целительница Элиас перед отъездом кое-что поведала ей о позапрошлой Императрице, заставляя даже холодное сердце Мередит проникнуться печальной симпатией к старой брошенной женщине. Одна проблема: Элениэль и Авель, которые, никто не сомневался, прятались где-то на Хериане. Эта гонка имела трёх кандидатов и им нужен всего один мальчик, чтобы победить, а Шейн… Признаться, Мередит не знала, что Шейн. Муж как был, так и остался ей никто, незнакомец.
Да? — она подняла глаза на звук отворяющихся дверей, но вместо посланной за охрой служанки увидела Веймара (или он Веймор?) и супруга.

+1

11

Виззарион старался быть непредвзятым и не рубить с плеча. Контроль над эмоциями всегда давался ему хреново, но он пытался не начать ложно обвинять жену (а прямых доказательств её причастности к отравлению Ясмин у него не было) и орать на неё. У него внутри всё кипело. Внутренний голос орал фальцетом, что вокруг все предатели и каждый играет в свою игру, в обход его фигуры на сломанной шахматной доске.
- Ты можешь оставить нас, - оттягивая объяснения своего визита, вампир отослал скопца. Идея оставить императора наедине с женой, зная ситуацию, Веймару не понравилась. Мужчина колебался и не торопился уходить, опасаясь, что этот визит закончится катастрофой. Все в Северных землях наслышаны о вспыльчивости императора и его несдержанности. Что он сделает, найдя доказательства вины Мередит в этом инциденте, - не знал даже сам Шейн, потому что Мередит носила его ребёнка и всё ещё приходилась ему женой, как ни прискорбно это будет осознать после разоблачения. – Ты не расслышал?
У скопца не вышло прикинуться мебелью и остаться ради общего благополучия и предотвращения необратимых поступков. Сдавленно извинившись за свою оплошность и неисполненный приказ, Веймар, поглядывая на императрицу и императора, вышел из покоев Мередит и оставил их одних. Мужчина оставался под дверями и, отогнав от них слуг, ничего не объясняя, внимательно прислушивался к происходящему внутри.
Виззарион посмотрел на недоумевающую жену, думая, насколько она искусна во лжи и игре масками, чтобы выдать ложные эмоции за настоящие, и насколько он идиот, чтобы искать отсутствие её вины в очевидном её наличии. Он должен кого-то наказать за отравление Ясмин и попытку избавиться от потенциального наследника, но не любого подвернувшегося под руку, а причастного к происшествию. Служанку уже допрашивают и она будет наказана, но это не её прихоть разнообразить трапезу наложницы, а чей-то приказ с определёнными намерениями. Подставить императрицу, потому что логично в этой ситуации подразумевать её, или избавиться от конкурентки, которая отобрала всё свободное время императора и его внимание на себя.
У него не находились слова. Смотря на беременную жену, он чувствовал себя загнанным в угол. Он шёл сюда с решимостью, злостью и желанием причинять боль, если она будет заслуженной, но Мередит дано не выказывала ему своего недовольства по причине нехватки его внимания (если она вообще его когда-то выказывала), ущемления её в правах, которых после бегства Элен у неё стало с излишком, или угрозы её положению в лице новой фаворитки. Шейн вместо слов пялился на живот девушки, угадывая небольшую округлость под лёгким платьем.
- Почему это меня останавливает? – у него не было ответа.
Но он должен был сказать Мередит и во всём разобраться. Сам.
- Ясмин подмешали в еду яд. По словам лекаря, он был предназначен ей, поскольку вызывает выкидыш, - уже на этих словах Мередит должна была при своём уме понимать, чем это чревато для неё и почему Виззарион явился к ней в покои для разговора. Он внимательно следил за реакцией императрицы, чтобы увидеть в ней отрицание её причастности к происходящему, но был заведомо предвзят в этой ситуации. Камэль был внешне напряжён, но как будто сомневался в правильности своих выводов и имел какой-то сдерживающий фактор. Этот фактор Мередит вынашивала месяц? Или какой у неё там срок, когда он в последний раз этим интересовался? – Служанку, которая подмешала яд, уже нашли и допросили.

+1

12

Мери привыкла полагать, что разговоры по душам несут опасность, если даже говоришь с приятелем и о пустяках. Приятелей у Мередит не было, так что по поводу нынешнего она не питала не только иллюзий, но и даже приятных догадок.
Но вот о чём не ожидала услышать Императрица, так это об отравлении Ясмин. Как… скверно.
"Ах, вот почему ты пришёл. Что ж, не стоило так долго пялиться, у меня ещё только-только начал округляться живот", — подумала Мередит, молча идя к ванночке для рук и умываясь перед тем, как дать ему свой ответ. А заодно думая, как она его даст. Что делать? Этот чужак — даже не визитёр её постели, по сути дела вырезать своего же ребёнка из неё и всунуть в рыдающую милашку было бы чем-то, что Мери ожидала бы при их степени (отсутствия) близости и терпимости друг к другу. Значит, бессмысленно всё отрицать. Надо навести его на мысль, что она была бы умнее такого глупого в её положении шага.
Хотела бы я сыграть дурочку да сказать "а я здесь причём?", но я знаю, как ты ко мне относишься и не видишь любого иного интересанта при дворе, — Мередит присела на край своей кровати, намеренно давая супругу разницу в росте и инициативе, на случай, если он решит кинуться на неё. И этот вампир пускал в неё свои клыки после смерти своей обращённой бывшей. Или нет, он якшался с Ясмин тайно и до? Иначе насколько должно быть в двоих такое взаимное отторжение и неприятие, чтобы он настолько не верил ей?
Только одновременно с самым очевидным, я являюсь самым незаинтересованным в этом лицом, Шейн. Все знают, как легко настроить тебя против меня, что между нами любви даже не терялось. Неужели ты думаешь, что я была бы настолько глупа и готова совершить двойное самоубийство — для себя и ребёнка моей крови — если меня раскроют? А если принять во внимание то, что знаю о наших правах на престол я? Так знай, Шейн: во мне ещё нет того отчаяния и безрассудства, чтобы бороться со внутренней конкуренцией, имея куда более опасную внешнюю.
Она оглянулась на полотно, посмотрела на руки, как уголь тёмными дугами залёг ей под ногти. Ну, бред какой, но по крайней мере травили не её. Иначе ей бы никто не пришёл на помощь, это уж точно.

+1

13

Интересантов в политических играх всегда много. Наследник императора – одна из причин, почему Шейн окончательно не торопился с выводами и не пытался списать всё на чистую женскую ревность. Откуда ей взяться во дворце? Он не такой Жигало и ловелас, чтобы другие девушки в гареме уповали на возможность разделить судьбу Ясмин или желали ей смерти. Мередит при всей своей холодности и беременности, которая даёт женщинам по мозгам гормонами, сторонилась всего и была безучастна последний месяц, превратившись в живую тень во дворце. Как его мать, когда умер отец. Незавидная участь, к которой Виззарион сам привёл свою жену из-за нежелания напрягаться лишний раз и проявлять к ней интерес.
- Ты не глупа, Мередит, - в этом звучал подтекст. Вина императрицы была слишком очевидной, чтобы император в ней не засомневался. Девушка достаточно умна, чтобы не допустить ошибку, но тот, кто пытался отравить наложницу во время трапезы, всё же её допустил. Эта небрежность могла быть преднамеренной, а Мередит играть свою роль и действовать скрытно, ссылаясь на то, что из-за очевидности её вины её не обвинят, а попытаются оправдать. Именно этим страдал Виззарион, смотря на беременную жену. Он мог вытрясти информацию из служанки, позвать псионика и пусть он достаёт всё грязное бельё с именами из её головы, но пришёл к императрице сам, минуя допросную с девушкой.
Он сомневался в причастности императрицы к этому инциденту. Мередит должна знать, что в случае ошибки проверят всю прислугу. Служанку найдут, её допросят и узнают имя добросердечного, который решил ускорить появление одного из наследников и избавить наложницу от бремени. Это настолько непохоже на Мередит, что вампир не знал, как ему поступить в этой ситуации.
- Я мог сразу пойти в допросную. Позвать Северина. Узнать всё, что мне нужно и не приходить сюда, но вместо этого стою здесь. Знаешь почему? – потому что я не законченный мудак – мог он сказать, но опустил это уточнение. – Вопреки этой глухой стене между нами, я не хочу допускать мысль, что ты как-то к этому причастна.
Вина в покушении на жизнь наследника карается изгнанием и лишением всех титулов. Мередит дадут родить вдали от дворца, но сразу после рождения у неё отберут ребёнка, которого она больше никогда не увидит, а о ней забудут, как об очередной женщине, которая надолго не задержалась у трона. Он не смог бы так поступить с ней, несмотря на обещание, которое дал Ясмин – найти всех виновников и наказать. Ему казалось, что всё дело в беременности, которая иногда смягчает его и тормозит, но Виззарион не был уверен, что выгнал бы Мередит из дворца, не будь она беременна. Временами он жалел, что ввязался в отношения сразу с двумя женщинами и не нашёл в себе больше решимости и упёртости, чтобы его жена не стала тенью дворца.
Он прошёл в комнату и сел рядом с ней на постель, оставив расстояние в полметра. Ей нахрен не сдались его объяснения, жалость, сострадание, больная привязанность, хрен пойми, на чём основанная, и внимание.
- Если ты имеешь к этому хотя бы косвенное отношение, прибери за собой, - он неформально амнистировал её этими словами. Шейн пришёл в её комнату взвинченный и напряжённый, но переварив всю информацию и взвесив, чувствовал себя смертельно уставшим – сам не понимал почему. Он избегал прикосновений к Мередит не из личного нежелания к ней прикасаться, а потому что каждый раз, когда он к ней дотрагивался, она выдавала ему такое лицо с непринятием, что у него это отложилось в памяти, как ненужный фрагмент в беседе.

+1

14

Ну, хоть что-то в ней он признаёт. Как жаль, что "не глупа" и женская привлекательность — вещи, кажущиеся противоположными в их мире. "Не глупа" — это причиняет неудобства, заставляет сомневаться в себе, задаёт вопросы, которые никто не хочет, чтобы задавали, и пытается не дать подтереть собой пол. Пытается, да толку. Мередит ждала, что же ещё он скажет, уж подозрительно высокой нотой он завершил свои заверения, что мог бы уже спустить всех собак. И на тебе — как пощёчина.
Мередит подскочила с постели, как снаряд с катапульты, громко хохоча.
Нет, всё, он её бесит. Она целыми днями медитирует над своим спокойствием, зная, что у нервничающей матери родятся либо тревожные девочки, либо женоподобные, слабые мальчики (и иногда мужеложцы, говорят!). Но является Шейн со своим каким-то глупым вздором — и он смеет говорить с ней о ней, о другой, о Ясмин! У него что, совсем никакого чувства такта нет? Лучше действительно подослал бы псионика!
Когда ты так говоришь, мне действительно хочется быть той злодейкой вашего романа, какой фантазия — уж твоя ли? — так красочно меня малюет!
Она старалась перенаправить всклокотавший на фоне недель и недель брожения в плохих мыслях гнев и зло рванула рисунок на хорошей сильвийской бумаге со скоб поверх доски на треногом мольберте и швырнула в сторону, бормоча "это никуда не годится". Но стихию не удержать. А обиду безвинно осужденной — тем более.
Только знаешь, — она развернулась на мысках, пуская золотистые локоны вихрем над свободным платьем: глаза красные, лицо острое, ершистое, везде, в каждой чёрточке и в высоких скулах, — я бы всё равно поступала умнее! Я бы не дёргалась до последнего, ожидая мальчика, а не наградил Лестат, а не успевала бы с первородством — все бы силы, всю бы казну бросила, чтобы откопать все возможные ритуалы из древних времён, как вампиры принимали в свой род детей от чужеродных и обращённых наложниц, стирая из младенцев чужую грязную кровь и награждая силами клана. И просто уничтожила бы из жил обоих детей и Златокудрую Мередит, и Ясмин Анийлра, и пусть доказали бы, что оба — не Виззарионы и какой именно потом — не от меня! А я уже в короне, а я в дамках, при двух ребёнках — как? Была бы хороша?!
Либо она сама выпила бы вызывающий выкидыш яд на позднем сроке, и тут пан или пропал. К ней бы на помощь — пришли? Нет, нет. Мередит в этом очень сомневалась. Она рванула к двери и даже не отворяя её крикнула:
Веймор, пошли в гарем, срочно! Пересчитай, чтобы все были по насестам, и пусть их тоже опросят, всех, абсолютно!

Отредактировано Мередит (2017-11-11 01:48:22)

+1

15

- Что сейчас произошло? – вопрос отчётливо отразился на лице Виззариона. Он смотрел на взведённую жену и не понимал, какая муха её ужалила. Вампир сказал ей, что не будет наказывать за отравление любимой наложницы, если императрица это подстроила или была как-то косвенно замешана в преступлении. Он предложил ей вариант, при котором она сможет сама убрать все следы, а он закроет глаза и сделает вид, что не знает, что его благоверная пошла против другой его женщины и почти сделала непоправимое.
Терзаясь в сомнениях и попытке найти ответ на вопрос: когда эта женщина будет чем-то довольна в нём, Шейн наблюдал за её порывами к разрушению молча, сдержанно и вдумчиво. Он дал ей возможность бесноваться в комнате в одиночку – императрица прекрасно с этим справлялась и закончила с уничтожением своего же рисунка. Она представила на месте портрета Шейна или вампир слишком высоко оценил свою роль в жизни Мередит?
Мередит несло. Шейн не предпринял ни одной попытки прервать поток слов, который последовал после разрушения творчества, когда вампирше что-то стукнуло в голову и она решила вылить на него всё, что успело накопиться. Женщина, право, ты действительно думаешь, что ему есть какое-то дело до ваших обид? Он без геройских мотивов и расчёта на лояльность жены вручил ей своё негласное дозволение и развязал руки. Сказал, что не считает её пришитой к этому делу, но, если ошибается в своём доверии, то пусть сделает так, чтобы хотя бы другие не смогли докопаться до правды. Амнистия обернулась для него фейерверком. Виззарион узнал много нового.
Император вмешался, когда Мередит на эмоциях попыталась отправиться в гарем.
Ты не так меня поняла, - это единственное разумное объяснение её вспышке, к которому он пришёл. Его голос вопреки привычной и, наверняка, ожидаемой для Мередит реакции на её развесёлый хардкор, звучал спокойно, без намёка на злость, но так же устало, как последние слова, задевшие её до глубины души и беременного мозга.
Вампир поднялся и подошёл к жене, препятствуя её выходу из покоев. Шейн встал перед ней, боком к двери, и для верность положил на неё руку, пока девушка его не выслушает.
- Я никогда не считал тебя злодейкой.
Он разозлился на неё, когда она после ссоры с ним из-за поместья неосмотрительно заикнулась о его сестре. Элениэль была для него неприкосновенной, невинной и чистой, пока он не узнал о её тайной связи с их общим старшим братом. Он стерпел обиженные и пьяные россказни Мередит в купальне, когда избегал её присутствия из-за бушующей в нём злости – на Элен за то, что тайно покинула дворец, на рудокопов, которые посмели навредить его двум женщинам, а она удачно попала к нему под руку дважды. Он взял её не из необходимости исполнить свой долг перед государством – сколько лет он на него плевал и был спокоен и здрав, чтобы уступить кому-то, а потому что хотел. Ершистую, злую, эмоциональную и неконтролируемую, как сейчас.
Сейчас хотел тоже, но она же это примет как за оскорбление и пошлёт его снимать напряжение с Ясмин.
- Будь так, я бы не пришёл. Что мне мешало без разбирательств обвинить тебя в измене и сослать из дворца? Ты отлично знаешь, что я поступаю так, как хочу сам, - не позволяя ей самой придти к новым увлекательным выводам и разнести что-нибудь ещё, начиная с его головы, Шейн сказал прямо: – Я не стану тебя наказывать и смолчу, если ты виновата – это я пытался тебе сказать.

+1

16

Цунами было яростно и разрушительно, но как и все явные внешне волнения, несомненно, рождённой под водным знаком вампирши — спадало так же быстро, как ударялось о берег, изничтожая все барьеры и выстроенные иллюзии цивильности и приличий. Остались только злой блеск в глазах и ещё более обострившиеся черты лица.
Я прекрасно знаю, что ты делаешь, что хочешь. И твои действия говорят об ином, а уж слова… — процедила сквозь зубы Мередит, быстро заворачивая обиду в слои и слои и слои светского сарказма. — Ты хоть себя сам слышишь? Или ты осознанно предлагаешь мне добить Ясмин теперь? Как мило, обязательно воспользуюсь такой щедростью! Уверена, не меня одну её непогрешимая святость бесит, полдворца спасибо скажет.
По тону Императрицы было сложно разобрать, ради большей ощутимости словесной порки она это, или же почти всерьёз, но усталый вздох после, с которым она попыталась убрать упёртую в двери руку мужа, выдавал её полностью. Нет, она бы никогда так не подставилась. Ну и добрая девочка Ясмин, которая всегда со всеми так старалась подружиться и прилежно вышивала и танцевала и делала всё, что ей скажут, ей была почти никак. Ясмин не настолько зависела от гарема, как и другие отданные в него ради ухода и приличного воспитания и жизни легче, чем в миру за пределами дворца, девочки. Для них это был всего-лишь шанс. Для не помнящей ничего, даже смутно, кроме знакомых дворцовых стен Мередит — жизнь.
Пропусти, Шейн, я знаю точно, где искать врагов твоей избранницы.
В отличие от него, очевидно.
Императрица вернулась к кровати, чтобы взять с неё тонкую шаль. Не ради тепла, ночи и дни уже становились из приятно-тёплых душными (а, может, то горела в её жилах кровь из-за не нужной ни ей, ни ему беременности), но чтобы просто прикрыть слабо скрытую платьем грудь и не посрамить свой статус и нормы приличий.

Отредактировано Мередит (2017-11-12 14:51:38)

+1

17

Виззарион приложил ладонь к лицу, устало помассировал лоб, почесал пальцами брови и выдал сдержанный выдох вместе потока слов. Здолбала, честно. Он пытался быть мягким, проявил немного заботы, дал ей в руки власть и безнаказанность, а что получил в ответ? Три ведра яда и сарказма. Несите четвёртое! Императрица ещё не кончила. Мередит серьёзно считала, что после словесных порок у него появится желание как-то двигаться в её сторону и чесать брюхо? Каждый раз, когда он пытался что-то изменить в её пользу, она отплясывала на его стараниях фламенко!
- Понимай, как хочешь. У тебя это чудесно получается, - Виззарион поднял руки. Пусть идёт из комнаты и лично устраивает допросы, вынюхивает пол, как ищейка, и тявкает на каждую наложницу, гоняя её по гарему, как гончая курицу по двору, что хочет! Он сыт по горло и на три ведра выше.
Вежливым жестом Шейнир пригласил жену из покоев, пропустил её вперёд, как учтивый кавалер, а сам отмахнулся от немого предложения Веймара вмешаться в процесс и как-то поспособствовать утихомириванию императрицы. Вампир последовал за женой, преднамеренно притормаживая шаг, чтобы не выбиваться и не поравняться с ней, а идти на шаг-два позади. Скопец семенил за императором, неустанно нашёптывая ему на ухо «Ваше Величество» с просьбой остановить императрицу и развернуть её в покои. Шиш. У Камэля запланировано театральное представление в гареме, которое он не намеревался пропустить. В руки его дорогой жены выпала прекрасная возможность лично провести расследование и узнать, кто неумело её подставил.
Шейн не был сторонником идеи выставить Мередит разгневанной идиоткой в глазах наложниц и наставниц, но раз ей захотелось поплеваться ядом и поработать ищейкой с клыками змеи – дело её. Виззарион остановился у порога, наблюдая, как переполошились слуги гарема и громогласно оповестили о прибытии императрицы, а потом императора, запутавшись, в какой очередности надо их объявлять. Камэль не обиделся; всё его внимание отдано жене и только. Сегодня Мередит у него королева, а он – скромный наблюдающий, который не будет ей ни в чём помогать.
- Шаль поправь, - сквозящая ирония разбила грозный и решительный облик императрицы, когда Шейн наклонился к ней, чтобы ткнуть в неприкрытую грудь буквально.
Веймар забеспокоился, снова подбежал к императору, шаркая мягкими тапочками по полу, и затрещал ему о том, что императрица в положении и ей нельзя волноваться. А то он не знал! Виззарион не ставил перед собой цель довести Мередит до белого каления и преждевременных родов, но все его попытки положительно повлиять на неё всегда заканчивались одинаково – она заводилась ещё больше, со вкусом.
Наложницы выстроились в два ряда, смиренно замерли, склонив головы, и с опаской посматривали на императрицу и на императора. Шейн прошёл мимо них, не акцентируя внимания на девушках, сел на свободную кровать, чтобы сбоку наблюдать за всем, и жестом показал жене на наложниц. Бери, властвуй, унижай. Он всё разрешает.
- Ваше Величество, - быстро зашептал скопец, склонившись перед императрицей. Он понял, что с Шейном вести переговоры бесполезно, и полагался на разумность императрицы.

+1

18

Мередит не ведала контекст. Она для мужа была не первой, и не последней, и вообще никакой.
Есть такой художественный ход, зовётся "пнуть собаку". Мери собиралась эту собаку пнуть, да так, чтобы остальным было неповадно. Как именно, она думала на ходу, и хотя знала, что импульсивные поступки — не её конёк, не собиралась дать себя отговаривать. У поступка были как минимум несколько предсказуемых последствий. Во-первых, рваться рвать глотки за свою предполагаемую конкурентку — странный шаг в глазах наблюдателей, и Мередит хотела его сделать, чтобы посеять сомнения среди них, что семья действительно не так дружна, как кажется. Во-вторых, она надеялась напугать хоть парочку дур, которые могли что-то видеть и сдать крупицы столь ценной информации сразу.
Мередит перезавязала шаль на груди в более тугой и прочный узел и связала в той же манере руки, входя в корпус, в котором обитали её вчерашние сёстры.
Всем строиться, — тихо, без рявканья и без злобы в голосе, но от того и более жутко, повелела Императрица. — Где наставницы? Привести.
Одна из девушек засеменила из общей залы в сторону лестницы, ведущей в хозяйственные постройки внизу и на этаж фавориток и в личные кабинеты заслуженных жриц гарема наверх.
Она прождала изрядно, для того, чтобы посмотреть им всем в глаза, предварительно одёрнув мужнего слугу. Не стоило ему беспокоиться. К моменту, когда Мередит пришла ворошить курятник, она была спокойна. Её льдистым взглядом и словом можно опять было промораживать лавовые озёра.
Итак, — произнесла она отстранённо, встречая взглядом наставниц. — Кто из вас что расскажет, что было на ваших языках и в ваших умах, чтобы вы даже упоминали положение наложницы Ясмин в стенах сих?..

Отредактировано Мередит (2017-11-27 16:25:12)

+1

19

Виззарион прошёл в гарем, сел на одну из застеленных кроватей, чтобы видеть большую часть наложниц и свою любимую супругу. Он поймал на себе встревоженный и любопытный взгляд одной из наложниц. Вампир предположил, что – хозяйки постели, подмигнул, что с его стороны выглядело издевательством. Веймар не отходил от императрицы, но молчал, смиренно приняв общий пофигизм правителя и его жены. В чём-то эти двое гармонично спелись – в упрямстве.
Наложницы терялись и испуганно переводили взгляды с весёлого императора, который должен в их понимании стоять на месте императрицы и отстаивать честь и здоровье своей фаворитки. Мередит устроила им когнитивный диссонанс своей словесной холодной поркой. Она больше всех должна радоваться, что у наложницы случился выкидыш, сидеть в своих покоях, стоить из себя невинную овечку, а в душе радоваться раскладу, что никто не родит раньше неё, а последующие похождения мужа можно контролировать. Императрица в роли цербера отталкивала и путала мысли несведущих и неопытных наложниц, которые не умели плести интриги, но без проблем чесали языками и с радостью разносили по дворцу свежие слухи.
- Мы лишь порадовались за сестру, когда узнали, что оба беременна, Ваше Величество, - наложница говорила с лёгким налётом страха и непонимания. Они следили за развитием событий из своего укромного места, перешёптывались и ждали бури, выдвигая свои предположения относительно виновника и его наказания. Они боялись, что в гарем войдёт Виззарион и вышвырнет из дворца всех, не разбираясь в деталях. Он уже выдворил из дворца одну из наложниц за неосторожные слова в адрес гостьи. – Мы все знаем Ясмин. Она была добра к нам и в трудную минуту всегда приходила на помощь, как можно желать ей зла? – наложница, взяв на себя смелость заговорить первой, искренне порицала виновника, но не называла его имени.
- Ваше Величество, - её перебила наставница Нервен, - подопечные Кре.. – она запнулась и поспешно поправилась: Харуки-даре забрали всех служанок, которые прислуживали Его Величеству в этот день. Девочки всё ещё не вернулись к нам, а об инциденте мы узнали уже после того, как к нам пришли… гости. Это хорошие девочки, они не могли так…
- Это всё она! – наложница вскрикнула, нарушила идеально ровный ряд и показала пальцем на другую девушку – ту, что говорила первой. Девушка выглядела взволнованной, напуганной и одновременно злой. Эмоции внутри неё кипели с такой страстью, что Шейн подался вперёд, поставив локоть на колено, и устроил на кулаке подбородок.
- Я видела, как она сегодня говорила с Алин.
- Это одна из служанок, прислуживавшая Его Величеству, - шепотом пояснил Веймар для императрицы.
- Они о чём-то шептались, а потом обменялись шёлковыми мешочками.
- Я не причастна к отравлению Ясмин, - наложница растерялась, когда против неё выдвинули обвинения. – Это были всего лишь шёлковые нити для моей работы. Я отдала часть своего жалования за них.
- Ты врёшь! – вторая наложница стояла на своём; остальные молчали.

+1

20

Мередит стояла, сложив руки замком, и смотрела на девок волком.
И тебя допросят, — хмыкнула она, глядя на Яэль, пойманную со служаночкой. — И вас всех допросят, — сказала она, переводя взгляд на препирающуюся с ней ябеду.
Только вы же девочки умные, вы бы не стали передавать яд, имея всего-то тридцать лет до выдачи, м?
Улыбка Императрицы была зловещей, и неприятной.
Что ты скрываешь Яэль? Что помимо нитей было в мешочке?
— Я… Я правда не травила Ясмин! Там были только монеты и немного перламутра! Одна из младшеньких наших, она ещё совсем ребёнок, Ширен, положила пару красивых камушков, которые нашла в фонтанах на днях, потому что я обещала нити и ей, клянусь!
Мередит нахмурилась. Это звучало плохо. Её взгляд метнулся к наставницам. Цесанна хранила идеальное спокойствие, её волнистые волосы лежали в множественных косах, убранных объёмной корзинкой вокруг головы, выпускающей лишь малую часть спадать из неё вдоль спины.
— Тебя допросят, а если ты действительно ничего не знаешь, как и остальные из вас — мы возьмёмся копаться в головах и детей. Это отвратительно, но то, что вы пытались сделать Ясмин, не имеет никакого оправдания!
Внезапно ей захотелось закончить с этим всем, пойти умыться, забыться, и не браться за подобное больше никогда. Мери уже догадывалась, что случилось. И почему. И как бесполезно может быть копание в пластичном, как глина, разуме ребёнка, особенно вампирского ребёнка, которого достаточно насытить добротой, потом опоить кровью и он сделает для приёмной матери что угодно — даже убийство — не помня себя! Узы крови сильны в них, но ещё важнее то, что вампиры долго растут и были благословлены быть такими. Услужливыми и беззаветно преданными в малолетстве своими кормильцами, внимательными к своим благоверным супругом, иногда сочувствующие донорам, чтобы не убивать их, а продолжительно кормиться, одурманивая ядом с клыков. Проклятье, проклятье!
Лицо Цесанны было беспристрастно, а глаза холодны. Мередит немало почерпнула из этих глаз и лица. А ещё она знала, как легко ненавистная наставница умеет менять хлад на снисходительное тепло и елей, когда хотела добиться чего-то не силой и авторитетом, а убеждением. Проклятье, она же говорила с ней. Цесанна пыталась с ней говорить ещё в начале месяца! Нужно срочно рассказать Шейну.
Пока живите, — с прищуром сказала Мередит, заметно сворачивая снасти. — Но знайте. При мне такого бардака не будет. Ясмин не вернётся ни сюда, ни на этаж фавориток, но уж с ней-то будет всё очень хорошо, она же мне тоже сестра. А вот с вами — разберёмся. Времена тяжёлые, может так статься, что корона решит сократить свой личный штат… жриц. Доброй ночи.
Это было быстро, но Мередит чуть не бежала из крыла наложниц, бледная, жестом подзывая скопца, а на деле и мужа тоже.
Мы можем не найти в сознании служанки и младшей воспитанницы следов настоящих заговорщиков, а те уже могли успеть подобрать все концы, — тихо сказала Императрица. — Но я знаю, кто это мог быть, и мне не простят обвинений против старых интриганок. Не простят.
На мгновение вампирша остановилась, чувствуя обуевающую её дурноту, и спрятала лицо в ладони, глубоко дыша.
"О боги, — думала она, — зачем я ввязалась в это, чтобы доказать идиоту, что я не моральный урод".
Она не сказала этого, потому что не имела привычки публично заламывать руки.
Веймар, отведи меня в мои покои, — попросила она голосом, в котором не было и следа той тиранической, демонической силы и устрашения, которые призвала в себя Мередит, идя туда. Она была не готова афишировать горький вывод от своего короткого похода в курятник, не хотела, она боялась этих далёких стен, гулких пространств, своего вечно думающего не о том и не головой мужа, наделавшего дел. Он должен был плодиться с одной женщиной, а не давать повод для династического конфликта. Это Старейшины не хотели, чтобы у него были дети с Ясмин Анийлра, особенно когда он сам её шуганул на смотринах. Мередит не могла идти против воли Старейшин клана тоже. Если её муж для них был никто, глупый мальчишка, то она была меньше, чем никто. Она боялась. Её взгляд блуждал где-то поверх лица Шейна, мимо стен, когда она кивком поклонилась ему на прощание, намереваясь уйти под руку с услужливым Веймаром в свои покои, не веря ногам.
Во что она ввязалась. Зачем. За что ей жить в эпоху перемен?

+1

21

- Что сейчас произошло?
От тугодумного Шейна не укрылся манёвр с отступлением. Мередит неслась в гарем, рычала, била себя кулаком по груди, поминая непутёвого мужа, который приписал ей обвинение в отравлении и так хотела доказать ему, что она лучше, чем о ней думают, что подозрительно быстро свернула базар и суд, когда служанки начали переговариваться и в разговор вмешалась наставница. Он прокрутил в голове всё, что услышал, но не заметил подвоха в словах. Всё сказанное девушками и наставницами выглядело короткой склокой с выказыванием личной неприязни и попытками выплеснуть накипевшее, пользуясь ситуацией. Ничего, но в этом ничего что-то заставило Мередит отступить.
Виззарион поднялся, когда императрица подозвала к себе скопца. Он не самый внимательный и заботливый муж, но заметил перемену при всём своём безразличии. Слабость и бледность можно списать на пережиток беременности. Резкое ухудшение состояния на почве излишней эмоциональности – естественно, но вампир повременил с выводами. Он пошёл следом за скопцем, не пытаясь поднырнуть руками под спину и колени жены, чтобы донести её до комнаты и заботливо уложить в постель. Веймар сам справлялся со своими обязанностями – его прикосновение и общество не вызывали у императрицы отторжения и не выводили из себя. Не лезть – это лучшее, что Камэль мог сделать в этой ситуации.
Веймар сопроводил императрицу в её покои, помог сесть и услужливо справился о её состоянии. Шейн выступил вперёд, когда они остались втроём и послал скопца за лекарем, не будучи уверенным в том, что его услуги понадобятся. В третий раз за сегодня он дёргает дворцового лекаря исполнять свои обязанности, но в этот раз шлёт его ко второй своей женщине.
Он подождал, пока они останутся наедине и за дверями стихнет звук чужих шагов.
- Объяснишь?
Мередит могла ничего не говорить ему при всех, но переменчивость её поведения вызывала у него вопросы, на которые он хотел получить ответы. Он не уловил сути подтекстов и не заметил их, но обратил внимание на девушек, которые принимали участие в споре, и на наставниц. Никто из них не попал на допрос, но это можно исправить. Чутьё подсказывало Виззариону, что ответ уже был и его нашла Мередит, которую что-то.. напугало?

+1

22

Она была не слепоглухонемая и в некотором смысле настолько преуспела в рефлексии, чтобы знать, что её поведение вызывает вопросы. Все эти внезапно холодеющие части тела, а её буквально кидало в жар и в холод, постоянно, перепады настроения, перемены решений — это и её саму бесконечно утомляло. Что говорить о мужчине, который к роли отца и мужа не был готов, ещё в большей степени, чем она сама — к ролям жены и матери.
Мередит не стала его гнать за дверь. Хоть толику объяснений, раз ей нанесли визит вежливости, она была обязана предоставить. Но она не заговорила прежде, чем села на кровать, лицом к опустевшему мольберту и окну, и тяжело выдохнула.
Все необходимые вещи, которые не даёт жрицам дворец, особенно женские чаи, проходят только через особые сигналы слугам от Наставниц, и действия Наставницы, и отобор слуг связаны с одобрениями Совета Старейшин, — произнесла она, стягивая с плеч шаль и зарывая в её складках пальцы. Глядела Мередит в плотные парчовые занавески. — Всё, даже наши кандидатуры на сватовство, проходит через них, мы — золотой запас клана, самые здоровые и пригодные к разведению чистокровных Камэль вампирши. Иных просто пересылают в храмовые приходы вне столицы. Поэтому каждая беременность и каждый аборт в этих стенах — дело целой дюжины влиятельных лиц и даже без имён и указаний пальцем — всё решается там, что бы ни думали сами наложницы. Проституция в наказание провинившимся — дело обычное, хотя, конечно, до смерти Императора Эльдара дела были лучше. Я сама, если подумать, была после ссоры с наставницей рекомендована Рейстлину Маджере в компанию, моё счастье, что ему хватает шлюх добровольных, а тогда нужна была просто компания и отвлечённая беседа после потери отца. И решение избавиться от ребёнка Ясмин — тоже сугубо политическое. Понимаешь?
Она отложила шаль, стянула с ног тряпичные туфли и залезла на кровать, чтобы спрятаться от мира и собственных мыслей на подушках и под покрывалом. Только свив себе гнездо, из которого торчало её постное бледное лицо со смотрящими куда-то сквозь реальность глазами и плечи и ключицы, обняв свои колени ладонями, она продолжила мысль.
При этом сигнал Наставницы, оговорённый с прислугой, могла передать как-то воспитанница, вызвав непредвиденное стечение обстоятельств, когда никто вроде бы не виноват, а дело сделано. И указать на манипулятора без доказательств, не задев интересов Старейшин — невозможно, особенно в случае девочки возраста Ширен. Ей всего шесть лет, она здесь почти с ритуала признания родителями, и ей как никогда нужна мама. Мы все, которые были с малолетства, очень плакали по маме. Это не проходит у иных и до двадцати. Убаюкай её такую кто с мыслью украдкой, что нужно не перламутр из фонтана слуге сунуть, а Ясмин на её этаже днём горло перерезать — велика вероятность, что она бы сделала и это. И злая мысль — ещё не преступление, и работа сделана чисто, и никто не обвинит ребёнка в том, что он пошёл на поводу потребности, чтобы его любили любой ценой.
Императрица прикрыла глаза. Это была картина, как она её видела. А были и выводы. Тяжёлые, дурные выводы. Если интриганы не имели ничего против ребёнка с наложницей вне брака, а просто против второго, возможно конфликтующего с интересами первого, маленького Виззариона, она могла быть под ударом.

Отредактировано Мередит (2017-11-28 13:50:36)

+1

23

Виззарион знал о системе отбора наложниц и его будущей жены из числа гаремных девушек. Рождение наследника трона – дело, затрагивающее всю верхушку, включая самых старых и могущественных вампиров, которые негласно стояли над троном, а не возле него. Шейн много раз шёл против них и не спрашивал дозволения, что ему делать, но он сам споткнулся о свои желания, когда его очередная пассия понесла. Старейшины смолчали, когда он отказался настаивать на браке с сестрой. Шейн списал молчание на их ошибку с планированием нового брака Элениэль с Анри. Они позволили допустить мысль о низложении императора, а он глупо списал их со счетов за одно молчание. Дурак.
Мередит напомнила ему о его положении.
- Ребёнок не сам до этого додумался, - это логично. Камэль полагал, что Мередит известно намного больше, чем она сказала. Виззарион не стал акцентировать внимание на том, какого Фойрра ребёнок забыл в его гареме. Шейна никогда не интересовала родословная и судьба его наложниц, которых набирали в гарем на всякий случай, если императору надоест его жена, но по факту набирали для советников, которые не боялись лишиться головы. Виззариону всё равно – можно пользоваться, никто не покарает, если не трогают его сестру.
Ему не нравилось, что Старейшины лезли в выборку наследников и их матерей. Ничего не мешает им отобрать у Ясмин новорожденного и отдать его на воспитание другой женщине, которая в их понимании намного лучше смотрится в роли матери и женщины у трона императора. Они могли избавиться от обеих сразу и при сильном давлении усадить на трон Элениэль и вручить ей сразу двух наследников не её крови, но принцесса бежала с бастардом, а Шейн вынужден разбираться с кашей, которую сам же заварил.
Отказываться от Ясмин, потому что она не понравилась Старейшинам? Это абсурд. Ясмин вместе с Мередит и ещё одной девушкой была выбрана в качестве претенденток на место императрицы. Он сам выбрал одну из них. Вряд ли кто-то из старейшин повлиял на такой детальный выбор и предвидел, что из троих Виззарион обратит внимание именно на эту наложницу. Все три их устраивали, но не устраивает, что Виззариону захотелось сразу две?
- Меньше забивай этим голову, - сухо попросил Виззарион. Он узнает детали происходящего без участия Мередит. Она достаточно напрыгалась с гаремом, выискивая виноватого, что сама вызывала немало подозрений и поводов для сплетен в пределах дворца. Шейн видел, что её что-то напугало – своё будущее, которое выглядело беспросветным с мужем-идиотом и Старейшинами, которые продолжали вести свою игру в обход трона. В его покоях отсыпалась после снадобья Ясмин, которая всё ещё думает, что потеряла ребёнка, но по всем правилам он был нужен остаться здесь, рядом с женщиной, которая его не любила, и которую, наверное, не любил он. Он не знал.
- Ваше Величество, лекарь прибыл.
Виззарион отошёл от постели жены, когда в покои вошёл лекарь, удивляясь, как быстро одну женщину императора сменила другая и обе выглядели больными. Лекарь с опаской подошёл ближе, думая, что ещё одну могли отравить, но при осмотре понял, что дело в другом. Он успокоился и предложил императрице успокаивающую настойку. Оставив её на столе, он отчитался по состоянию императрицы и под одобрение императора снова оставил их одних.
Шейн сел на постель, тесня жену, и протянул её пиалу с настойкой, ничего не говоря. Он сам не знал, зачем оставался рядом и мозолил ей глаза своим присутствием.

+1

24

Нет, — покачала головой Мередит, — не сам.
Но переверни детские мозги — ничего не докажешь. Таковы дети. Они легко верят в привидившихся им сильвийсктх ифэйри, хотя все знают, что в их мире магии народцы за пределами исконного круга вещей — миф. Просто такова их природа.

На кажущийся пустым и банальным совет не забивать голову Мери лишь фыркнула в руку. Он прозвучал так, будто Шейну было нечего сказать. Хоть бы мыслями поделился, она бы меньше чувствовала себя в одиночестве в этой ситуации. У неё самой их было с избытком, но по совершенно женской логике, не встречая интереса предполагпемой аудитории, она оставляла их при себе.
Одиночество всегда и везде — это её незавидный жизненный путь. Не стоит даже надеяться на что-то иное.
Что удивляло Императрицу, так это причина, по которой супруг продолжал над ней бдеть. Ну, допустим, у него теперь один потенциальный наследник против принцессы Элениэль — хотя, как теперь подумала Мередит, он не говорил напрямую о судьбе ребёнка Ясмин. С избавлением он нерождённых чистокровных вампиров не легче, чем с их приживанием, и для аборта нужен очень сильный яд, который может сильно ударить и по матери, насколько знала она. Что дали Ясмин?
Приход дворцового лекаря заставил Мери дать вовлечь себя в столь неприятные ей процедуры осмотра не хуже кобылы — покажи язык, дай попробовать пульс, не колет ли в груди, как спина, что голова, всё тело.
— Лёгкая анемия, Ваше Величество, поменьше тревожьтесь, побольше спите, ешьте и дышите свежим воздухом — и всё, — заверил её он. Мередит от этих рекомендаций, признаться, хотелось выть. Как простачки умудрялись ещё работать и искать средства на хлеб и кровь, будучи на сносях?! Или тяжёлая работа и бандитизм отсеивали из массы баб самых упёртых, удачливых и стойких? Плакало самомнение Мередит, почитавшей себя неприхотливой и сильной. Она не могла смириться с простой задачей ничего не делать и ни во что не лезть.
Она передумала забираться назад в кровать, подошла к столу и, быстро отогнув пальцами занавеси на окне и убедившись, что, если она успокоится сейчас ей не придётся умирать от скуки после полудня, она проглотила залпом всё лекарство. Знакомый вкус и запах прошли почти мимо её рецепторов. Этого надолго не хватит.
Не возвращаясь к кровати, она взяла из открытого тубуса новое плотное и зернистое полотно и закрепила на мольберт, только тогда повернув взгляд и спросив:
Почему ты здесь, Шейн? Со мной всё в порядке, и ты нужен любимой.
Если только она не угадала, но в том случае он всё равно должен был проводить время со слабой и цепляющейся за жизнь наложницей, а не искать её компании.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [24.06.1082] Вкус власти