Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре май — июль 1082 год


«Не по-божески!»

За годы влияния тёмной магии Роза немёртвых изменилась. По последним данным алхимиков и инквизиторов, в эпицентре заражения — в городе-призраке Зенвуле, что на территории Лунного края, проросло сердце склеры — Мёртвое дерево. Корни дерева за годы бездействия растянулись на всю территорию Лунного края и проросли в земли Остебена. Следы склеры найдены во дворце короля, а отряд инквизиторов отправился в Зенвул, чтобы выжечь заразу огнём.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Алисия Вэлех Элиор Лангре Сердце скорби Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [29.08.1082] На царство первая заря


[29.08.1082] На царство первая заря

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

- Локация
Фалмарил, Кианитовый перевал, на подступе к Вервону
- Действующие лица
Элиор Лангре, Даниэль, члены Ордена крови, Мэтерленсы
- Описание
предыдущий эпизод - [26.08.1082] Горечь правды
Вопреки распущенным слухам о смерти предводителя ламаров, Орден не утратил решимости отбить трон у узурпатора. Собрав новые силы, Орден даёт первый бой по позициям Мэтерленсов и собирает сторонников среди ламаров, уставших от бесчинств воинов князя.

0

2

- «Кианитовый перевал. Мы приближаемся к цели».
За три дня орден передал весть друзьям стягивать силы к Вервону. Уцелевшие воины из отряда Элиора собрались по приказу лидера и покинули Ллиф. Отблагодарив жителей за оказанную помощь, повстанцы обещали отдать жизни за освобождение Фалмарила от гнёта узурпатора и возвести на престол законную наследницу династии Ланкре. Элиор не обещал победы, но до него дошли слухи, что королева Мираэль отказала Мэтерленсам в содействии, а Каэль вернулся в столицу с плохими вестями. Лживый князь бросил все силы на оборону границ, но отказался от защиты восточных деревень, которые поддерживали орден. Простые жители натерпелись от князя и его воинов, бесчинствующих в деревнях, и йуквэ, которые грабили их, отнимая последнее ради подавления бунтовщиков. Последний поступок князя Элиор расценил как признание поражения. Мэтерленс послал наёмников в восточные деревни изображать повстанцев, чтобы они грабили деревенских, уподобляясь варварам и зверям. Они отнимали у жителей еду, оставляли их без зерна для посевов, убивали скотину, которую не могли забрать, пугали детей и женщин, толкая речи о великом будущем и одолжении, которое они оказывают княжне Даниэлле и Элиору. Были ламары, которые верили в ложь и проклинали повстанцев. Оставались жители, которые узнавали в наёмниках прихвостней князя, гнали их вилами и умирали, пытаясь спасти скот и не умереть впроголодь из-за воров.
Элиору доносили вести, от которых он злился, стискивал зубы и сжимал поводья, жалея, что в руках не шея князя и его отпрыска. Ордену посчастливилось нарваться на наёмничий отряд князя, обворовывающий деревню на востоке Фалмарила. Всех наёмников переловили и казнили без суда. Справедливым судом для них стала верёвка на суку и кишки наружу. Жителям деревни возвращали их имущество, помогали встать на ноги раненным. Обозлённые люди вставали в ряды воинов и желали мести.
Целитель лечил раны Элиора вместе с Даниэль и советовал поберечь себя, но Элиор лез на коня, принимал участие в сражении и тревожил раны. Встревоженные раны зарастали дольше. Рука болела, но Элиор продолжал хвататься за меч.
Навстречу выехал всадник с гербом Ланкре.
- Элиор! Приближаются!
Ламар отдал приказ собратьям. Воины остановились. Стена из щитов заслонила княжну. Даниэль держали вдали от поля сражения, чтобы шальная стрела или заклинание не задело девушку. Элиор хотел оставить её в деревне, пока они расчищают путь и с боем прорываются к столице, но Мэтерленсы перестали отступать и дали им бой на подступе к городу, считая, что смогут выдворить захватчиков. Они получили лживые сведения от своего шпиона. Элиору удалось вычислить крысу, но он не убил его, а оставил в живых, выдавая ложные сведения для князя. Элиор научился действовать с холодной головой и гасить желание расправиться с лазутчиком, из-за которого погибли его товарищи.
Войска ордена вдвое превышали указанное число. Элиор не погиб от тяжёлых ранений и стоял впереди войска, направляя его и отдавая приказы. Он не считался отличным тактиком и стратегом, но рядом с ним оставались ламары, которым он доверял и к которым прислушивался. Пять сотен человек против людей князя. Три сотни выстроились в ряды, занимая удобную позицию на перевале, ещё две ждали сигнала ламара.
Здесь они дадут первый серьёзный бой Мэтерленсам.
- Сомкнуть ряды!

+3

3

Даниэль знала о сражениях лишь понаслышке. Девушка понимала, что битва это всегда кровь, смерть, боль и потери, но подсознательно не желала сталкиваться с этим воочию. В смерти нет ничего хорошего или прекрасного. Она отвратительна на запах, вид и вкус. Фалмари испытывала дурноту, которая подступала к горлу каждый раз, когда она думала о смерти. Воины умирали у неё на глазах, отдавали жизни за идею и защищали её своими телами, как будто не имели другой причины жить и бороться. Они умирали жестоко, но и убивали тоже. Орден платил Мэтерленсам той же монетой, не размениваясь на милосердие и сострадание. Ланкре казалось, что она знает Мэтерленсов. Князь и его жестокость не знали предела. Даниэль подумать не могла, что он решится на такое. Послать наёмников, разодетых в повстанцев, чтобы грабить, насиловать и убивать жителей деревень, которые хотели лучшей жизни для себя и детей! Даниэль с ужасом смотрела на жителей, оплакивающих убитых родных и любимых, на разорённые и опустошённые склады, на сожжённые дома, на убитый скот и разбросанное зерно по дворам и дороге как мусор. Дети и женщины собирали его по крупицам, чтобы не умереть от голода, и проклинали князя и орден за такую жизнь. Фалмари чувствовала себя виновной и пыталась убедить ламаров, что это не повстанцы чинили бесчинство, а князь, что они никогда бы не посмели так обойтись с ними, но матери, убитой горем, безразлично, кто виноват. Правдой детей не прокормишь и не воскресишь.
Во второй деревне Даниэль не пыталась переубедить людей. Они пришли вовремя и освободили их от наёмников, наказали гнусных обманщиков. Люди ликовали, желали мести и с воодушевлением присоединялись к войску Элиора. Даниэль смотрела на изуродованные тела наёмников и чувствовала тошноту. Два раза ей помогали спуститься с седла, столько же раз она сгибалась над землёй, не удерживая в желудке паёк. На третий раз она отмахнулась от предложения слезть с седла и с бледнеющим лицом привыкала к виду пролитой крови. С другими наёмниками поступали не так жестоко, их уже не потрошили, но убивали в бою, как будто Элиор отдал приказ копить жестокость для другого сражения. На наёмниках они разминались. Их было мало, а это не настоящее сражение насмерть за идею.
Даниэль шла на поправку. Лекарь заметил её состояние, но не знал причины, списывая её на неприспособленность девушки к сражениям. Фалмари не спорила и со всем соглашалась, заставляла себя есть, спала, когда выпадала возможность, но рядом с Элиором она не чувствовала себя защищённой. Он не гнал от неё кошмары. Девушка просыпалась в холодном поту и видела болота Фалмарила, болотников, Ннэн или Мэтерленсов.
Её подготовили к переходу, заставили надеть кольчугу и доспех. В них Даниэлла чувствовала себя неудобно и скованно. Она тяжело передвигалась, а ехать в седле было неудобно. У неё быстрее уставала спина, болела шея от веса шлема. Колчан с луком и стрелами Даниэль оставили по её просьбе. Девушка не хотела остаться безоружной. Элиор держал её далеко от сражения и выделил ей воинов на защиту, чтобы никто из Мэтерленсов не смог подобраться к ней и убить. Даниэль считала, что Элиору понадобится каждый меч и ей не нужна такая защита. Она же не в гуще событий, но спорить с ламаром бесполезно. Фалмари наблюдала за происходящим издалека. Она начала нервничать, когда заметила на горизонте штандарты Мэтерленсов, и нашла взглядом Элиора и Моргана. В небе парила соколица с соколом – Мора и Ниэль. Птицы были встревоженными и не подлетали к скоплению ламаров. Кобыла под Даниэль смирно стояла и не реагировала на волнение княжны.

+3

4

Каэль потянулся до хруста в костях, откусил кусок лепешки и зажмурился скорее от эстетического удовольствия, нежели чем от гастрономического. Это был вкус свободны. Свободы от ненавистных Мэтерленсов, от мерзкого узурпатора, от ужасного угнетения и он был идеален. Муки в землях не было уже давно, последнюю мельницу захватили и сожгли еще в начале месяца, оставшиеся посевы гнили на корню, пока крестьяне, вооружившись короткими косами и факелами уходили на поиски справедливости. Лепешки делались из крупного помола отрубей, добытых протиранием зерна между двух камней. Неошелушенное, пророщенное зерно царапало десны, на зубах скрипела песчаная крошка. Для увеличения объема в тесто подмешивали размятую лебеду, от которой раздувался живот и наступали не проходящие запоры, что даже к лучшему, ведь есть все равно особо нечего. Соль, сахар, перец пропали даже раньше, чем мука. Но нет худа без добра. Достаточно было мяса. Самого сладкого, нежного, но жилистого мяса. Гниющего и разлагающегося на солнце, привлекающего целые рои мух и крыс. Трупы Каэль распорядился сбрасывать в колодцы и реки, после чего вода портилась, гнила; погибала, всплывая пузом кверху рыба, распухшая от паразитов. Но он был милосерден. Несмотря ни на что, он был милосерден! Княжич убивал и приказывал убивать спокойно, без нервов и истерик, просто и быстро. Не было времени на пытки, как и не было нужды подвешивать живых еще мятежников на деревьях, чтобы вороны выклевывали им глаза. Ох, вороны любят глаза. В этой области такого ненужного проявления разочарования в людях Каэль не допускал. Не поймут. Зато с отеческой любовью наблюдал за деревнями, огородившимися частоколами и убивающими одинаково жестоко любых военных. Таких становилось все больше. Вероятно, до людей таки начало доходить, что война не закончится еще много лет, край не восстановится даже после победы одной из сторон, смерть надолго обосновалась в селениях.
- Чем воняет тут? – поморщился, заходя в походную палатку один из соратников княжича, младший нелюбимый сын одного из семейств, дружок и старый собутыльник Каэля.
- Свободой, друг мой, - пытаясь счистить с зубов языком кусок лепешки, выдавил он.
- Что? Это говно? Не жалко же тебе к нему прикасаться. Фу, он еще и жрет это! Фу! – замахал на него руками Хет, морщась.
Решив, что хватит на сегодня вкуса свободы, Каэль поднялся со стула и бросил кусок лепешки на неровную поверхность стола.
- Мы уже начинаем? – Поинтересовался он.
Хет задумчиво кивнул.
- Как и говорили разведчики, их куда больше, чем докладывал шпион.
- Что еще раз подтверждает – нельзя верить предателям, даже если они предают как бы ради тебя, - улыбнулся Каэль. – Ясно дело, даже пока они просто двигались, к ним должны были присоединиться всякие брошенные заморенные голодом ублюдки и лагерные бляди. Мы же не всех подобрали, верно? Хромые и нездоровые отстали.
Хет промолчал, подошел ближе к столу, глядя на грубые карты. Уверенность Каэля поддерживала его, но страх, от которого он почти уже избавился, вернулся.
- Что? Сколько? – С нажимом спросил Каэль, бросая на товарища тяжелый взгляд.
- Больше раза в два и люди продолжают прибывать, - нехотя выдохнул Хет.
Княжич криво ухмыльнулся, медленно облизнул губы.
- Мя-я-я-я-ясо-о-о-о, - нараспев протянул он, и товарищ поежился, нервно вздрогнул.
- С ними еще их лидер. Не баба. Хотя, откуда мне знать, - неуверенно улыбнулся Хет. Страх уже полностью захватил его. Первое время ему нравилось все. Власть над чужими жизнями. Возрастающая жажда жестокости. Каэль будто бы специально подбирал их, своих доверенных генералов, из забитых запуганных никому ненужных детишек. Болезненно жестоких. Наслаждающимися любым проявлением власти. Но они же и первыми были готовы бежать при проявлении опасности и сбежали бы, если бы княжич с деловитым спокойствием не повесил одного из дружков за предательство и высказанное поперек мнение под довольный гогот наемников. Каэль не держал все под контролем. Каэль нырнул с головой в темноту и существовал в ней, оставив снаружи все чувства. Он не испытывал ненависти к повстанцам. Не испытывал любви к соратникам. Он не желал никому смерти, как не желал бы смерти камню, дереву или облаку. Княжич принял смерть, войну и все к ней предлагающееся.
- Хм, - все так же весело ответил Каэль и вдруг подмигнул товарищу. – Пойдем тогда.
«Планы, планы! – пронеслось в голове, пока они шли по лагерю. – Ах, хорош бы я был, если бы хоть что-то в жизни вообще планировал»
- Дадим им пару часов на благоустройство и выйдем поговорить, это военная традиция, - кивнул Хету Каэль, рассматривая вражеские позиции.
Товарищ в ответ на эти инициативу неопределённо пискнул, выдохнув.
- Не волнуйся, они хорошие ребята, они не убьют послов. Это я тут главный мудак, и я планирую не мудачить, в этом и будет мое главное мудовство, - похлопал по плечу Хета княжич. – А еще, запомни: враги не предают. Предают друзья.
Каэль смахнул невидимую пылинку с наплечника товарища и очень ласково ему улыбнулся, от чего Хета бросило в холодный пот. Наемников было маловато, но они не боялись. Посматривали в основном на своего командира, решению которого доверяли, да на разношёрстую толпу, объятую священным гневом. Как и собирался, княжич взобрался в седло и выдвинулся в компании с Хетом и другим более полезным предметом, белым флагом, на середину поля, ожидая ответной реакции.

+3

5

Элиор ждал, что Мэтерленс, как его отец, предпочтёт умереть в бою, как воин, но княжич пошёл на мирные переговоры. Ламар ждал, что это уловка и Мэтерленс тянет время. Перегруппировать войска, дождаться подмоги от отца, подтянуть подкрепление с боевыми магами. Мирные переговоры возможны между двумя людьми, которые знают о чести. Мэтерленс о чести слышал, но не соблюдал.
- Это Мэтерленс! – заорал Мерхам, указывая на главного всадника.
Элиор сжал луку на седле; нахмурился, всматриваясь вдаль. Два всадника приближались к ним, вскинув белый флаг.
- «Послали переговорщика?»
Элиор ничего не предпринимал. Воины ждали его приказа. Ламар высматривал подвох. Он сомневался, что войско Мэтерленсов испугалось кровавой бойни и числа повстанцев. Победа у узурпатора не пройдёт без потерь. Старый Мэтерленс не уступит трон дочери Эцесадора, пока жив.
- Младший!
Важное уточнение.
- Подай лук.
Элиор натянул тетиву; от усилия мышцы в руке заболели. Поломанные кости срослись, но любое дополнительное давление вызывало боль. Элиор научился считать боль признаком жизни.
Стрела взвилась высоко в воздух, заиграла синим оперением, и вонзилась в землю перед лошадью Мэтерленса. Элиор не убил и не ранил княжича и его сопровождающего, но чётко обозначил позицию ордена. Повстанцы подшучивали, что стоило привязать к стреле грязный порток, достойный самого князя, но Элиор проигнорировал шутку воинов. Он сохранял достоинство, насколько хватит терпения. После выстрела Элиору захотелось притронуться к ноющему плечу и размять сустав, но на глазах у воинов и Мэтерленса он не посмел показать слабость. Он ненавидел это чувство.
Первый выстрел должен отбить желание вести переговоры. Элиор наложил вторую стрелу, натянул тетиву с медлительностью ленивца, показывая, что он даёт время Каэлю вернуться в строй и возглавить личное войско. Элиор не собирался вызывать Каэля на честный поединок, чтобы не проливать кровь товарищей. Он не рассчитывал на честность от сына узурпатора и их сторонников. Товарищи желали пролить кровь разбойников и отомстить им за смерти братьев
Разговор с послами окончен. Элиор ждал, что Каэль предпримет после отказа вести переговоры с убийцами.

офф-топ

Прошу прощения за мелкий пост, но не хотел лить воду без реакции Каэля.

+3

6

- Что там? – Даниэль пыталась рассмотреть скопление ламаров впереди войска Элиора, но она находилась слишком далеко от поля сражения, чтобы хорошо видеть каждого. Она с трудом видела Элиора и окруживших его воинов, с которыми успела познакомиться или обмолвиться словом в Ллифе или штабе ордена, разгромленном в начале лета. Ланкре заметила, как в поле зрения попало два всадника, с этого расстояния больше похожих на чёрные точки, с вытянутым белым флагом. Они приближались к центру поля, где должны были схлестнуть мечи две стороны конфликта.
- Послы Мэтерленсов, - объяснил лекарь, которого вместе с некоторыми женщинами и воинами держали вдали от скотобойни. Он показал на доспехи воинов. Даниэль с трудом заметила золотого тритона Мэтерленсов.
Девушка занервничала. Она уже знала, что Элиор отличается от Мэтерленсов. У него другие методы вести переговоры. Он честный, невзирая на воодушевлённость, идейность и лёгкую одержимость, которая вела его к цели. Даниэль думала, что он сядет с ламарами за стол переговоров или выедет навстречу к ним, чтобы договориться или выслушать противоположную сторону, но вместо этого в воздух взвилась стрела и полетела в сторону послов.
Фалмари охнула.
- Разве он не должен был выслушать его? – Даниэль удивляло поведение ламара.
- Мэтерленсам не простят их деяния, - лекарь покачал головой. – Не ждите добра от врагов, госпожа. Наверняка, это уловка, чтобы отвлечь наше внимание и потянуть время.
Ланкре вспомнила, что они увидели в деревнях, когда приближались к перевалу. Ламары желали отомстить обидчикам и выгнать их с земель Фалмарила. Ламары, желающие мщения, не пожелают слушать. Ими руководит боль и гнев. Князь-узурпатор был ламаром с крепкой рукой и суровым характером. Он не был дураком. На троне Фалмарила сидел воин, который умел воевать, а не политик, чтобы вести переговоры с повстанцами.
- Узурпатор прислал сына.
Даниэль перевела взгляд на воина, которого послали за вестями с полей. Он ругался на Мэтерленсов и говорил, что надо было убить поганца, пока не развернул лошадь и не погнал её с поля сражения. «Собаке — собачья смерть» как говорилось в старой остебенской пословице. У Даниэль с Каэлем были личным счёты. Она злилась на него за нападение на Моргана и за то, что посмел притронуться к ней, но фалмари не чувствовала себя правой, как раньше, и не хотела увидеть смерть ламара, которого когда-то ненавидела всей душой. Девушка боялась, что поступок Элиора дорого им обойдётся. Смертью и кровью.

Отредактировано Даниэль (2019-01-13 23:38:06)

+3

7

Боевой конь не плуговая кляча, остановить или напугать его не так просто, как кажется. Каэль вытянулся, сжал губы и даже привстал в седле, сжимая крутые бока коленями в тяжеловесной броне. Хет задергал поводья, выругался.
- Замри, - процедил сквозь сжатые зубы княжич. – Если конь тебя сбросит, ты обречен.
- Насрать. Я не собираюсь ждать продолжения!
- Да не дергайся ты! – Прошипел Каэль, сверкая глазами. – Мы не можем уйти. Наш юный добрый друг только что продемонстрировал тот факт, что у него достанет силы послать стрелу достаточно далеко и метко. И он готов стрелять. Мы не можем достаточно быстро развернуться. И даже если это сделаем, наши спины и лошади будут прекрасной мишенью, он прекрасно дал нам это понять. Так что не нервничай и береги коня. Выбора все равно нет.
Хет проскулил что-то жалобное и сжал поводья.
- И что дальше?
- Подождем, пока нам позволят уйти, - улыбнулся Каэль побледневшими губами.
Княжич нервничал. Ничего еще не потеряно. В конце концов, с такого расстояния можно ранить, но убить все же весьма затруднительно. Да и ничего это не изменит. Война будет продолжаться, это же не их личное противостояние.
- Знаешь, я нахожу это крайне милым, - напряженно всматриваясь в формации врага, выдохнул княжич. – Когда война начиналась, они все взывали к чести, совести и правде. Мы же действовали так, как лучше и выгоднее, с легкостью отказываясь от всего. Теперь, сегодня, мы похожи на очень хорошо знающих и привыкших друг к другу любовников, отказывающихся от личных предпочтений, ради того, чтобы удовлетворить предпочтения друг друга. Наша сторона не губит своих людей, полагаясь на помощь денег и наемников. Мы соблюдаем законы мелких стычек. Мы не пытаем и не развешиваем кишки врагов вдоль дороги. Мы действуем так, как должны. Но все же это они любимцы народа, удачи и всех богов, а мы грязные выродки. – Каэль самодовольно усмехнулся. – Мне это нравится. Обратной дороги нет. Возможно кто-то даст им зеркало и это будет очень важный момент жизни, когда наши чистые мятежники наконец поймут, что уничтожили и загубили своими действиями куда больше людей, чем их вымышленные враги! – Княжич с силой воткнул древко с серовато-белой льняной тряпкой в землю и выпрямился. – Достань денег!
Хет, бледный и едва живой от ужаса, потянулся к мешочку с деньгами, но вдруг замер.
- Что? Не думаю, что нам хватит чтобы купить их.
- Я хочу побиться об заклад! Я хочу поставить десять золотых на то, что второго выстрела не будет и наш сверкающий командир прикажет выйти вперед лучникам с длинными луками. Им придется сделать шагов десять, перестроиться и все такое. Это будет показательно. И так, знаешь, самодовольно.
Хет посмотрел на товарища с нескрываемым ужасом, граничащим с паникой. Он, вероятно, подумал, что княжич перепил и сошел с ума.
- Но это будет бесполезно, - глядя только перед собой и не замечая смятения спутника, продолжил Каэль. – Самое главное уже понятно. Прежние небольшие неудачи сделали его трусом. Он стал бояться даже меня. Даже меня.
- Почему неудачи не сделали трусом тебя? – Без всякой надежды спросил Хет, оборачиваясь и ища пути к отступлению.
- Потому что ничто на свете не может сделать меня большим трусом, чем я есть. Потому что неудачи сделали меня озлобленным. Озлобленный трус – жестокий трус, - Каэль вдруг посмотрел на товарища и обнаружил, что тот тянет поводья, разворачивая коня. Княжич наклонился, схватил Хета за руку. – Да остановись же ты, глупец! Мы здесь как вошь на гребешке, всем открыты, и уйти можем только одним способом, когда они будут готовы стрелять – вперед.
Он оскалился, поглядывая на строй противника. Наемники и без него готовы к атаке. Они не напугались кучки озлобленных крестьян. Их тактика известна и понятна, и по завершении этого боя убитых будет немного. Ой, немного.

+3

8

Элиор не собирался спускать стрелу дважды. Он рассчитывал, что Каэлю хватит демонстрации, и он развернётся, получив возможность уйти без стрелы в заднице, но княжич чесал телеса, воткнул штандарт в землю и чего-то ждал. Ламар почувствовал себя идиотом, который не может опустить лук и помахать ручкой. Он быстро устал держать лук натянутым. Он ощутил, как на виске выступила испарина, и в мыслях ругнулся на проклятую руку. Выбора не осталось. Вторая стрела засвистела в воздухе, крутанула ярким оперением и полетела к лошадям. Как хотите. Он обозначил свою позицию достаточно чётко, чтобы сделать выводы и принять решение. Стрела вонзилась в землю на полтора метра ближе, чем прошлая. Элиору не хватило силы отправить её дальше или сравнять с первой стрелой. Траектория полёта стрелы изменилась и не достигла ни князя, ни белого флага.
- «Догадается?»
- Что они там копаются, - процедил сквозь зубы Тейн. Молодой йуквэ считал, что Лангре чрезмерно мягок с врагами.
Элиор тронул плечо и нахмурился от боли. Он переоценил силы.
Посланники не уезжали.
- Чего они ждут? Подмоги?
В строю по правую сторону загалдели воины, которые не понимали действий сына князя. Их пыл не поубавился. Они желали ринуться в бой и нашпиговать сына князя стрелами. Ими руководила месть, но она сдерживалась, пока слово предводителя стояло выше желания пролить кровь. Элиор тоже не понимал, почему Каэль не уезжает. Он заметил, что спутник княжича мнётся и порывается пустить лошадь галопом в обратную сторону, но Каэль удерживает его на месте.
- Приказать стрелять по ним?
- Не нужно. Если ему так нужны эти переговоры, я поеду.
- Элиор.
- Не похоже, чтобы ему хотелось умереть до начала боя.
- Почему ты так решил?
- Потому что он не подставляет спину под стрелы.
Поведение Каэля Элиор принял как личный вызов. Он не трус, но считал разговор с сыном узурпатора ниже своего достоинства, чем ставил под сомнение идеи и личные принципы. На войне все средства хороши. Идея важна для увлечённого, но Элиор ценил различие в методах. Он озлобился на Мэтерленсов, но должен войти в Фалмарил как освободитель, а не второй узурпатор «из народа».
Элиор убрал лук в колчан, припустил лошадь, удерживая поводья здоровой рукой и давая отдых второй. Поберечь руку перед боем.
Тейн поехал за ним, не разделяя рвения предводителя выйти на переговоры и принять вызов.
Лошадь остановилась перед второй стрелой. Элиор посмотрел на княжича; Тейн следил за движениями его спутника и высматривал врагов, не постеснялся плюнуть на землю, показывая отношение к переговорщикам.
- Ты хотел поговорить или забыл в какой стороне ваш лагерь?

+3

9

На поле сражения происходило что-то странное. Даниэлла имела очень маленький опыт в таких делах, а хотела бы не иметь вообще. Действия Элиора показались ей неправильными, но очевидными после того, как ей разжевали ситуацию. Она не замечала волнений в строю, но помнила, что у многих ламаров свержение узурпатора это как личная вендетта. Они желают этого больше всего на свете и готовы пойти на многое, чтобы увидеть голову Мэтерленса на пике. Орден говорил о чести, о добре и о справедливости, но, чем дальше заходило противостояние между двумя несогласными сторонами, тем больше Даниэль видела, что они похожи. Два пса сцепились за клочок земли, корону и стул. Они не замечали преград, переступали через трупы, которые использовали как оправдание поступкам. Даниэль изначально не нравилась идея проливать кровь, но всё случилось без неё.
- Почему они не уезжают? Разве Элиор не отказался вести с ними переговоры? – Даниэль вопросительно посмотрела на целителя. Она многого не понимала в отношениях между противниками, но ей показалось, что после двух выпущенных стрел всадники должны развернуть лошадей и поскакать в лагерь, пока их не накормили обедом из стрел.
- Не бывает двух похожих сражений, госпожа.
Ответ целителя показался Даниэль мыльным. Он ничего не объяснил. Фалмари сжала поводья и пожевала губу. Она нервничала, и её волнение передалось соколице. Мора сделала круг и села на круп лошади. Кобыле не понравилось вторжение, и она махнула хвостом, пытаясь прогнать птицу, но упрямая соколица перебралась ближе к седлу, недовольно вскрикнув и растопырив крылья.
Даниэль наблюдала за реакцией Элиора. Повстанцы его слушались, но среди них появились другие негласные лидеры, которые метили на место Элиора, пока он лежал на койке и боролся за жизнь. Фалмари вспомнила о ранении ламара и заметила, как Элиор тянет больную руку. «Не нравится мне, что он в бой полез». Это нормально для лидеров. Элиор должен возглавить войско и идти вровень с братьями, чтобы укрепить их боевой дух, но он не оправился после ранения. «А если противник заметит, что он ранен?» Слабые места у противника – это залог победы, если правильно ими воспользоваться.
- Зачем он едет к нему?
- Не знаю, госпожа.
«Да что с ним не так?!» Даниэль в мыслях вскричала, когда Элиор погнал лошадь к Мэтерленсу. Она не думала, что у Каэля на уме есть какой-то хитрый план или что князь решит убить Элиора и таким образом выманивает его из войска. Смерть одного лидера даст дорогу другому лидеру, поэтому убийство Элиора лишено смысла.
- Думаете, что это ловушка? – фалмари оглянулась на лекаря.
- Как знать.

+2

10

Хет начал все больше нервничать, болтать и отпускать какие-то шуточки. Напряжение этих минут на Каэля оказало совершенно иное воздействие. Он стиснул зубы так, что занемели челюсти, вцепился мертвой хваткой в поводья и привстал в седле. Чисто в теории, никто не мог запустить стрелу настолько далеко, чтобы она действительно дошла до них, но кто знает, на что способен этот молодец-удалец, что в воде не тонет и в огне не горит? Вторая стрела действительно прошла чуть менее увесистым сообщением, чем первая. То ли безупречный лидер перенервничал, то ли утомился. Но он все же решился. Хет наконец заткнулся, вперив взгляд в приближающийся эскорт. Каэль вытянул шею, выпрямился.
- Искал нужник, - с налетом благородного презрения сообщил он делегации. – Судя по запаху, он где-то там.
И тут же поморщился, будто хватанул кислого вина. Не для этого все затевалось, не для этого.
- Во всяком случае, я рад что вы таки выбрались, лорд! Мне польстил тот факт, что вы первоначально так меня напугались, что не сразу решились. Спасибо, - кивнул Каэль. По счастью, он сидел. Потому дрожь в коленях не могла выдать общей нервозности разговора и можно было сосредоточиться только на голосе и речи, нагоняя побольше нахальства. – Но сейчас не об этом. Сейчас будет все простое, обычное. Итак, друг мой, как вы должны знать, всякое нормальное сражение происходит по правилам. Первое, что обычно обсуждают – обмен пленными, если они есть, а они есть. У вас там наши люди, верно? То есть шпионы отца. Четыре штуки. Я так понимаю, вы их обнаружили и… оставили? Не знаю. Ну, все равно, они люди подневольные, у них семьи, дети и все такое прочее. Кто будет их винить? Но самое время вернуться им назад. Если они все еще живы. Помимо этого в вашем окружении должен быть некто Дальгрен. Он был всем сердцем за вас, но немного передумал. И оставаться с вами ему тоже не нужно. Его ждет жена. Она мне сама недавно об этом сказала. В обмен я предлагаю каких-то недружелюбных крестьян, числом человек в двадцать, которые напали на нас с палками, вилами и безумным блеском в глазах. Нам их смерть не нужна. А вам еще может сыграть на руку. Обмен производится обычно. Пока солнце еще высоко и не коснулось макушек тех деревьев, все собирают пленных у края лагеря, чтобы было видно. Далее дают отмашку постовым, пленные сближаются на середине их проверяют, они расходятся. Все обычно.
Каэль сделал паузу, чтобы перевести дыхание и перейти к следующей части переговоров с ноткой должной театральности.
- Второе это договоренности о нападении. Кстати сказать, словами не передать как я рад, что все мы здесь сегодня собрались и уже будем что-то делать! Не хочу испортить удовольствие ни себе, ни вам, потому напомню военные правила ведения боя. Ваши части были на марше и не все еще готовы для нападения, оно и понятно. Ничего страшного. В тот же день никто никогда не нападает. Это некультурно. Потому настоящее сражение будет после рассвета, как сойдет роса с травы. Никто же не хочет промочить ноги, верно? А далее все по обычному и понятному сценарию – ты выступишь в авангарде со своими мотивированными неподготовленными молодцами, они будут бросаться на нас и попытаются как можно дольше удерживать и изматывать мой авангард, а после из того лесочка с фланга ударит твоя конница, чтобы окончательно смешать и разбить формации. Мы сбежим побежденными. Вы молодцы, - Каэль поморщился. – Как видишь, все предрасположено и я это осознаю. И, кстати, мое почтение тебе. Я не был уверен, станешь ли ты использовать этих людей в качестве основной ударной силы, но ты это сделал. Восхитительно. Живой щит. При любых раскладах именно их сегодня умрет очень много. Думаю, мне не нужно тебе говорить о тактике, которой придерживаются обученные натренированные наемники, сталкиваясь с превосходящими силами? Они калечат. Просто как можно больше калечат, чтобы не тратить силы. И это правильно. И это будет на тебе. Потому – дважды тебе мое почтение!
Итак, ответь мне уже, дружок, чего мне ждать от тебя? Будут выполнены обычные соглашения?

И пользуясь тем, что оппоненты встали достаточно далеко, шепнул в сторону Хета:
- Добавь к моему пари еще десять монет. Я ставлю на то, что наши барышни грозно стрельнут глазами, скажут что все мужики козлы, а я их предводитель и уедут, красиво помахивая задранными лошадиными хвостами, - даже не двигая губами, сообщил он товарищу.
Хет вяло улыбнулся.

+2

11

- Не знал, что князь…
Тейн поморщился. Он предпочитал называть Мэтерленса «узурпатором».
- …берёт в пленники свой народ.
Тейн хмыкнул.
- В числе воинов Ордена действительно есть человек с этим именем, - Элиор выглядел спокойным и не отвлекался на ноющую руку. Всё раздражение оставалось на лице его сопровождающего, который не стеснялся показывать отношение к Мэтерленсам и их псам. Он сверлил глазами воина, который в его понимании выглядел обычным мордоворотом, а не вышколенным гвардейцем Мэтерленсов. – Все пленники остаются с нами по личному желанию.
И по личному желанию отправляются на виселицу, когда устают утверждать, что они преданы Ордену и давно служат Мэтерленсам.
- Сын Мэтерленса такой же хороший воин, как болтун?
Разговоры – слабая сторона Элиора. Он оставался воином. Все политические аспекты за него решали другие подчинённые. Лангре умел поднять боевой дух и поддерживать его на протяжении боя. Лидеры умеют говорить с воинами и народом, доносить до них идеи на красивом подносе, действиями и поступками удерживать число сторонников, которое при должном таланте растёт. Элиор ожидал от Мэтерленсов, что они выставят живой щит из невинных жителей, которые изменили мнение о князе и по своей воле взялись за оружие. Разбоями и переодеванием Мэтерленсы сами спровоцировали народ на бунт и пригласили обозлённых селян к своим войскам из наёмников и самоотверженных идиотов. Самоотверженных идиотов в Ордене Элиора водилось больше.
- Ты заговорил о традициях, осознаёшь, что на вашей стороне сил меньше и вы убежите от смерти, что не входит в планы моих людей, но не попытался избежать пустого кровопролития.
Ламар сложил руки на луке седла, прямо посмотрел на собеседника, как на равного, без потехи в глазах и насмешек.
- Руки марать, - Тейн хмыкнул, но сдержал волнение и порицание Элиора за неосторожность.
В понимании Элиора сын узурпатора, который взял столицу силой тридцать лет назад, должен обладать навыками, достойными своего отца.
- Я согласен дать тебе время подумать над предложением сойтись на поле вдвоём и отослать сторону проигравшего по домам.
По давней традиции трусу, отказавшему в поединке, присылали дамское платье. Элиор не рассчитывал, что Каэль согласится на бой.
- Ответ можешь послать вместе с пленниками.
У Элиора осталось ощущение, что он потерял время на бесполезную болтовню. От сына узурпатора он ожидал подвоха. Мэтерленс говорил о чести боя с лицом ублюдка. Это талант. Стоит отдать ему должное.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [29.08.1082] На царство первая заря