Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » До чего же мы несчастливы, царевны


До чего же мы несчастливы, царевны

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s8.uploads.ru/o9B4F.png
- игровая дата
Страдник, день 7, 1080 год, Турнир «Брендирилль»
- локация
Гвиндерил, г. Эденвел
- действующие лица
Хэльмаарэ, Нувиэль ди'Кель

+1

2

Clannad - Strange Land

Волосы ей укладывали дольше часа.
Цветочные композиции заказывали у лучших садоводов Эденвела за несколько месяцев до турнира, и с самого утра покои принцессы были усеяны пышными букетами снежных эдельвейсов, нежно-розовых лилий в скорлупную крапинку и кремово-лимонных гортензий. Роскошные гроздья не менее роскошных цветов скрывали под собою бархат искусно расшитого покрывала, спускались по витиеватым ножкам столов гроздьями и вызывали непередаваемый восторг у служанок - и даже скептически настроенной наставницы, леди Ллеуэл. Нувиэль изо всех сил старалась не ёрзать, сидеть спокойно и тихо, позволяя мастерицам колдовать над её волосами тонкими пальцами, но у неё уже кончалось всё хвалёное королевское терпение. То есть её заставили пробудиться на рассвете лишь для того, чтобы красоту навести до начала турнира! Хорошо Хэлю - тот кружил коршуном по покоям и мог хотя бы ненадолго отлучаться, ускользать от вездесущего, приторного цветочного запаха. Нувиэль поджимала губы, подпирала подбородок кулачком - за что тут же получала замечание от леди Ллеуэл - и клевала носом. Сегодняшнюю ночь она провела прекрасно, украдкой вынеся из дворцовой библиотеки объёмистый фолиант «Путешествий через моря». Каких только чудес не встречала она на страницах, следуя по пятам гордого, отважного странника Маэлгвена! Принцесса отчаянно ждала, когда же леди Ллеуэл завершит свой ночной обход и проверит, что Нувиэль никуда не исчезла, и тогда смогла продолжить жадно вчитываться в строчки при слабом масляном огоньке света. Какие там были приключения! Маэлгвен приручал драконов и гигантских орлов, парил над горами и бесконечными водными просторами, сражался с удивительными и опасными существами, тонул и запутывался в иле, получал в дар от Алиллель золотые стрелы и встречал говорящих зверей. Нувиэль не сомкнула глаз - так сильно захватили её чернильные истории, так страстно желала она отправиться вслед за Маэлгвеном к неизвестным странам и неизведанным землям, ощутить вкус свободы на губах - и оттого столь тягостным было осознание несбыточности бесплодных надежд. Принцесса продолжала бороться со сном, но фантазии уводили её вслед за Маэлгвеном, и она видела искрящиеся стены дворцов из сапфиров, малахита и топаза, поддавалась дрёме. Никто её не будил, а о бесшумно снующем туда-сюда телохранителе и вовсе забыли.

С балкона дул знойный летний ветерок, принося с собою трели рябчиков, а Эденвел пробуждался на глазах. Привычная размеренная жизнь сменилась будоражащим оживлением: гости столицы и жители танцевали, пели и радовались, предвкушали красочный и зрелищный турнир. Редкий случай, когда Нувиэль выпадала возможность приблизиться к всеобщей кутерьме и побывать не простым безмолвным наблюдателем; и всё-таки и в таком важном событии, кое не могло состояться без непосредственного участия королевской семьи, она оставалась огороженной от всего и всех, отделённая незримой гранью - и цепким взором Хэльмаарэ.

С косами, наконец, расправились, и служанки принялись нахваливать, как изящно и удивительно контрастно подчёркивают бутоны рыжую медь локонов принцессы. Нувиэль придирчиво рассматривала себя, крутясь перед зеркалом - ей не нравилось, как украсили причёску. Цветов воткнули слишком много, они нагромождались друг на друга, скрывали её хрупкое и детское личико под обилием лепестков, и перетягивали внимание с летящего платья в тон озёрной глади. И так украшенное завитушками серебряной нити, оно слишком блестело, а тут ещё не просто клумба, а настоящий сад на голове!
Нувиэль принялась цветы из кос выдёргивать. Она доставала эдельвейсы аккуратно, порхающими движениями, не повредив ни одного цветка; какие-то переставляла местами, по-своему комбинировала. Служанок, принявших столь активное участие в создание сего шедевра, чуть ли не хватил удар, а леди Ллеуэл немедленно принялась читать нотации. Нувиэль выслушала все порицания внимательно, с достоинством и не перебивая наставницу, но после мягко и настойчиво советы отвергла.
- Я ведь не могу быть похожей на Аилинон, - робко, и всё-таки уверенно подытожила она, после чего леди Ллеуэл гневно выдохнула и пообещала непременно переговорить с Её Величеством.
А дальше были коридоры дворца, торопящиеся эльфы, с жаждой и азартом обсуждающие новых претендентов на обладание почётными титулами, и тень Хэльмаарэ рядом. Она смогла передохнуть только в углу тронного зала, пока они ожидали Мираэль.
- Тебе нравится? - смущённо, но вполне серьёзно поинтересовалась принцесса, крутясь на месте вокруг оси, - правда, лучше, чем было? Я походила на какого-то болотного монстра!
Она рассмеялась колокольчиками, но тут же взяла себя в руки. Их ждал небольшой приём перед началом самого турнира - когда Мираэль и её дети должны были встречать заграничных и прибывших издалека гостей.

Принцессам не пристало кушать слишком много. Нет, конечно, были и прочие правила этикета, и Нувиэль в совершенстве овладела искусством поедания пирожных без оставления следов - ни крошек в уголках губ, ни крошек на подоле платья - но осуждающий, цепкий взгляд леди Ллеуэл её не оставлял. А пирожных жутко хотелось.
Айрэн был занят беседой с гостями из Фалмарила, а потому за лакомством Нувиэль отправила Хэля. На этом опасности не закончились - пришлось отыскать укромный уголок, спрятаться за его плащом, и только после она смогла вдоволь насладиться выпечкой. И посмеяться, как нелепо смотрелся Хэль, пробираясь между знатными господами с дюжиной розово-лиловых кексов в руках.
А потом, наконец, начался турнир.

Айрэн сидел по правую сторону от Мираэль на ясеневом, богато украшенном стуле повыше, Нувиэль - по левую. Она постоянно напоминала себе, что нельзя поправлять сползающий эдельвейс, как бы ни хотелось, и, лишь когда начали представлять участников, улучила минутку. Ей кланялись, но больше матери - Нувиэль сохраняла очаровательную улыбку, очаровательно молчала и очаровательно, согласно кивала. Она забыла спросить, примет ли Хэль участие в показательной стрельбе, но сомневалась - массовые обширные мероприятия вызывали у матушки ничем необъяснимую панику, и, помимо телохранителей личных, за безопасностью Нувиэль сейчас наблюдало по меньшей мере трое лучников.
А Маэлгвен видел говорящих львов с головами волков и хвостами ящериц, а ещё он летал в небесах под крыльями алиферов, а ещё плыл на корабле из костей утопленников, которые соединила его возлюбленная фалмари жидким серебром и клацающими ракушками.
А Нувиэль скучала и не могла найти себе занятия здесь, на бесполезном турнире. Ни с братом, ни с Хэлем словечком не переброситься!
Закончились вступительные речи, возвестили о начале Брендирилля охотничьи рожки, арфы и флейты. Первым шли фехтовальные состязания, и все ожидали схождения младшего наследника известного дома Ауреллона с безродным сиротою из деревеньки поближе. Говорили, что они с детства друзья! Какая интрига! Развязки столь трагичной истории ждал каждый. 
Каждый, кроме Нувиэль - принцесса, чуть склонив голову набок, сладко посапывала, и ей снилось, как алифер с головою льва нёс её в орлиных лапах над малахитовыми горами в топазах, и во сне она была счастлива - и свободна.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2018-10-18 12:57:41)

+2

3

Брендирилль вызывал у Хэльмаарэ воспоминания о дне, когда королева эльфов приняла его на службу в королевскую гвардию. Этот день лучник запомнил, как день, когда честь его отца и его собственная отмылись от старого позора и перестали тянуться за ним чёрной тенью навязанного преступления. Так он думал, когда поступал на службу к королеве, не подозревая, что в будущем столкнётся с постоянным недоверием, шепотками за спиной и будет зубами выгрызать доверие, и вот он добился высот – ему вверили принцессу Нувиэль, которую он защищал ценой своей жизни. Буквально. Артефакт в его груди послужил гарантией его верности, но Хэль подумывал, что королева даже при наличии такого гаранта сомневается в его преданности короне.
Хэльмаарэ не любил светские приёмы. Несмотря на наличие должных манер, он не стремился оказаться в кругу аристократок и не чувствовал себя частью высшего благородного общества. Дворянин по происхождению, чья благородная кровь воспринималась как что-то нелепое. Он же защитник принцессы, её верный пёс на привязи, который всегда находится поблизости и с готовностью отгоняет от неё каждого врага и гасит любую угрозу, даже если эта угроза – потенциальный претендент на ручку её Высочества. Рано. Этот цветок ещё не распустился, что беспощадно срывать его и тащить в сад из стальных прутьев. Золотая клетка в руках матери намного лучше, чем очередной династический брак с зелёным юнцом.
Нувиэль ворвалась в его спокойствие цветочным вихрем.
— Тебе нравится?
Нравилось ли ему? В его понимании принцесса оставалась прекрасным цветком, который не нуждался в дополнительных украшениях, чтобы подчеркнуть её красоту. Или заменить?.. Девушки часто надевают на себя десятки разных украшений, считая, что так они станут ещё прекраснее, но Хэльмаарэ ценил простоту и естественность. Он считал, что служанки переборщили, подбирая принцессе наряд, но всё делалось ради привлечения внимания потенциальных женихов на будущее, а как ещё дороже продать товар, если не показать его во всей цветущей красе?
- Вы прекрасны в любом виде, - почти не солгал. А что он ещё мог ответить? Она – особа королевских кровей, а он – всего лишь её пёс. Рыжий и ручной.

Хэльмаарэ наблюдал за участниками турнира и иногда жалел, что не мог снова оказаться в их числе, чтобы снова испытать себя на прочность. Он каждый день оттачивал свои навыки в стрельбе, но прекрасно знал, что когда-нибудь столкнётся с более искусным и быстрым лучником. Во время тренировки он видел нескольких претендентов на место победителя и надеялся, что их примут в королевских гвардейцев, а позже у них появится возможность потренироваться на стрельбище.
Лучник следил за принцессой, стоял возле неё, отчасти заслоняя её от солнца и возможной угрозы. Он следил за другими лучниками, которые королева приставила к наследникам, опасаясь за их жизнь. Мираэль можно понять – она лишилась супруга и вынуждена держать власть в своих руках, не утратив лица. Королева могла повторно выйти замуж, но все предложения Мираэль отвергала и посвятила себя детям и государству, отметая любую возможность увидеть на троне Гвиндерила другого благородного эльфа, словно после Амдира перевелись рыцари в королевстве. Первые годы на турнире эльфы из разных Домов пытались впечатлить Мираэль, снискать её расположение. Они посвящали ей свои победы, но не получали взамен ничего кроме лёгкого кивка головы и снисходительного жеста благодарности. Теперь же молодые эльфы из лат выпрыгивали, чтобы понравиться принцессе.
Хэль отвлёкся на восторженные крики девушек – адресованные не ему. Эльфийки обступили молодого ауреллонца, пытаясь всучить ему по деревянной бусине на удачу. Лучник усмехнулся и покачал головой. Одна девица умудрилась подарить ауреллонцу предложение себя – не иначе как готова на всё, чтобы стать его фавориткой, но надолго ли хватит этого фавора?
Он вспомнил, что раньше тоже часто получал бусины от эльфиек, но с каждым годом таких подарков становилось всё меньше и меньше. Хэль забывал имена эльфиек и обстоятельства при которых получал скромный подарок на память, но один он помнил. Эльф обратил внимание на бусину, подаренную принцессой. Он сомневался, что Нувиэль помнила при каких обстоятельствах подарила её и не был уверен, что она знала значение подарка, но, как в воду глядела, благословляя его наудачу.
- Ваше Высочество, - он наклонился к принцессе и тихо позвал её, стараясь заслонить её собой, но не от стрел врагов, а чтобы никто не заметил, как прекрасная из самых прекрасных принцесс спит посреди турнира и пускает слюни на красивое платье в цветах. – Вы всё пропустите.

+1

4

Это в сказках и легендах всё красиво и по-воздушному возвышенно. Герои сражаются с простудой так же, как и с великанами — красивые, подтянутые и загорелые, и самая большая неприятность, которую они встречают на столь извилистом пути — божья коровка на носу. Грязь и прочие неприглядные невзгоды обходят их стороной и щадят во имя искусства и блажи слушателей. Принцессы в сказках тоже такие, неприкасаемые и удивительно восхитительные, нежные, само воплощение изящества, а в реальности чуть сползшая на богато украшенном стуле Нувиэль почти похрапывала, и не без слюней. Маэлгвен уже протянул ей руку, и она уже почти схватилась за его мозолистую ладонь, почти взошла на костяной корабль и уплыла за золотисто-оранжевый горизонт к драконам и львам с головами волков, как из опасного и восхитительного приключения её выдернул мягкий, но настойчивый мужской голос. Видит Алиллель, не принадлежи голос Хэлю, Нувиэль запустила бы в лишившего её плавания эльфа тяжёлым предметом!
Поначалу она отказывалась просыпаться, скривила по-детски недовольную гримасу, и лишь когда почувствовала лёгкое касание до плеча, окончательно встряхнулась от дрёмы. Нувиэль задрала голову, так, что почти уткнулась носом в подбородок Хэля, и расплылась в беззаботной улыбке, словно ничего и не произошло, и никакой угрозы скандала и не было: Принцесса принялась болтать ногами. Пышная юбка платья и высокая стена ограждения скрывала эту невинную забаву, но Хэль наверняка заметил.
Что тут пропускать? Вот на то, как ты пускаешь стрелы, я бы посмотрела.
Причёска несколько растрепалась, платье чуть перекрутилось, несколько эдельвейсов грозились выпасть из кос. Мираэль бросила на дочь всего один взгляд украдкой, на долю секунды отвлекаясь от развернувшегося красочного зрелища на арене, и этого взгляда хватило. Какое счастье, что мама не знала о снятых туфельках под платьем. Красота красотой, но продолжать сидеть в этих ужасных изобретениях для пыток Нувиэль не собиралась — они натирали ножки и в таком положении, причиняли муки и не дали бы спокойно прикорнуть.
Она с гораздо бóльшим удовольствием провела бы этот день в покоях, занимаясь чтением, или продолжила бы мучить уши служанок попытками овладеть игрой на флейте. Отправилась бы на конную прогулку с Хэльмаарэ и продолжала засыпать его вопросами, глупыми и умными, о Гвиндериле и других землях. Улучила бы минутку, чтобы заскочить к Айрэну. Вместо того ей приходилось наблюдать за тем, как расфуфыренные и разодетые особы благородных кровей тыкали друг в друга острыми палками, Удивительно захватывающее зрелище. При этом, участники до ужасного смешно и забавно издавали рычаще-фырчащие звуки. На турнирах Нувиэль ещё удавалось держаться, но как только состязания заканчивались, она ещё долго хохотала, вспоминая самые нелепые моменты. Принцесса не соврала Хэлю — его стрельба вызывала у неё одно восхищение, так метко и быстро попадал он по любым целям. Он был собран, молчалив и сосредоточен. А тут... 
Ей пришлось спешно заняться внешним видом. Нувиэль сделала вид, что собирается чихнуть, чуть отвернулась и утёрла рот ладошкой, немного размазав помаду. Поняв это, принцесса совсем стёрла её изнанкой рукава, и тут кто-то весьма настойчиво и громко к ней обратился.
— Ваше Высочество, эту победу я посвящаю вам!
Неловко вышло.

Сначала Нувиэль подумала «не надо, пожалуйста. Может, лучше маме? Или брату...». Потом — что ей попался весьма уверенный в своих силах рыцарь. До этого года так рано никто не посвящал ни ей, ни королеве побед — в фехтовальном турнире претенденты ещё не дошли до финального состязания. Тем не менее, гордый и весьма красивый черноволосый эльф взирал на неё снизу вверх и ждал, пока принцесса соизволит взглянуть на преданного слугу короны. Нувиэль постаралась дышать ровно, но немного порозовела, и решила поступить так, как всегда поступала в таких ситуациях мама — немного склонила голову, но так, чтобы рыцарь заметил. Ей не хватало грации и опыта для таких элегантных полужестов, но рыцарь продолжил.
— В этом сражении я сразил близкого друга своего детства, и намереваюсь дальше идти за победой. Я осмеливаюсь просить вас в столь знаменательный день — для нас всех — и столь важный для меня — подарить мне ваше благословение.
Он говорил громко, чётко, уверенно и очень харизматично. Нувиэль верила в искренность его слов и в искренность намерений, но поняла не сразу — ауреллонец у неё жемчужину? Или нет? Или да?
По статусу и обязанностям, Нувиэль не могла начать крутиться вокруг собственной оси, пытаясь найти подсказки в глазах матери, брата, Хэля или служанок. Она должна была решать сама, и Нувиэль похолодела. Она блуждала где-то там, с книжным героем и книжными монстрами, могла придумать сотни, тысячи вариантов, как победить фантастических монстров, но как справляться с земным рыцарем — понятия не имела.
За каждым её шагом пристально наблюдала вся арена. Королевская ложа тоже наблюдала, а, значит, могла заметить и туфельки. Нувиэль встала и засеменила вперёд, подошла поближе к ограждению босыми ногами. Она опёрлась руками на перила, подавила смущение, сдержанно кивнула ауреллонцу, сделала характерный жест.
Я желаю вам удачи в сегодняшнем турнире. Будьте благородны и честны, и да будет благосклонна к вам и Алиллель. 
Всё это время она продолжала отчаянно молиться богине лесов, но не за рыцаря, а том, чтобы никто в королевской ложе не заметил две туфельки, скромно примостившиеся под стулом для принцессы.
Толпа взревела, а рыцарь, может, и остался недоволен полученным, глубоко поклонился. От количества направленного на неё внимания и духоты летнего денька у Нувиэль закружилась голова и поплыли чёрные круги перед глазами.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2018-11-11 01:42:57)

+1

5

- Мне, бесспорно, льстит ваше желание, госпожа, но среди участников есть достойные кандидаты.
Хэльмаарэ действительно так считал, но на самом деле он знал, что принцесса едва ли отличит талант от простого умения попасть в стоящую мишень. Существовала огромная разница между лучниками, которые пришли на турнир показать свои навыки, и лучниками, которые умело обращаются со стрелами в бою. Хэльмаарэ сам ещё учился и оттачивал свой навык, постоянно тренируясь в свободное время. Он не хотел, чтобы все важные эльфы Гвиндерила заметили, как принцесса спит на важном мероприятии. Раз в год можно потерпеть и удержать лицо. Он не любил слухи и не умел с ними бороться, чтобы защитить от них принцессу. Он не мог защитить Нувиэль от гнева королевы, но пытался избежать этого, как мог.
- Не болтайте ногами, - шепнул тихо, чтобы никто другой не услышал. Он заметил, но другие – нет.
Хэльмаарэ отстранился от принцессы, выпрямился, чтобы восстановить допустимое расстояние между ними, и надеялся, что остальная часть турнира пройдёт без происшествий. Но прошли те времена, когда Нувиэль оставалась непоседливым ребёнком в глазах других эльфов. В ней видели хороший шанс заключить династический брак с короной и пытались не упустить возможность. Взять хотя бы этого ауреллонца, который обращался к принцессе. Хэльмаарэ заметил его взгляд ещё до того, как эльф вышел на арену и сразился с тем, кого называл другом. По-дружески проиграл, чтобы заполучить внимание принцессы? Эльф не сомневался, что Нувиэль при своей детской наивности не уловит намёков и не ответит на это воздушной взаимностью романтичной девушки, которая только и ждёт, что ей на турнирах будут посвящать победы, но он не сомневался, что такие моменты подмечает королева и выбирает для дочери удачную партию.
Лучник внимательно следил за ауреллонцем. Он надеялся, что всё завершится на сдержанном кивке принцессы, но эльф не унимался и продолжал, надеясь получить от принцессы нечто большее – Хэльмаарэ догадывался что, но это был тот случай, когда он решил, что не будет подсказывать принцессе, что от неё хотят и что требуется. Без подсказок под пристальными взглядами гостей Нувиэль поднялась и пошла. Босиком. Хэльмаарэ заметил, как из-под длинного подола платья выглядывают босые белёсые пятки, посмотрел под стул, нашёл под ним туфли…
- О, Алиллель… - лучник возвёл глаза к небу и помолился, чтобы никто не заметил потерю принцессы, но все гости были слишком заинтересованы ответом Нувиэль и не замечали ничего кроме неё.
По приказу Хэльмаарэ охранники Нувиэль сменили позиции, чтобы защищать принцессу. Кто знает, может, этот ауреллонец специально выманивал её из ложа и стана защитников, чтобы подставить её под вражескую стрелу? Ничего катастрофического не произошло, кроме того, что принцесса не оправдала ожидания воина. Хэль издал глухой смешок, маскируя его под кашлем в кулак, но улыбку на лице и в глазах скрыть не смог.
Принцесса прекрасна в своей наивности.
Когда воины вновь сошлись на арене, а принцесса вернулась на место, Хэльмаарэ не забыл напомнить ей про туфли:
- Наденьте, пока Её Величество не заметила.
Турнир продолжался. Воины сходились друг с другом на арене, каждый пытался показать себя с лучшей стороны, но часто вместо благородства и умения владеть оружием, демонстрировал прекрасный талант вспахивания земли носом. Хэль удивлялся, как всё произошло без происшествий. Несколько раз на арену выходили неумелые лучники, чьи стрелы летели куда угодно, но только не в мишень. Среди выступающих нашлись умельцы, которые получили заветные почётные звания и могли оказаться в числе новобранцев в королевскую гвардию. Так было с ним. Что не понравилось Хэлю, так это то, что черноволосый эльф, посвящающий победы принцессе, оказался в числе титулованных и имел все шансы оказаться в рядах гвардейцев.

+1

6

— Как это вы не были на Брендирилле? Неужели вы не знаете?
— Молодой наследник Ауреллона отдал принцессе сердце, а она растоптала его!
— Прилюдно! На глазах у всего Эденвела!
— Медлила, не хотела вставать, отказывалась.
— Всё дело в его матери, не так ли?
— О нет! Принцесса горячо влюблена в его друга детства, проигравшего бой. Они собираются вместе сбежать и пожениться...

Для Нувиэль этот небольшой знак внимания, в большей степени порождённый не искренней симпатией, а требованиями этикета, был самым что ни на есть настоящим испытанием. Она отлично осознавала, что матушка и Айрэн внимательно наблюдают за тем, как она ведёт себя перед рыцарями, как держит осанку и тон, не позволяет ли лишнего и умело ли управляется с тем, что ей доступно. И если Айрэн искренне переживал за сестру и за то, что каждый неосторожный её кивок породит целую лавину неоправданных, беспочвенных слухов, для Мираэль Ди'Кель этот выход был отличной возможностью проверить, справляются ли нанятые учителя, наставницы и многочисленные служанки с поставленной задачей. Узнать, хорошая ли принцесса растёт из Нувиэль. И так ограниченная в своих полномочиях, юная эльфийка практически не появлялась на публике, только начиная входить в возраст невесты, а как начать подпускать её к государственным деятелям и послам, если она не умеет держать себя перед воинами и поклонниками?..
Нувиэль поспешила вернуться на своё место, быстро разгладила складки на пышном платье, поправила почти выпавший эдельвейс и поймала хитрый взгляд Айрэна. Он один, помимо Хэльмаарэ, заметил конфуз с туфлями, но принца выходка сестры лишь повеселила. Закусив нижнюю губу, Нувиэль быстро уселась так, чтобы широкий подол платья скрыл потерянную обувь, и отчаянно начала пытаться нащупать пальцами прохладный бархат, а не ледяной мрамор. Удалось. Турнир продолжился, но королева наклонилась к ней.
— Ты хорошо справилась, — мягко похвалила её Мираэль, сжимая запястье. — Нам стоит недолго поприсутствовать на каждом турнире.
Это, естественно, не обсуждалось.
Нувиэль согласна кивнула, попыталась как можно изящнее встать, и чуть поморщилась от нестерпимой боли, которую причиняли пяткам усыпанные бисерными бабочками туфли. Тут же поменяла искривлённый ротик на очаровательную улыбку и присоединилась к королевской процессии. О черноволосом рыцаре она забыла к тому моменту, как они прошли мимо песчаной арены лучников и искусственного созданного лесного круга для рукопашных борцов. За время обхода случилась катастрофа, и от нескольких цветков принцессе пришлось избавиться; она не позволила себе слабости похныкать и посетовать на неудобную обувь, не отставала, шагала рядом с Айрэном и тихонечко, перезвоном колокольчиков смеялась над его редкими, но меткими замечаниями. Королева вела неторопливую беседу с главой королевской гвардии, и то внимательно прислушивалась, то послушно кивала, то недолго хмурилась. Пожалуй, они обсуждали претендентов на титул в каждой из категорий, но для Нувиэль все участники смешались, превратились в один собирательный образ, так странно и удивительно походящий на опрометчивого ауреллонца: подтянутые, жилистые, черноволосые, больше из состоятельных и известных семей. Пока, конечно, они не подошли к магам.
Тут, где сражались за титул Идущего по воде, всегда было если не интереснее, то в сто крат зрелищнее. Принцессе ужасно хотелось облокотиться на ограждение, подпереть щёки кулачками и во все глаза смотреть на то, как схлёстываются сгустки ярких вспышек, как словно в каком-то безумном, диком танце маги пляшут друг напротив друга, как полыхает в их руках лиловые огоньки и как разбиваются о них серебристые зигзаги воды. Приходилось стоять чинно, с идеальной осанкой, но поближе к месту действия — Нувиэль несколько раз покрутилась вокруг, но в итоге её захватило великолепное представление. Тут-то не деревянные палки бросали по мишеням! Претендент за претендентом, эльфы покидали арену — лидировали двое, в тёмно-зелёном плаще и с волосами цвета ржи. Второй был одет беднее и проще первого, но из его ладоней появлялись жгучие, опасные языки алого пламени. Нувиэль слишком увлеклась игрой цветов и форм, и состязание закончилось — победил тот, кто владел огнём. Аплодисменты на трибунах заглушили мир вокруг, пока Нувиэль не поняла, что победитель — с несколькими ожогами на лице и порванном одежде — направился к королевской ложе. Нет, ну не будут же ей второй раз за день посвящать победы? Верно? Не стоит переживать. Рядом с ней — мама, её прекрасная мама, королева, самая красивая женщина...
— Я сражался за вас, принцесса, — сухо, совсем не красноречиво, но искреннее выдохнул эльф, упал на одно колено и склонил голову, — эта победа — ваша.

— ...и вот он подходит к принцессе. И берёт её за руки, а она...
— Она глаз отвести от него не могла!
— Невозможно. Он даже не дворянин.
— Нет, он известных кровей, но давно без гроша.
— Его изгнал из собственного дома отец.
— Как бы там ни было, он сопровождал принцессу во дворец... А королева...
— Что за сказки вы плетёте! Не могло быть такого!
— Дорогая моя, всё это — чистая правда! Ходить на Брендириллы надо, тогда самое интересное пропускать и не будете!

Нувиэль пролепетала что-то совсем невзрачное, блёклое, но и стараться не стоило — её слова заглушили аплодисменты зрителей. Эльф поднял голову, поймал её взгляд и держал дольше, чем стоило и было разрешено, тут же выпрямился и отошёл.
— Тебе стоит привыкнуть, — мимолётно, не видя ничего необычного, бросила Мираэль, — с каждым годом этих посвящений будет становиться всё больше и больше. Уже пришла пора.
Нувиэль не нашлась, что ответить. Мираэль провела ладонью по щеке дочери, неслышно вздохнула и отдала приказ.
— Посетим ещё раз лучников и отправимся на приём во дворец.
Пока турнир продолжался, Нувиэль думала о том, что глаза у того эльфа были необычайно грустными и какими-то стеклянными. Она рассеянно ответила Айрэну, но по пути во дворец не болтала, только разок-другой мягко улыбалась Хэльмаарэ и вновь погружалась в себя.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2018-11-11 02:30:28)

+1

7

Хэльмаарэ привык, что его обязанности сводились к постоянной необходимости находиться рядом с принцессой и следить за её безопасностью. За ходом турнира он наблюдал вскользь, больше высматривая потенциальную угрозу среди гостей. На открытых мероприятиях, где полно народа, могло произойти что угодно. Когда-то для отца Нувиэль – принца-консорта, поездка в родной город закончилась погребальным деревом. Мираэль переживала о жизни детей не беспочвенно. Хэльмаарэ не относился к этому так фанатично, как королева, но придерживался мнения, что лучше лишний раз всё перепроверить, чем потом жалеть об одной пропущенной стреле или заклинании. Маги на арене, как и лучники, имели достаточно шансов навредить королевской чете, если бы пожелали. Такой ход обернулся бы для них неминуемой смертью, но эльфы, которые сознательно шли на такой поступок, уже были готовы умереть, только планировали предварительно забрать с собой ещё одну жизнь. У Хэля тоже была такая возможность на турнире, и он мог бы отомстить королеве за отца, но он выбрал другой путь.
Эльф следовал тенью за принцессой в числе сопровождавших королевскую чету защитников. Пока королева вела беседу с начальником королевской гвардии, а принц присматривался к воинам на арене, проявляя естественный интерес к своей стихие – он часто практиковался в фехтовании и хоть не претендовал на звание лучшего мечника, но из шкуры лез, пытаясь не ударить лицом в грязь, Хэльмаарэ наблюдал за принцессой. Нувиэль практически не проявляла интереса к воинам и лучникам, больше всего её интересовали маги, что не удивительно, магия – это всё, что ей позволили изучать, ограждая принцессу эльфов от стрельбы и фехтования, что на взгляд Хэльмаарэ имело лишь смутную пользу. Нувиэль скорее бы сама себя покалечила, но во время обучения закаляется и тело, и характер. Ей не помешала бы боевая магий или уроки стрельбы из лёгкого лука, чтобы суметь постоять за себя. Никогда не угадаешь, куда занесёт судьба. Хэль надеялся, что нувиэль никогда не понадобятся такие навыки и знания.
От размышлений отвлекли разговоры. Сплетники всегда находили повод для разговоров, а сегодня они получили их сполна – два молодых эльфа претендовали на внимание принцессы. Ничего удивительного. В обязанности Хэльмаарэ не входило устранение слухов и эльфов, которые их распускают, но кое-что во всём потоке лживой информации его заинтересовало.
- Да говорю тебе, не будет там никакой свадьбы с этим ауреллонцем. Не даст добро королева на брак дочери.
- Да отчего же? Она уже в том возрасте, когда пора замуж выскакивать. Год-два, сколько королева её ещё в девках продержит?
- Год-два, да хоть пять! Знаю, что выдаст его замуж за деворельца.
- Чего? За деворельца? Да ты словно не знаешь, что королеве Деворел поперёк горла встал. Костью мужа, прости Алиллель. Ненавидит она этот город и его жителей. Сама костьми ляжет, а дочь за деворельца не отдаст.
- Да ради мира и примирения отдаст! Точно отдаст!
- Ах, девоньки, чует моё сердце, что ошибаетесь вы обе.
- Это отчего же?
- Жених принцессы у вас под самым носом ходит, как верный пёс на цепи. Не зря его псом прозвали, смотри, как рядом ошивается и всё ждёт то кости, то ласки, а преданный какой. Его сапогом по морде да по рёбрам, а он всё равно рядом.
- Сын преступника. Кто за него принцессу отдаст? лучше за деворельца!
- Ты посмотри, как он на неё смотрит, разве так смотрит мститель, желающий нож вонзить в спину за-ради мести?
- Вонзить-вонзить, да только не нож!
- И не совсем в спину.
Молодые эльфийки, вмешавшись в разговор старших, рассмеялись.
- Кыш отсюда! – гаркнули на них старшие, но слова уже не воротишь.
Заметив взгляд лучника на себе, женщины стушевались, замолчали и сделали вид, что увлечены просмотром турнира. Едва Хэльмаарэ отошёл дальше и перестал смотреть на них, как услышал последнюю реплику в спину:
- Красный демон. Небось, всё слышал.
Слышал, и то, что слышал, ему совершенно не понравилось. Люди разное болтают, но не без основания. Действительно он на неё так смотрит?
Мотнув головой, отгоняя тревожные мысли, Хэльмаарэ остаток турнира следил за принцессой, пока не объявили победителей, не наградили их всех и не дали добро на праздничную ярмарку для простого люда. Королевская чета вместе с победителями отправлялась во дворец на праздничный ужин. Всю дорогу обратно Хэль пристально наблюдал за двумя эльфами – магом и мечником, которые посвятили победы принцессе, и, кажется, рассчитывали заполучить не только место среди гвардейцев, но и руку эльфийки.

+1

8

Турнир закончился, но настоящий праздник только начинался. Эденвел гудел и утопал в какофонии звуков: к Брендириллю в столицу по обыкновению стекались барды и менестрели, готовили баллады изголодавшейся по сказкам о любви публике, запасные струны для лютен и шляпы для звонких монет. На дворцовой площади раскинулись пёстрые, аляпистые палатки, детвора толпилась у шторок с кукольными представлениями, бойко шла торговля заморскими диковинками с материка, смешивались в толпе богатые и бедные, оружейники и купцы, воры и хранители порядка, и над всей этой разношёрстной толпой развевались цветные ленты. Они тянулись и дальше, вглубь улочек, образовывали паутину, сплетались морскими узлами и затейливыми узорами. Пахло уличной едой, медовухой и корицей, последний писк в моде на духи, а ещё — весельем. Нувиэль наблюдала за всей кутерьмой издалека; путь повозке расчищала гвардия, а с балконов дворца ярмарка казалась крошечным точечным пятном среди мягких ясеневых крон. Уже вовсю шли приготовления к торжественному приёму четырёх победителей и особенно отличившихся в состязаниях воинов — во внутреннем дворике раскладывали инструменты музыканты, слышались нежные звуки арфы. Расставляли гигантские клумбы в пионах, хризантемах, каллах и рододендронах. Праздничный дубовый стол давно украсили кружевной скатертью, расходились по позициям последние стражники, а гости уже прибывали. Нувиэль с трепетом ожидала приезда своего двоюродного брата, Каэроса, но ни мать, ни Айрэн не могли с точностью ответить, появится ли наследник дома Бурерождённых на торжестве.
Нувиэль увели переодеваться. Она всё ещё не могла отойти от последних событий, и, пока наставницы щедро раздавали советы, как вести себя в присутствии кавалеров достойно, пока служанки охали и вздыхали о красоте эльфов, расплетали косы и справлялись с тысячными тканями пышного платья, Нувиэль то послушно кивала, то нервно передёргивала плечами. Волосы ей распустили, и они растеклись медными волнами по плечам, только наверху собрали в жгуты. Оставили один цветок, а платье поменяли на длинное шёлковое, в цвет ясных небес, со шлейфом и рукавами в пол. Нувиэль округлила глаза блюдцами, пока ей обводили губы — при каждом её движении шёлка взметались вверх, струились водопадом, и, конечно, смотрелось всё это потрясающе, но не наступать на шлейф не представлялось возможным. А как в таком чуде танцевать? Бегать? Только стоять подле матери и ручкой махать советникам! Какой вздор. Принцесса, и так огорчённая и расстроенная, во что бы то ни стало решила впредь лично заниматься своими нарядами для настолько важных событий и заранее проверять их на удобство. Она отыскала глазами очертания спрятанного под покрывалами фолианта «Путешествий через моря», ласково огладила обложку, пообещала себе изумительную ночь наедине с Маэлгвеном и покинула покои. Её ждал долгий вечер, множество гостей и двое победителей.

Soundtrack
Каэрос не появился, зато маг и фехтовальщик быстро утонули во всеобщем внимании. Нувиэль, как ей и полагалось, подарила обоим улыбку и небольшой одобрительный кивок, после поспешно ретировалась, но они не оставляли попыток завладеть её вниманием. Правда, если фехтовальщику победа вскружила голову, маг оказался собранным, серьёзным и каким-то напряжённым, настороженным. Они успели поговорить, даже станцевать два танца, пока Мираэль не подозвала дочь на краткий разговор. Стемнело, сгущался вечер. Выпито было много вина и много медовухи, собирались выпить вдвое больше; послушали легенды в стихах, вновь заплясали. Нувиэль ютилась в уголках — чтобы свободно передвигаться и танцевать, гостям приходилось освобождать центр дворика не для принцессы, но для её претенциозного платья — а рыцари не оставляли знаков внимания. Нужно было поспешно исчезать, но когда? То Айрэн напоминал, что негоже брату отказывать в танце, то мама пристально следила, то Хэль...
Ей всё-таки удалось сбежать: пришлось затаиться и выжидать, когда гостей захватят такты чаконы, Мираэль увлекут насущные беседы о благополучии Гвиндерила, брата — очаровательные девушки, а Хэльмаарэ — один из стражников, на секундочку. Нувиэль хватило и этой небольшой форы, чтобы подобрать небесные полы шелков и затеряться в сумраках и кустах белых роз. Место она выбрала своё любимое, мраморную ажурную беседку неподалёку от дворика. Отсюда принцесса всё ещё могла разглядеть тёплые масляные огни праздника, до неё доносились трели флейт и смешавшиеся в одно назойливое жужжание разговоры, но новоиспечённый идущий по воде и урвавший звание танцующего с клинками здесь бы её не нашли.
Хэль, конечно же, отыскал быстро, и застал в крайне интересной позе — принцесса сбросила очередные неудобные туфельки, забралась на широкий выступ ограждения, прислонилась спиною к колонне и поглощала кремовую сладость.
Нфе пфойфу обфафтно, — быстро замотала она головой, запихивая в рот остатки пирожного, и совсем не по-королевски облизала пальцы, — я тут прячусь от женихов.
Она подозвала лучника поближе, так, чтобы он вошёл в беседку и уселся рядышком. Сквозь купол крыши пробивалась виноградная лоза, скамейки подпирали заросли смородины. Нувиэль обхватила себя руками, поёжилась, но тихонечко рассмеялась. Ей не было стыдно за своеобразный побег — она ведь даже пределов сада не покинула!
Мама говорит, что надо бы подарить одному из рыцарей бусину, кто больше понравился, — задумавшись, принцесса выудила небольшой кругляш на цепочке, наказ Мираэль,  — пожалуй, я бы подарила магу. Но, понимаешь, это ведь первая моя бусина! Самая-самая первая! Я даже не помню, чтобы когда-то думала кому-либо её подарить... Хотя на стольких турнирах побывала...
Нувиэль закусила внутреннюю сторону щеки, заболтала ногами, почти свалилась с ограждения, но вовремя ухватилась за Хэльмаарэ. Опять посмеялась — она успела украдкой выпить два бокала гранатового вина, а может три, пока мама не заметила, и теперь глаза у неё немного блестели.
Знаешь, Хэль, я бы за тебя хотела замуж выйти. Ты меня понимаешь лучше всех на свете. И ничего менять бы не пришлось. Правда? Вот здорово было бы!
Идея показалась принцессе по-настоящему замечательной, но отчего-то грустной. Она уложила голову на плечо лучнику, вытянула одну ножку, вытянула вторую, покрутила пятками, запуталась в шелках, нахмурилась и чуть успокоилась, устроилась поудобнее, задышала медленно. Мимо них пролетела стайка ночных бабочек, розовых и лиловых, светящихся изнутри. Музыканты заиграли что-то такое сердечное, изматывающее душу, и даже издали Нувиэль могла почувствовать, сколько боли и отчаяния облекли они в мелодию.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (2018-11-12 00:59:16)

+1

9

Принцесса Нувиэль в очередной раз сбежала из-под надзора матери и стражников. Женихи-победители то вертели головами, пытаясь отыскать свою пропажу и шанс удачно жениться на дочери королевы, то отвлекались на внимание девушек другого положения в обществе – благородного или менее зажиточного, которые обращали на них внимание и истинно желали взаимности в отличие от беглой принцессы и следом убежавшего лучника.
Хэльмаарэ быстро заметил пропажу. В отличие от других гостей в зале или от королевской четы, которая уделяла внимание празднеству, а не слежке за принцессой, лишь иногда проверяя, насколько хорошо Нувиэль сумела подать себя в высшем обществе, Хэльмаарэ держался в стороне от праздника, не отвлекался ни на еду, ни на выпивку, ни на танцы. Всего раз к нему подошла эльфийка, со смущением на румяном лице предлагая лучнику присоединиться к задорному танцу и перекинуться парой слов, но служба оказалась важнее. Хэль не сомневался, что девушки, к которым вернулась эльфийка, получив мягкий и вежливый отказ, уже говорили ей, что затея изначально была проигрышной – глаза Хэльмаарэ из Дома Стеклянной Бабочки видят только одну эльфийку.
Он вышел в сад вслед за принцессой. Снаружи было тише и спокойнее. Прохладный ветер приносил запах цветов и свежести. Шум праздника отдалённо доносился из-за стен дворца и тонул, теряясь между деревьев и пышных кустов. Хэльмаарэ глубоко вдохнул, чувствуя тонкий запах роз, лилий и эдельвейсов, которые так любила королева. Он расправил плечи, разминая затёкшие мышцы и спину. Праздничные костюмы, которые подбирались для стражников и шились на заказ, не всегда соответствовали критериям практичности. Всё по последней моде, но мастер явно не учитывал, что на праздниках лучнику понадобится больше свободы в действиях, а не только с гордостью нести на груди герб ди’Кёлей и подставляться им под стрелы врага, если случится беда.
Хэльмаарэ усмехнулся, заметив эльфийку в беседке и тайно поедающую пирожные с праздничного стола. В компании женихов у неё не было ни времени, ни возможности угощаться различными лакомствами, но зато каким-то образом она успела опрокинуть несколько бокалов вина – эльф почувствовал лёгкий винный аромат, который не перебивал ни запах цветов, ни сладкой выпечки, и заметил лёгкую красноту на щеках, не свойственную принцессе.
Он сам не хотел загонять принцессу во дворец и вновь вынуждать её уделять внимание потенциальным женихам, но понимал, что во дворце есть другие стражники, которые смогут её защитить. Сад более открытое и незащищённое место во дворце, несмотря на стражников, выставленных на стенах и патрулирующих территорию дворца с тщательностью.
Получив приглашение от принцессы, Хэльмаарэ несколько секунд постоял у порога беседки, принимая решение, и лишь после вошёл. Нувиэль настолько привыкла к его обществу, что иногда стирала грани и уменьшала дистанцию между ними, но у Хэля, несмотря на желание действительно сесть ближе и придумать себе оправдание в качестве необходимости заслонить эльфийку от разящей стрелы, всё ещё оставалась голова на плечах и понимание того, что он быстрее поставит Нувиэль под удар, если сядет с ней рядом и будет проводить с ней время наедине. Слухи уже ходят. Он не хотел давать лишнего повода для болтунов оболгать принцессу по собственной глупости. И отчасти боялся, что когда эти слухи дойдут до королевы, то она отошлёт его от принцессы.
Заметив, что принцесса успела продрогнуть на улице, Хэльмаарэ снял камзол и надел его на плечи принцессы – хоть какая-то польза от дорогой замши, расшитой золотыми нитями. Сам остался в атласной рубашке. Эльф внимательно слушал волнительный рассказ Нувиэль и не смог пропустить мимо ушей упоминание о первой бусине. Конечно, Нувиэль не помнила, как когда-то подарила ему бусину. Возможно, она не была первой и тогда этот несмышлёный ребёнок много кому всучил по бусине, не думая о смысле, вложенном в подарок, но Хэль помнил. Ясеневая бусина, как просьба помнить данную клятву, всё ещё находилась среди других бусин, собранных за годы жизни. Нувиэль не могла знать, что в тот день Хэльмаарэ одержит победу в турнире и станет её тенью, но он всё ещё помнил о клятве и не собирался напоминать об этом принцессе. Кто он такой?
А потом она сказала глупость. Самую большую глупость в своей жизни.
- Думаю, что Её Величеству больше понравился воин из Ауреллона, - Хэль старался мягко обойти тему замужества Нувиэль и не акцентировать внимание на её мыслях о нём. Достаточно того, что он растерялся на несколько секунд от слов Нувиэль и не сразу ответит ей. – Подарок ещё не означает согласие на брак, - он попытался сделать ситуацию менее говорящей. Да, любой подарок от принцессы расценивается как благосклонность Её Величества и, возможно, предпосылка к дальнейшему сотрудничеству. У ауреллонца действительно было много шансов стать будущим супругом для принцессы, но Хэльмаарэ эгоистично надеялся, что это будет не он и свадьба случится не так скоро, как пророчат сплетники.
Пытаясь уменьшить волнение принцессы, Хэльмаарэ решил показать ей свой браслет.
- Смотрите, - он поднял руку, задрал рукав рубахи, демонстрируя браслет с разными бусинами – разного цвета, формы и смысла. Хэль как знал, что желуди не стоит использовать в браслетах, хотя такие откровенные подарки-предложения он получал редко. – Я ещё ни на одной из них не женился, - он усмехнулся. – Не вкладывайте в свой подарок значение, которое не желаете и не видите в нём. Это жест вежливости и необходимый знак внимания – не более, если вы сами того не желаете. Дарите магу, несмотря на симпатии королевы, если считаете, что так правильно.

+1

10

Ничего зазорного или же неприличного. пересекающего границы норм и превышающее дозволенное, Нувиэль в их близости с Хэльмаарэ не усматривала. Всё-таки принцессой она была настоящей, из плоти и крови, не сказочно-чернильной; а значит, жизнь её была предельно скучна и единообразна.
Нувиэль редко выезжала из дворца и на конные прогулки, проводила месяца в добровольном и обязательном затворничестве, изолированная и оторванная от мира за кованными воротами в шишечках и розочках из железа. Слухи и сплетни доходили до неё медленно, делились печальными новостями неохотно, и само окружение принцессы втрое больше могло рассказать о деворельских стычках и происходящем в мире, чем Нувиэль. Платья да уроки, уроки да платья, пирожные со званными обедами, танцы с престарелыми советниками и гостями, торжественные приёмы, где главное — улыбаться и молчать, опять танцы с седыми советниками, сады и безделье — вот и всё, из чего состояли её королевские будни. Служанки сменялись постоянно, уходили и приходили новые; кто-то справлялся лучше, кто-то хуже, кто-то расторопностью портил шторы и разбивал вазы, а потом трясся и умолял сохранить ему жизнь. Нувиэль искренне старалась запоминать их имена и лица, проявлять участие и сочувствие к судьбе, но их было столько вокруг, столько вокруг... близких компаньонок завести не получалось — и матушка в том надобности не наблюдала, и сама Нувиэль, во многом застенчивая и тихая, быстро огораживалась от приставленных благородных девиц. Все они начинали елейничать, говорить сладко-сладко, о глупостях и злословностях, плясали на задних лапках. Ни в ком из них не могла найти принцесса искренности, и быстро разочаровывалась, пускай поначалу и восторженно относилась к новым знакомствам.
Хэльмаарэ всегда оставался иным. Редкий мужчина в цветочном окружении, он занимал не простую позицию ближайшего её защитника, но проводил с ней дни и ночи, присутствуя рядом безмолвной тенью. И эта тишина, недосказанность, поначалу до ужаса смущали принцессу, а потом... Неокрепшая и несмышлёная, она жаждала общества единомышленников, и ей не с кем было делиться тревогами и радостями, а в Хэльмаарэ принцесса усмотрела друга. Почувствовала сердцем, что он сможет понять её. Нувиэль всегда не могла совладать со своим живым любопытством, приходя в восторг от красивой вещицы и от уродливой бабочки, жаждала узнать всё-всё на свете, и в то же время стеснялась заваливать учителей и самого лучника вопросами. Принцессы должны уметь молчать. С Хэлем молчать получалось — неловкость обходила тишину стороной, зато покой убаюкивал, оборачивал в одеяло.
Сейчас же Нувиэль цеплялась за тяжёлый камзол. Вышивка чуть покалывала нежную кожу, но ветер перестал тревожить принцессу; она не сдвинулась ни на дюйм, продолжая утыкаться макушкой ему в шею, чувствовать на щеке холод атласа. Она слышала, как он дышал — почти бесшумно, едва заметно, слышала и пульс, размеренный, почти механический. Ровный и твёрдый, как и он сам. Нувиэль подавила зевок, подтянула коленки поближе. Звуки праздника утопали далеко-далеко, а тут звучали цикады и сверчки, журчал фонтан неподалёку.
Оба они достойные эльфы и искусны в своём мастерстве, — вежливо, изыскано и нейтрально выразила она свою позицию, так, как объясняла бы и матушке, и Айрэну, — но дарить бусину мне им не хочется.
Нувиэль не была уверена, что брака опасалась. Для неё, ди'Келя, исход был предрешён рождением и долгом. И искала в рыцарях на турнирах она не любви, а уважения. Потом уже задумывалась о патриотизме. Но не о своих симпатиях. 
Я знаю, что мой будущий супруг в первую очередь должен понравиться матушке, казначею и главе тайной разведки, — Нувиэль не печалилась, не горевала, поясняла Хэльмаарэ неписаные законы, словно обучала его премудростям жизни, — во вторую — брату. В третью — поддерживающим наш род семьям и деворельским соратникам. В четвёртую очередь — народу. И уж только потом мне самой.
Но разве сегодня не могла она повременить? Нувиэль ненадолго прикрыла глаза, вдыхая терпкий букет из запаха цветов. Жаль, пирожные закончились.
Это так странно, Хэль. Ты самый красивый эльф во всём Гвиндериле.
Она не лукавила, хотя, если смотреть на весь Гвиндерил, это было неправдой. Привлекательным лучник был — безусловно. Во многом его черты были лишены мягкости и чувственной выразительности, излишне остры, где-то ассиметричны, а скулами можно было резаться. Всё это было таким неважным; Нувиэль представить не могла, чтобы какая-либо эльфийка могла бы не очароваться Хэльмаарэ. Как им самим, так и его внешним видом. Она легко прикоснулась к его волосам, собранным в аккуратную причёску — огненно-красные шелковистые пряди прошли сквозь пальцы. Она повторила этот незатейливый жест дважды, потерялась в улыбке.
Покажи браслет поближе.
В беседке не хватало освещения — только редкие проблески огней внутреннего дворика, и трепещущий серебристый свет почти полной луны. Нувиэль сосредоточилась — и совсем вскоре рядом с нею появился шар света, переливающийся то нежно-лиловым, то ярко-голубым. Она тихонечко рассмеялась, как бубенцы зазвенели, ладошками обхватила руку Хэльмаарэ и начала перебирать бусины. Крутила каждую, могла приподнять бровь, могла задержаться, о каких-то расспрашивала, но редко.
Какая симпатичная! Ой, — она остановилась, дойдя до почти кипельно-белой. Принцесса знала — ясень.
Необычная. Знаешь, у меня в детстве была почти такая же! — она зажмурилась, подбираясь к воспоминаниям. Когда твоя жизнь не разделяется никакими потрясениями и течёт монотонно, начинаешь путаться в датах и деталях. Как плывёшь по маслянистой реке, и тонешь в ней, и тонешь...
Конечно. Это был подарок матушки... целое колье, которое она надевала по важным событиям, любое украшение отца. Кажется, он ей и подарил. Правда, я его быстро поломала, — Нувиэль поджала губы, — там много бусин было, разные. Они катились по полу, а я искала, под кровать заползала, и как-то спряталась... Несколько часов не могли найти. А сейчас оно где-то в шкатулках, наверное... Её тебе подарила, наверное, распрекрасная эльфийка.
Какая-то смутная догадка появилась где-то на задворках памяти, но ускользала... ускользала, пока Нувиэль плыла по реке памяти. Потому она руку эльфа отпускать не стала, только задрала подбородок, так, чтобы видеть его и услышать ответ. Интересно же.

+1

11

Шёлк волос принцессы коснулся его шеи прохладой. Хэльмаарэ чувствовал, как сминаются преграды и границы допустимо, но они не разрушались сближением – эта плита давила на лучника незримо, но ощутимо. Он ничего не сказал и не сделал. Раз оглянулся, посмотрел по сторонам, чтобы рядом не нашлось пытливых глаз, которые всё растрезвонят принцу и королеве или, что хуже, приглашённым гостям, отдыхающим в зале в отсутствие незамеченной принцессы.
От Хэльмаарэ не укрылось, что в этом списке «кто должен оценить и принять жениха принцессы» нет его самого. Псы не оценивают будущих женихов, а он на этом празднике позволял себе больше, чем мог, желая увидеть с принцессой другого-то эльфа – не этих, и хотя молчал об этом и не говорил вслух своих мыслей и желаний, ловил себя на том, что пытался усмотреть в двух победителях что-то такое, что выкинет их из списка претендентов на руку принцессы. Он знал, что королева уже получила всю информацию о двух победителях, посвятивших победные оды принцессе, ещё во время турнира. Советник нашептывал ей в ухо всё, что она хотела узнать, и королева сделала вывод, о котором не говорила, но жестом и приказами, взглядами и сдержанными или более мягкими и снисходительными улыбками показывала своё расположение. Это от него не укрылось.
- Вы всего Гвиндерила не видели, - Хэльмаарэ усмехнулся, получив свойский комплимент от принцессы. Не радеть же ему как красной девице, когда назвали красивым. В лучнике и телохранителе важно не это, а Нувиэль слишком юна и… немного пьяна, чтобы здраво оценивать ситуацию – так он думал.
Он протянул руку ближе к принцессе, давая ей играть с браслетом, словно ребёнку. Отвечал на её вопросы, что-то рассказывал, если сам не забывал, откуда у него появилась та или иная бусина. Прошло много времени с последнего подарка. Непринуждённый разговор изменился, когда принцесса добралась до той самой бусины – которую она сама же подарила ему много лет назад, и благополучно о том забыла, но заметила схожесть. Вспомнит или нет?
Вот он узнал больше о бусине, подаренной ему принцессой. Отдала самый дорогой подарок и забыла, что отдавала. Нет, наверное, это самая дорогая вещь для королевы, о чьей любви к покойному Амдиру из Дома Бурерождённых знал каждый пёс в столице и за её пределами. Вот Мираэль обрадуется, когда увидит в числе подаренных бусин в браслете лучника ту самую, из подарка покойного супруга, и разом всё станет ясно. Кто подарил. Не подумает же она, что лучник её подобрал и носит с собой от большой любви и преданности к монарху.
Нувиэль не узнавала бусину, но хотела узнать, откуда она появилась.
- Тогда я не знал, что она будет распрекрасной эльфийкой, - Хэльмаарэ снисходительно улыбнулся. – Это был ребёнок, - он не стал говорить, что сама Нувиэль и была той эльфийкой, сделавшей ему такой подарок. Незачем об этом вспоминать. Достаточно того, что он помнит за двоих.
Шум во дворце медленно стихал. Праздник подходил к концу, и утомлённые гости торопились отбыть.
- Нам пора возвращаться.
Хэльмаарэ мягко отнял руку и поднялся, выискивая в тёмной беседке, где принцесса оставила свои туфли. Опустился на одно колено, помогая ей обуться и привести себя в должный вид перед тем, как они вернутся во дворец, чтобы попрощаться с гостями.

+1

12

Ей и в детстве не позволяли играть в прятки — это отпрыски кухарок, лакеев и слуг могли прятаться за шторами и в нишах у статуй, скрываться в тенях и зарослях плакучих ив. Иногда им позволялось присоединяться к особам дворянских кровей, но Нувиэль, конечно, ввязываться в столь опасные авантюры строго-настрого воспрещалось. А вдруг один из чумазых ребятишек окажется засланным шпионом? Вдруг кто из садовников решит упрятать принцессу в мешок и тайком из дворца вынести? В золотистой головке матушки порой роились столь фантастические, невероятные теории, что Нувиэль с большим трудом удавалось сдерживать хохот. В безобидных цветах и изрезанных морщинами конюхах королева видела таинственных врагов, готовых в любой момент перекидывать через плечо младшую наследницу. Иррациональный, необоснованный страх потерять дочь наложил отпечаток на весь уклад дворцовых порядков, душил не одну принцессу, и, в конце концов, перетёк в привычную рутину. Редкие моменты желанного одиночества едва ли скрашивали горькость вечных наблюдений, невозможности побыть наедине с собой и со своими мыслями. Порою ей становилось тяжко дышать — трудно, как рёбра давили на лёгкие и сердце, и вдохи получались кроткими, а выдохи — шумными. Клетка сужалась с каждым годом, и во что Нувиэль поверить не могла — так это в пророченья наставниц, мол, по замужеству легче станет. Расправишь крылья.
Сгусток энергии, световой шар, продолжал переливаться нежными, приглушёнными цветами. Нувиэль, едва вздрагивая от смешинок, свешивала обе ножки, болтала ими, и вслед струилось по грузным мраморным плитам лёгкое платье небесными складками. Она совсем не хотела возвращаться ни во внутренний дворик, ни к гостям; капризничала, выскальзывала ножками из ненавистных туфелек, сбрасывала их, но под строгим взглядом Хэльмаарэ тут же присмирела и занялась порядочными вещами. Лучник стоял перед ней на одном колене, и, пускай не рассыпался ни в красивых, пустых трелях, ни в сухих обещаниях, и побед не посвящал, этот нехитрый жест заботы и помощи значил для принцессы гораздо больше, чем косвенные признания рыцарей на глазах всего Эденвела. А всё-таки, разве дети дарят бусины эльфам? И ведь когда-то Хэль и сам был участником Брендирилля, много ли подарков на удачу и признаний получил он в тот день? Так странно, что Нувиэль совсем не помнит... Так смутно вспоминает... Так...
Воспоминание пришло к ней вспышкой, затёртыми силуэтами, нитями света в глубокой тьме. Был менестрель, он пел о васильках и утопленницах, была ничья у магов, был хмурый Айрэн, а потом на Эденвел обрушился ливень с грозою.
Было? Не было? Привиделось ли, от вина? Не могла же она, в самом деле, забыть-то такое!
Хэль... — севшим голосом позвала своего телохранителя принцесса, — Хэль, я...
Она склонилась к нему, вытянулась, пододвигаясь к самому краешку ограждения, потянулась рукою — провела тыльной стороной ладони по высеченной как из камня щеке, невесомо приподняла подбородок пальчиками. Это был жест, привычный и известный гвиндерилскому дворцу — так часто поступала королева, желая выразить особую признательность особо отличившимся воинам. Но у Мираэль он был жестом материнским, заботливым, у Нувиэль — полным нежности, чем-то личным.
Нувиэль ненадолго замерла, застыл на долю секунды и Хэльмаарэ. Что говорить? Голубая кровь по рождению мудрости не добавляет.
Не... не снимай её, хорошо? Сохрани. Обещай.
Нувиэль просила тихо, неслышно. Это был миг, разделённый на двоих — момент, принадлежащий только им обоим, и никому боле. Момент, когда вокруг заливались нескладной какофонией цикады, когда горел и искрился магический шар, когда цвели смородины, лилии и розы, а что творилось там, в нескольких шагах от них, значения не представляло.
Потом она спустилась на землю, передала камзол и благополучно вернулась к празднеству — перед уходом два потенциальных жениха вновь склонили перед нею головы. Дворец опустел, встречали рассвет соловьи, и только слуги сновали из кухни и обратно, избавляясь от последних напоминаний о ночном приёме.
На следующий день, в полдень, Мираэль пригласила к себе дочь.
— Мы с Бранэйром, — она с мягкой улыбкой указала на главу королевской гвардии, — находим молодого ауреллонца весьма перспективной партией. И я бы хотела, чтобы его семья нанесла нам визит. Он мил тебе, Нувиэль?
Принцесса ответила уклончиво.
Мне бы хотелось ещё раз пообщаться с магом.
Королева поджала губы, склонила голову к правому плечу, к левому, чуть вздохнула.
— Что ж, боюсь, это невозможно. Гости прибудут к шести часам, подготовься.
Корчить рожицы принцесса себе не позволяла, но, выходя в коридор, обернулась — посмотреть не на тонкий стан матери на фоне исполинского окна, а на Хэльмаарэ. Принцесса успела заметить под рукавом болтающийся ремешок браслета — и выступающую украдкой ясеневую бусину, кисельно-белую, как снег. В груди у неё что-то затрепетало, и стало совсем тепло.
Разговор с наставницей о подборе вечернего наряда прошёл быстро — Нувиэль, расплываясь в счастливой улыбке, согласилась со всем.

— Отказали? А такой импозантный молодой человек! Что же он, в Ауреллон вернулся?
— Увы, увы. Говорят, принцесса слегла с болезнью... Сердце болит! Тоскует по огненному магу.
— А он?
— А он, ох, девоньки, пытался утопиться! От неразделённой любви! Всё потому...
— Неправда. Вечером, после Брендирилля, принцесса собиралась бежать из дворца с возлюбленным, конюхом, да только вот брат прознал...
— Куда сбежит-то она? Жизни не знает, целыми днями только и делает, что наряды примеряет да у зеркала крутится. Моя кузина во дворце компаньонкой её недолгой была.
— Неправы вы, девочки. Принцесса никому и слова ласкового не скажет, пока вокруг неё всё красный пёс-то вьётся. Как подойдёт — расцветает вся...
— Дура, думай, что болтаешь! Недалеко так...
— Надоело мне о вашей принцесске-то толковать, девоньки. Хватит! Не такая уж и красавица она, чтоб женихи табуном увивались за юбкой. Нос кривой, глаза раскосые, веснушки. Платья как на подбор — безвкусица. Сама подбирает, небось.
— Где веснушки-то видела у неё?
— А собачка-то её глаз на нашу Дайрэ положила. Алиллель клялась, что на луговых травах...
— То, с оборками и серебряной нитью, восторг, пытаюсь всё узнать, где вышивали... 
— Да и не за красоту выходить собираются! За деньги и титул.
— То-то же! Ой, а вы слышали, что в Девореле устроили дуэль на крыше храма...


эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » До чего же мы несчастливы, царевны