Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [2-3.04.1082] Другой мир


[2-3.04.1082] Другой мир

Сообщений 31 страница 60 из 65

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, ламарская деревня Скелла

Свернутый текст

http://iphoneandother.ru/images/big_59b7653621470.jpg

- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр
- Описание
предыдущий эпизод - [24-25.03.1082] Огни веры
Beneath the shelter of the trees
Only love can enter here
A simple life, they live in peace ©

Путешествие двоицы затянулось. Узнав о том, что Комавита умирает, Кристофер вместе с Тэйэр отправились в ближайшую деревню, чтобы пополнить личные запасы продовольствия, а после отправиться к древу и попытаться восстановить гармонию в ламарском мире.

Отредактировано Кристофер (2018-08-14 23:25:03)

+1

31

Аллор, как всякий влюблённый парень, до определённого момента дурел от прикосновений девушки, с рвением и энтузиазмом подстраивался под неё, не акцентируя внимание на разнице в активности. Он чувствовал, как Тэйэр робеет и пытается понять, что ей самой нравится и что может понравиться ему. В её глазах он, наверное, уже не единожды сходился с другими девушками (что было далеко от правды, а о похождениях этого тела – Кристофера Ламирана – Аллор вообще ничего не знал и к счастью для себя решил в этом не копаться). Он ловил её выдох, иногда сам щекотал поцелуями, вызывая смех, или прижимал её к себе теснее и ближе, чтобы согреть своим теплом. Он бы предложил ей себя и сам бы забирал холод, идущий от земли, но понимал, что Тэйэр в таком положении будет неловко. Аллор не жаловался. Он с головой погрузился в желание, которое дурманило его, горело огнём и вожжами под хвост требовало ласкать, мучить и не отстраняться, пока он не услышит заветный вздох.
Вот сейчас… сейчас.
— Это очень больно?
- Что?..
Выдерните парня из прелюдии, когда он уже готов тыкаться пахом в бедро спутницы, и спросите у него «который час», он даже своё имя не вспомнит. Кристоферу понадобилось несколько долгих секунд и уточняющий вопрос от Тэйэр, чтобы он понял, о чём идёт речь и почему она его остановила странными вопросами. Он-то ожидал услышать вздох, своё имя или тихий стон – что-нибудь, что подтвердило её желание и показало ему, что он движется в правильном направлении, но голову несчастной девушки занимали совершенно другие мысли.
- А, - понимающе выдохнул ламар вместо ответа на два вопроса. – Ну, - Кристофер запнулся. Он понимал, что должен убедить Тэйэр, что всё будет просто «вАлшебно», что он такой мастер и она ничего не заметит или будет биться под ним в экстазе и не вспомнит, что это в первый раз и что-то там может болеть. На такие темы она должна была говорить с подругами, выспрашивать у них, а не у парня, который смотрел со своей стороны и за годы столкнулся только с одной невинной (она же была невинной, да?) девушкой. Ему честно хотелось сказать, что он не знает, чтобы не обмануть её ожидания. Скажет, что нет, а она заплачет. Скажет, что да и она будет думать об этом, когда оно могло пройти без сучка и задоринки. Он практически ничего в этом не смыслил, но не хотел, чтобы она боялась.
Пойдём другим путём.
Аллор коснулся щеки девушки лёгким успокаивающим жестом – погладил мягкую и нежную кожу большим пальцем, неотрывно смотря в её лицо, и доверительно-ободряюще ей улыбнулся.
- Всё будет хорошо, - он должен был сам в это поверить, чтобы его слова прозвучали правдиво, и она не заметила в них подвоха. Он не давал громких обещаний, но поцеловал чуть влажные и покусанные от волнения губы. – Ты мне дорога, Тэйэр.
Наверное, она, как многие девушки в её возрасте, хотели бы услышать другие слова. Признание в любви и привязанности. Он не сказал тех слов, потому что вкладывал в них другой смысл и не думал, что она поверит в любовь, окрепшую за две недели знакомства, а сказать ей, что она ему нравится? Этого мало, чтобы описать всё, что он хотел, но не смог подобрать слов. Он выдернул себя из пелены желания и оттянул тупой животный инстинкт, чтобы уделить её страхам больше внимания и показать, что она действительно что-то значит для него, но для девушки, которая едва ли знает разницу между двумя состояниями мужчины, это может ничего не значить.
Он поцеловал её ещё раз, а потом ещё и ещё, чтобы завладеть её вниманием, успокоить лаской и вытеснить из мыслей страхи. Когда он почувствовал, как напряжение и скованность медленно отпускают её тело, и она чуть более доверительно отвечает на его прикосновения, он с большим рвением и энтузиазмом, но без спешки и грубости, огладил её бока и бёдра, поцеловал выпирающие на вдохе рёбра, впадающий на выдохе живот, мазнув высыхающими прядями волос по коже. Раз он поднял на неё взгляд, два – поцеловал низ живота, улавливая ком напряжения, на три не дал ей времени отстраниться и передумать.
Аллор не мог пообещать ей, что будет не больно, но он старался через ласку вытеснить предчувствие плохого, заменив его негой... Это у прошаренных дам дразнящий язык что-то понятное и логичное, а с Тэйэр, в которой он больше видел ребёнка, чем взрослую девушку, Кристофер в качестве предосторожности придержал бёдра, чтобы не отхватить коленом ни по уху, ни в глаз.

+1

32

Ну, если оценивать по десятибалльной шкале, Тэйэр бы выдала Аллору за ответ десятку. С минусом. Что за увиливания! Что за уходы от темы! Нет бы нормально объяснить, завернуть в походный плед, усадить рядышком с усеянной трескающимися аметистами стеной и провести воспитательную беседу! Могли бы порисовать наглядные картинки! Честно поделиться страхами, волнениями, выпить чайку и завалиться спать, как все нормальные ламары. Идеальный вечер - романтичный, продуктивный, информационный и укрепляющий доверительные отношения, по-дружески тёплый.
Тэйэр в принципе показалось, что Аллор не втыкнул. Когда он оторвался от поцелуев и принялся глазеть на неё, только слюнки по подбородку не хватало - таким идиотским у него был вид. Тэйэр хотелось презрительно фыркнуть, отбиться пятками и заставить Аллора выкатить список всех своих любовниц за долгие тысячелетия, как и каждое любовное похождение расписать в густых красках, смакуя детали и анализируя технику и подход к процессу - дома, в поселении, мальчишки-друзья Тэйэр так и поступали, а она щедро раздавала направо и налево советы. Сделай умилительное лицо, скажи, что она ещё красивее, когда злиться, похвали закрученное раковиной ушко, волосы, наплети всякую чушь про тяжкую страдальческую жизнь, и что только она спасёт и выведет к свету... Тэйэр ухахатывалась, но ребята применяли рекомендации на практике, и, что удивительно, они оказывались весьма действенными. А тут... если Аллор и правда не врал, и Фильер была женщиной всей его жизни, и умерла давно, то, значит, всё равно что с невинным и непорочным. С нулевыми познаниями. Замечательно. Два балбеса, не имеющие понятия, как за ручки подержаться. Всегда мечтала о таком. Ещё и тритон с ящерицей решили взять пример и начали гоняться за хвостами, покусывать за захребетничек друг друга.
Вот после твоих увещеваний я уверена, что ничего хорошо не будет, злостно подумала Тэйэр, подавила острое желание врезать коленкой под дых и попыталась расслабиться. Легче сказать, чем сделать - она усиленно морщилась, вспоминая нечто успокаивающее, близкое её сердцу. Представляла, что её на себе несут барашки пенистых волн, а море отдаётся солоноватым вкусом во рту, и щипет глаза с ранками, потому что море и исцеляет. Водопад шумел по-другому, и всё-таки, следя за его журчащей и монотонной музыкой, Тэйэр удавалось не впадать в истерику окончательно. Только позднее она начала снова тянуться к нему, теперь уже входя в раж - ей нравилось чувствовать его тёплое, почти горячее дыхание, которое щекотало кожу, нравилось кусаться и, порою, самой укладывать его руки туда, где ей особенно приятны были ласки - на сгибе локтя, у щиколотки, под грудью. Всё было новым, незнакомым, и перед тем, и, когда Аллор пошёл ниже, Тэйэр чуть испуганно вздрогнула.
Мамочки.
Ох мамочки.
Ох ты ж пересушенная вобла в глотке дохлого дельфина.
Ох ты ж проткнутый носом рыбы-меча жирный замасленный илом кит.
Прям божество. Прям сам Аллор. Вот прям на мхе. Она бы тот спор на поцелуй не просто выиграла, утёрла бы всем плавники на сто лет вперёд. Или двести. Или...
Тэйэр широко раскрыла рот, глотнула воздуха, чуть приподняла поясницу - замерла, боясь пошевелиться. И от того, что жар, начинающийся между ног и скользящий по всему телу, уверенно обхватывал её и опалял, и потому, что она переживала, как бы не травмировать несчастного вьюношу. Тэйэр сжала кулачки - разжала. Над нею нависал утопающий в полосках тьмы каменный потолок, украшенный изогнутыми, выкрученными загогулинами болотно-зелёными сталактитами, а между ними поблёскивало нечто апельсиновое, золотисто-коричневатое и сапфировое. Тэйэр, правда, не очень различала цвета - всё застлал какой-то туман, картинка рассыпалась на дрожащие кружки из света, поплыла, и мир тоже поплыл. Внизу всё сводило, изнывало, стало мокрым. Тэйэр что-то нечленораздельное угумкнула, бросила, шумно выдохнула. Да, неплохо так сходила за водичкой к Комавите. Хорошенько так отчитала за поведение. Он же теперь всю жизнь думать будет, что грубое столкновение моральных принципов ведёт к распластанной деве на мху.
- Крис... Аллор... - позвала она его тоненько, почти пискляво. Снова оказавшись под ним, Тэйэр уткнулась в шею, и теперь поцелуи стали у неё не нежно-воздушными, а требовательными, тягучими. Пару раз она языком выводила кружочки, потом прикоснулась к губам - начала спускаться рукой ниже, медленно, будто что-то останавливало её, огладила пах, нервно хихикнула.
- Я готова, - со смешинкой и задоринкой, но вполне серьёзно шепнула она ему на ухо, - совсем.
И ещё раз куснула.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:50:02)

+1

33

Ворчливая любовница – это что-то. Некрасиво думать о предыдущей любви, когда под ним растянулась на мягком мху другая голая девушка, но она же тоже не о пестиках и тычинках думала, верно? Селёдкой под ним не бились, с трепетом не выдыхали его имя и не дрожали, как лист на ветру от одной мысли, что вот сейчас свершится… нет, не волшебство. Ничего в нелепых движениях тела нет волшебного, но Фильер вела себя иначе и этим Тэйэр одновременно вызывала у него ассоциации на почве расхождения поведения и подчёркивала, что он не пытается примерить чужой образ на другой живой девушке и заглушить старую пустоту живыми воспоминаниями с новой фалмари.
После первой неудачной ласки, которую Тэйэр проигнорировала, вспомнив о том, что она ничего не знает о близости и ей до коликов в животе и дрожи в теле страшно и интересно, Кристофер начал опасаться, что во второй раз она снова придумает каверзный вопрос, который вернёт его из тянущей неги в реальность и закончат они этот вечер посиделками на берегу за неловким разговором, как и почему расхваленный похождениями Аллор за тысячу лет тащит в постель вторую девушку. Но он почувствовал, как она приподнимается не для того, чтобы съездить ему коленом или оттолкнуть от себя, как ненормального, которому невесть что вздумалось сотворить (кто знает, насколько Тэйэр понимала, что нормально, а что нет, он уже сам не понимал), а интуитивно подалась к нему, хватнула воздуха, и тут бы с победоносным «Ага!» взять её, пока она горячая и под впечатлением, но Кристофер медлил. Он нашёл способ, как заставить Тэйэр на время притихнуть, прислушаться к своему телу и просто позволить ламару приласкать себя.
Ему нравилось гладить её тело, чувствовать, как под его ладонями её кожа покрывается мурашками; как она нервно делает выдох, когда он увлекается, и её тело чуть содрогается от короткой острой вспышки щекотливого удовольствия. Он чувствовал её напряжение и сам с трудом сдерживал порывы, чтобы не бросить всё, послав к Фойрру, и не подняться к ней, зацеловывая её тело. Аллор перестал измывать девушку, когда услышал, как она тихо и просящее зовёт его, путаясь в именах. Кто из них первым откликнулся? Он или Кристофер, который всегда присутствовал здесь, но не мог повлиять на решения демиурга в собственном теле?
Он откликнулся, оставил два поцелуя – один во внутреннюю сторону бедра, другой – в низ напряжённого живота, и поднялся по её просьбе, нависнув над ней. Тэйэр изменилась. Вместо смущённой и пытливой девушки, которая пыталась растворить страх в мареве упрямства и шутливого баловства, перед ним оказалась льнущая к нему фалмари, которая сама целовала его в ответ, прикасалась к его телу тонкими и прохладными пальцами, с вредностью прикусывала ему кожу – он не был против. В порыве увлечённости он прикусывал ей мочку уха и губы. Аллор целовал её яремную впадинку, когда девичья ладонь поползла по его торсу ниже. За секунду до он понял, что Тэйэр собирается сделать, и ощутил, насколько нестерпимо жжётся собственное желание, прошивая тело до позвоночника, когда она легко и неуверенно прикоснулась к нему. Если бы она ещё не хихикала…
Но Аллор забылся, его взгляд затуманила пелена, и он не обратил внимания на хихиканье девушки. Зато услышал, как она дала ему отмашку, с готовностью и нетерпением перехватил её бедро, придержал крепко, упершись большим пальцем в выпирающую косточку. Аллор не дал ей времени на подумать, накрыл губы своими и задержался в поцелуе, медленно подался к девушке, прислушиваясь к ней. Его сознание сделало кульбит, когда тело по позвоночнику прожгло от её теплоты, тесноты и предвкушения близости. Он выдохнул в поцелуй, теряя дыхание, и на секунду замер, плотно прижавшись к ней бёдрами. Страшно? Больно? Или снова засмеётся, потому что щекотно или нелепо?

+1

34

Corde Oblique - Kunstwollen
Это было больно и не больно одновременно. Не так, как при порезе или синяке, или ударе, скорее несколько неприятно - поначалу. Как будто изнутри её спиленными клешнями щипал краб - не самое прелестное сравнение, но забавное; Тэйэр даже пришлось прикусить щёку, чтобы не нарушить очарование момента. Он так смотрел на неё, что она теряла всю свою уверенную сноровку и сдавалась под напором - не замечала сумасшедшей любви, высокопарной преданности или слепого обожания, но понимала то, что он хотел ей сказать - она была важна Аллору. Важны были и её желания, и её ощущения, и он хотел не лишить невинности очередную почитательницу, а сплестись вместе, пусть и ненадолго. Привыкшая водить дружбу с мальчишками, Тэйэр не особенно задумывалась об эстетической составляющей - и не слишком верила в разговоры об обязательных элементах, которые, как постанывали от осознания несбыточности желаний редкие подружки, звонко причмокивая, должны были создавать мнимую атмосферу. Венки из полевых и экзотических цветов, горы комплиментов, мечты и планы на двухэтажный домик с палисадником, звёздное небо над головой, трели ночных птиц и мягкая солома, в крайнем случае рожь. Он должен поклясться, что она - дама его сердца, завещать свои тентакли, скрепить союз клятвой крови, ну и накормить ужином, естественно, и с десертом, не просто же так у них случится любовь.
Тэйэр лежала на жёстком камне - он не царапал спину, но мох ощутимо покалывал кожу. Не было звёздного неба, вместо него - кристаллообразные наросты и камни, и звёзд не было, только радужные отблески в водопаде, и, уж тем более, никаких прочих извращений девичьей фантазии. Но был он - такой восторженный, такой счастливый, с самой ужасной и расхлябанной причёской во всём Фалмариле, с этой дурацкой ухмылкой, и - рассеивающейся тоской в глазах. Может, это тело принадлежало Кристоферу Ламирану, и Тэйэр полюбила их двоих, но себя отдавала она этим глазам, которые могли принадлежать одному демиургу. Не нужны ей были никакие ужины, обеды, бабочки и прочая белиберда, да и обещания завтрашнего счастливого дня, которых быть не могло. Ей он был нужен, весь, целиком и без остатка, и сейчас Тэйэр существовала в кроткий быстротечный момент, отбросив и прошлое, и грядущее. Был только Аллор - Громовержец и озорной бог, и тот, с кем ей хотелось разделить свои тело, душу и сердце.
- Всё хорошо, - подбодрила она любовника, - продолжай.
Она оглаживала пальчиками его скулы, пробегала по позвонкам шеи, прятала смешки. Первый толчок, второй, третий - стесняющие, нежелательные чувства рассеивались, заменяясь жаром. Он согревал Тэйэр и давал ей доселе неизведанное - она забыла о мире вокруг и думала только об Аллоре, издавала урчащие тонкие звуки, как двустворчатые мидии, обхватывала и обнимала его сильнее. Свело поясницу. И большой палец на ноге. Частично Тэйэр обездвижилась, частично - двигалась ему навстречу, представляя, что исполняет один из праздничных танцев, пыталась зацепиться за него пятками. Ей стало совсем хорошо - иногда, правда, возвращались колкая резь, и тогда она недовольно гмыкала, просила замедлиться - хотя бы на чуть-чуть. Продолжала целовать его, что-то тараторила почти шёпотом, прерываясь на вдохи, потом молчала, потом зачем-то рассказала шутку про моржа и устриц - про прогулку по морскому берегу, приятный разговор, башмаках, кораблях, сургучных печатях, капусте и королях, и про то, как под конец рассказа морж слопал всех устриц до последней.
Она теребила его за вьющиеся от влажности прядки, иногда недовольно царапала, если он слишком торопился, иногда пыталась командовать, но всегда возвращалась к поцелуям, к придыханиям. Ей хотелось сказать, что сейчас, вот прямо сейчас, она любит его как никого другого, как никогда - не смогла подобрать слов, и потому в тот момент, когда страшно, неотвратимо захотелось протянуть его имя, поцеловала с таким остервенением, что удивилась и сама. И в её дыхание музыкой, чуждой ламарам и мало понятной фейри, вплелось его имя - Аллор - так и осталось в нём хрупким обещанием, которое не смог унести ветер.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:50:44)

+1

35

Oomph! - Zuviel Liebe kann dich töten

Отношения смертных сложнее, чем Аллор мог представить, а отношения между смертной и демиургом – что-то за пределами понимания. Они невозможны по определению, оба это прекрасно понимали, но продолжали укреплять связь. Два сумасшедших ламара – не иначе, которые готовы пострадать ещё десяток лет, прежде чем этот день и образы друг друга выбьются у них из памяти. Тэйэр может забыть его, когда их путешествие подойдёт к завершению, вернуться к другим ламарам и связать свою жизнь с одним из них, отыскав своего избранника, может, не на всю короткую жизнь, но на годы. Воспоминание об Аллоре и Кристофере Ламиране останутся для неё проблеском прошлого – коротким мгновением, которое разрывало время на «до» и «после», но никогда не могло переступить черту дозволенного «короткого настоящего». Он будет помнить её дольше, как помнил Фильер. Аллор знал это и чувствовал, когда целовал мягкие и чуть солёные губы девушки, когда сжимал её в крепких объятиях, водя ладонями по изгибам линий, чтобы запомнить её… почувствовать, как её жизнь треплется в его руках, как её тело согревается от его прикосновений, как розовеет светлая кожа там, где он целовал её или сильнее надавливал пальцами в порыве желания.
Он прислушивался к ней. От мурчащих звуков, которыми Тэйэр отвечала на его близость, ему хотелось насмешливо улыбнуться. Девушка в его объятиях, рыба фактически, а мурчит, как приласканная кошка! Конечно, это лучше, чем если бы она кричала, рыдала или стенала он боли и просила его остановиться, и от этого Аллор забывался, чувствуя вседозволенность. Иногда он говорил, нашептывая ей в уши, насколько она прекрасна, как она ему не безразлична и другие мелкие и короткие фразы, пока у него хватало дыхания и внимание разбивалось и не концентрировать на чём-то одном, но чем больше он погружался в удовольствие, тем сильнее увлекался, забывался, входил быстрее и глубже, целовал её открытую шею, горячо дышал ей на ухо и теснее прижимал её бёдра к себе, словно опасался, что она передумает, откажется от всего и уйдёт. И тогда она напоминала о себе, тормозила его царапанием или укусами, заставляла его замедлиться, в нетерпении горячо поцеловать её с жадностью и больше от неё не отстраняться.
Тэйэр рассказывала ему какие-то истории, а он не то что бы слушал – он прислушивался и с удовольствием и замершим ожиданием ловил моменты, когда она отвлекалась, чтобы сделать вдох, подставиться под него телом и вздохнуть, потому что удовольствие застилает глаза, лишает способности говорить и дышать, выталкивает мысли из головы и нить повествования теряется. Сколько раз Тэйэр пыталась рассказать историю сначала? Сколько раз сбивалась на полуслове и рассказывала другую историю, так и не закончив предыдущую?
Аллор прерывал её именем, намеренно шепотом выдыхал его ей на ухо, чтобы почувствовать, как она отвлекается, как с лёгкой дрожью замирает в его руках, потому что в этот момент он думал о ней. Не о мёртвой подруге, которая ласково звала его на болотах, а о ней - Тэйэрлеене Мэрдок. Фалмари не представляла, насколько ценна для него, а все его слова, сказанные на волне удовольствия, она могла счесть ложью, чтобы в её глазах он казался лучше, чем есть.
Желание завладело им, оглушило – он стал глух к отдалённому шуму водопада, к тихому голосу Тэйэр – если она что-то говорила – он не слышал. Кристофер больше не говорил, не пытался завлечь её сладкими словами – дыхания хватало на вдох и выдох, вторило движениям глухими вздохами, пока он, набирая темп и сжимая девушку в крепких объятиях, от удовольствия закатывал глаза под опущенными веками. После нескольких глубоких толчков, он вжался в неё бёдрами и замер.
Отдышавшись, он поцеловал первое, что попалось под губы – под ухом Тэйэр, и приподнялся на руках, чтобы не давить на неё своим весом и не вжимать её в смятый мох телом… поцеловал её губы коротким поцелуем, продолжая хватать воздух, и нашёл в себе силы откинуться на спину, а девушку увлечь за собой на себя и оставить в лениво-хозяйских объятиях. Его очередь обдирать задницу о камни и красить её в сок от сочно-зелёного мха.
- Я уже говорил, что ты удивительная? – и улыбнулся привычной нахальной улыбкой.

+1

36

Один из прогнозов сработал - с правильным ламаром все выходило правильным. Не было ничего, что бы Тэйэр хотелось поменять или забыть; она упивалась близостью и призрачной уверенностью, что с каждым толчком, с каждым прикосновением между ними с Аллором укреплялась связь, начавшаяся виться канатом ещё тогда, в таверне. Ей было трудно дать определение сложившимся между ними отношениям, почти невозможно - больше, чем друзья, не совсем любовники, уж точно не безумно влюбленные, спутники, сплетённые магией Фалмарила в некую связку, способные пройти лес вдвоём, но не порознь. Тэйэр никогда не знала истинного, полного одиночества - она всегда могла вернуться в уютный дом, к родителям и сестре, к ненавистной каше из репы и пирогам из тыквы с тунцом, к вечному празднику. Её ждали, её бы не осудили и в неё бы поверили. Аллор, напротив, ещё при знакомстве, ещё в облике Кристофера Ламирана, выглядел независимым, самодостаточным и оторванным ото всех - одиночка, вот кем он был, и это чувствовалось как в его речи, так. и в поступках. И как же важна для Тэйэр была каждая в секунда, в которой он разделял с ней свою ношу, не обременяя - возможно (скорее всего), она придавала первому их разу слишком уж большое значение, додумывала и мечтала. Как девушка прагматичная, Тэйэр чётко осознавала - такое скоротечное и капризное волшебство скоро покинет грот, останется серая неприглядная реальность, пористые покатые стены и тусклые, потрёпанные водою и временем полудрагоценные камни. Так почему бы не забыться, не позволить себе ненадолго сойти с ума, съехать по палубе в пучину? Они не объявляли своим союзом войну ни небу, ни земле, ни действующему правительству, они и от себя не требовали-то прыгать выше головы и жертвовать, претерпевать лишения. Всё, чего они просили - любить друг друга, просто любить, здесь, без сожалений, оглядок и надежд.
И любили.
Тэйэр пыталась вспомнить, как нужно дышать, и что скачущее галопом сердце не очень укрепляет самочувствие, но возлёживать на Аллоре - Кристофере - на них обоих - ей понравилось. Она продолжала жмуриться, что-то мурлыкать, поскольку всё тело продолжало сводить, и только раз обратилась, заявив:
- Ой, заткнись.
Это не было грубостью - Тэйэр вообще не могла грубить в таком положении. Не переставала урывать поцелуи, теперь уже неторопливые, размеренные, почти детские и лёгкие, что-то рисовала подушечками пальцев по нему, смущённо утыкалась носом в плечо, если он возвращался к узорам. На ней блестели росой капельки уже не воды, но пота, и разгоряченное тело остывать не собиралось. Тэйэр думала сморозить нечто об обращении к богу во время блаженства - но просто жалась к нему поближе, приходя в себя. Ей определённо понравилось. Она была очень даже не против повторить.
Шум водопада, всплески бегающих ящерок по воде, свист ветра и треск веток - весь этот шумовой фон ничего не значил, потому что слушала она только Аллора - и себя. Дыхание у них сравнялось, остались только невысказанные слова нежности, которые не требовались, и едкие подколки, которыми ещё не хотелось нарушать покой.
Как всегда, в укромный уголок, заполненный таким редким счастьем, вмешалась жизнь. Ну, в их случае - пожилой старик в оборванных лохмотьях, с палкой из орешника с набалдашником в виде орла, свисающей шикарной снежной бородой и воинственным нравом. 
- Штыдоба! - раздался хриплый, скрипучий, шепелявый голос по гроту. - Шовратил дивчину, бешпришорный! На шарпун тебя, шо пришошку в шупальще не держиш-шь!
Тэйэр чуть со страху не померла. Она тут же вскочила, вглядываясь в противоположный конец пещеры - старик появился как из ниоткуда, жилистый, но с тучной головой, в порванной, но выстиранной рубахе. Он чуть ли не брюзжал слюной и с уверенностью направлялся к ним по мостику, налево и направо размахивая посохом из орешника. В блеске заходящего солнца Тэйэр успела разглядеть набалдашник, горделиво вырезанную птицу. Филипп и подружка проворно юркнули в укрытие под валун, заросшим лишайником, всячески показывая, что они тут не при делах. Неразборчивые, труднопонятные ругательства легко различались - старик обличал современную молодёжь в распутности, неразборчивости, блядовании икрой, коя переводится год к году (честное фалмарилское, так и сказал), а ещё - что-то про племянника и беспризорность. Тэйэр, впрочем, не растерялась, и поступила как любая образованная умная девушка - поджала под себя ноги, отползла, прикрывая всё возможное, и свалила всю вину на мужика.
- Он обещал жениться!!! - заверещала фалмари, осуждающе тыча пальцем в растлителя, - мамой поклялся, что женится на мне! И что в Артес отвезёт, посмотреть на половодье Ягмура!
Она даже отвесила ему легонький подзатыльник. Шоковый эффект, дезориентация, устрашающего вида незнакомец, непотребный вид. Логичное реакционное поведение. А уж когда старик показался совсем рядом, грозный, невысокий, решительный, с горящими праведным огнём безгрешника очами, начала напевать под нос панихидную. Ну, бывай, любовь моя незабвенная, свидимся как переродимся. Помирай достойно. За любовь.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:51:06)

+1

37

Аллор лениво отлёживался на мхе, поглаживал тело девушки, акцентируя внимание на узоре, созданном Комавита. Ему нравилось чувствовать вес тела Тэйэр на своей груди и он не замечал холода, идущего от земли; не чувствовал неудобств от твёрдости природной перины и специфический запах мохового сока. Он рассматривал Тэйэр, когда сладкая нега близости начала отступать и окончательно сформировалось в ленивое незабытье. Кристоферу не хотелось спать, но делать какие-то движения в сторону улучшения их окружения – тоже. И так всё прекрасно. За пределами грота медленно наступают сумерки. Внутри прохладно и темно, шумит водопад и в воде плещутся рыбы. Стайки огоньков-светлячков медленно подбираются к ним ближе и не боятся двух чужаков.
Демиург потерял счёт времени и совершенно забыл, что они здесь не одни.
— Штыдоба!
Аллор повернул голову на голос, приподнялся, выглядывая.
«Фиго».
Он совершенно забыл о старике. Мужчина шёл в их сторону, отвешивая нелестные комментарии. Аллор не успел рассказать о нём Тэйэр, потому что был слишком занят попытками примириться с ней после первой ссоры. Настолько увлёкся примирением, что всё остальное забылось, как что-то незначительное. Он понимал, что так сильно разозлило старика и вынудило его нелестно отзываться о паре молодых ламаров. Его племянник где-то шлялся несколько недель, а потом объявился с девушкой и, не стесняясь, продолжал их славный род, ни разу не пригласив спутницу на чай.
Больше всего огорошило поведение Тэйэр. Кристофер растерялся.
«Не виноватый я. Она сама на мхе раскинулась, ноги-руки развела и наказала любить» - хотел оправдаться Аллор, вспенился, словно подросток, которого грозный родитель застукал с девушкой в родительской постели (паскудники не соизволили даже уединиться где-то в другом месте), но потом вспомнил, что перед ним не его родитель, а родственник хозяина тела. Он собрался уже окликнуть старика и объясниться, когда Тэйэр огрела его по затылку.
- За что?! – ламар обернулся через плечо, зыркнул на девушку, которая пыталась прикрыть нагое тело. Вспомнил, что сам хорош всем добром светить, кинулся, а вещей поблизости нет. Аллор интуитивно заскрёб пальцами мох, словно хотел им прикрыться, чтобы так не нервировать старика голой задницей, как под пальцы попалось что-то металлической – так то бляха от ремня! Вспомнил, обрадовался, подтащил к себе штаны, чтобы одеться и, вспомнив о девушке, распрямил плечи, словно так мог закрыть её своей широкой спиной от осуждающего взгляда, ага.
- За то, што девушку опорочил! – не унимался старик. – Пропал беш предупрешдения. Я по ягоды, а он девицу привёл!
Старик замахнулся посохом да так и огрел ламара, отсчитывая его как мальчишку, попутно не стесняясь изысканных выражений, на которые только был способен. А Аллор знал, что у Фиго богатый словарный запас и он ещё не исчерпал все свои фразочки на особый случай.
- Да я это, я, - начал наперебой Аллор, пытаясь убедить старика, что перед ним не его племянник, а сам грозный ламарский бог, но где там – его продолжали стукать посохом, пока он закрывал руками голову. – Да, не Кристофер! АЛЛОР!!
На секунду старик остановился, словно посмотрел на ламара перед ним другими глазами.
«Так-то лучше», - подумал Аллор, выдохнул, повернулся через плечо взглянуть на девушку, улыбнулся ей, мол всё схвачено, всё под контролем, и отхватил посохом по затылку.
- Ай! Да за что?!
- А ты што думаешь? Коли бог, так можно девок порочить. А коли понесёт? Не замушняя ше! Пропадёт! – отсчитывал его старик, не забывая бить посохом по плечам, по рукам, по голове. – Ты што в теле моего племянника вытворяешь, окаянная твоя демиургская душонка? Тыщу лет прожил в мире, своими лапищами его сошдал, а собственных обычаев не шнаешь – не шоблюдаешь. А как другим шоблюдать, когда их бог ведёт себя как, прошти меня Аллор, Фойрр!
- Не прощу!
- Ша кто тебя шпрашивает, шардина ты прешная!
И по голове его «тык!».
Как оказалось, в мире смертных унижать Аллора и отвешивать ему поучительных тумаков может не только Тэйэр.
- Шоб до вечера дивчине шемчушину принёс! А то...! – старик угрожающе замахнулся посохом, но на этот раз не ударил.
Аллор перестал защищаться, рассмеялся от комичности ситуации. Дед утёр нос, усмехнулся, по-доброму посмотрел на них, как на глупых, но больно любимых детей.
- Шабирайтешь, будем чай пить. А ты, - он выразительно посмотрел на Аллора, - дивчину прикрой. Што она у тебя как бешдомная без одёжи.
Аллор вспомнил, что он отчасти постарался в том, чтобы у Тэйэр не оказалось смешной одежды и одежды вообще. Рубашка, в которой она плавала, осталась в воде и пала жертвой игрищ тритона и его подруги-ящерицы. Он вспомнил, что свою рубашку скинул на берег вместе с одеждой и пошёл доставать чистую (ладно, не чистую, а пропахшую пылью дорог и потом), но зато сухую рубашку, чтобы вручить её Тэйэр.
- В романтических книгах всё иначе, да? – с улыбкой пошутил ламар, подождал, пока девушка накинет на себя хоть что-то.
Старик уже поднимался на крыльцо, тихо бубнил себе песню под нос, что-то о моряке, который полюбил русалку и сгинул в жуткий шторм.
Аллор игриво подхватил девушку на руки, но не успел и шагу сделать, как из дома послышалось ворчливо-предостерегающее:
- Штыдоба!
Источник стыдобы улыбался от уха до уха.
***
В доме им предложили сесть за общий круглый стол, старик заварил душистый травяной чай, разогнал светлячков, которые вторглись в его дом, шикнул на них, но окно не закрыл, оставил, чтобы прохладный и свежий воздух наполнял помещение. Аллор почти примерно сидел за столом, но постоянно смотрел на Тэйэр, которой Фиго выделил длинную кофту, вязанную руками его покойной жены, и тонкий плед, чтобы ноги девушки не мёрзли и – что самое важное – один разбойник и похабник не смотрел на неё непотребным взглядом. То, что эти двое уже друг друга увидели, ощупали и успели узнать теснее, мужчина во внимание не брал.
- Это Фиго, - представил ламар старика, - он дядя Кристофера.
- И наставник этого оболтуса, - Фиго показал на Аллора длинной деревянной ложкой, не отвлекаясь от заваривания чая.
- Я иногда составляю ему компанию, - продолжил ламар, не обращая внимания на старика.
- Подумать только, в родную хату мне девицу привёл, а ведь был мне как сын, как внук... тьху!

+1

38

Тэйэр прям-таки не знала, что делать и куда деваться. Нет, она могла бы придти на помощь Аллору и разъяснить, что всё случилось по обоюдному хотению, и её вина в добрачной связи тоже присутствует, но тогда ж и её посохом огреют. А так - давно пора было, и за ложь, и за несчастненького йуквэ, и за шуточки. Кара настигла повелителя гроз и разразила его громом! Небеса услышали её мольбы! Ирония судьбы, не иначе. Помимо того, Тэйэр не горела желанием щеголять перед стариком в чём из икры вылупилась. За последние дни на её наготу, кажется, успела позырить добрая половина Фалмарила и оценить по достоинству. 
Труднее всего было сохранять грозное, возмущённое и обиженное лицо, гордо задирая подбородок и ворота нос. По правде говоря, Тэйэр не отказалась бы попробовать ещё разочек, но теперь, к примеру, уже не под Аллором - тяжёлым он был всё-таки, да и ей хотелось большей подвижности. Закрадывалось подозрение, что двое были знакомы, пока старик сам не обозначил родство. И в самом деле, теперь Тэйэр замечала схожие дуги бровей, широкие носы, посадку глаз. Подумать только. Мир изменился, или просто Аллор давно растерял божественную сноровку? Тэйэр не могла представить никого из собственного поселения, кто бы осмелился не пасть ниц перед прародителем. Ну, кроме тёти Ганны. Она бы быстренько молодого симпатичного человека оприходовала и утащила знакомиться. В тесный сарай. На всю ночь. До рассвета.
Поэтому, борясь с состраданием, Тэйэр попрыскивала со смеху и наблюдала за проводимой воспитательной работой. Не знала, как там бога науськивали и мораль втолковывали, но вот из Кристофера точно растили ламара обязательного и порядочного! С её личика не сходила довольная лучезарная улыбка. Принимая рубашку, она мазанула губами по шее Аллора, словно подразнивала.
- Какой ты у меня впечатлительный и хрустально чувствующий, - искренне восхитилась Тэйэр, натягивая на себя потную и плохо пахнущую рубаху, ещё и всю в песке и мелких камешках.
- В следующий раз, когда наши тела будут ритмично хлюпать в темноте, - серьёзно пообещала она, - в зубы возьму розу и разбросаю лепестки лилий, чтоб твоей попке поудобнее было.

***

После знакомства, и отказов старика даже пытаться имя Тэйэр выговорить, и переименовавшего её в «Шущку» - она побоялась спрашивать, откуда ж такая замена букв взялась - можно было порассматривать домик изнутри. Чистый и простой, он сильно отличался от тех жилищ ламаров, к которым Тэйэр привыкла. Всё здесь было глаже, упорядоченнее, темнее и опрятнее. По стенам спускались плющи в алых бутонах, ярко-оранжевая жимолость, лимонник и крупный виноград, из-под половиц пробивалась трава, повсюду расставлены были бутылки из цветного стекла и глиняные горшки. Тэйэр сразу поняла, что Фиго жил в одиночестве, и гости были для него редкостью; а ещё он чем-то занимался. Под потолком, на бельевых верёвках, с прищепок свешивались засушенные лечебные травы и скукоженные ягоды. Она попивала чай, прятала глаза в кружке и боролась с чесоткой - ужасно хотелось подсесть поближе к Аллору и обнять его, почувствовать приятных запах, спрятаться. Всё чаяния прерывал старик - с жалоб на непутёвого помощника, он перешёл к наставлениям житейским, семейным. Поначалу прошёлся по основным - чистая хата, ласка, вопросами лишними не утруждать.
- Пироги готовишть кашдую неделю долшна, Шущка! - с укором продолжал Фиго, и тут Тэйэр оживилась.
- Ой, а я умею! Ягодные! Мясные! Рыбные! Каждый день могу! Сегодня сделаю!
На этом моменте Аллор нечаянно подавился чаем и чуть не слёг - старику пришлось опять колотить по спине посохом, а Тэйэр охала и причитала, как же так. 
Постепенно, список требований разрастался до исполинских размеров. Тэйэр потеряла им счёт - сети чистить, червяков выращивать, крючки начищать, детей рожать только у подберёзовиков... Лестницу под горшок не ставить, изменяет ли нет - узнавать по плевку в зеркало, цветут камыши - к родам, поют соловьи - к дождю.
- Слушайте, - не выдержала Тэйэр, - может, не стоит торопиться? Всё-таки неловко как-то. Да и получается, что я одновременно за двух мальчиков выскочу.
Фиго остановился. Почесал бороду, крепко призадумался и почти сдался, но тут же просиял. 
- Два мушика в доме - к шащтью! И ты обоим не надоеш-шь!
- Может они против будут, - продолжала оправдываться гостья, - да и рано меня взамуж, что вы! Я мир посмотреть хотела...
Она даже не врала. Аллор, конечно, ей ужасно нравился. Но она не успела изобрести лекарство от Розы, вылечить Комавиту, основать поселение, где бы оказывали лечебную помощь каждому, даже ручную белку не завела.
- Молшать! - Фиго так неожиданно, прытко вскочил, и с такой силой ударил кулаком по столешнице, что Тэйэр аж подскочила на стуле и немного расплескала питьё, - скашал - жемчужина вечеру, шнащит, шемчушина! К вечеру! Сешодня!
Бедный Аллор. Теперь обильные и поучительные инструкции Фиго обрушились на него, а сам он побледнел. Сбежать возможности не представлялось - окно было заставлено вербеной. Тэйэр отставила чашку, и по щекам у неё покатились крупные, размером с горошины слёзы. Фиго тут же прекратил буянить и с участием, волнением принялся расспрашивать, не приключилось ли чего, не обидел ли кто Шущку.
- Да я от счастья! От счастья плачу! - сдавленным, больным голосом отозвалась Тэйэр и уткнулась в коленки. Она просто не могла позволить себя начать кататься по полу от смеха при виде несчастного, страдальческого выражения лица Аллора, его плотно сжатых губ и дрожащих пальцев, потому тихонечко тряслась и активно махала ручками, мол, Фиго, вы продолжайте, внимаем.
- Ой, а расскажите мне о Кристофере, - борясь с коликами в животе и подперев подбородок, мечтательно попросила Тэйэр, - каким он в детстве был, каким вырос! Ну, знаете, вот этот, - затыкала она пальцем в демиурга, подбираясь к нему поближе и ласково заводя волнистые прядки пружинками за уши, - о нём совсем ничего не знает.
- Нишего? - у Фиго хитро, заговорщечески блеснули глаза, - и пошему дивчин шторонился? Шештеро шбешали!
Вот так сюрприз. Ночная прохлада заставляла сильнее закутываться в плед, и Тэйэр прижалась щекою к плечу Аллора, прикрыв глаза. Так хорошо и спокойно с ним было, радостно, и Фиго ей до восторга нравился своим богатым лексиконом и знанием примет. Да и к угрозе ожемчуживания относилась она халатно, не верила.
- Не-е-ет, - сонливо протянула она, незаметно подлезая пальцами под рубаху Аллора и проходясь пальчиками по позвонкам, - а почему?
- Дурной он, - со смешками кряхтел Фиго, забираясь на табуретку и дотягивать до банки с вареньем из морошки, - тритон дурнющ-щ-щий. Розов-вущ-щий. Баба в воде, невешть што!
Ворох светлячков опять попытался ворваться, но остановил их появившийся на подоконнике довольный Филипп. И тут же парочку слопал, а после отпрыгнул - почти попал под набалдашник палки Фиго. Тэйэр медленно, очень медленно повела нос наверх, очаровательно, невинно улыбнулась Аллору и растянула просьбу на манер Фиго:
- Любо-о-овь моя, а ты не мог бы в озерце поплескаться, ну, в щупальцах? Я бы посмотрела.
А то жемчужина жемчужиной, захомутает, а потом окажется, что щупалец у него двадцать четыре!

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:52:35)

+1

39

- Ты не мог бы подобрать для Тэйэр другое имя?.. В твоём варианте оно звучит, как оскорбление.
Каждый думает в меру своей распущенности, а Аллор старался не слышать в каждом обращении «сучка», и искренне надеялся, что старый Фиго не настолько обнаглел и забылся, что поминал девушку нелестными словами при демиурге. У него закрадывалось смутное чувство, что старик специально прикрывается плохой речью из-за старости, чтобы говорить всё, что вздумается, всё равно никто слова не разберёт и не угадает, что его с улыбкой на морщинистом лице до третьего поколения прокляли и обвинили в распутстве.
Кристофер замолчал, как только старик с радостью начал наставлять девушку. Он тихо улыбался и старался откровенно не смеяться, прикрывая улыбку за чашкой чая каждый раз, когда на него смотрел старик или Тэйэр, но фалмари отлично видела его насмешливый взгляд над ободком чашки. Аллор забавлялся и не воспринимал наставления старика всерьёз, хотя понимал, что Фиго тот ещё приверженец старых традиций, которые жили и умерли ещё во времена его молодости. Аллор иногда пытался узнать, сколько же эту старику лет, но не помнил. Он оказался в его теле до Фильер или после?.. Как давно она умерла?
Демиург попытался вспомнить и пропустил большую часть развесёлых наставлений от Фиго, которую он щедро ссыпал на девушку, но потом он услышал что-то про женитьбу, детей и что два мужика в одном браке – это хорошо.
- Это ты так пытаешься женить племянника на моей девушке или меня как-то сбагрить с шеи своего семейства? – Аллор выглядел спокойным и веселым. Не будет же Фиго всерьёз их женить, чтобы узаконить брак между своим племянником, Аллором в его теле и девушкой. Формально предложение сделает Аллор, женится тоже он, а расхлёбывать придётся Кристоферу, у которого даже мнения не спросили: нужна ему эта женитьба или нет. Впрочем, если разобраться в ситуации более детально, Аллор не помнил, чтобы носитель сильно возражал и возражал вообще, когда он целовал Тэйэр и портил с ней хозяйский мох у дома.
Фиго продолжал читать нравоучения, но теперь переключился на Аллора. Он же шутит, да? Какой из него, к кракеновой бабке, жених? Какой муж? Какие дети?
«Не шутит», - понял ламар, и тут ему стало не по себе. Неизвестно кому больше: ему или Кристоферу Ламирану, но парень незаметно для себя побледнел от мысли, что ему уже навесили и жену, и мальков. Тэйэр напротив него веселилась и хохотала до слёз. Этой девушке определённо нравилось смотреть, как его отсчитывают и надают тумаков отчим посохом, чтобы научить уму-разуму. Аллор хотел съязвить, что, если Тэйэр ещё немного посидит вместо того, чтобы пойти и искупаться в озере рядом с домом после их близости, то будущее с мальками – не такое невозможное и далёкое, как ей кажется.
На этом моменте побледнел уже Кристофер.
Аллор мысленно выдохнул, когда девушка заговорила о Кристофере и сменила тему с замужества и детей на что-то менее волнующее. Он искренне полагал, что в разговорах о Кристофере Ламиране нет ничего особенного, что могло бы задеть самого Аллора, но, как выяснилось, могло.
- У меня обычно нет времени разговаривать с носителями, - оправдался Аллор и попытался сделать глоток чая, пока Тэйэр игриво и щекотливо убирала ему пряди за ухо – прядь тут же возвращалась обратно и не желала оставаться за ухом. Если бы Аллор потрудился узнать больше о Кристофере, то знал бы обо всех подводных камнях и, возможно, был бы морально готов к тому, что узнает от болтающего Фиго. – Так вот зачем ты меня на Тэйэр женить пытаешься, потому что от племянника девушки сбегали, - подтрунивал Аллор, искренне веря, что дело в неумении парня общаться с девушками.
«Стоп. А у него вообще девушки были?..»
Аллор покосился на Тэйэр. Да, не. Ну, одна должна быть. Была же?..
От мыслей о невинности чужого племянника Аллора отвлекли пальцы Тэйэр. Позвоночник ламара как током прошибло. Сидеть возле девушки ему стало неуютно в присутствии Фиго. Тело реагировало на лёгкое дразнящее прикосновение и ему хотелось ответить ей, но не выслушивать после этого лекции о беспорядочной жизни.
Под «дурнющим» Аллор подумал, что речь идёт об умственных способностях Кристофера, но где-то на крае сознания послышалось «Если бы» и Аллор подавился чаем, когда услышал настоящую причину.
- Бабо… что?.. – он уставился на Фиго.
Аллор был в теле Фиго и несколько раз превращался, но не замечал ничего особенного и ужасного в его внешности. Он полагал, что его племянник пойдёт в весь их род – истинная форма редко отличалась от родительской настолько сильно, чтобы заподозрить подвох, но вот он, пожалуйста, маячит перед его глазами розовой задницей. Аллору стало не по себе, а тут Тэйэр под боком слащаво уговаривает его с ней поплавать и показать всего себя красивого. Он бы показал себя настоящего, если бы мог, и не смущался истинного облика, но пробовать перекинуться, чтобы Тэйэр с него хохотала до коликов в животе?
Демиург попытался перевести тему разговора, положил ладонь на бедро девушки и повёл её вверх в отместку за её ласково-дразнящие прикосновения и просьбы.
- Поплаваем, позже.
- А вы што? Опосля не плескалися? – удивился Фиго и посмотрел на них так, словно они при нём целовались.
- Когда? – Аллор скептически посмотрел на старика. – Ты пришёл, надавал мне тумаков посохом, лекции почитал, в дом загнал на воспитательную беседу.
- Так-то я ж в воспитательных целях!
- Знаю я твоё воспитание…
- Так, а ну ши! – Фиго замахнулся кухонным полотенцем, но не получив реакции от Аллора на устрашение растерялся и быстро начал придумывать, как бы выкрутиться. – Брысь из дома и шоб я вас в таком виде не видел! – скомандовал старик и показал на голубое блюдце озера за распахнутым окном. – Шавшем штыд потеряли, - сетовал старик. – А ты, - он ткнул пальцем в Аллора, - шоб шемшушину нашёл, понял?
- Как тут не понять, - вздохнул Аллор и встал из-за стола. – Пошли, а то не пустит нас в свои чистые постели и будем спать на камнях и мху.

+1

40

Тэйэр очень давно не оказывалась в домашней, по-настоящему приветливой обстановке, где бы ей хотелось задержаться. Безусловно, подавляющее большинство ламаров, включая таких, как Нэйна, с радостью принимали у себя путников, сердечно соглашались обменять пищу и крышу над головой на помощь по хозяйству. Но в каждой такой деревушки ты продолжал считаться гостем, пришельцем, и сам ни на секунду не переставал верить, что по восходу солнца отправишься в дальний путь, расставаясь с успевшими полюбиться тебе сородичами на века. В следующий твой приход многих из них не окажется в живых, но кто-то расцветёт молодостью; изменятся порядки, переложатся дорожки, поменяется состав старейшин и мудрецов, и поселение продолжит развиваться, меняться и неторопливо претворять изменения в жизнь, но для тебя места в их рядах нет.
С Фиго, напротив, Тэйэр чувствовала себя как будто дома. Может, тайна крылась в их родстве с Кристофером - и друзей своего племянника принимал он как следует, но Тэйэр верила, что ей здесь рады, о ней заботятся, пускай по-своему, по-суровому, и не хотят отпускать.
Она с силой прикусила губу. Мурашки затопали слонами по коже, заныло в груди. Её захватили совсем недавние воспоминания - о том, как бережно и жадно руки Аллора скользили по бёдрам, какими жаркими и искренними были поцелуи, как она ощущала себя желанной. В то же время, Тэйэр начинала немного стыдится произошедшего, путаться в показаниях и пытаться размышлять, но всё перебивало одно глубокое, захлёстывающее волной счастье. Оно мешало думать и осознавать реальность, и холодный душ казался замечательной идеей.
В строгости и некой грубоватой простоватости Фиго скользила обеспокоенность. Если он тяжело справлялся с тем фактом, что его племянничка оприходовал сам Аллор, то виду не подавал.
Они вышли.
В лесу, а, следовательно, и в гроту уже стемнело. Водопад теперь стекал лениво, медленно, журчал слабенькой флейтой. Тёмные стены пещеры слились с ночью и окутали тьмой, как мягким покрывалом, каменные выступы, воду и проём, в который не заглядывала луна. По озеру скользили стайки светлячков, лимонно-жёлтеньких, играли в салочки, и это освещения хватало, чтобы идти без опаски навернуть шею. Те самые тусклые камешки, которые Тэйэр замечала впечатанными в стены и своды своеобразного купола-потолка, начали мерцать и искриться всевозможными оттенками.  Грот не давал тех сказочных, незабываемых видов, как воды близ Комавиты, находящиеся под охраной Филиппа, и звёздное небо не падало отражением на землю. Тэйэр с разочарованием поняла, что ничто в мире боле не сможет поразить её и так воодушевить, как виды леса фейри, и даже представшая перед ней весьма обворожительная картина чудилась ей скомканной, фанерной, несколько жалкой. Фиго закрыл ставни - может, из-за холода, а может, чтобы не смущать молодёжь. Сразу было заметно, кто из них про что думает - Тэйэр захватила два коврика, напоминающих полотенца, и травяные мешочки, которыми можно было бы растереться. Аллор захватил самую наглую и бесстыжую ухмылку из всех. Без слов, она юрко нырнула в воду, распугав светлячков, и принялась плескаться в Аллора - уходя всё дальше от берега. Эта небольшая детская погоня, в которой оба принимали участие, разводя шум и бугурт, быстро прекратилась - прикрикнул Фиго. Светлячки ещё долго продолжали бешено метаться из стороны в сторону, по диагоналям, будто за ними гналось чудовище, а Тэйэр тихонечко хихикала, оказавшись у Аллора в объятиях.
- Ты назвал меня своей девушкой, - приглушённо отметила она, замечая, что у ниши, к которой они подошли, даже мягкие заросли бурого лишайника не сглаживали эхо, - ты правда так считаешь?
Ей показалось, что в темноте он потянулся к ней за поцелуем. Ошибалась или нет, но Тэйэр резко отвернулась, подставляя щёку, а пальцы не расплела.
- Ты мне так и не ответил. Почему сбежал. Почему бродишь среди нас, смертных. И почему по всему Фалмарилу ходят слухи о том, что Аллор бросил свой народ на произвол штормов.
Голос у Тэйэр звучал грустно, почти плаксиво. Такая смена настроения не была случайной - несмотря на разделённый день, солнце уже зашло, близилось новое утро. Лейтмотив печали, обречённости и неотвратимости скорой разлуки не могли оставить Тэйэр совсем - а обильные речи Фиго, сдобренные светлой надеждой, навалились на её хрупкие плечи непомерным грузом. Тэйэр поступила привычно, шагнула без оглядки в омут и прыгнула со скалы, но так и не успела понять - не слишком ли тяжкой ношей станет для неё связь с Аллором. Не изменит ли её саму.
Потому что по всему произошедшему за две недели, она уже изменилась бесповоротно - и навсегда.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:53:09)

+1

41

На самом деле Аллор не был против отоспаться возле воды, на камнях и мху, а не мять постель в комнате Кристофера – вдруг там что-то особенное припрятано в его комнате, из-за чего богу Грозы и грома снова станет стыдно и не по себе, словно это он там эти вещи припрятал? Фиго не будет комментировать каждый его шаг и рассказывать разные байки о племяннике, чтобы выставить его в самом не лучшем свете перед Тэйэр. Фиго нравился ему как собеседник – с ним о многом можно было поговорить. Он всегда говорил прямо, что думает, и не опасался, что его на месте разразит божественная молния за излишне длинный и колкий язык. Всех всё устраивало, хотя иногда Аллору казалось, что старик в одиночестве сильно скучает, а в этот раз путешествие Аллора в чужом теле затянулось и ещё не подошло к концу.
Ламар подошёл к воде, начал расстёгивать ремень, глянул через плечо, чтобы в него не полетел хозяйский посох, но, успокоившись, что фиговская кара осталась в прошлом (недалёком, но всё же), он избавился от вещей и погрузился в воду. Тэйэр сразу затащила его в игру. Точно дети, даром что выглядят как взрослые ламары, но ему нравилось беззаботно проводить с ней время и в очередной раз забыть о своих обязанностях перед Комавита и жителями Фалмарила. Фиго строго напоминал, что он отпустил их искупаться, а не наводить шум, чтобы проснулись всё живые и мёртвые. Игры пришлось прекратить, чтобы не гневать старика, но это не помешало Аллору поймать девушку и заключить её в объятия, или им тихо перехихиваться и корчить гримасы, копирую манеру старика.
Он уже забыл, что успел сказать в присутствии Фиго, но, если так подумать, а кто она ему? Любовница? А одно в другое понятие не входит?
- Считаю, - улыбнулся Аллор и потянулся к губам девушки, но вместо них встретил щеку. Неплохо, но не совсем то, что он ожидал.
Из первого обсуждения Кристофер выкрутился, но Тэйэр припасла для него другую пачку вопросов. Спасибо, что не начала припоминать ему истинный облик Кристофера, но сейчас Аллор подумал, что показать розовый хвост тритона намного проще, чем объяснить девушке, почему он бродит по миру смертных, не занимается их благоустройством и вообще не торопится вернуться в Авур к братьям и сестре. Ладно, почему он не возвращается объяснение у него есть, но всё остальное намного сложнее объяснить, чем кажется на первый взгляд.
Аллор замолчал, подбирая слова. Он понимал, что Тэйэр хочет знать правду и узнать больше о нём, но подозревал, что эта правда причинит ей боль или станет причиной для осуждения ламарского демиурга, который поставил свои прихоти выше благополучия морского народа.
- Я надеялся встретить перерождение Фильер, - это правда. Неприятная, сопливая, но правда. Он гонялся за призраком девушки, которую любил, и сам не заметил, как прошла не одна сотня лет его бездействия. – Демиургам запрещено покидать Авур чаще раза в год, когда открываются врата, но мы можем путешествовать среди смертных дольше, используя чужие тела, - Кристофер смотрел перед собой, но будто сквозь девушку, и что-то вспоминал. Несколько простых заповедей отца, которым он наставлял своих детей. Лишь единицы прислушались к нему. После того как Флэйк уничтожил целый драконий остров, обрекая свой народ на скитальческий образ жизни без родины и полноценного племени, Аллору стоило задуматься о крепкой связи демиургов с их мирами, и не допускать тех же ошибок, но он посчитал, что достаточно силён и умён, чтобы справиться со всем. – Любое вмешательство демиурга в мир смертных, как и его пребывание среди них, нарушает баланс в мире, и случаются катаклизмы, войны, новые болезни. Мы должны следить за этим. Отсюда я не могу управлять погодой, поэтому она меняется и это сказывается на Фалмариле, но сейчас я должен найти Комавита и исправить свои ошибки.
Это не оправдание его бездействию и он не пытался найти причину, чтобы задержаться в мире смертных – у него их слишком много.

+1

42

Answers - Final Fantasy XIV [performed by Erutan]
Не такого ответа ждала Тэйэр, и не о мёртвой бывшей мечтает услышать каждая влюбленная девица, нежась и терясь щекой о небезразличного ей юношу. Тут, правда, ситуация усугублялась - как всякий порядочный ламар, Тэйэр и сама восхваляла Фильер, отдавала ей дань памяти и чтила как ту спутницу, что показала Аллору настоящий мир, что провела его по земле и не дала раствориться в небесах. Фильер, конечно же, должна была возродиться и вновь найти путь к своему возлюбленному, и их трагическая история, светлая и полная трепета, от которой плакала в подушку каждая неокрепшая умом и впечатлительная фалмари, повторялось бы по кругу. Сейчас так выходило, что Тэйэр этот священный цикл собиралась нарушить.
Ей сделалось стыдно. Не просто по-лёгкому совестно, как если бы она стащила лишнее лакомство или бросила бы недоброе слово, и не жгуче стыдно от неловкости, нарушающей приличия. Нет, этот стыд глубоко въедался под ногти и кожу, тёк жидким, разбавленным ядом по венам, вымещая кровь, вплетался во все воспоминания и изворачивал истинный смысл всех поступков Тэйэр. Она горела изнутри, задыхалась от отвращения - и в то же время отчаянно цеплялась за ту ниточку, что протянулась между ними. Имела ли она право? Какова была её роль в этом спектакле демиургов? Помочь Аллору избавиться от болезненного прошлого и встретить будущее, вернувшись к собственным обязанностям, от которых он отрёкся ради женщины? Привести его к Фильер, помочь отыскать её среди неупокоенных душ? Была ли она игрушкой, марионеткой, слепо выполняющей своё предназначение, или её дорога отмечалась решениями, выборами и ошибками, принимаемыми ей самой? 
Мерно падали вспененные ручейки фонтана, перемешиваясь и растягиваясь серебром. Слышались негромкие всплески в озере, чувствовалось какое-то движение на берегу - видимо, Филипп резвился. Тэйэр продолжала бездумно вглядываться в чёрную воду, ища и выискивая то ли своё отражение, то ли ответы, которых ей никто дать не мог.
- Я понимаю, - наконец, смогла она выдавить, и убеждала себя, что правда понимает, - ты знаешь, ушедшие от нас любимые люди сами находят нас. Чтобы встретить их - снова - нужно отпустить. Может, начав гоняться за ней, ты нарушил тот баланс... ту гармонию, по которой должна идти жизнь - как и её судьба. Вмешался. Так говорит моя мама. Не про баланс. Про вот... отпустить и отдаться воле богов - и природы.
Он, впрочем, сам был той самой силой, на которую уповали ламары.
Ей тяжело дались эти слова. Тяжелее, чем должны были, и всё-таки Тэйэр попыталась поставить разумность выше своих личностных желаний. Она забыла поинтересоваться у самого Аллора, чего же ему хочется, но как-то предыдущий опыт в ответственной взрослой жизни доверия не внушал.
- А ты свою помнишь? Маму. В плане... у тебя же была мама?
По всем легендам выходило, что нет, не было. Боги появлялись, вылеплялись из воздуха и солнца, а, может, до них, выходили из мрака и луны. Ни в одной притче об Аллоре - как и о его братьях и сестре - не упоминалась матерь. Наверное, воспитывали богов как-то иначе, но... Тэйэр не могла представить себе, как кто-то может расти без лучащихся глаз, где видится бездонная любовь и готовность уберечь от невзгод, морщинистой руки, подтыкающей одеяло по ночам, и нежного пения, уносящего тебя в сказки.
Но и на этом неудобные, уничижающие романтику вопросы не иссякли. Тэйэр уже несколько дней мучили догадки, появившиеся не только после посещения Комавиты, но и появления татуировок. Она лучше начинала чувствовать и понимать окружающие её силы, и в неё будто бы вложили разум некого иного существа - иначе как бы она могла осознавать, проводить параллели между былым великолепием и роскошью леса, его магического богатства, и тем, что творилось сейчас?
- Скажи мне правду, Аллор, - она нарочно выделила его имя, и ещё ни разу за все проведённые вместе часы не была она столь опечалена, - ты ведь не сможешь вылечить Древо? Ты в теле смертного, сам сказал - многое тебе в нём неподвластно. В тот раз ты истратил все силы на моё спасение, и долго оправлялся. Если так, зачем мы к нему отправляемся? Если Комавита слаба, то вода разве что облегчит страдания несчастных, заражённых Розой. Или ты ищешь следы? Но чего?
Она разжала ладони и соскользнула ими в прохладу воды. Они всё ещё стояли близко, так, что его дыхание облачком парило над её головой, и всё-таки Тэйэр знала - сейчас между ними начинает появляться трещина и растёт овраг. Она могла бы забыться и полностью отдаться что ему, что веселью , проигнорировав и умирающий лес, и вещи более важные, чем боль в её сердце; и не собиралась таким образом поступать. Не она была важной в этой истории. Главную роль играл Аллор.
Она - она ему аккомпанировала.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:54:18)

+1

43

Аллор много не понимал в жизни смертных, но от него не укрылось, как изменилось настроение Тэйэр, стоило ему упомянуть в разговоре Фильер. Он ожидал, что всё так произойдёт. Едва они сблизились, как он снова поднимает в разговоре тему о своей прошлой любви, воспетой в легендах и балладах о прекрасной фалмари, похитившей сердце Громовержца. Ещё более неуместным это упоминание смотрелось из-за того, что произошло между ними сегодня, да и обнимать одну девушку и тянуться к её губам, а в это время вспоминать о другой – не самое лучшее решение в его жизни. Аллор помнил, как Тэйэр, напуганная до смерти, цеплялась за него на болотах и пыталась узнать, кто эта женщина, что зовёт его на противоположном берегу. У неё всё ещё болело, но она пыталась сделать вид, что это не так, и заставляла себя думать о другой реальности, а Аллор боялся солгать, сказав, что это больше не важно.
- Мама? – ламар удивился, но смену темы поддержал охотнее, чем перспективу копаться в своих чувствах к Фильер и ввозных вариантах её перерождения. Он давно знал, что это не случится. Чтобы она переродилась – её душа должна проделать целый круг, отдавая что-то от себя и получая взамен возможность переродиться в новом теле, ничего не помня о прошлой жизни. Аллор не пытался расспросить Таэриона или выторговать у него душу девушки, помня о балансе, который должен соблюдать. Или же он просто боялся, что в новой жизни она предпочтёт другого ламара?.. – Нет, мамы у меня никогда не было, - он легко усмехнулся. – Демиурги не рождаются, как смертные. Отец создал нас, как я создал первых из вас. Меня и Лиль в один день, но наша связь уже не так крепка, как раньше.
И это чувствовалось в народах, которые раньше дружно жили друг с другом, а теперь, будто чужие, ютились каждый на своей половине острова. Даже их миры изменились под стать их богам, разделив остров одной большой трагедией.
- Я никогда не был ребёнком.
Зато застрял в теле подростка, ага.
Аллор надеялся, что Тэйэр заинтересует рассказ о том, как живут боги в Авуре, что это за место, как они общаются между собой, что делают – да много чего можно спросить у демиурга, пока он готов отвечать на вопросы, но фалмари задала более важный вопрос и самый сложный из всех возможных. Второй за то время, что они находились в воде. Аллор мог чувствовать боль Древа, когда прикасался к корням Комавита, он мог что-то узнать из рассказов фейри или Хранителей, которые не связывались друг с другом уже много лет, но оставались верными и послушными защитниками вверенных их мест. Он почувствовал лишь часть того, что происходит с древом, но не знал полной картины, для этого ему нужно оказаться рядом как можно быстрее. Пока ещё есть время.
- Я не знаю, - это действительно так. – Корни, которые мы видели, отмирают. Что-то происходит с древом – я это чувствует, но насколько сильно оно пострадало и что убивает его – я не знаю. Мне нужно добраться до него, посмотреть, насколько сильно зашли разрушения. Я не могу определить это на расстоянии. Фейри говорили, что таких мест несколько, но это те, о которых они сами знают, а сколько их может быть всего – неизвестно. Возможно, что вина не в капище, которое создали возле барьера Хранителя.
Аллор думал о том, что могло послужить причиной для смерти древа, но ничего кроме тёмной магии не видел. Может быть, так сказывается нарушенный баланс и его частое пребывание в мире смертных убивает Комавита. Или же есть что-то другое, что не хочет, чтобы дерево жило.
- Комавита – это не только сердце острова, которое питает растения и деревья, даёт вам пищу и охраняет животный мир. Это сердце магии ламаров. В том числе ваша истинная форма, - да, без него они все погибнут. – За всё нужно платить. Я не знаю, какая цена потребуется за спасение древа, но я постараюсь исправить то, что сам же сделал.
Бездействием.

+1

44

- Ужасно. Понятно, почему ты таким вырос.
Тэйэр ему не сочувствовала, лишь констатировала факт. Какого это - превращаться из мальчика в мужчину и познавать мир без тени матери за спиной? Некого защищать и некого оберегать, не у кого искать сострадания и нежности - не для себя, но окружающих, не всегда добрых и отзывчивых. Теперь, внимательно рассматривая Аллора, Тэйэр начинала потихонечку разгадывать его характер. Те же черты, что и у него, она замечала и в своих друзьях-фалмари, которым не посчастливилось расти не в полной семье - они получались какими-то инфантильными, нарцисстичными, полными эгоизма. Отсутствовала чуткость, эмпатия. А тут ещё и мания величия - создал всех, подарил праздники и жилища. Не то чтобы Тэйэр винила Аллора или ругала за недостатки, но чем ближе они становились, тем больше её заинтересовывало и влекло построение его мыслей, логика, которой он руководствовался, причины, которые толкали его на необдуманные поступки. В какой-то мере это приближало её к неким общим, фундаментальным смыслам, которые он закладывал в род ламаров Кто бы отказался узнать великие тайны? Они пугали, и всё же притягивали. Примерно с таким же остервенением мыслители пытались представить, что же ожидает их за чертой смерти.
- Я уверена, что в итоге всё будет хорошо, - Тэйэр попыталась вложить весь оптимизм, всю веру в демиурга и всеобщее счастье, которое у неё было. Её гложили вопросы - догадывался ли он, кто образовал капище и нарушил покой священного места, мог ли он выследить неблагодарных преступников, сможет ли он предотвратить катастрофу. Останавливало её резкое осознание ответственности, упавшей на плечи и переломившей хребет - смерть Комавиты отразится на всяком. На маме и папе, на сестре, на Нэйне и йуквэ, на всех её приятелях детства и добрых попутчиков, которые встречались за время странствий. Тэйэр вновь начала обдумывать свою роль во всём действе, и зачем она сейчас оказалась подле Аллора - сможет ли помочь ему? Будет ли полезной? Она уже отправилась в это неизвестное, полное опасностей странствие, уже успела как пострадать, так и пообещать не оставлять его. Нет, она не могла отступить - не могла не оправдать его надежд и изменить своему обещанию. Помимо всего прочего - несмотря на Фильер - несмотря на бесперспективность - Тэйэр ещё не была готова отпускать ни Аллора, ни Кристофера. Не хотела терять их обоих.
- А знаешь, моя мама делала такие традиционные... - она чуть задумалась, прикусила губу и радостно помахала сгустку тьмы рукой, - Филипп! Король ящерных красот! Будь лапушкой, принеси мне во-о-он тот мешочек! Повернись, - последнее строгое относилось к Аллору.
Руководствуясь переменчивым, пульсирующим освещением от светлячков, камней и подсвечивающейся изнутри голубоватой плесени, Филипп с радостью сцапал зубами тёмно-коричневый льняной мешочек, набитый пучками сухих трав вперемешку с шерстяными нитками. Водопад совсем прекратил течь, и теперь, казалось, грот превратился в сонное царство. Тэйэр подмигнула Филиппу, с благодарностью приняла мешочек и неведомым образом обнаружила каменный пористый выступ, который позволил возвышаться ей над Аллором на полголовы. И где он, спрашивается, был раньше, в самый ответственный момент? Она аккуратно провела пятернёй по его слипшимся волосам цвета пшеницы несколько раз, а после вынула плотно связанную охапку из юкки и чарапалея, и принялась расчёсывать им копну непослушных кудряшек.
- Это наша традиция, - рассказывала она Аллору, не забывая придерживать отдельные прядки пальцами, скользя второй рукой по плечу, - волосы будут шелковистыми, здоровыми, не станут выпадать. Мама всегда так со мной делала, и сестре, - кажется, Тэйэр впервые упомянула, что у неё есть сестра, - и ещё всегда пела нам песни. Это был наш маленький ритуал перед тем, как ложиться в кровать, который мы никогда не пропускали - и отсутствием которого нас наказывали, если мы чудили или провинялись. Но, - хихикнула она, - обыкновенно это я возвращалась вся в синяках и ссадинах, не самой примерной дочкой была.
Пока она занималась нехитрым действием, то бормотала и напевала под нос убаюкивающую старинную мелодию, из баллады про фалмари, отвергнутую любимым, и ушедшую в другие земли с возлюбленным-эльфом. Эльф после погиб, защищая её от разбойников, и фалмари посадила на месте его могилы яблоневое дерево, а вскоре вокруг последнего пристанища эльфа разросся фруктовый сад. Тэйэр не помнила слов, просто продолжала бормотать под нос, и всё это окутывало момент некоей таинственностью. Закончив, она отложила своеобразную расчёску и, в непонятном ей порыве, крепко обняла Аллора со спины, сцепив руки в замок где-то в области его солнечного сплетения. Прижалась щекой к лопатке, постояла так немного, считывая удары его сердца, запоминая ритм пульса, и плюхнулась назад в водоём. В ночной прохладе кожа высыхала долго, и Тэйэр начинала зябнуть.
- Ну, нам, наверное, пора возвращаться, - с лёгкой толикой сомнения протянула она, нервно кивая в сторону домика Фиго. Наверняка ему хотелось рассказать ещё парочку бытовых историй и осыпать их житейскими премудростями до глубокой ночи.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:55:27)

+1

45

Аллор не знал, как сложится судьба Фалмарила и старался не загадывать наперёд. Он не давал никаких обещаний, полагая, что в конце пути может столкнуться с чем-то, что ему не под силу ни в смертной облике, ни в божественном – такое возможно, но он не хотел пугать Тэйэр. На её поддержку он улыбнулся, а потом с удивлением поддержал перемену темы. Что она такое задумала?..
Ламар послушно повернулся к девушке спиной, слушая её рассказ о семье и традициях, а потом, когда понял, зачем Тэйэр попросила его повернуться, пожалел о решении.
Аллор чувствовал себя… глупо. Он смотрел в пространство перед собой и не мог поверить, что позволил девушке расчёсывать ему волосы так, словно он – девчонка. Эти были самые унизительные мгновения в его жизни, когда где-то на краешке сознания Кристофер Ламиран задорно смеялся – свершилась его месть за розовый тритоний хвост. Тэйэр сделала это из заботы о его волосах или это такой намёк, что у него на голове бардак и с ним надо хоть что-нибудь сделать, а то ей при таком любовнике стыдно на людях признаваться в их отношениях? Или они с Фиго успели без слов договориться о брачной церемонии, и сейчас фалмари специально приводит его голову в сомнительный порядок, чтобы он выглядел пригожим? А Фиго в это время чем занят? Откапывает золотую жемчужину, чтобы случайно обронить её перед Аллором, поохать, что сама судьба и божественная сила хотят, чтобы они поженились, а потому берите подарок небес и марш в законный и святой брак?..
Ламар стоял и думал, почему он это терпит.
Тэйэр перестала издеваться над его волосами и мурлыкать ему песню на ухо, а потом обняла его со спины, прижалась к нему телом, и Кристофер потерял дыхание на мгновение, растерял все мысли. Он передумал сетовать на новую причёску и унизительные мгновения, пока терпел специфическое воплощение заботы от Тэйэр (ему показалось, что Филипп с ящерицей катаются по мху от смеха). Девушка также неожиданно отпрянула от него, как и заключила в объятия. Аллор обернулся, посмотрел на неё внимательным взглядом. «Всё хорошо?» - без слов спрашивал ламар. Ему показалось, что Тэйэр успела загрустить. Снова думает о Фильер? Стоит что-то сказать или не портить момент?
Аллор подумал немного, посмотрел на дом Фиго, где старик наверняка уже с нетерпением ждал их.
- Пойдём, - ламар улыбнулся и вместе с девушкой направился в дом. Он не боялся оставаться с Тэйэр наедине и продолжать разговор, но видел, что ей не по себе, а по её коже проходят волны мурашек. Согревая её плечи, пока они возвращались в дом, он надеялся, что в компании болтливого старика девушка отвлечётся и забудет о грусти.
Фиго мучил их рассказами до полуночи. Он рассказывал самые странные и унизительные истории из жизни племянника, не забыл о своей молодости, иногда вставлял крепкое словцо, поминая, что раньше ламары были скромнее, но ему нравилось наличие благодарных слушателей. Когда время перевалило уже за полночь, старик загнал их в комнату племянника, наказал вести себя прилично и пошёл отсыпаться в свою комнату.
Аллор мог бы отдать постель целиком в распоряжение Тэйэр, но уступил ей место у стены, сам лёг с краю и притянул её к себе, да так и уснул.
***
В дом Фиго свет проникал весьма своеобразно. Аллору так повезло, что луч солнца заиграл бликами у него на глазах, и он проснулся. Ламар посмотрел на спящую девушку, усмехнулся. Спящая Тэйэр казалась ему безобидным ребёнком. Сначала он не хотел её будить и собирался поваляться в постели  с закрытыми глазами, но потом решил, что им лучше не тратить время и выдвинуться в дорогу, чтобы поспеть к новому месту. Он начал будить её поцелуями, целовать щеку, ухо, шею и плечо, которые она как специально подставила ему.
- Тэйэр… - он позвал её в перерывах между поцелуями, а потом, чувствуя её шевеление, понял, что можно немного задержаться; нащупал под хозяйским стёганным одеялом девичье бедро, едва прикрытое смятой во сне рубахой, и притянул девушку к себе, собираясь с чистой совестью подмять её под себя.
- Вижу, спалось вам превосходно.
Услышав голос Фиго, Аллор от неожиданности вздрогнул, отпрянул от девушки и круглыми глазами уставился на старика. Стучаться ламара, конечно, не учили. С одной стороны – это его дом и он тут полноправный хозяин, а с другой… да мало ли чем они могли заниматься! Кристофер на всякий случай подтянул покрывало ближе к бёдрам и посмотрел на ламара.
- Ты что-то хотел? – выдавил из себя любезность Аллор.
- Спускайтесь. Обед проспите.

+1

46

Теперь Тэйэр могла с чистой совестью заявить, что знает о Кристофере Ламиране в буквальном смысле всё.
От какой каши — овсяной, рисовой или манной — его тошнило в детстве. Как он снимал штаны перед соседкой, старой бабкой, и крал у неё вишню, пока она возмущённо рыскала в поисках плети. Как однажды съел слизняка. Как в попытках впечатлить девушку вычерчивал факелом перед её головою «я тебя люблю», а в итоге сжёг всю причёску. Как... Тэйэр потеряла счёт бесконечным и витиеватым байкам о юношестве и отрочестве Кристофера. Фиго с удовольствием перескакивал между временными отрезками, вставлял шубейку-другую о своих родичах, сетовал на плохие урожаи, кислые ягоды и кособокую луну. Поэтому, к тому моменту, как Тэйэр оказалась в кровати, она уже мало что понимала — только слишком тихо и непонятно пожелала спокойной ночи, развалилась на матраце и погрузилась в такую долгожданную черноту.
Она знала, что должна бежать, так быстро, как никогда в жизни. Остановится — умрёт. Споткнётся — погибнет. Вокруг и повсюду раздавались неясные, шлёпающие звуки, звериные и дикие, сливающиеся в одну шепелявую, разрывающую уши арию. Змеи были повсюду — свешивались с потолка, вылезали из-под сухой, мёртвой земли, шевелились у неё в рукавах. Тэйэр закричала, споткнулась и покатилась. В рот ей набился чернозём.
Она остановилась, окорябав локоть о какой-то куст, и больно ударилась головою. Что-то липкое стекало по щеке, и она молниеносно проверила — висок разбит. Над нею, на бархатно-веллюровом небе, случайными каплями молока были разбросаны звёзды. Тэйэр тяжело дышало, рёбра сдавливали лёгкие, мешали, а потом над нею склонились люди в чёрных плащах. Их лица заместила бездна, и только раздвоенный язык вырывался из-под капюшонов, а с него капал зеленовато-оранжевый яд. Тэйэр плакала от боли — яд разъедал ей кожу, добирался до костей через мясо и сухожилия.
Она увидела, как в темноте сверкнул клинок — а потом и лицо, светлое, чистое, прекрасное. Лицо, которое предало её и отправило на верную смерть.

Тэйэр широко распахнула глаза. В комнате, скромно обставленной соломенными куклами и заваленной разноцветными, аляпистыми предметами текстиля, больше никого не было. По правую руку от неё мирно и с воодушевлением храпел Аллор, и тени серповидными изгибами ложились на его подбородок и шею. За окном показывалась серая полоска света, вдалеке слышались трели соловьев. Тэйэр прикоснулась к виску, и с усилием сосредоточилась, пытаясь разглядеть — но никакой крови на подушечках пальцев не оказалось. Она вновь отдалась сновидениям, но на этот раз ей ничего не снилось, только маслянистые волны покачивали на поверхности моря и соль забивалась в ноздри, а людей в чёрных плащах и шипение она очень быстро забыла.

Его голос прорывался к ней как сквозь изгородь из дубовых веток и малинника — как мелкие солнечные зайчики начинают скакать по лужайке, утопающей в тени, пробираясь через самые узкие щели раскидистых крон. Было щекотно. Было приятно. Хотелось дальше. Тэйэр лениво, почти вальяжно обвила его ногой, притянула к себе руками... она отказывалась просыпаться до конца, предпочитая оставаться на этой удивительной, отрицающей все волнения грани - между реальностью и дрёмой. В грёзе.
Но в покое их оставлять не собирались.
Тэйэр перевернулась на живот, смущённо утыкаясь носом в подушку. Комната теперь была залита светом, то есть давно стоял день. Она успела различить характерный ягодный запах вперемешку с квашенной капустой и чем-то рыбным, поспешно кивнула:
Мы будем. Спасибо, что разбудили нас.
Фиго зыркнул глазами сначала на племянника, который племянником не был, потом на неё, дивчину, опять на племянника-не-племянника, опять на неё, закряхтел, развернулся и прикрыл дверь. Не до конца.
Погоди... — прошептала Тэйэр, протягивая руки к Аллору, — постой. Он подождёт. Мы немножко. Совсем. Правда?
Ей не хотелось отпускать его. Она прижималась губами к выпирающей линии скул, ко лбу, оставляла поцелуи на его ладонях, на животе, спускаясь чуть ниже, крепко целовала, проводила языком по крепким зубам, сама подводила его руки, укладывала на пятую точку и на грудь, под тонкую ткань рубашки. Ткань треснула. Будь её воля, всё бы это закончилось очень и очень нескоро, но недовольный, хриплый крик Фиго с первого этажа прервал их, вне всяких сомнения, крайне важные занятия.
Мы обязательно продолжим, — пообещала она Аллору, пытаясь увлечь его в долгий, глубокий поцелуй, и увлеклась сама. Фиго начал стучать набалдашником палки прямо в потолок, Тэйэр глазищами влюбленной дурищи смотрела на Аллора как на священного кита и совсем не вспоминала ни о вчерашних горестных думах, посетивших её в ночи, ни о кошмарах, исчезнувших так скоро, по наступлению утра.
Она выскользнула из-под одеяла и попыталась напялить на себя нечто приличное, не найдя ничего прикрывающего ниже половины бедра, прерываясь на то, чтобы ещё раз к нему прикоснуться. И не смогла оторваться, пока они спускались вниз — носом ткнулась куда-то в подмышку, обвила рукой за талию и прижалась. Это был такой чудесный день. И вчера ей было так чудесно. И Аллор, он был таким чу...
— Доброе утро, — поздоровался с ними гость — черноволосый ламар с красивыми чертами лица и с походной сумкой из чёрной кожи. Чёрная радужка глаз сливалась у него с хрусталиком. Йуквэ по имени Вальдек невозмутимо восседал за обеденным столом напротив Фиго,  и весьма скрупулёзно намазывал паштет из тунца на ломоть зернового хлеба.
— Мэрдок. Принцесса. Я уж думал, вы там собрались друг друга жрать, — по очереди кивнул он каждому из ламаров, после чего вернулся к трапезе. Фиго недовольно прицокнул языком.
Кхм, — попыталась найти слова Тэйэр, не отлипая от Аллора-который-как-бы-Кристофер, — а... Фиго... скажите... он что тут делает?
— Пока вы там шушешились, — весьма осуждающим тоном заметил старик, — я делами шанимался. Этого, — ткнул он костлявым пальцем в Вальдека, — в ешевике нашел. Думал, шапойный, но нет, при слушбе. Рашбудил...
— Окатил ведром ледяной воды, — спокойно поправил его Вальдек, и Тэйэр заметила, что плащ, понуро обвисший на стуле, весь мокрый. — А я так устал, вымотался. Весь вчерашний день шёл по следам... пытался понять, куда же вы пропали...
— Шамое дейшвтенное! Вот он и рашкашал, шо повшюду вас двоих рышет, долшок вернуть и провошать, шашишать. А кто ш в леш так далеко шайдёт, ешли не шнакомый?
— Я ему всё рассказал, — подтвердил Вальдек, и улыбка у него стала хитрой, совсем неприятной, — как и господин Фиго множество всего интересного поведал мне в благодарность.
Где он? — внезапно встрепенулась Тэйэр и резко подалась вперёд, нависая над Вальдеком. Её не смущала ни открытого вида платье, ни то, что, по, сути, йуквэ практически упёрся ей в грудь.
— Ты о чём? — он сначала не понял, а потом кивнул, — ах да, твой кулон. У меня. С ним всё в порядке.
Тэйэр удручённо уселась на лавку. Она решительно не понимала ничего.
— Ну и я пошумал, — продолжал Фиго, колотя ключом по скорлупке грецкого ореха, — шо этот помошет шемчушину отыскать! Шоб я шпокоен был, шо не пропадёт дивчина.
Тэйэр просто закрыла лицо руками, даже не смотря на аппетитную еду.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:56:21)

+1

47

Утро должно начинаться с приятного – Аллор свято верил, что именно так и никак иначе, поэтому с охотой и готовностью вернулся к утренним планам, когда старик ушёл и оставил их одних. Ламар не обратил внимания на чуть приоткрытую дверь. Фиго действительно думал, что это кого-то смутит или остановит?.. Тэйэр сама к нему льнула, выпрашивала ласку и поддерживала идею задержаться в постели. А он и рад! Распылился поутру, оглаживая тело любимой и отвечая на её поцелуи. Он бы предпочёл задержаться подольше, но знал, что терпение Фиго похоже на хрупкую тростинку – дунь и переломится, поэтому немного торопился и быстро тянул вещи с девушки. Сейчас-сейчас! – подгоняло его нутро, но где там. Неугомонный старик не давал им покоя.
Аллор простонал от досады. Впервые ему захотелось метнуть в старика молнией или засунуть ему электрического угря в штаны, но в присутствии Тэйэр он не стал выказывать свои желания. Девушка в отличие от него вряд ли одобрит такие помыслы в адрес старого и немощного ламара, но помечать не вредно.
С Тэйэр они спустились в обнимку. Присутствие Фиго с ожидаемыми комментариями нисколько не смущало ламара, когда он собирался потянуться к девушке и куснуть её за мочку уха. Вальдек застал их в интересном положении. Кристофер скосил глаза в сторону гостя и невнятно что-то промычал, потому что забыл отпустить мочку уха Тэйэр. Ну… во всяком случае йуквэ точно знал, что у них не передружба, а что-то большее. Впрочем, зная Вальдека – это ещё один повод для обмена колкостями.
- Тебе не говорили, что ты так прилипчив, как лопуховый лист из отхожего места?
Что? Он пытался вести себя вежливо, с лианами не лез (на самом деле эта магия действовала только на открытой местности, а в доме Аллор не мог ей воспользоваться, чтобы связать йуквэ по рукам и ногам и невежливо выбросить его из дома, как брёвнышко), отвесил одну фразу и выпустил Тэйэр из объятий, чтобы она могла сесть за накрытый стол и отобедать не в самой приятной компании. Кристофер вёл себя спокойнее, чем в прошлую встречу с Вальдеком, но не излишне самоуверенно и не пытался в каждом жесте показать, что вот – смотри, моя женщина, не твоя. Моя, понял, да? МОЯ. Как любят делать все излишне ревнивые кавалеры. На счастье Тэйэр, они этот вопрос решили. Решили же?..
- Ты гостеприимен, как стая поморников, - ответил ему взаимностью Вальдек, как ни в чём ни бывало заканчивая с намазыванием паштета. Придирчиво осмотрев бутерброд, он положил его на тарелку Тэйэр, словно лишний раз пытался подразнить своей выходкой Кристофера, и с невозмутимым видом занялся вторым ломтем хлеба – для себя, конечно же.
Аллор не удивился, что Вальдек пошёл за ними следом. Он подозревал, что йуквэ слишком упрям, чтобы отправиться в деревню, пока есть такая возможность. Странная парочка вызывала уйму вопросов – разумеется, он хотел получить ответы на кое-какие вопросы, но Кристофер не стремился на них отвечать. Он посмотрел на Фиго, пытаясь понять: как много старик успел разболтать о гостях. Навряд ли он что-то сказал о том, что он – Аллор, но стоило перепроверить. Даже если Вальдек обо всём узнал, то это ничего не меняет. Ему со вчера путь домой заказан пинками под зад.
- Фиго, ты за кого собрался Тэйэр выдавать? За меня или за важного-из-под-куста? – ламар сел за стол, посмотрел на старика.
- Как за кого? – старик удивился, разливая чай по кружкам. – Ты ж моя кровиночка! Но больно непутёвый… Я в твои годы бабке уже три раза шемшушину подарил!
- Три?..
- Дак она это… - старик замялся. – Ну… два раза меня того… к кракену послала.
Кристофер подавил смешок.
- Фиго рассказал мне, что вы пожениться собрались, - Вальдек облокотился на стол, нахально посмотрел на нависшую над ним Тэйр. – А я всё думал, что меня так спровадить пытаются… Не хорошо так, не по-дружески.
- А ты нам не друг.
- Как так не друг? – удивился Фиго и посмотрел на гостя. – Так ты что это? Наврал?!
Не успел Вальдек вставить слово, как отчий посох полюбил и его.
- Я тебе дам стариков обманывать! – разошёлся Фиго, отвешивая очередной подзатыльник йуквэ. – Мошет, ты и страшник никакой? А самый настоящий ворюга?! На шемчушину мою охотишься?! Девок крадёшь?! Окаянный!!
Аллор спокойно попивал чай, словно происходящее его никаким образом не затрагивало. Лекции Фиго – музыка для его ушей, когда их читают не демиургу. Под могучими ударами посоха и отцовской поркой, кажется, любой самоуверенный храбрец превращался в мальчишку. Вальдек вскочил из-за стола, юркнул в сторону от ламара, пытаясь увернуться от летящего посоха, поражаясь ловкости и скорости старика. И это в его-то годы!
- Да друг я, друг! – кричал Вальдек, пытаясь образумить старика и вернуть на место все вещи, которые по пути сбивал (вдруг за разбитую подставку или упавший волосок с тряпичной куклы ему зададут порку в три раза энергичнее). – Скажи же ему! – йуквэ обратился к ламару, надеясь на поддержку Кристофера, но услышал в свою сторону глубокомысленное:
Сюп.

+1

48

Пока Вальдек и Аллор обменивались любезностями, а Тэйэр потирала распухшее от укуса ухо, Фиго всячески наслаждался шумным обедом и общей атмосферой напряжения. Глубокие борозды морщин на его по-птичьему остром, походящем на наждачку лице разгладились, живо скакали глаза-бусинки, нервно дёргались обвислые уголки потрескавшихся губ. Тэйэр невольно задумалась, насколько же одиноко старику коротать последние свои денёчки здесь, не просто в глуши, а в изоляции ото всех сородичей. Навряд ли Фиго по субботам захаживал на чай с кексами к какой-нибудь весёлой пухлой даме в деревушке по соседству Скелле; пожалуй, Кристофер был его единственной отрадой и опорой. Пока в жизнь Ламиранов не ворвался Аллор и за шкирман не вытащил несчастного племянника из бытовой рутины, не лишил старика компании и поддержки. И всё-таки, Кристофер ведь не мог зачахнуть в этом гроту и лесу, покрывшись голубоватой каменной плесенью? Ему, как и любому молодому ламару, явно хотелось путешествовать и узнавать остров, искать друзей и дело, за которое он мог бы приняться с полной самоотдачей и громадным энтузиазмом. Трудная, неразрешимая ситуация - Тэйэр остановилась на решении, что всё случившееся было пронизано двоякостью, а, следовательно, для вынесения однозначного приговора ей не хватает объективности.
Она открыто и немного застенчиво улыбнулась йуквэ, беззвучно шлёпнув «спасибо» за бутерброд. В отличие от Аллора, Тэйэр была уверена - Вальдек не желал им зла, но и многого о себе не договаривал, и следовать за ними их тянула не одна больная сестра, чахнущая от Розы. Своеобразный и не самый очаровательный в общении, он, тем не менее, пытался вписаться в их компанию - оказывал знаки внимания Тэйэр, иронично подкалывал Аллора и, видимо, помогал Фиго таскать корзинки с ягодами и грибами, ни разу не пожаловавшись на эксцентричность старика и порчу имущества ледяной водой. Тэйэр беззаботно отщипывала от хлебушка кусочки, пока Фиго не решил вернуться к воспитанию молодёжи и не принялся за карательные меры в отношении несчастного йуквэ, под самодовольный взгляд Аллора.
- Как ты можешь так просто позволять избивать своего сородича! - с возмущением и негодованием воскликнула Тэйэр, бросаясь к Фиго. - Хватит! Перестаньте! Он не соврал! Он... моя подружка невесты!
Ляпнула она первое, пришедшее в голову, и теперь тянулась на мысочках к потолку, вцепившись в шест Фиго, оттягивая его на себя. Платье, свитер или что там она напялила по утру неумолимо ползло вверх. Она пыталась не думать о том, какой именно вид на её задницу открывается демиургу. Вроде бы и не должно было волновать, а всё-таки Тэйэр развозилась на его бездействие.
- Што он? - непонимающе повторил Фиго, пока Тэйэр поспешно оттягивала край одёжки вниз, - воришка этот?
- Да я только с мальчиками в детстве дружила, - пустилась в объяснения Тэйэр, - как-то с ленточками и косами не срослось у меня. Вот и позвала... свою подружку лучшую... на жениха поглядеть... одобрить...
Духи леса и морей, что она несла! Запиналась, путалась в показаниях, пока Вальдек корчил смехотворно недовольную рожицу и пятился подальше от Фиго, а сам воспитатель не мог ничего взять в толк.
- Што ш такое, - принялся он сокрушаться, - на гоштя напал?
И тут нашёл позитивное, полезное: - Поделом! Урок буштет!
Вальдек быстро ретировался за стол, Тэйэр помогла Фиго дойти до лавочки, поддерживая за локоть, и усадила. Воцарилась тишина, разбавляемая одним чавканьем и жмаканьем.
- Ты в порядке?  - обратилась она к йуквэ, и тот неопределённо дёрнул плечом. Опять принялись за еду, больше ничего не говорили - пять минут. Фиго пустился в описание всех жемчужин, которые выискивал для своей почившей жены сам и которые удавалось добыть его приятелям. Тэйэр чуть облокотилась на Аллора, прикрыла глаза и через тьму услышала ехидный голос Вальдека, явно стремящегося отомстить:
- А я тут такое прекрасное место неподалёку от черешен видел, пока вчера по лесу бродил. Водоём илистый, раковин много заметил. Там точно должна быть та самая, что подойдёт Тэйэрлеене. Племяннику вашему сходить бы туда.
- А? - несколько сонливо, не понимая, к чему дело идёт, пробормотала Тэйэр. Зато Фиго усёк намёк сразу же.
- Отлишно! Вот вы двое и отправиштесь! Беш шемчушины - не пущу!
Прежде, чем Аллор и Вальдек успели понять, что произошло, опасаясь угрозы встречи с набалдашником в виде орла из тиса, оказались на улице, и дверь в домишко захлопнулась.
- И на Яшмур дивчину пошле повешешь, как скашывал! - беззаботно отозвался Фиго, возвращаясь к Тэйэр за стол.
- Не боишь, - утешал её старичок, - ешели пропадёт или шагрышут в воде - нового найдёш-шь, посмышлёнее. Ты, чай, вшера пирог обещалась шготовить.
- Борзая она у тебя, - усмехнулся Валдек, поправляя штаны, - но понимаю. Цветочки у неё занятные, сам бы не отказался.
И, не дожидаясь Аллора, шагнул к мосту.
- Где вишни твои - не помню. Но, авось, как вернёмся - и плащ высохнет. Как из этой дыры выбраться на свет аллоров?

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:57:15)

+1

49

Аллор с невозмутимым видом попивал чай вприкуску с тминным пирогом, пока не услышал, с каким возмущением Тэйэр вступает в бой за побитую голову йуквэ. Превосходно, а когда Фиго награждал его ударами за их близость, Тэйэр отползла от него подальше, обвинила в совращении и хихикала в стороне, наблюдая за болезненными нравоучениями. Вальдека она бросилась защищать сразу же и читать лекции старику. И вот скажите, что он зря ревновал Тэйэр к Вальдеку за особое отношение. То есть его, демиурга ламаров, можно отходить по голове посохом, а какой-то йуквэ, который обманом преследовал их – бесчестное отношение к сородичу и позор. Кристофер хотел встать, добавить йуквэ ванным веником да по щам, когда Тэйэр нарекла его подружкой невесты. Аллор остановился, расхохотался. До слёз.
Ламар перестал веселиться и смеяться, когда заметил, что одежда на Тэйэр неумолимо ползёт вверх. Вид превосходный, но не для всех. Аллор сунул бутерброд в рот, словно боялся, что кто-нибудь его украдёт, и обхватил Тэйэр, подтягивая её к себе и препятствуя поднятию рубашки. Так и стояли они в непонятной позе все четверо, словно играли в «Море волнуется». Хрен бы кто догадался, чем они тут занимаются.
- на жениха поглядеть... одобрить...
- И увести, - без зазрения совести подхватил Аллор назло йуквэ и выронил бутерброд, как ворона сыр в балладе о жадности. С досадой посмотрев на завтрак, который уже нельзя запихнуть в урчащий желудок носителя, ламар думал, как завернуть этот неприятный разговор и выпроводить Вальдека, но на этот раз окончательно и бесповоротно. Точно убить и дело с концом, а Тэйэр ничего не сказать. Или заколдовать его и оставить сосенкой на опушке, а по возращению вернуть ему человеческий вид, если никто из дровосеков не пустит его на растопку.
Ели в тишине. Аллор получил порцию тминного пирога и радовался, что его приготовила не Тэйэр. Вальдек с опаской смотрел на угощение, но, заметив, что Кристофер притронулся к пище и ест со спокойным видом, не корча рожи, тоже присоединился к общей трапезе, пока ему не взбрело в голову отомстить за все шишки и шутки.
- Ты Тэйэр жемчужину ищешь или для себя? – Аллор поднял взгляд на Вальдека, собираясь пустить очередную колкость про подружку невесты, как Фиго ухватился за идею с таким рвением, что едва ли не под зад выталкивал бог и племянника в одном лице, чтобы нашёл что приличное для девушке и восстановил её поруганную честь. Но он же хотел поругать её ещё раз-другой, а потом уже возвращаться в Авур! При Вальдеке он не мог говорить о причинах, по которым он не может жениться на Тэйэр и счастливо жить где-то на опушке леса и принимать у себя больных деревенских жителей. Пришлось стерпеть.
Вальдек вовремя отошёл от него после шутки о цветах. Аллор посмотрел на него так, словно в глазах заиграли молнии, и ему очень хотелось десятком из них попасть в йуквэ, чтобы больше не шутил о девушке. Чудом сдержался.
- Смотрю, тебе не только мужчины нравятся, но и перспектива быть связанным и помереть под листьями, - Аллор спокойно поднялся на мост и направился в направлении предполагаемого источника с жемчужинами. Он полагал, что эта прогулка  или помог поговорить с глазу на глаз или непредвиденные обстоятельства, потому что Вальдек не знал о силе стремления Фиго женить племянника при первой возможности. Аллор тоже не знал, но уже осознал все тяготы жизни старика за последние годы. Несколько поколений в роду Фиго рождались одни мальчишки, а женщины появлялись редко и быстро покидали их из-за болезней, долга или просто не выносили жизни вдали от городской суеты. – Как залез, так и выбирайся, - Аллор пожал плечами. – Могу тебя гейзером подкинуть, хочешь? Я могу не докинуть и ты стукнешься мордой о камень, а потом плюхнешься в воду, но… ты же не лишишь меня удовольствия помочь тебе? – он усмехнулся. Знал, что от такой помощи йуквэ откажется. – Пошли. Без жемчужины Фиго нам не пустит, а тебе ещё в деревню возвращаться.
Дорожка из мха прерывалась и уходила дальше холодным тёмно-серым камнем. Сталактиты и сталагмиты поднимались выше и опасными остриями смотрели на путников, угрожая нашпиговать их за неосторожные и громкие слова. Аллор направлялся к воде – он чувствовал силу водопада в отдалении от пещеры, скрытой с глаз редких путников. Чтобы выйти отсюда с другой стороны, не нужно подниматься наверх. Пройдя несколько миль, они остановились у широко выхода из грота под волной водопада, стекающей в ровную озёрную гладь. Редкие кусты и деревья разрослись на каменистом берегу.
- Ну? Дальше дорогу сам найдёшь или всё же подкинуть?

+1

50

Шли молча. Вальдек не привык к светским беседам - через топот копыт, столбы пыли и ржание гнедых как-то не склеиваются беседы. Привалы у него в отряде были короткими, без лишних блядований, на остановках назначали часовых и пополняли запасы. Попасть к нему, амбициозному йуквэ, в отряд считалось чем-то пугающим и одновременно притягательным - объезжая центральные земли, ламеры редко оставались без ничего, наслаждались беспризорностью и богатствами края. С другой стороны, о требованиях Вальдека судачили все, кому не лень - и что из подопечных его никто не спит по ночам, и дисциплина - хуже чем на войне. Всегда в пути и на дороге к цели, он начинал двигаться несколько нервно - непривычная передышка и бесцельная трата времени пагубно сказывались на самочувствии. Весь вчерашний день он провёл в лесных зарослях, чуть выждав после своего ухода от озера. Шёл за голосами, шумами, треском веток - к его разочарованию, подозрительного вида лекари болтовней не развлекались, и порою он сбивался со следа, обходил дубы, растущие кругами, петлял. Одинокого старика йуквэ ещё вчера заприметил, но тогда нырнул поближе к оврагу, в тень, приняв его или за сумасшедшего, или за бродягу - Фиго размахивал посохом по сторонам и сам с собою разговаривал.
- Болтливый ты, - почти беззлобно бросил он белобрысому, - мечтатель. У таких головы часто о камни бьются, как глиняные пустые горшки.
Обмен угрозами оставался где-то на уровне словесном. Вальдек прекрасно помнил, что сотворил мальчишка в лесу, но разбитую губу и покаряженную рану не простил. Она ещё ныла, затягивалась нарочито медленно, мучила его специально, и всё же не гноилась, зарастала. В двух деревнях перед Скелле знахари и травники пожимали плечами и пророчили, что на коня он больше не сядет, и сделать ничего не могли. Их едва хватало на повязки, хотя лезли из кожи вон они старательнее. Он проездил с ней почти неделю и уже не верил в полное исцеление, а этот - смог.
Прохлада и сырость пещеры освежали. Чем дальше они шли, тем теплее становился ветерок, исчезали покатые, фактурные отпечатки на стенах, и мох, буйно украшающий грот, встречался теперь только грязно-коричневыми лоскутами. Мягкая земля превратилась в мелкий песок, свет из приглушенного окрашивался нестерпимо жёлтым, бил по глазам.
- Прослежу за тобой, - отозвался Вальдек, небрежно ощупывая листья приземистых свекольно-алых бересклетов. - Чтоб не сбежал. Я осуждать не стану, - он обернулся, обнажив зубы в ухмылке, - невеста у тебя настоящее чудовище. Счёл долгом предупредить.
И шагнул в узкую щель между водопадом и углом пещеры.
Его всё-таки обрызгало, попало на волосы и кафтан, и утешало лишь то, что и златовласка пострадала. Вальдек ступил на скользкий, покрытый липкими ракушками валун, удержался, перепрыгнул на следующий, ещё один, и наконец почувствовал траву под ногами. Лес он знал примерно, но умел быстро ориентироваться - ещё до нытья Кристофера заметил большой муравейник под крыжовником, указал на него и развилку. До вишен добрались быстро - ягоды ещё не созрели, висели зелёными орехами, покачивались и стукались друг о друга, звучали коробочками хлопка. Сразу за небольшой рощицей бежала река, и здесь, в шести милях от истока, она набирала половину силы, начинала извиваться быстрее, сужаясь к концу и протекая под обломком скалы - или наваленными булыжниками - и холмом. Вальдек уселся наземь, достал кинжал и принялся чистить, подыскивая в редкой гальке подходящий камушек.
- Я правду сказал про побег, - продолжил он разговор, щурясь от разноцветных отблесках, играющих на глади воды, - тебя никто не осудит. Кроме старика. И брошенки. И всего Скелле.
Камешек нашёлся, и он пару раз с лязгом провёл по нему ножом, а потом, гораздо серьёзнее, добавил:
- Я не стал спрашивать дальше, но вы соврали мне. Ты, по крайней мере, не обычный лекарь. Я не стал задавать вопросов, но и от вас не отстану. Из всех троих, мои помыслы добраться до Древа - самые честные и некорыстные. Хочешь ты того или нет, но я пойду с вами. Не могу по-другому.
Это могло бы зачитаться за искреннее признание и, в какой-то мере, покаяние, пока в глазах у него не заплясали искорки и он не добавил своим привычным, издевательским тоном:
- Да и должен же кто-то будет девушку утешать по ночам.

* * *

Тем временем, Тэйэр трудилась вовсю - готовила два рыбных и ягодный пироги, напевая «и похорони меня в долине, и другого не люби, сплю глубоким сном в свой могиле, встречи жду на златом берегу», а Фиго не мог нарадоваться на будущую невестку и предвкушал богатый, аппетитный, ну просто очень вкусный ужин.

+1

51

Аллор терпел. Мысли о Тэйэр придавали ему сил, выступив невидимым щитом, от которого отражались колкости Вальдека. Он перебрался на другой берег, ступая на сухие камни, подточенные водой с двух сторон. Кристофер не думал о бегстве. Это хороший и лёгкий вариант, чтобы одновременно избавиться от двух слабых попутчиков и не рисковать их жизнями. Хороший расклад для демиурга, чтобы не тратить силы на спасение кого-то, когда ему нужно заниматься лесом и древом. Йуквэ в его планы точно не входил, но по отношению к Тэйэр Аллор испытывал слабость. Он не хотел оставлять девушку и обойтись с ней такими бесчестным образом. Фиго позаботился бы о ней до его возвращения, а им лучше остановиться в развитии их недоотношений, пока привязанность не усилилась. Чем она сильнее, тем сложнее даётся расставание, а им придётся расстаться, когда его путь завершится.
«Я законченный эгоист».
- Ты знаешь, что я могу тебя убить при помощи магии, - буднично заметил ламар, осматривая реку. Он не потрудился посмотреть на Вальдека через плечо и проверить, чем занимается ламар. Демиург пришёл на реку с конкретной целью. Не столько выпроводить йуквэ взашей, сколько выполнить пожелание старика. Аллор не был чёрствым сухарём. Навряд ли Фиго действительно потащит их в деревню, чтобы обручить, а принести ему одну заветную жемчужины – ничтожная плата за простой и использование тела его племянника. Демиург помнил старика таким живым и весёлым, когда его жена была жива. С каждым годом он чах и больше походил на безликого мертвеца – и тем напоминал Аллору его самого после потери Фильер. – Самые честны и некорыстные мысли здесь у Тэйэр, - Кристофер ступил одной ногой в воду. Нарушенный поток забурлил, встречая преграду. Аллор почувствовал силу течения, которое пыталось вытолкнуть его, но он продолжал поиски.
Потоки магии потекли, устремляясь в быстротечную реку. В лицо ламарам дыхнуло свежестью, но для обычного глаза ничего не изменилось. Несколько секунд Кристофер молчал, концентрируясь на заклинании, потом ухватился за невидимую магическую сеть и потянул её, словно невод из воды. Река зажурчала, потоки воды разбивались обо что-то невидимое, а по прозрачному дну, уложенному разноцветными подточенными камнями серого, чёрного, белого и медного цветов, беззвучно покатились мидии. По традиции он должен был нырнуть за ними, отыскать на морском дне, отвоевать у морских жителей, а не прибегать к магии, но Аллор пренебрегал многими правилами. Он достал одну из раковин из воды, ножом вскрыл её, когда сел на валун у воды. На розоватой подушке лежала небольшая жемчужина. Кристофер омыл её в воде, обтёр об одежду и покрутил на солнце, придирчиво осматривая. Моллюска он кинул Вальдеку.
- Соберёшь остальные – вечером будет суп.
Аллор игнорировал большую часть оскорблений от йуквэ и не собирался отвечать на его вопросы. Заметил что-то странное – молодец. Он поднялся с валуна, спрятал жемчужину в потайной карман, чтобы не потерять её по дороге.
- В остальных нет жемчужин. Можешь не искать.
Демиург предполагал, что Вальдек попытается перепроверить остальные раковины, но Аллор выбрал самую крупную из них. Он слышал голоса всех морских жителей, но йуквэ знать об этом совершенно не обязательно.

+1

52

- Хорош ламар, готовый проливать кровь ни за что, - размеренно и неспешно отозвался Вальдек, и что-то страшное, понятное только тому, кто видел мух в пустых глазницах, смерть и страдания, исказило его красивое, несколько смуглое лицо. Он тут же отбросил оцепенение, да и здесь, под ломкими и хрусткими ветвями вишни, никто бы и не заметил краткосрочной перемены. Он увлёкся затачиванием ножа и бессвязным бормотанием, словно вслух составлял план отступа отряда, и в то же время пристально и украдкой наблюдал за Кристофером. Он-то рассчитывал, что златовласка займётся водными процедурами - может и вонять перестанет - отправится в долгий заплыв и проведёт изматывающие, удручающие часы в попытках угадать с раковиной, обнаружить такой жемчуг, что не стыдно будет показать избраннице. Вальдек прищурился - кругляшка ослепительно засияла на солнце, отливала нежно-розоватым перламутром с проблесками лилового и лазурного. Большая, правильной формы, дорогая. Такая, какую ловцы и ныряльщики ищут неделями и месяцами, а этот прохвост выловил за пять минут.
От моллюска Вальдек отмахнулся как от комара, а упавшее существо беспристрастно раздавил сапогом и вытер подошву о крапиву.
- Ты, видать, давно не был в здешних местах, - скупо заметил йуквэ, пряча кинжал в ножнах, - раз с такой прытью собираешься искать Комавиту.
Больше он ничего не сказал и не стал бы - только молча, с невыразимой тревогой наблюдал за тем, как неспешно заваливается солнечный диск на бок, как покрывается красными прожилками. Путь от грота к реке занял больше времени, чем он предполагал. Сам Вальдек ничего против похода в ночи не имел, напротив - по наступлению середины лета предпочитал передвигаться в темноте, упиваясь безмолвием, тишиною и морозностью ночи.
И всё-таки ламар сдался. Вальдек уже знал - он отправится с ними дальше, по крайней мере, до Древа. И какими бы тяжкими не были мысли, сопровождающие полученное таким упорным трудом место в компании, он их не выразил.
По пути назад он останавливал Кристофера, предлагая нарвать ягод, ежевики и крыжовника, а ещё услужливо подталкивал в сторону ярко-синих и тёмно-фиолетовых гроздьев живокости, предложив нарвать в качестве сопровождающего букета.*

*живокость, или дельфиниум - ядовитое растение из коварного семейства лютиковых. При контакте с незащищённой кожей может вызвать аллергические реакции (жжение и зуд). На беду, привлекательны и красивы - совсем как женщины.

* * *

Тэйэр хлопотала без устали всю вторую половину дня. Ей до зуда в пятке и колик в животе хотелось впечатлить всех и каждого - и Аллора, и гостеприимного Фиго, и даже угрюмого йуквэ. Фалмари объединяла еда, а дома у Тэйэр ужины пропускать воспрещалось. Святая семейная традиция.
Она не отходила от печки, с таким остервенением и такой яростью замешивала тесто кулаками, что на несчастных Филиппа и его подружку, Кармен, перевернулась миска. Пришлось соскребать жижу со столешницы, а после выискивать в бледно-жёлтом месиве следы деревянных щепок. Потом Тэйэр порезала палец - ну, три пальца, пока молотила белые грибы, подберёзовики и опята на мелкие кубики. И ещё два на второй руке. Замешала с луком, успев порыдать в плечо Фиго и пожаловаться на горюнушку-судьбинушку, и зеленью. Пирог грибной поднялся не совсем так, как Тэйэр рассчитывала - он, казалось, немного подгорел, и как-то наоборот ушёл вглубь, приосунулся. Она не отчаялась, обильно смазала сметаной поверху, и корочка на грибах стала совсем незаметной.
С рыбным дела обстояли лучше - правда, он пошёл трещинами, да и она не помнила, перепутала ли пропорции перца и соли, или бахнула и того, и другого поровну. В итоге, почесав затылок, Тэйэр высыпала в рыбный фарш ещё и все приправы, которые у Фиго нашла, нарвала мяты у домика, сунула туда же. Слой теста вылепила потолще и наблюдала, как румянится её произведение искусства. Пока доставала, заприметила торчащую занозу из центра, похожую на зубочистку, и аккуратно вытащила.
Оставался яблочно-черешнево-черничный пирог. Вот с ним Тэйэр ух! Ух как! Все свои хозяйственные знания применила! Раскраснелась, распотелась, распрыгалась, два стула перевернула и горшок разбила, так мечтала нечто тающее во рту соорудить. Ступу она не нашла, так что давить ягоды пришлось садовой лопаткой. Дальше.- сахар, стручки розмарина, крошёная лаванда и эль в тесто. Ну тут пирог пошёл! Выгнулся, почти вылупился горою, весь поблёскивал, особенно после того, как она его яйцом свежим смазала. Фиго Тэйэр предварительно с женской территории выгнала, наказав под руку не лезть и не соваться, и тот преспокойно то коврики выбивал, то гонял Филиппа и Кармен палкой у озера.
К вечеру он объявился, желая рассмотреть кулинарные шедевры и удовлетворить чувство прекрасного. Попробовал выразить сомнение по некоторым нюансам, но, заприметив гневный, пылающий праведным фанатизмом взгляд Тэйэр, испуганно отступил, вскинув обе руки и посох с ними. Сдался без боя.
К потрясающе счастливой Тэйэр, изнывающего от голода Фиго, милующимся ящеркам и дымящимися трём пирогам Аллор и Вальдек вернулись вовремя - пироги ещё даже остывать не начали. Тэйэр, вся запачканная, в муке, жирных пятнах масла, кусочками рыбы и листочками в волосах, боевым раскрасом, то есть ягодными пятнами на щеках, и двумя забинтованными руками, просто готова была оказаться на седьмой волне от предвкушения совместного ужина.
- Вернулись! - погорланила она, захлопала в ладоши и запрыгала на месте, - ну, можно садиться!
Вальдек недоверчиво посмотрел на первый пирог, потом на второй, затем на третий, и, незаметно для Тэйэр, прошептал на ухо Кристоферу:
- Не забывай - вечерняя трапеза всей ночке настроение задаёт.
И тут же ретировался к столу.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:58:15)

+1

53

- Можно убить, не проливая крови.
На самом деле Кристофер прекрасно понимал, к чему клонит Вальдек. Этот жест нисколько не красил Аллора как демиурга, но он ставил личные цели выше жизни некоторых ламаров. Отдать одну-две взамен, чтобы восстановиться Комавита – это небольшая цена, которую он может заплатить, а если у него не выйдет ничего исправить и дерево продолжит ссыхаться и умирать, то жизнь Вальдека не имеет значения – они все погибнут, медленно высохнут, как Комавита, и исчезнут. Как ни крути, он не видел в этом ничего плохого кроме непонимания Тэйэр и её осуждения. И всё же Аллор не был настолько лживым и подлым, чтобы убить ламара и сделать вид, что это случайность или вынужденная мера – придумать красочную легенду, потрепать себя для видимости, а потом оправдывать свой поступок.
- Давно, но мои познания всё равно обширнее твоих, - беззлобно бросил Аллор. Почти.
Демиурга забавляло, что смертный считает, будто знает намного больше, чем он. Конечно, можно сделать попустительство на то, что Вальдек понятия не имеет, что перед ним Громовержец и воспринимает другого ламара как что-то недостойное себя любимого. Поставил себя на три ступени выше и радуется.
- Что ж ты сам к дереву не пошёл, раз лучше меня дороги и места знаешь? – ламар усмехнулся, но ответа от ершистого парня не получил.
Он подумал, что ставить себя на ступень выше кого-то – мерзко и мелочно, но он сам так делал и оправдывал себя тем, что он – демиург и согласно этому находится выше других, потому что он их создал и лучше знает свой мир. Два ламара, равные перед собой, продолжают бороться за пальму первенства, и Аллору от души хотелось выписать обоим профилактический подзатыльник.
- А ты в истинной форме не выхухоль? Ведёшь себя похожим образом.
Нет, что вы, это не скрытое оскорбление. Аллор был предельно вежлив, когда вспомнил, что сам он в истинной форме тот ещё породистый розовый тритон.
Вальдек перестал язвить, вёл себя тихо – решил, что Кристофер собрался взять его с собой к древу в качестве вознаграждения за упрямство? Как бы не так. Аллор ничего не говорил по поводу совместного отправления и не собирался тянуть с собой самоуверенный груз, который раздражал его поведением и провоцировал на магическое издевательство. Когда Вальдек предложил ему собрать ярких цветов, Кристофер посмотрел на соблазнительные бутоны, узнавая в них ядовитый цветок, и с приветливой улыбкой предложил йуквэ собрать их самому, чтобы порадовать девушку и извиниться перед ней за испорченный обед и нахальную компанию. Аллор не был злопамятным, но своими поступками Вальдек всё больше укоренял желание Аллора избавиться от него по случаю ещё до того, как они с Тэйэр покинут дом Фиго. Сталактиты заманчиво нависали над головой Вальдека, и Аллор едва удержался, чтобы не расшатать парочку из них. Впрочем… два он всё же расшатал, небольших, но они врезались в камень перед ногами йуквэ, а Кристофер даже не соизволил обернуться и посмотреть на лицо Вальдека.
Подходя к дому, Кристофер почувствовал запах ароматной выпечки, но несмотря на чувство голода ламар предчувствовал, что готовил не Фиго, а Тэйэр, а от этого каждый румяный пирог становился той ещё загадкой и он честно не горел желанием эту загадку пробовать впереди всех. Он свято считал, что каждый повар сначала сам должен попробовать то, что приготовил, и через пару часов, если с ним ничего не случится, могут попробовать остальные.
Они сели за стол, Аллор искал причину, как отказаться от угощения и не обидеть девушку. На помощь ему пришёл Фиго, который не то усмотрел в своём куске щедрую порцию щепок и косточек, не то вспомнил, зачем посылала ламаров.
- Так шо. Хде шемшушина?
Аллор аж засветился от радости, что нашлась причина отсрочить несъедобную казнь. Он услышал, как рядом с ним с облегчением выдохнул йуквэ, который тоже помнил вкус чудесного пирога Тэйэр и, кажется, собирался погрызть кусок стула – там щепок и то меньше.
- Нашёл, - ламар улыбнулся, достал из потайного кармана жемчужину и покрутил её на свету.
Фиго наклонился над столом, придирчиво рассмотрел жемчужину, взял её из рук племянника, сел на место, покрутил то так то эдак, словно хотел найти в  ней что-то такое же непристойное, как поведение ламаров. Потому чему-то кивнул, покрутил ещё раз, посмотрел на Тэйэр, будто примерялся, подходит ли ей такое украшение, достойно ли оно невесты, а потом пожал плечами и выбросил жемчужину через плечо. В гнетущей тишине бульк с улицы раздалось слишком уничижающе.
- Ты зачем это сделал?..
- Больно красивая она.
-
За окном запели сверчки.

+1

54

И вот она была перед ней, совсем близко, рядышком, только руку протяни. Кругленькая, как сыр. Гладенькая, как розы лепесток. Белая, как из молока, Сияющая. Переливающаяся. Искрящаяся. Большая. Жирная. Элегантная. Просто восхитительная. Тэйэр глаз отвести не могла, любуясь жемчужиной и мысленно оглаживала её, прилаживала то к серьге, то к обручу, то на браслет. Она уже предвкушала, как коснётся её, почувствует холодную, склизкую оболочку, мазанёт по ней губами и...
Фьють.
Пущ.
Всплеск.

Тишина.
Свист сверчков.
Жемчужина пропала.
Необходимо важное уточнение — к украшениям, как и драгоценностям, Тэйэр слабостей не питала. Путешествуя с минимальным набором аксессуаров, она использовала их в одних практических целях, и они были или зачарованными, или собирали волосы, чтобы те по пути не мешались. Потому Тэйэр было так неловко от подарка Нэйны — она совершенно не представляла, как будет пробираться по лесам с такой хрупкой безделушкой, готовой потеряться в любой момент. К свадебным церемониям она, к слову, также не тяготела. Не обсуждала по ночам с подруженьками за чашкой украденного вина в каком платье будет, не принимала участия в общем составлении портрета прекрасного принца и не прикидывала, какой из заезжих музыкантов подойдёт в качестве барда на торжество лет эдак через пятнадцать, и останется ли ещё голосистым. Как и все порядочные и хорошо воспитанные фалмари, она с ностальгической ноткой представляла свою жизнь будущую — крепкий ладный паренёк, трое, а может и четверо, детишек (что приводило её в состояние ступора и пугало), общие обеды, визиты к родителям по выходным и честная, достойная служба на благо и помощь сородичам. Никаких волшебностей и изумительностей она не предполагала и не стремилась.
Но ведь жемчужину ей собирался подарить Аллор. Аллор, который как бы был Создателем. И не просто какую-то там засыревшую, заплесневевшую жемчужину, расколотую пополам, а жемчужину, достойную самой беглой княжны и царствующей принцессы. И Фиго, тот самый Фиго, который за всё официально-приличествующее выступал, её этой жемчужины только что лишил. Фьюить. И нет её.
Тэйэр не замечала, как лицо у неё медленно покрывалось клубнично-пунцовыми пятнами, как сдвигались, хмурились брови, как дрожала нижняя губа и как сердце начинало учащённо биться от злобы. Зато изменения не остались тайной для всей мужской компании. Йуквэ упорно создавал впечатление, что он вообще не при делах, и пытался насвистывать какую-то незатейливую песенку, Фиго озирался по сторонам в поисках поддержки, Аллор, похоже, решил притвориться контуженным.
- Вы что, — очень мягко, плавно, тихо начала Тэйэр, поднимаясь из-за стола, — сейчас жемчужину мою выбросили? За окно? В озеро? МОЮ? МОЮ ЖЕМЧУЖИНУ? МОЮ ДРАГОЦЕННУЮ ЖЕМЧУЖИНУ?! МОЮ???!!!
От её гортанного, яростного крика задрожали случайно залетевшие на огонёк светлячки и тут же покинули тёплую комнатку. Фиго весь сжался, чуть вздрогнул, начал запинаться:
— Так это ш... как для королевишны! А этот брошит тебя... ну, в швои покои улетит...
Тут осёкся и Фиго, а Вальдек заинтересовано подключился к разговору.
— Что-что он сделает?
— Нишего, — попытался оправдаться Фиго, — я...
Ешьте, — мёртвым голосом объявила Тэйэр. Примерно так глашатаи зачитывали список павших и погибших в доблестных сражения воинов, разъезжая по их домам и гарцуя на лошадках у колодцев в деревнях. В этой компании глашатаем была Тэйэр, и каждый явственно ощутил, что сам он числился в неутешительных списках.
— Так эшто... — вновь вступил Фиго, откусывая небольшой кусочек рыбного пирога, — дошка...
Вы что, хотите сказать, что я невкусно готовлю? — Тэйэр опять вскочила на ноги. Теперь ходуном ходило у неё всё лицо, дрожало, тряслись руки, и нельзя было понять точно, что она собиралась сделать — заплакать или перевернуть стол, а после каждого насадить на копье.
— Оф-фень фкуфсно! — заголосил Вальдек, быстро набивая рот. — Объфдение!
Тэйэр удовлетворительно кивнула. Под её тяжёлым, ледяным взглядом йуквэ, весь в чёрном, предводитель целого отряда, терроризирующего деревеньки центральных земель, отрезал себе крупный кусок и принялся поедать с двойным упорством.
Фиго, сглотнув и задрожав, повторил его подвиг.
Тэйэр продолжила ковырять рыбный пирог. Он получился несколько островатым и чуть пересоленным, но, в целом, ей понравилось.
Просто так бы и сказали, что он, — Тэйэр многозначительно указала остриём ножа на Аллора, — меня не любит, я ему не нужна и просто выбросить собирался, оставить одну-одинёшеньку. Нет! Вместо того вы девку унизить собрались! На чувствах позабавиться! Изверги! Душегубы!
Она в сердцах воткнула нож в столешницу. Все подпрыгнули на местах,  а у Тэйэр покатились по щекам слёзы, смывая ягодные пятна и муку. Она будто увидела, что к ней попытались потянуться, обнять и успокоить — Фиго, кажется — и проревела:
Молчать! Жрать ягодный!
Вальдек опасливо перегнулся через стол, аккуратно вынул ножик, нежно погладил Тэйэр по макушке, спрятал лезвие где-то у себя и разложил десерт по тарелкам.
— Говорил же, что чудовище, — неслышно пробормотал он себе под нос, так, что услышать мог один Кристофер.
Сверчки затянули канонаду.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 16:02:03)

+1

55

Кристофер не ожидал от Тэйэр такой яркой словесной канонады и вообще реакции на утопленную жемчужину и надежду на замужество. На его месте любой другой парень, который своими руками доставал моллюска со дна моря, точно бы ударил кулаком по столу и высказал старику всё, что о нём думает за его потраченные силы, время и упущенный романтичный момент, но Аллор потратил немного магии и не так что бы сильно напрягся за эту жемчужину. Море его слушалось, и самые лучшие дары сами стремились к нему в руки. Поступил он не самым честным образом точно, но, тем не менее, это была жемчужина Тэйэр и она должна решать её судьбу, а не Фиго. Демиург на секунду задумался, а как бы он отреагировал на такой жест, если бы его сделала Тэйэр, а не Фиго? Разозлился бы? Расстроился? Выдохнул с облегчением? Он впрягся в поиски жемчужины, чтобы Фиго от него отстал с предложение руки, сердца и жабр, но что-то пошло не по плану.
Аллор собирался встать и пойти за жемчужиной, чтобы не расстраивать девушку, но, когда Тэйэр поднялась и начала словами хлестать Фиго, он рефлекторно подтянул к себе тарелку, собираясь в крайнем случае использовать её не то как щит, не то шлем – как повезёт, лишь бы ему не перепало осколками от разъярённой девушки. Милая и позитивная девушка, которая защищала Вальдека от отцовского посоха превратилась в настоящую фурию, когда у неё отняли подарок – а она его даже в руках подержать не успела.
«Неужели так замуж хотела?..»
Демиург засомневался. Не могла же Тэйэр подговорить Фиго, чтобы он специально наседал на Аллора и вытряхивал из него предложение. Он заикнулся о жемчужине до того, как они с Тэйэр смогли переговорить с глазу на глаз. Так что? Выходит, действительно замуж за него собралась? Или просто жемчужина понравилась? Аллор слышал, что смертные иногда дарят предмету воздыхания или желания подарки, чтобы расположить к себе, оказать внимание или показать, что ради неё ничего на свете не жалко – так она драгоценна. Он в силу условий похода ничего подобного проделать не мог, а тут представился случай. Фактически единственный, когда в напоминание о себе он может оставить что-то существенное. В дрянные времена Тэйэр могла её продать и получить за неё хорошие деньги, но навряд ли она так разозлилась из-за утопленного состояния.
Тэйэр сама за себя постояла, всем рты заткнула, так что даже Аллор тихо и смирно ел с остальными. На удивление его даже не задело гневом девушки. Разве что Фиго болтнул лишнего в присутствии йуквэ, но из-за яростного метания молний от Тэйэр тема временно забылась. Так и ели в молчании, пока все не разбрелись спать, чтобы больше не злить девушку. Кристофер чувствовал себя виноватым. Он помнил, как фалмари расплакалась за столом, словно этот жест и сам факт того, что Аллор может не желать с ней чего-то большего, чем совместные ночи и опасное путешествие, ранил её.
«Конечно, ранит».
В том нет никаких сомнений.
- Ты идиот, - тихо вздохнул Аллор, обращаясь к себе. Он оставил Тэйэр, когда она отвернулась к стенке и начала усердно делать вид, что спит. Все остальные спали и боялись высунуть нос из спален. Даже Вальдек нигде не показывался. Кристофер выпустил магию, чтобы вещи сами себя собрали в его отсутствие, а сам спустился к озеру и нырнул на глубину.
Он не думал, что найти жемчужину будет так сложно, но она потерялась в тёмном песке на дне и из-за отсутствия света поиски продлились дольше, чем он ожидал. Аллор перерывал песок, заглядывал под редкие кусты водорослей, гонял стаи перепуганных рыб или планктона, который лип к нему и подсвечивал бока. Один раз его за палец полюбил щупальцами краб, но он всё же нащупал гладкую поверхность жемчужины и всплыл вместе с ней на поверхность.
«Можно считать, что смертный обряд я прошёл», - мысленно усмехнулся демиург, спрятал жемчужину, торопливо высушил вещи и вернулся в дом.
Фиго и Вальдек спали, когда он вошёл в комнату к Тэйэр и осторожно тронул её плечи, прося не шуметь.
- Пойдём. Я уже собрал вещи.
Он подозревал, что Тэйэр может заартачиться и попытаться потянуть Вальдека с собой, но ламар настаивал на своём плане и мягко вывел девушку из дома. Идти по пещере к выходу на другой стороне водопада было тяжело. Под ноги попадались камни, плохая видимость и необходимость удержаться от магического освещения, ухудшали ситуацию, но он подхватывал Тэйэр в самый опасный момент и спасал её от расквашенного носа.

+1

56

И на что она обиделась? Аллор ей ничего не обещал - не потому, что не хотел, а потому, что не мог; и сама она согласилась с несправедливостью в тот момент, когда потянулась к нему. Отчего так огорчилась? Чего ждала? Ужин оставил Тэйэр в смешанных чувствах - она металась из крайности в крайность, по тысяче раз перемалывала в голове картинки будущего, которое рисовало её воспалённое расстройством воображение. И ни в одном из вариантов их с Аллором счастливый конец не ждал - о каком конце вообще говорить можно, если они толком-то не были знакомы? Всё закрутилось и произошло так быстро, случилось как наводнение, она даже не успела перевести дух и спокойно обдумать последние недели. В Скелле всегда было чем заняться, и Тэйэр отвлекала себя от абстрактных, пространных дум рутинными делами, беспечными разговорами и не было у неё ничего, кроме фантазий; теперь были ночи, поцелуи, ласки, его слова, которые сливались в один неразличимый поток. Представлять, как он к ней прикасается, было лучше, чем когда она действительно ощущала его тепло на теле - первое не было окрашено болью, необходимостью разлуки и тяжестью единственного верного решения - смириться и перекочевать в ранг фаталистов. Относиться к разделённым ночам напополам, отказам, курьёзам и расставаниям как к должному, с одинаковой радостью, не ждать завтрашнего дня, и чуда не ждать. Сносить судьбу, как будто зная её наперёд. Не желать ничего поменять. По всему так выходило, что Тэйэр должна была смириться с участью, полюбить Аллора ещё несколько раз и отпустить - но она не хотела! Не хотела такого! И становиться Фильер тоже не хотела, а чего тогда желала? Замкнутый круг какой-то получался - с Аллором она быть не могла, с кем-то другим - не хотела, а проводить жизнь свою в страданиях или клясться в вечной верности тоже не собиралась.
Уже проваливаясь в клейкий, склизкий сон, Тэйэр перестала сражаться с голосом разума и условилась, что проблемы лучше решать по мере возникновения. Сначала - добраться до Комавиты, после - разобраться с узорами... найти тех людей в странных плащах, что ей снились... избежать встречи с ними... рассказать Аллору о кошмарах... сшить себе чудесные шаровары из лоскутов кружев, шерстяных тряпочек и велюровых обрывков... вплести в косички ракушки... Её успокаивало сопение демиурга, его запах и присутствие, и Тэйэр почти утонула... почти погрузилась в чёрные воды...
- Что? - неразборчиво, мало осознавая происходящее вопрошала Тэйэр, послушно следуя за ламаром. - Погоди, стой, Вальдек... Вальдек ведь...
Может, в доме была другая дверь? Тэйэр казалось, что йуквэ решил провести ночь на лавке, но на первом этаже его не оказалось - дверь мягко захлопнулась за ними. Тэйэр клевала носом, спотыкалась, шарила руками в потёмках, слишком уставшая и вымотанная, не различающая, где проходит грань между реальной тьмой и той, что захватила её разум, пока они пробирались через мховые заросли, занавески паутин и леса сталактитов. Пахло заплесневелостью, ржавчиной, гнилыми корешками и чем-то ещё. Тэйэр спотыкалась, хваталась рукою за лишайники.
- Почему мы ушли сейчас? - настойчиво и упорно продолжала она спрашивать, и, получая ответ, забывала его. Лица... над ней должны были склониться лица... в капюшонах... и яд, яд... слишком много яда вокруг...
- Спрутова щупальца в горло трески! - злобно выругалась она. Тот ход, по которому они вышли с Аллором, был ей незнаком, и, если по камням через реку перешла она без приключений, то на суше споткнулась о корягу и растянулась на сырой земле. В рот попала почва и трава; перевернувшись, Тэйэр закашлялась, встав на четвереньки, подползла к ручью и умылась, прополоскала рот. Проснувшись окончательно, она долго разглядывала лицо Аллора в темноте - луна сегодня убывала, тоненький серп едва ли вырисовывался за плотной тучей, сотканной из пепла, и только холодные звёзды отбрасывали свой судейский, осуждающий свет на них обоих.
Пойти дальше? Довериться ли?
- Куда мы дальше? - просто спросила она, пытаясь подняться на ноги. - Мне бы переодеться во что-нибудь потеплее, - вышла-то она в лёгкой ночнушке, - например...
И тут Тэйэр заметила. Почему это произошло в лесу, а не в озере грота, она не знала. Почему не раньше - тоже.
Но в данный момент, прямо тут, у бурлящего потока и в безмолвной тишине, она, улитковый поползень, сияла. Вернее, не она, а её узорчатые татуировки - ярким розово-фиолетовым, фуксией, с небольшими отсветами изумрудного, в такт биения сердца, то глуше, то больше. Будто бы желая осветить им путь. Тэйэр наполовину в ужасе, наполовину в восхищении разглядывала собственные руки и ноги, касалась шеи - наверное, сейчас она напоминала фонарь; быстрым шагом подошла к реке и посмотрела на себя - вот же она, Тэйэрлеена Мэрдок, острые ушки, седые пряди, которые сейчас кажутся пепельно-белыми, и светящаяся кожа. Тоненькая ткань платья хлипко развевалась на ветру, небольно хлестала по бёдрам и спине.
- Так... куда мы? - нервно сглотнув, поинтересовалась Тэйэр, касаясь язычком нёба.
А что ей спрашивать? Аллор ведь только всезнающим притворяется.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 16:00:56)

+1

57

Он не успел подловить её в последний раз. Аллор в мыслях ругнулся на себя и потянулся к девушке, чтобы помочь ей подняться.
- Ты как? Сильно ушиблась?
Ламар понимал, что идти ночью в темноте – скверная затея, но у него не было другого выбора, как убираться из дома Фиго в ночь, пока все спят, включая Вальдека. Старик не стал бы их удерживать и отпустил бы в хорошем настроении, с румяным тминным пирогом, флягой древесного сладкого сока и наставлением на путь целомудрия. С йуквэ такой вариант невозможен. Ламар доставлял проблемы, а раз Тэйэр не хотела, чтобы Аллор применял против несчастного и беззащитного ламара магию, то ему пришлось пойти на хитрость (сам он считал это бегство тупым и унизительным, но на что не пойдёшь ради небезразличной девушки). Погода выдалась сухой, по ночному прохладной и неприятно тёмной. Аллор привык к свету, но имел глаза смертного, который плохо ориентировался ночь, как любой обыкновенный ламар. Тэйэр спотыкалась в два раза чаще, чем он.
Он так торопился, что совсем забыл дать Тэйэр немного времени, чтобы переодеться.
- Сейчас.
Из сумки, которую он собирал при помощи магии, Аллор достал одежду девушки и передал ей, но фалмари больше увлёк внешний вид. Кристофер тоже заметил, как метки на её теле светятся. Он заметил это ещё вчера, когда она спала у него под боком, и рисунок легко светился в темноте комнаты. Вальдек своим появлением перекрыл яркое воспоминание и ламар забыл об этом рассказать. Он почувствовал себя немного виноватым в бедствиях девушки, но посчитал, что сейчас неподходящее время для самобичевания.
- Мы вернёмся в лес фейри, а по нему пройдём до древа. Тавел должна показать другие осквернённые места, - Аллор не хотел снова заводить разговор об Вальдеке, но пока Тэйэр приводила себя в порядок, он решил объясниться: - Фиго знает, что мы ушли. Я знаю, что ты хотела, чтобы Вальдек пошёл с нами, но ему там не место. Ты – часть Комавита. Духи тебя не тронут. Зачем-то ты им нужна, - демиург не хотел признавать, что он чего-то не знает. Это не внушает доверия, но то, в чём он точно был уверен – порциями выдавал девушке. – Ты выглядишь как корни Комавита. Так пульсируют магические нити, которые питают древо, - но почему она светилась – он не знал. – Сила ламаров увеличивается ночью и зависит от фаз луны. Когда она набирает силу – магия плещется и любое заклинание даётся легче, поэтому многие ритуалы проводятся в полнолуние, - он рассказывал, надеясь, что за рассказами сможет отвлечь Тэйэр, пока они шли.
Как только они свернули с тропы, Аллор оглянулся – никто за ними не шёл, и пустил магический огонь бежать по земле перед ними и освещать им путь. Здесь лес поглотил их и скрыл за столетними деревьями.
- Доберёмся до золотой тропы и заночуем возле неё.
Аллор понимал, что ни он, ни Тэйэр не успели набраться сил для продолжительного перехода, но он преднамеренно уводил её глубже в лес, чтобы никто не смог отыскать их следы.
Они прошли около часа, пока не нашли тропу, слабо мерцающую в темноте. Аллор развёл костёр, сел на землю и посмотрел на девушку.
«Не о таком ты мечтала, да?»
Смотря на неё, он вспомнил о жемчужине, похлопал себя по нагрудному карману и нашёл её.
- Перед тем как уйти, я нырнул в озеро и нашёл её, - пояснил ламар, когда протянул девушке жемчужину на открытой ладони. – Без магии. Правда, - он улыбнулся. Не достижение, конечно. Так поступают все ламары, но он мог снова воспользоваться магией, а не сделать всё по правилам. – Фиго был неправ.

+1

58

В шароварах, пошитых из разноцветных, аляпистых кусков, и вязаной кофте было определённо теплее. Тэйэр поменяла мягкие домашние башмаки на походные, и теперь идти стало совсем проще — теперь ступни не ранились о гальку и не зудели от мелкого колющегося песка. Холод больше её не тревожил; чем дальше отдалялись они от грота и убежища Фиго, тем бодрее становилась Тэйэр. Она честно пыталась внимательно вслушиваться в рассказ Аллора, но он скорее запутывал, чем прояснял как свечение, так и связь с Комавитой. Что значит — часть Древа? Разве не все ламары в равной степени связаны с Фалмарилом и его сердцем? Что за магические нити? Как основные, каркас для вязания, вокруг которых петли накидываются? Отчего ночью? Но сейчас же не полнолуние? Зачем им колдовать? Какая тропа...
Ой, — охнула Тэйэр, попытавшись вновь расквасить нос. Она ухватилась за Аллора, облокотилась на него и с неудовольствием осмотрела торчащий полу-аркой корень, покрытый слипшимися мокрыми грибами, будто бы специально выросшего на их пути. Она не жаловалась, не ныла и мало болтала — не от обиды, а попытки привыкнуть к новым, непонятным ей ощущениям. Ей чудилось, что в шелесте деревьев, вырастающих за их спинами неприступной крепостью, она различала приглушённые, игривые и осторожные разговоры, тонкие мелодии песен и перезвон колокольчиков; ей казалось, что земля рокотала, мягко отстукивала тревожный барабанный ритм, и ещё Тэйэр чувствовала, что за ними наблюдают — лисы, косули, совы и ежи. Магический огонь не колыхался на ветру, был окрашен в иссиня-чёрный по краешку и не издавал характерного шипения; она цеплялась за спутника, боясь потеряться, засмотревшись на принимающий её лес.
Вальдек... стоило ли возвращаться за ним? Тэйэр ему сочувствовала, симпатизировала по-настоящему — редко когда встречала она столь искреннее, глубокое отчаяние, готовность броситься в омут за прутиком одной зыбкой возможности. Правду ли он им говорил? Что утаивал? Не обидит ли Фиго? Был ли Аллор прав? Тэйэр относилась к ним по-разному — всё-таки демиург, в её представлении, сносить мог больше и должен был держаться выше, спокойнее, снисходительно относиться к своим созданиям, а не пререкаться с ними. Или в том и была прелесть обыкновенной жизни для Аллора, для того и завладел он телом Кристофера? В любом случае, они уже ушли; если их пути с Вальдеком ещё пересекутся, то после путешествия. Они обязательно ему помогут, но если для этого придётся его сейчас оставить...
Тэйэр ловила себя на неутешительных тревогах, что забыла нечто важное, что-то от неё ускользало, и не могла вспомнить, что именно. Решила пока что отложить очередную проблему в короб чертогов разума — там, кажется, таких собралось уже с дюжину. Мир за время путешествия с Аллором показывал ей свои иные, неизведанные грани, о которых Тэйэр не то что не подозревала, даже не слышала — маленькая и несмышлёная, такой она себя считала. Ничего не знала, но очень стремилась понять.
Костёр настоящий, в отличие от магического, пах гарью и прогнившим хворостом, но зато приветливо трещал. Тэйэр ёжилась, грелась; ночи в Фалмариле выдавались ветреными, обжигали холодом.
Сумрак разрезали оранжевые языки, и среди искр мелькнуло нечто круглое и молочное. Тэйэр встрепенулась, выдохнула облачко пара. Сейчас жемчужина уже не казалась ей такой привлекательной и ценной.
Прости за эту истерику за ужином, — виновато пробормотала она, закусив губу, — просто я...
Не знает, что на неё нашло? Отчего же, знает, замечательно знает. Не хочет тревожить его? 
Ни ты, ни я не произносим этого вслух, но оба ведь понимаем, что ничего у нас не получится.
Наконец-таки Тэйэр это произнесла. Сейчас, под тоненьким серпом луны и безжизненным небом, в необъятном лесу и вдали от Фиго, слова прозвучали не натужно и не пафосно, и даже не глупо, а очень правильно. Тэйэр подползла к Аллору поближе, склонилась, подхватила жемчужину, долго крутила в руках.
Прав, на самом деле. Такое надо принцессам дарить. Беглым княжнам. Королевам. Не... не мне, — покачала она головой, прицокнув языком. Жемчужина холодила ладонь, была действительно такой гладкой и склизкой на ощупь, как Тэйэр и думала. Она растерянно огляделась по сторонам, не зная, что с ней делать-то; наконец, потупив глаза, опустила в карман Аллора обратно.
И я просто хотела, чтобы... чтобы у меня что-то осталось на память от тебя, понимаешь? От того тебя, которого я знаю и с которым была в озере...
Её прервало уханье филина. Сжавшись, скрючившись, Тэйэр прислушивалась к тревожным, призывающим беду звукам. Потом поправила прядь, завела за ухо, улыбнулась Аллору. В свете костра, так близко к нему, она могла разглядеть все несовершенства кожи, мелкую, редкую щетину, спутанные клоки волос, грозовое небо и тоску в глазах.
...не от безликой легенды и не от божества, спускающегося к нам раз в год. Нет, то есть ты божество конечно, самое настоящее, да и когда в деревню приходишь тоже им остаёшься, я не говорю, что прям меняется оно, как вязкость селёдки при высушивании на сети, а всё-таки вот моя тётя Ганна...
Она так быстро тараторила, и также быстро оборвала бессвязный поток, и нежно поцеловала — в правый уголок губ. Отодвинулась, легонько сжав его ладонь — надеялась, что он поймёт и не станет держать зла.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:59:50)

+1

59

Аллор надеялся, что скромный подарок сможет приободрить девушку, но вместо этого она извинилась за представление у Фиго.
- Да, ладно. Страшная сила - женщина, чью жемчужину утопили, но это было весело, - ламар улыбнулся, пытаясь перевести разговор в более шутливый и непринуждённое направление. Он хотел уже сказать о Вальдеке и его реакции на происходящее, когда заметил, что у Тэйэр отсутствует реакция. У него не получалось показать ей положительную сторону и развеселить девушку – другие мысли поедом грызли её, поэтому он замолчал и позволил ей спокойно выговориться, не отвлекаясь на пустяки.
Фильер никогда не заводила с ним подобных разговоров. Аллор подозревал, что она об этом думала и всё понимала, но продолжала хвататься за эфемерную надежду, что когда-нибудь всё изменится. Может, она искала причину, чтобы с годами её привязанность угасла, и она нашла утешение в объятиях смертного, который достоин её намного больше, чем ламарский бог. Что ей с баллад и легенд? Что ей с зависти глупых девушек, которые не понимают всего? Тэйэр словно за Фильер рассказывала всё, что у неё на душе, и ничего не утаивала. На секунду ему показалось, что боком к нему сидит другая девушка, так же рассказывает, но вместо грусти пытается показать ему улыбкой, что всё хорошо, а её мысли – не больше чем мысли, и они улетят, не оставив сосущего чувства точки и бесконечной ноющей боли.
- Для меня ты и беглая княжна, и загадочная принцесса, и великодушная королева, - Аллор усмехнулся.
Что ему демиургу смертные титулы? Смертные наделены властью в разной степени, разделили свой мир на сословия, усложнили его, расчёсывая собственное эго. Некоторые стремились заполучить кусок больше, чем обширные земли, лопочущие слуги и рабы – они стремились сравниться с богами и постепенно набирали силу или пытались подчинить себе мощь демиургов. Для Аллора они все - исписанные книги, где чернилами служит память, чувства, эмоции, а иногда – кровь и смерть. Он никого не воспринимал равным себе, но признавал, что неравенство существует даже между ним и его братьями и сестрой. У каждого свой мир, свой взгляд, своя сила – никто из них не способен удержать чужой мир в ладонях и не сокрушить его, когда пытался восстановить и построить. Сила и слабость.
А был ли он настоящим, когда они плавали в озере?
Поведением – да, мыслями и чувствами – да, но в чужом теле, и тогда Тэйэр не знала, кто перед ней. Или она воспринимала его как Кристофера и хотела остаться именно с ним – смертным, в чьё тело вселился бог Грозы и Грома? Это более приземлённый вариант, чем надеяться на то, что она когда-либо увидит настоящего Аллора. Не в лике синеглазого мальчишки, а настоящего демиурга, как его создал Всеотец.
Он посмотрел на то, как Тэйэр прячет жемчужину ему в карман, отказываясь от подарка, и не понимал.
Аллор хоть и был божеством, на практике, когда дело коснулось женских намёков, оказался недогадлив и туп. Он смотрел на Тэйэр и ждал, показывая вопрошающим взглядом, когда она завершит мысль или даст больше намёков, а тогда он точно догадается и что-то сделает! Она так мягко ему отказывала, целуя в уголок губ и возвращая жемчужины, чтобы на этом им обманчивые отношения закончились? Она просит вернуть йуквэ? Или она на мальков намекает?..

+1

60

Ruelle - Deep End
Красивые слова, воздушные, воплощение девичьих грёз и страстных надежд, что тот самый мужчина разглядит в ней, единственной и уникальной, и корону, и королевскую стать, и неземную красоту. Тэйэр от них отмахнулась, как от назойливой мошки — она не отличалась пленительной внешностью, оставаясь миловидной на взгляд, и не более того, не выделялась великодушием и таинственностью, или женственностью, не была восторженно-трепетной, а в последние дни ещё и страдала частыми сменами настроения. Но а чего от неё ожидали?! Она попросту не успевала справляться с наваливающимися на неё новостями — светловолосый симпатичный спутник оказался Создателем и главным их божеством, в лесу фейри она обратилась в непонятную зверушку, что уже негативно сказалось на её самочувствии и мешало гармонично вписываться в общины деревень и городов, сердце острова умирало, а им всем грозила страшная катастрофа. И при этом всём Тэйэр умела только противоядия составлять, собирать травы, да немного разбиралась в магии. А влезла не пойми куда! И любовь, так некстати, огрела гарпуном по затылку. Чувствовала себя Тэйэр, мягко говоря, неважно, пойманной в неудобные сети касаткой, но при этом ей удавалось относительно сохранять оптимизм. Что уже чего-то да стоило. Тем не менее, стрессовые ситуации сказывались и на её поведении, и на скачках душевного состояния — а Аллор, как назло, оказался полным кретином. Иными словами, ничем не отличался от большинства мальчишек.
Тэйэр и сама витиеватостью не страдала, предпочитая высказывать претензии в лоб.
- Дубина ты трухлявая, - без обиняков заявила она и постучала кулачком по его виску, - вобла пересушенная.
И, резко приблизившись, поцеловала.
Со стороны могло показаться, что маленькая хрупкая фалмари яростно набросилась на несчастного ламара и попыталась его сожрать. На деле же, она просто выражала желание, которое накапливалось с самого утра, когда Фиго прервал их — желание заняться таким приятным, бесполезным, не несущим ровно никакой пользы делом. Запустит пальцы в кудряшки Аллора, зацеловать всё лицо, ощутить под подушечками пальцев стук сердца — всегда размеренный и стабильный, но учащающийся в моменты близости — будто барабан. Ритм её гипнотизировал. Тэйэр ненадолго оторвалась.
- Ну! Ляг же! — она раздражённо ткнула Аллора в плечо кулачком. То ли впечатлившись грозным тоном, то ли от боли, Аллор послушался и оказался на земле; Тэйэр же улеглась на него и увлеклась шеей и плечом. Снимать кофту она не стала, всё-таки костёр не совсем спасал от холода, зато разрешила Аллору шариться под шерстяной тканью сколько душеньке угодно и щупать всё, что пожелает. Сама же запустила руку под ремень. Огонь приятно контрастировал, создавал шумовой фон, с ним перемешивались переухивания филинов, шорох в кустах в двадцати шагах от них, жужжание насекомых. Тэйэр иногда касалась его кожи кончиком языка, покусывала, и — на удивление — совсем не хихикала. Торопилась. Потому что знала, что совсем скоро обоим им захочется спать. Расстегнула ремень, стянула с него штаны, избавилась от шаровар. Глубоко и затяжно поцеловала в губы, чуть подвинулась. Теперь Тэйэр гордо и воинственно восседала на демиурге, выпрямив спину и вскинув подбородок. Картина акварелью и мхом.
Ага, вот так! Пусть знает, что Тэйэрлеена Мэрдок не лыком шита и не леской, и тоже кой-чего знает и умеет! Не зря разговоры тёток подслушивала! Не зря скучнейшие вечера девичьих сборов терпела! Оставалось лишь начать. 
- Ммм, слушай, - Тэйэр поёрзала и в растерянности уставилась на хозяйство Аллора, так, как будто лицезрела впервые, по-кукольному захлопала ресницами, уложила обе ладони на низ его живота и провела чуть вверх, - технично-инженерный вопрос. А как мне, в общем, того, как мне на него сесть?
Ну, должен же был быть какой-нибудь логичный, понятный способ! Просто обязательно.

Отредактировано Тэйэр (2018-08-19 15:59:01)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [2-3.04.1082] Другой мир