Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
game of a week

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [2-3.04.1082] Другой мир


[2-3.04.1082] Другой мир

Сообщений 31 страница 46 из 46

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, ламарская деревня Скелла

Свернутый текст

http://iphoneandother.ru/images/big_59b7653621470.jpg

- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр
- Описание
предыдущий эпизод - [24-25.03.1082] Огни веры
Beneath the shelter of the trees
Only love can enter here
A simple life, they live in peace ©

Путешествие двоицы затянулось. Узнав о том, что Комавита умирает, Кристофер вместе с Тэйэр отправились в ближайшую деревню, чтобы пополнить личные запасы продовольствия, а после отправиться к древу и попытаться восстановить гармонию в ламарском мире.

Отредактировано Кристофер (Вчера 23:25:03)

+1

31

Аллор, как всякий влюблённый парень, до определённого момента дурел от прикосновений девушки, с рвением и энтузиазмом подстраивался под неё, не акцентируя внимание на разнице в активности. Он чувствовал, как Тэйэр робеет и пытается понять, что ей самой нравится и что может понравиться ему. В её глазах он, наверное, уже не единожды сходился с другими девушками (что было далеко от правды, а о похождениях этого тела – Кристофера Ламирана – Аллор вообще ничего не знал и к счастью для себя решил в этом не копаться). Он ловил её выдох, иногда сам щекотал поцелуями, вызывая смех, или прижимал её к себе теснее и ближе, чтобы согреть своим теплом. Он бы предложил ей себя и сам бы забирал холод, идущий от земли, но понимал, что Тэйэр в таком положении будет неловко. Аллор не жаловался. Он с головой погрузился в желание, которое дурманило его, горело огнём и вожжами под хвост требовало ласкать, мучить и не отстраняться, пока он не услышит заветный вздох.
Вот сейчас… сейчас.
— Это очень больно?
- Что?..
Выдерните парня из прелюдии, когда он уже готов тыкаться пахом в бедро спутницы, и спросите у него «который час», он даже своё имя не вспомнит. Кристоферу понадобилось несколько долгих секунд и уточняющий вопрос от Тэйэр, чтобы он понял, о чём идёт речь и почему она его остановила странными вопросами. Он-то ожидал услышать вздох, своё имя или тихий стон – что-нибудь, что подтвердило её желание и показало ему, что он движется в правильном направлении, но голову несчастной девушки занимали совершенно другие мысли.
- А, - понимающе выдохнул ламар вместо ответа на два вопроса. – Ну, - Кристофер запнулся. Он понимал, что должен убедить Тэйэр, что всё будет просто «вАлшебно», что он такой мастер и она ничего не заметит или будет биться под ним в экстазе и не вспомнит, что это в первый раз и что-то там может болеть. На такие темы она должна была говорить с подругами, выспрашивать у них, а не у парня, который смотрел со своей стороны и за годы столкнулся только с одной невинной (она же была невинной, да?) девушкой. Ему честно хотелось сказать, что он не знает, чтобы не обмануть её ожидания. Скажет, что нет, а она заплачет. Скажет, что да и она будет думать об этом, когда оно могло пройти без сучка и задоринки. Он практически ничего в этом не смыслил, но не хотел, чтобы она боялась.
Пойдём другим путём.
Аллор коснулся щеки девушки лёгким успокаивающим жестом – погладил мягкую и нежную кожу большим пальцем, неотрывно смотря в её лицо, и доверительно-ободряюще ей улыбнулся.
- Всё будет хорошо, - он должен был сам в это поверить, чтобы его слова прозвучали правдиво, и она не заметила в них подвоха. Он не давал громких обещаний, но поцеловал чуть влажные и покусанные от волнения губы. – Ты мне дорога, Тэйэр.
Наверное, она, как многие девушки в её возрасте, хотели бы услышать другие слова. Признание в любви и привязанности. Он не сказал тех слов, потому что вкладывал в них другой смысл и не думал, что она поверит в любовь, окрепшую за две недели знакомства, а сказать ей, что она ему нравится? Этого мало, чтобы описать всё, что он хотел, но не смог подобрать слов. Он выдернул себя из пелены желания и оттянул тупой животный инстинкт, чтобы уделить её страхам больше внимания и показать, что она действительно что-то значит для него, но для девушки, которая едва ли знает разницу между двумя состояниями мужчины, это может ничего не значить.
Он поцеловал её ещё раз, а потом ещё и ещё, чтобы завладеть её вниманием, успокоить лаской и вытеснить из мыслей страхи. Когда он почувствовал, как напряжение и скованность медленно отпускают её тело, и она чуть более доверительно отвечает на его прикосновения, он с большим рвением и энтузиазмом, но без спешки и грубости, огладил её бока и бёдра, поцеловал выпирающие на вдохе рёбра, впадающий на выдохе живот, мазнув высыхающими прядями волос по коже. Раз он поднял на неё взгляд, два – поцеловал низ живота, улавливая ком напряжения, на три не дал ей времени отстраниться и передумать.
Аллор не мог пообещать ей, что будет не больно, но он старался через ласку вытеснить предчувствие плохого, заменив его негой... Это у прошаренных дам дразнящий язык что-то понятное и логичное, а с Тэйэр, в которой он больше видел ребёнка, чем взрослую девушку, Кристофер в качестве предосторожности придержал бёдра, чтобы не отхватить коленом ни по уху, ни в глаз.

+1

32

Ну, если оценивать по десятибалльной шкале, Тэйэр бы выдала Аллору за ответ десятку. С минусом. Что за увиливания! Что за уходы от темы! Нет бы нормально объяснить, завернуть в походный плед, усадить рядышком с усеянной трескающимися аметистами стеной и провести воспитательную беседу! Могли бы порисовать наглядные картинки! Честно поделиться страхами, волнениями, выпить чайку и завалиться спать, как все нормальные ламары. Идеальный вечер - романтичный, продуктивный, информационный и укрепляющий доверительные отношения, по-дружески тёплый.
Тэйэр в принципе показалось, что Аллор не втыкнул. Когда он оторвался от поцелуев и принялся глазеть на неё, только слюнки по подбородку не хватало - таким идиотским у него был вид. Тэйэр хотелось презрительно фыркнуть, отбиться пятками и заставить Аллора выкатить список всех своих любовниц за долгие тысячелетия, как и каждое любовное похождение расписать в густых красках, смакуя детали и анализируя технику и подход к процессу - дома, в поселении, мальчишки-друзья Тэйэр так и поступали, а она щедро раздавала направо и налево советы. Сделай умилительное лицо, скажи, что она ещё красивее, когда злиться, похвали закрученное раковиной ушко, волосы, наплети всякую чушь про тяжкую страдальческую жизнь, и что только она спасёт и выведет к свету... Тэйэр ухахатывалась, но ребята применяли рекомендации на практике, и, что удивительно, они оказывались весьма действенными. А тут... если Аллор и правда не врал, и Фильер была женщиной всей его жизни, и умерла давно, то, значит, всё равно что с невинным и непорочным. С нулевыми познаниями. Замечательно. Два балбеса, не имеющие понятия, как за ручки подержаться. Всегда мечтала о таком. Ещё и тритон с ящерицей решили взять пример и начали гоняться за хвостами, покусывать за захребетничек друг друга.
Вот после твоих увещеваний я уверена, что ничего хорошо не будет, злостно подумала Тэйэр, подавила острое желание врезать коленкой под дых и попыталась расслабиться. Легче сказать, чем сделать - она усиленно морщилась, вспоминая нечто успокаивающее, близкое её сердцу. Представляла, что её на себе несут барашки пенистых волн, а море отдаётся солоноватым вкусом во рту, и щипет глаза с ранками, потому что море и исцеляет. Водопад шумел по-другому, и всё-таки, следя за его журчащей и монотонной музыкой, Тэйэр удавалось не впадать в истерику окончательно. Только позднее она начала снова тянуться к нему, теперь уже входя в раж - ей нравилось чувствовать его тёплое, почти горячее дыхание, которое щекотало кожу, нравилось кусаться и, порою, самой укладывать его руки туда, где ей особенно приятны были ласки - на сгибе локтя, у щиколотки, под грудью. Всё было новым, незнакомым, и перед тем, и, когда Аллор пошёл ниже, Тэйэр чуть испуганно вздрогнула.
Мамочки.
Ох мамочки.
Ох ты ж пересушенная вобла в глотке дохлого дельфина.
Ох ты ж проткнутый носом рыбы-меча жирный замасленный илом кит.
Прям божество. Прям сам Аллор. Вот прям на мхе. Она бы тот спор на поцелуй не просто выиграла, утёрла бы всем плавники на сто лет вперёд. Или двести. Или...
Тэйэр широко раскрыла рот, глотнула воздуха, чуть приподняла поясницу - замерла, боясь пошевелиться. И от того, что жар, начинающийся между ног и скользящий по всему телу, уверенно обхватывал её и опалял, и потому, что она переживала, как бы не травмировать несчастного вьюношу. Тэйэр сжала кулачки - разжала. Над нею нависал утопающий в полосках тьмы каменный потолок, украшенный изогнутыми, выкрученными загогулинами болотно-зелёными сталактитами, а между ними поблёскивало нечто апельсиновое, золотисто-коричневатое и сапфировое. Тэйэр, правда, не очень различала цвета - всё застлал какой-то туман, картинка рассыпалась на дрожащие кружки из света, поплыла, и мир тоже поплыл. Внизу всё сводило, изнывало, стало мокрым. Тэйэр что-то нечленораздельное угумкнула, бросила, шумно выдохнула. Да, неплохо так сходила за водичкой к Комавите. Хорошенько так отчитала за поведение. Он же теперь всю жизнь думать будет, что грубое столкновение моральных принципов ведёт к распластанной деве на мху.
- Крис... Аллор... - позвала она его тоненько, почти пискляво. Снова оказавшись под ним, Тэйэр уткнулась в шею, и теперь поцелуи стали у неё не нежно-воздушными, а требовательными, тягучими. Пару раз она языком выводила кружочки, потом прикоснулась к губам - начала спускаться рукой ниже, медленно, будто что-то останавливало её, огладила пах, нервно хихикнула.
- Я готова, - со смешинкой и задоринкой, но вполне серьёзно шепнула она ему на ухо, - совсем.
И ещё раз куснула.

+1

33

Ворчливая любовница – это что-то. Некрасиво думать о предыдущей любви, когда под ним растянулась на мягком мху другая голая девушка, но она же тоже не о пестиках и тычинках думала, верно? Селёдкой под ним не бились, с трепетом не выдыхали его имя и не дрожали, как лист на ветру от одной мысли, что вот сейчас свершится… нет, не волшебство. Ничего в нелепых движениях тела нет волшебного, но Фильер вела себя иначе и этим Тэйэр одновременно вызывала у него ассоциации на почве расхождения поведения и подчёркивала, что он не пытается примерить чужой образ на другой живой девушке и заглушить старую пустоту живыми воспоминаниями с новой фалмари.
После первой неудачной ласки, которую Тэйэр проигнорировала, вспомнив о том, что она ничего не знает о близости и ей до коликов в животе и дрожи в теле страшно и интересно, Кристофер начал опасаться, что во второй раз она снова придумает каверзный вопрос, который вернёт его из тянущей неги в реальность и закончат они этот вечер посиделками на берегу за неловким разговором, как и почему расхваленный похождениями Аллор за тысячу лет тащит в постель вторую девушку. Но он почувствовал, как она приподнимается не для того, чтобы съездить ему коленом или оттолкнуть от себя, как ненормального, которому невесть что вздумалось сотворить (кто знает, насколько Тэйэр понимала, что нормально, а что нет, он уже сам не понимал), а интуитивно подалась к нему, хватнула воздуха, и тут бы с победоносным «Ага!» взять её, пока она горячая и под впечатлением, но Кристофер медлил. Он нашёл способ, как заставить Тэйэр на время притихнуть, прислушаться к своему телу и просто позволить ламару приласкать себя.
Ему нравилось гладить её тело, чувствовать, как под его ладонями её кожа покрывается мурашками; как она нервно делает выдох, когда он увлекается, и её тело чуть содрогается от короткой острой вспышки щекотливого удовольствия. Он чувствовал её напряжение и сам с трудом сдерживал порывы, чтобы не бросить всё, послав к Фойрру, и не подняться к ней, зацеловывая её тело. Аллор перестал измывать девушку, когда услышал, как она тихо и просящее зовёт его, путаясь в именах. Кто из них первым откликнулся? Он или Кристофер, который всегда присутствовал здесь, но не мог повлиять на решения демиурга в собственном теле?
Он откликнулся, оставил два поцелуя – один во внутреннюю сторону бедра, другой – в низ напряжённого живота, и поднялся по её просьбе, нависнув над ней. Тэйэр изменилась. Вместо смущённой и пытливой девушки, которая пыталась растворить страх в мареве упрямства и шутливого баловства, перед ним оказалась льнущая к нему фалмари, которая сама целовала его в ответ, прикасалась к его телу тонкими и прохладными пальцами, с вредностью прикусывала ему кожу – он не был против. В порыве увлечённости он прикусывал ей мочку уха и губы. Аллор целовал её яремную впадинку, когда девичья ладонь поползла по его торсу ниже. За секунду до он понял, что Тэйэр собирается сделать, и ощутил, насколько нестерпимо жжётся собственное желание, прошивая тело до позвоночника, когда она легко и неуверенно прикоснулась к нему. Если бы она ещё не хихикала…
Но Аллор забылся, его взгляд затуманила пелена, и он не обратил внимания на хихиканье девушки. Зато услышал, как она дала ему отмашку, с готовностью и нетерпением перехватил её бедро, придержал крепко, упершись большим пальцем в выпирающую косточку. Аллор не дал ей времени на подумать, накрыл губы своими и задержался в поцелуе, медленно подался к девушке, прислушиваясь к ней. Его сознание сделало кульбит, когда тело по позвоночнику прожгло от её теплоты, тесноты и предвкушения близости. Он выдохнул в поцелуй, теряя дыхание, и на секунду замер, плотно прижавшись к ней бёдрами. Страшно? Больно? Или снова засмеётся, потому что щекотно или нелепо?

+1

34

Corde Oblique - Kunstwollen
Это было больно и не больно одновременно. Не так, как при порезе или синяке, или ударе, скорее несколько неприятно - поначалу. Как будто изнутри её спиленными клешнями щипал краб - не самое прелестное сравнение, но забавное; Тэйэр даже пришлось прикусить щёку, чтобы не нарушить очарование момента. Он так смотрел на неё, что она теряла всю свою уверенную сноровку и сдавалась под напором - не замечала сумасшедшей любви, высокопарной преданности или слепого обожания, но понимала то, что он хотел ей сказать - она была важна Аллору. Важны были и её желания, и её ощущения, и он хотел не лишить невинности очередную почитательницу, а сплестись вместе, пусть и ненадолго. Привыкшая водить дружбу с мальчишками, Тэйэр не особенно задумывалась об эстетической составляющей - и не слишком верила в разговоры об обязательных элементах, которые, как постанывали от осознания несбыточности желаний редкие подружки, звонко причмокивая, должны были создавать мнимую атмосферу. Венки из полевых и экзотических цветов, горы комплиментов, мечты и планы на двухэтажный домик с палисадником, звёздное небо над головой, трели ночных птиц и мягкая солома, в крайнем случае рожь. Он должен поклясться, что она - дама его сердца, завещать свои тентакли, скрепить союз клятвой крови, ну и накормить ужином, естественно, и с десертом, не просто же так у них случится любовь.
Тэйэр лежала на жёстком камне - он не царапал спину, но мох ощутимо покалывал кожу. Не было звёздного неба, вместо него - кристаллообразные наросты и камни, и звёзд не было, только радужные отблески в водопаде, и, уж тем более, никаких прочих извращений девичьей фантазии. Но был он - такой восторженный, такой счастливый, с самой ужасной и расхлябанной причёской во всём Фалмариле, с этой дурацкой ухмылкой, и - рассеивающейся тоской в глазах. Может, это тело принадлежало Кристоферу Ламирану, и Тэйэр полюбила их двоих, но себя отдавала она этим глазам, которые могли принадлежать одному демиургу. Не нужны ей были никакие ужины, обеды, бабочки и прочая белиберда, да и обещания завтрашнего счастливого дня, которых быть не могло. Ей он был нужен, весь, целиком и без остатка, и сейчас Тэйэр существовала в кроткий быстротечный момент, отбросив и прошлое, и грядущее. Был только Аллор - Громовержец и озорной бог, и тот, с кем ей хотелось разделить свои тело, душу и сердце.
- Всё хорошо, - подбодрила она любовника, - продолжай.
Она оглаживала пальчиками его скулы, пробегала по позвонкам шеи, прятала смешки. Первый толчок, второй, третий - стесняющие, нежелательные чувства рассеивались, заменяясь жаром. Он согревал Тэйэр и давал ей доселе неизведанное - она забыла о мире вокруг и думала только об Аллоре, издавала урчащие тонкие звуки, как двустворчатые мидии, обхватывала и обнимала его сильнее. Свело поясницу. И большой палец на ноге. Частично Тэйэр обездвижилась, частично - двигалась ему навстречу, представляя, что исполняет один из праздничных танцев, пыталась зацепиться за него пятками. Ей стало совсем хорошо - иногда, правда, возвращались колкая резь, и тогда она недовольно гмыкала, просила замедлиться - хотя бы на чуть-чуть. Продолжала целовать его, что-то тараторила почти шёпотом, прерываясь на вдохи, потом молчала, потом зачем-то рассказала шутку про моржа и устриц - про прогулку по морскому берегу, приятный разговор, башмаках, кораблях, сургучных печатях, капусте и королях, и про то, как под конец рассказа морж слопал всех устриц до последней.
Она теребила его за вьющиеся от влажности прядки, иногда недовольно царапала, если он слишком торопился, иногда пыталась командовать, но всегда возвращалась к поцелуям, к придыханиям. Ей хотелось сказать, что сейчас, вот прямо сейчас, она любит его как никого другого, как никогда - не смогла подобрать слов, и потому в тот момент, когда страшно, неотвратимо захотелось протянуть его имя, поцеловала с таким остервенением, что удивилась и сама. И в её дыхание музыкой, чуждой ламарам и мало понятной фейри, вплелось его имя - Аллор - так и осталось в нём хрупким обещанием, которое не смог унести ветер.

+1

35

Oomph! - Zuviel Liebe kann dich töten

Отношения смертных сложнее, чем Аллор мог представить, а отношения между смертной и демиургом – что-то за пределами понимания. Они невозможны по определению, оба это прекрасно понимали, но продолжали укреплять связь. Два сумасшедших ламара – не иначе, которые готовы пострадать ещё десяток лет, прежде чем этот день и образы друг друга выбьются у них из памяти. Тэйэр может забыть его, когда их путешествие подойдёт к завершению, вернуться к другим ламарам и связать свою жизнь с одним из них, отыскав своего избранника, может, не на всю короткую жизнь, но на годы. Воспоминание об Аллоре и Кристофере Ламиране останутся для неё проблеском прошлого – коротким мгновением, которое разрывало время на «до» и «после», но никогда не могло переступить черту дозволенного «короткого настоящего». Он будет помнить её дольше, как помнил Фильер. Аллор знал это и чувствовал, когда целовал мягкие и чуть солёные губы девушки, когда сжимал её в крепких объятиях, водя ладонями по изгибам линий, чтобы запомнить её… почувствовать, как её жизнь треплется в его руках, как её тело согревается от его прикосновений, как розовеет светлая кожа там, где он целовал её или сильнее надавливал пальцами в порыве желания.
Он прислушивался к ней. От мурчащих звуков, которыми Тэйэр отвечала на его близость, ему хотелось насмешливо улыбнуться. Девушка в его объятиях, рыба фактически, а мурчит, как приласканная кошка! Конечно, это лучше, чем если бы она кричала, рыдала или стенала он боли и просила его остановиться, и от этого Аллор забывался, чувствуя вседозволенность. Иногда он говорил, нашептывая ей в уши, насколько она прекрасна, как она ему не безразлична и другие мелкие и короткие фразы, пока у него хватало дыхания и внимание разбивалось и не концентрировать на чём-то одном, но чем больше он погружался в удовольствие, тем сильнее увлекался, забывался, входил быстрее и глубже, целовал её открытую шею, горячо дышал ей на ухо и теснее прижимал её бёдра к себе, словно опасался, что она передумает, откажется от всего и уйдёт. И тогда она напоминала о себе, тормозила его царапанием или укусами, заставляла его замедлиться, в нетерпении горячо поцеловать её с жадностью и больше от неё не отстраняться.
Тэйэр рассказывала ему какие-то истории, а он не то что бы слушал – он прислушивался и с удовольствием и замершим ожиданием ловил моменты, когда она отвлекалась, чтобы сделать вдох, подставиться под него телом и вздохнуть, потому что удовольствие застилает глаза, лишает способности говорить и дышать, выталкивает мысли из головы и нить повествования теряется. Сколько раз Тэйэр пыталась рассказать историю сначала? Сколько раз сбивалась на полуслове и рассказывала другую историю, так и не закончив предыдущую?
Аллор прерывал её именем, намеренно шепотом выдыхал его ей на ухо, чтобы почувствовать, как она отвлекается, как с лёгкой дрожью замирает в его руках, потому что в этот момент он думал о ней. Не о мёртвой подруге, которая ласково звала его на болотах, а о ней - Тэйэрлеене Мэрдок. Фалмари не представляла, насколько ценна для него, а все его слова, сказанные на волне удовольствия, она могла счесть ложью, чтобы в её глазах он казался лучше, чем есть.
Желание завладело им, оглушило – он стал глух к отдалённому шуму водопада, к тихому голосу Тэйэр – если она что-то говорила – он не слышал. Кристофер больше не говорил, не пытался завлечь её сладкими словами – дыхания хватало на вдох и выдох, вторило движениям глухими вздохами, пока он, набирая темп и сжимая девушку в крепких объятиях, от удовольствия закатывал глаза под опущенными веками. После нескольких глубоких толчков, он вжался в неё бёдрами и замер.
Отдышавшись, он поцеловал первое, что попалось под губы – под ухом Тэйэр, и приподнялся на руках, чтобы не давить на неё своим весом и не вжимать её в смятый мох телом… поцеловал её губы коротким поцелуем, продолжая хватать воздух, и нашёл в себе силы откинуться на спину, а девушку увлечь за собой на себя и оставить в лениво-хозяйских объятиях. Его очередь обдирать задницу о камни и красить её в сок от сочно-зелёного мха.
- Я уже говорил, что ты удивительная? – и улыбнулся привычной нахальной улыбкой.

+1

36

Один из прогнозов сработал - с правильным ламаром все выходило правильным. Не было ничего, что бы Тэйэр хотелось поменять или забыть; она упивалась близостью и призрачной уверенностью, что с каждым толчком, с каждым прикосновением между ними с Аллором укреплялась связь, начавшаяся виться канатом ещё тогда, в таверне. Ей было трудно дать определение сложившимся между ними отношениям, почти невозможно - больше, чем друзья, не совсем любовники, уж точно не безумно влюбленные, спутники, сплетённые магией Фалмарила в некую связку, способные пройти лес вдвоём, но не порознь. Тэйэр никогда не знала истинного, полного одиночества - она всегда могла вернуться в уютный дом, к родителям и сестре, к ненавистной каше из репы и пирогам из тыквы с тунцом, к вечному празднику. Её ждали, её бы не осудили и в неё бы поверили. Аллор, напротив, ещё при знакомстве, ещё в облике Кристофера Ламирана, выглядел независимым, самодостаточным и оторванным ото всех - одиночка, вот кем он был, и это чувствовалось как в его речи, так. и в поступках. И как же важна для Тэйэр была каждая в секунда, в которой он разделял с ней свою ношу, не обременяя - возможно (скорее всего), она придавала первому их разу слишком уж большое значение, додумывала и мечтала. Как девушка прагматичная, Тэйэр чётко осознавала - такое скоротечное и капризное волшебство скоро покинет грот, останется серая неприглядная реальность, пористые покатые стены и тусклые, потрёпанные водою и временем полудрагоценные камни. Так почему бы не забыться, не позволить себе ненадолго сойти с ума, съехать по палубе в пучину? Они не объявляли своим союзом войну ни небу, ни земле, ни действующему правительству, они и от себя не требовали-то прыгать выше головы и жертвовать, претерпевать лишения. Всё, чего они просили - любить друг друга, просто любить, здесь, без сожалений, оглядок и надежд.
И любили.
Тэйэр пыталась вспомнить, как нужно дышать, и что скачущее галопом сердце не очень укрепляет самочувствие, но возлёживать на Аллоре - Кристофере - на них обоих - ей понравилось. Она продолжала жмуриться, что-то мурлыкать, поскольку всё тело продолжало сводить, и только раз обратилась, заявив:
- Ой, заткнись.
Это не было грубостью - Тэйэр вообще не могла грубить в таком положении. Не переставала урывать поцелуи, теперь уже неторопливые, размеренные, почти детские и лёгкие, что-то рисовала подушечками пальцев по нему, смущённо утыкалась носом в плечо, если он возвращался к узорам. На ней блестели росой капельки уже не воды, но пота, и разгоряченное тело остывать не собиралось. Тэйэр думала сморозить нечто об обращении к богу во время блаженства - но просто жалась к нему поближе, приходя в себя. Ей определённо понравилось. Она была очень даже не против повторить.
Шум водопада, всплески бегающих ящерок по воде, свист ветра и треск веток - весь этот шумовой фон ничего не значил, потому что слушала она только Аллора - и себя. Дыхание у них сравнялось, остались только невысказанные слова нежности, которые не требовались, и едкие подколки, которыми ещё не хотелось нарушать покой.
Как всегда, в укромный уголок, заполненный таким редким счастьем, вмешалась жизнь. Ну, в их случае - пожилой старик в оборванных лохмотьях, с палкой из орешника с набалдашником в виде орла, свисающей шикарной снежной бородой и воинственным нравом. 
- Штыдоба! - раздался хриплый, скрипучий, шепелявый голос по гроту. - Шовратил дивчину, бешпришорный! На шарпун тебя, шо пришошку в шупальще не держиш-шь!
Тэйэр чуть со страху не померла. Она тут же вскочила, вглядываясь в противоположный конец пещеры - старик появился как из ниоткуда, жилистый, но с тучной головой, в порванной, но выстиранной рубахе. Он чуть ли не брюзжал слюной и с уверенностью направлялся к ним по мостику, налево и направо размахивая посохом из орешника. В блеске заходящего солнца Тэйэр успела разглядеть набалдашник, вырезанный в виде головы орла. Филипп и подружка проворно юркнули в укрытие под валун, заросшим лишайником, всячески показывая, что они тут не при делах, Неразборчивые, труднопонятные ругательства легко различались - старик обличал современную молодёжь в распутности, неразборчивости, блядовании икрой, коя переводится год к году (честное фалмарилское, так и сказал), а ещё - что-то про племянника и беспризорность. Тэйэр, впрочем, не растерялась, и поступила как любая образованная умная девушка - поджала под себя ноги, отползла, прикрывая всё возможное, и свалила всю вину на мужика.
- Он обещал жениться!!! - заверещала фалмари, осуждающе тыча пальцем в растлителя, - мамой поклялся, что женится на мне! И что в Артес отвезёт, посмотреть на половодье Ягмура!
Она даже отвесила ему легонький подзатыльник. Шоковый эффект, дезориентация, устрашающего вида незнакомец, непотребный вид. Логичное реакционное поведение. А уж когда старик показался совсем рядом, грозный, невысокий, решительный, с горящими праведным огнём безгрешника очами, начала напевать под нос панихидную. Ну, бывай, любовь моя незабвенная, свидимся как переродимся. Помирай достойно. За любовь.

+1

37

Аллор лениво отлёживался на мхе, поглаживал тело девушки, акцентируя внимание на узоре, созданном Комавита. Ему нравилось чувствовать вес тела Тэйэр на своей груди и он не замечал холода, идущего от земли; не чувствовал неудобств от твёрдости природной перины и специфический запах мохового сока. Он рассматривал Тэйэр, когда сладкая нега близости начала отступать и окончательно сформировалось в ленивое незабытье. Кристоферу не хотелось спать, но делать какие-то движения в сторону улучшения их окружения – тоже. И так всё прекрасно. За пределами грота медленно наступают сумерки. Внутри прохладно и темно, шумит водопад и в воде плещутся рыбы. Стайки огоньков-светлячков медленно подбираются к ним ближе и не боятся двух чужаков.
Демиург потерял счёт времени и совершенно забыл, что они здесь не одни.
— Штыдоба!
Аллор повернул голову на голос, приподнялся, выглядывая.
«Фиго».
Он совершенно забыл о старике. Мужчина шёл в их сторону, отвешивая нелестные комментарии. Аллор не успел рассказать о нём Тэйэр, потому что был слишком занят попытками примириться с ней после первой ссоры. Настолько увлёкся примирением, что всё остальное забылось, как что-то незначительное. Он понимал, что так сильно разозлило старика и вынудило его нелестно отзываться о паре молодых ламаров. Его племянник где-то шлялся несколько недель, а потом объявился с девушкой и, не стесняясь, продолжал их славный род, ни разу не пригласив спутницу на чай.
Больше всего огорошило поведение Тэйэр. Кристофер растерялся.
«Не виноватый я. Она сама на мхе раскинулась, ноги-руки развела и наказала любить» - хотел оправдаться Аллор, вспенился, словно подросток, которого грозный родитель застукал с девушкой в родительской постели (паскудники не соизволили даже уединиться где-то в другом месте), но потом вспомнил, что перед ним не его родитель, а родственник хозяина тела. Он собрался уже окликнуть старика и объясниться, когда Тэйэр огрела его по затылку.
- За что?! – ламар обернулся через плечо, зыркнул на девушку, которая пыталась прикрыть нагое тело. Вспомнил, что сам хорош всем добром светить, кинулся, а вещей поблизости нет. Аллор интуитивно заскрёб пальцами мох, словно хотел им прикрыться, чтобы так не нервировать старика голой задницей, как под пальцы попалось что-то металлической – так то бляха от ремня! Вспомнил, обрадовался, подтащил к себе штаны, чтобы одеться и, вспомнив о девушке, распрямил плечи, словно так мог закрыть её своей широкой спиной от осуждающего взгляда, ага.
- За то, што девушку опорочил! – не унимался старик. – Пропал беш предупрешдения. Я по ягоды, а он девицу привёл!
Старик замахнулся посохом да так и огрел ламара, отсчитывая его как мальчишку, попутно не стесняясь изысканных выражений, на которые только был способен. А Аллор знал, что у Фиго богатый словарный запас и он ещё не исчерпал все свои фразочки на особый случай.
- Да я это, я, - начал наперебой Аллор, пытаясь убедить старика, что перед ним не его племянник, а сам грозный ламарский бог, но где там – его продолжали стукать посохом, пока он закрывал руками голову. – Да, не Кристофер! АЛЛОР!!
На секунду старик остановился, словно посмотрел на ламара перед ним другими глазами.
«Так-то лучше», - подумал Аллор, выдохнул, повернулся через плечо взглянуть на девушку, улыбнулся ей, мол всё схвачено, всё под контролем, и отхватил посохом по затылку.
- Ай! Да за что?!
- А ты што думаешь? Коли бог, так можно девок порочить. А коли понесёт? Не замушняя ше! Пропадёт! – отсчитывал его старик, не забывая бить посохом по плечам, по рукам, по голове. – Ты што в теле моего племянника вытворяешь, окаянная твоя демиургская душонка? Тыщу лет прожил в мире, своими лапищами его сошдал, а собственных обычаев не шнаешь – не шоблюдаешь. А как другим шоблюдать, когда их бог ведёт себя как, прошти меня Аллор, Фойрр!
- Не прощу!
- Ша кто тебя шпрашивает, шардина ты прешная!
И по голове его «тык!».
Как оказалось, в мире смертных унижать Аллора и отвешивать ему поучительных тумаков может не только Тэйэр.
- Шоб до вечера дивчине шемчушину принёс! А то...! – старик угрожающе замахнулся посохом, но на этот раз не ударил.
Аллор перестал защищаться, рассмеялся от комичности ситуации. Дед утёр нос, усмехнулся, по-доброму посмотрел на них, как на глупых, но больно любимых детей.
- Шабирайтешь, будем чай пить. А ты, - он выразительно посмотрел на Аллора, - дивчину прикрой. Што она у тебя как бешдомная без одёжи.
Аллор вспомнил, что он отчасти постарался в том, чтобы у Тэйэр не оказалось смешной одежды и одежды вообще. Рубашка, в которой она плавала, осталась в воде и пала жертвой игрищ тритона и его подруги-ящерицы. Он вспомнил, что свою рубашку скинул на берег вместе с одеждой и пошёл доставать чистую (ладно, не чистую, а пропахшую пылью дорог и потом), но зато сухую рубашку, чтобы вручить её Тэйэр.
- В романтических книгах всё иначе, да? – с улыбкой пошутил ламар, подождал, пока девушка накинет на себя хоть что-то.
Старик уже поднимался на крыльцо, тихо бубнил себе песню под нос, что-то о моряке, который полюбил русалку и сгинул в жуткий шторм.
Аллор игриво подхватил девушку на руки, но не успел и шагу сделать, как из дома послышалось ворчливо-предостерегающее:
- Штыдоба!
Источник стыдобы улыбался от уха до уха.
***
В доме им предложили сесть за общий круглый стол, старик заварил душистый травяной чай, разогнал светлячков, которые вторглись в его дом, шикнул на них, но окно не закрыл, оставил, чтобы прохладный и свежий воздух наполнял помещение. Аллор почти примерно сидел за столом, но постоянно смотрел на Тэйэр, которой Фиго выделил длинную кофту, вязанную руками его покойной жены, и тонкий плед, чтобы ноги девушки не мёрзли и – что самое важное – один разбойник и похабник не смотрел на неё непотребным взглядом. То, что эти двое уже друг друга увидели, ощупали и успели узнать теснее, мужчина во внимание не брал.
- Это Фиго, - представил ламар старика, - он дядя Кристофера.
- И наставник этого оболтуса, - Фиго показал на Аллора длинной деревянной ложкой, не отвлекаясь от заваривания чая.
- Я иногда составляю ему компанию, - продолжил ламар, не обращая внимания на старика.
- Подумать только, в родную хату мне девицу привёл, а ведь был мне как сын, как внук... тьху!

+1

38

Тэйэр прям-таки не знала, что делать и куда деваться. Нет, она могла бы придти на помощь Аллору и разъяснить, что всё случилось по обоюдному хотению, и её вина в добрачной связи тоже присутствует, но тогда ж и её посохом огреют. А так - давно пора было, и за ложь, и за несчастненького йуквэ, и за шуточки. Кара настигла повелителя гроз и разразила его громом! Небеса услышали её мольбы! Ирония судьбы, не иначе. Помимо того, Тэйэр не горела желанием щеголять перед стариком в чём из икры вылупилась. За последние дни на её наготу, кажется, успела позырить добрая половина Фалмарила и оценить по достоинству. 
Труднее всего было сохранять грозное, возмущённое и обиженное лицо, гордо задирая подбородок и ворота нос. По правде говоря, Тэйэр не отказалась бы попробовать ещё разочек, но теперь, к примеру, уже не под Аллором - тяжёлым он был всё-таки, да и ей хотелось большей подвижности. Закрадывалось подозрение, что двое были знакомы, пока старик сам не обозначил родство. И в самом деле, теперь Тэйэр замечала схожие дуги бровей, широкие носы, посадку глаз. Подумать только. Мир изменился, или просто Аллор давно растерял божественную сноровку? Тэйэр не могла представить никого из собственного поселения, кто бы осмелился не пасть ниц перед прародителем. Ну, кроме тёти Ганны. Она бы быстренько молодого симпатичного человека оприходовала и утащила знакомиться. В тесный сарай. На всю ночь. До рассвета.
Поэтому, борясь с состраданием, Тэйэр попрыскивала со смеху и наблюдала за проводимой воспитательной работой. Не знала, как там бога науськивали и мораль втолковывали, но вот из Кристофера точно растили ламара обязательного и порядочного! С её личика не сходила довольная лучезарная улыбка. Принимая рубашку, она мазанула губами по шее Аллора, словно подразнивала.
- Какой ты у меня впечатлительный и хрустально чувствующий, - искренне восхитилась Тэйэр, натягивая на себя потную и плохо пахнущую рубаху, ещё и всю в песке и мелких камешках.
- В следующий раз, когда наши тела будут ритмично хлюпать в темноте, - серьёзно пообещала она, - в зубы возьму розу и разбросаю лепестки лилий, чтоб твоей попке поудобнее было.

***

После знакомства, и отказов старика даже пытаться имя Тэйэр выговорить, и переименовавшего её в «Шущку» - она побоялась спрашивать, откуда ж такая замена букв взялась - можно было порассматривать домик изнутри. Чистый и простой, он сильно отличался от тех жилищ ламаров, к которым Тэйэр привыкла. Всё здесь было глаже, упорядоченнее, темнее и опрятнее. По стенам спускались плющи в алых бутонах, ярко-оранжевая жимолость, лимонник и крупный виноград, из-под половиц пробивалась трава, повсюду расставлены были бутылки из цветного стекла и глиняные горшки. Тэйэр сразу поняла, что Фиго жил в одиночестве, и гости были для него редкостью; а ещё он чем-то занимался. Под потолком, на бельевых верёвках, с прищепок свешивались засушенные лечебные травы и скукоженные ягоды. Она попивала чай, прятала глаза в кружке и боролась с чесоткой - ужасно хотелось подсесть поближе к Аллору и обнять его, почувствовать приятных запах, спрятаться. Всё чаяния прерывал старик - с жалоб на непутёвого помощника, он перешёл к наставлениям житейским, семейным. Поначалу прошёлся по основным - чистая хата, ласка, вопросами лишними не утруждать.
- Пироги готовишть кашдую неделю долшна, Шущка! - с укором продолжал Фиго, и тут Тэйэр оживилась.
- Ой, а я умею! Ягодные! Мясные! Рыбные! Каждый день могу! Сегодня сделаю!
На этом моменте Аллор нечаянно подавился чаем и чуть не слёг - старику пришлось опять колотить по спине посохом, а Тэйэр охала и причитала, как же так. 
Постепенно, список требований разрастался до исполинских размеров. Тэйэр потеряла им счёт - сети чистить, червяков выращивать, крючки начищать, детей рожать только у подберёзовиков... Лестницу под горшок не ставить, изменяет ли нет - узнавать по плевку в зеркало, цветут камыши - к родам, поют соловьи - к дождю.
- Слушайте, - не выдержала Тэйэр, - может, не стоит торопиться? Всё-таки неловко как-то. Да и получается, что я одновременно за двух мальчиков выскочу.
Фиго остановился. Почесал бороду, крепко призадумался и почти сдался, но тут же просиял. 
- Два мушика в доме - к шащтью! И ты обоим не надоеш-шь!
- Может они против будут, - продолжала оправдываться гостья, - да и рано меня взамуж, что вы! Я мир посмотреть хотела...
Она даже не врала. Аллор, конечно, ей ужасно нравился. Но она не успела изобрести лекарство от Розы, вылечить Комавиту, основать поселение, где бы оказывали лечебную помощь каждому, даже ручную белку не завела.
- Молшать! - Фиго так неожиданно, прытко вскочил, и с такой силой ударил кулаком по столешнице, что Тэйэр аж подскочила на стуле и немного расплескала питьё, - скашал - жемчужина вечеру, шнащит, шемчушина! К вечеру! Сешодня!
Бедный Аллор. Теперь обильные и поучительные инструкции Фиго обрушились на него, а сам он побледнел. Сбежать возможности не представлялось - окно было заставлено вербеной. Тэйэр отставила чашку, и по щекам у неё покатились крупные, размером с горошины слёзы. Фиго тут же прекратил буянить и с участием, волнением принялся расспрашивать, не приключилось ли чего, не обидел ли кто Шущку.
- Да я от счастья! От счастья плачу! - сдавленным, больным голосом отозвалась Тэйэр и уткнулась в коленки. Она просто не могла позволить себя начать кататься по полу от смеха при виде несчастного, страдальческого выражения лица Аллора, его плотно сжатых губ и дрожащих пальцев, потому тихонечко тряслась и активно махала ручками, мол, Фиго, вы продолжайте, внимаем.
- Ой, а расскажите мне о Кристофере, - борясь с коликами в животе и подперев подбородок, мечтательно попросила Тэйэр, - каким он в детстве был, каким вырос! Ну, знаете, вот этот, - затыкала она пальцем в демиурга, подбираясь к нему поближе и ласково заводя волнистые прядки пружинками за уши, - о нём совсем ничего не знает.
- Нишего? - у Фиго хитро, заговорщечески блеснули глаза, - и пошему дивчин шторонился? Шештеро шбешали!
Вот так сюрприз. Ночная прохлада заставляла сильнее закутываться в плед, и Тэйэр прижалась щекою к плечу Аллора, прикрыв глаза. Так хорошо и спокойно с ним было, радостно, и Фиго ей до восторга нравился своим богатым лексиконом и знанием примет. Да и к угрозе ожемчуживания относилась она халатно, не верила.
- Не-е-ет, - сонливо протянула она, незаметно подлезая пальцами под рубаху Аллора и проходясь пальчиками по позвонкам, - а почему?
- Дурной он, - со смешками кряхтел Фиго, забираясь на табуретку и дотягивать до банки с вареньем из морошки, - тритон дурнющ-щ-щий. Розов-вущ-щий. Баба в воде, невешть што!
Ворох светлячков опять попытался ворваться, но остановил их появившийся на подоконнике довольный Филипп. И тут же парочку слопал, а после отпрыгнул - почти попал под набалдашник палки Фиго. Тэйэр медленно, очень медленно повела нос наверх, очаровательно, невинно улыбнулась Аллору и растянула просьбу на манер Фиго:
- Любо-о-овь моя, а ты не мог бы в озерце поплескаться, ну, в щупальцах? Я бы посмотрела.
А то жемчужина жемчужиной, захомутает, а потом окажется, что щупалец у него двадцать четыре!

Отредактировано Тэйэр (2018-08-13 10:44:46)

+1

39

- Ты не мог бы подобрать для Тэйэр другое имя?.. В твоём варианте оно звучит, как оскорбление.
Каждый думает в меру своей распущенности, а Аллор старался не слышать в каждом обращении «сучка», и искренне надеялся, что старый Фиго не настолько обнаглел и забылся, что поминал девушку нелестными словами при демиурге. У него закрадывалось смутное чувство, что старик специально прикрывается плохой речью из-за старости, чтобы говорить всё, что вздумается, всё равно никто слова не разберёт и не угадает, что его с улыбкой на морщинистом лице до третьего поколения прокляли и обвинили в распутстве.
Кристофер замолчал, как только старик с радостью начал наставлять девушку. Он тихо улыбался и старался откровенно не смеяться, прикрывая улыбку за чашкой чая каждый раз, когда на него смотрел старик или Тэйэр, но фалмари отлично видела его насмешливый взгляд над ободком чашки. Аллор забавлялся и не воспринимал наставления старика всерьёз, хотя понимал, что Фиго тот ещё приверженец старых традиций, которые жили и умерли ещё во времена его молодости. Аллор иногда пытался узнать, сколько же эту старику лет, но не помнил. Он оказался в его теле до Фильер или после?.. Как давно она умерла?
Демиург попытался вспомнить и пропустил большую часть развесёлых наставлений от Фиго, которую он щедро ссыпал на девушку, но потом он услышал что-то про женитьбу, детей и что два мужика в одном браке – это хорошо.
- Это ты так пытаешься женить племянника на моей девушке или меня как-то сбагрить с шеи своего семейства? – Аллор выглядел спокойным и веселым. Не будет же Фиго всерьёз их женить, чтобы узаконить брак между своим племянником, Аллором в его теле и девушкой. Формально предложение сделает Аллор, женится тоже он, а расхлёбывать придётся Кристоферу, у которого даже мнения не спросили: нужна ему эта женитьба или нет. Впрочем, если разобраться в ситуации более детально, Аллор не помнил, чтобы носитель сильно возражал и возражал вообще, когда он целовал Тэйэр и портил с ней хозяйский мох у дома.
Фиго продолжал читать нравоучения, но теперь переключился на Аллора. Он же шутит, да? Какой из него, к кракеновой бабке, жених? Какой муж? Какие дети?
«Не шутит», - понял ламар, и тут ему стало не по себе. Неизвестно кому больше: ему или Кристоферу Ламирану, но парень незаметно для себя побледнел от мысли, что ему уже навесили и жену, и мальков. Тэйэр напротив него веселилась и хохотала до слёз. Этой девушке определённо нравилось смотреть, как его отсчитывают и надают тумаков отчим посохом, чтобы научить уму-разуму. Аллор хотел съязвить, что, если Тэйэр ещё немного посидит вместо того, чтобы пойти и искупаться в озере рядом с домом после их близости, то будущее с мальками – не такое невозможное и далёкое, как ей кажется.
На этом моменте побледнел уже Кристофер.
Аллор мысленно выдохнул, когда девушка заговорила о Кристофере и сменила тему с замужества и детей на что-то менее волнующее. Он искренне полагал, что в разговорах о Кристофере Ламиране нет ничего особенного, что могло бы задеть самого Аллора, но, как выяснилось, могло.
- У меня обычно нет времени разговаривать с носителями, - оправдался Аллор и попытался сделать глоток чая, пока Тэйэр игриво и щекотливо убирала ему пряди за ухо – прядь тут же возвращалась обратно и не желала оставаться за ухом. Если бы Аллор потрудился узнать больше о Кристофере, то знал бы обо всех подводных камнях и, возможно, был бы морально готов к тому, что узнает от болтающего Фиго. – Так вот зачем ты меня на Тэйэр женить пытаешься, потому что от племянника девушки сбегали, - подтрунивал Аллор, искренне веря, что дело в неумении парня общаться с девушками.
«Стоп. А у него вообще девушки были?..»
Аллор покосился на Тэйэр. Да, не. Ну, одна должна быть. Была же?..
От мыслей о невинности чужого племянника Аллора отвлекли пальцы Тэйэр. Позвоночник ламара как током прошибло. Сидеть возле девушки ему стало неуютно в присутствии Фиго. Тело реагировало на лёгкое дразнящее прикосновение и ему хотелось ответить ей, но не выслушивать после этого лекции о беспорядочной жизни.
Под «дурнющим» Аллор подумал, что речь идёт об умственных способностях Кристофера, но где-то на крае сознания послышалось «Если бы» и Аллор подавился чаем, когда услышал настоящую причину.
- Бабо… что?.. – он уставился на Фиго.
Аллор был в теле Фиго и несколько раз превращался, но не замечал ничего особенного и ужасного в его внешности. Он полагал, что его племянник пойдёт в весь их род – истинная форма редко отличалась от родительской настолько сильно, чтобы заподозрить подвох, но вот он, пожалуйста, маячит перед его глазами розовой задницей. Аллору стало не по себе, а тут Тэйэр под боком слащаво уговаривает его с ней поплавать и показать всего себя красивого. Он бы показал себя настоящего, если бы мог, и не смущался истинного облика, но пробовать перекинуться, чтобы Тэйэр с него хохотала до коликов в животе?
Демиург попытался перевести тему разговора, положил ладонь на бедро девушки и повёл её вверх в отместку за её ласково-дразнящие прикосновения и просьбы.
- Поплаваем, позже.
- А вы што? Опосля не плескалися? – удивился Фиго и посмотрел на них так, словно они при нём целовались.
- Когда? – Аллор скептически посмотрел на старика. – Ты пришёл, надавал мне тумаков посохом, лекции почитал, в дом загнал на воспитательную беседу.
- Так-то я ж в воспитательных целях!
- Знаю я твоё воспитание…
- Так, а ну ши! – Фиго замахнулся кухонным полотенцем, но не получив реакции от Аллора на устрашение растерялся и быстро начал придумывать, как бы выкрутиться. – Брысь из дома и шоб я вас в таком виде не видел! – скомандовал старик и показал на голубое блюдце озера за распахнутым окном. – Шавшем штыд потеряли, - сетовал старик. – А ты, - он ткнул пальцем в Аллора, - шоб шемшушину нашёл, понял?
- Как тут не понять, - вздохнул Аллор и встал из-за стола. – Пошли, а то не пустит нас в свои чистые постели и будем спать на камнях и мху.

+1

40

Тэйэр очень давно не оказывалась в домашней, по-настоящему приветливой обстановке, где бы ей хотелось задержаться. Безусловно, подавляющее большинство ламаров, включая таких, как Нэйна, с радостью принимали у себя путников, сердечно соглашались обменять пищу и крышу над головой на помощь по хозяйству. Но в каждой такой деревушки ты продолжал считаться гостем, пришельцем, и сам ни на секунду не переставал верить, что по восходу солнца отправишься в дальний путь, расставаясь с успевшими полюбиться тебе сородичами на века. В следующий твой приход многих из них не окажется в живых, но кто-то расцветёт молодостью; изменятся порядки, переложатся дорожки, поменяется состав старейшин и мудрецов, и поселение продолжит развиваться, меняться и неторопливо претворять изменения в жизнь, но для тебя места в их рядах нет.
С Фиго, напротив, Тэйэр чувствовала себя как будто дома. Может, тайна крылась в их родстве с Кристофером - и друзей своего племянника принимал он как следует, но Тэйэр верила, что ей здесь рады, о ней заботятся, пускай по-своему, по-суровому, и не хотят отпускать.
Она с силой прикусила губу. Мурашки затопали слонами по коже, заныло в груди. Её захватили совсем недавние воспоминания - о том, как бережно и жадно руки Аллора скользили по бёдрам, какими жаркими и искренними были поцелуи, как она ощущала себя желанной. В то же время, Тэйэр начинала немного стыдится произошедшего, путаться в показаниях и пытаться размышлять, но всё перебивало одно глубокое, захлёстывающее волной счастье. Оно мешало думать и осознавать реальность, и холодный душ казался замечательной идеей.
В строгости и некой грубоватой простоватости Фиго скользила обеспокоенность. Если он тяжело справлялся с тем фактом, что его племянничка оприходовал сам Аллор, то виду не подавал.
Они вышли.
В лесу, а, следовательно, и в гроту уже стемнело. Водопад теперь стекал лениво, медленно, журчал слабенькой флейтой. Тёмные стены пещеры слились с ночью и окутали тьмой, как мягким покрывалом, каменные выступы, воду и проём, в который не заглядывала луна. По озеру скользили стайки светлячков, лимонно-жёлтеньких, играли в салочки, и это освещения хватало, чтобы идти без опаски навернуть шею. Те самые тусклые камешки, которые Тэйэр замечала впечатанными в стены и своды своеобразного купола-потолка, начали мерцать и искриться всевозможными оттенками.  Грот не давал тех сказочных, незабываемых видов, как воды близ Комавиты, находящиеся под охраной Филиппа, и звёздное небо не падало отражением на землю. Тэйэр с разочарованием поняла, что ничто в мире боле не сможет поразить её и так воодушевить, как виды леса фейри, и даже представшая перед ней весьма обворожительная картина чудилась ей скомканной, фанерной, несколько жалкой. Фиго закрыл ставни - может, из-за холода, а может, чтобы не смущать молодёжь. Сразу было заметно, кто из них про что думает - Тэйэр захватила два коврика, напоминающих полотенца, и травяные мешочки, которыми можно было бы растереться. Аллор захватил самую наглую и бесстыжую ухмылку из всех. Без слов, она юрко нырнула в воду, распугав светлячков, и принялась плескаться в Аллора - уходя всё дальше от берега. Эта небольшая детская погоня, в которой оба принимали участие, разводя шум и бугурт, быстро прекратилась - прикрикнул Фиго. Светлячки ещё долго продолжали бешено метаться из стороны в сторону, по диагоналям, будто за ними гналось чудовище, а Тэйэр тихонечко хихикала, оказавшись у Аллора в объятиях.
- Ты назвал меня своей девушкой, - приглушённо отметила она, замечая, что у ниши, к которой они подошли, даже мягкие заросли бурого лишайника не сглаживали эхо, - ты правда так считаешь?
Ей показалось, что в темноте он потянулся к ней за поцелуем. Ошибалась или нет, но Тэйэр резко отвернулась, подставляя щёку, а пальцы не расплела.
- Ты мне так и не ответил. Почему сбежал. Почему бродишь среди нас, смертных. И почему по всему Фалмарилу ходят слухи о том, что Аллор бросил свой народ на произвол штормов.
Голос у Тэйэр звучал грустно, почти плаксиво. Такая смена настроения не была случайной - несмотря на разделённый день, солнце уже зашло, близилось новое утро. Лейтмотив печали, обречённости и неотвратимости скорой разлуки не могли оставить Тэйэр совсем - а обильные речи Фиго, сдобренные светлой надеждой, навалились на её хрупкие плечи непомерным грузом. Тэйэр поступила привычно, шагнула без оглядки в омут и прыгнула со скалы, но так и не успела понять - не слишком ли тяжкой ношей станет для неё связь с Аллором. Не изменит ли её саму.
Потому что по всему произошедшему за две недели, она уже изменилась бесповоротно - и навсегда.

+1

41

На самом деле Аллор не был против отоспаться возле воды, на камнях и мху, а не мять постель в комнате Кристофера – вдруг там что-то особенное припрятано в его комнате, из-за чего богу Грозы и грома снова станет стыдно и не по себе, словно это он там эти вещи припрятал? Фиго не будет комментировать каждый его шаг и рассказывать разные байки о племяннике, чтобы выставить его в самом не лучшем свете перед Тэйэр. Фиго нравился ему как собеседник – с ним о многом можно было поговорить. Он всегда говорил прямо, что думает, и не опасался, что его на месте разразит божественная молния за излишне длинный и колкий язык. Всех всё устраивало, хотя иногда Аллору казалось, что старик в одиночестве сильно скучает, а в этот раз путешествие Аллора в чужом теле затянулось и ещё не подошло к концу.
Ламар подошёл к воде, начал расстёгивать ремень, глянул через плечо, чтобы в него не полетел хозяйский посох, но, успокоившись, что фиговская кара осталась в прошлом (недалёком, но всё же), он избавился от вещей и погрузился в воду. Тэйэр сразу затащила его в игру. Точно дети, даром что выглядят как взрослые ламары, но ему нравилось беззаботно проводить с ней время и в очередной раз забыть о своих обязанностях перед Комавита и жителями Фалмарила. Фиго строго напоминал, что он отпустил их искупаться, а не наводить шум, чтобы проснулись всё живые и мёртвые. Игры пришлось прекратить, чтобы не гневать старика, но это не помешало Аллору поймать девушку и заключить её в объятия, или им тихо перехихиваться и корчить гримасы, копирую манеру старика.
Он уже забыл, что успел сказать в присутствии Фиго, но, если так подумать, а кто она ему? Любовница? А одно в другое понятие не входит?
- Считаю, - улыбнулся Аллор и потянулся к губам девушки, но вместо них встретил щеку. Неплохо, но не совсем то, что он ожидал.
Из первого обсуждения Кристофер выкрутился, но Тэйэр припасла для него другую пачку вопросов. Спасибо, что не начала припоминать ему истинный облик Кристофера, но сейчас Аллор подумал, что показать розовый хвост тритона намного проще, чем объяснить девушке, почему он бродит по миру смертных, не занимается их благоустройством и вообще не торопится вернуться в Авур к братьям и сестре. Ладно, почему он не возвращается объяснение у него есть, но всё остальное намного сложнее объяснить, чем кажется на первый взгляд.
Аллор замолчал, подбирая слова. Он понимал, что Тэйэр хочет знать правду и узнать больше о нём, но подозревал, что эта правда причинит ей боль или станет причиной для осуждения ламарского демиурга, который поставил свои прихоти выше благополучия морского народа.
- Я надеялся встретить перерождение Фильер, - это правда. Неприятная, сопливая, но правда. Он гонялся за призраком девушки, которую любил, и сам не заметил, как прошла не одна сотня лет его бездействия. – Демиургам запрещено покидать Авур чаще раза в год, когда открываются врата, но мы можем путешествовать среди смертных дольше, используя чужие тела, - Кристофер смотрел перед собой, но будто сквозь девушку, и что-то вспоминал. Несколько простых заповедей отца, которым он наставлял своих детей. Лишь единицы прислушались к нему. После того как Флэйк уничтожил целый драконий остров, обрекая свой народ на скитальческий образ жизни без родины и полноценного племени, Аллору стоило задуматься о крепкой связи демиургов с их мирами, и не допускать тех же ошибок, но он посчитал, что достаточно силён и умён, чтобы справиться со всем. – Любое вмешательство демиурга в мир смертных, как и его пребывание среди них, нарушает баланс в мире, и случаются катаклизмы, войны, новые болезни. Мы должны следить за этим. Отсюда я не могу управлять погодой, поэтому она меняется и это сказывается на Фалмариле, но сейчас я должен найти Комавита и исправить свои ошибки.
Это не оправдание его бездействию и он не пытался найти причину, чтобы задержаться в мире смертных – у него их слишком много.

+1

42

Answers - Final Fantasy XIV [performed by Erutan]
Не такого ответа ждала Тэйэр, и не о мёртвой бывшей мечтает услышать каждая влюбленная девица, нежась и терясь щекой о небезразличного ей юношу. Тут, правда, ситуация усугублялась - как всякий порядочный ламар, Тэйэр и сама восхваляла Фильер, отдавала ей дань памяти и чтила как ту спутницу, что показала Аллору настоящий мир, что провела его по земле и не дала раствориться в небесах. Фильер, конечно же, должна была возродиться и вновь найти путь к своему возлюбленному, и их трагическая история, светлая и полная трепета, от которой плакала в подушку каждая неокрепшая умом и впечатлительная фалмари, повторялось бы по кругу. Сейчас так выходило, что Тэйэр этот священный цикл собиралась нарушить.
Ей сделалось стыдно. Не просто по-лёгкому совестно, как если бы она стащила лишнее лакомство или бросила бы недоброе слово, и не жгуче стыдно от неловкости, нарушающей приличия. Нет, этот стыд глубоко въедался под ногти и кожу, тёк жидким, разбавленным ядом по венам, вымещая кровь, вплетался во все воспоминания и изворачивал истинный смысл всех поступков Тэйэр. Она горела изнутри, задыхалась от отвращения - и в то же время отчаянно цеплялась за ту ниточку, что протянулась между ними. Имела ли она право? Какова была её роль в этом спектакле демиургов? Помочь Аллору избавиться от болезненного прошлого и встретить будущее, вернувшись к собственным обязанностям, от которых он отрёкся ради женщины? Привести его к Фильер, помочь отыскать её среди неупокоенных душ? Была ли она игрушкой, марионеткой, слепо выполняющей своё предназначение, или её дорога отмечалась решениями, выборами и ошибками, принимаемыми ей самой? 
Мерно падали вспененные ручейки фонтана, перемешиваясь и растягиваясь серебром. Слышались негромкие всплески в озере, чувствовалось какое-то движение на берегу - видимо, Филипп резвился. Тэйэр продолжала бездумно вглядываться в чёрную воду, ища и выискивая то ли своё отражение, то ли ответы, которых ей никто дать не мог.
- Я понимаю, - наконец, смогла она выдавить, и убеждала себя, что правда понимает, - ты знаешь, ушедшие от нас любимые люди сами находят нас. Чтобы встретить их - снова - нужно отпустить. Может, начав гоняться за ней, ты нарушил тот баланс... ту гармонию, по которой должна идти жизнь - как и её судьба. Вмешался. Так говорит моя мама. Не про баланс. Про вот... отпустить и отдаться воле богов - и природы.
Он, впрочем, сам был той самой силой, на которую уповали ламары.
Ей тяжело дались эти слова. Тяжелее, чем должны были, и всё-таки Тэйэр попыталась поставить разумность выше своих личностных желаний. Она забыла поинтересоваться у самого Аллора, чего же ему хочется, но как-то предыдущий опыт в ответственной взрослой жизни доверия не внушал.
- А ты свою помнишь? Маму. В плане... у тебя же была мама?
По всем легендам выходило, что нет, не было. Боги появлялись, вылеплялись из воздуха и солнца, а, может, до них, выходили из мрака и луны. Ни в одной притче об Аллоре - как и о его братьях и сестре - не упоминалась матерь. Наверное, воспитывали богов как-то иначе, но... Тэйэр не могла представить себе, как кто-то может расти без лучащихся глаз, где видится бездонная любовь и готовность уберечь от невзгод, морщинистой руки, подтыкающей одеяло по ночам, и нежного пения, уносящего тебя в сказки.
Но и на этом неудобные, уничижающие романтику вопросы не иссякли. Тэйэр уже несколько дней мучили догадки, появившиеся не только после посещения Комавиты, но и появления татуировок. Она лучше начинала чувствовать и понимать окружающие её силы, и в неё будто бы вложили разум некого иного существа - иначе как бы она могла осознавать, проводить параллели между былым великолепием и роскошью леса, его магического богатства, и тем, что творилось сейчас?
- Скажи мне правду, Аллор, - она нарочно выделила его имя, и ещё ни разу за все проведённые вместе часы не была она столь опечалена, - ты ведь не сможешь вылечить Древо? Ты в теле смертного, сам сказал - многое тебе в нём неподвластно. В тот раз ты истратил все силы на моё спасение, и долго оправлялся. Если так, зачем мы к нему отправляемся? Если Комавита слаба, то вода разве что облегчит страдания несчастных, заражённых Розой. Или ты ищешь следы? Но чего?
Она разжала ладони и соскользнула ими в прохладу воды. Они всё ещё стояли близко, так, что его дыхание облачком парило над её головой, и всё-таки Тэйэр знала - сейчас между ними начинает появляться трещина и растёт овраг. Она могла бы забыться и полностью отдаться что ему, что веселью , проигнорировав и умирающий лес, и вещи более важные, чем боль в её сердце; и не собиралась таким образом поступать. Не она была важной в этой истории. Главную роль играл Аллор.
Она - она ему аккомпанировала.

+1

43

Аллор много не понимал в жизни смертных, но от него не укрылось, как изменилось настроение Тэйэр, стоило ему упомянуть в разговоре Фильер. Он ожидал, что всё так произойдёт. Едва они сблизились, как он снова поднимает в разговоре тему о своей прошлой любви, воспетой в легендах и балладах о прекрасной фалмари, похитившей сердце Громовержца. Ещё более неуместным это упоминание смотрелось из-за того, что произошло между ними сегодня, да и обнимать одну девушку и тянуться к её губам, а в это время вспоминать о другой – не самое лучшее решение в его жизни. Аллор помнил, как Тэйэр, напуганная до смерти, цеплялась за него на болотах и пыталась узнать, кто эта женщина, что зовёт его на противоположном берегу. У неё всё ещё болело, но она пыталась сделать вид, что это не так, и заставляла себя думать о другой реальности, а Аллор боялся солгать, сказав, что это больше не важно.
- Мама? – ламар удивился, но смену темы поддержал охотнее, чем перспективу копаться в своих чувствах к Фильер и ввозных вариантах её перерождения. Он давно знал, что это не случится. Чтобы она переродилась – её душа должна проделать целый круг, отдавая что-то от себя и получая взамен возможность переродиться в новом теле, ничего не помня о прошлой жизни. Аллор не пытался расспросить Таэриона или выторговать у него душу девушки, помня о балансе, который должен соблюдать. Или же он просто боялся, что в новой жизни она предпочтёт другого ламара?.. – Нет, мамы у меня никогда не было, - он легко усмехнулся. – Демиурги не рождаются, как смертные. Отец создал нас, как я создал первых из вас. Меня и Лиль в один день, но наша связь уже не так крепка, как раньше.
И это чувствовалось в народах, которые раньше дружно жили друг с другом, а теперь, будто чужие, ютились каждый на своей половине острова. Даже их миры изменились под стать их богам, разделив остров одной большой трагедией.
- Я никогда не был ребёнком.
Зато застрял в теле подростка, ага.
Аллор надеялся, что Тэйэр заинтересует рассказ о том, как живут боги в Авуре, что это за место, как они общаются между собой, что делают – да много чего можно спросить у демиурга, пока он готов отвечать на вопросы, но фалмари задала более важный вопрос и самый сложный из всех возможных. Второй за то время, что они находились в воде. Аллор мог чувствовать боль Древа, когда прикасался к корням Комавита, он мог что-то узнать из рассказов фейри или Хранителей, которые не связывались друг с другом уже много лет, но оставались верными и послушными защитниками вверенных их мест. Он почувствовал лишь часть того, что происходит с древом, но не знал полной картины, для этого ему нужно оказаться рядом как можно быстрее. Пока ещё есть время.
- Я не знаю, - это действительно так. – Корни, которые мы видели, отмирают. Что-то происходит с древом – я это чувствует, но насколько сильно оно пострадало и что убивает его – я не знаю. Мне нужно добраться до него, посмотреть, насколько сильно зашли разрушения. Я не могу определить это на расстоянии. Фейри говорили, что таких мест несколько, но это те, о которых они сами знают, а сколько их может быть всего – неизвестно. Возможно, что вина не в капище, которое создали возле барьера Хранителя.
Аллор думал о том, что могло послужить причиной для смерти древа, но ничего кроме тёмной магии не видел. Может быть, так сказывается нарушенный баланс и его частое пребывание в мире смертных убивает Комавита. Или же есть что-то другое, что не хочет, чтобы дерево жило.
- Комавита – это не только сердце острова, которое питает растения и деревья, даёт вам пищу и охраняет животный мир. Это сердце магии ламаров. В том числе ваша истинная форма, - да, без него они все погибнут. – За всё нужно платить. Я не знаю, какая цена потребуется за спасение древа, но я постараюсь исправить то, что сам же сделал.
Бездействием.

+1

44

- Ужасно. Понятно, почему ты таким вырос.
Тэйэр ему не сочувствовала, лишь констатировала факт. Какого это - превращаться из мальчика в мужчину и познавать мир без тени матери за спиной? Некого защищать и некого оберегать, не у кого искать сострадания и нежности - не для себя, но окружающих, не всегда добрых и отзывчивых. Теперь, внимательно рассматривая Аллора, Тэйэр начинала потихонечку разгадывать его характер. Те же черты, что и у него, она замечала и в своих друзьях-фалмари, которым не посчастливилось расти не в полной семье - они получались какими-то инфантильными, нарцисстичными, полными эгоизма. Отсутствовала чуткость, эмпатия. А тут ещё и мания величия - создал всех, подарил праздники и жилища. Не то чтобы Тэйэр винила Аллора или ругала за недостатки, но чем ближе они становились, тем больше её заинтересовывало и влекло построение его мыслей, логика, которой он руководствовался, причины, которые толкали его на необдуманные поступки. В какой-то мере это приближало её к неким общим, фундаментальным смыслам, которые он закладывал в род ламаров Кто бы отказался узнать великие тайны? Они пугали, и всё же притягивали. Примерно с таким же остервенением мыслители пытались представить, что же ожидает их за чертой смерти.
- Я уверена, что в итоге всё будет хорошо, - Тэйэр попыталась вложить весь оптимизм, всю веру в демиурга и всеобщее счастье, которое у неё было. Её гложили вопросы - догадывался ли он, кто образовал капище и нарушил покой священного места, мог ли он выследить неблагодарных преступников, сможет ли он предотвратить катастрофу. Останавливало её резкое осознание ответственности, упавшей на плечи и переломившей хребет - смерть Комавиты отразится на всяком. На маме и папе, на сестре, на Нэйне и йуквэ, на всех её приятелях детства и добрых попутчиков, которые встречались за время странствий. Тэйэр вновь начала обдумывать свою роль во всём действе, и зачем она сейчас оказалась подле Аллора - сможет ли помочь ему? Будет ли полезной? Она уже отправилась в это неизвестное, полное опасностей странствие, уже успела как пострадать, так и пообещать не оставлять его. Нет, она не могла отступить - не могла не оправдать его надежд и изменить своему обещанию. Помимо всего прочего - несмотря на Фильер - несмотря на бесперспективность - Тэйэр ещё не была готова отпускать ни Аллора, ни Кристофера. Не хотела терять их обоих.
- А знаешь, моя мама делала такие традиционные... - она чуть задумалась, прикусила губу и радостно помахала сгустку тьмы рукой, - Филипп! Король ящерных красот! Будь лапушкой, принеси мне во-о-он тот мешочек! Повернись, - последнее строгое относилось к Аллору.
Руководствуясь переменчивым, пульсирующим освещением от светлячков, камней и подсвечивающейся изнутри голубоватой плесени, Филипп с радостью сцапал зубами тёмно-коричневый льняной мешочек, набитый пучками сухих трав вперемешку с шерстяными нитками. Водопад совсем прекратил течь, и теперь, казалось, грот превратился в сонное царство. Тэйэр подмигнула Филиппу, с благодарностью приняла мешочек и неведомым образом обнаружила каменный пористый выступ, который позволил возвышаться ей над Аллором на полголовы. И где он, спрашивается, был раньше, в самый ответственный момент? Она аккуратно провела пятернёй по его слипшимся волосам цвета пшеницы несколько раз, а после вынула плотно связанную охапку из юкки и чарапалея, и принялась расчёсывать им копну непослушных кудряшек.
- Это наша традиция, - рассказывала она Аллору, не забывая придерживать отдельные прядки пальцами, скользя второй рукой по плечу, - волосы будут шелковистыми, здоровыми, не станут выпадать. Мама всегда так со мной делала, и сестре, - кажется, Тэйэр впервые упомянула, что у неё есть сестра, - и ещё всегда пела нам песни. Это был наш маленький ритуал перед тем, как ложиться в кровать, который мы никогда не пропускали - и отсутствием которого нас наказывали, если мы чудили или провинялись. Но, - хихикнула она, - обыкновенно это я возвращалась вся в синяках и ссадинах, не самой примерной дочкой была.
Пока она занималась нехитрым действием, то бормотала и напевала под нос убаюкивающую старинную мелодию, из баллады про фалмари, отвергнутую любимым, и ушедшую в другие земли с возлюбленным-эльфом. Эльф после погиб, защищая её от разбойников, и фалмари посадила на месте его могилы яблоневое дерево, а вскоре вокруг последнего пристанища эльфа разросся фруктовый сад. Тэйэр не помнила слов, просто продолжала бормотать под нос, и всё это окутывало момент некоей таинственностью. Закончив, она отложила своеобразную расчёску и, в непонятном ей порыве, крепко обняла Аллора со спины, сцепив руки в замок где-то в области его солнечного сплетения. Прижалась щекой к лопатке, постояла так немного, считывая удары его сердца, запоминая ритм пульса, и плюхнулась назад в водоём. В ночной прохладе кожа высыхала долго, и Тэйэр начинала зябнуть.
- Ну, нам, наверное, пора возвращаться, - с лёгкой толикой сомнения протянула она, нервно кивая в сторону домика Фиго. Наверняка ему хотелось рассказать ещё парочку бытовых историй и осыпать их житейскими премудростями до глубокой ночи.

+1

45

Аллор не знал, как сложится судьба Фалмарила и старался не загадывать наперёд. Он не давал никаких обещаний, полагая, что в конце пути может столкнуться с чем-то, что ему не под силу ни в смертной облике, ни в божественном – такое возможно, но он не хотел пугать Тэйэр. На её поддержку он улыбнулся, а потом с удивлением поддержал перемену темы. Что она такое задумала?..
Ламар послушно повернулся к девушке спиной, слушая её рассказ о семье и традициях, а потом, когда понял, зачем Тэйэр попросила его повернуться, пожалел о решении.
Аллор чувствовал себя… глупо. Он смотрел в пространство перед собой и не мог поверить, что позволил девушке расчёсывать ему волосы так, словно он – девчонка. Эти были самые унизительные мгновения в его жизни, когда где-то на краешке сознания Кристофер Ламиран задорно смеялся – свершилась его месть за розовый тритоний хвост. Тэйэр сделала это из заботы о его волосах или это такой намёк, что у него на голове бардак и с ним надо хоть что-нибудь сделать, а то ей при таком любовнике стыдно на людях признаваться в их отношениях? Или они с Фиго успели без слов договориться о брачной церемонии, и сейчас фалмари специально приводит его голову в сомнительный порядок, чтобы он выглядел пригожим? А Фиго в это время чем занят? Откапывает золотую жемчужину, чтобы случайно обронить её перед Аллором, поохать, что сама судьба и божественная сила хотят, чтобы они поженились, а потому берите подарок небес и марш в законный и святой брак?..
Ламар стоял и думал, почему он это терпит.
Тэйэр перестала издеваться над его волосами и мурлыкать ему песню на ухо, а потом обняла его со спины, прижалась к нему телом, и Кристофер потерял дыхание на мгновение, растерял все мысли. Он передумал сетовать на новую причёску и унизительные мгновения, пока терпел специфическое воплощение заботы от Тэйэр (ему показалось, что Филипп с ящерицей катаются по мху от смеха). Девушка также неожиданно отпрянула от него, как и заключила в объятия. Аллор обернулся, посмотрел на неё внимательным взглядом. «Всё хорошо?» - без слов спрашивал ламар. Ему показалось, что Тэйэр успела загрустить. Снова думает о Фильер? Стоит что-то сказать или не портить момент?
Аллор подумал немного, посмотрел на дом Фиго, где старик наверняка уже с нетерпением ждал их.
- Пойдём, - ламар улыбнулся и вместе с девушкой направился в дом. Он не боялся оставаться с Тэйэр наедине и продолжать разговор, но видел, что ей не по себе, а по её коже проходят волны мурашек. Согревая её плечи, пока они возвращались в дом, он надеялся, что в компании болтливого старика девушка отвлечётся и забудет о грусти.
Фиго мучил их рассказами до полуночи. Он рассказывал самые странные и унизительные истории из жизни племянника, не забыл о своей молодости, иногда вставлял крепкое словцо, поминая, что раньше ламары были скромнее, но ему нравилось наличие благодарных слушателей. Когда время перевалило уже за полночь, старик загнал их в комнату племянника, наказал вести себя прилично и пошёл отсыпаться в свою комнату.
Аллор мог бы отдать постель целиком в распоряжение Тэйэр, но уступил ей место у стены, сам лёг с краю и притянул её к себе, да так и уснул.
***
В дом Фиго свет проникал весьма своеобразно. Аллору так повезло, что луч солнца заиграл бликами у него на глазах, и он проснулся. Ламар посмотрел на спящую девушку, усмехнулся. Спящая Тэйэр казалась ему безобидным ребёнком. Сначала он не хотел её будить и собирался поваляться в постели  с закрытыми глазами, но потом решил, что им лучше не тратить время и выдвинуться в дорогу, чтобы поспеть к новому месту. Он начал будить её поцелуями, целовать щеку, ухо, шею и плечо, которые она как специально подставила ему.
- Тэйэр… - он позвал её в перерывах между поцелуями, а потом, чувствуя её шевеление, понял, что можно немного задержаться; нащупал под хозяйским стёганным одеялом девичье бедро, едва прикрытое смятой во сне рубахой, и притянул девушку к себе, собираясь с чистой совестью подмять её под себя.
- Вижу, спалось вам превосходно.
Услышав голос Фиго, Аллор от неожиданности вздрогнул, отпрянул от девушки и круглыми глазами уставился на старика. Стучаться ламара, конечно, не учили. С одной стороны – это его дом и он тут полноправный хозяин, а с другой… да мало ли чем они могли заниматься! Кристофер на всякий случай подтянул покрывало ближе к бёдрам и посмотрел на ламара.
- Ты что-то хотел? – выдавил из себя любезность Аллор.
- Спускайтесь. Обед проспите.

+1

46

Теперь Тэйэр могла с чистой совестью заявить, что знает о Кристофере Ламиране в буквальном смысле всё.
От какой каши — овсяной, рисовой или манной — его тошнило в детстве. Как он снимал штаны перед соседкой, старой бабкой, и крал у неё вишню, пока она возмущённо рыскала в поисках плети. Как однажды съел слизняка. Как в попытках впечатлить девушку вычерчивал факелом перед её головою «я тебя люблю», а в итоге сжёг всю причёску. Как... Тэйэр потеряла счёт бесконечным и витиеватым байкам о юношестве и отрочестве Кристофера. Фиго с удовольствием перескакивал между временными отрезками, вставлял шубейку-другую о своих родичах, сетовал на плохие урожаи, кислые ягоды и кособокую луну. Поэтому, к тому моменту, как Тэйэр оказалась в кровати, она уже мало что понимала — только слишком тихо и непонятно пожелала спокойной ночи, развалилась на матраце и погрузилась в такую долгожданную черноту.
Она знала, что должна бежать, так быстро, как никогда в жизни. Остановится — умрёт. Споткнётся — погибнет. Вокруг и повсюду раздавались неясные, шлёпающие звуки, звериные и дикие, сливающиеся в одну шепелявую, разрывающую уши арию. Змеи были повсюду — свешивались с потолка, вылезали из-под сухой, мёртвой земли, шевелились у неё в рукавах. Тэйэр закричала, споткнулась и покатилась. В рот ей набился чернозём.
Она остановилась, окорябав локоть о какой-то куст, и больно ударилась головою. Что-то липкое стекало по щеке, и она молниеносно проверила — висок разбит. Над нею, на бархатно-веллюровом небе, случайными каплями молока были разбросаны звёзды. Тэйэр тяжело дышало, рёбра сдавливали лёгкие, мешали, а потом над нею склонились люди в чёрных плащах. Их лица заместила бездна, и только раздвоенный язык вырывался из-под капюшонов, а с него капал зеленовато-оранжевый яд. Тэйэр плакала от боли — яд разъедал ей кожу, добирался до костей через мясо и сухожилия.
Она увидела, как в темноте сверкнул клинок — а потом и лицо, светлое, чистое, прекрасное. Лицо, которое предало её и отправило на верную смерть.

Тэйэр широко распахнула глаза. В комнате, скромно обставленной соломенными куклами и заваленной разноцветными, аляпистыми предметами текстиля, больше никого не было. По правую руку от неё мирно и с воодушевлением храпел Аллор, и тени серповидными изгибами ложились на его подбородок и шею. За окном показывалась серая полоска света, вдалеке слышались трели соловьев. Тэйэр прикоснулась к виску, и с усилием сосредоточилась, пытаясь разглядеть — но никакой крови на подушечках пальцев не оказалось. Она вновь отдалась сновидениям, но на этот раз ей ничего не снилось, только маслянистые волны покачивали на поверхности моря и соль забивалась в ноздри, а людей в чёрных плащах и шипение она очень быстро забыла.

Его голос прорывался к ней как сквозь изгородь из дубовых веток и малинника — как мелкие солнечные зайчики начинают скакать по лужайке, утопающей в тени, пробираясь через самые узкие щели раскидистых крон. Было щекотно. Было приятно. Хотелось дальше. Тэйэр лениво, почти вальяжно обвила его ногой, притянула к себе руками... она отказывалась просыпаться до конца, предпочитая оставаться на этой удивительной, отрицающей все волнения грани - между реальностью и дрёмой. В грёзе.
Но в покое их оставлять не собирались.
Тэйэр перевернулась на живот, смущённо утыкаясь носом в подушку. Комната теперь была залита светом, то есть давно стоял день. Она успела различить характерный ягодный запах вперемешку с квашенной капустой и чем-то рыбным, поспешно кивнула:
— Мы будем. Спасибо, что разбудили нас.
Фиго зыркнул глазами сначала на племянника, который племянником не был, потом на неё, дивчину, опять на племянника-не-племянника, опять на неё, закряхтел, развернулся и прикрыл дверь. Не до конца.
— Погоди... — прошептала Тэйэр, протягивая руки к Аллору, — постой. Он подождёт. Мы немножко. Совсем. Правда?
Ей не хотелось отпускать его. Она прижималась губами к выпирающей линии скул, ко лбу, оставляла поцелуи на его ладонях, на животе, спускаясь чуть ниже, крепко целовала, проводила языком по крепким зубам, сама подводила его руки, укладывала на пятую точку и на грудь, под тонкую ткань рубашки. Ткань треснула. Будь её воля, всё бы это закончилось очень и очень нескоро, но недовольный, хриплый крик Фиго с первого этажа прервал их, вне всяких сомнения, крайне важные занятия.
— Мы обязательно продолжим, — пообещала она Аллору, пытаясь увлечь его в долгий, глубокий поцелуй, и увлеклась сама. Фиго начал стучать набалдашником палки прямо в потолок, Тэйэр глазищами влюбленной дурищи смотрела на Аллора как на священного кита и совсем не вспоминала ни о вчерашних горестных думах, посетивших её в ночи, ни о кошмарах, исчезнувших так скоро, по наступлению утра.
Она выскользнула из-под одеяла и попыталась напялить на себя нечто приличное, не найдя ничего прикрывающего ниже половины бедра, прерываясь на то, чтобы ещё раз к нему прикоснуться. И не смогла оторваться, пока они спускались вниз — носом ткнулась куда-то в подмышку, обвила рукой за талию и прижалась. Это был такой чудесный день. И вчера ей было так чудесно. И Аллор, он был таким чу...
— Доброе утро, — поздоровался с ними гость — черноволосый ламар с красивыми чертами лица и с походной сумкой из чёрной кожи. Чёрная радужка глаз сливалась у него с хрусталиком. Йуквэ по имени Вальдек невозмутимо восседал за обеденным столом напротив Фиго,  и весьма скрупулёзно намазывал паштет из тунца на ломоть зернового хлеба.
— Мэрдок. Принцесса. Я уж думал, вы там собрались друг друга жрать, — по очереди кивнул он каждому из ламаров, после чего вернулся к трапезе. Фиго недовольно прицокнул языком.
— Кхм, — попыталась найти слова Тэйэр, не отлипая от Аллора-который-как-бы-Кристофер, — а... Фиго... скажите... он что тут делает?
— Пока вы там шушешились, — весьма осуждающим тоном заметил старик, — я делами шанимался. Этого, — ткнул он костлявым пальцем в Вальдека, — в ешевике нашел. Думал, шапойный, но нет, при слушбе. Рашбудил...
— Окатил ведром ледяной воды, — спокойно поправил его Вальдек, и Тэйэр заметила, что плащ, понуро обвисший на стуле, весь мокрый. — А я так устал, вымотался. Весь вчерашний день шёл по следам... пытался понять, куда же вы пропали...
— Шамое дейшвтенное! Вот он и рашкашал, шо повшюду вас двоих рышет, долшок вернуть и провошать, шашишать. А кто ш в леш так далеко шайдёт, ешли не шнакомый?
— Я ему всё рассказал, — подтвердил Вальдек, и улыбка у него стала хитрой, совсем неприятной, — как и господин Фиго множество всего интересного поведал мне в благодарность.
— Где он? — внезапно встрепенулась Тэйэр и резко подалась вперёд, нависая над Вальдеком. Её не смущала ни открытого вида платье, ни то, что, по, сути, йуквэ практически упёрся ей в грудь.
— Ты о чём? — он сначала не понял, а потом кивнул, — ах да, твой кулон. У меня. С ним всё в порядке.
Тэйэр удручённо уселась на лавку. Она решительно не понимала ничего.
— Ну и я пошумал, — продолжал Фиго, колотя ключом по скорлупке грецкого ореха, — шо этот помошет шемчушину отыскать! Шоб я шпокоен был, шо не пропадёт дивчина.
Тэйэр просто закрыла лицо руками, даже не смотря на аппетитную еду.

Отредактировано Тэйэр (Сегодня 00:17:34)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [2-3.04.1082] Другой мир