Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
game of a week

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [2-3.04.1082] Другой мир


[2-3.04.1082] Другой мир

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, ламарская деревня Скелла

Свернутый текст

http://iphoneandother.ru/images/big_59b7653621470.jpg

- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр
- Описание
предыдущий эпизод - [24-25.03.1082] Огни веры
Beneath the shelter of the trees
Only love can enter here
A simple life, they live in peace ©

Путешествие двоицы затянулось. Узнав о том, что Комавита умирает, Кристофер вместе с Тэйэр отправились в ближайшую деревню, чтобы пополнить личные запасы продовольствия, а после отправиться к древу и попытаться восстановить гармонию в ламарском мире.

Отредактировано Кристофер (Вчера 23:25:03)

+1

2

The Parson's Farewell
Тэйэр с самого дня признания Кристофера знала, что ей потребуется время.
Она не ожидала, что времени ей понадобится настолько много. Каждый раз, ловя задорный, лучащийся солнечными лучами взгляд ламара, оказавшегося «носителем» их божества, она начинала краснеть, после синеть, затем розоветь, а под конец окрашивалась и вовсе нездоровым зеленовато-мутным оттенком. Ей могло казаться, а могло и нет, что после путешествия по Фалмарилу её внешний вид начал гораздо больше отвечать внутреннему состоянию - а находилась она в смятении. Когда земли фейри, как и наполнявшая магия, остались позади, и в свои права вступила обыденная рутинная реальность, поверить в правдивость его слов становилось всё труднее и труднее. И всё же Тэйэр подсознательно, неустанно выискивала мельчайшие детали во всём его поведении, придирчиво высматривала странности, и убеждалась, что то не было шуткой или розыгрышем. Иногда Кристофер говорил вещи, которые никогда бы не пришли в голову беззаботному вьюноше, а его понимание равновесия и баланса сил природы окутывало шлейфом всё существо. Тэйэр поначалу сильно корила себя за то, что раньше не распознала эти чудоковатые повадки, не поняла, что лучше бы не связываться, и в то же время теперь её заполняла постоянная радость. От того, что они вместе и рядом.
Ей было бы стыдно признаваться в таких желаниях кому-либо ещё, но теперь, будучи уверенной в необходимости о Кристофере-Аллоре заботиться, она нет да нет одёргивала себя. Хотелось чаще обнимать его, или прижиматься щекой к плечу, или, например, вот как было в озере... Короче говоря, Тэйэр неумолимо превращалась во влюбленную идиотку, которая нервно хихикала от одного выразительно кинутого взгляда объекта обожания, а уж в его присутствии и вообще забывала и имя своё, и пришла откуда.
Но Тэйэр не сдавалась. Она упрямо, из раза в раз, напоминала, что они с Кристофером, будь он хоть трижды Аллором, друзья. Друзья, которые, возможно, могли бы, но никогда не станут. Он бог, а она смертная. Всё. Никакие объяснения не нужны дальше. Не будет ничего. Или она превратится в очередную растаявшую в песках истории легенду, умрёт в одиночестве и без любви.
А Тэйэр всё-таки любовь свою найти хотелось. Может, не сейчас, но в будущем. И она продолжала убеждать себя, что если пресечь прорастающее в груди чувство, вырвать сорняк с клубнями, то сад не погибнет в зарослях бодяка и крапивы.

Ещё ей стали сниться странные сны.
Когда они покинули Комавиту, то буквально через четверть суток Тэйэр скрутило. Её трясло и знобило, но не как при лихорадке, а как от смерти любимого человека, как тогда, когда она покидала родной дом и всех дорогих ей людей, и всё же не так. Сердце ныло и кровоточило, и, сравнивая окружающие её красоты с увиденным в лесу фейри, Тэйэр ловила себя на нерадостных мыслях - ничто не могло сравниться с лесом. Теперь она чувствовала себя чужой и непринадлежащей здешним местам, а то, что раньше вызвало бы восторг и восхищение, представлялось скучным и внимания мало достойным. Музыка скрипела и покряхтивала, не приносила удовольствия, а небеса потеряли краски.
Возможно, Аллор понимал и так, но говорить с ним об этом Тэйэр не хотелось. Фалмарил звал её по ночам, заполняя взор тонкой жемчужной пеленой, а голову дурманом - он переносил её в самые фантастические места, где цветы цвели драгоценными камнями, из расщелин высыпался горный хрусталь, а в чистой воде плескались кони, сотканные из лунного света. Тэйэр никогда не бывала в тех местах, не слышала о них ни сказок, ни от Аллора, и всё-таки она знала, что они существуют на самом деле. Она бродила среди снежных берёз и видела грибные замки, смеялась от того, как невидимый ветер собирал её волосы в косы, бежала за бабочками из мармелада и проходила через деревья. Запахи и звуки, всё это казалось таким реальным, таким настоящим... Тэйэр теперь просыпалась с трудом, и сердце ныло и кровоточило. Её тянуло назад, к Комавите, и боль по утрате не уходила, а притуплялась. Жить с ней можно было, и всё-таки жить невыносимо.

В Скелле их приняли настороженно, но тепло. Смотритель, захрапевший на деревянном посте, чуть не вывалился за ограду, когда понял, что пропустил чужаков. Когда они подошли к домам, замызганные, чумазые, облезлые и в лохмотьях, сельчане были поглощены починкой деревянного моста через реку. Бурный поток разбивался о чёрные гладкие валуны, пенился и омывал прорастающие посредине волн мангры и сосны, вытянутые башнями. Раскинутая на воде, деревня держалась на сваях: домики-шатры забирались по редким возвышениям, прилаживались к стволам ольх и черёмух, казалось, парили в воздухе. Красновато-коричневатые, они практически сливались с корою, и выделялись лишь ярко-лимонными окошками. Большое количество навесных мостов и трапов, развешанные фонарики и колыхающиеся на ветру ленты с колокольчиками - здесь жили честные, рабочие ламары, выезжающие на тропинку, которая вскоре расширялась до тракта из гранита, лишь по торговым делам.
Перво-наперво их закидали вопросами. Тэйэр, сжимаясь и кутаясь в холщовку, опасаясь, как бы никто не заприметил её татуировки, пряталась за Кристофера, а тот отвечал бойко и уверенно. Их поселили к старушке Нэйне, и она тут же уверовала в собственное божественное предназначение откормить Кристофера, называя того щепочкой и тростиночкой. Тэйэр же ей хотелось обрядить, и потому, не терпя возражений, она всучивала ей самые воздушные, непрактичные платья, вообще ничего не прикрывающие, и только после категоричных отказов выдала нечто поприличнее. Такое, что скрывало хотя бы большую часть узоров. А вот от гребешков и заколок Тэйэр было не сбежать - её обвесили побрякушками из ракушек и латуни, напялили обруч и громк порицали, попытайся она снять кольца из бересты. Вообще, Нэйна оказалась в восторге от цвета локонов Тэйэр, а детвора специально прибегала к её шатру, ныла и канючила, чтобы Тэйэр вышла и дала подёргать себя за волосы.
Ещё Нэйне ужасно нравилось наблюдать за Кристофером и Тэйэр вместе. Воздушная и сморщенная, совсем маленькая, она поражала активностью и любовью к красивостям, а ещё - остроумными и колкими замечаниями. Тэйэр от них смущалась и терялась, а Нэйна причитала о женихах, поддевая Кристофера. Тэйэр очень быстро не выдержала и объявила, что всё у них не так, но ситуацию это лишь усугубило.
В основном, пока они немного передыхали, им приходилось помогать. Тэйэр не была против - тем более, что в благодарность в первый день она приготовила черничный пирог, и вымученные, полные страданий исказившиеся лица ламаров, жующих произведение кулинарного искусства, но боящихся её обидеть, забыть не смогла.
Зато в деревне наступил сезон болезней, и Тэйэр занималась лечением, составляя эликсиры. И пугала всех новым пирогом, на этот раз из клюквы.

Они собирались уйти следующим утром. В деревню должен был наведаться йуквэ, собирать налоги, и ламары отчего-то приуныли, но на все расспросы отмахивались, что, дескать, замечательно всё. Йуквэ справедлив и исполнителен. И всё-таки они его боялись, Тэйэр понимала.
Она как раз учила ребятню выплетать из размякшего льна сложносочинённые косички, когда послышался топот копыт. Перед починенным, новёхоньким мостом стоял небольшой отряд из наездников - и во главе их йуквэ. У него были слишком жёсткие, острые черты лица, и очень тёмные волосы, как вороновье крыло. На фоне светлых и русых всадников он сильно выделялся, своей колючей, тяжкой привлекательностью. Хуже всего было то, что йуквэ заметил уставившуюся на него пристально Тэйэр. Она сразу же вернулась к созерцанию льна, но было поздно - когда отряд пересёк мост, то йуквэ поочерёдно указал пальцем сначала на Кристофера, потом на неё. Голос у него был хриплый, низкий, внушающий, как сказала бы матушка Тэйэр.
- Это кто? Откуда они тут взялись и что забыли?
- Путники, - вмешалась Гана, рыжеволосая и веснушчатая, и тут же запнулась, растеряла всю свою уверенность перед йуквэ, - путешествуют. Остановились на ночлег и за водой.
- И откуда идёте? - Тэйэр надеялась, что йуквэ обращается к Кристоферу. Нервное напряжение, повисшее в Скелле, передалось и ей.
Лишь бы всё хорошо закончилось. И какое этому йуквэ дело до них?

как-то так

https://i.pinimg.com/564x/32/b7/63/32b763bcc63d8fa6f79f004e0f6af53a.jpg

Отредактировано Тэйэр (2018-08-06 16:25:21)

+1

3

Аллор никогда по-настоящему не жил среди ламаров, но в этой деревне, когда они задержались дольше положенного, ему вручили в руки работу. Несложную – всего лишь помочь разобраться с сетями – умение, которое у ламаров в крови, если не высокородные, а Кристофер Ламиран не походил на благородного юношу, но, пытаясь выполнить часть уговора, Аллор окончательно понял, что бог он, может, неплохой, но смертный совершенно точно – рукожопее некуда. Он запутал сеть так, что хозяин часами крутил её, пытался что-то исправить и каждый раз, когда ему казалось, что вот-вот он потянет за верёвку и узелок развяжется, как он запутывался втрое сильнее. Под чертыханье Аллор быстро уходил из поля зрения хозяина, чтобы его этой самой сетью не скрутили и не бросили на дно морское за испорченные материалы и потраченное впустую время. Под конец первого дня у бога ламаров сложилось стойкое чувство, что жители деревни уже жалеют о том, что приютили у себя двух чужаков, выделили им кров с пищей, а в ответ на это получили «спасибо» и три мешка проблем. Ещё неизвестно, кто насолил им больше: Кристофер с испорченной сетью или Тэйэр с шедеврами кулинарии. Будем говорить честно, Аллор пытался отказаться от угощения и сделать вид, что его тарелка пуста не потому что он ничего не пробовал, а потому что такой молодец и уже всё съел, но добрый хозяин сети отомстил ему. «Бери вторую порцию, раз первая понравилась! - говорил он, подсовывая тарелку. - Я с тобой своей поделюсь!» И поделился на глазах у Тэйэр. Пирог встал Кристоферу поперёк горла на радость рыбаку, а Аллор всеми правдами и неправдами пытался сделать вид, что из рук дамы сердца съест всё что угодно и оно покажется ему вкусным.
Ничего подобного.
Кристофер искреннее надеялся, что ему больше не придётся пробовать стряпню Тэйэр на вкус. Дескать, спасибо, было очень вкусно, но больше не надо.
Нэйне нашла для него другую работу. Раз у бога ламаров не получалось плести сеть или помогать чинить кровлю и мост, то его снарядили отрабатывать паёк тем, что он вместе с деревенскими мальчишками таскал доски, ткани и инструменты, но даже здесь иногда путал и подавал что-то не то. Аллор услышал о себе много интересного и нового, но терпеливо ждал дня, когда они с Тэйэр смогут уйти. Он уже пожалел, что не наведался в дом старого друга в лесу. На самом деле, Аллор не знал: жив ли ещё старик или уже умер давно, поэтому он повёл Тэйэр в деревню и… смотря на неё в кругу своих, подумывал, что может уйти сам, а её оставить на попечительство старой тётки, которая всё пыталась их свести.
Он б и рад подыграть и не только подыграть, но, в очередной раз наматывая верёвку, чтобы лодка не уплыла в море, ламар думал, что лучше не поддерживать эти отношения. Он видел, как Тэйэр смотрела на него и сам иногда забывался и отвечал ей тем же, отвлекаясь от работы и сводя все свои (а главное - чужие) труды на нет. Нэйне уже собрала их в дорогу, но хотела, чтобы они ещё один день провели в деревне, хорошо выспались и набрались сил перед уходом, когда в деревню пришёл сборщик налогов.
Вместе с остальными деревенскими Кристофер оставил работу и пошёл к солдатам. Он не ждал ничего плохого от них, но заметил, как деревенские нервничают из-за приезда нежеланных гостей. Ламар не успел спросить, что происходит, поэтому терпеливо стоял рядом с девушкой и ждал, когда сборщики уедут, но они не торопились уходить.
- Из столицы, - без колебаний ответил Кристофер. Он не лгал, но не был уверен, что хорошо знает ситуацию в столице, чтобы ответить на вопросы, если это потребуется.
- Из столицы? – удивился йукве. – И что забыли столичные ламары в такой глуши?
Кристофер внимательно следил за собеседником. Йукве изучал их, словно пытался что-то заметить. Ламар и не догадывался, о чём думает мужчина и с кем его сравнивает.
- Мы лекари, - он почти не солгал. Тэйэр разбиралась в травах, он – имел задатки целительства. – Собираем редкие травы в лесу.
- Травы? – йукве с сомнением посмотрел на них, словно не верил в то, что эти двое имеют хотя бы косвенное отношение к травничеству. Он посмотрел на своих спутников, мотнул головой в сторону ламаров и те спешились. Жители деревни испуганно отпрянули, ожидая худшего. Кристофер инстинктивно встал вперёд и заслонил девушку собой, когда стражники подошли к ним, держа руки на эфесе меча. – Недавно князь вернулся в столицу вместе с сыном, - издалека зашёл в объяснениях ламар. – Княжич пробыл в плену у повстанцев, поэтому мы ищем парня… и девушку, которые убежали из разбитого лагеря.
Сейчас бы польститься, что Кристофера приняли за белобрысого предводителя повстанцев, а девушку за беглую княжну, но Аллор чувствовал, что неприятности преследуют их и всё может обернуться ещё хуже, чем он предполагал.
- И какое мы имеем к ним отношение?
- Я слышал, что предводитель повстанцев молод, беловолос и синеглаз. Девушка с ним, правда, рыжая, но было бы глупо предположить, что девушка с такой яркой внешностью не попытается измениться, - он усмехнулся; конь под ним переступил с ноги на ногу, устав от веса всадника.
- Это ничего не доказывает.
- Верно, но даже если вы не та самая парочка, то мы можем узнать это в столице, а если и так… то сейчас в княжестве сложные времена. Все молодые юноши призываются на защиту короны.

+1

4

Возложив священную обязанность защищать свой пещерный грот, своё племя и свою женщину от разъярённого саблезубого баргеста, Тэйэр оказалась в безопасности - но ненадолго. Она уже было выступила вперёд с возмущённым заявлением, что всё у неё своё, натуральное, и мох с еловыми иголками она под рубаху никогда не пихала, и в соках локоны не вымачивала, но вовремя остановилась. Стоило лишь посмотреть на понурившихся сельчан, на то, как самые бойкие и озорные из них прятались в тенях, инстинктивно вжимались в стволы деревьев и нервно теребили одежду. Дети куда-то пропали, разбежались; зато матери с младенцами на руках сбились в круг, будто собирались защищать своих чад от любой напасти. Напасти, которая угрожала в любой момент причинить им вред.
С виду отряд сборщиков налогов ничем не отличался от любого другого. Да, они были обмундированы, вооружены и суровы, где-то побиты и помараны, и плащи у них были покрыты пылью от долгой скачки, но неужто дюжина воинов могла до смерти напугать целое цветущее поселение мирных фалмари?
Тэйэр родилась близ Вервона, и, как и ко всем, ежемесячно к ним наведывался йуквэ, Толстяк Шелли, как называли они его, настоящий душка! У Шелли Дарана в деревушке проживали дядюшка и отец, и каждый приезд ознаменовался радостью для всех ламаров, а в особенности - для мудрых Даранов. Сдвигали грубо сбитые стволы, огибая колодец и домишки, расставляли ягодные пироги, бочки с вареньем и целые тазы с пенящимся элем. Подчинённые Толстяку Шелли отплясывали польку и плели венки из полевых маков, барвинок и тысячелистников вместе со всеми. К большому столбу, вбитому у бурлящего устья, привязывали ленты, и детвора носилась кругами, обвязав запястья разноцветными верёвками. Вечером разжигали костры, травили походные байки и страшные истории. Наутро Толстяк Шелли, пускающий мыльные пузыри от похмелья, пересчитывал подать, а после оставлял подарки - мешок с конфетами маленьким, кое-что покрепче взрослым. Обязательно спроваживался, нет ли у них каких неприятностей, не нужна ли им помощь. Приезды Толстяка Шелли обожал каждый, ну а особо амбициозные девушки наперебой стремились ему угодить и понравиться, чтобы однажды уехать на его сером в яблоках коне Рябчике.
Ничего близкого, напоминающего хотя бы безразличие, на лицах жителей Скелле написано не было. И йуквэ переубедить не удавалось.
- Послушайте, - вставила своё слово Тэйэр, выступая вперёд. Она тут же пожалела о принятом решении - готова была на что угодно, лишь бы этот йуквэ смотрел не на неё, а вдаль, вблизь, хотя на зад собственный, - мы вышли из Столицы четыре месяца тому назад. Мы лечим хворых и помогаем страждущим, а кто может заплатить монетой - с того просим хлеба взамен. Новости о сборах доносились до нас плохо, ведь, как вы изволили выразиться, - она потупила глаза, заморгала ресницами, пытаясь изобразить смирение и боязнь, хотя в ней клокотала ярость, праведный гнев к обидчику ламаров, столь тепло и открыто их принявших, - мы находимся в самой глухомани. Мы лечим тяжёлые болезни и глубокие раны, и наш опыт, конечно же, пригодится солдатам нашей короны. Но нам необходимо закончить нашу миссию, осталось совсем недолго. А после мы сразу же отправимся в Столицу, исполнять свой долг.
Легенда сочинялась на ходу. Поначалу Тэйэр хотелось наплести что-то о контуженности Кристофера, но слишком уж пышущим здоровьем он казался, не поверили бы. Тэйэр вдруг поняла, что оплошала - йуквэ спокойно мог в любой момент послать всадника объездить близлежащие поселения, выспросить там, не наведывались ли к ним лекари, полечить за морковь и одуванчики посушить. А что им оставалось?
Йуквэ молчал, и она молчала, выбрав правильный путь - не играла в борзую гончую и не пыталась впечатлить красноречивостью, Им требовалось уйти отсюда живыми и на двух ногах. Желательно, не оставляя позади руины.
- Лекари, значит, - протянул йуквэ, и Тэйэр услышала, как нечто тяжёлое рассекло воздух. Раздался характерный свист, и воины начали спешиваться. - Накормить и напоить людей, выдать всё, что попросят. Дать лошадям зерна и передохнуть. Плату соберите у моста, мы задержимся здесь на час, может, больше.
Тэйэр поняла не сразу, что обращался йуквэ не к своему отряду, а к ламарам. Подумать только! Она в шоке наблюдала за тем, как вальяжно, по-хозяйски разбредаются юноши и мужчины по окрестностям, как суетятся вокруг них сельчане, рассыпаются в извинениях и чуть ли не кланяются. Какой позор. Какой ужас.
- А вы двое пойдёте со мной, - йуквэ приблизился к ним вплотную, - полекарствуете. Расскажете, что насобирали. Где остановились?
- У меня.
Нэйне его не боялась, а презирала, и йуквэ это знал. Тэйэр почти увидела, как метались молнии между старой женщиной и больным гордыней воином, и поёжилась.
- Что ж. У этой - так у этой.
Пока они добирались до своего временного пристанища, а Тэйэр держалась по левую руку от Криса, так, что он шёл посередине, йуквэ бросил вроде бы невзначай:
- Так значит, ты такой уже родилась, или страх сделал тебя седее змеи Нэйны?
Тэйэр ничего не ответила. Она и раньше не самые лестные мнения выслушивала о своей внешности, и всё же ни одно из них никогда не было пропитано таким ядом.
- Отвечай же. Я не кусаюсь, - с пренебрежительным смешком добавил йуквэ, и... в общем... никогда не говорите девушке, что у неё с причёской не всё гладко. 
- Змей тут не водится. Может, с тракта приползли? А про волосы - это туманно-жемчужный с крапинками гранита и лёгким налётом серебряно-платинового.
И загордилась. Она ожидала ответа, но его не прозвучало.
На пути к шатру, если и попадались им ламары, тут же разбегались и во всю глазели на сборщика. Внутри, Нэйна уселась во главе стола, принялась разбирать семена и пуговицы, награждая непрошеного гостя испепеляющими взглядами. Он же вёл себя развязно, ничего не стеснялся трогать, брать в руки, вертеть и передвигать по своей прихоти. Усевшись на стул, он обернулся к Нэйне:
- Выйди.
Это было не просьбой, и Нэйна никак не отреагировала. Завязалась молчаливая схватка, и Нэйна проиграла в ней заранее. Не теряя достоинства, она засеменила к входной двери и в сердцах её захлопнула. Только тогда йуквэ скинул верхнюю одежду и обнажил бок - под ребром у него зияла рана. Не слишком глубокая, но покрывшаяся чернёным налётом. Тэйэр удивилась, что ни разу за время разговора он не выказал своей слабости.
- Лекари вы или зеваки? Забери.
Йуквэ протягивал ей орошенные кровью тряпки, и Тэйэр, чуть помедлив, их взяла. Когда она потянулась за плащом - так, чтобы слишком уж близко к йуквэ не приближаться, рукав платья пополз вверх и обнажил татуировку. Она не знала, заметит он или нет, но всеми усилиями сохраняла хладнокровие, не обращала внимания, будто такие узоры, выгравированные по косточке на запястье - обыденное дело. Быстро схватила одежду и разложила на столе. Заметил? Или нет? Или да?
Но пока что йуквэ просто наблюдал.
- После того, как вы меня подлатаете, можете отправиться с нами до Столицы. Найдём вам коня.
Не предложение. Ещё один приказ. Ему явно редко перечили.

+1

5

Аллор пожалел, что они зашли в деревню. Проблемы снежным комом навалились на них, и не виделось ни конца, ни края постоянным приключениям двух ламаров. Демиург начал думать, что это небесная кара от Отца за все прегрешения, но потом он отмахнулся от этой мысли - глупой и нелогичной, и просто смирился с тем, что с Тэйэр они не самые удачливые ламары на свете. Все проблемы в Фалмариле уходили глубоко корнями в древо. Буквально. Когда что-то шло не так с магическим миром, на котором строилось всё остальное, - это отражалось на жизни смертных. Именно по этой причине богам запрещалось покидать Авур и жить среди смертных дольше отведённого срока или существенно вмешиваться в их дела. По-хорошему, он не должен был заводить разговор с Тэйэр вообще, но даже в этом походе в деревню был свой смысл. Вот только как выпутаться из проблемы так, чтобы спасти девушку и при этом не направить гнев йукве на деревенских?
Демиург следил за ламаром и видел, как он следил за ними. Осторожно, как змея, которая выжидает удачного момента для ядовитого укуса. Один повод – и он набросится на них, вкрутит в опасное змеиное кольцо и будет мучительно душить, пока не сломает рёбра, не превратит каждую кость в труху, а потом, когда агония кончится, проглотит.
Кристофер практически не имел знаний о зельях и травах, но он разбирался в магии и мог исцелить рану йукве, а мог сделать ему хуже, если бы пришлось и это чем-то помогло в их положении. Ламар забрал вещи мужчины, сбросил их на лавку и засучил рукава, собираясь пустить в ход магию, когда рана будет осмотрена и достаточно чиста для вмешательства.
- Мы пришли сюда в поисках трав, а не поездки до столицы под стражей, - за свои слова Кристофер мог дорого заплатить, но он не собирался следовать за мужчиной, который в его понимании превысил свои полномочия. – Рану излечу, но для остального придумайте причину значительнее желания заработать.
Аллор насторожился, когда рисунок на коже девушки мелькнул на глазах у уйкве. На первый взгляд мужчина ничего не заметил, но ламар увидел его цепкий взгляд. Он не торопился говорить с ними и использовать все аргументу. Он был у него один – страх, но Кристофер не понимал, чего он должен бояться. За жизнь Тэйэр – да, за жизнь невинных жителей деревни – тоже да, но что ещё? Он бы мог сказать, что помощь добраться до столицы настолько упростит ему дело, чтобы рассказать о бесчинствах со стороны йукве и его воинов, но ламар понимал, что князю плевать на то, как его псы выбивают дань с народа, а любую попытку притащить к ним повстанцев и, тем более, главу ордена и девку с венцом на голове, он скорее поощрит, чем накажет за излишнюю предусмотрительность.
Йукве усмехнулся и перехватил руку девушки за запястье, он приподнял её запястье выше, чтобы рукав рубашки задрался и открыл татуировки.
- Какой интересный рисунок. Никогда не видел ничего подобного.
Аллор понимал, что йукве делает это нарочно – провоцирует его и показывает, что у него в руках есть существенный козырь, чтобы они смиренно исполняли его волю и не рыпались. Провокация добилась желаемого результата. Кристофер встал рядом, перехватил руку ламара, заставляя его отпустить запястье девушки.
- Ты пришел рану залатать или девушкой полюбоваться? Хочешь гнить заживо – любуйся, я лечить не стану.
- А он у тебя смешной, - йукве усмехнулся, посмотрел на девушку, игнорируя выпад ламара. – А что если я скажу, что ты меня всё равно вылечишь? – теперь он поднял взгляд на Кристофера; ему была интересна реакция ламара. – И более того… Вы поедете со мной в столицу и будете лечить воинов князя, но перед этим… Я хочу увидеть, как ты выглядишь в истинной форме, - последнюю фразу он адресовал девушке. – Я слышал, что у девки, которую повстанцы называют своей… княжной, на голове венец. Ну, так как?.. Есть у тебя венец или нет?
Аллор пришел к мнению, что решать проблемы как смертный очень сложно, потому что у него в голове крутилось много вариантов, как закончить этот разговор, но все они имели один и тот же итог – кто-то пострадает. Сейчас бы вспомнить, как он вступился за Тэйэр в первый раз, чтобы отбить её у разбойников, как ему в первый раз сломали нос, и он попробовал свою кровь на вкус, но… самодовольная рожа находилась слишком близко, а желание съездить по ней пересилило здравый смысл.
Йукве тронул языком разбитую губу.
- Какие интересные лекарские способности.
Аллор чувствовал тонну сарказма в голосе мужчины, но он, как и поведение ламара, выводили его из себя и подогревали чувство, клокотавшее внутри него. Ламар мог стерпеть унижение и сделать вид ради деревенских, что он проглотит колкие фразы, согласится сделать работу, которую не обязан, но любая слабая угроза или рвение в адрес девушки с почти непристойным требованием – даже не предложением – развернулись в чувствах ламара не скрытым бешенством. Он напрягся, неотрывно смотря на йукве, и готовился принять выпад.
- Выметайся.
Аллор не угрожал и не предупреждал, но эмоции нашли выход в магии, заиграв стихией на напряжённой руке. Он не почувствовал боли в сбитых костяшках и не почувствовал удовольствия, когда нанёс удар на эмоциях, - это не помогало. Он хотел, чтобы йукве вместе с его псами убрались из деревни и больше никогда не возвращались. На секунду он подумал, что бескрылые фейри будут очень гостеприимны и примут их на своих болотах.
Йукве поднялся, наклонился к ним и заговорил тише:
- А, может, ты никакой не целитель, а просто ухватился за возможность разыграть сцену хорошего парня, чтобы никто не заметил отсутствие навыков, а? – он выпрямился, посмотрел на Тэйэр. - Это больше похоже на правду. Как думаешь?

+1

6

Ну конечно же за эти дни Тэйэр не раз и не два мыслями возвращалась к приобретённым в лесу татуировкам. Улучая свободную минутку - между составлением мазей и придумыванием очередного кулинарного шедевра - она тщательно осматривала себя со всех сторон, не представляя, насколько же закрытую одежду придётся ей носить до конца дней своих, чтобы не возникало лишних вопросов. Или - какую историю сочинить, правдоподобную и не настораживающую. Сумасшедший родственник, резчик по дереву? Уникальные этнические особенности инициаций юношей и девушек в далёкой-предалёкой деревне? Но Тэйэр ведь выросла в городе, в крупном портовом городе! Да, она проживала не прямо среди верфей и кабаков, но их поселение находилось менее чем в часе езды, и вряд ли бы кто из её друзей и знакомых с лёгкостью мог бы выжить на дикой местности, когда рос в цивилизованных домах, среди обставленных всевозможными удобствами ровно подстриженных кустиков.
Поэтому перед йуквэ она растерялась. Он не делал ей больно, не сжимал запястье до покраснения, и всё в каждом жесте его сквозила не простая самоуверенность, и даже не похабность, а истинная вера в право на всё. Он был уверен, что Тэйэр не вырвется, а если попытается - тут же бы перехватил и, например, вывихнул бы кисть. Во рту у неё пересохло, глаза будто выросли до блюдец. Она вдруг чётко осознала, что если они с Кристофером - или она в одиночку - дадут йуквэ отпор, по всем правилам, то пострадают не их лекарские руки. Пострадают сельчане Скелле, больше обычного, а им придётся наблюдать - и понимать, что в том они виноваты.
- Крис, - тихо, едва слышно обратилась к нему Тэйэр. Требование йуквэ было неприличным. Непристойным. Издевательским. Отвратительным. И он поддался - в очередной раз заступаясь за неё.
«Ничего он не забавный», возмутилась Тэйэр, не проронив ни слова вслух, «да если бы только знал, кто он... какой он храбрый, отважный, добрый и справедливый! И как к нему тянется жизнь!». Но сейчас Кристофер определённо выбрал стезю идиота.
Тэйэр подавила вскрик от глухого удара и просто сделала шаг назад. Подумать только. Тэйэр никогда не была такой девушкой, за чью честь сражались и спорили. Выросшая среди мальчишек, она и сама умела ставить обидчиков на место, и знала, как стоит вести себя с хамами. Но Аллор... и всё это...
- Крис, - она подскочила к спутнику, крепко сжав за предплечье и нежно, почти незаметно осматривая руку, в порядке он. На языке осел приторный, железно-солёный привкус крови.
- Успокойся. Прошу тебя. Сделай шаг. Назад. Сделай. Шаг. Назад. Посмотри на меня. Сейчас посмотри. Видишь? - она подтолкнула его, увеличивая дистанцию между ним и йуквэ, откровенно веселящимся от происходящего. - Я в порядке. Послушай. Всё хорошо. Нам не стоит так обходиться с ранеными гостями. Выпей воды. Ради меня. Сейчас, ладно?
Он как будто находился в состоянии оцепенения, аффекта. Тэйэр стояла между ним - и между йуквэ, выполняя роль той преграды, из-за которой первый станет переживать и волноваться, а второму труднее будет накинуться на первого.
Тэйэр теперь смотрела прямо на сборщика налогов, он - на неё. Как будто она была вещью. Неодушевлённым предметом, рабом, которого можно было привязать за ошейник к лошади и потащить куда глаза глядят. И её ценность была ненамного выше, чем у мешка картошки. Этот йуквэ за протухшего сома отдал бы больше медяков.
Но Тэйэр проглотила гордость. Не сразу - жевалки напряглись, ноздри широко раздувались, она заставляла себя подавить злобу. Менялась в цветах. Переминалась с ноги на ногу.
- Почти пар идёт, так кипишь, - вкрадчиво заметил йуквэ. Удар Кристофера не нанёс ему сильного урона. - И щёчки так надула. Как бурундук. Мне нравится.
- Мы не ищем неприятностей, - Тэйэр заставляла себя говорить, почти чеканила слова, - уже было сказано - мы лекари. Но вы делаете всё, чтобы вас не лечить хотелось. Ваше предложение - омерзительное. У меня нет венца. И я не какая-то там дикарка. Мой спутник - мой друг, и вы по заслугам получили за такую гнусность. Если не под мостом и не в трухлявом пне росли, то в курсе, что вежливее было бы попросить голой на коне проехаться.
- Я очень даже не против, - йуквэ расплылся в ухмылке. Оскал у него был рваный, хищнический, - да и парни посмотрят.
Тэйэр встряхнула волосами. Краешком глаза, она продолжала следить за Кристофером - так, чтобы он ничего столь же радикального не предпринял.
- Спеть можешь. А мы вознаградим.
- Мы не ищем неприятностей, - повторила Тэйэр, сделав неопределённый жест рукой. - Мы простые фалмари, и просто хотим закончить свою работу. Давайте договоримся. Мы вылечим вас - лекари мы в достаточной мере, чтобы понять - по ране уже пошла инфекция. Если вам сейчас не помочь, то вы свалитесь в горячке на второй день пути. А дальше - смерть. И второе. Когда ваш отряд покинет деревню, я покажу вам - и только вам - что нет у меня ни венца, ни рыжих волос. И тогда вы оставите нас в покое, а через несколько недель мы своим ходом доберёмся до Столицы.
- Занятно.
Йуквэ в упор сверлил её, прикидывая, расценивая. Всё ещё мешок картошки. Может, пучок петрушки вдовесок.
- Я согласен. Пока что. Если твой дружок, конечно, будет держать руки при себе. И ответит на все мои вопросы.
Сверкнули зубы. Как акулы, подумалось Тэйэр, как у самой настоящей акулы.
- Пожалуйста, Крис, - она стояла спиной к нему, и всё же чувствовала его присутствие рядом, - прошу тебя. Мы уйдём. А они уедут.
«И не нанесут никому здесь вреда большего, чем собирались», не закончила она фразу, безмолвно повисшую между ними тремя.
- Может, вы ежевично-брусничного пирога хотите? - невинно поинтересовалась Тэйэр, хлопая ресницами. - Я только утром сегодня испекла. Тёплый. Сочный. Вот прям как к приезду!
И очаровательно улыбнулась. Йуквэ оказался не таким уж умным - утвердительно кивнул, вытягивая ноги. Он считал себя победителем в этой схватке - а победителю полагался пирожок.

+1

7

Аллор сделал шаг к йукве, поддаваясь порыву, но остановился, когда Тэйэр оказалась перед ним. Он не отводил взгляда от насмешливого мужчины; йукве открыто смотрел на него, не испытывая ни малейшего неудобства от причинённого вреда. Он всем своим видом показывал, что это ничего не значит – так, пустяк. Или он думал, что после раны, с которой он проехал столько миль и ни разу не выдал себя, заскулит как мальчишка от одного удара по лицу и уползёт в свою нору? Нет. И Кристофер это тоже понимал, но не мог отвести взгляда от ламара, пока Тэйэр пыталась успокоить его и отвлечь. Он был глух и думал.
Провокация продолжалась. Аллор не двигался и молчал, чтобы не высказать какую-то колкость. Тэйэр пыталась примирить их, и он смог выдохнуть, разжать напряжённые пальцы и отпустить магию, чтобы не причинить никому вреда и в первую очередь ненароком не задеть девушку, которая встала между ними живой преградой.
Кристоферу пришлось проглотить горькую слюну вместе с затронутой гордостью и комплексом несправедливости, которые выворачивали его изнутри и подкидывали, подталкивая идти на поводу у йукве. Он с трудом понимал, что агрессивный ответ на провокацию послужит поводом не только отыграться на деревне или девушке, а потащить их в столицу из-за сопротивления. Мужчина искал повод и получил его в руки. Ищущему много не надо. Аллор видел в его глазах желание получать всё, что он привык.
«Подержу», - Аллор смотрел на мужчину и на его рану, которая медленно загнивала из-за плохого ухода. Потребуется много времени и сил, чтобы аккуратно соскоблить всю мёртвую ткань, промыть рану, обработать её, магически вывести все токсины и инфекцию, которая уже попала в рану, а потом исцелить её. Целители, преданные своему делу, вылечат любого, кто попадёт к ним на стол, потому что их долг – делиться своим даром и нести пользу, несмотря на то, что они могут вылечить вора или убийцу, который продолжит заниматься грабежом и убийством и не принесёт никакой пользы. Аллор так не умел. Не из-за жертвенности и идеалов. Он должен это сделать, чтобы деревенских не тронули, но он сильно сомневался, что в этот раз с ними обойдутся вежливо и милостиво, потому что кто-то залатал их главного.
Кушай пирог от милой девушки, кушай. Кристофер этих пирогов наелся на годы вперёд и сомневался, что за вторую готовку кулинарные способности Тэйэр значительно улучшились. Это знание избавило ламара от желания добавить в пирог особенный ингредиент, и он проглотил свою злобу, чтобы не вестись на откровенные провокации. Он должен думать о девушке и её положении, думать о деревенских, а не чесать собственное эго, чтобы показать, какой он молодец, что может кому-то почесать зубы и не боится получить в ответ. Это не один и не два разбойника с большака, которые позарились на симпатичную девушку в лесу, а натренированные воины, которые значительно превосходят их по численности и умениям. Если он найдёт в себе силы избавиться от них при помощи магии, то исчезновение целой группы, посланной за налогами, вызовет много вопросов. Другие ламары придут в деревню и сожгут её к марам, сдерут по пять шкур с каждого жителя. Ни его, ни Тэйэр к тому времени в Скелле уже не будет и никто не защитит их от несправедливости реального мира. Кому он поможет своим юношеским гонором?
Аллор мог восстановить рану, используя только магию, но он обладал умениями и силой, которая вызовет много вопросов у обычного ламара. Тэйэр знала, кто он, уйкве – нет, и ламар не собирался придумывать очередную полулживую легенду, чтобы удовлетворить интерес мужчины. И, честно говоря, он не настолько хороший парень, чтобы лишать себя удовольствия знать, что с него живьём срезают часть прогнившего мяса.
Он не хотел, чтобы кто-то видел истинный облик Тэйэр, тем более, когда понимал, что это делали ему назло (как он думал), а не из-за того, что йукве действительно их в чём-то подозревает.
Аллор махнул стакан с водой, жалея, что нет ничего покрепче, оставил стакан на стол с излишне громким стуком. Ламар отошёл от девушки и от йукве, взял со стола нож подходящего размера и остроты и отвернулся к печи. Нэйна оставила котёл с водой на огне. Она готовила обед для рабочих, когда приехали сборщики налогов и заставили их бросить дела. В отличие от многих ламаров Кристофер не боялся огня и он его успокаивал, пока ламар обрабатывал лезвие и наблюдал за игрой пламени.
Будем говорить честно, у них при себе не было инструментов.
Он заметил шевеление со стороны йукве, слабое, но достаточно характерное, чтобы понять.
- Можешь срезать гнильё сам, если боишься, что я тебя прирежу.
- Мне казалось, что целители умеют очищать рану при помощи магии.
- Я не настолько сильный целитель, - убедившись, что нож достаточно обработан, Кристофер подошёл к мужчине и посмотрел на девушку. – Принеси сумку. Там осталось несколько пузырьков с зельем, чтобы обработать рану, - он понимал, что Тэйэр может искать подтекст в его просьбе, но он не лукавил и не собирался ничего делать, несмотря на жгучее желание избавиться от йукве. Он, конечно, Громовержец, но не настолько вспыльчив, как Фойрр.
Одно из хозяйских полотенец прилетело к йукве без объяснений.
- Я не умею восстанавливать откушенные части тела, но если ты избавить меня от необходимости слушать твои шутки, то можешь откусить свой язык мне на радость.
Йукве усмехнулся, но противиться и гордо строить из себя крепкого парня, терпимого к боли, не стал. Кристофер сел рядом, не стал ждать и проверять, в пользу чего йукве сделал выбор, и занялся соскоблением мёртвой кожи и гнили. Можно отдать должное мужчине – он терпеливо сносил боль, хотя Кристофер видел, как напрягаются мышцы живота и слышал редкие глухие хрипы, которые уходили в кляп, но ему не приходилось отвлекаться, чтобы придержать йукве на месте. И, несмотря на то, что они с Тэйэр фактически спасали жизнь йукве, Аллор не надеялся, что их за это поблагодарят.

+1

8

Тэйэр немного помедлила, пытаясь понять, успокоился Кристофер или нет, и насколько сильно йуквэ хочется получить долгожданное лечение. Всё-таки оба представителя пола «докажу, что самая мясистая селёдка на течении» поуспокоились и занялись делом, а Тэйэр отправилась за сумой и пирогом. Она отошла на достаточное расстояние, чтобы перестать различать их переговоры, и искала зелья слишком долго, чтобы подоспеть к процессу счищения гноя. Не робкого десятка, Тэйэр всё-таки обрадовалась, что пропустила столь непритязательное зрелище - в условиях Скелле привередничать не приходилось, все подручные средства шли в ход. Начался кропотливый процесс лечения. Лечил в основном Аллор, а Тэйэр выполняла небольшие поручения - намачивала полотенца, промокала рану йуквэ, приносила таз с чистой водой, помогала разводить эликсиры, советовала, какие пузырьки лучше использовать для обеззараживания. В обстановке, где каждый был сосредоточен на своём деле, стало поспокойнее. Аллор мало говорил, йуквэ мужественно страдал и корчил рожи, Тэйэр насвистывала фальшивые ноты и распевала «замуж я выйду за славного рыцаря, статного рыцаря, юного рыцаря», но потом, поняв некоторую неловкость происходящего, перешла на строфы «среди листвы, такой зеленой, латы горят, как ярким пламенем объяты». День выдался солнечным и безоблачным, и в доме Нэйны становилось душновато. Тэйэр распахнула ставни, сняла кипящую воду с огня, проверила паутину в уголках, а после принесла йуквэ кусочек ежевично-брусничного пирога. Ржаное тесто ещё чуть дымилось, и йуквэ, чьего имени они так и не узнали, передыхал. Они ещё не начали исцелять рану, но ему следовало подкрепиться.
Тэйэр облокотилась на стол рядом, внимательно наблюдая за тем, как фалмари откусывает увесистый ломоть и проглатывает. Лицо его переменилось, изменилось раза четыре, и каждый раз Тэйэр не могла понять ни одного выражения. Он закашлялся, словно подавился, утёр слёзы, блеснувшие под навесистыми бровями, и обернулся к ней.
- Это...
Тэйэр с большущими, как у лани, глазами ледяного моря ожидала реакции. У него зрачки полностью сливались с радужкой, оттого взгляд казался ещё страшнее.
- ...очень вкусно. Просто объедение, - закончил йуквэ , немного помедлив. Тэйэр просто засияла.
- Правда? Ой, да я ещё могу принести! Хоть весь пирог!
Наконец-таки её кулинарные таланты оценили по достоинству! Она ведь знала, что всё это - дело вкуса!
- Мне много сладкого вредно, - тактично уклонился йуквэ.
- Да там сахара...
- Мёда тоже.
Ладно. Главное, что йуквэ доел пирог - за это Тэйэр готова была простить все его шуточки и предложения, и чуть ли не пританцовывала, выразительно пнув бедром Криса. Мол, понял, да? Вот кто настоящий ценитель вкусной еды! Ей даже показалось, что на время обстановка разрядилась - и, может, отряд сборщиков не состоял из одних мерзавцев... всё это прервал скрип двери.
На пороге возвышался один из воинов - поджарый и долговязый, в россыпях веснушек, напоминавших прыщи. Он крепко держал маленькую Дайру за волосы, а та вырывалась, плакала и просилась к маме. Тэйэр застыла как вкопанной.
- Как и приказывали, - отчитался воин, - опросили. Ты, шаболда, повтори слово в слово господину то, что мне сказала об этих двух.
На тоненьких, смугленьких запястьях Дайры, которые Тэйэр унизывала браслетами, виднелись свежие синяки.
- Я, - Дайра захлёбывалась слезами и соплями, - Тэй-Тэй, прости меня! Прости! Они заставили! Они...
Воин равнодушно встряхнул девчушку, порядком уставая от плача, а Тэйэр, забыв обо всём, ринулась к Дайре и плюхнулась перед ней на колени.
- Ну, маленькая, - она оторвала кусок лоскута от юбки платья и принялась вытирать чумазое личико, - не надо, не надо. Послушай, ну. Всё будет хорошо, Просто скажи вон тому дяде, что ты поведала этому дяде. Я не сержусь!
Тэйэр крепко сжала крошечную дайрину ладошку, легонько щёлкнула по носу. Та шмыгнула, и, уставившись в пол, выпалила:
- Лекари они, правда. Собирают травки и воду Древа хотят взять. У Комавиты. Тэй-Тэй мечтает, чтобы Роза больше не расцветала и не уносила жизни, и вода Древа, думает, подсобит.
Тэйэр похолоднела. Вся кровь мигом отхлынула от лица. Она действительно по неосторожности в красках расписывала свою мечту Дайре и другой детворе, а они слушали, распахнув рты, восхищённые её россказнями. Дохвасталась.
- Девчонку можешь отпустить, - растянуто протянул йуквэ, - можешь идти. Начинайте подсчёт. Я скоро буду.
Дайра вырвалась и скрылась в арке из двух переплетённых ольх. С собой она унесла и лоскут от платья Тэйэр, и детский плач.
- Правду она сказала? - йуквэ больше не пытался задевать их с Кристофером, просто спросил. Почти по-ламарски.
- Да, - согласилась Тэйэр, - это правда. Я очень хотела найти Комавиту. И хочу. Вдруг получится. Вдруг... вдруг это лекарство.
Она медленно засеменила в угол, ополоснула руки. Солнечные зайчики опаляли её щёки, везде стоял сладкий запах цветущих яблонь.
- Планы меняются, - объявил йуквэ, - вы не поедете со мной в Столицу. Сейчас. Можете отправляться на поиски легендарного пня.
Тэйэр почти, почти обрадовалась. Он понял? Он отпустит их?
- Мой отряд покинет Скелле через час.
У них всё получилось?
- А я отправлюсь с вами двумя в лес фейри. Или - можете плестись пешком за лошадьми, а можете ехать привязанными к седлу. Выбирайте.

+1

9

Кристофер выразительно посмотрел на ламара, поедающего шедевр кулинарии Тэйэр.
«Неужели, и вправду так вкусно?» - парень засомневался, присмотрелся к пирогу, потом к ламару, который нахваливал угощение. Он уже подумывал отломать ломоть пирога и лично попробовать – ну вдруг Тэйэр превзошла все не-ожидания и действительно сделала что-то настолько вкусное, что он своим языком подавится от того, насколько это прекрасно? Но Всеотец миловал. Кристофер заметил подвох до того, как потянулся пальцами к пирогу, чтобы отщипнуть румяный бок, и насмешливо посмотрел на гордого вояку с дыркой в пузе.
Ламар прыснул, сдерживая откровенный смех. Ради Тэйэр. Он не хотел оскорбить её настолько сильно за скромные кулинарные таланты, но если бы девушка вышла, то он бы точно не сдержался и задорно и от души хохотал бы над йуквэ, который не заметил подвоха в предложении девушки. Не всё коту сметана да творог.
Пинок Тэйэр и намёк на поведение йуквэ Кристофер, как истинный мальчишка, расценил как оскорбление, мол, смотри, какой парень, учись у него. Некстати вспомнилась ему её песенка про рыцаря, за которого она замуж собралась. Громовержец уже хотел возмутиться и сказать, что ясно, какие ей парни нравятся – пойдёт он бедных деревенских обирать с наглой мордой. Чего ради горбатился и пытался хозяйке угодить, чтобы выпросить кусок хлеба в дорогу, одежду и воду? Так проще, быстрее и Тэйэр такие парни нравятся. А потом потребует, чтобы она опять перед ним русалочьим хвостом покрутила, покрасовалась, пока он не намилуется и не…
Он отвлёкся на скрип.
Когда один из подопечных йуквэ втолкнул в комнату рыдающую девочку и Кристофер заметил на её запястьях синяки, от бывалого игриво-ревнивого настроя ничего не осталось. Он не кинулся к ребёнку, чтобы утереть её слезы, и готовился к худшему. Он не представлял, что эта девочка могла рассказать о них с Тэйэр и что могла услышать из их разговоров, но йуквэ им не доверял, и глупо надеяться, что он не пошлёт кого-то из своих псов, чтобы они потрясли жителей в поисках правды. Ламар ожидал, что кто-то из них поднимется наверх, чтобы обыскать их комнату, и тогда Кристоферу придётся долго объяснять, откуда у простого лекаря такие дорогие клинки и артефакты и зачем ему оружие, если они шли к древу, а не воевать. Защищаться от разбойников? Возможно, но вряд ли в эту историю поверят.
Пока йуквэ отвлёкся, а Тэйэр пыталась успокоить ребёнка, Кристофер закрыл спиной часть стола, на котором фалмари оставила пирог и инструменты, которыми они пользовались, пока латали мужчину, и осторожно потянул нож, пряча его за спину на тот случай, если придётся быстро заканчивать этот разговор. Аллор никогда не был хорошим и до припадка порядочным и честным парнем и мог бы убить ламара, потому что формально жизнь каждого ламара принадлежит ему – он её им подарил и вправе распоряжаться по своему усмотрению. Он уже вмешался в дела смертных, когда спас Тэйэр и вылечил йуквэ. Даже если они не пустят в ход магию, то мужчина доживёт до столицы, и там получил помощь от другого сговорчивого целителя. Аллор спас как минимум две жизни, что ему стоит отнять одну из них?
Девочка заговорила, рыдая от страха и чувства вины. Кристофер вслушался в её слова и не нашёл в них почти ничего страшного, за что их могут погнать в столицу. Он отпустил нож и вернул его на место, пока никто не заметил. Порядочному целителю нечего бояться и хвататься за ножи, если только он ничего не скрывает от блюстителей порядка.
Кристофер проглотил очередную колкость, он начал собирать со стола зелья и лоскуты, которые им уже не понадобятся. Он слушал разговор йуквэ и хотел вставить слово, когда услышал, что мужчина решил поменять планы и отправиться вместе с ними. Лей фейри. Продажная душа. Аллор усмехнулся, но он стоял спиной к мужчине и тот не мог увидеть его выражения лица. Тэйэр знала, чем заканчиваются приходы для гостей в лес, и ламар надеялся, что она ничего не скажет ему об опасности.
- Хотите собрать крыльев? – бесцветно спросил Аллор и посмотрел на мужчину.
Хрен он скажет, что задумал.
- А что? Знаешь, как их раздобыть?
- Никто не знает, когда идёт в лес. Все полагаются на удачу, - Кристофер пожал плечами.
Если йуквэ собрался идти с ними совершенно один, без своих товарищей, то избавиться от него по пути будет совершенно не сложно. Фейри не пропустят чужака, а бескрылые быстро расправятся с ним, когда он потеряется в лесу и не найдёт безопасной тропы. Впрочем, Тэйэр навряд ли согласится на то, чтобы они оставили его в лесу одного. Она будет переживать за деревенских. Да даже за этого рыцаря без рыцарства!
- А ты со своей раной выдержишь? – Аллор скептически посмотрел на йуквэ. Он выглядел бледным и измождённым после манипуляций с раной, а они с Тэйэр ещё даже не закончили. Это половина всей работы.
- Тебе от меня так просто не отделаться, - он улыбнулся, но гадко.
Кристофер пожал плечами. Ему в принципе всё равно. Если этот молодец от усталости свалится с ног, то навряд ли кто-то потащит его на себе и будет слушать его высокопарные угрозы.
- Нужно больше провизии.
- О, это не проблема. Нейна! – рявкнул мужчина.
Женщина вошла в собственный дом, из которого её нелюбезным образом выдворили, чтобы не мешала и не отсчитывала нелюбимого гостя. Она посмотрела на бардак, который они устроили, потом на уйквэ.
- Собери-ка нам в дорожку харчей. Не скупись. Уйду я из вашей богадельни, как отдадите мне всё, зачем я приехал.
Кристофер посмотрел на долгий взгляд женщины, прочёл в её глазах всё, что она хотела высказать ламару, и искренне понадеялся, что она не плюнет им в солонину, с любовью завернув на дорожку. От йуквэ они избавятся, а провизию ему переводить жалко. Святое же.
Как бы там ни было, Нейна выполнила просьбу и бросила на стол суму, набитую провизией (по звуку Кристоферу показалось, что внутри лежат булыжники), а им с Тэйэр вручила свертки поменьше с более приятным выражением лица. Сборщики налогов уже собирались в путь, но жители деревни всё ещё не верили своему счастью, а вот счастье Кристофера и Тэйэр нависло над ними наглой мордой, которая никуда не собиралась уходить. Без них.
- А ты точно лекарь? Кромсал как мясник.
- Лекарь, - подтвердил Аллор и посмотрел на йуквэ, - но кромсал как мясник, - и улыбнулся.

+1

10

Планы действительно поменялись, так что собиралась Тэйэр в спешке. Испорченное платье, в котором по молодости щеголяла Нэйна, она повесила в шкаф; у дверц они провели немало времени, пока старушка оглаживала пальцами гладкую вышивку искрящимися нитями, буйные складки юбок, напоминающих пену, и вспоминала, как взмах её хвоста заставлял терять голову всех деревенских тритонов. К её неудовольствию и расстройству, Тэйэр выбрала мешковатые грузные шаровары, не стесняющие в движениях, но деформирующие фигуру, и максимально закрытый вверх. Как в гардеробе парусные штаны вообще оказались, Нэйна вспомнить не смогла, а Тэйэр запихнула в сумку ещё одну пару.
- Оставь, - попросила Нэйна, не разрешая вынимать ей костяной гребень из косы, - на память оставь. Подарок.
Её лучащиеся глаза ненадолго помутнели, вокруг них разбежались зернистые морщинки, и Тэйэр впервые подумала, как, пожалуй, одиноко стареть - пускай посреди друзей и молодёжи, и всё-таки без семьи. Подумала она и об Аллоре, и о том, что если на секунду - хотя бы на чуть-чуть - замечтаться, представить их совместную жизнь, то конец её ожидает более печальный, чем у Нэйны.
- Пусть боги хранят вас, - прошептала Тэйэр, крепко обнимая Нэйну на прощание и благодаря за завёрнутую провизию. И ничего не стала говорить, заметив, что пирог куда-то бесследно исчез.
Несмотря на присутствие пугающего отряда, сельчане не могли не попрощаться. Тэйэр в буквальном смысле сбили с ног, стоило им ступить на выбитую, грубо выложенную дорожку из камней к мосту; детвора во главе с Дайрой накинулась на неё, ревела в голос и просила остаться. Хватали за руки, локоны, щупали, обнимали, и ей пришлось вытирать носы и щёки каждому, раздавая напутствия. Платков она перевела дюжины две, не меньше. Она грозным, поучительным тоном повелевала перенимать ремесло, быть сострадательными и отзывчивыми, не путать доброту с наивностью и плавать наперегонки только в местах, где не возвышаются острые скалы. И всё-таки голос у неё дрожал от печали; Тэйэр понятия не имела, вернутся ли они в Скелле, и застанут ли его столь же открытым, умиротворённым и счастливым. Живая река из мальчишек и девчонок не давала ей сдвинуться, они притащили лягушек и сверчков в банках, в надежде, что Тэйэр не уйдёт. Йуквэ раздражённо ожидал их у своего отряда; он собирался поехать на лошадях, но Аллор быстро растолковал ему правила. С ним в основном прощались смущённые девицы и хлопал по спине хозяин страдальческой сети. Напоследок, Тэйэр спела «эх, хоть раз при жизни да не во сне по лугам по райским погулять бы мне», сбиваясь с такта и путая ноты. Все опять дружно порыдали, всем опять пришлось вытереть носы. Отряд сборщиков оставил за собой столбы взвившейся серой пыли, которая на солнце казалась осколками золотых украшений. Наконец, троица перешла мост и пошла вдоль реки, по направлению к лесу фейри.
Они пересекли лощину с медвежьим ухом и лопухами, миновали поляну с земляникой и ревеньком. Приглаженная, вытоптанная трава постепенно перерастала в лишайники и кусты крыжовника, потом превратилась в редкий лес. Если бы они шли вдвоём с Кристофером, Тэйэр бы уже давно беззаботно болтала о Толстяке Шелли и прочих глупостях, но с йуквэ приходилось осторожничать.
- Тебя как зовут? - он обратился к ней по прошествию получаса, как они достигли небольшого расширения реки. Здесь она распадалась на два притока - один уходил дальше, стремился к сердцу Фалмарила, второй образовывал маленькое озерцо.
- Тэйэрлеена Мэрдок.
Йуквэ скривился. Сплюнул.
- Гадкое имечко. Слушай, Тэйэрлеена.
Правильно ли она сделала, что назвала себя? В любом случае, он мог расспросить о ней, ориентируясь на цвет волос. Дурость какая-то. И зачем он с ними отправился? Аллор оказался не против - не верил, что йуквэ в лесу выживет?
- Скелле мы покинули, налоги собрали. В столицу вас не повезли. Твоя очередь выполнять часть сделки.
- Что-о? - она поняла не сразу, а потом чихнула.
- Есть у тебя венец или нет - мне надо точно знать, что делать с вами дальше.
Ножны на поясе опасно сверкнули в небольшом полусумраке под навесом ясеня. По сравнению с ними двумя, йуквэ был вооружен до зубов. 
- А смысл? - Тэйэр растерялась, - мы же уже ушли. И...
- Ушли или нет, - прервал её йуквэ, - до Комавиты я дойду с вами. Потом - не думайте, что просто так отделаетесь. А ты всё-таки обещание дала, а то, что не княжна - не доказала. Ну, вперёд.
Он обвёл руками поросль чертополоха у озерца.
- Здесь нет никого, да и дружок твой не прочь поглазеть будет.
Тэйэр медлила. Йуквэ был прав - она пообещала, что так и поступит, но теперь... он увидит все узоры, которые оставила на ней магия фейри, а что дальше?
- Ладно, - поспешно выдохнула она. - Только отойдите куда-нибудь, чтобы я могла раздеться. Оба.

+1

11

- Чего?.. – Аллор опешил. В смысле она раздеться собралась? «Мы так не договаривались» - хотел сказать ламар, но на самом деле – договаривались. Она с йуквэ, что всё ему покажет, когда они останутся наедине, чтобы больше никто не таращился на неё в истинной форме, но тогда Кристофер посчитал, что она преднамеренно это сказала – успокоить мужчину, который поверит ей и на время забудет о венце и подозрениях, но он не рассчитывал, что Тэйэр подхватит идею, когда вооружённые стражники окажутся далеко от них. Никто не услышит, если они прихлопнут самовлюблённого засранца. Да, он был вооружён и, Аллор не сомневался, умел управляться с клинками и не исключено, что в бою на оружии именно он проиграет смертному, но при нём оставалась магия, а он не чувствовал магии в йуквэ. Или это хитрый план Тэйэр, что они оба отвернутся, а она огреет его по голове корягой и они вместе романтично сбегут на болота от злого дяди с шишкой?
- Ты её слышал, - насмешливо ответил йуквэ за девушку и посмотрел на него.
Несомненно вся ситуация доставляла ему удовольствие. Кристофер подумал, что он работал как мясник недостаточно хорошо. Стоило срезать больше кожи, меньше обращать внимания на целостность тканей и отыгрываться вдоволь, но процесс не принёс ему ни удовольствия, ни облегчения. Он забыл о желании, когда погрузился в работу. Может, немного перегнул, но в целом он сделал всё, чтобы этот ламар выжил и меньше страдал. Теперь он об этом жалел.
- Отворачивайся. Красавице нужно раздеться, чтобы порадовать меня.
Его. То есть Кристофер не рассматривался даже в теории. Аллор посмотрел на девушку, которая всем своим видом показывала, что всё хорошо и ему не нужно кипеть и взрываться, как вулкан. Это не просто удар по самолюбию, это унижение девушки. Дело не в том, что он привязался к Тэйэр и рассматривал её, как свою собственность, к которой у него есть какие-то чувства. Он отреагировал бы так на любую девушку, которая оказалась бы на её месте. Он понимал значение этой демонстрации, хотя осознавал, что с годами его дети начали относиться к этому менее деликатно.
Аллор в энный раз проглотил оскорбление и отвернулся. Он убеждал себя, что вот сейчас, когда они с йуквэ смирно стоят и ждут, когда дама разденется, этот ламарский цветочек огреет мужчину за всё хорошее и от души, а Кристофер с ним закончит, и побегут они радостно на болота. Кристофер ждал и, когда услышал всплеск, подумал, что ждал зря. Он обернулся раньше йукве, но только потому что не мог поверить, что девушка быстро избавилась от одежды, чтобы показать себя прекрасную во всей красе. Аллор не спорил, что Тэйэр была красива и молода, что природа наградила её всем, что…
«Что это у неё под грудью?..» - он потерял мысль, наклонил голову по-птичьи, пытаясь рассмотреть в воде замысловатый узор на теле девушки.
Тэйэр пошла на хитрость, когда решила показать себя во всей ламарской красоте уже в воде. Силуэт её тела деформировался, а с такого расстояния они видели далеко не всё и не во всех подробностях. Рисунок на её теле можно списать на особенность истинной формы, если йуквэ не увидел его до перевоплощения, но Аллор не мог думать о чём-то другом. Взгляд ламара опустился от груди, слабо покрытой вязью рисунка, к соскам, заметил тонкие прожилки, которые разрастались от цветка под грудью девушки. Через несколько минут до Кристофера начало доходить, что прожилки на соске – это тычинки цветка, и что вообще это замысловатое пятно – цветок.
- Это цветок что ли?.. – Аллор не заметил, что говорит вслух, но хуже этого – йуквэ наблюдал вместе с ним и поддержал его:
- Да, думаю, что цветок.
Вот тут до Аллора дошло, что кто-то посторонний пялится на его цветочек.
КУДАТЫМАТЬТВОЮСМОТРИШЬЭТОМОЯЖЕНЩИНА!
Йуквэ был прав в одном – Кристофер действительно оказался не против поглазеть на Тэйэр, но он предпочёл бы делать это в полном одиночестве, наедине с девушкой и не с берега! И уж точно не в присутствии постороннего парня, который наслаждался видом, сложив руки на груди. Когда йукве сделал шаг к берегу, аргументируя это тем, что ему плохо видно, Кристофер рефлекторно выбросил заклинание. Плющ пророс из земли и опутал ногу ламара.
- Ты же понимаешь, что дорого за это заплатишь? – йуквэ посмотрел на него через плечо, словно давал ему последний шанс передумать и исправить положение.
- Только если ты освободишься.
Плющ энергично завился по телу ламара, окутывая его ноги и руки, которыми он пытался дотянуться до оружия, чтобы освободиться. Когда йуквэ превратился в гусеницу в коконе, Аллор обошёл его спереди и остановился напротив.
- Ах, да. Я чуть не забыл.
Широкий лист закрыл йуквэ глаза.
- Всё, что нужно, ты уже увидел.
И не нужно – тоже, но Кристофер старался об этом не думать, пока направлялся к девушке, чтобы подождать её на берегу с вещами.
- Уходим.
Он мог магически задержать йуквэ и дать им возможность уйти в лес фейри, прихватив с собой пожитки. Его магия в лесу действовала несколько иначе и питалась почти напрямую от источника, но она всё равно не вечна и перестанет действовать, когда они отойдут на большое расстояние. Тогда у йуквэ будет возможность вернуться в деревню без лишних потерь, кроме короткого унизительного момента, но он выживет. Если же гордость и упрямство в нём взыграют, то скорей всего он погибнет, когда побежит за ними следом. Пока что он мог слышать их разговор и пытаться проклинать их или не прекращать попытки распутаться, но Аллор следил за ним краем взора и больше поторапливал промокшую девушку, стараясь не думать о цветках и тычинках.

+1

12

Она всегда отличалась оптимизмом, по необходимому случаю и не к месту, тяготея ко второму варианту. Тэйэр упорно повторяла про себя куплеты, убеждая, что она не занимается чем-то дурным. Ну, подумаешь, покажет русалочью форму незнакомцу... есть чего стыдится... Кристофер же видел!
Но Кристофер был делом другим. Так или иначе, Тэйэр было несколько приятно, что он смотрел на неё. Он так мило, по-мальчшески стеснялся, будто в первый раз видел наготу - а теперь Тэйэр точно знала, что видел такого он весьма и весьма много раз, в достатке - и никогда бы не сказал ей и грубого слова. Он бы ни за что не потребовал от неё унижаться, не угрожал и не шантажировал, был бы обходительным и заботливым. Иначе говоря, она ему доверяла, и интимность момента не перерастала в пошлость, а лишь сближала их - или ей хотелось в это верить. Йуквэ же вёл себя по-другому, и Тэйэр было неприятно, гадко от его насмешек и намёков. Она оставалась в ранге не живого существа, а бездушной куклы. Потому и решила нырнуть в озеро - чистая вода перемешивалась с тиной и налётом, блёкла в тенях ив, и различить целиком и полностью её было бы невозможно. Зато сразу доказательство, что нет венца, и она не имеет никакого отношения к беглой княжне, поднимающей восстание.
Тэйэр забыла об одном - татуировки. Они шли не только по рукам и шее, позвоночнику и бёдрам, огибая и по внутренней стороне, но и украшали весьма пикантные части тела, акцентируя на них внимание. Вообще, Тэйэр не собиралась проводить в озере времени много; так, поплещется, и выйдет, можно продолжать путь. Но у Аллора был свой взгляд на ситуацию. Оригинальный, надо сказать.
Тэйэр с ужасом наблюдала, как йуквэ буквально заживо хоронили растения, выписывая вокруг него настоящую зелёную тюрьму. Йуквэ дёргался, пытался отбиваться, разрубить побеги лезвием, но противиться натиску природы было невозможно - лес всегда побеждал.
- Он... он не погибнет? Он выживет? Сможет дышать? - лепетала Тэйэр, выбираясь на берег. Она в некой прострации пыталась нащупать одежду, быстро накинуть на себя, ломала веточки грушевого дерева, срывая подвешенные шаровары. Пускай намокла, высохнет по дороге, и даже не простынет, но... но... Тэйэр почти приготовилась оставить хама позади, схватила Аллора за руку, заставила обернуться. Что будет дальше, если они убегут?
- Кри... Ал... погоди, - она чуть закашлялась, выплёвывая воду, - а если он что-нибудь ужасное сделает с деревней? Сожжёт её, например? Или навредит Нэйне?! Что тогда?
Они ведь так и не узнали, что творил отряд сборщиков налогов, но имела ли значение конкретика? Страшные вещи. А если этот йуквэ решит отыграться на невинных жителях Скелле?
- Ты же видел, как они его боялись! И оставил он их, потому что были планы... на Комавиту...
Хотелось ли Тэйэр сбежать, оставив самого нежелательного спутника в одиночестве? Безумно. Но её останавливал страх - не за себя, а за тех, кто дал им пищу и кров. И за их будущее.

+1

13

Кристофер собирался оставить йуквэ в живых и убраться отсюда, потому что думал, что его спутница не примет идею убить мужчину и похоронить вместе с ним намёк на неприятности для деревенских.
- Выживет, не переживай, - в его словах чувствовался налёт раздражения, но не к девушке, а к мужчине, который всеми силами пытался выпутаться из лиственной клетки и ответить своим обидчикам. Аллор подумал, что от интенсивного движения рана может разойтись, но навряд ли этот ламар умрёт. Громовержец оставил ему достаточно лазеек для выживания. – Когда мы уйдём – заклинание утратит силу, и он освободится. После этого он может идти на все четыре стороны. Надеюсь, что ему хватит ума вернуться в деревню и догнать своих.
Этот вариант был самым божеским в понимании Аллора, но он допускал мысль, что жители Скеллы не обрадуются разозлённому йуквэ, который не знал границ, но что он мог сделать? Тащить его с собой и наслаждаться мерзкой компанией? Он злился от одного взгляда мужчины на девушку, что говорить об остальном. Кристофер убеждал себя, что это не собственник проснулся в нём, а он просто защищает чужую честь от непристойных посягательств. Сам он не смотрел, ага.
Он оставил сумку, которую Нэйне собрала для йуквэ, свои и Тэйэр – забросил к себе на плечо и собирался с чистой совестью, пока сомнения разъедали его нутро, уйти вместе с девушкой, но она не позволяла. Судьба мужчины и деревенских волновала её намного больше, чем факт, что эта компания из них троих доберётся до древа. На секунду Кристоферу показалось, словно ей нравится компания йуквэ и она просто игралась, чтобы заинтересовать мужчину, но он отогнал от себя эти мысли. Тэйэр не такая.
- Что ты предлагаешь? – он посмотрел на девушку, потом на кокон из листьев и ненависти, который продолжал бороться за свободу и чудесное перевоплощение из гусеницы в вооружённую до зубов бабочку. – Взять его с собой? Убить? – Аллор старался не давить на девушку. Он понимал, что она переживает за жителей деревни, но какой у них выбор? Если бы он имел способности одного из братьев – Бэлатора – то непременно бы воспользовался гипнозом, переписал память йуквэ и послал бы его на четыре стороны, но он не мог так поступить. Варианта два – взять его с собой и ждать ножа в спину или постоянно тащить связанным и всё равно ждать ножа или же убить его без зазрения совести. Второй вариант нравился Аллору меньшими заморочками. Они идут к дереву. У него нет дополнительных сил и возможностей, чтобы возиться с йукве и одновременно лечить лес. – Это всё, что я могу сделать, Тэйэр.
Его силы не безграничны и он пытался подчеркнуть это, хотя не хотел ставить девушку перед сложным выбором. Выбора фактически нет с точки зрения Кристофера.

+1

14

Тэйэр начинала нервничать. За последнюю неделю, это была уже вторая перепалка с Аллором - и если ей удалось быстро и вполне эффективно убедить его не гнушаться компании одного незадачливого сородича (или, вернее, собственного создания), который с завидным умением находил неприятности на пятую точку, то тут она сомневалась в положительном исходе. Хотя бы потому, что сама понятия не имела, что делать дальше.
Ей не нравился йуквэ. Она пыталась разглядеть в его острых, красивых, и всё-таки отталкивающих чертах нечто привлекательное, а он вёл себя как последний отморозок. Всячески играл на их чувствах, оскорблял и подначивал. И в то же время, Тэйэр пыталась понять его - он выполнял свою работу, пытался вычислить провинившихся перед короной в подозрительных незнакомцах, исполнял свой долг. А ещё ей было ужасно любопытно, что же йуквэ требовалось в лесу. Он отправился в поход с ними явно не для того, чтобы завести новых друзей, и уж точно не собирался следить за ними - слишком долго и муторно. Нет, им двигали личные мотивы, которые он ставил выше и работы, и долга.
- Но он же ранен! Ты же видел! Ты же его лечил! - Тэйэр с сомнением осматривала зелёный кокон, теребя складку шаровар. Ткань намокла, ветерок легонько подсушивал пряди, подарок Нэйны гордо украшал макушку. Да, Аллор был не расположен к йуквэ, и всё же... всё же оставлять его здесь одного, недавно перенёсшего болезненное лечение, было неправильно. Не по-ламарски.
- Он не забудет про деревню просто так и не ускачет спокойненько в синие дали! Кри.. Ал... Ты же не думаешь, что мы можем просто так оставить его здесь, зелёным чучелом, и сбежать в лес?
Тэйэр поджала губы. В такие моменты, лицо у неё чуть вытягивалось, начинали забавно подрагивать брови, голос становился выше. Теперь, вдобавок к прочему, татуировки начинали отсвечивать зловещим гранатовым.
- Он может привести свой отряд обратно. Даже если они не станут хозяйничать в Скелле, то теперь уж точно попытаются найти нас, решив, что мы преступники и что-то скрываем! И тогда они навредят лесу! Кони затопчут поляны и луга, воины могут попытаться поджечь лес или навредить феям... Хуже того - мы можем оказаться в розыске... и тогда из Комавиты выйдем теми, за чью поимку назначена цена!
Тэйэр постарался совладать с эмоциями. Она выглядела потерянной, но побег был не выходом. Не тем, который они искали.
- Слушай, он же не просто так увязался за нами. Он тоже что-то ищет в Комавите, что-то для себя. Мы должны хотя бы поговорить с ним. Попытаться помочь.
Потому что каждый из них заслуживал шанса. Почти каждый.
- Нет, не всё, - Тэйэр отрицательно помотала головой, и чуть завившиеся локоны поскакали гребешками по плечам, - для меня ты сделал гораздо больше. Я не дура. Но оставив его тут вот так вот, связанным и разъярённым, мы навлечём беду не только на себя. Мы уже взяли его с собой. Теперь надо принять последствия.
Быть ответственными. Отвечать за свои решения. И думать о других. Тэйэр знала, что теперь спрашивала с Кристофера гораздо большего, чем до знания о том, что его телом завладел Аллор. И всё-таки, Аллор был могущественнее, древнее. Кому, как не ему, следовало проявить великодушие?

Отредактировано Тэйэр (2018-08-08 23:25:15)

+1

15

- Ты же не думаешь, что мы можем просто так оставить его здесь, зелёным чучелом, и сбежать в лес?
На самом деле думал. Очень даже. Этот вариант прельщал его всё больше с каждым словом Тэйэр, пока она пыталась переубедить его. Он хотел как мальчишка отмахнуться от Тэйэр и оставить её вместе с йуквэ – мол, раз он так важен, оставайтесь вдвоём, а я пошёл спасать этот мир, пока это имеет хоть какую-то ценность, но он терпеливо ждал, когда девушка закончит своё умозаключение и выдаст ему конечный результат – то, что он предлагает и хочет сделать. Он догадывался, но надеялся что ошибается, потому что не представлял, как они пойдут вместе к древу.
- Я не могу провести к древу ламара с такими помыслами, - Аллор не пытался отговорить её. Это правда. Комавита сама решает, кому показать тропу к своим водам, а кого годами водить кругами и оставить ни с чем. Именно по этой причине воды из источника настолько редко встречаются на рынке и столь ценны. Если бы каждый мог попасть к Древу, он бы давно погибло. Достаточно того, что контрабандисты воруют фейри и уродуют их или убивают. Некоторые вырубают страж-деревья и уничтожают леса.
Кристофер не говорил этого, но он не был уверен, что Комавита позволит ему с Тэйэр подойти к себе. А тут она просила на ламара, который не отличался изысканными манерами. Аллор тоже не подарок и у него не самые светлые помыслы, но в отличие от йуквэ – создатель, у него особое положение
Девушка настаивала на том, чтобы вернуться. Кристофер был уверен, что она не пожелает смерти йуквэ, несмотря на его колкие фразочки и намерения, а это значительно усложняло дело и тормозило их. Он дорожил временем, которое у них не в безграничном запасе, но глотал один горький ком за другим и шёл на поводу у девушки, которую едва знал.
Аллор вернулся к связанному йуквэ – тот продолжал бороться, но уже менее активно, силы постепенно оставляли его и он услышал звук шагов и насторожился. Кристофер знал, что он их слышит, но говорить мешала лоза и листья плюща, которые забивались ему рот. Он привёл плющ в действие, убрал листья с глаз ламара, чтобы он мог его видеть. Тэйэр уже одета, можно об этом не беспокоиться. Насмешка осталась в глазах йуквэ. Он нисколько не испугался и продолжал выглядеть нахальным храбрецом, которого магическими фокусами не испугаешь.
- Я не буду спрашивать дважды. Просто оставлю тебя здесь. Умирай, теряйся, истекай кровью – мне всё равно.
Аллор не лукавил. Ему действительно наплевать на судьбу этого ламара.
- Зачем тебе к древу?
Йуквэ показал глазами на растительный кляп, Кристофер сделал жест рукой, и лоза с листьями вернула ламару возможность говорить. Беседовать и откровенничать мужчина не торопился. Он пошевелил затёкшей скулой, сплюнул слюну с привкусом земли и горькой зелени, а потом посмотрел на ламаров.
- Хочу посмотреть на старый пень.
Аллор не обещал, что не будет убивать этого ламара и не причинит ему существенный вред, но он знал, что рана ещё достаточно свежа и что лоза, которая слегка проползёт на неё, сильнее сдавливая тело, вызовет у йуквэ незабываемый спектр ощущений.
Он предупреждал, что не будет спрашивать дважды, и ему не пришлось.
- Ладно-ладно!
Плющ перестал стягиваться и ослабил хватку.
- Мне нужна вода из источника. Она сказала, что ищет лекарство от розы, - йуквэ кивнул на Тэйэр и посмотрел на неё. – Я возьму воду и уйду.
- Зачем она тебе? Продать?
- Нет. У меня сестра умирает от розы.
Кристофер не хотел верить в россказни и поднял руку, собираясь повторить жест, но без магии. У йуквэ сработал рефлекс – он не хотел снова почувствовать, как лоза сдавливает свежую рану.
- Я не лгу!
- Посчитаем, что это так.
Аллор не освободил ламара, но выразительно посмотрел на девушку. Что дальше? Она всё ещё хочет потащить его с собой?
- Ты такой же, - неожиданно бросил йуквэ, словно забыл, что связан и находит в незавидном положении.
«Нет, я хуже».

+1

16

Сейчас йуквэ, в клетке из плюща, остролистов и сорняков, выглядел беспомощно. Он не мог защитить себя и обороняться, а изо рта, ушей и глаз как будто бы вырастали листья и мхи. Тэйэр нравились легенды о хранителях леса, существах, которым дубовые листья заменяли волосы, спутанные клоки хвороста - бороды, а кожу - древесная живая кора; отец рассказывал, что и люди в таких верят, только у них чаще истории сводятся к сюжету «сбежал, сошёл с ума в одиночестве, стал бродить отшельником и пугать детей». И мотив «распустится во рту бутоном тишина» она наизусть знала. Оттого и испугалась - а вдруг все эти сказки правдивы, вдруг Аллор сейчас превратит йуквэ в лесное чудовище, как того тритона Филиппа, вдруг растения разорвут его на части, прорастут сквозь плоть и кости, смола заменит кровь? Имели почву или нет её опасения, на Аллора она в первый раз посмотрела не так, увидела в нём не светловолосого мальчишку, в которого так безоблачно, молниеносно влюбилась, но демиурга. Которым он и был.
Аллор считался не просто их богом, но покровителем плодородия и природы. Чтобы лес вырос заново, чтобы поля приносили урожай вновь, их иногда необходимо было выжигать, и огонь, вместе со смертью и пеплом, нёс удобрения и жизнь. Две стороны одной медали, и с этим балансом Тэйэр могла смириться. Не могла - с тем, как безразлично, как прохладно относился её спутник к жизни йуквэ, по сути-то, не сделавшего им ничего плохого, только несколько раз неудачно пошутившего. Аллор намеренно причинял ему боль, надавливал на рану, и действительно - действительно был готов оставить несчастного у озера, сбежать с ней и... будь что будет дальше. Со Скелле, с лесом, зато они уйдут и избавятся от нерадостной компании. Не столько инфантильно, сколько жестоко по-детски. Как можно было разделять жизни на заслуженные и нет?
Тэйэр стало подташнивать. Она поверила Аллору - поверила, что ему всё равно на йуквэ, на его судьбу и на его горести, страдания и мечты, только потому, что чем-то он ему не приглянулся. Она - понравилась, а, значит, заслуживала большего и лучшего, лишь из-за прихоти божества. Изменчивой и такой непостоянной. Опять в память постучался призрак его смертной мёртвой возлюбленной - а на неё ему тоже всё равно стало в итоге? Когда Тэйэр надоест ему, он её тоже оставит? Будет уходить и возвращаться, ведь её желания стоили столько же, сколько йуквэ? 
Мучительно было не только рассматривать подобный вариант, невыносимым было само изменение. Не разверзлась почва под ногами, и лес тонул в трелях птиц и шелесте ветра, а всё-таки многое поменялось. Тэйэр поверить не могла, что несколько дней назад отчитывала бога, разбрасываясь налево и направо ругательствами. Он не стал бы терпеть подобного от йуквэ, а от неё - сносил. Потому что она разочек голой перед ним покрутилась? Уши у неё вспыхнули помидором.
- Освободи его, - отчеканила фалмари,  - освободи.
Тэйэр не добавила никаких резких, настойчивых слов, вроде «немедленно», не потребовала «перестать мучить». И всё же её голос был жёстким и бескомпромиссным, отличным от обыкновенных настойчивых просьб. Она и сама ощетинилась, посмурнела, сделала шаг к упавшему наземь йуквэ, присела на корточки.
- Нам жаль, - ей было жаль, Аллору не было, - мы не хотели причинять тебе вреда. Но ты должен знать, что вода Комавиты - не гарантия. Мне придётся поработать над лекарством... может, ничего и не получится. Может, это только облегчит боль, но не вылечит.
Если он собирался идти с ними дальше, то должен был знать. Она повторила и слова Аллора, и свои домыслы, основанные теперь и на лучшем понимании Комавиты после происшествия с озером. Йуквэ посмотрел на неё двумя чёрными шарами, в которые превратились его глаза, отхаркнул землю ещё раз.
- Есть надежда? Что сработает?
- Да, - она кивнула поспешно, расторопно, и вся зажглась. Несмотря на недавно приобретённое знание, что Комавита потеряла прежнюю свою силу и чахла, Тэйэр не переставала верить в лес и в своего бога. В какой-то мере, встречу с ним она считала судьбоносной, благоволением, что теперь-то точно всё получится, и Роза отступит перед выцеженным концентрированным раствором. Магия творила чудеса. Разве их мир не заслуживал ещё одного такого чуда?
- Тогда стоит попробовать, - серьёзно кивнул йуквэ, и ненадолго растерял спесь. На мгновение, он сделался очень печальным и задумчивым, и его взрослое лицо теперь казалось совсем юным, ранимым - такое случается, когда приходится взваливать на себя больше обязанностей, чем можешь, брать ответственность за семью в слишкомраннем возрасте. Тэйэр подумала, что, должно быть, он ужасно любит сестру, если рискует столь многим - ради одной возможности. Ей захотелось протянуть ему руку и помочь встать - в качестве жеста примирения, показать, что обиды она не держит - но йуквэ её бы, конечно, не принял. И вновь вернулся к своему амплуа плохого парня, отряхивая одежды от росточков и трав. Тэйэр проверяла суму, готовясь отправляться дальше. Повисла гнетущая тишина - она не знала, как её разбавить, и не могла взглянуть на Аллора, ещё не понимая, как сильно поменялось у неё отношение к... кем бы он для неё ни был. Йуквэ выступил первым.
- Что с тобой случилось? Все эти татуировки. Не похоже на обычный раскрас, - это звучало почти безобидно, но Тэйэр колебалась с ответом. Ложь он бы распознал, а правда не привела бы ни к чему хорошему.
= Это была случайность, - наконец, ей удалось найти нейтральное объяснение, - но они ничего не значат. Просто для красоты.
Почти ничего не утаила. Рот у йуквэ растянулся, стал похожим на змеиный оскал, и он почти выплюнул очередную гадость, и всё-таки Тэйэр опередила его, перебив:
- Как тебя зовут?
Они провели вместе уже достаточное количество времени, а он ни разу не назвался.
- Вальдек, так можете называть меня.
- Отлично, Вальдек, - Тэйэр повела плечом, - Кристофер поведёт нас. Он знает дорогу.
И она застыла, таким вот образом передавая ему первенство. По душе ползали слизни.

+1

17

Тэйэр не просила – требовала, чтобы он его освободил.
«Как пожелаешь».
Он махнул рукой, и плющ зашевелился, пополз пышными листьями к земле, корни дерева медленно ушли под землю и скрылись под травой и мхом, не оставив следа. Аллор не видел рану, но знал, что не нанёс существенного вреда. Он не хотел тратить время на препирательства и сэкономил его, как думал. Он бы не удивился, если бы Тэйэр прямо сейчас кинулась к йуквэ, чтобы лично осмотреть его рану, предложить перевязать её заново и заботливо ворковать возле него. Аллор видела, как она смотрела на него. Не влюблёнными глазами девушки, которая хочет оставаться рядом с ним всегда, а испуганной, словно она впервые увидела его настоящего под слоем из масок. Чудовище.
«Так на тебя смотрят, брат?»
Он вспомнил Рандона, который никогда не отзывался с лестью о привязанностях и женщинах. Он обжегся дважды и каждый раз пытался убедить остальных братьев, что женщины – коварные, хитрые, алчные – они действуют в своих интересах и дурят им головы, а потом наносят быстрый удар. Да, с Рандоном обошлись гадко, и его рана всё ещё болела спустя годы, но в отличие от Аллора он закрывался гневом и ненавистью, втаптывал все чувства, которые испытывал до предательства, в них и в этом находил странный удовлетворённый покой. Аллор же впервые столкнулся с ревностью и не осознал, что чувство, которое он испытывает – ревность, дурящая, неотвратимая, гадкая на вкус и мерзкая до поступков на эмоциях. Этот ламар не пытался ухаживать за Тэйэр и не выказывал ей знаков внимания, но все его слова и действия в адрес Тэйэр… Нет. Его слова и действия просто злили, и Аллору хотелось от них её защитить, пока он не заметил, что она заботится не о себе, деревенских или о нём, а о йуквэ. Вот тогда он перестал злиться и проглотил ежа.
Аллор ничего не знал об ухажерах Фильер и был ли у неё кто-то в его отсутствие. Может, она влюбилась в другого ламара и хотела сказать ему об этом, но боялась, а потом некстати заболела и умерла. Он считал себя единственным, а её чувства чем-то нормальным – в некоторой степени взаимным, поэтому знаки от Тэйэр он принимал не как данность, но что-то… естественное? Он старался не думать о том, что у его покойной любви кто-то был или она на кого-то смотрела так же.
— Кристофер поведёт нас. Он знает дорогу.
Кристофер остался на месте.
На язык Аллора просилась колкость. Не в адрес йуквэ – Тэйэр. Что кому-то стоит прикинуться несчастным, как он заслужит её расположение. Может, ей нравилось, как с ней обращался этот мужчина, и подсознательно она тянулась к нему, поэтому не принимала жестокость от Кристофера и пыталась помочь несчастному. Разве он не то же самое делал, когда завёл йуквэ в лес и собрался оставить его? Не спасал её от него или деревенских от ламара в придурью? Хорошо, он тоже ламар с придурью, но он не понимал, что особенного в этом смертном, что она так вцепилась в его жизнь. Тэйэр как оглохла к его словам и продолжала тянуть с собой чужака, несмотря на то что Аллор не собирался брать его с собой. Вообще. Чем она думала? Или полагает, что он настолько к ней привязан и так ценит, что пойдёт у неё на поводу в энный раз и смирится с компанией йуквэ? У всего есть предел.
- Я не поведу его.
«И оставлю вас двоих».
Волшебная сказка, которую он создавал вокруг их общения с Тэйэр, рушилась. Следы беззаботного мальчишки, каким был Кристофер Ламиран, но не был Аллор, исчезали и напоминали предрассветный туман.
- Пусть возвращается в деревню, ждёт там, вежливо обращается с жителями и тогда на обратном пути, когда мы вернёмся, он получит свою порцию.
«Может быть».
Этот вариант Аллор считал приемлемым. Все останутся в выигрыше, а он получит гарантию, что этот заносчивый парень останется где-то вдали от них и, возможно, научится вести себя иначе, без спеси. Стоило бы посмотреть на своё поведение со стороны – он выходил из себя из-за смертной. Сколько таких девушек осталось в деревне? Таких же ярких и красивых? Он же мог любую взять, если бы захотел. А в облике бога? Он прекрасно помнил всех дев, которые приходили на праздник, наряжались для него, танцевали и ждали, когда он обратит на них внимание. Нет же. Его потянуло именно к Тэйэр!
- Еды на обратный путь тебе хватит. Сил тоже. Дорога там, - Аллор мотнул головой в сторону тропы, - не заблудишься.
Он не подумал о том, что теоретически присутствие другого ламара мешало бы ему уделять внимание Тэйэр и сводило на нет всё намёки на уединение. Аллор понимал, что он не сможет в присутствии этого ламара без лишних разговоров применять магию, а посвящать Вальдека в свою сущность ради Тэйэр и её прихотей он не собирался.
Ламар посмотрел на девушку, ожидая от неё очередного ультиматума, но опередил её, когда не придержал язык за зубами:
- Можешь пойти вместе с ним.

+1

18

Заносчивый. Самонадеянный. Самовлюбленный. Зацикленный на собственном превосходстве. Инфантильный. Капризный.
Тэйэр должна была описывать такими эпитетами Вальдека, но никак не Аллора - теперь же его недостатки выступали сырой плесенью и дурно пахли. Как она могла не замечать на протяжении всего их путешествия, что он не упускал ни одной возможности покрасоваться? Жаждал, чтобы его нахваливали и рассыпались в любовных стихах, признательность считал чем-то ему положенным. Ну да, как это Тэйэр забыла - это они тут с йуквэ два обыкновенных ламара, не отличающихся ни выдающимися магическими способностями, ни древними знаниями, ни наследством навроде фамильного дерева, чья кровь делала бы их правителями Силвы. И поэтому, стоило им перестать ползать перед ним на коленках и заглядывать в рот, как Аллор терял к ним интерес и благосклонность. Тэйэр готова была поспорить на что угодно, что если бы Вальдек сейчас упал бы лбом в землю, поцеловал ботинок и поклялся в вечной преданности, то Аллор бы смягчился и не то что взял бы с собой, разглагольствовал о том, как им повезло с третьим спутником.
Но Вальдек сохранял остатки гордости. Он побледнел, потянулся к рукоятке меча - тут же в бессилии обронил руку. От него ускользала единственная надежда помочь любимой сестре, чья жизнь растворялась с каждым днём всё больше и больше, вытягивала соки, покидая телесную оболочку. Тэйэр знала, как будет поступать.
- Я не... - Вальдек отчаянно искал, что бы сказать, ненадолго растерявшись. Может, он был просто поражён, что взрослые адекватные лекари вели себя как несмышлёные младенцы, выпячивали губу и по-бабски топали ножищей.
- Отправляйся в Скелле, - с напором перехватила его Тэйэр, - и оставайся там у Нэйны. И...
- Вы можете не придти, - он был не скептиком, а рационалистом. Тэйэр замешкалась, поскольку понимала его опасения - но тут же нашла выход.
- Погоди.
Она нырнула в сумку, пытаясь нащупать небольшой предмет. Наконец, он блеснул у неё в руках - кожаный тонкий ремешок, перекрученный спиралью, где на крючке болтался сморщенный уродливый камешек, аляписто и безвкусно раскрашенный. Но то, с какой бережностью вынимала его Тэйэр, с каким вниманием осматривала, сомнений не оставляло - для неё он значил если не целый мир, то две его трети.
- Возьми. Охраняй и береги. Этот кулон будет моим залогом, что мы вернёмся и принесём воду для твоей сестры... как и твоим обещанием, что со Скелле всё будет в порядке, и после ты отпустишь нас.
Вальдек подавил смешок, почти хрюкнул... но поймал её водянистый, затуманенный слезами, и в то же время твёрдый и непоколебимый взгляд.
- Договорились, - серьёзно кивнул он, - я буду ждать вас семь дней и восемь ночей. Хватит этого времени?
Тэйэр легонько склонила голову набок.
Вальдек расправил плащ, хрустнул костяшками пальцев, ожидая решения фалмари.
- Принцесса права. Можешь пойти со мной. Я не трону тебя, Тэйэрлеена Мэрдок, и, если нужно будет, защищу.
Она удивилась, что он запомнил её имя - трудновыговариваемое, но, что главное, принадлежащее девчонке, которую он ни во что не ставил. И всё-таки он не лгал.
- Я пойду с целителем, - покачала она головой, - так будет правильно. Удачи тебе.
- И вам с златовлаской, - йуквэ исчез быстрее, чем кто-нибудь из них смог бы придумать не менее задорный ответ. Самое противное - Тэйэр была с ним согласна. Поведение Аллора не шло ни в какие ворота, отталкивало. Теперь, когда она уверенно вступила на развилку, когда теряла его расположение, готова ли она была судить его так же, как судила бы Кристофера Ламирана? Относиться к нему с той же лёгкостью?
Тэйэр ответ знала - не могла. Но она дала слово. И ещё, как бы ни звучало, она не собралась млеть и блеять при виде демиурга. Аллор, ну и подумаешь, нашёл чем хвалиться. Вот её тётя Ганна голыми руками ловила лососей в реке, нагишом, и зубами их потрошила, а потом варила самую вкусную уху на свете с корешками и репой - Аллор так мог что ли? Тэйэр не сомневалась. С тётей Ганной никто не мог сравниться, даже бог.
Вальдек скрылся среди деревьев, и Тэйэр, сложив руки на груди, обернулась - не к Аллору, а по тому направлению, которое ей подсказывало сердце. Она не ушла с йуквэ ещё и потому, что её неумолимо тянуло к Комавите, и, при виде заповедных земель, болезненно сжималось сердце. Ей очень хотелось вернуться.
- Можем мы теперь отправляться, ваше рыбовелительство?

+1

19

Вальдек чувствовал себя важным господином, пока они находились в деревне и потакали его прихотям, но лес – это территория Аллора. Хорошо, он мог на правах бога разойтись в деревне, не гнушаясь всех доступных способов, но воздержался. Фактически он и сейчас сдерживался, чтобы не зайти дальше слов и глухих угроз и предупреждений, но Тэйэр не осознавала этого. Ей было мало. Мало мягкости, мало терпения, мало уступок. Да, он вёл себя как капризный мальчишка и у него были причины поступать так, но кого это волновало кроме самого Аллора? Определённо не Тэйэр. Вальдека она уже оправдала тяжёлой жизнью, но что тяжёлого в жизни бога? Ничего. Он же может всё. Он получает всё. Он ничего не отдаёт взамен. Ошибки смертных. Аллор не искал себе оправдание и не собирался объяснять Тэйэр, что значит быть демиургом, что это не только волшебство и безграничная власть.
Он смотрел на Тэйэр и сначала хотел дать заднюю, но потом вспомнил, что хотел оставить её в деревне, чтобы она не шла с ним, а осталась в Скелле под присмотром Нэйне и не подвергала свою жизнь опасности. Это отличный шанс оставить её. Наговорить глупостей на эмоциях, разругаться с ней в пух и прах, послать её с Вальдеком, который уже душу продавал, показывая, что это он тут хороший парень, а не Аллор. Он мог ничего не говорить, просто засмеяться, когда Вальдек заверял Тэйэр, что защитит её и позаботится о ней и этот смех был бы таким же уместным, как его отношение к Тэйэр.
Надо же. Тэйэр перестала уговаривать его взять Вальдека или вести себя так, словно Аллор примет любое её решение и смягчится под девичьим просящим взглядом. Она отправляла йуквэ в деревню, давала напутствие, и всё это время ничего не говорила Кристоферу. Он терпеливо ждал, пока пламенное расставание завершится и он выслушает очередную порцию колкостей и недовольства. Аллор не почувствовал себя победителем или на вершине горы, когда Тэйэр решила остаться с ним, а не гордо пошла с Вальдеком – она делала это не ради него, не из большой и пламенной любви, не из-за привязанности или приписки «мы же друзья», которую она до этого дня так часто использовала в отношении него. От противного, потому что ей нужна вода из Комавита, а Кристофер – единственный, кто может провести её по всем тропам и дать ей то, что она хочет.
Кто ещё кем пользуется.
Ладно, он сам предложил провести её к Комавита, чтобы она смогла исполнить свой лекарский долг, но Аллор не думал, что всё зайдёт настолько далеко, а теперь она пыхала злостью и разочарованием.
Колкости Вальдека он пропустил мимо ушей, потому что смотрел на девушку. Он не ждал от Тэйэр безоговорочного подчинения и обожания, не считал, что у него есть какие-то привилегии и он особенный, именно поэтому его колола ревность. На пустом месте, но он не осознавал этого и упрямо пёр, пока не столкнулся с ответной упёртой реакцией.
Вальдек ушёл, но Кристофер предполагал, что такой парень скорей всего подождёт, пока они отправятся в дорогу и последует за ними, чем тихо-мирно пойдёт в деревню, пока у него есть такая возможность. Аллор посмотрел на Тэйэр, пышущую гневом, которая обращалась к нему в манере Вальдека и пыталась уколоть, испытывая его терпение на прочность, но ничего не сказал. Он поправил сумку на плече и пошёл впереди, показывая девушке дорогу. Хочет идти – пожалуйста. Он уже достаточно наговорил до этого и пытаться убедить Тэйэр в том, что так будет лучше и он не хочет светить своей демиургской задницей или отсчитываться перед Вальдеком за каждый магический фокус и абсолютное рукожопие по части быта и выживания.
Кристофер уводил её дальше в лес, но не в сторону фейри и болот. Они отдалялись от них, вызывая ощущение, что Громовержец передумал вести девушку к Комавита и собирается оставить её где-нибудь. Почти правда. Он действительно свернул с прямого пути, но на это была существенная причина. Они сильно задержались, пока пытались отвязаться от йуквэ, и у него практически не осталось другого выбора, как выбрать более подходящее место для ночлега, если Тэйэр опять не придёт в голову поругаться с ним из-за его хренового характера.
Они углублялись в лес, уходили с тропы и шагали по бездорожью через корни деревьев, по ухабам, взбирались на холмы по скользкой траве или спускались ниже, хватаясь за стволы деревьев, чтобы не упасть. Аллор несколько раз пытался помочь девушке: подловить её, когда она оступалась, подать ей руку, чтобы облегчить подъём, но он чувствовал, что Тэйэр продолжает на него злиться, и видел изменение в том, как она на него смотрела.
Под конец пути их встретил Филипп, выскочив из реки и обрызгав водой. Баловливый хранитель юлил вокруг девушки и подлезал под руку Аллора, выпрашивая внимание и ласку. Хранитель сопровождал их, как третий безобидный спутник. Он пытался ловить бабочек в лесу, гонялся за ящерицей и несколько раз почти смог её проглотить и съесть, но под взглядом Тэйэр виновато прятал глаза и выплёвывал несчастную.
Аллор остановился у высокой каменной стены, поросшей дикой лозой. Он отодвинул заросли, которые за последний год широко разрослись и неохотно расступались перед ним без использования магии, но он смог открыть вход в грот и показать проход. Впрочем, проходом это сложно назвать. Филипп тут же закружил на месте, побежал вперёд и прыгнул в темноту. Послышался громкий всплеск, демиург улыбнулся.
- Воображала, - без злобы сказал ламар и попытался осторожно пробраться на другую сторону.

Свернутый текст

http://sd.uploads.ru/4FKtb.jpg

+1

20

Только оказавшись у водоёма, Тэйэр поняла, как сильно устала. Если бы их рейд был полон веселого щебетания, глупых шуток и дружеской беседой, то и время бы пролетело незаметно, не омрачая душный -- день своей удивительной способностью растягивать минуты в часы, часы - в года. Тэйэр казалось, что шли они целую вечность, и не было конца ни клубку тропинок, ни ландшафту, ставшему совсем скоро однообразным. Ей пришлось довериться Аллору - беспрепятственно и без пререканий, хотя их ярая стычка из-за несогласия по вопросу йуквэ давала о себе знать. Чем дальше они отдалялись от Скелле, пересекая склоны и овраги, луга и поляны, тем больше Тэйэр начинала узнавать другой лес, лес Аллора. В первый их поход она не особенно-то тратилась на запоминание троп, а, сражённая красотой Комавиты и потрёпанная приключениями, ещё меньше различала дорогу до деревушки. Земли, окружавшие Древо, казались ей идентичными тем, где она выросла - разве что кроны попышнее, чащи потемнее да травы поразнообразнее. Теперь же она очутилась в диком царстве, и оно боле не боялась чужестранки - напротив, с радостью и приветливо открывало для неё свои потаённые уголки, показывало дроздов и тетерев, бузину и редкую чернику. Лес ласково принимал одну из них, татуировки красиво ловили проникающие через ажурные плетения листьев солнечные лучи и подсвечивались изнутри нежно-бирюзовым и малахитовым. И Тэйэр сама тянулась, впервые ощущая не единение с природой, а то, что она и есть часть этой незабвенной силы, и её дыхание, сердцебиение и помыслы всецело и напрямую зависят от леса вокруг.
Скажем прямо - несмотря на столь прекрасные философские мысли, за время путешествия Тэйэр успела постараться на славу. Ей удалось споткнуться семь раз, зацепиться шароварами за колючки чертополоха трижды, заработать ожоги от крапивы на ладонях четырежды, и после задерживать спутника, подлечить-то надо; помимо того, она успела потерять гребешок от Нэйны и отказалась продолжать путь, пока они не разыщут его в пологом склоне, под лютиками, куриной слепотой, ну и случайно ударила Аллора локтём под дых. В этом она вообще была не виновата, просто ей показался шорох за спиной, сработал рефлекс самозащиты. В остальном, помимо двух мелких царапин, обошлось без происшествий.

Аллор решил молчать - что ж, Тэйэр с удовольствием поддержала такую инициативу. Он хочет в поиграть в униженных и оскорблённых? Замечательно! Она только за! Будут угрюмыми безжизненными тюфяками, которые могут обсудить одну погоду да похвалить землянику в этом году. Уже совсем скоро Тэйэр начала изнывать от тишины. В голове роились сотни, тысячи мыслей - она так привыкла к Кристоферу, тому, как легко и приятно было с ним вести беседы и по-доброму подначивать друг друга, что вынужденная мера гордо хранить молчание разъедала её изнутри. Она продолжала злиться, на Аллора и на себя, потом на йуквэ, потом на то, что Комавита спрятана так далеко, затем ругалась на каждого заболевшего Розой, после вновь перебрасывала гнев на Аллора. Решив в итоге, что в многочисленных бедах своего народа он виноват не целиком и полностью, а ровно на четыре пятых, Тэйэр несколько подуспокоилась. В конце концов... они оба уже начинали напоминать ей известную присказку о двух баранах - встретились на скользком деревянном мостике, не захотели уступать дорогу, сцепились рогами, и так вместе и разбились о скалы, утянутые течением. Виноват, впрочем, был Аллор, но Тэйэр великодушно решила и на себя взять незаслуженную толику причины разлада.
Филиппа же она была видеть рада ужасно. Тэйэр со смехом наблюдала за играми бывшего хранителя, его попытками отобедать и просыпающейся в тот же момент совестью, блестящей кожей. Не удавалось ответить, пуститься в игрища тритона, болели ноги и хотелось передохнуть.
Зато увиденное в гроте стоило изнурительного пути.

Тэйэр ахнула. Со стороны, стена из лозы и камня окружала небольшую холмистую насыпь и выглядела неестественно, странно посреди чащобы. То, что скрывалось за ней, переплёвывало все мыслимые и немыслимые ожидания - журчащий, искрящийся хрусталём водопад, разбивающийся стеклом о каменные выступы, целые колонны и рельефы из сталактитов и сталагмитов, уходящие в неведомую глубину ступени в подводном водоёме, небольшой мостик и... дом, уютный, настоящий дом. У одного из каменных изваяний танцевали светлячки, и Филипп тут же попытался несколько из них откушать. Они кинулись в рассыпную, дразня его и уводя в глубины пещеры, а тот метался за ними, как околдованный. Свет пробивался из разлома над водопадом, и Тэйэр блаженно выдохнула. Она опустила сумку на мягкий ковёр из мха, присела, откидывая липкую прядь со лба.
- Здесь же можно поплавать? - с надеждой поинтересовалась она у Аллора, ненадолго забывая утреннюю их потасовку, - если я сейчас тут немного поплещусь, я же не стану опять исчезать?
Вода тянула ламара, обещала упокоение и прохладу. Тэйэр успела порядком пропотеть и намокнуть, и ничего в жизни она не желала больше, чем изучить это волшебное место - под водой. А потому, убедившись, что угроза вновь начать терять контроль над телом ей не грозит, она с девичьим визгом и с разбегу нырнула - прямо так, в повисшей на ней одежде. У неё с собой и второй комплект был, а после такого жаркого и горячего спора о незнакомце необходимо было хоть чуть-чуть охладится. И постоять под фонтаном.
Как же давно она не плавала просто так, не входила в ручей в жаркий, иступляющий влажностью день. Казалось - что целую вечность тому назад, хотя на самом-то деле прошло всего-то несколько месяцев, не беря в расчёт болотное происшествие.

+1

21

Безопасного спуска не предвиделось. Аллор осмотрелся. За годы, что он не бывал здесь, практически ничего не изменилось. Отчасти это радовало демиурга, потому что он не был уверен в хозяине. Этот старый скряга вряд ли отправится жить в другое место и променяет любимую тишину и уединение на шумную деревню или городок, но годы берут своё и старик уже давно мог умереть. Дом и двор выглядели ухоженными, значит, хозяин всё ещё жив и где-то поблизости. Если, конечно, никто другой не нашёл это место и не поселился в нём. Кристофер очень надеялся, что они не застанут в доме кого-то незнакомого.
После продолжительного пути по бездорожью он порядком устал, умылся пылью, грязью, потом и пах не самым лучшим образом. Всё же жизнь в смертном теле имела свои минусы, и Аллор хотел от них избавиться при первой возможности. Тэйэр разделяла его желание окунуться в воду, но у них наметился прогресс – фалмари сначала спросила о безопасности воды, помня свой прошлый опыт, а потом уже решила окунуться.
- Да, здесь безопасно, - вода действительно была чистой, от неё шла приятная манящая прохлада. После знойного дня без намёка на дождь и тень – она смотрелась вдвое привлекательнее, если не втрое. – Но следи за затылком, чтобы по нему ничем не прилетело, - загадочный Кристофер такой загадочный. Он решил сразу не говорить о хозяине дома и его гостеприимстве по отношению к чужакам, которые крайне редко находят лаз в грот.
Аллор сбросил сумку с вещами вниз; Филипп тут же сунул в неё морду и начал копаться в вещах в поисках чего-то съестного или более интересного, чем чужие поношенные вещи. Ламар проследил, чтобы тритон не убежал купаться с его башмаком, приняв его за игрушку, а сам сбросил часть одежды и спрыгнул в воду. Мириады брызг разлетелись в стороны, вода забурлила на поверхности, где в воду вошёл ламарам и сомкнулась над его головой. Тело после жары приятно обволакивал холодной родной стихии, и Кристофер ненадолго забыл, зачем они пришли в это место. Солнце всё ещё ярко светило в небе, но медленно клонилось в сторону горизонта. Хозяин скоро вернётся, а пока его нет, у ламара остались некоторые незавершённые дела. Он не сомневался, что у Тэйэр припасено много вопросов относительно этого места и цели их виза, но скорей всего недавняя ссора всё ещё колется и заставляет её помалкивать. Аллор думал, как с первых слов всё не испортить. Сделать вид, что ничего не было? Заговорить на отвлечённую тему? Больше рассказать ей о Комавита? Раньше разговоры не вызывали таких сложностей, как сейчас.
Он вынырнул, встал ближе к водопаду, чувствуя, как вода, срываясь с высоты, с силой бьёт по спине. Она отличалась по температуре от воды в чашах – холоднее, а напор, с которым она стремилась вниз, напоминал Аллору о силе стихии и успокаивал его. Тело забывало о жарком дне. Грязь смылась и подарила ему несколько минут удовольствия в тишине и спокойствие, пока он с закрытыми глазами стоял немного в отдалении от водопада. Почувствовать на себе всю силу – извращённое удовольствие не для слабых. Ему и так казалось, что его хлопают по спине лопатками, не хотелось получить веслом.
Кристофер умыл лицо, убрал мокрые волосы назад и посмотрел на девушку.
- Мы переждём здесь ночь, а утром отправимся дальше.
Он не стал говорить, что задержались они из-за Вальдека и по его вине вынуждены изменить курс.
Филипп распотрошил сумку, разбросал вещи по зелёному мху, схватил понравившуюся вещь – кажется, это был сменный комплект одежды Тэйэр – и вместе с ним счастливый прыгнул в воду. Белая ткань раздулась, словно парус, и вымокла до нитки раньше, чем кто-то из ламаров успел сообразить достать её и погнать тритона из воды.
- Прости, - на секунду могло сложиться обманчивое мнение, что Кристофер извиняется за ссору и поступок с Вальдеком, но нет – в отношении йуквэ он считал себя абсолютно правым. – Я не думал, что ему настолько понравятся твои вещи, что он потащит их в воду. Я потом всё высушу.
Магией, конечно, но можно сделать вид, что про этот быстрый способ он забыл.
В качестве извинения или баловства ради, Филипп бросил вещи, подплыл к девушке и поднырнул ей под живот, чтобы прокатить на полосатой спине. Аллор надеялся, что он не будет прыгать из воды и превращаться в скопление воды, иначе кого-то ждёт болезненный шлепок о воду и плохие воспоминания. Он только понадеялся, что им удастся забыть об инциденте.
Аллор хотел сказать, что здесь их никто не найдёт, но глянул в сторону лаза, высматривая тень. Ничего. Пока никакого намёка на йуквэ нет. Ему же лучше.

+1

22

У неё было миллиард вопросов - большинство из них даже в мыслях выглядели ни приятными, ни удобными, и, скорее всего, спровоцировали бы очередной конфликт. Тэйэр выстраивала целые теории воздушными замками, компенсируя отсутствие болтовни самыми фантастическими выдумками: за время их небольшого купания у неё успело зародиться как минимум десять теорий о природе этого грота и назначения уютного домика. Показавшаяся в самом начале ледяной, вода ласково обволакивала, немного щипала татуировки, раскрасневшееся и запотевшее лицо наконец-таки приобретало естественную бледность. Ей совершенно не хотелось ругаться в этом удивительном месте, где каждый камешек и каждая капелька воды излучали умиротворение и создавали звенящую тишину. Распластавшись на поверхности в позе морской звезды, Тэйэр лениво водила руками и ногами по поверхности, немного поныряла. Шаровары быстро намокли, потянули балластом вниз, и от них она избавилась первым делом, оставаясь в одной рубашке. Вода не была кристально чистой или прозрачной, из-за ряби и волн очертания татуировок смешно деформировались, расползались и блекли. Тэйэр впервые задумалась по-настоящему, какие неприятности обрушатся на неё из-за приобретённых нательных украшений: они шли по рукам и ключицам, лопаткам и груди, позвоночнику, бёдрам, заходили на копчик, немного на шею, и не исчезали. Йуквэ был занят и другими проблемами, но даже он отметил их необычность и заинтересовался, а что будет с другими? Сможет ли она всю жизнь дальше прятаться? Должно ведь было быть какое-то зелье, позволяющее скрывать шрамы, может, и ей удастся раздобыть нечто подобное.
Пока Аллор развлекался у водопада, Тэйэр занималась крайне важными размышлениями: снимать рубашку или нет. Как будто бы светлая намокшая ткань что-либо скрывала и не облепляла её, превращаясь в весьма неприличное платье. Даже соски торчали. Обдумывание затянулось до тех пор, пока с ними не решил позабавиться тритон. Тэйэр устала выдохнула - ну вот, в очередной раз вся одежда мокрая, и что прикажете делать?
- Спасибо за помощь, - чуть подумав, ответила она, - но я и сама могу с этим справиться. Или подсуши магией. Так ведь быстрее выйдет.
Замялась. Филипп активно навёрстывал круги и не оставлял попыток полакомиться светлячком, набирал силу водопад и так же рвано, неожиданно затихал. Тэйэр подплыла к Кристоферу поближе - постаралась смотреть не на него, а пористую стену позади, украшенную тусклыми фиолетовыми камнями, вросшими в горную породу. Нет, она не избегала переглядок, просто, как бы выразиться помягче, Аллор стоял перед ней во всей красе и полуголый. Пускай и не совсем Аллор, но, видать, тяга к эстетике мешала ему спускаться на Силву в облике хромых, сирых и покрытых бородавками сородичей. А не помешало бы - вот так разочек без руки походит, без глазика или смазливого личика, настоящей жизни хлебнёт. 
- Почему ты был так несправедлив к Вальдеку? - выпалила Тэйэр без обиняков. Она могла бы ходить вокруг да около, подбираться, начать с менее острой темы, но её сжирала не одна обида, вдобавок любопытство. - Он ведь не соврал про сестру, ты тоже знаешь. Был не слишком вежлив, но никому из нас вреда не причинил. Зачем тогда так грубо?
Здесь бы ей остановиться, но увы, Тэйэр пошла дальше - и последнее ляпнула всё-таки зря. Ей приходилось задирать голову, чтобы как-то уравнивать рост, а камень на дне не находился. Предатель.
- Меня учили почитать другого бога. Аллора, который благосклонен к своим детям, который поможет им в трудный час и не повернётся спиною. А там, у озерца, стоял не Кристофер и даже не Аллор, а капризный мальчишка. В связи с чем... - Тэйэр пережёвывала губу. Как ей спрашивать важные вещи, если он перед нею торсом красуется? Зазнайка.
- Вот ещё что. Сейчас не праздник, и, когда я тебя встретила, Кристофер какое-то время уже путешествовал. Ты что, - глаза у неё чуть ли не налезли на брови, - сбежал с небес и от родителей? Прям в разгар чумы и гибели Фалмарила просто взял, похватал пожитки и сбежал, и теперь бродишь по миру смертных, кадришь маленьких глупеньких фалмари, обещая Комавиту показать? Чем там, на небесах, детей по жопе пороть должны? Металлической плетью?

+2

23

Аллор придерживался мнения, что по его вине вещи намокли – ему исправлять, но Тэйэр как сильная и независимая женщина с тритоном решила, что справится сама. Ламар не сомневался в её способностях, поэтому не настаивал на помощи и дополнительных извинениях через действия и магию. Филипп по поводу промокших вещей не испытывал ни намёка на угрызения совести. Он не пытался подлезть к девушке под руку и выпросить прощение (весь в хозяина). Вместо этого он беззаботно прыгал, поднимая тучи брызг, и пытался поймать светлячков, которые в панике разлетались, чтобы не превратиться в обед для тритона. Спустя несколько минут отчаянной охоты, ему удалось поймать несколько светлячков, что не оставил без внимания Аллор.
- Филипп.
Уловив нотки строгости в голосе демиурга, тритон медленно повернулся, невинно посмотрел на парня и улыбнулся, демонстрируя пасть с сомкнутыми зубами. Щели между ними из-за светлячков пропускали ярко-жёлтый свет, добавляя ситуации больше комичности. Аллор улыбнулся, а светлячки обрели свободу, когда счастливый Хранитель распахнул пасть и побежал ловить разноцветную ящерицу.
Кристофер отвлёкся от хранителя, заметив, что Тэйэр медленно подплывает к нему. Простила? Нет, вряд ли. Ламар не настолько наивен, чтобы предположить, что после купания у фалмари настолько улучшилось настроение, что она забыла о ссоре. Когда это девушки забывали об обидах, не получив извинения? Он заметил, что Тэйэр старается не смотреть на него, но при этом она как специально крутилась рядом, демонстрировала узор на теле и практически не стеснялась внешнего вида. Ладно, он всё это видел и не раз. Сказать кому, что при этому у них ничего не было – не поверят или подумают, что бог ламаров предпочитает вместо трепетных розочек не трепетных… ну… голотурий?.. От ассоциации у ламара по коже мурашки пробежали.
Морально Кристофер приготовился к серьёзному разговору. Места в чаше валом, под водопадом покрутиться – тоже, пожалуйста, для этого не нужно преодолевать дистанцию с мужчиной, который по каким-то показаниям неприятен. Девушка встала перед ним, гордо выпятила грудь над водой и всеми силами из штанов лезла (можно подумать, что они на ней были), чтобы смотреть на него не снизу вверх, а угрожающе на равных. Он обещал себе, что не будет рубить с плеча и терпеливо выслушает Тэйэр, потому что она девушка, а девушки в целом милые создания, с си… синими чарующими глазами. Наблюдая за Тэйэр, он старался не вникать в комичность ситуации, потому что его подмывало или поставить её на камень, чтобы сравнять рост, или опуститься в воду – оба жеста убивали серьёзность момента и увеличивали шанс отхватить по щам.
Но она такая милая, когда не достаёт ему до подбородка и пытается выглядеть грозной нависающей тучей.
- Я не запретил Вальдеку искать лекарство от Розы. Он ничем не поможет нам, но задержит в пути, - Аллор говорил спокойно и без эмоций. В отсуттсвие яблока раздора это давалось легко. - Как ты собиралась объяснять ему магию, свободное общение с фейри и хранителями леса? Откуда я знаю дорогу к Комавита и почему могу свободно провести к нему? Почему я знаю больше, чем любой ламар Фалмарила, хотя выгляжу на лет семьдесят… - он точно не уверен, сколько лет Кристоферу, потому что никогда не вникал и не стремился. – Тэйэр, мне придётся лечить деревья, очищать капища, восстанавливать Фалмарил и заниматься другими вещами, которые вызывают вопросы. Я не могу объяснить это, не упоминая того, кто я. И я не всесилен в теле смертного. Я не знаю, что нас ждёт на пути к Комавита. Насколько лес изменился. Я не хотел брать тебя с собой, чтобы не подвергать опасности, потому что не знаю, чем это обернётся. Я не смогу защищать вас двоих. Я не спорю, что Вальдек воин и имеет навыки, но их недостаточно против бескрылых или хранителей. Нужна магия, которой он не обладает. Если передо мной встанет выбор спасать кого-то одного, думаешь, кого я выберу? И ты меня простишь за этот выбор? – он посмотрел на девушку, делая короткий перерыв. – Вальдек получит воду, когда мы вернёмся. Он может провести это время с сестрой, а не вернуться спустя месяц и узнать, что она уже давно мертва, а её любимый и дорогой брат гонялся за призраком спасения.
Хорошо, пусть считает, что он поступил неправильно и плохо. Пусть винит его.
- Иногда я покидаю Авур и странствую по Фалмарилу в теле Кристофера. Я не знал, что Комавита умирает, и мне жаль, что так вышло, - он не лукавил. Аллор чувствовал вину за гибель древа и хотел всё исправить, но он не мог этого сделать, пока не найдёт причину, а для этого ему нужно проверить все места, о которых говорили фейри, и дойти до Комавита. - И никого я не кадрил. Ты первая девушка после Фильер, с которой я заговорил.
Признание прозвучало кособоко, но после ругани из-за Вальдека и упоминания всех грехов, красиво и романтично признаться в симпатии к девочке, которая нравится, у него не получалось, и он не был уверен, что он им вообще надо.

+1

24

Он её даже не слушал. Он просто стоял и лыбился, как будто перед ним на задних лапках танцевала какая заморская зверушка, краб чечётку отбивал. Подумаешь, несущественная разница в возрасте в виде двух голов! Не повод потешаться. Тэйэр достаточно успела наслушаться про свои параметры и не обращала внимания, но спускать с рук подобное хамство, когда она тут занимается общественно полезным делом, вправляет мозги демиургу, было просто вопиюще.
- Твои доводы, может, и убедительны, - Тэйэр отчаянно пыталась угомониться, не напирать на него, а прислушаться по-настоящему, - а вёл ты себя с ним, как последний свинтус. Ты же Аллор, Аллор, моллюск в челюсть кракену! Никто не заслуживает такого пренебрежения. Ты же его задушил почти!
Она грозно засопела. Филипп, озадаченно наблюдая за сценой, пускал пузыри по воде и булькал. Тэйэр завела прядь за ухо. Сейчас он как никогда походил не на Кристофера Ламирана, а на существо, прожившее в десятки сотни тысяч раз больше, разумное и понимающее порядок происходящих процессов в природе. Так чего же он продолжал играть в обиженного мальчишку?
- Хорошо. В остальном я не была права, что пыталась взять с собой йуквэ. Я была неправа. В этом.
«И только в этом», добавила она про себя, и недосказанность отчётливо отразилась в тоне голоса. Тэйэр поджала губы. Извинение тяжело далось ей, но не звучало искренне - поскольку лишь подчёркивало её правоту и уповало на небольшой проступок в одном малюсеньком нюансе. Остальные проблемы ложились на плечи Аллора.
- Поэтому я и обращаюсь к тебе! - Тэйэр начинала жутко злиться. Он вилял хвостом, оставляя радужные брызги в призме беззаботности, и всё-то у него было выверенной, схвачено, продумано.  - Ты сошёл в мир смертных, сошёл к нам, желая пожить рядом, но ты отказываешься принимать правила. Продолжаешь вести себя, как осьминожье божество о сто щупалец... как будто тебе должны!
Не самое культурное обвинение. Тэйэр будто разделилась на две части: одна желала выговорить всё, накопившееся на душе за последние часы похода, все думы, терзавшие её в Скелле по вечерам, а другая страшилась. Громовержец, как-никак. Много ли у него терпения, достаточно ли самообладания? Не попадёт ли она в беду? Не лучше ли отступить и сделать вид, что со всем согласна, послушно понуриться и отдать себя на волю судьбы? Нет, Тэйэр не могла так поступить. Вот её принципы, вот её вера, и никаких поблажек непутёвому спутнику.
- Правильно. Не виноват. Ты, Аллор, вообще никогда не виноват.
Его ведь никогда не журили за трагическую судьбу Фильер, в том числе и Тэйэр, и её родители. Любовь к богу была по умолчанию обременена страданиями и тяжбами, вилась извилистой тропинкой, и исходить по ней требовалось не только в семи стальных башмаках и колпаках, так ещё хвост заковать в железный напёрсток и проплыть семь морей. Никто ни разу и не задумывался, чем обращалось внимание бога для его пассий. Вот они, яркие и лёгкие, прекрасные и изнывающие от жажды любви и волшебства, деревенские девушки, вплетают в косы ленты и ракушки, украшают себя ради него одного. Как глупо, как склизко всё это, и ведь Тэйэр также себя вела. А после - одинокие и брошенные, с младенцем на руках, тоскующие по возлюбленному, который никогда их и не любил.
- Подумаешь, какие-то там обязанности. Подумаешь, что дал клятву! Нет, ты, конечно же, просто жертва обстоятельств! - что за бред он нёс, какой мурой её морочил? Давайте укажем, что это йуквэ ему настроение испортил, это урожай не удался, это неблагодарная возлюбленная умерла, и вот бедненький-несчастненький Аллор не уследил за центром всего острова, всех их земель. Добила Тэйэр, конечно, неуклюжая попытка купить её красивыми словами.
- А со мной - ну это вообще сказка!  - бесновалась она, почти переходя на рык и шипение, вовсю молотя руками по воде и разбрасывая брызги. Несчастный Филипп и подружка-ящерка забились под валун, в надежде избежать гнева юной фалмари. - Правильно, тебе-то какая разница, что, скажи мне правду с самого начала, не было бы всё этого! И я бы не втрескалась в тебя по уши, шпрота ты замасленная! И не хотела бы сейчас врезать по твоей наглой самодовольной роже, а потом зацеловать и обнимать, и не отпускать никогда-никогда! Не думала бы о тебе по ночам! Не мечтала бы о нас вместе! Не...
Тэйэр закрыла лицо руками. Она застыла в этой позе, как каменная статуя - без всхлипов, вздрагиваний и рыданий. Просто стояла, и водопад заглушал её дыхание. Одно дело - делиться намёками и призрачными подсказками, совсем другое - во всеуслышание заявлять о чём-то подобном. Да он же насмех её подымет.
- Мои чувства - не твоя проблема, - Тэйэр замотала головой из стороны в сторону, так активно, что, казалось, она сейчас соскочит с шейки, - что же мне делать? Что же мне делать с ними? - шептала она. Уж явно не с йуквэ сердешными переживаниями за стаканчиком эля делиться. Хотя, неплохой вариант.

+1

25

- Я его не душил, и в мыслях у меня такого не было.
«Я бы просто пригласил его в гости к бескрылым. Всё. И вежливо и минус конкурент».
- Я виноват в том, что произошло с Фалмарилом. Что не заметил, как умирает Комавита, как страдают Хранители леса, вынужденные самостоятельно справляться с проблемами мира. Да, моя вина в бездействии и в том, что я поставил свои чувства к девушке выше долга перед своим народом и миром, который я создал вместе с Алиллель, - он не отказывался от вины. Это всецело его заслуга, что они вынуждены разгребать горы проблем, накопившиеся за годы его флегматичного (если не сказать грубее) отношения к ламарам. Он ещё не знал, насколько сильно изменился мир и как ему придётся изголиться, чтобы всё исправить, но он собирался приложить все силы, чтобы спасти его и исправить свою ошибку. – Хорошо, - неожиданно на выдохе примирился ламар. – Я погорячился, - но это не значит, что он считал себя неправым. Нисколько. Он мог сказать мягче, но считал, что более мягкие слова не подействовали бы на Вальдека. – Я приревновал тебя к Вальдеку, ясно? – это признание далось ему тяжело. Он почувствовал, как у него под ногой хлипнула его собственная гордость. Это всё равно что признать, что он посчитал йуквэ лучше себя.
Да, это так. Вальдек – смертный и в этом его огромное преимущество, несмотря на хреновый характер (у Аллора он не лучше). Он мог остаться с Тэйэр, прожить с ней, может, не самую счастливую жизнь, но быть с ней, а не наблюдать за ней из Авура и иногда спускаться в мир смертных, меняя тело или пользуясь редкой возможностью показать себя настоящего. Аллор этого не мог. Красивы слова, магия, тайны мира – это он мог. Защитить её – тоже, но от мира, бескрылых, фейри, магии или разбойников, но не от себя. Он прекрасно помнил, что Фильер умерла, и не сомневался, что она страдала всё время, что ждала его. Для него год – один миг, он не замечал разлуки и не ощущал её так сильно, а она каждый раз радовалась ему, как в первый, а потом как она проживала целый год? Под насмешки других фалмари? Под их сочувствие? Или под страхом, что однажды он придёт к ней, узнает, что она любит другого мужчину, и убьёт их? Он мог представить тысячи вариантов и ни один из них не желал для Тэйэр.
Но она стояла перед ним, прятала лицо в ладонях, скрываясь от него, едва заговорила о чувствах.
Филипп с ящеркой притихли. Несколько мгновений Аллор слышал, как вода бурлит и разбивается брызгами с высоты. В отдалении светлячки летали над густым мхом, бросали золотое отражение на воде и притягивали взгляд удивительным выражением жизни, но он ничего не замечал – видел только Тэйэр и смотрел на неё, думая, что ему делать с этим дальше. У него не нашлось подходящих слов, и он посчитал их лишними.
Аллор положил ладони на плечи девушки, мягко потянул её к себе, чтобы она обратила на него внимание и подняла взгляд. Он ожидал, что Тэйэр попытается оттолкнуть его, что на эмоциях ударит его кулаком по груди и попытается дотянуться до носа и ушей, чтобы неповадно было, но он не знал другого способа, как выразить свои чувства, когда говорить не хотелось. Он поцеловал её, кутая в объятия, и не отпускал от себя, пока весь водоворот эмоций, переполняющий её до края, не выплеснется, не перегорит в ней и не оставит знакомое им чувство. Одно, которое громче всех.

+1

26

- Что? - Тэйэр показалось, что она ослышалась. Нет, точно, определённо ослышалась. Он не мог сказать ничего подобного, не должен был. Ревновали любимые и любящие, те, у кого был шанс на совместное и общее будущее. Теперь Тэйэр понимала его заминку тогда, у озера - Аллор уже знал, что их мимолётная связь ни к чему не приведёт, и, как начнётся в лесу фейри, среди неуловимого и недоступного реальной жизни волшебства, так там и закончится. Влечение таило опасность не в угрозе испытать боль разлуки, а в своей сути невозможного.
У Тэйэр не разбивалось сердце. Она ещё не успела узнать, что значит любить всецело и отдавать сполна, умела сострадать и сочувствовать, но в её жизни хватало места и для избранника, и для семьи, и для хворых и страдающих. Она не могла и не собиралась бросать всё привычное и знакомое, лишь бы проводить едва уловимые минуты с мужчиной, которой бы принял её со всем багажом - не умела она готовить, вляпывалась в неприятности и вечно шла за великой целью. Не воды Комавиты, чтобы Розу излечить - тогда бы Тэйэр заделалась миссионерам, посещала бы такие деревушки как Скелле, помогала бы лечить, снабжала противоядиями от укусов ядовитых животных и насекомых. Но Аллор - Аллор бы никогда не смог разделить с ней радостью простой и скромной, но такой счастливой жизни. Фильер могла. Фильер посвятила ему и себя, и отведённый ей срок, без оглядки и сожалений. Они были красивой парой, повязшей и отдавшейся ярким и ослепляющим чувствам сполна.
Тэйэр и Аллор друг другу не подходили. Как два осколка смальты разных пород, галька гладкая и шершавая, у них было так мало углов, где они могли состыковаться. Они не представляли противоположности друг для друга, первый не дополнял второго. Вообще, объединяли их больше прочего две вещи - любовь к народу ламаров и одиночество. Но Аллор решил играть низко.
Теперь на Тэйэр попадали брызги водопада. Она не стала плакать, но вода будто била мелкими стёклышками, оставляя невидимые порезы, а она цеплялась за него - не столько из-за избытка страсти, сколько из-за разумных соображений. Отпустит - и выскользнет, уйдёт под воду с головой, и всё прервётся.
Этот их поцелуй был горьким на вкус и пах земляникой - той, которой они успели полакомиться по дороге в грот. Тэйэр не могла обжечься о него, мешала дурацкая рубашка, но могла проводить ладошкой по мокрой копне светлых волос, по уже успевшей очерчиться скуле, сжать запястье холодными пальцами. Он не был мягок в поцелуе, не был и вопрошающ - но и не настойчив. Тэйэр ответила не неохотно, с опаской - её сковало цепями, трясло от непонятного предвкушения. Она боялась, и слышала его сердцебиение - медленное, чёткое, задорное, и её, рванное, мечущееся. Какофония.
Тэйэр провела языком по его нижней губе, оторвалась, и покрыла поцелуями и щёки, и шею, и... она остановилась резко, тяжело дыша, прижимаясь лбом ко лбу. Не маленькая. Понимала, куда зайдут дальше. Хотела, пожалуй.
- Если я проведу с тобой... если ты коснёшься моего сердца... - бормотала она на одних выдохах, крепко сожмурив глаза, - что будет значит это для тебя, бог ламаров, Громовержец, Аллор? Ещё одну весёлую ночь на празднике? Приятный вечер? Потому что для меня... - Тэйэр тяжело сглотнула, - для меня это будет значить гораздо больше.
Не всё. Не весь мир. Она не умрёт в страданиях по нему. Не позволит себе. И всё-таки.
- Потому что я отдам тебе себя навсегда. Пообещаю.
Поклянусь.

+1

27

Кристофер не умел говорить красиво. Он создавал красоту магией, изменял мир или показывал его сторону, спрятанную от глаз ламаров, но он всегда была здесь – просто её никто не замечал. Действия ему ближе, чем слова, и, зная о своей слабости, он опасался сказать лишнее, неправильно подобрать слова и ранить девушку, боялся, что она заметит смысл, которого нет, или не увидит суть, которую он пытается вложить, но как мальчишка, впервые влюблённый, путается в словах и вместо простого признания из нескольких слов городит какую-то околесицу, которая ранит её и обижает и вместо желанного сближения на взаимных чувствах отдаляет причину своих запинок, волнения и симпатии.
Он не мог сказать, что влюбился в Тэйэру, что полюбил её, как можно любить ламара, которого знаешь. У них было мало времени, чтобы узнать друг друга, но ему казалось, что этого достаточно – он увидел её настоящую, потому что она никогда не пряталась за масками и показывала истинные чувства, а что до него… он прятался от неё за маской Кристофера, недоговаривал и никогда не был до конца честен. Достаточно вспомнить, что он поцеловал её, а уже потом она узнала, что он не просто мальчишка-флейтист, который много знает о лесе, а демиург, сбежавший из Авура. Он не назвал ей настоящую цель своего прихода в мир смертных и почему скрывался в нём, потому что не хотел делиться чем-то личным и сокровенным, но одну правду он сказал вынужденно, вторую сдёрнул, как прилипшую к ране повязку – резко и одним движением, всё равно в итоге рана заноет и закровоточит, зачем её дёргать и медленно тянуть, продлевая боль?
Именно так он должен был прервать их отношения, которые невозможны по понятным им причинам. Она тоже это понимала, но всё равно шла на сближение, словно хотела оказаться в сетях, зная, что это не знакомое и чарующее море, а настоящие сети – они вытащат её на берег и больше не будет прежней жизни. Как мотылёк, который стремится к пламени костра, чтобы сгореть в нём, потому что не может устоять перед его яркостью. Она завораживает его и он погибает. Глупый мотылёк. Глупая фалмари.
Тэйэр не отстранялась. Аллор вбирал её в поцелуй, прижимал к себе, пока не потеряет дыхание. Этот поцелуй не был похож на тот, который он начал в озере. С каждый разом осознание неизбежности конца сильнее давило и всё большим грузом висло у него на ногах совестью, но он чувствовал, как в груди с тяжестью бьётся сердце, и хотя оно не переглушало шум водопада, он оставался глух к окружающему миру и слеп. Тэйэр казалась ему тёплой и хрупкой, беззащитной в его руках. А он недавно уползла от неё по земле, чтобы не получить по голове от грозной фалмари! Смешно, да и только, но это правда. Сейчас она была беспомощна, и он не хотел разрушить этот хрупкий мир и надежду в её глазах. Он не хотел, что она снова смотрела на него как на монстра, грубого, бесчувственного, заносчивого.
Она задала вопрос и нового поцелуя не хватит, чтобы она перестала спрашивать. Его молчание только подтвердит её мысли, что она – одна из числа глупых девушке, которые каждый праздник наряжаются ради него и надеются, что когда-нибудь среди них он найдёт новую тень Фильер, и нашёл, но Тэйэр не была тенью.
Что сказать? Что она не тень Фильер? Что это взаимно? Что он в неё влюблён? Что она ему дорога? Что вообще говорят в таких ситуациях? Аллор несколько раз слышал, как говорят, что нужно прислушиваться к сердцу – оно подскажет слова, но сердце выдавало громкий оглушающий стук и больше ничего. Оно отзывалось тяжестью в его груди и он не придумал ничего лучше, чем взять её ладонь в свою руку, переложить к себе на грудь и, не отнимая руки, заговорить:
- Ты удивительная, Тэйэрлеена Мэрдок, - Аллор улыбнулся (нет, он не пытался уподобиться Вальдеку, просто так вышло, что он тоже знал её имя). – Ты показала мне Фалмарил таким, каким я его не знал, и напомнила мне, что быть демиургом – это не корчить из себя заносчивого самовлюблённого засранца, а помогать ламарам и жителям Фалмарила обретать счастье в мире.
Это просто, но он действительно об этом забыл.
- И нет. Я говорю всё это не потому что хочу «весёлую ночь на празднике», - он широко улыбнулся, разбавляя напряжённую атмосферу. - Да, я хочу тебя, но ты действительно помогла мне, - за такую шутку можно отхватить по шее, но он говорил с ней честно. Как есть. – Я жалею, что это смертное тело – не моё, - он говорил о Кристофере и своём бессмертии, которое мешало ему. – Так на празднике действительно были девушки, которые хотели скрасить мой вечер? – шутливо спросил Кристофер и раньше, чем Тэйэр возмутит и начнёт кулаками наказывать его на испорченный романтичный мотив, поцеловал её снова.

+1

28

Да, он не шутил, когда с обидою и недовольством открывался - после Фильер у него действительно не было чего-то по-настоящему настоящего. Он навёрстывал, спешил, не мог определить грани, забирал и забирал, и забирал, и отдавал, и не следовал балансу, падая из одной крайности в другую. Целовал до одышки, до последнего вздоха, и ей едва ли удавалось с отчаянием вдыхать, чтобы не помереть вот прям сейчас, в объятиях. Ему не хватало и было мало, но Тэйэр понимала - чем дальше будут они заходить рука об руку в леса фейри, тем горше и больнее каждая их связь будет отдаваться в душе. Обречённость - вот чем пропитана их любовь, которой не суждено случиться. Здесь и сейчас, но не завтра и не после захода солнца, потому что Тэйэр он приблизит ко дню ухода из мира сего, для Аллора - прибавится к неисчислимому извечному. Неправильное, и всё-таки такое близкое и доступное счастье - почему они не могут разделить его напополам?
От шанса покрасоваться и распушить складки алого плясуна* - о, он не мог отказаться. Смотря на одухотворённое, вдохновенное лицо демиурга, Тэйэр прилагала невероятные усилия, лишь бы не согнуться от смеха пополам. И как ему в голову вообще могло придти ревновать её к Вальдеку? Мрачному, угрюмому, полному пошлых комментариев. До нагловатых подначек Аллора ему далековато было. Кристофер весь лучился и почти сиял, и, может, не сильно походил на Аллора молодым телом, но глаза - в глазах была и старость, и тоска, и грозовые тучи, и сияющее после затяжных ливней небо.
- Врёшь ты всё. Обычная я самая, - перебила она его мягко, наставнически, будто объясняла что несмышлёному ребёночку. Он видел в ней нечто необъяснимое, влекущее, но то было неправдой. Тэйэр не выделялась среди фалмари ни исключительными магическими способностями, ни экстравагантным характером. Вот так и загвоздка - пока мы гонимся за звёздами на небесах и жаждем урвать себе одну, холодную и недосягаемую, что забываем, как по ночам сияют звездачатки, безжалостно их растаптываем.
- Ой ли, Кри-и-истофер Лам-и-иран, - Тэйэр засмеялась, прерывая поцелуй - не хватало воздуха, и смешки сдерживать она уже не могла, - притворяющийся Аллором! - всё перепутала, и ладно, - тебя вообще в такой момент не заткнуть, да?
Хорошо-хорошо, он нашёл подход - хочешь избежать взбучки, просто целуй. Тэйэр пыталась подыскать на дне добротный такой камушек, повыше, и, в итоге, плюхнулась пятой точкой на один из выступов у водопада. Здесь поток воды распадался на двое, на тоненькую и мощную струи, и потому не сильно мешал поцелуям, а Тэйэр теперь хотя бы немного над ним возвышалась, могла болтать ногами, пятками случайно задевать по почкам, или просто обнимать. Она не отказывала себе в удовольствии и продолжала покрывать поцелуями всё его лицо, заключив в ладошки - быстро, звонко, мягко и аккуратно. Он понимал, понимал, что она хотела рассказать ему без слов?
- Мы разберёмся, - с завидной уверенностью шептала Тэйэр, - останутся праздники... Может, однажды ты спустишься, через пять лет, а я буду матерью пятерых детишек и похожа на жабу. И что ты тогда скажешь?
Тут же нарисовалась картинка - располневшая фалмари и выводок тритончиков. Как перестать биться в истерике, как вернуться к важным вещам, а не выдумывать походку вразвалочку?
И правда, хватит разговоров. Тэйэр стянула рубашку - теперь узорчатые цветки, обвивающий грудь, несколько подсвечивался в полумраке. Ей хотелось, чтобы он рассмотрел её, сказал, что это не изъян, чтобы любил её везде и всюду.
Раздался всплеск - радостный, но всё-таки смущённый Филипп нашёл новую игрушку, и делился находкой с подружкой-ящерицей. Рубашка парусиной раздувалась в воде, пока тритоны воображали себя пиратами на тканном корабле. Иногда, слишком часто, Тэйэр отстранялась от Аллора и выглядывала из-за плеча, хихикала от зрелища, как несчастный Филипп молотил лапами по воде, а радужная ящерка с задором преследовала новоиспечённого жениха, заботливо набивая сверчками пасть - видимо, жаждала покорить избранника яствами. Но Аллор притягивал её назад, не желая уделять лишнее внимание личной жизни бывшего хранителя, и Тэйэр вновь начинала дрожать. По ней растекалось тепло, и она касалась его везде, где могла, пытаясь и силясь запомнить очертания ключиц, выпирающие косточки на запястьях, и ещё... Она крепко обхватывала его ногами, притягивая поближе - на камне сидеть было ужасно неудобно.
- В воде? Или на мхе? - она почти пропела Аллору в ухо, чуть прикусив за мочку. Не поймите неправильно - романтика, это прекрасно, будоражаще и весьма волнительно. Но у каждого эфемерного желания есть и своя практическая сторона. Ей хочется всё-таки сполна насладиться чудесным вечером с богом грозы, грома, чего-то там ещё, ну вы поняли, а не рассматривать после красную попу, превратившуюся в кровавое месиво.

*hexabranchus sanguineus, испанский танцор

+1

29

The Forest Queen

Эта девушка определённо хотела его избить. В первый поцелуй  она отходила его пятками по коленям, теперь била по почкам. «Любовь – это страдания». Тэйэрлеена Мэрдок.
Кристофер не жаловался. Он с увлечением захватывал девушку в поцелуи, отвлекался на глупые шутки, когда она пыталась отстраниться, глотнуть воздуха и представить щекотливую во всех смыслах ситуацию. Любой подросток на его месте сразу бы стушевался при упоминании детей даже в шутливой форме. Это естественно думать о последствиях, учитывая то, чем они тут собрались заниматься, но, когда щупаешь девичью коленку, откровенно прижимаешься к её бёдрам или изучаешься пальцами узор на теле (а у Тэйэр был особенный узор) – меньше всего хочется думать о детях.
- Скажу, что Кристофер Ламиран был очень плодовит, - ламар улыбнулся от уха до уха в перерыве между поцелуями.
Формально, если Тэйэр понесёт, то дети ничего не получат от него настоящего. Тело принадлежало Кристоферу, а не Аллору. Он управлял им, чувствовал себя полноправных хозяином, который притащил в чужую конуру свои пожитки и удивлялся, как они все не помещаются в такой тесной дыре. Фильер никогда не говорила о детях и о желании обычной ламарской семьи. Может, знала, что это невозможно, поэтому не дразнила себя болезненными желаниями. Аллор не знал, а Тэйэр заговорила об этом, пусть в шутку, но коснулась темы, полной подводных камней. Несмотря на полное участие Аллора (ну как полное… Кристофер в этом участвовал тоже), если после этой ночи каким-то образом (ха-ха) Тэйэр станет матерью, то требовать компенсацию ей придётся с Кристофера. Интересно, Тэйэр осознавала, что в процессе участвуют ну… трое?..
Аллор не сомневался, что кто-то из мальчишек, которому посчастливилось родиться с цветом глаз демиурга, выбирал самую красивую и не самую умную девушку, обрабатывал её красивыми речами, что он есть бог грозы и грома, а потом собирал плоды своего умелого вранья, и исчезал из её жизни, потому что дела зовут. Таких особенных мальчиков принимали за настоящего Аллора или его сыновей, а сам Аллор терпеливо молчал, что ему приписали похождения великого любовника, который самого Фойрра переплюнул. Знал бы брат об этом.
Увлечённый ламар оставлял поцелуи на шее избранницы, щекотливо целовал её за ухом и поначалу её хихиканье приписывал на свой счёт, что это он такой молодец, что вызывает у неё эмоции, но потом осознал, что Тэйэр наблюдает за тритоном и его подружкой, бессовестно отвлекается от процесса, позволяя себя целовать, гладить и лапать, а сама сидит на камешке и мыслями где-то с тритоном. С другим тритоном.
Аллор решительно притянул девушку к себе, поймал её губы, чтобы она не могла выглядывать из-за его плеча и веселиться, и почувствовал реакцию на себя. Навряд ли Филипп настолько развеселил её, что она заключила Громовержца в откровенные объятия. На секунду ему показалось, что перед ним не взрослая девушка, а девочка – ребёнок, которого он пытался склонить к непотребству, а потом эта невинная дева спросила,  где им лучше всего слиться. Настала очередь Кристофера подавлять смешок.
В воде прекрасно, когда в истинной форме, но Аллор вспомнил, что ни разу не принимал истинную форму в теле Кристофера. Всё его прошлые опасения закружились у него в голове многочисленными странными фантазиями и он решил не рисковать.
- На берег.
Они могли обнаглеть и ворваться в чужой дом, но Кристофер здраво оценивал расстояние до дома и ограничился тем, что вытащил девушку на руках из воды, один раз поцеловал её на ходу, почти споткнулся и подумал, что целовать будет потом, когда исчезнет риск уронить фалмари или вместе с ней поскользнуться и ёхнуться в воду с громким всплеском поражения. Он опустил Тэйэр на мягкий мох, пропитанный запахом лесных трав, в лёгкой тени, куда не доставал свет от лаза, но постоянно сновали светлячки, словно собрались дружно посмотреть на зрелище.
Аллор глянул через плечо, надеясь, что не увидит, как сбоку от них на кочке сидит Филипп вместе с ящеркой и с интересом наблюдают за ними. Или что пара пытливых глаз выглядывает из воды.
Как соблазнить фалмари за две недели.
«Ничего я не соблазнял», - возмутился бы Кристофер, расстёгивая ремень.
Он поступал неправильно и бесчестно, когда решил, что имеет право получить от Тэйэр больше поцелуев, недосказанностей и намёков, но, нависнув над ней, чтобы всмотреться в лицо со знакомыми чертами, изгибами линий и ямочками, понимал, что хотел бы изменить очень многое, но не этот день. Аллор наклонился к ней, оставляя короткие и лёгкие поцелуи на щеках, скуле, висках, губах и подбородке, поцеловал её под ухом и медленно спустился по шее, припадая на локоть. Он целовал её грудь, не оставлял без внимания рисунок – подарок от Комавита, спускался по животу, вбирая её дыхание; чувствовал, как под его ладонями трепетно и взволнованно бьётся её сердце – как перепуганная птица, пойманная руками. Аллор понимал, что ей страшно, и в каждом прикосновении пытался показать, что он рядом, не обидит, она может ему доверять.
Он коснулся её лодыжки, оставляя поцелуй  у пупка, медленно повёл ладонью вверх по внешней стороне ноги до колена, чтобы мягко подловить её, поднять и оставить поцелуй на внутренней стороне лодыжки. Кожа была влажной и прохладной после купания. Короткий взгляд на девушку. Смущена? Растеряна? Боязно? Или смеётся, потому что щекотно от его дыхания? Или дрожит от контраста? Кристофер поднялся поцелуями выше, почти до неприличного тесно и близко, но отстранился, согрел ладонями покатые бёдра, и снова поднялся к ней выше, кротко поцеловал губы и увлёкся шеей, заведя ладонь на внутреннюю сторону бедра, прикоснулся к ней легко, но настойчиво, дал ей распробовать, прислушаться к себе и телу – и слушал сам, нравится, нет?..

+1

30

Если бы на месте Аллора был кто из ранних ухажёров Тэйэр, или разнесчастный Вальдек, почти попавшийся в хитроумную ловушку - пока два самых удачливых фалмари Силвы будут притягивать дышащих льдом драконов, извержения вулканов и шайки разбойников, он обязательно где-нибудь да за них погибнет... в общем, кто угодно посчитал бы этот момент ключевым в своей жизни, потому что самооценка по поводу постельных талантов разбилась бы окончательно и бесповоротно. Обхаживаешь, значит, даму, всячески оказываешь знаки внимания, ни к чему не принуждаешь, а она в самый ответственный момент начинает хохотать и откровенно веселиться, и мир дикой природы увлекает её гораздо больше поцелуев.
Почти правда. К слову, целовался Кристофер действительно хорошо - не слюняво, не напористо, пытаясь вылизать зубы, нёбо и щёки изнутри - как как-то жаловалась сестре Тэйэр, «да они же меня отмыть хотят, а не потискать!». И она ему доверяла, позволяя уводить себя, и он так умело показывал ей, как вести себя и что делать, что ей даже не приходилось задавать глупых вопросов. Или Аллор просто понимал, что очередная беседа плавно перетечёт в вечер с соревнованием «кто стыднее пошутит», а дальше обжиманий дело не пойдёт.
Всё это у неё было в первый раз. Вот чтоб настолько далеко, настолько откровенно, настолько решительно. Тэйэр неловко вздрагивала, неуклюже ворочалась, порою чихала. Её бросало то в жар, то в холод, то всё темнело в глазах - в какой-то момент она начала теряться и не понимала, где находились руки Кристофера, где - губы, а где - её. На мху лежать было жёстко и колюче, и она продолжала ворочаться под ним, извиваться угрём, пытаясь найти правильное, удобное положение, то страшась, то отталкивая, то притягивая назад. Тэйэр больше следовала за ним, чем проявляла инициативу - робко и послушно, как ученик, и. с неуёмным любопытством. Что будем, если она легонько прикусит его за сонную артерию, а что - если оттянет нижнюю губу? Ему понравится, если она начнёт вырисовывать пальчиком руны по позвонкам, или будет неприятно?
Труднее всего было смириться с тем, что Аллору-таки татуировки понравились. Он следовал за их узором, и там, где печатью оставался его поцелуй, они начинали нагреваться, приятно жечься, будто их растирали травяным порошком, каким пользовались для согревания суставов. Она хихикала невпопад, ойкала, смешно сопела, пока окончательно не увлеклась. Хотя Аллор проявлял явно больше действий, Тэйэр не попадала в ритм, не успевала за ним - и отчего-то совсем оно не имело значения. Было непривычно, немного мокро и влажно, сводило и тяжелело ниже живота. Подслушивая разговоры взрослых, Тэйэр, как и все девушки-ровесницы, имела представление не только о самом процессе соития, но и том, как следует себя вести принцессе, отыскавшей водоплавающего рыцаря и схватившей его за жабры. Не быть водорослью, нахваливать избранника и ещё громко стонать, а лучше - произносить его имя. Но ей не хотелось ни того, ни другого, ни третьего; она пыталась ощупать Аллора, дотянуться до всего, чего могла, огладить, приласкать, мягко обхватывала губами кожу, на плече или ниже ключиц. Пока он не дошёл до совсем, совсем острой грани, и тут-то Тэйэр завладела паника. Нет, чисто в теории она понимала, что надо поширше раздвинуть ласты и прикинуться бьющейся от удовольствия о лёд селёдкой, но с мамой адекватных разговоров у них так и не случилось, а папа в какой-то момент решил притвориться, что Тэйэр вообще не девочка. Удобная позиция.
- Это очень больно? - у неё округлились глаза, как листы кувшинок, задрожали губы. Аллор её не обидит, это точно, и всё-таки, она будет плакать? Захочется ли ей вскрикнуть от недуга? - Скажи, мне будет очень больно?
Тэйэр смотрела на него своими огромными глазами в цвет серого моря, хлопала ресницами, казалась совсем девочкой - куда-то вмиг делись и задор, и деловитость, и святая уверенность, что она точно на лету придумает очередной гениальный план. И всё же она крепко сжимала его ладонь, тяжело дышала, вся такая прекрасная в позе морской звезды под ним. Он был таким красивым. Таким нежным. Таким осторожным. И она была влюблена по самый нос. Или макушку. Или как там говорят. Тэйэр ужасно хотелось заняться любовью в первый раз именно что с ним, и всё-таки ступор от незнания пугал её, перебивал негу, в которой Тэйэр сейчас купалась.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [2-3.04.1082] Другой мир