Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.05.1082] Участь хуже смерти


[3.05.1082] Участь хуже смерти

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- Локация
Альянс Девяти, Акропос, замок Беннаторов, подземелья
- Действующие лица
Гипнос Беннатор, Кайлеб Ворлак
- Описание
предыдущие эпизоды
:
[19.04.1082] Into the Light
[21.04.1082] Потому что боится упасть
Полмесяца террора, недопоставок столь нужного весной урожая озимых и болезни, и ситуация в Атропосе становится отчаянной. Невозможно поддерживать жизнь целого города в изоляции одной магией, её столько не напасёшься. Простые люди паникуют. В конце концов, осаждённые без осады ошибаются, а Ворлак оказывается хитрее и безумнее, чтобы перехватить инициативу: в атаке на один из передних лагерей налётчиков возникает целая боевая группа с Гроссмейстером во главе и, несмотря на очевидное численное преимущество защитников города, захватывает их врасплох. При примерно пропорциональных потерях, Культ побеждает простым фактом, что Стефанн Беннатор захвачен. Теперь его судьба — прихоть одного из важных союзников Ворлака, как и договаривались.

0

2

На, подержи-ка моё пиво, — сдавленным от затаённого дыхания и сжатого горла голосом произнёс Кайлеб, всучивая пинту в руки немёртвому слуге. И икнул. Это было хорошо, что икнул. Потому что до этого его выворачивало из-за магического истощения и в принципе продолжающегося на протяжении недель паршивого ощущения выгорания. Выгорание преследовало его особенно сильно с недавней миссии в Пантендоре, где он, несмотря на сомнительность затеи, можно считать, по всем фронтам преуспел, кроме получения военной или ресурсной поддержки бесплатно — с Акропосом согласились только торговать и на него не нападать. Стрясённое угрозой, нет, обещанием нападения и кары обещание вложить в Гэлацио последний Ключ, когда будут собраны девять… в него Кайлеб, не будучи наивным, мало верил. Очень плохо, если предадут. Придётся объяснить на пальцах. Лишь бы не ударили в спину тогда, когда будет неудобно. Но до тех пор — провиант и невмешательство родного города в его войне будут и без того очень ценными деталями большой мозаики.
Он мог уделить время Городам-Близнецам и это, собственно, и делал, послав Вермину с заданием в территорию врага анонимно и освободив свой разум от многих сомнений. Легче, впрочем, не становилось. Сегодняшний бросок целой цепочкой телепортаций его отряда за ним истощил Ворлака, хоть маги и восполняли ему силы за свой счёт, не расцепляя связи, до предела несколько раз. Его как будто вывернули нутром наружу, вытряхнули душу, поскребли её и тело чем-то холодным, как будто мездрили шкуру, и заправляли снова. Пару раз. Ограничения магического запаса и его траты — реальны, знал не понаслышке некромант. И всё равно пренебрегал правилами умеренного и разумного пользования, чтобы делать чудеса.
Когда они ступили телепортом прямо в настроенные не отторгать его заклинания стены резиденции Беннаторов Акропоса, уже садилось солнце, и вороны грызли тех, кто был слишком плох или нецелесообразен, чтобы ставить в ряды мертвецов или поглощать ритуплом обмена с миром теней. Стефанн Беннатор, огретый щедро углом крыла-пики на косе Ворлака в висок, истекая кровью из него и из контуженного правого глаза (невольно повторяя путь самого Потрошителя, который он прошёл столь давно, но вряд ли так же успешно), не пробуждался в своих путах. Магом юноша не был, на свою беду или радость, иначе бы у него было больше шансов и меньше поблажек в бою. Но вот благородным телом и ценным заложником — был. И потому это тело следовало выставить на торги, можно даже особо не беспокоясь о здоровье.
Не, верни лучше, — перебил предыдущий приказ немёртвому Кайлеб, чем явно замкнул его полторы дохлые извилины и ввёл в ступор. Хороши были немёртвые конструкты в тылу тем, что освобождали мясо там, где мясо было необходимо за спинами своры мёртвого мяса, с арбалетами и магией, но глупости даже совершенные манипуляции с мёртвым материалом Ключами не убавляли. Отнимать пиво, забранное с пира прямо на костях из лагеря, Гроссмейстеру пришлось самому. — Отставить пиво и вернуть. Иди приведи своего господина. Младшего, Гипноса Беннатора. Ему тут… — мужчина покосился на лежащее в его ногах мешком тело другого Беннатора, — подарок.

+3

3

Акропос наполняли вороны, шпионы и мертвецы.
Вороны гнездились на крышах и в руинах разрушающихся домов, которые не было уже ни сил, ни средств приводить в порядок. Смотрели умными, черными бусинами глаз, кружились резкими росчерками теней на закате, устраивали шумные, крикливые свары за добычу.
Гипнос мог лишь гадать, сколько среди черных птиц шпионов, подобных его собственному крылатому оку. Шпионы, сеть которых многократно увеличилась после укрепления позиций Культа, непрерывно сновали между городами-близнецами, отправляли магические послания, перебрасывали последние сведения — все равно запаздывающие. Слишком быстро менялись складывающиеся десятилетиями, веками, устои жизни Альянса, слишком стремительно велась война.
И лишь мертвецы оставались прежними.
Только в них, неизменных, Гипнос, не успевавший приспособиться к этой безумной круговерти, находил некую стабильность. Он все больше окружал себя неживыми слугами, лишь Доре позволяя выполнять свои ежедневные обязанности по обслуживанию молодого господина. После того, как в Акропос пришли некроманты Культа, после того, как он однажды раскрыл свое сознание демонице, Гипнос куда больше доверял мертвым, чем живым.
И поэтому не был удивлен, когда в лабораторию ввалился один из воскрешенных — довольно расторопный для поднятого мертвеца. Чужой.
- Га-а...аспадин Бенна...тор, - мертвец хрипел и с изрядным трудом ворочал языком во рту, воспроизводя невнятные, словно раздавленные звуки.
Гипнос с неудовольствием поднял на него голову. Он работал — перед ним на столе лежала заготовка очередной будущей химеры, погруженная в летаргию, с широко распахнутыми, но не видящими, закатившимися под веки глазами, с наполовину вскрытым телом — и некромант как раз сшивал грудную клетку, деформированную, чтобы облегчить вес будущей твари, чтобы клыкастый конструкт смог подняться в воздух на новообретенных крыльях, стремительный и смертельно опасный. Толстая игла, крепко стиснутая окровавленными пальцами, застыла над брюхом, когда Гипнос нетерпеливо дернул головой, приказывая слуге продолжать.
- Гроссмей...стер, - выдавил немертвый, таращась на некроманта неподвижными белесыми буркалами. - Здесь...
Дожидаться других объяснений от него Гипнос не стал: если Кайлеб, по уши втянутый в осаду Атропоса, все время находящийся на передовой, послал к нему своего слугу — значит, есть зачем. Затянул последний узел, бросил иглу с нитью в раствор и наспех вытер окровавленные руки полотенцем, услужливо поданным ему еще одним немертвым слугой. Рукава его одежды до локтей пропитались кровью, стерилизаторами и стабилизирующими растворами, предотвращающими разложение, но на смену платья времени не было.
- Подар...ок, - запоздало произнес зомби, когда Гипнос уже ковылял по коридору к выходу из подземелий.
Подарок? От Гроссмейстера? Хорошая шутка...
Но это и вправду был подарок.
Когда Гипнос нашел Ворлака в одном из подвальных помещений, перестроенным под дополнительные тюремные камеры, тот был не один. У его ног, безвольный, с залитым кровью лицом, спутанный заклятьем, лежал тот, кого Гипнос сейчас не ожидал увидеть.
- Стефанн... - выдохнул молодой некромант, крепче ухватившись за трость.
Родич. Враг. Претенент. Кузен. В полной власти Культа и его самого — угасающей, позорной ветви рода Беннаторов, над которой он так давно насмехался, и о которой не раз говорил, что лучше было бы вовсе избавиться от нее.
Гипнос вскинул глаза на Кайлеба — от Гроссмейстера пахло пивом и битвой. Все еще битвой — чужой кровью, грязью, налипшей на сапоги, армией воскрешенных, чье мясо гнило под стенами Атропоса.
Гипнос улыбнулся.
- Это и вправду подарок, Гроссмейстер!
«Подарок, сам пришедший в руки!» - голос Вилрана в голове прозвучал срывающимся от нетерпения. Гипнос легко мог бы представить, как сильно дрожали бы у брата пальцы, обладай он сейчас телом — хотя бы даже их собственным, общим.
Вместо этого пальцы принялись дрожать у самого Гипноса, хотя до этого, несколько часов сжимая иглу и отмеряя эликсиры, он контролировал каждое свое движение с точностью ювелира.
- Как... удалось захватить?

+3

4

Кайлеб привалился спиной к колонне, допивая выпивку через нехочу по одной простой причине: ему надо было освободить руки на другие возможные чудеса. На сгибе локтя он принёс с собой неизменную спутницу его в этой войне, другой кистью он сжимал связанный подарочек за ворот.
Мерзко, а жаль, хорошее ж было пиво, когда он начинал пить. К сожалению, в него всё равно бы в ближайшее время больше не влезло. Его тело всегда, когда выходило из адреналинового мандража, хотело одного: поспать. И близости, но не всегда. Но ещё не время, ещё не время, до ночи, счастливой ночи, когда он сможет отправиться туда, куда так нуждался и хотел, потому что один триумф ему уже обеспечил передышку, если контратаки не последовало тут же — слишком далеко.
Скособоченный юноша явился к нему не сразу, хотя Кай не считал время: он просто прислонил затылок к камню и слушал стук сердца в висках. Он ощущал целиком тяжесть своего опьянения, хотя его сознание, казалось, работало ясно, как и не предавала его ещё координация и лишь чуть помутилось зрение. Опьянение было отравлением, и его мутило. На улыбку, сколь жутким явлением ни была, в среднем, улыбка на лице его или любого другого некроманта из-за особого понимания юмора, счастья и моментов, подходящих для их выражения, он ответил такой же, почти лучезарной, почти не зловещей и не подразумевающей ничего страшного. Пока…
О, это мой улов на живца! Протянул цепочкой целый отряд из телепорта, пока этот военный гений подумал, что может потрепать один из передних лагерей, не дожидаясь очередного нападения на караван! — хохотнул, заглядывая в пустую кружку и откидывая её прочь в сторону, затем сразу же снимая с локтя в освободившуюся ладонь косу и потряхивая пленника рукой. Он явно наслаждался моментом, хотя страшно было бы подумать на трезвый ум, чего это ему стоило, чего могло стоить, если бы всё не удалось.
Кайлеб неуверенно отлип от столба и подался навстречу наследнику. Они были два некроманта в рабочем виде, в рабочей грязи. Гипнос — в лабораторной, Кайлеб — в полевой. Один прямиком из склепа, второй — с бойни и дележа свежего материала.
Тело в одной руке, пусть и бессознательное, двигалось неохотно, и Кайлеб увяз, посмотрел недовольно на грязный белый хвост волос, да и кинул связанный куль с костями вперёд, подтолкнув в заваливающеся-сидячее положение на колени в ноги к трясущему ручками Гипносу.
И снова очень тихо икнул.
Просыпайся, тело, ты в гостях! — задорно позвал победитель, облокачиваясь подставленным вместо вынесенной над качаючейся землёй ноги древком косы. Тело едва простонало, но пробуждаться не торопилось. Ну, а как же, по голове любой удар не так лёгок и опасен! Если только это не голова, например, Вилрана Беннатора или любого зомби.
Он весь твой, хотя с более-менее живым и целым заложником нам было бы удобнее шантажировать Атропос, — поднял мутные глаза на расплывающегося немного в тусклом освещении юношу Гроссмейстер. — Есть пожелания, куда нести, или оставить тварям?

+3

5

Стефанн был именно таким, каким хотел его видеть Гипнос. Плененным. Жалким. Оглушенным. С трудом соображающим, что происходит.
«- Какой он был красивый в своем бархате, в окружении солнечного сияния, с парадным мечом у пояса… - в голосе Вилрана слышалось алчное торжество, и Гипнос знал, что отражение этого торжества мелькает сейчас в его собственных глазах. – Что ты сделаешь с ним?
- Что мы сделаем с ним..?
- И что же мы с ним сделаем?»

- Есть пожелания, куда нести, или оставить тварям? – Кайлеб словно бы услышал внутренний диалог братьев, прочитал на лице замершего Гипноса.
Некромант покосился на распластанного на полу, едва открывшего глаза Стефанна и с показной небрежностью кивнул двум зомби за своей спиной. Те дружно сделали шаг вперед, подхватили наследника Атропоса под локти с двух сторон, подняли – носки кожаных сапог Беннатора волочились по полу, голова безвольно моталась.
- Он будет целым,  - пообещал Гипнос, не сводя глаз с пленника-кузена. – Пройдемся?
Следом за хромающим Полумертвым вся процессия проследовала в лабораторию, где на столе все еще лежала парализованная, наспех зашитая химера. Густые, тяжелые запахи крови и реагентов подействовали на пленника отрезвляюще – он застонал, зашевелился и попытался приподнять голову.
- Тс-сс… - успокаивающе прошелестел ему Гипнос, по-хозяйски гостеприимно кивнул Ворлаку на скамью в углу – других мест, чтобы присесть, здесь сейчас не было, если не считать жесткого деревянного стула с ремнями у ножек и на подлокотниках. И без того часть алхимического оборудования пришлось сдвинуть и переместить, чтобы хватило места и пришлым исследователям Культа.
Немертвые слуги усадили пленника на деревянный стул, ловко примотали его руки ремнями, и только тогда Гипнос придвинулся к кузену ближе, сунул под нос склянку с остро пахнущим снадобьем.
Стефанн снова застонал и окончательно открыл глаза – мутные от боли, светлые, как и у всех потомков Беннаторов. Белок правого был залит кровью, правая же скула рассечена.
- Ты… - прохрипел он, когда сумел, наконец, сфокусировать взгляд на Гипносе – и тут же вновь зажмурился, мучительно согнулся в рвотном спазме, насколько позволяли ремни, заплевывая свои щегольские сапоги желчью.
Вполне ожидаемое приветствие от Стефанна Беннатора.
- И я рад видеть тебя, кузен, - отозвался Гипнос, сделавший шаг в сторону. – Ничего не хочешь сказать?
- Я… - Стефанн сплюнул, попытался ухмыльнуться разбитыми губами. Наверняка меньше всего в своей жизни он ожидал, что станет пленником презираемого младшего кузена, калеки и выродка, перекошенного уродца из Акропоса. – Я так и знал, что ты… заодно с этим отребьем…
Он качнул подбородком в сторону Кайлеба Ворлака, и Гипнос повернул голову в сторону Гроссмейстера.
- Я бы придержал язык, если бы был тобой, - посоветовал он кузену. Пока что просто посоветовал.
- Пошел ты, подстилка Культа! – не внял совету Стефанн. – Ты всегда только и искал, кому бы жопу подставить, лишь бы твое… гребанное тельце не пострадало в процессе…
Второй совет, данный Гипносом, был уже весомее – ближайший к Стефанну зомби наотмашь хлестнул его мертвой рукой, и наследник Атропоса подавился бранью.
- Мое… гребанное тельце, - задумчиво повторил Гипнос, подходя ближе и с интересом наматывая прядь волос Стефанна на мертвую правую руку. Отпустил, провел холодным пальцем по щеке кузена, стирая кровь. – Да ты прав, с ним мне не повезло. В отличие от тебя.
И с этим сложно было не согласиться. Первый меч Атропоса, красавец Стефанн, победитель всех турниров и состязаний, вскормленный лучшим, тренированный лучшими. От рода Беннаторов он унаследовал лишь самое примечательное: густые волосы необычного белого оттенка, тонкие, породистые черты лица, глубокие серые глаза.
Гипнос мог бы быть таким, как он – со Стефанном они были неуловимо похожи, сказывались родственные связи. Таким мог бы быть Вилран. Оба они могли бы быть здоровы, сильны и красивы.
- Как считаете, Гроссмейстер, - обратился Гипнос к Ворлаку, поглаживая кузена по плечу, будто лошадь ощупывал. – Хорошее тело у Стефанна Беннатора? Не следует ли слегка… усовершенствовать его?
Взгляд Стефанна скользнул на распотрошенную химеру на столе, и его лицо, и без того зеленовато-бледное, сравнялось цветом со снятым молоком.

+4

6

Даже деклассированный элемент, не чуждый очень грязной половой тематики оскорблений и ходящих по грани с ними шуток, Кайлеб был удивлён. Приятно или не очень — не понять, он слишком много выпил, чтобы испытывать нормальное для себя омерзение в уголке сознания. Оно всегда было там, за исключением моментов, когда его крыло бредом о том, что он кто-то ещё, кто-то другой, или разными другими… проводниками странных состояний. Хотя с его расшатанной психикой можно было жить без веществ и видеть чудеса каждый день. Выпивка — это вообще депрессант. Выпивкой Кайлеб глушил свои нервозы, иллюзии и тревоги.
Волочить себя и ношу, пусть и ставшую привычной, становилось тяжелее, но они пришли с лабораторию прежде, чем Кайлеба по-настоящему повело, выдавая степень его опьянения.
Несмотря на отвратительные непривычному организму запахи и зрелище лаборатории, сейчас ему было очень даже спокойно и развязно, хотя право подтрунивать над поверженным и пленённым врагом он уступил юноше. Признаться честно, в Кайлебе такой чтобы потребности вкатывать других людей в грязь, чтобы чувствовать себя лучше, от природы не было. Это была привычка, это был приобретенный вкус, как и вкус к бойне и мерзости, от которой режет обычно глаза. Только один раз он подначил:
Не всегда славно жить с полным брюхом, а? О-о, я понимаю! — когда Стефанна вывернуло, и похлопал его по плечу. Ногой.
Потому что лет восемь назад, примерно в том же возрасте с такой же травмой, он плевался точно так же, пустым желудочным соком и кислой вязкой слюной с розоватым подтоном из-за разбитых губ. Потому что он не ел до ранения ничего внятного почти два дня.
Но, в целом, в этом раскладе он был добрый офицер в этом допросе. А допросе ли?
От вопроса про тела Кайлеб, вертевший головой, оценивая инструменты и работу над химерой с любопытством почти детским из-за количества алкоголя в жилах и тоской по такому творчеству, отшутился:
Не зна-аю, не зна-аю, я больше по женским телам, — он поставил косу к стене и прошёлся по холодной комнате, чувствуя, как лапки холода заползают ему за шиворот, морозя влажную кожу. — Таким, знаете… очень приземлённым, сочным, с горячей кровью!
Ублюдок… — просипел Стефанн, понимая, что ему готовило двое преступников, и дёрнулся в сторону от зловещей ласки. — Вам это с рук не сойдёт
…и по части модификаций тоже, — продолжал Кайлеб, закатывая рукава в предвкушении. — Кажется, с одной прекраснейшей грацией вы даже встречались. К её прекрасным ногам и статной спине для работы я добавил, изменив переплёты мышц, немного дополнительных рук.
Бедные, бедные танцовщицы!
Он взял какую-то тряпку, которую, видимо, использовали в качестве жгута или промокашки при спуске или, наоборот, запечатывании крови. Химеры, в отличие от зомби и конструктов, нуждались в сохранении максимально цельными большей части телесных функций, чтобы функционировать и быть автономными и долговечными после воскрешения.
Он скатал из повязки валик.
А что касается расплаты, — отвечал Кайлеб, поднимая, сгребя рукой волосы Стефанна на затылке — тому было сложно плевать ядом и угрозами из-за повреждённой головы, хотя Ворлак, например, умудрялся даже петь когда-то, — поверь, мы знаем.
Голос Ворлака звучал тихо, почти нежно. Так, наверное, он бы говорил обещания защитить от бабаек и пожелания добрых снов своему ребёнку. Если бы у него ребёнок был. Если бы он сам не был тем, чем был.
И именно поэтому пощады угрозами ты от нас не дождёшься. На-ка, пожуй, — он надавил пальцами на сжатые под тонкими щеками челюсти Стефанна, заставляя его поддаться и открыть рот, очень аккуратно избегая возможности укуса, и всунул тряпку меж зубами. — Извини, что не с мятно-сахарным вкусом.
Теперь, когда Кайлеб откинул голову мычащего что-то в ответ Беннатора вниз, наверняка назначая тому свидание с россыпью цветных и белых пятен в глазах, он мог продолжить рассуждать.
Никаких больше прерываний на оскорбление и сбережённое дыхание, м?
Он прошёлся вокруг стола и изучил химеру ещё раз, признаваясь:
Вообще, я люблю паучих. Мы в нашей любви к паукам, к слову, очень солидарны с нашей главной зачаровательницей, Мамочкой. С точки зрения конструкции, эстетики и функционала — одни плюсы, уникальные создания. Химеры с их деталями выходят и вездеходные, и многозадачные, и живучие и легко подвергающиеся бронированию без сильной потери мобильности. Но тут… хозяин ночи ты, к тому же я шил столько чего угодно с паучьими, что утомился. А что будем делать с этой? — он кивнул на распростёртую на столе недоделку.

+3

7

Гипнос улыбнулся.
- Я не тяготею к паукам, - он оставил кузена, от которого до того отошел чуть в сторону, давая возможность Гроссмейстеру сказать свое веское слово, прошел к столу с неоконченной заготовкой и мягко, почти ласково провел живой ладонью по мерно, едва заметно вздымавшемуся боку. Оперся об окровавленную столешницу костяшками пальцев. - Знаю, звучит забавно, но я всегда больше мечтал о полетах. Поэтому эта будет летать... - сделать из обычной твари летучую и без того звучало задачей не из легких, но не невозможной. О нет, не невозможной. - Подвижна, легка, проворна... и ядовита.
Он посмотрел на связанного Стефанна, которого все еще мутило - и от удара по голове, и от окровавленной тряпки, засунутой ему в рот. Белые волосы почти закрывали его опущенное лицо, но Гипнос видел блеск его глаз. Стефанн все еще не готов был сдаться.
Пытка его ни к чему не приведет. Нет, конечно, можно выместить на нем всю злость, скопившуюся за годы зависти и обид, но истерзанный наследник Атропоса - не лучший вариант. Если вдруг потребуется продемонстрировать его живым - искалеченный, перешитый и перекованный Стефанн лишь разозлит. Как бы ни хотелось пустить его под нож... как бы ни тянуло послушать его крики и мольбы - такого гордого, такого самодостаточного...
С другой стороны, оставлять его в живых за решеткой - тоже не лучший выход. Даже если Стефанн совершил просчет в военной тактике и проиграл Культу, он далеко не дурак. И в храбрости ему, к сожалению, тоже не отказать. Если он убедится в собственной безопасности и приободрится, если поймет, что представляет какую-то значимость - дальше от него не будет никакой пользы. А то еще и бежать попробует, особенно если в Акропосе найдется хотя бы один решительный и верный предатель.
"Ты знаешь, что делать... знаешь, чего я хочу... Верно, брат?"
Гипнос прикрыл глаза, чтобы вслушаться в этот тихий, вкрадчивый голос, опустил голову. Этим движением он и сам походил на Стефанна - тонкий опущенный профиль за завесой белых волос.
"Прошу..."
- Я знаю лучшее применение для Стефанна Беннатора, - глухо произнес Гипнос. Когда он поднял лицо к пленнику, то улыбался, но эта улыбка отчего-то казалась хуже вида распотрошенного тела на столе, и сулила не меньше мучений. - И я решил не трогать его тело. Оно слишком хорошо - будь у меня такое, я бы о нем заботился и берег. Слишком хорошо для Стефанна Беннатора, в самом деле...
Он медленно обошел стол и, подойдя к кузену, кивнул стоявшему позади него зомби. Тот послушно снял повязку, позволив Стефанну судорожно вдохнуть холодный, затхлый, провонявший воздух лаборатории и снова закашляться. Судя по этим отчаянным вдохам, плеваться оскорблениями пленнику расхотелось, и вообще урок оказался действенным.
- Ты ведь был близок со своей сестрой, Стефанн? С Ровенной? - тихо спросил Гипнос. - Вы делились с ней всем, что у вас было на двоих? Договаривали друг за друга фразы? Знали, о чем думает каждый из вас? Наверняка, да. Я Вилрана тоже люблю, - он намеренно говорил о кузенах в прошедшем времени, в то время, как о себе и Вилране - в настоящем. - Настолько, что готов сделать ему небольшой подарок. Знаешь, какой? Тебя позабавит.
Гипнос неуклюже расстегнул завязки плаща, позволив ткани соскользнуть с плеч на пол. Мертвые глаза Вилрана с его правой стороны безучастно смотрели в пол, но костяная рука отбивала по плечу Гипноса нервный, быстрый ритм, выдававший волнение.
Некромант стащил с шеи цепочку, и амулет маятником закачался на вытянутой руке - небольшая пластина из черного металла, с крупным круглым кристаллом посередине, сейчас темным и пустым.
- Ты не владеешь магией, но ведь знаешь, что это такое, Стефанн? Ровенна говорила тебе? Конечно, говорила...
Об этом свидетельствовал плеснувшийся в светлых глазах Стефанна страх.

Отредактировано Гипнос (2018-06-09 22:46:49)

+3

8

Кайлеб только загадочно ухмыльнулся. Ядовита, проворна и будет летать. Последняя собранная им лично тварь была именно такой. Он надеялся, что этот прощальный подарок перед тем, как он, безымянный никто на Севере, вновь отправился на юг на материк, чтобы сделаться тем самым Гроссмейстером Культа Безымянного, ещё не зажевал свою хозяйку. Он надеялся, что с куском волчьего мозга, который он закладывал, чтобы химера могла обучаться и чувствовать иерархию стаи, он не ошибся. В последний раз виверна с паучьими лапками бегала как гигантский скорпион, игриво, но безобидно, щерила жалами и с удовольствием кормилась шматом сырого мяса и дохлыми белками и песцами.
Но вот идея подселять уже много лет мёртвого близнеца в тело Стефанна Кайлеба напрягла. Что мог вынуть Гипнос из мира теней, если он ошибался? Энида какой-нибудь положительной эмоции - это лучший вариант. Конечно, если между сиблингами в роду близнецов действительно была та самая связь, которая была запрещена, ни капли не менее сильная, чем заключалась ритуалами на капищах при свидетельстве предков, у него был шанс. Но время. Время. Время - безжалостный враг. Алисия, которую он вынул спустя какие-то месяцы из тени при поддержке шепчущей успокаивающие и направляющие речи из мира живых, когда он искал умозрительно в мире мёртвых, косы, была уже почти не Алисией, а её бледным, негативно просвеченным и неживым - психически - подобием. Она служила ему верной аптечкой и очагом, у которого он иногда осмеливался гостить, пока не уехала путешествовать, искать себя и свой вкус к жизни, и не пропала вовсе. У него был самый удачный из возможных вариантов, и на нём всё равно лежала чудовищная вина. К тому же - чужое тело.
Кайлеб молча заставлял себя обращать внимание на очень аккуратную, куда более верную и ровную, чем из-под его летящей быстро руки, работу в стежках, и слушал слова и звуки, оставляя это между родственниками.
Он от своих очных ставок со своей живой роднёй сбежал десять лет назад и более не возвращался даже в дом, который должен был унаследовать за отцом, он, а не мать или тётки. Один раз рискнул, недавно, явившись в Пантендор как враг и переговорщик. В том доме было пусто и пыльно и никто не жил много лет. Возможно, он, любитель разорённых гнёзд и покинутых нор, мог заселиться назад в свою собственную, однажды? Нет, вряд ли. Он пытался похоронить прошлое вместе с голосами в голове, ему нельзя было видеть что-то, что уносило его в такое яркое минувшее, как в омут с головой.
Поэтому он не мешал Гипносу разбираться с прошлым своим, коль скоро у него были силы и желание. Пока всё не подошло к моменту действий.
- Если бы нам не нужен был обратимый процесс, чтобы, по возможности, проверить гипотезу насчёт связей в вашем роду, я бы предложил извлечь его с помощью косы, - промурлыкал под нос Кайлеб, уже решивший перенести химеру с рабочего стола на охлаждающий и ограничивающий тление магический рисунок, для которого видел неплохое место и на полу. - Сколько знаний о внутренних слабостях Атропоса для того, чтобы заслать лазутчиков, могли бы мы получить!
Он гоготнул. Стефанн бился в верёвках, полный той самой ярости, которую душит если не влияние Кристалла и самой тёмной магии, то ради сохранности себя и окружающего мира любой некромант. Его сестра. О, почувствует ли она, когда его извлекут? Или только когда его душа покинет этот мир? Бросится ли она безрассудно в атаку, позволяя поймать и себя? Или заставит, страдая от потери, всё же действительно брать город измором? Возможности и их древо ветвитось и ветвилось, как тонкая филигранная вязь по пространству мира. Четырёхмерному, куда более масштабному и сложному, чем в среднем можно было умом смертного объять.
- Если хочешь пытаться проводить ритуал воскрешения брата в ближайшее время - лучше зови ассистировать меня. Твой отец не позволит, а я - ну, ты знаешь. Доставал потерянные души или то, что мог найти, гораздо позже рекомендованного срока.
Только тогда он был куда более безумен, чтобы верить в свои силы и не потеряться. А теперь? Мог ли он повторить? Мог ли он поискать следы Алисии там, среди мёртвых, не имея возможности искать её среди живых из-за войны, потратив на тяжёлый в подготовке для такой кропотливой работы ритуал всю ночь, будучи уже уставшим?
Кайлеб не знал. Но иногда, в последнее время особенно, он просто запрещал себе рассматривать возможности неуспеха. Это помогало от ненамеренного программирования на провал. Ведь в разуме сумасшедшего любой маловероятный бред - реален. Кайлеб боялся этой страшной силы своей собственной внушаемости. Он мог быть вампиром, он был совершенным оборотнем. От неосторожной мысли он мог кончиться в этом мире навсегда. Прогореть до золы, как чуть подогретый тлеющий уголь.
Он снова подошёл к пленнику и крепко вцепился в его плечи, фиксируя.
- Чтобы душа легче покинула тело и не сорвалась, нужно состояние, в котором она хорошо выйдет из него до физической смерти.
Чем-то где-то длинный и непропорционально худой, при достаточной силе, Кайлеб сам напоминал пауков. Просто сравнения с такими тварями редко приходят на ум, ведь у людей есть лица - часто похожие на морды - сродни теплокровным существам. Даже если люди эти были хладнокровными и безжалостными убийцами.
- Вампиры имеют прекрасные легенды о своём боге, называя его владыкой судьбы, хозяином первого и последнего вздоха, в которые дыхание мира входит и покидает смертного, совершая свой путь таким образом на этой стороне.
Длинные и узловатые, мазолистые пальцы Кайлеба сжимались на влажном от испарины горле Стефанна Беннатора, ясно различая биение вен в мычащем и паникующем наследние. Наследнике города, который скоро будет их, вместе со всеми своими плавильнями, каменоломнями, и большей частью живых жителей. Так необходимыми Культу человеческими ресурсами. И Ключом. Конечно, Ключом.

+3

9

Страх и ярость.
Они переполняли глаза Стефанна, вырывались из его груди с хриплым, неровным дыханием, стекали по бледному лицу струйками пота. Гипнос не двигался, не приближался, молчал, наблюдая, по-прежнему сжимая холодную цепочку артефакта в вытянутой вперед, подрагивающей руке, чувствуя, как неотрывно следит кузен за каждым движением покачивающегося, поворачивающегося вокруг своей оси медальона.
Но еще больше – Гипнос это чувствовал! – Стефанна пугал не несгруд и не угроза искалеченного двоюродного брата, а спокойствие Кайлеба. Зловещей черной тени, пленившей его, двигавшейся теперь по-хозяйски спокойно и тихо. Пугал будничный тон Гроссмейстера, для которого такое заклятье было не первым и наверняка не последним. Пугала его безумная ухмылка.
- Я проведу этот ритуал, - прошептал Гипнос, словно боясь сказать об этом громче. Он откладывал много лет, набирал знания, копил силу в своем искалеченном теле, как в сосуде, куда по капле, не больше, капает вода. Сейчас он чувствовал себя способным на это заклинание – способным воплотить Вилрана. Способным его вернуть. И помощь Кайлеба в этом будет только кстати. – Твое тело я отдам Вилрану. А ты…
Он отчаянно жаждал услышать сейчас брата. Получить от него одобрение, знак, подсказку – но Вилран молчал. Затаил дыхание, спрятался и затих, но его нетерпение сжигало Гипноса изнутри огнем, заставляло уставшее, слабое сердце биться чаще, нарушая ритм.
Он остановился напротив Стефанна, и увидел, как приоткрылись губы кузена, будто тот хотел что-то сказать – но не успел. Жесткие пальцы Кая сжали ему горло.
Гипнос молчал – смотрел, как судорожно дергаются руки Стефанна, как бессильно скребут по каменным плитам его ноги, как бьется жила на виске и краснеет лицо. Его вытаращенные глаза были устремлены на Гипноса – только на Гипноса, замершего перед ним с артефактом в вытянутой руке. Так бесславно, так глупо – погибнуть от рук презираемого калеки и ненавидимого культиста…
Напротив него умирал его кузен, а Гипнос ждал – и с каждым судорожным рывком Стефанна ощущал собственную дрожь. Последний вздох, последний удар сердца – тот последний и бесконечный в своей протяженности миг, который ему надлежало перехватить.
И он перехватил – шагнул вперед и прижал несгруд ко лбу уже затихавшего Стефанна.
Короткая вспышка света – первого света, увиденного Стефанном при рождении – боль и агония его смерти, вся его жизнь от первого и до последнего мгновения сосредоточилась сейчас в маленьком металлическом кружке. Артефакт жег пальцы Гипносу, но тот не отрывал руку – не смог бы, даже если бы захотел. Сейчас эти мгновения намертво связывали некроманта с его жертвой, и последние удары сердца Стефанна эхом отдавались в его собственной груди. Ощущение своего «я» померкло, растворилось, стерло границы.
Запахи. Звуки. Лица. Чувства. Безумный калейдоскоп чужой отнимаемой жизни. Упоение собственной силой. Безмерная любовь к сестре – на самой грани между нежностью и страстью – теплое чувство единства, смешавшееся с острой болью потери самого Гипноса. Тяжесть ответственности, навалившейся на наследника Атропоса в связи с военным положением. Отчаяние из-за пленения. Ненависть к захватчикам – как странно было ощущать эту жгучую ненависть к самому себе! Холод…
Гипнос не мог больше выдерживать, но не отрывал руку. Не отпускал до тех пор, пока последний вздох – Стефанна? Вилрана? Его самого? – не коснулся его губ.

Он вновь осознал себя через пару мгновений – лежащим на полу бесформенной грудой в двух шагах от Стефанна. Изувеченное двухголовое тело колотила дрожь, сердце заходилось в безумной гонке, к горлу подступала тошнота, и Гипнос задыхался, будто это его самого только что душили холодные пальцы Гроссмейстера.
Он с трудом повернул голову и содрогнулся в спазме, сплевывая желчью и кровью. Отнятие чужой души словно вывернуло его наизнанку, распотрошило и сшило вновь, и сейчас Гипнос, как никогда прежде, ощущал себя марионеткой с оборванными нитками – даже не в состоянии повернуться и не посмотреть на результат своих рук. Только видел краем глаза безжизненно опущенную голову Стефанна. Только ощущал внимательный, пристальный взгляд Кайлеба Ворлака. Только знал, что в его намертво сжатом кулаке трепещет и бьется чужая душа, заключенная в кристалл, насильно вырванная из тела его кузена его собственными руками.

+4

10

А что вы ждали, незримые судьи, жертва, палач, заказчик кровавого шоу? Что не так просто прозванный жестоким и кровавым убийцей и чудовищем, опасным для своих союзников не меньше, чем для врагов, Кайлеб снова согнётся пополам, разрыдается, свернувшись в луже блевоты и соплей, как девчонка?
Убивать людей несложно, не сложнее, чем замучить котёнка, сунув в мешок и ударив пару раз с размаху о каменную стену. Достаточно просто забыть главные причины сострадания, которые живут в каждом здоровом человеке, не менее способном на убийство, нежели психопат. Вкус жизни. Сладость пищи, тепло объятий женщины, наполненность быта семьёй, которую любишь и ради которой сделаешь всё, что угодно. Даже пойдёшь на преступление. Признаться, когда Кайлеб начинал убивать, он вкус жизни всё ещё понял, и потому мучился немало. Потом забыл, и остатки телесных рефлексов, связанных с отвращением, сменились обычной брезгливостью. Теперь он пытался, осознанно стремился вспомнить, но руки уже хорошо знали, как, а разум хорошо помнил, зачем они это делают.
Гипнос Беннатор же, сколько о нём не ходило жутковатых слухов, был практически невинен как дитя, которым казался. И Ворлак с задумчивым сочувствием наблюдал за тем, как, спустив ловушку душ на своего кузена, Гипнос совершил типичную ошибку: вложил в приказ артефакту слишком много себя. Ирония почти всей мощной магии и, особенно, некромантии: сырые чувства и господство сердца над разумом даёт заклинаниям силу, но не направляет их разрушительную мощь достаточно хорошо. И тогда эмоции становятся наказуемы. Даже в воскрешении добыть нужную душу, а не обознаться и вывернуть из мира теней призрачные эманации, откликающиеся на твои собственные чувства, сложнее, если у тебя сердце не на пяти замках.
- Осторожнее, Гипнос, - раздался голос над юношей. Всё-таки Ворлак был чудовищно высок для своей лишь становившейся всё более выразительной жилистой тощестью, как будто с каждым годом всё больше и больше сил из его тела тянула именно беспокойная голова. Это было не столь далеко от истины. Мужчина выпустил, наконец, опустевшее тело Стефанна Беннатора и, сложив его рядом, приподнял за неровные птичьи плечи уродца: его живую и мёртвую часть, почти как заботливый старший хулиган, который научил плохому, споил, а потом помогает расстаться с выпитым в подворотне, поднял юношу с пола, борясь с соблазном изъять несгруд. Одна из его рук скрутила выбившиеся кипенные белые волосы в полный петухов узел, чтобы не дать им запачкаться ещё больше. - Ты чуть не дал несгруду забрать и себя.
Хорошо, что в ловушке всегда есть только одно место. И это одно из немногих значительных отличий несгруда и косы.
Можно было предъявить немало причин для сомнений, что Гипнос Беннатор сможет свершить почти невозможное воскрешение брата и рискует не только подходящим телом и магическими силами и временем, но и собой. Кто знал их кровные узы, этих белобрысых близнецов.
- Уверен, что даже отдохнув осилишь провести ритуал? Я бы отложил на другой день, собрать вещи Вилрана и формулу, и потренировался. Тело… можно подморозить до того момента. Наша победа сегодня заставит Беннаторов из Атропоса подумать дважды над своим следующим шагом, время есть.

+2

11

Голос Гроссмейстера звучал приглушенно, издалека, смазано. Гипнос помотал головой, зажмурил глаза и вновь открыл их, пытаясь вернуть себе прежнее ориентирование в реальности. В черепную коробку словно набили старого тряпья, настолько тяжелой и мягкой казалась голова.
И помимо этой тяжести его до краев заполняло осознание того, что он все-таки сделал. Сперва неуверенное, затем – все ярче и отчетливее проступающее. Недоверчивая радость, сменяющаяся бешеным, почти исступленным ликованием – как взрыв искр в животе. Гипнос засмеялся, но вместо смеха из пересохшего горла вырвался лишь надсадный кашель.
А Сущность Стефанна Беннатора билась в кристалле артефакта на его груди, и, чуть повернув голову, некромант мог видеть бешеное ее вращение, молочно-белое завихрение в темных глубинах несгруда. Артефакт достался по наследству от тетки – могла ли она, отдавшая за него свою жизнь, предположить, что сегодня он послужит ему именно так? Что его использование станет первым шагом к воплощению и другого ее племянника?
Жесткие руки Кайлеба подняли его на ноги, пятерня забралась в волосы Гипноса, и в этом жесте, несмотря на его покровительственную заботу, было что-то властное. Так не умеющего плавать щенка вытаскивают за шкирку из слишком глубокого водоема, куда он имел неосторожность забраться. Доброжелательное, но небрежное. В этом отношении было что-то от…
От Дедалуса Беннатора. И точно так же, как перед отцом, Гипнос хотел суметь. Превозмочь. Доказать. Глупое чувство, не оставляющее его с самого детства, с того момента, как между ним и Вилраном возникло осознанное соперничество – в том числе и за внимание и одобрение отца.
Он облизнул пересохшие губы.
- Я перестарался, - некромант дернул уголком лопнувшего рта, слизнул выступившую сукровицу. – В следующий раз точнее рассчитаю…
С помощью Кайлеба он ухватился за трость, оперся на нее, удостоверяясь, что стоит на ногах достаточно твердо. Тело Вилрана, сросшееся с его собственным, почти не удерживалось в вертикальном положении, из-за чего повисало в одежде, как бессильная рыба в сетке, тянуло Гипноса вниз еще больше.
Ничего. Скоро это прекратится. Уже скоро Вилран обретет себе новое тело. А потом, быть может, и он сам…
- Я проведу ритуал. Самостоятельно. Но да… пожалуй, не сегодня, - руки, такие уверенные еще полчаса назад, сейчас дрожали, в затылке угнездилась тупая боль, обещавшая в скором времени стать непереносимой, и все, что ему сейчас было нужно – это позвать Дору, которая размяла бы сведенные мышцы, согрела воды для ванной. Он нашарил на поясе кошель со звякнувшими флаконами обезболивающего, сделал глоток и выдохнул. – Но я буду очень благодарен за ассистирование при его проведении, Гроссмейстер…
Он внимательно вгляделся в лицо Кая, но по нему невозможно было прочитать, насколько тот одобряет или не одобряет это решение. Гипнос только что перечеркнул одну из весьма лакомых возможностей узнать нечто ценное об обороне Атропоса, перехватив пленника ради собственных личных целей. Но эти цели оправдывали средства. Любые. А вытянуть из души Стефанна нужную информацию всегда можно будет и другими способами. После.
- И сейчас я тоже благодарен, - Гипнос повернулся к безжизненному телу своего кузена, распластанному на полу. По его кивку немертвые слуги подняли его, усадили на стул, придерживая за плечи. Голова Стефанна свешивалась на грудь, и Гипнос, подковыляв, приподнял ее за подбородок. Неживой, потухший взгляд его не пугал.
«Что ты думаешь об этом, брат?»
Вилран молчал, никак не оценивая свое будущее вместилище.
- Беннаторы из Атропоса скоро узнают. Ровенна узнает, - интересно, каково будет ее лицо, когда она поймет, что ее близнеца обрекли на участь хуже смерти? Гипнос жалел, что не сможет увидеть ее в тот момент. – Но место одного Беннатора займет другой, так что, в конечном счете, чего бы им, казалось, жаловаться?
И Гипнос засмеялся, прерываясь на кашель, но не останавливаясь, нервным, нездоровым смехом существа, безумные идеи которого наконец-то начали воплощаться в жизнь.

Отредактировано Гипнос (2018-08-03 12:49:00)

+2

12

Кайлеб снова улыбался. Губами. Глаза этого человека вообще редко блестели чем-то, кроме жуткого бесноватого огня, или же не менее жуткого тусклого стекла. И всё равно он старался улыбаться не только так, чтобы угрожать, но так, чтобы приносить… комфорт, что ли? Выходило это у него, конечно же, скверно. Но он пытался. По инерции. Как дикие ожившие мертвецы хотят жрать, притом человечину, будто это заставит их снова хоть на миг ощутить жизнь в собственном стылом сохнущем и гниющем теле.
- Не скажу, что в любое время, - начал он, отпуская руки со шкирки. Действительно, как щенка. Но иногда это было необходимо. Его, Кайлеба отец, Аделард, вот не знал грани между ребёнком и мужчиной в семье, который и сам должен быть во всём спор, и других держать на себе, и кинул его в реку, рассчитывая, что пятилетний мальчик сам на инстинктах поплывёт. Кай начал тонуть, и захлебнулся бы, и на всю жизнь так и остался в страхе перед большой водой, - но ты обращайся.
И подмигнул.
Они могли скормить несгруд Вермине. Они могли торговать им с Ровенной Беннатор или её отцом. Они могли пустить его на сложное зачарование. С душами, мёртвыми или не очень, можно вообще делать много замечательных и страшных вещей, когда умеешь и знаешь, как. Многие фанатики знают, но не умеют. Многие некроманты умеют, но им не хватает фантазии. Кайлеб Ворлак был счастливцем, который и знал, и представлял, как это сделать.
- Думаю, если молва о вашем роду - правда, она уже узнала. Как же это повлияет на их решения… только время может показать.
Некромант шёл по дуге, не зная, ему остаться или уйти. В минуты неопределённости он, обыкновенно, предпочитал действия, и тогда он подобрал пасту для начертания и уголь, чтобы разделять разные слои необходимого контура визуально и видеть их геометрию, и начал обводить восседающий… труп.
Нет, Кайлебу не нравилась ни задумка с оживлением чего-то совсем давно умершего: это было табу, потому что ещё с ранних веков в фольклоре тянулись и песни, и просто устные и письменные сказания о том, что тень выходила в тело совсем нечеловечной, иногда даже не очень стабильно-материальной, и отправлялась на охоту и по своим делам - в лучшем случае, это если не разрывала призывателя по своим причинам сразу. Ему не нравился уж слишком явный энтузиазм молодого Беннатора. Но когда Кайлеб Ворлак был таким же рабом здравого смысла, как очень многие некроманты? Его вело любопытство. Что там будет, в тьме за завесой хрестоматий.
- Твоего отца о судьбе пленника и нужде в глубокой заморозке, если всё затянется, я сам поставлю перед фактом. Думаю, он нам это простит.
Будет ли его и в этот раз вместе с Гипносом сопровождать множество чёрных нечеловеческих рук?
эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.05.1082] Участь хуже смерти