Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре май — июль 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.06.1082] We are going home


[18.06.1082] We are going home

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

Чем больше рассказывала охотница, тем мрачнее и задумчивее становился парень. Лоб покрылся морщинами, брови сошлись на переносице, поджатые губы превратились в тонкую полоску.
Так из-за чего её изгнали? Из-за того, что она соврала? Вот уж бред. За такое могли освистать, перестать доверять, но никак не отказываться от родной крови. К тому же, с разорванным горлом действительно сложно выжить, поэтому это даже сложно назвать именно ложью. Она сама считала, что этот Потрошитель, как его называют, умер. Если верить Кинатан, конечно же. А у перевёртыша не было причин сомневаться в правдивости слов своей спутницы.
Или дело не в самой лжи, и её изгнали именно за то, что она не добила врага? Когда-то самым страшным проступком было убийство такого же разумного существа, пусть и из другого народа. Никто бы не стал судить за проявленное милосердие. Во что же Аллор превратил его народ, что это за загнанные в угол животные, существующие по принципу «убей или будешь убит»? И где Рандон, которой должен поддерживать своих детей и не дать им сбиться с верного пути... Хотя, о чём вообще речь? Им так и не удалось образумить своего бога тогда, почему вдруг он станет вести себя иначе сейчас, после проклятия? Наверно, он был бы первым, кто кинул камень в предательницу, яростно выкрикивая ругательства и смешивая её гордость с грязью.
Что стало с этим некогда прекрасным и спокойным миром?
Парень ничего не сказал волчице, лишь кивнул на слова о сне, отодвинулся от костра, опёрся спиной о корень дерева, закутался в одеяло и прикрыл глаза. Некоторое время он ещё боролся с собой, прогоняя тяжелые мысли, не дающие покоя, но всё же смог уснуть.

Разбудила Авуса маленькая птаха, выдёргивающая с его макушки волосы в намерении разжиться материалом для постройки красивого шалашика для своей пернатой дамы. Тихо зашипев от боли, он взмахом руки избавился от головной боли и, тяжело вздохнув, оглядел их маленький лагерь. Костёр давно потух, а тень, которую в предрассветных сумерках парень принял за спящую охотницу, даже не шелохнулась. Сделав вывод, что проснулся первым, перевёртыш как мог тихо стянул с себя вещи, обернулся медведем и пошел на поиски съестного.
На всякую мелочь, снующую под лапами, он даже внимания не обращал на этот раз: такое только ему на один зуб, а ведь он теперь не один. Среди лесных запахов едва улавливался сладковатый аромат тропических фруктов. Доверившись носу, парень в скором времени нашел приземистые деревья, с которых на длинных тонких черенках свисали красновато-желтые плоды, размером чуть больше ладони подростка. Поскольку когтистые лапы никак не могли помочь при сборе сладких плодов, Авус вернулся к своему облику, сорвал с ближайшего куста несколько длинных и широких листьев, в которые завернул свою добычу — сколько мог унести в руках.
Когда он вернулся к месту ночевки, солнце уже показалось из-за горизонта. На острове не только темнело быстро, но и рассветало. Воздух, приятно-прохладный ночью, начал быстро накаляться, переходя в дневную жару.
- Доброго утра, волка, - говорил перевёртыш громко, не боясь своим неожиданным появлением напугать девушку. Шел он с наветренной стороны, да и топал не хуже своего «второго я», наверняка ульвийка заметила его появление задолго до того, как его можно было разглядеть среди деревьев и высокой травы. - Я не с пустыми руками!
Парень положил неумело свёрнутые листы на землю и потянулся к оставленным вещам.
- Щас кажу, - сказал он, натягивая рубашку.
Подобрав один фрукт и ловко перекинув его в другую руку, Авус откусил оставшийся черенок, подцепил кожуру зубами и потянул её вниз, оголяя съедобную сочную мякоть.
Когда от плода осталась только крупная косточка, довольно улыбнулся и подытожил:
- От так от.

+1

32

Ночью Кинатан даже не спала - дремала в полглаза: многочисленные запахи, звуки и шорохи то и дело выдергивали из сна, заставляли прислушиваться и принюхиваться в попытках засечь опасность. К счастью, местным хищникам хватало и более привычной добычи, пару раз Кинатан слышала мягкие шаги, видела светящиеся в темноте глаза, но звери хоть и крутились рядом с лагерем, но напасть на ульвов так и не решились.
Вот и теперь, Кинатан слышала, как Авус проснулся, слышала, как он, стараясь не шуметь, стащил одежду и сменил ипостась, но лишь замерла и крепче зажмурилась. И только, когда перевертыш тяжело утопал по каким-то своим, медвежьим делам открыла глаза, пошевелилась и села.
Смешно сказать, но волчица боялась встретится с ним взглядом, боялась увидеть то же презрение и ненависть, что и в глазах сородичей. Вчера Авус так ничего и не сказал, лишь хмурился, слушая ее рассказ. Тоже счел ее "предательницей"? Посчитал изгнание правильным? А, демон! Кинатан глухо рыкнула от злости, причем злилась не на Авуса, не на сородичей, а на себя - что ей за дело до этого мальчишки?! Конечно, если он теперь станет таращиться на нее, как на злейшего врага, то путь к горам будет не самым приятным, но через несколько дней она покинет Силву и уже вряд ли когда-нибудь снова встретит Авуса. Так не все ли равно, что он теперь думает?!
Перевертыша не было довольно долго, конечно, можно было сменить ипостась (все же, четыре лапы быстрее двух ног) и пойти по следу, но... нужно ли это? Что если Авус понял, сколь сильно изменились ульвы, понял, что это уже не его "наследники", не его семья и решил уйти?
Кинатан покосилась на рубаху со штанами. Хм... Кажется перевертыш не плохо себя чувствовал и в зверином, и птичьем облике, что ему эти тряпки? Волчица нахмурилась, а потом решительно тряхнула головой, прогоняя дурную мысль - отчего-то казалось, что если Авус и решил больше не помогать, то заявил бы об этом прямо, не стал бы сбегать тайком, а если так, то остается только сидеть и ждать.
От размышлений отвлекли шаги, Кинатан схватилась за топор и подскочила на ноги, принюхалась, фыркнула и опустила оружие, глядя на приближающегося перевертыша.

— Доброго утра, волка.

Кинатан мысленно выдохнула, забавно, но хоть она и внушала себе, что ей нет дела до того, что думает перевертыш, однако сейчас словно гора с плеч свалилась - с недругом уж точно не станут так здороваться. Глядя на тощего, растрепанного подростка, волчица молча, приветственно кивнула и перевела заинтересованный взгляд на его добычу - таких плодов ей не доводилось видеть раньше.
Кинатан подобрала один из плодов, перекинула с ладони на ладонь, понюхала и по примеру Авуса впилась в него зубами, очищая от кожуры.

- Кто такие эти болотники? И если ты так долго с ними жил, то почему ушел сейчас? Если бы не моя стая, куда бы ты пошел, чем бы занялся? - глядя на перевертыша, Кинатан откусила сладкую, сочную мякоть, прожевала и покачала головой - Не верю, что ты до самой смерти собирался шляться по лесу в птичьей или медвежьей шкуре.

+1

33

- А что худого в звериных шкурах? - удивился парень. Если бы так сталось, что в этом новом мире не было места для такого, как он, для кого-то из прошлого, то почему бы действительно не остаться какой-нибудь зверюгой? Хоть вся их жизнь это борьба за выживание, но разных страстей куда меньше.
- Болотники... - он пожал плечами — наверно только боги и знают, что это за народец такой. Но свои догадки, конечно, были, - Я так разумею: они души, пожраные Витом, им и урождённые сызнова. Подобны мне. Наверно там и эльфы были, и ламары. Не только нам тогда досталось от Вита. Но коль ты болотник — прошлое не важно. Там была... Ннэй...
Авус поводил рукой в воздухе, словно бы это помогло подобрать подходящие слова, чтобы описать ту странную надсмотрщицу с кроличьим задом и оленьими рогами. Но, поняв, что нужное определение никак не придёт в голову, а пауза всё затягивается, вздохнул и, махнув на свои попытки, продолжил:
- Она глядела за нами, учила и строго наказала не трогать Вит. Я не нарочно его тронул и что-то почуял. Это было чудно и я хотеть больше. Теперича трогал нарочно. Покамест себя не разумел, что я Авус, а не Ке'Ману и что над родом моим опасность нависла. Как тут остаться?
Он подобрал ещё один фрукт: разговоры разговорами, а с завтраком надо было кончать и двигаться дальше.
- Как выведал, что не все наши тогда погибли, что оставшихся прокляли и прогнали в чуждые земли, я хотеть их найти. Вас найти. Токмо не знал как на большую землю добраться. А там и мысля птичьей стала, не до умностей и придумок всяких. Таким ты меня нашла.
Очередная обглоданная косточка полетела в кусты.
- Страшно было. Что бы я делать стал, коль я бы показался, а вы меня не приветили? Может и прожил бы зверем до самой смерти.
Хоть перевёртыш и знал, благодаря Источнику, кто именно был в ответе за то, что случилось с его народом, это нисколько не мешало ему чувствовать виноватым и себя . И совершенно не важно, был ли у него и других шаманов шанс образумить остальных и собственного бога. Он был недостаточно убедителен, недостаточно старался. Это чувство не давало покоя и грызло изнутри. Пожалуй, если бы эта девушка тогда ему не поверила, не приняла, он бы не стал больше искать встречи с сородичами.
- Давай идти дальше, хорошо?
Аккуратно сложив одело, парень встал и уже хотел было протянуть его Кинатан, но замешкался. У него из вещей только одежда, да флейта за пазухой. Как-то неловко, что охотница столько всякого на себе таскает, да ещё и с раненой рукой.
- Я могу его понести. И ещё что-нибудь.

В лесу было жарко и душно. Даже лёгкого ветерка не было. Но не оставалось ничего другого, кроме как шагать, обливаясь ручьями пота. Волосы быстро намокли и слиплись, что, впрочем, помогло пригладить их назад, чтобы обзору не мешали.
- Прошлого дня ты спросить, что я буду делать потом. Коль у твоей стаи будет нужда во мне — я останусь. Научу и кажу всё, что сам знаю. А нет — так я бы хотеть на большую землю всё же. Может другим помощи нать. И я хотеть поглядеть мир. Он стал больше. Ну, для меня.

+2

34

На вопрос о звериных шкурах Кинатан растерялась: однажды ей довелось  прожить в волчьей шкуре целых десять дней подряд. И это было жутко. Точнее, в лохматой звериной шкуре и не осознаешь сколь сильно меняется сознание, меняются ценности, приоритеты, цели... мысли. Но когда после такого долгого срока возвращаешься в человеческий облик и понимаешь насколько сильно на тебя повлияла звериная сущность, понимаешь, как легко потерять себя, вот тогда становится жутко.
- Ничего. Для того кто родился зверем. Навсегда отказаться от человеческого облика, от человеческой половинки души, а вместе с ними и от воспоминаний, от человеческих чувств, пусть даже они и не всегда приятны, порой доставляют боль и горечь? Заманчиво. Однако я не считаю, что только одна из моих ипостасей "настоящая" и отказаться от одной из них - все равно, что отрубить руку.
На предложение Авуса Кинатан мысленно фыркнула: оружие и сумка с вещами - не тот груз, чтобы перекладывать на чужие плечи. К тому же, волчица вспомнила слова Авуса, что он лишился ульвийской выносливости (да она и сама видела, что долгие переходы ей даются гораздо легче, чем Авусу) и если сбагрить ему еще и вещи, то через несколько часов щенка придется тащить на собственном загривке. Но хочешь, чтобы мужчина (пусть даже на вид он совсем юный) стал врагом - обвини его в слабости, так что Кинатан старательно подавила улыбку, убрала одеяло в сумку и отрицательно качнула головой.
- Мне не тяжело.
Пристроив сумку на боку и сунул в петлю топор, волчица глянула на спутника и согласно кивнула.
- Идем.
Хоть сегодня они и отправились в путь раньше, чем вчера, но двигались гораздо медленнее: перевертыши забрели вглубь острова и лес здесь был намного гуще и темнее. Из сухой, растрескавшейся земли выпирали толстые, кряжистые корни и приходилось быть очень внимательными, чтобы не запнуться и не пропахать землю носом. Накатанных дорог, тут конечно же не было, а звериные тропы то и дело преграждали то густые заросли, то толстые, переплетенные и похожие на зеленые веревки лианы, то непонятные, колючие кусты и ульвам довольно часто приходилось искать обходные пути, тратя время и силы.
А еще воздух - тяжелый, горячий, словно бы даже липкий и... абсолютно неподвижный. В густом лесу не было ветра и сейчас Кинатан почти завидовала Авусу - он-то наверное и не заметил разницы, а она никак не могла отделаться от ощущения, что ей на голову натянули плотный мешок, сквозь который не пробиваются запахи.
Но хуже всего был гнус - мелкая мошкара, жаждущая кровушки, роем вилась вокруг ульвов. Идя вслед за Авусом, Кинатан только и успевала отмахиваться от мелких кровожадных тварей и тихо, сквозь зубы шипеть заковыристые ульвийские ругательства, причем доставалось не только насекомым, но и опицам - кабы не укушенная рука, она сменила бы ипостась, сквозь мохнатую шкуру эти твари точно бы не добрались! На ульвах всякие раны, конечно, заживают быстро и укушенная рука хоть и ныла так, что Кинатан почти всерьез жалела, что ее не откусили совсем, но укус потихоньку затягивался корочкой, однако раньше завтрашнего дня лучше не менять облик, не тревожить рану.
Что удивительно, Авус тоже не спешил менять ипостась, то ли из солидарности, то ли опасаясь, что спутница снова насядет на него с вопросами, а вести беседы в медвежьей шкуре не слишком-то удобно.

А поговорить и правда было о чем - прихлопнув очередного "кровопийцу" Кинатан вспомнила слова Авуса большом мире и нахмурилась: сумеет ли он там выжить? Это ведь не лес, где перекинулся в медвежью шкуру и теперь ты самый сильный, тебя все бояться, с людьми этот номер не прокатит. Предложить свою помощь, позвать с собой? Куда? На охоту за некромантом? Нет, дело даже не в том, что мальчишка, не обученный сражаться мог стать обузой, просто охота на Кайлеба еще опаснее, чем прогулки по человеческим городам, а губить чужую жизнь она не имела права. А впрочем, что сейчас об этом думать? Найдут место, вернуться в лагерь, вот тогда и можно будет думать.
Мысли словно сами собой свернули к рассказу Авуса, о болотниках, озере и Ннэй. Кинатан озадаченно хмыкнула - получается, что если всех болотников загнать в озеро, то они станут прежними? Интересно, а почему эта Ннэй запрещает приближаться к Виту? Боится, что эти болотники, вернув себе память о прошлых событиях снова устроят свару? Или ей просто нравится приглядывать за болотниками, заботиться о них, учить? Ну вон люди иногда держат дома кошек, а здесь в роли домашних зверьков - целый народец? А кстати...
- Авус, а как так получилось? Ты выглядишь, как человек, пахнешь, - Кинатан чуть усмехнулась: от Авуса не просто пахло, разило человеком, точнее потом - как человек, если бы я не видела, как ты меняешь ипостась, то даже не догадалась бы, что ты перевертыш. Или ульвы раньше такими и были? Почти человеками? И чего сказала Ннэй, когда ты нарушил запрет и залез в озеро?
За размышлениями и разговорами Кинатан упустила момент, когда густой лес начал редеть, сквозь кроны деревьев там и тут пробивались яркие солнечные лучи, а земля под ногами стала каменистой. А потом джунгли отступили, сменились низеньким, колючим кустарником и... у Кинатан перехватило дыхание. Нет, конечно, она знала, помнила, что они идут к горам, но все же, открывшийся вид ошеломил волчицу - всюду, куда хватал взгляд, великанами возвышались горы и они были настолько огромными и высокими, что казалось своими вершинами подпирают бескрайнее синее небо. Кинатан восторженно выдохнула - не сравнить с мертвыми Лунными землями, определенно стоило проделать такой долгий путь хотя бы ради того, чтобы это увидеть.

+2

35

Охотница любила сложные вопросы. К сожалению, не на все он мог ответить. Вот откуда ему знать, почему проклятый Источник, вместо того, чтобы вернуть ему родное тело, нарядил его душу немощным подростком. Хоть возможность оборачиваться осталась — и на том спасибо. А что  пахнет как человек, Авус не знал. Правда, разницу он улавливал, когда оборачивался медведем. Только сравнить было не с кем, чтобы понять, что из этого являлось общечеловеческой чертой, а что лично его.
- Я и сам бы разуметь это хотеть. Нет, я не углядел разницы меж вами и нами. Акромя звериной сути. Токмо и человеков я не зрел никада. Но слыхивал, что разного во внешности у нас совсем чуть. Это не так?
Они наконец вышли из леса, и перевёртыш остановился, чтобы как и Кинатан полюбоваться видом. Здесь горы больше напоминали каменную пустыню, сравнительно скудную на жизнь. Однако, стоит только зайти дальше, найти одну из спрятанных за горной грядой долин, и попадёшь в вечнозелёный туманный лес. Там даже воздух другой. А иногда и вовсе дышишь облаком.
- Нней не ведает об этом. Я бежал ночью. И я не залезал, так... вышло. Упал с лодки. А хотеть токмо помнить всё. Даж не ведал, что опять кем-то урожусь, - парень повернулся к волчице и улыбнулся, - Но бьюсь об заклад: она не была рада.
Про то, что помимо одного из своих подопечных зайцелопа недосчиталась и божественного артефакта, Авус умолчал. Ведь врать он не умел, а как отреагирует охотница на такую новость — не известно. Не хотелось бы испортить всё своей неосмотрительностью.

Дорога была тяжёлой, даже если не учитывать то, что приходилось идти в гору. Взбираться на большие валуны, перепрыгивать глубокие расщелины между ними, почти ползти по насыпи мелких камней, осыпающейся под ногами — перевёртышу было уже не до бесед. Такой тяжелый путь оправдывался спешкой. Неизвестно, что может случиться со стаей в их отсутствие. К тому же, в лагере наверняка беспокоились за Кинатан. Пусть и говорит, что её изгнали, но он ведь видел, как с ней общалось большинство членов общины. Так говорят и так доверяют только гоям.
Остановившись на уступе, он уперся руками в колени.
- Ещё чуть и я свалюсь без сил. Привал, - он присел у камня, опёршись о него спиной. - Хотеть успеть пройти через хребет, там площе, можно поночевать. И так мы сбережём два аль три дня хода. Токмо обернусь, эт всяко быстрей буде.
Парень стащил с себя одежду и собрал её в единый свёрток с ремешком-лямкой из бечёвки, которой подпоясывался. Он не раз так делал в своих путешествиях, когда с собой более никаких вещей не было. Перекинув лямку через плечо, он стал неспешно менять пальцы на копыта, ноги да руки на лапы, волосы на два длинных изогнутых рога. Чуть повертевшись и убедившись, что свёрток сидит хорошо, козёл посмотрел на спутницу, что-то проблеял и поскакал дальше по тропе, наглядно показывая куда нужно ступать. Это было куда надёжней, чем указывать направление в облике птицы, просто перелетающей всё дальше и дальше.

+1

36

Глядя в зеленые и такие честные глаза перевертыша Кинатан не удержалась от улыбки - "так вышло". Ну да, так вышло, и у этого грешного озера он тоже оказался не специально. Впрочем, то что Авус сумел вернуть память да еще и переродиться и сбежать от этой Ннэй было отчего-то очень по душе Кинатан. Хоть по его словам Ннэй и заботилась о болотниках, но Кинатан это не нравилось, правда, чем именно не нравилось она и сама не могла объяснить толком. Может быть, тем что такая жизнь очень уж похожа на плен? Раз Ннэй запретила приближаться к озеру, то получается знала, что болотники могут вернуть воспоминания и переродиться? Да, болотников не держат в клетках и на цепях, но разве неведенье это благо? Разве не жестоко лишать их воспоминаний и решать, как они должны жить? Нет, эта Ннэй Кинатан определенно не нравилась.
- Ещё чуть и я свалюсь без сил. Привал.
Голос перевертыша выдернул из размышлений, Кинатан сбилась с шагу, глянула на спутника сверху вниз, молча (во рту было сухо, как в пустыне, а язык так и вовсе распух и не желал шевелиться) пожала плечами, плюхнулась рядом и устало вытянула ноги.
Путь в горы даже ей, со всей хваленой ульвийской выносливостью давался не просто, а уж Авусу... Интересно, не жалел ли он, что ввязался в эту авантюру? Летал бы сейчас себе в пернатом облике, охотился... на что там охотятся такие большие птицы? На ящериц? Мышей? Кроликов?
Кинатан качнула головой, отгоняя ненужные мысли, вытащила из сумки флягу с остатками воды, сделала глоток, недовольно поморщилась - вода нагрелась и стала теплой и противной, протянула флягу Авусу и мрачно глянула на небо - здесь, в горах, воздух был сухой и обжигающе-горячий, пах горячими камнями и пылью, а палящее солнце упрямо маячило посреди неба, словно бы задавшись целью спалить перевертышей и кажется даже и не думало клониться к горизонту!
На слова Авуса волчица согласно кивнула - действительно, чем быстрее они минуют горы - тем лучше, забрала флягу, сделала еще глоток и едва не поперхнулась, увидев в кого обернулся спутник. Козел. Настоящий. С рогами, копытами и хвостом. И даже пахнет так же! Вот же ж! Интересно, Авус может перекинуться в любую птицу или зверя? Нет, Кинатан вполне устраивал и волчий облик, опять же, в довесок к серой-хвостатой шкуре шли сила, долголетие, живучесть да и "волчата" из перевертышей получались гораздо крупнее своих диких сородичей. Но все же, уметь перекинуться в любой облик, наверное, очень удобно.
Путь через горы оказался сложным, тяжелым и опасным. Это для козла - горы дом родной, а Кинатан приходилось быть очень внимательной и осторожной, чтобы не пропахать землю носом поскользнувшись на мелких, осыпающихся под ногами камешках или не свалиться в какую-нибудь расщелину. Но все же, через несколько часов спутники наконец-то перевалили через горный хребет, тропы здесь стали более пологими, а вскоре в отдалении, меж каменистых склонов замаячила широкая ложбина, заросшая густым лесом.
Однако, не смотря на то что крутые горные тропы оказались позади, с каждой минутой идти становилось все труднее - тело начало наливаться тяжелой усталостью, словно в кости и мышцы залили жидкий свинец, а еще Кинатан почувствовала голод - припасы, взятые из лагеря ульвов они с Авусом "подчистили" еще вчера вечером, а поохотится не удалось - за целый день в горах им не встретилось ни одного зверя, то ли засуха заставила откочевать животных вниз, в долины, в поисках воды и пищи, то ли их попросту отпугивал волчий запах и они старались держаться от парочки перевертышей подальше.
Авусу было проще: на горной тропе среди серых камней начали попадаться жиденькие кустики, редкие цветы и трава и козел время от времени склонял рогатую голову к земле и щипал зелень. Кинатан же оставалось лишь смотреть и завидовать - даже надумай она сменить облик, что толку? Волки не жрут траву!
Постепенно чахлые кустики сменились редкими деревьями, а солнце, словно обидевшись, что перевертыши оказались такими стойкими нехотя поползло вниз, дневная жара сменилась приятной прохладой.
Когда желудок издал особенно громкий и голодный вой, Кинатан остановилась, стащила сумку, потерла натертое лямкой плечо и окликнула перевертыша.
- Авус, стой. Нам нужно поохотится. - вспомнив завтрак и опасаясь, что рогатый спутник по доброте душевной предложит разделить трапезу из листьев и травы, уточнила - Я жажду мяса и я так голодна, что готова съесть... - Кинатан, дурачась, жутко оскалилась и клацнула зубами - целого козла! - а глянув на морду перевертыша, рассмеялась.
И тут же вспомнила первую встречу с Авусом, все же благо он что явился в пернатом облике, охотится на птицу - не выгодно: обдерешь перья, выпотрошишь, так там и есть нечего. То ли дело козел! Мяса хватит, чтобы накормить стаю, шкуру можно выделать и пустить на покрывало, из рогов сделать ножи... Если подумать, козел очень хорошее и полезное животное. В общем, хорошо, что Авус прилетел, а не заявился вот в таком рогатом обличии, иначе ульвы бы устроили загонную охоту на него, а не кабанчика!
- Нет, серьезно, если надоело жевать траву, меняй облик на что-нибудь не такое... рогатое и пойдем на охоту.

+1

37

Наконец они добрались до первого лесного оазиса. Нескольких родников и влаги из низко проплывающих облаков вполне хватало на поддержание жизни в вытянутой горной ложбине.
Козёл остановился, мотнул головой, отгоняя мух, и повернулся к девушке. Мысль, что ей тоже нужно было поесть, посещала его рогатую голову, но дальше абстрактных рассуждений дело не зашло. Как оказалось — зря.
Шутку парень оценил, только вот посмеяться не мог. Вместо этого открыл пасть и задёргал башкой. Ну, охота, так охота. Тем более что от сочного, вкусного и питательного мяса он тоже не откажется. Разве что вещички будет лучше спрятать, ещё не хватало чтобы шнурок развязался в неподходящее время. Авус вернулся к человеческому облику и стал кружить вокруг, присматривая местечко понадёжней.
- Как рука? Волкой на охоту выйдешь, аль так? С топором? - он присел рядом с деревом и разрыл маленькую заброшенную нору, сложил туда свой свёрток и обернулся с протянутой рукой к спутнице. - Давай суму сюды. Схороню, чтоб зверьё не растаскало.
Утрамбовав вещи в яму, перевёртыш припорошил их землёй и прикатил сверху камень, достаточно тяжелый для большей части местной живности. Теперь облик для охоты. Можно было, конечно, и медведем рассекать заросли в поисках дичи. Но охотник из увальня всё же такой себе. Волк... Да, волк подходил куда лучше. И Кинатан так должно быть привычней, чем охотится бок о бок с каким-нибудь незнакомым зверем.
Парень прикрыл глаза, глубоко вздохнул, медленно выдохнул и сосредоточился. Надо постараться, когда пытаешься обернуться в кого-то, кто не является твоим тотемом. Парень пытался представить себя волком. Его сильную связь со стаей и готовность отдать за неё жизнь. Его страсть к охоте, жаркой погоне, чувству чужой крови в пасти. Простоял он так никак не меньше пяти минут, никак не реагируя на происходящее вокруг. А ведь за это время его успел искусать гнус, ещё и какая-то птаха обгадила. Зато перед девушкой он уже предстал в облике мохнатого волчищи. Сухонького, серого с рыжиной, приземистого. Если сравнивать с ульвами, то он скорей бы сошел за мелкого щенка. Даже от материковых собратьев он ощутимо отличался размерами. Чуть вильнув хвостом и удостоверившись, что девушка готова, Авус лёгкой рысью двинулся по лесу, не забыв по дороге обтереть измазанное плечо о ствол деревца.

Довольно скоро попался знакомый запах, в равной степени суливший как и сытный ужин, так и возможные большие проблемы. Казуары — одни из самых крупных птиц острова, одни из самых опасных. Вот только удивительно, что эта животина забыла в горах. Сюда они почти никогда не забредали, предпочитая жить в прибрежной зоне, гулять по пляжу и подбирать вкусные дары моря. Видимо там, внизу, бедняге не нашлось места, вот и забрался так далеко.
След становился всё более чётким — они нагоняли птицу. Парень задержался у хорошо отпечатавшейся в мягкой почве когтистой лапы и одарил спутницу долгим напряженным взглядом. Шерсть на загривке стала дыбом, сам же волк уже не бежал, почти крался. Ветра не было, и понять где именно находилась добыча было непросто. В начавшихся сумерках сложно выследить даже ярко синюю шею с не менее яркими красными серёжками.
Авус замер, когда краем глаза уловил движение за большими листьями папоротника. Из темноты на него не мигая смотрели два глаза-бусинки. Волк начал было медленно пятиться, чтобы увеличить дистанцию между собой и опасной птицей, появившейся слишком неожиданно — спал он в этих кустах, что ли? - птицей. Но маленкой башке хватило времени, чтобы понять: свои в такое время по лесу не крадутся, только хищники шастают. А лучшая зашита, как известно — нападение. Казуар издал резкий звук, нечто среднее между шипением и рёвом и кинулся на волка, намереваясь распороть тому брюхо своими длинными и острыми когтями. Перевёртыш дернулся в сторону, из-за этого удар прошёл вскользь, даже не оцарапав. Хорошо, что не пошел охотится в медвежьем обличье, ведь могло попросту не хватить какой-то доли секунды, а раны от таких когтей редко бывают несерьёзными.
После неудавшегося прыжка, казуар, не теряя разгона, переключился на Кинатан. Парень, забежав птице за спину, старался цапнуть за длинную жилистую ногу и раздразнить зверя. Ему самому было не с руки пытаться загрызть высокую и сильную птицу. Лучше пусть она бегает за ним, пока ульвийка примеряется и ждёт подходящего момента для броска.

+1

38

Кинатан глянула на руку - укус успел затянуться тоненькой розовой кожей, пошевелила пальцами и довольно кивнула.
- Нормально, - усмехнулась и качнула головой - авось не отвалится. - и тут же мечтательно, предвкушающе улыбнулась - Волком, жуть, как охота на четырех лапах побегать!
Кинатан стащила перевязь с оружием, разулась, разделась, убрала вещи в сумку и перекинула ее Авусу. Пока перевертыш возился со схроном, укладывал вещи, Кинатан успела сменить облик на здоровенную, темно-бурую волчицу. Тихонько, довольно порыкивая, перекатилась по траве, раз, другой, а потом поднялась на ноги, встряхнулась и озадаченно глянула на Авуса, что столбом замер посреди поляны.
Приблизилась, обошла перевертыша по кругу, заглянула в лицо и только собралась потыкать его лапой (может он уснул? Ну и что что стоя? Может ему так удобнее? Кто знает, какими еще талантами обладает этот странный перевертыш), как Авус наконец-то начал менять ипостась и вскоре на поляне оказалось уже два волка.
Глядя на сородича Кинатан фыркнула и вывалила в волчьей усмешке длинный розовый язык - волк из Авуса получился мелким, словно игрушечным. А впрочем, размер - ерунда, вот если бы он надумал обернуться здоровущим медведем, то охотится в паре было бы сложнее.
Идти по густым джунглям в волчьей шкуре было гораздо легче, чем в человечьем обличии, а вскоре среди многочисленных запахов попался другой, не знакомый Кинатан, но явно заинтересовавший Авуса.
След вывел на небольшую полянку, волчица покрутила головой, пытаясь разглядеть примятую траву или сломанные кусты и тут над широкими, разлапистыми листьями показалась птичья голова. Кинатан потянула воздух носом и убедившись, что эта птица пахнет, как и след по которому они шли, облизнулась - ужин.
Но птичку уготованная роль отчего-то не впечатлила, издав громкий воинственный клич, выскочила из кустов (хотя, скорее уж, из засады) и кинулась на волков. От удивления волчица шарахнулась в сторону и плюхнулась на собственный хвост - по мнению Кинатан приличной птице следовало взлететь на дерево, ну или хотя бы испугаться и рвануть прочь, но никак не нападать на хищников! Впрочем, с удивлением Кинатан справилась быстро и ему на смену пришел охотничий азарт.
"Неприличная" птица шуганула Авуса и тут же атаковала Кинатан. Но едва она отвлеклась, как Авус коварно цапнул ее за ногу, птица заверещала, завертелась волчком, а волчица, улучшив момент, уснула за хвост, выдрав несколько мягких, иссиня-черных перьев.
Волки кружили по полянке, дразня и выматывая добычу. Видимо, с такими хищниками птице не доводилось встречаться, она устала довольно быстро, правда, еще пыталась отбивать, нападала, шипела, ерошила перья, но движения уже утратили скорость и силу и тогда Кинатан одним мощным прыжком сбила ее с ног, придавила тяжелыми лапами к земле и, клацнув клыками, откусила голову. Обезглавленное тело забилось, затрепыхалось и вдруг вывернулось из-под волчьей лапы и совсем, как глупая домашняя курица, заскакало по поляне! Волчице это не понравилось, желудок сводило от голода и ждать, пока безголовая тушка "набегается" и рухнет на землю - не хотелось.
Кинатан недовольно рыкнула и кинулась следом, снова прижала добычу лапами к земле и клацнув клыками, разодрала тушку. Облизнув окровавленную морду, глянула на Авуса и коротко взвизгнула-тявкнула, приглашая разделить трапезу.
Конечно, Кинатан помнила о схроне, понимала, что можно взять тушку и уйти к большому камню, обустроить привал, зажечь огонь, ободрать и выпотрошить добычу, а потом запечь ее на костре, вот только... зачем? Теплое, сочащееся кровью мясо было и так вкусным!
Следующие полчаса над поляной слышалось лишь сдавленное рычание да жадное чавканье и вскоре от здоровущей птицы осталась лишь кучка окровавленных перьев, откушенная голова да длинная, когтистая лапа.

...на поляне у большого камня весело полыхал костерок, Кинатан растянулась на земле, заложила руки за голову, глядя на небо, на далекие звезды и краешек серебристой луны. После удачной охоты по телу разлилась приятная, сытая усталость, мысли в голове, словно бы тоже отяжелев от еды, текли медленно и лениво. 
- Тут хорошее место. Нет смысла искать что-то другое, сюда можно привести стаю. Завтра, с утра отправимся в обратный путь. - Волчица перекатилась на бок, подперла голову ладонью и глянула на перевертыша. - Спасибо, что показал это место.

+2

39

Когда охотница попросту оторвала несчастному казуару голову, рыжий волк сел, выжидающе глядя на пляшущее по поляне тельце в перьях. По морде скатилась красная капля — птица всё же умудрилась тюкнуть парня в темечко своим тяжелым клювом. Что же, отделались малой кровью и при этом заимели сытный ужин. Самое время поблагодарить за такую удачу, да только кого? Авус потёр лапами свежую рану на голове и присоединился к трапезе.
Интересно, вот в такую здоровенную волчицу влезет если не весь казуар, то его большая часть. Не будет ли Кинатан распирать от съеденного, когда она обернётся обратно? Ему вот точно придётся какое-то время провести в этом облике, переваривая тяжелые для человеческого желудка сырое мясо и кости.

Он грел свой мохнатый бок у костерка, когда девушка вновь заговорила. Спорить с ней, объясняя, что дальше есть долины получше, не стал. В конце концов, он собирался только показать им дорогу. А это он выполнил. Дальше они сами разберутся как поступить.
- «Вот уж не за что», - волк заворчал в ответ на благодарность. Но потом всё же изобразил улыбку, открыв пасть и чуть прищурив глаза.

Спуск был не многим проще подъема: и равновесие было сложней держать, и гасить инерцию, чтобы спокойно ступать по тропе, а не лететь вниз, тормозя головой об острые камни. В лесу же им пришлось сделать круг, чтобы снова не наткнуться на стаю опиц.
К лагерю перевёртыши подходили после полудня. И чем ближе они были, тем больше нервничал Авус. Вдруг не примут? Вдруг вовсе решат, что он им совсем не друг, а враг и от него нужно как можно скорее избавиться? То, что его приняла охотница, вовсе не значит, что так поступит и вся стая. А уж после её рассказа об изгнании, ульвы казались ещё более суровым и бескомпромиссным народом. Ему было страшно, и нерешительность только ещё больше этот страх подпитывала.
Парень то и дело посматривал на спутницу, открывал рот, но слова не шли, и он снова отворачивался, плетясь следом с поникшей головой. Он вздрагивал от каждого шороха, опасаясь увидеть кто-то из ульвов куда больше, чем даже свору павианов.  И лишь когда до стоянки оставалось совсем чуть-чуть, перевёртыш собрался с духом и, протянув руку к Кинатан, осторожно потянул за лямку сумки.
- Слухай, - от нервов голос осип и никак не хотел приходить в норму, даже когда Авус пытался прокашляться. - Может я того. В птицу, а? Что скажуть, коль приведёшь незнамо кого? Я себя не выдать, слово своё даю.

+2

40

Кинатан остановилась, глянула на Авуса, подумала, а потом отрицательно качнула головой.
- Нет. Хельгер видел тебя на охоте, стая - тем вечером, - Кинатан насмешливо фыркнула, вспомнив, как проказливый волчонок умудрился выдрать перо из птичьего хвоста - да и харг знает куда и с кем я пошла. Для обычной, пусть даже и обученной птицы ты слишком разумен, а разумные птицы кажутся страннее и опаснее чужого перевертыша. - Кинатан чуть помолчала, а потом кивнула в сторону лагеря - К тому же, мне теперь там и так-то не слишком верят и  от обмана будет только хуже. Идем.
Казалось, что она никуда и не уходила, за эти дни волчьем лагере совсем ничего не изменилось - те же шатры, те же запахи, те же низкие, рычащие голоса, те же волчата, стайкой носящиеся по стоянке.
Кстати, как раз вездесущие волчата первыми и заметили спутников, весть о том, что Кинатан вернулась да еще и с чужаком моментально облетела лагерь, из шатров, из леса стали появляться перевертыши, Кинатан слышала летящий вслед шепот, видела в глазах сородичей интерес и любопытство, непонимание и даже страх.
Когда ульвы вышли в центр стоянки здесь собралась почти вся стая. На встречу Кинатан с Авусом шагнул высокий и статный, темноволосый мужчина - Стиг, ульв, возглавивший один из отрядов, что отправились в джунгли на поиски нового места, но раз стая еще здесь, значит его отряду не повезло.
- Как ты посмела привести сюда человека?! Как посмела рассказать ему о стае?! - и прежде, чем Кинатан успела что-либо сказать и объяснить, рявкнул - Смерть ему! Никто не должен знать о ульвах!
В руках Стига блеснул короткий нож, Кинатан знала, сколь хорошо и точно он умеет бросать ножи, волчица схватилась за топор и метнулась вперед, закрывая Авуса, чуть сгорбилась, словно дикий зверь перед прыжком и зло рыкнула.
- Только попробуй!
- Значит сдохнешь вместе с ним... предательница!
Кинатан вздрогнула, словно ее ткнули каленым железом, но не отступила, лишь крепче сжала рукоять топора и упрямо наклонила голову. Конечно, она уже видела долину, запомнила дорогу и могла провести туда стаю, можно было отойти в сторону, не ввязываться в свару, защищая чужого перевертыша, но... иногда собственная совесть толкает на глупые поступки.
- Хватит!
Резкий, громкий окрик заставил ульвов, готовых вот-вот кинуться в драку, замереть подобно каменным статуям.
- Хватит.
В круг шагнул Вихо и тут снова раздался крик, Рогенда, не старая еще, но на редкость склочная и сварливая волчица, махала руками и орала.
- Ты отпустил ее, когда узнал про Потрошителя! Должен был убить, а не отпускать! А когда она снова заявилась в стаю, ты дал ей пищу и кров и снова ее принял! А теперь она притащила к нам человека! И это ты ей тоже простишь?! Стиг прав! Наверняка за ним придут другие, хочешь, чтобы нас всех перебили?!
Ульвы за спиной Рогенды одобрительно загудели, поддерживая ее.
- Пищу и кров? Тебе ли не знать, Рогенда, что Кинатан вернулась не ради нашей помощи и защиты? Не она ли защитила твоих волчат, когда в деревню прорвались химеры? И уж точно она никогда не замышляла зла против стаи. Если Кинатан привела к нам человека, значит были на то причины, - вожак обвел притихших ульвов взглядом и добавил - никто не посмеет тронуть их без моего приказа.
Ульвы снова зашумели, зашептались, обсуждая слова харга, а он вновь обернулся с спутникам, шагнул на встречу, окинул подростка любопытным взглядом, перевел взгляд на Кинатан и поинтересовался.
- Кого ты привела и зачем?
Волчица мельком глянула на Стига, опустила топор и кивнула на спутника.
- Авус, - Кинатан чуть замешкалась, размышляя, сказать ли, что ее спутник, хоть и пах человеком, но был самым настоящим перевертышем? Так и не решив, как будет лучше, продолжила - Он показал мне путь в долину, скрытую среди гор. Там хорошее место, если вода, деревья, есть животные, на которых можно охотится и оно далеко, стаю там не найдут.
- Она предательница!
- Лгунья! Как мы можем ей верить?!
- С чего бы ему помогать?! Наверняка это место - ловушка! Нас там перебьют!
- Убить их!
На последнем выкрике по лицу Вихо словно пробежала тень, он снова обернулся на Стига и в голосе вожака зазвучали низкие, рычащие нотки.
- Убить? Ты смеешь осуждать приказы харга? А может хочешь бросить мне вызов?
Темноволосый перевертыш так и замер открыв рот - Вихо, хоть и был уже не молод, но все еще оставался грозным, сильным и опасным противником, не факт, что Стиг вышел бы из этой схватки победителем. Ульв стушевался, спрятал нож, отрицательно помотал головой и поспешил затеряться в толпе.
- Ну? Кто еще недоволен? Кому еще не по нраву мои приказы?
Ульвы ворчали, переглядывались, но ни осудить, ни бросить вызов так никто и не решился. Харг чуть помедлил, а потом оглянулся на Кинатан с Авусом, махнул рукой и коротко, отрывисто бросил.
- За мной.
Вихо привел их в свой шатер, большой, просторный и высокий. Под пологом из звериных шкур было прохладно, по полу, застеленными мягкими шкурами пролегли косые солнечные лучи и в шатре было довольно светло. Едва ульвы устроились на мягких, лохматых шкурах возле потухшего очага, Вихо устало опустил плечи и все еще хмурясь, заговорил. 
- Кинатан, в другой раз может так случится, что я не смогу их удержать...
Волчица подняла голову, взглянула в глаза вожаку и слегка пожала плечами.
- Я знаю, отец. Я помню и уйду из стаи.
Харг медленно, согласно кивнул и перевел внимательный, цепкий взгляд на Авуса. Кинатан знала, чувствовала, что отец верит и видит в этом мелком, угловатом подростке то же что и она - не опасность, а надежду для племени, будущее.
- Мое имя Вихо, я харг этого племени. То что сказала Кинатан правда? Вы нашли долину, годную для деревни? И с чего ты решил нам помочь?

+3

41

Парень поёжился и только сильнее поджал губы — перечить охотнице он не смел, да и надеялся, что та лучше знает, как именно подступиться к стае.
Когда они вошли в лагерь, перевёртыш шел аккурат за Кинатан, словно старался спрятаться за её крепкой девичьей спиной. Широко открытые глаза бегали, со страхом встречая каждого ульва на пути. Даже тех смелых ребятишек, что не испугались странной птицы и пытались кормить её мясом. Когда же охотница остановилась, Авус понял — конец. На высокого ульва он глянул лишь мельком, от самца, живущего по волчьим законам и пытающегося защищать свою стаю сложно было ожидать чего-то другого. Куда больше беспокоили все остальные. Парень вертелся на месте, затравленным зверем глядя на обступающую его толпу. Пусть они уже не перевёртыши, какими были их предки когда-то, но воспринимать их как чужаков не получалось. А когда тебя не признает собственный, вновь обретённый народ... Сложно оставаться равнодушным.
Он хотел им возразить, сказать, что он не из человеков, хоть и выглядит как они, и пахнет, судя по всему, тоже как они. Но под тяжелыми, осуждающе-злыми взглядами Авус не мог и рта открыть.
Появление вожака принесло облегчение, хоть и самую малость. Племя поумерило свой пыл, да только явно было не согласно с решением старшего. Даже если на них и не нападут, ждать того, что его примут как одного из своих, не стоило.
Перевёртыш поплёлся следом за Кинатан, всё ещё опасаясь что его схватят и утянут в толпу на расправу. В шатре, без посторонних глаз дышалось свободнее. Когда же к нему обратился харг, парень замялся, борясь с волнением. Глубоко вздохнув и чуть прикрыв глаза, чтобы успокоиться, он поднял взгляд на Вихо.
- Авус, шаман Белого Клёна. Да, я казал ей место для вашей стаи. Я... - он украдкой посмотрел на охотницу, словно ища у неё поддержки и одобрения. - Я перевёртыш. Я могу казать.
Он медленно стянул рубаху, кинув её на пол, развязал пояс и лёгким пинком отправил спавшие штаны к рубахе, снял с шеи футляр и аккуратно положил на вещи. Первой на суд харга была представлена медвежья суть. Авус как мог старался не выглядеть опасным и сразу вернул свой прежний облик, только заметив как вожд тянет руку к оружию. А второй стала птица. Ведь волка сама сказала: «От обмана только хуже». Лучше сразу её показать, дав понять, что это был именно он: помог с охотой, общался с волчатами и грелся у костра. Будет проблемой, если он это утаит, а потом, забывшись, обернётся ягнятником. Недоверия будет больше.
Когда парень вернул себе человеческий вид, во взгляде Вихо явно читалось удивление вперемешку с недоверием. И явное желание задать странному пареньку вопрос. Много вопросов. Что же, он с куда большим удовольствием ещё раз расскажет свою историю, чем будет растерзан толпой ульвов. А потом, как он надеялся, они всё же отправятся в долину, обустраивать новый дом.



Эпизод завершён

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.06.1082] We are going home