Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре май — июль 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.04.1082] Дипломатия и демоны


[20.04.1082] Дипломатия и демоны

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://sg.uploads.ru/Yijet.png

Участники:
Гипнос, Вермина

Время и место:
Акропос, ночь после событий эпизода [19.04.1082] Into the Light

События:
Наследник Беннатора и сподвижница Гроссмейстера, как и договаривались, встречаются в укромном месте, чтобы поговорить "за жизнь" и обсудить возможное сотрудничество.

0

2

Этой ночью в своих постелях не спала, должно быть, половина Акропоса. По правде говоря, в этом городе вообще непросто было уснуть, а после произошедшего на площади бессонница распространилась по улицам, как чума. Наймиты Культа Безымянного, разместившиеся на постой и громящие мелкие, и без того с грехом пополам работающие таверны, высокопоставленные чины, ставшие свидетелями разговора в приемном зале Магистра, воины на воротах и стенах, поневоле оглядывающиеся в ожидании удара в спину со стороны тех, кого они сами же впустили в город, и обычные жители — все это напряжение стягивалось в один большой, болезненно пульсирующий клубок, который либо ослабнет со временем, либо стянется еще туже — и взорвется уже наверняка.
Гипнос тоже не спал. Шелестя плащом по полу, он направлялся к восточной галерее, и белые волосы над откинутым на спину капюшоном казались призрачными в холодном лунном свете. Время близилось к полуночи, и он помнил, что и кому он обещал в этом указанном месте встречи.
Он сам не знал, чего ждал от этого разговора. Вилран по-прежнему молчал, и с ним было не посоветоваться, не спросить, не успокоить взвихренные мысли, но Гипнос верил, что то, ради чего он это затеял, искупало это молчание. Да и, в конце концов, просто разговор и сговор — две разные вещи, а он был намерен просто поговорить со странным созданием по имени Вермина, демоном, служащим убийце и интригану, наверное, одному из лучших убийц и интриганов, которых видел Гипнос, сам поднаторевший если и не в последнем, то хотя бы в первом.
Здесь было тихо и пусто, лишь у дверей в конце галереи горели два факела, которые он заблаговременно послал зажечь. Прежде здесь, в просторном светлом помещении, располагалась учебная комната юных наследников — после смерти Вилрана и Герцеры, больше прочих заботившейся о содержании замковых комнат, эта часть дома постепенно обветшала и пришла в негодность. Никто больше не выращивал бледные осенние розы в саду под галереей, никто не возился с холодными весенними жасминовыми кустами, никто не хохотал под арочными сводами, и сад засох, и даже сейчас, в разгар весны, ветви были голыми и пустыми — зато здесь в изобилии обитали воспоминания.
Дверь была не заперта — Гипнос распорядился, чтобы Дора открыла комнату и даже принесла внутрь немного воды и фруктов. Он помнил, что Вермина не пила вина, и хотя причина тому оставалась для него загадкой, это поневоле ему импонировало.
Демоница еще не пришла, и Полумертвый снял со скобы факел и, вздохнув, первым вошел в давно забытую комнату. Пахло пылью, оплывшим свечным воском, старым деревом — и памятью.
Он заковылял вдоль стен и длинного стола, зажигая давно засохшие свечи от своего огня, и комната постепенно наполнялась длинными трепещущими тенями и теплым, неровным светом. Блики заиграли на боках старой лютни, на сложенном шахматном столе, на книжных полках и дорогом витражном стекле в окнах. Некогда они с братом правда любили проводить здесь время за играми, чтением и болтовней, а позже — и за уроками колдовства. Ничего по-настоящему ценного из вещей или предметов в учебной не осталось, но зато сюда никто и не приходил, а сейчас это уединение было Гипносу ценнее богатого убранства.
А воспоминания, жившие в этой комнате, были и того дороже.
Некромант со вздохом опустился за низкий стол, рассеянно взял с блюда яблоко, подбросил его и поймал, ожидая прихода собеседницы.

Отредактировано Гипнос (2018-05-04 16:55:28)

+3

3

Демоница ненавидела всей душой сложившийся беспредел. В то время, как зверь внутри ликовал, Единая, не обделённая рассудком, легко проецировала всё происходящее вокруг. За вечер и начало ночи ей довелось убирать за культистами трупы, и лишь немногие были ещё тёплыми, а часть оказалась уже присвоенными вездесущими некромантами. Были и более жёсткие случаи, когда один из их сборища головорезов оказался зажатым двумя горожанами в узком переулке, и те нещадно его мордовали. Сначала Вермина его "спасла", полакомившись обидчиками, но затем резко приняла решение прикончить самого культиста, который пытался самым наглым образом вымогать деньги у честных горожан, за что весьма закономерно был бит. В конечном счёте, все трое были сожраны, оставляя после себя неприятное послевкусие грязного недоброго дела. И... никакого наказания не последует. Это демоницу раздражало больше всего.
Никакого наказания не последует!
Даже она начинала немножко сходить с ума от перспективы лакомиться людьми по первому порыву, ограничивая себя лишь мыслями о том, что эти люди понадобятся в предстоящей войне - это было бесплодно. Точная экспертиза Веры говорила и о том, множить насилие на улицах города было откровенно опасно. Если ей в Культе благодаря положению сойдёт с рук что угодно - в конце концов, по сравнению с тем, какой она была когда её нашла Мамочка, она начала чувствовать вполне себе явную силу в своих когтистых лапках - то всякие отбросы могут начать прикрываться её именем. Такая перспектива Вермину не устраивала, вплоть до того, чтобы стать маньяком с собственным почерком, которому было бы крайне сложно подрожать.
Тем не менее, вседозволенность вызывала вполне себе маниакальное возбуждение внутри, с той лишь разницей, что демоница предельно ясно отдавала себе отчёт в том, что именно происходит. В Косе с этим было как-то проще, но аватара обладала огромным количеством степеней механической свободы, чтобы, с одной стороны, как-то сублимировать свои потребности, с другой, не иметь возможности с ними мириться. Минимальные отличия в шаге, в манере двигать руками, во всём - она успела получить значительный охотничий опыт, и теперь практический каждый шаг напоминал ей о том, что она может сорваться на охоту прямо сейчас. Искушение было велико. Но всё же эта механическая потребность была больше именно механической, и Мина снова и снова приходила к мысли о том, что выбор именно такой аватары - маленькой и детской - для охоты был весьма обоснован. Занять челюсти пережёвыванием обрывков каких-то тряпок, грызть обломки бочек или проглотить пару десятков камней для того, чтобы испытать, пусть и ненадолго, приятное чувство тяжести в желудке - всё это было прекрасными средствами для перенаправления механических потребностей хищника в работу откровенного мусорщика. Что, в конечном счёте, приносило какую-то пользу городу вокруг.
Но в какой-то момент, ещё до встречи, демонице всё-таки сорвало крышу. Она толком не поняла момент, когда потеряла контроль над потоком своего сознания, но возбуждение от всех этих ходячих котлеток вокруг всё же заставило её, следуя отпечатавшейся с душ пожранных жертв, направиться во вполне определённые дома в городе. Мина даже не отдавала себе отчёт в том, в каком виде она знает адреса: она шла как будто бы наобум, руководствуясь информацией откуда-то из подсознания, которая оказывалась совпадающей с действительностью. Сознание помутнилось, она как будто бы смешивалась с новыми душами, выпуская зловещий Голод вперёд. В экстазе усвоения душ и смешения их ощущений со своими собственными, их последних мыслей со своими желаниями, Вермина с тоской и каким-то подобием родственных чувств думала о семьях тех немногих: кто был убит Культом на площади, тех двух, кого она нашла в подворотне. Демоница испытывала острую, по-своему заводящую потребность сделать нечто ужасное и одновременно хорошее. Конечно, как посмотреть, хорошее или чудовищное, достойное худших фантазий Фойрра. Словно варвар-рабовладелец из прошлого, она злорадно смаковала концепцию воссоединения семьи, нервно перебирая пальцы и с маниакальным наслаждением лицедея обманывая себя, будто бы совершает хотя бы отчасти добрый доступок. И хотя Единая где-то в глубине души осознавала, что ничего подобного на самом деле не происходит, она изо всех сил это отвергала и вковывала свой идеализм и человеколюбие - стержни своей воли, дающие ей безусловную власть над монстром, сотканным из множества поглощённых сущностей, - в дальнейшее кормление. В её глазах, манерах и довольной улыбке на лице читалось по-детски наивное и чудовищное: "Я делаю хорошие дела для вас, почему вы так пугаетесь, лучше погладьте меня по головушке!"
Безумие длилось недолго: до тех пор, пока список людей, которых можно было сожрать под предлогом великой добродетели, не подошёл к концу. Затем навалилась смертельная тоска и неумолимое осознание действительности. И того, что, спущенный с цепи, монстр - как часть её самой - будет использовать любые зацепки, чтобы сожрать ещё кого-нибудь. С этой точки зрения она напоминала себя жертву болезни, ещё не ставшей известной в проклятых землях Альянса, неспособную остановиться в поглощении вплоть до того момента, пока ей не станет окончательно плохо. Беда была в том, что Вермине не становилось плохо ни от какого пережора, напротив, всасывая в себя новые жертвы, монстр становился управляемым всё хуже.
Возможно... хотя почему возможно? Не прошло и минуты самокопания, как Мина обнаружила саму себя снова бредущей по улице в поисках тех, кого можно будет съесть, найдя новые оправдания для этого.
"У меня встреча!" - Резкое дисциплинарное взыскание к самой себе, подкреплённое пониманием срочности, кое-как позволило вернуть самообладание. Поджав хвост, Мина двинулась на рандеву с Беннатором Младшим, меняя на ходу облик и стараясь миновать людных мест.

* * *
Девушка с кровавыми волосами возникла на пороге дворца, без стеснения демонстрируя рога и когти, словно босоногая королева тьмы, объявившая этот город своими владениями. Стражник, стоящий на посту, хотел было послать её к Фойрру на рога, словно какую-то бродяжку, но вовремя остановился. Его усталый взгляд, выскальзывающий из-под массивных мешков под глазами, напрягся, словно пытаясь понять, кто перед ним.
- Гипнос Беннатор хотел меня видеть. У нас назначена встреча, - демоница осторожно скользнула ладонью по платью, на мгновение остановив пальчик так, чтобы выделить сквозь неровную ткань выпирающий сосок. Она также намекала на то, что последствия её задержки могут быть печальны для стражника.
- Назовись, - тем не менее, сказал мужчина, слишком уставший, чтобы сделать очередной выброс адреналина в кровь. Ничего в текущей ситуации не располагало к тому, чтобы вытягиваться по стойке смирно: подсознательно мужчина ощущал, что гостье не нужны формальности. Он, вероятно, предполагал, что девушка надует губки или будет недовольна, или внезапно натянет на себя не сулящую ничего хорошего улыбку... И ему было всё равно. Но гостья отреагировала иначе.
- Вермина, - ответила гостья, неожиданно входя в положение, - протеже гроссмейстера.
- Убийца? - усы стражника чуть дёрнулись.
- Ненасытная убийца, - не стала спорить демоница, ухмыляясь, - я солгу, если скажу, что утолила свой голод за эту ночь.
- Тогда как я могу тебя пропустить? - стражник усмехнулся, с явным трудом, но всё-таки возвращая себе чувство юмора.
- Пока я внутри, я не смогу убить никого снаружи, - хихикнула демоница.
- Звучит убедительно, - стражник затрясся в безввучном смехе, - да, меня предупредили, что ты придёшь. Проходи внутрь, что ли?.
- Эмм... Спасибо?, - Вермина сделала книксен и, минуя стражника, запустила руку в карман, выудила оттуда пару монеток и беззастенчиво всучила тому, - побереги себя. В городе сейчас неспокойно. Такие люди, как ты, нужны Акропосу, чтобы он не вымер окончательно.
Демоница направилась дальше, с тоской думая о том, сколь сильно ей нравятся люди, которые не делят мир на чёрное и белое, но умеют хорошо выполнять свою работу. Она шла быстро, без сопровождения, иногда бессмысленно петляя, погружённая в свои мысли. Наконец, миновав незакрытую дверь, рогатая девушка добралась до того места, где была назначена встреча с Гипносом.
Он, видимо, уже успел заскучать. Закрыв за собой дверь, Вермина сделала несколько уверенных шагов вперёд, высоко задирая ноги и не стесняясь снова демонстрировать своё славно слепленное тело. Взгляд поначалу дёргался из стороны в сторону, всматриваясь в окружение на предмет наличия охраны или шпионов. Никого. Прекрасно.
Чуткий нос, охочий до крови, улавливал какую-то заунывную старость, какие-то тёплые воспоминания, и взгляд сидящего некроманта отчасти подтверждал определённую сентиментальность и значимость этого места. Мина не могла знать наверняка, но рискнула предположить что значимость этой галерее, возможно, придаёт влюблённость матери молодого некроманта в эти стены, и возможно также, что она как-то отдалённо напоминала ему мать. А может быть и нет. Вообще для камерных мальчиков, воспитанных в застенках, свойственно не быть ведущими самцами, а искать себе самок, способных контролировать, доминировать и повелевать, проявляя нежность и заботу в одно время и твёрдость, не лишённую сексуальности, в другой. Брови Вермины задёргались, и она переоценивающе всмотрелась в некроманта, пытаясь понять, какой он видит её.
- Я пришла, - констатировала очевидное гостья, шумно втягивая внутрь столь сладкий для Веры запах книжной пыли и свечей. Мина несколько секунд колебалась, а затем сделала внезапный и решительный шаг против предположительно беспомощного Беннатора, вернее говоря, к нему, и вместо того, чтобы занять место напротив, прижалась к нему сбоку, положив когтистую лапу на шею и вжимая его в себя в ответ. В её жестах не было угрозы, как и не было скрытой враждебности: она только постулировала факт того, что готова доминировать, и акцентировала внимание на том, что точно знает свою силу. И что пришла с добрыми намерениями.
- Хорошо, что с тобой всё в порядке, потому что на улицах творится какой-то ужас, - мягко произнесла она, пряча когти и втягивая рога, чтобы стать больше похожей на помолодевшую хорошенькую мамочку, а не на окружённого ореолом похоти голодного монстра из бездны. И ни слова о том, какую важную роль в формировании ужасающей обстановки за окном сыграла она сама. Интересно, этой юноша поверит в её заботу? Его сердце станет уязвимее, а действия - более нечёткими, наполненными противостоянием рассудка и надежд, которыми сладко жить? Демоница никак не могла отказать себе в том, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Новое амплуа захватило её настолько, что ненадолго и Голод, и беснования свежепожранных душ отступили на задний план, выдворив до того момента занимающие её разум мысли.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-05 16:43:10)

+3

4

Гипнос никак не отреагировал на такую фамильярность — не попытался ее оттолкнуть, не привлек к себе, не зарделся смущенно и не оторопел, хотя и был немало удивлен таким напором. Лишь чуть плотнее сжались губы, и молодой некромант слегка повернул голову к Вермине, нависавшей теперь над ним всем своим соблазнительным телом.
Она вновь — специально для этого разговора — приняла прелестный облик молодой девушки, вызывающе-сексуальный и обескураживающе-простой, с трогательно белеющими в полумраке босыми ногами и взглядом прожженной шлюхи. Но он уже видел ее другой, там, на площади, да и сейчас острые когти, мягко, но предупреждающе скользнувшие по его горлу, напомнили о том, каким чудовищем она может быть. А даже если бы он и не видел ее другой — Гипнос умел оценить красоту, в том числе женскую, но она не могла растревожить его чувства, не могла заставить отреагировать тело, возбужденно забиться сердце, пробудить кровь. Он был мертвец — наполовину, но мертвец, и сейчас это играло ему только на руку, позволяя смотреть на демоницу трезвым взглядом.
- Вермина, - произнес некромант, все так же не делая попыток встать или отстраниться. - Я хотел бы расставить все точки сразу. Не нужно соблазнять меня. Ты знаешь, кто я такой, знаешь, почему меня зовут Полумертвым. Я не хочу женщин, - были времена, когда он постеснялся бы в этом признаться, но сейчас ему давно уже было все равно. - И мужчин не хочу. И демонов, даже таких прекрасных, как ты. И более того, даже если бы во мне было какое-то к тебе желание, я бы не стал искать повода усугубить свои отношения с Кайлебом Ворлаком, твоим непосредственным... - он не был уверен в том, спит ли она с Гроссмейстером. Может и спит, даже наверняка, но в любом случае, та коротенькая сцена за обедом была показательной. - …командующим.
Гипнос внимательно посмотрел ей в глаза — опасно-зеленые, завораживающие. Смотрел, не отрываясь, но и не открываясь, не допуская ее пока что до мысленного разговора, но пытаясь по ее подвижному лицу понять, как она отреагирует на эту его обескураживающую прямоту.
- Но я заинтересован в тебе. Очень заинтересован, больше, чем в любом другом человеке из сопровождающих Кайлеба, — все так же честно сообщил он. - Настолько, что даже если бы ты пришла в своем настоящем, истинном облике, я бы все равно хотел с тобой поговорить. И возможно... договориться.
Некромант почти не скрывал своего интереса к тому, как выглядит Вермина без всех этих красивых масок и оболочек. Ее сущность — голодная бездна, скрывающаяся за этой невинной миловидностью, и бездна гораздо более глубокая, чем тот кровожадный упыреныш на площади Акропоса прошедшим днем.

+3

5

- Уже начинаешь делать допущения, - Демоница чуть отодвинулась, не очень довольная тем, что не может достаточно вменяемо изобразить нечто материнское. Она попытается снова, но чуть прямее, если этот мужчина не может думать более окольно. Сложив руки, она отошла и опустилась на стул напротив с таким видом, словно в этот момент ей на плечи обрушилась вся тяжесть вселенной. Прямолинейность Гипноса казалась ей естественным и сильным ходом, но какое она имела отношение к выбору им места? Вот что оставалось непонятным. Однако, это можно было списать на юношескую непоследовательность, в конце концов.
- У меня, кстати, нет "настоящего" облика в том смысле, который ты в это вкладываешь. Я фальшивая в любом виде. И поэтому в любом виде настоящая, - в глазах у Мины появилась искренне вселенская тоска. Раз за разом заранее слепленное три из гипертрофированных личностей, занудной интеллектуалки Веры, неунывающей и влюбчивой Мины, а также холодной и доминантной альфа-самки "Единой", ставилось под сомнение: а могут ли эти части развиваться, отказываясь от старых черт и приобретая новые, и если могут по мере откорма и под влиянием фантазии хозяина артефакта, не перестаёт ли она, Вермина, быть собой, не предаст ли в будущем свои идеальны и мечты? От этого снова и снова становилось не по себе, - Гипнос, я знаю не так мало, и хочу вернуться к разговору о тебе как о мужчине позже. Если ты хочешь перейти сразу к делу, хорошо, давай, перейдём сразу к делу.
Демоница улыбнулась и чинно сложила руки. На её лице медленно расцвела очередная дурацкая улыбка.
- Сейчас нам необходимо просто произнести в воздух очевидные, но важные вещи, чтобы шпионы гипотетических сил сказочного "добра и света", сейчас слушающие нас, ни в коем случае не упустили, кто мы такие и чего хотим. А то будет выглядеть так, словно рогатая нимфоманка приходит с глубокими сердечными сопереживаниями к импотенту с неигладимой детской травмой, чтобы решить вопрос того, как спасти город от хаоса и мародёрства и остановить гибель невинных людей. С таким зачином, знаешь, недолго оказаться и под счастливой звездой Люциана.
Вермина издала ехидный смешок. Во время рассказа она сделала несколько вполне определённых жестов руками, ведущих от книги к разделению тела собеседника - очевидно, она намекала, что ему пристало бы искать Силентес, чтобы исцелить свой недуг. А ей этот фолиант - она отметила это явно - элементарно не нужен.
- Шутка, - Вермина опустилась на стол, положив грудь на его поверхность таким образом, чтобы снова подчеркнуть свои формы. Рука бесцеремонно метнулась к вазочке с яблоками. Демоница колебалась. С одной стороны, ей хотелось сыграть на жажде власти, но с другой, если Гипнос полумёртв и не возбуждается, то и сильных мужских чувств, вроде жажды первенства, у него нет. Просто нет - его устраивает положение фигурки в тени Дедалуса. А значит, нужно действовать иначе, - Кайлеб Ворлак сказал правду: Культ Безымянного не всегда был таким. Неспособность точно контролировать действия культистов - это проявление слабости, слабости в первую очередь управленческой, связанной не с отсутствием сильного лидера, но с нехваткой управленцев среднего звена. Прореженная, - "нами" - мысленно добавила коса, поглотившая души большинства убитых в прошлом, - в разных местах иерархия Культа при активном донаборе голытьбы на низшие просто сломалась, и ты видишь сам - ни я, ни Кайлеб не можем быть одновременно всюду, чтобы это контролировать. Неспособный остановить их, гроссмейстер пытается возглавить и направить их жажду насилия. Но сейчас они пилят сук, на котором сидят - твой сук, к слову, - и остаётся надежда только столкнуть эту волну насилия с другой такой же у наших новых соседей.
Мина, всё ещё не взяв яблока, ткнула мизинцем в стол и уставилась на Гипноса. Он боится Кайлеба, но он же признаётся, что видит его конкурентом. И хотя бы какая-то доля гордости у этого молодого человека есть.
- Гипнос, - Мина сглотнула подступивший ком, больше для взятия паузы, - власть гроссмейстера постепенно становится для меня рамками, мешающими активно содействовать интересам Культа. Мы уже давно поделили роли внутри на "доброго" к своим Кайлеба и "злую" Вермину, и пока они в это верят, но, слушая как лязгает коса и наливаются кровью мышцы мастера, словно перенапрягаясь, когда он видит меня, я чувствую в нём страх. Возможно, он уже не представляет, как можно управлять людьми без страха...
Словно отвечая на этот вопрос, демоница чуть подняла ступню, буквально мгновение подержала её на полом, вбирая и растворяя уличную грязь без малейшего намека на отвращение, после чего невозмутимо закинула чистую и безупречную ногу на стол, не прекращая присматриваться к реакции собеседника. Насколько бы ослабленным его организм не был, рано или поздно что-то заставит его испытать какую-то толику возбуждения. Возможно, он уже испытал, но неосознанно, и это влечёт его вперёд.
- Культ не сможет сохранить ничего приобретённого, пока Кайлеб управляет в одиночку. Он будет идти вперёд волной лесного пожара, если его остановить - он потухнет, - максимально серьёзно произнесла демоница, убирая ногу со стола, - но лучшего кандидата у нас нет. Значит, ему необходимо помочь сохранить контроль над Культом и приобретённые нами всеми достижения. Улавливаешь? У нас частично общие цели. Конкретно твои - это знания о Культе, о Ворлаке, обо мне, оперативная информация сверху и снизу, наконец, - демоница облизала губы, - секреты, которые ты всегда хотел узнать, но боялся озвучить. Мои ментальные способности крайне ограничены на расстоянии, и никаким вливанием маны я не могу их расширить. Но всё же, я могу вытащить любую тайну из любого живого существа, если оно окажется в моей власти в полной мере. И передать тебе ответы. Звучит вкусненько, не находишь?
Вермина замолчала, внимательно глядя на собеседника, словно чувствовала какую-то неловкость.
- Это ведь как раз то, о чём ты хотел поговорить? Договориться?
Мгновение спустя её пальцы уже стучали по вазе: передвинуть её она передвинула, но всё же ждала жеста доброй воли от собеседника. В этом сугубо вторичном жесте по отношению к основной теме разговора коса выражала всю ту степень своей власти и своего же уважения к сидящему напротив смертному: она хочет, она может, но она не будет, пока не получит отмашки. Это было необходимо, по мнению Вермины, чтобы установить какую-никакую границу доверия и выбрать компромисс между наглостью и скромностью, блефуя относительно своих сил дважды, обманывая как в большую, так и в меньшую сторону, в сущности оставаясь одной непонятной сущностью.
В этом случае никто не сможет вовремя уловить, как она растёт и насколько выросла с последнего мгновения. А значит, выше шанс, что эти люди - неспособные ударить ей в спину и уничтожить окончательно, - пропустят момент, когда выпустят на волю монстра. Только вот его спуска с цепи опасалась и сама демоница, и поэтому без жалости раздавала симпатичным ей людям вокруг крючки, дающие власть над ней. Вернее, иллюзию власти, в которую Мина верила лишь до той поры, пока это давало надежду удержать чудовище внутри, в своей власти, и сохранить своё я, наблюдая за тем, как её чудовищный образ мутирует в глазах таких вот людей, отдаляясь от её прежней. Поймать момент трансмутации и сохранить свою веру и идеи в тех, кто, возможно, сумеет пронести её память через года и в какой-то момент помочь обрести себя, если всё полетит в тартарары.
И всё же улыбка то появлялась, то исчезала на лице Вермины. В конечном счёте, она уже давно перешла ту грань, где выбирая между существованием её самой и мира вокруг она выбрала бы себя, и оттого она не могла без сладостной и стыдливой улыбке думать о каждом следующей шаге, перемещающем частицу мира вокруг внутрь неё.

[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

+3

6

Гипнос не перебивал демоницу, не прерывал ее артистичной, продуманной речи. Лишь раз позволил себе негромко засмеяться — когда Вермина упомянула о спасении города совместными силами импотента и нимфоманки. Это не было бы так смешно, если б не было почти правдой.
Вот только Беннатор подозревал, что истинные цели косы лежат далеко за пределами Акропоса. Как, впрочем, и его собственные, просто ему сложнее было игнорировать беспорядки в городе, который принадлежал ему и который был ему знаком до последнего поворота последней улицы. Вот странно — Гипнос ненавидел людей, но искренне любил город. Как живое — или, вернее, наполовину мертвое — существо, обладающее собственным смешанным разумом.
Примерно того же плана существо сидело сейчас напротив него и поддерживало принятое им решение говорить напрямую. За обедом сегодня было сказано слишком много вещей, которые следовало понимать исключительно двояко, и Гипнос лишь молча кивал в такт словам Вермины, когда очередная его догадка насчет Культа подтверждалась.
Наконец, его улыбчивая собеседница умолкла, и на какое-то время в старой комнате воцарилась тишина. Беннатор отстранено разглядывал демоницу, чье миловидное лицо было мягко подсвечено несколькими свечами в отдалении. Он знал, что не может ей доверять. Но о своих целях может сказать в открытую — это, в конце концов, ни для кого не секрет. Ни для кого, кто умеет смотреть и соотносить один и один, а уж она наверняка умеет.
- Я чувствую этот страх... Кайлеба Ворлака, - медленно прогворил он, задумчиво сложив перед собой руки на столе, живую и мертвую. - И я действительно знал, что однажды он придет. Вернется во главе армии, только я не знал, когда и как. Я видел его здесь, в Акропосе, когда был ребенком. Мы оба с братом были детьми, ничего не понимающими и не смыслящими.
Гипнос отодвинул ворот мантии, показывая демонице маленькое детское тельце. Брат прижимался головой к его плечу и груди, словно в уродливом, застывшем объятии.
- Именно тогда меня посетило видение. Я взглянул на него — и увидел его идущим в бездну. И вслед за собой он отправлял в бездну все, мимо чего проходил. Меня напугало это видение, но никто из нас не был в силах ничего изменить. Я могу только предположить, насколько точным оно было, и насколько серьезной катастрофой может обернуться Культ, вышедший из-под контроля. Но тогда я ничего не знал о тебе...
Он взял с тарелки яблоко и покатал в руке, не спеша есть. Выжидательное молчание Вермины не торопило. Кажется, слушать она умела так же, как и говорить.
- Ты — то оружие, которое он использует для управления с помощью страха? Без тебя Культ был бы всего лишь очередной бандой фанатиков, не располагающих ничем, что можно было бы выдать за божественное вмешательство. Но я видел тебя на площади. Ты одна с успехом можешь заменить ему половину отряда, - он не пытался польстить ей, хотя, возможно, и льстил, пусть и невольно. Лишь высказывал свои догадки, пытаясь понять, насколько они правдивы. - Но при этом чего хочешь лично ты? Для чего тебе — именно тебе, не ему — победа Культа?
Гипнос слегка приподнялся, разлил из кувшина воды по обоим бокалам, подвинул один демонице, из второго глотнул сам.
- Я так прямолинейно говорю с тобой и рассказал тебе о первой встрече с Кайлебом только для того, чтобы не обманывать иллюзиями на мой счет. Мне нужен Силентес. Вот для этого, ты верно поняла, - он коснулся живой рукой головы брата, навечно уснувшего на его плече. - Я хочу вернуть нас обоих... в то состояние, в котором мы никогда не были. До тех пор все политическое влияние мне безынтересно — к чему оно мне, если я могу умереть быстрее, чем достигну тридцати лет? И до тех пор я готов сотрудничать с Культом и Кайлебом и помогать ему, по мере сил, не оступиться в ту бездну, которую я видел в детстве. Но после смерти брата и тетки и мои собственные возможности уменьшились. Например, до встречи с тобой я не был способен к мысленному разговору — я мог только слышать. Потому я так и заинтересован в сотрудничестве лично с тобой: ты обладаешь знаниями и навыками, которые очень важны для меня... и для моего брата. Вопрос только в одном: что ты за эту помощь хочешь?

Отредактировано Гипнос (2018-05-07 13:39:38)

+3

7

Ближе к концу Вермина уже довольно раздражённо - не разговором, а фактом недоступности яблока - крутила его в ладонях. Когда же Гипнос взял с тарелки другое, она было обрадовалась - вот сейчас он надкусит, и это будет сигнал, что есть можно. Но он никак не надкусывал. И это бесило настолько, что внутренний протест более уравновешенных частей сущности не могли не находить ситуацию крайне смешной.
Тем не менее, демоница положила яблоко на стол с откровенным недовольством. Вилран не получил ни толики внимания - сидящая напротив одарила его лишь мимолётным взглядом родителя, который погружён в свои мысли, когда к нему прибегает ребёнок, чтобы поделиться открытием. Этот новый опыт - в мире маленького человека - не значит ничего в мире больших людей.
"Я что, разучилась удивляться?" - с удивлением подумала Вермина и тут же поймала себя на самопротиворечии. Нет, с ума она ещё не сошла.
Единственный раз, когда её реакция была действительно бурной - это когда Гипнос произнёс: "И вслед за собой он отправлял в бездну все, мимо чего проходил". Мина в ответ вытаращила глаза и вопросительно указала пальцами на себя, мол, это она - та сама бездна, потому что подходит, но мгновение спустя спохватилась и снова сложила руки. Не она. Он вкладывает в эти слова нечто совсем иное - иррациональный расход.
Куда вёл некромант, стало ясно быстро. Ответ на вопрос был как на ладони - она ещё помнила, как на помосте, среди несостоявшейся бойни, Кайлеб едва-едва коснулся её макушки, а после усадил с собой на лошадь. Она не была в полной мере уверена в его искренности - но ей остро не хватало этого странного ощущения быть более чем нужной, более чем незаменимой - быть любимой. Впрочем, пока Мина стеснительно то думала об этом, то нет, более рациональная Вера сообщила, во-первых, что если бы она вся целиком нуждалась в этом, то, войдя час назад в дом Элизабет Финдж, рассказала бы слезливую историю о том, как её родителей убили культисты, и напросилась бы на минимальную заботу и внимание. Заботу и внимание, но не любовь. "Что вообще такое - любовь?" - спросила себя демоница, час назад сожравшая бедную вдову живьём - кстати, вдовой она стала тоже по вине Вермины, так как её супруг был сожран чуть ранее в переулке. И маленький сын, вряд ли проживший и года, был также проглочен - с неумолимой лёгкостью и беспощадностью. Он даже не кричал, замерев от ужаса, пока не оказался внутри - а там его крики были слышны секунду, две, он приятно дёргался, но совсем недолго. А после воссоединился с родителями.
"Это тоже своего рода любовь", - с теплотой подумала Вермина, не сдержав порыв и погладив себя по животу.
- Для чего тебе — именно тебе, не ему — победа Культа?
"Только бы не отвечать, только бы не отвечать сейчас, я не хочу тянуть кота за хвост - не на эту тему!" - запаниковала Единая. К счастью, Гипнос говорил, а она слушала - вполуха - даже не особо присматриваясь к её действиям. Она задала сама себе сложный вопрос, загнала себя в тупик, на экзамен. Единая понимала, что признание: "Я поглощаю, чтобы расти, и расту, чтобы поглощать ещё больше", - никуда не годится, оно не только не может быть произнесено Гипносу, и не только делает её врагом всего сущего, но и вызывает резкий протест у двух других личностей. И Вера, эксцентричная дура, желающая лучшего мира непонятно кому, и Мина, просто и наивно мечтающая быть любимой, несмотря на голод, - обе они имели более высокие душевные порывы, удерживающие её целиком. Мамочка достаточно рассказала Мине о Пожирателях Душ из Лунного Края - кстати, надо одного при случае скушать. И вот ничем подобным Вермина не была и не хотела становиться.
- Я не могу использовать Силентес лично, - серьёзно заметила демоница, - но у меня, не скрою, есть некоторые виды на него. Дело в том, что я... кхм...
Мина неловко улыбнулась.
- Понимаешь, я... - "...хочу использовать его чтобы сожрать..." - Мина не дала себе даже закончить эту сладострастную мысль, не говоря уж о том, чтобы сказать вслух, - я... Что я? Я... это самое. Короче, я древнее Безымянного.
"Приплыли!" - подумала демоница. Вообще говоря, действительно, она была жутким книжным червём в своей юности, но ни разу никакой информации о нём не было. И, судя по всему, он впервые оказался в мире тогда, когда она уже стала косой. Но сказанного не воротишь, оставалось только внятно донести, что она имеет в виду.
- Я имею в виду, Безымянный - не изначальный бог. Да и вообще не бог. Когда я была юной, его не существовало. Я думаю, учитывая способ его первого - да и последующих - призывов, это синтетическая оболочка для иномирной энергии, сил хаоса, сформированная из принесённых в жертву душ и воли тех, кто проводили ритуал. Диссонанс этих волей придал ему более хаотическую суть, что обуславливает деструктивное поведение в момент призыва. Но факт - те, кто его призывали, жаждали запретных знаний и власти над жизнью и смертью. Если следовать этой теории, то Безымянный без жалости к себе растворяется, когда энергия, скрепляющая его воплощение, подходит к концу. Воплощая тягу к запретным знаниям и не заботясь о последствиях получения их смертными, - демоница цокнула языком, довольная излагаемой ересью, а также выигранным временем, - он мог заключить куда более любопытные учения в свой гримуар. Поэтому мне стоит быть рядом, стоит быть в курсе, возможно, там будет что-то, что позволит мне... нам всем шире и глубже понимать мир?
Мина улыбнулась, наблюдая за реакцией собеседника, но не спеша отвечать на его вопрос. Ничего лучшего, чем минутка вождения за нос и навязанный разговор о теологии, нельзя было и придумать. Хотя нет, кое-что можно было.
- Я хочу раздвинуть границы мира, стать чем-то большим, чем потомок бога света, наделённый силой бога тьмы, - наконец ответила демоница, подразумевая, естественно, Люциана и Фойрра, но не называя их имён. За этими невинными словами прятался по-настоящему ужасающий смысл, учитывая ограниченность возможных путей к достижению этого, - и драконы, и люди пришли в этот мир - значит, должно быть что-то по другую сторону границы. Возможно, я смогу найти края невиданной красоты, или место, где меня будут любить. Ты смотришь на меня как на сумасшедшую, мальчик, которому пошёл третий десяток лет, но мне нужны крылья, способные пронизывать пустоту, и нимб, способный оградить от тлетворного влияния хаоса. Я просто хочу летать...
Вермина отложила яблоко и, растопырив пальцы, покрутила ладони, намеренно упуская самое важное - квинтэссенцию того, что требовалось для получения подобных возможностей и власти над реальностью.
- И у меня есть некое подобие плана. Но я девочка терпеливая, - это было не вполне правдой. Терпеливая или нет, она связалась уже со вторым мальчиком, которые завтра могут стать покойниками. И пускать их в оборот нужно было сейчас, пока они не умудрились сдохнуть слишком рано. Факт: ей не жалко, если они сначала получат то, чего хотят сами - по крайней мере, если после этого они не нанесут ей удар в спину, - Кай слишком горячий, он не улавливает возможностей, и мне нужен кто-то, кто мог бы не только помочь с реализацией, но и сохранить эту тайну любой ценой.
Ладонь демоницы мягко скользнула вперёд, едва-едва касаясь некроманта.
- Заключать сделки со мной - что с самим Фойрром, но и власть его дочери ему под стать. Без моей помощи ты вряд ли лично станешь обладателем Теней Мёртвых, а без Гримуара можешь сразу поставить крест на своих мечтах, - промурлыкала демоница, - Так что я нужна тебе. А мне нужна крайне веская гарантия того, что ты никому не выдашь мои секреты.
Глаза Вермины сузились, а язык слегка обвёл губы. Она хотела уже поделиться этой идеей, но пока никак не решалась. На самом деле, она не так рисковала, как хотела показать Гипносу - это был скорее жест доверия, мгновенного доверия. А цена, которую хотела запросить Вермина, была достойна самого бога зла и порока. Но она пока молчала, испытывающе глядя на Гипноса, пытаясь понять, поддастся ли он искушению. Поддастся, определённо, ему осталось немного в этом теле жить. Что терять этому сопляку, если скоро он рискует потерять вообще всё?
Мина сглотнула - больше для вида. Она ждала ответа.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-07 21:13:12)

+3

8

Демоница говорила и говорила — и у Гипноса постепенно создавалось неприятное впечатление, что она нарочно старается его запутать.
«Так и есть», - удовлетворенно шепнол Вилран, и некромант впервые за день не стал просить его умолкнуть.
Что она древнее Древнего Бога? Возможно. Голодная бездна в ней была глубже и отчетливее, чем в ком-либо другом, о ком только мог слышать Беннатор. Что она жаждет «чего-то большего», а по-простому — банального увеличения силы — это он мог понять. Что Кай в какой-то мере ограничивает ее (и, возможно, правильно делает, учитывая аппетиты Вермины) — тоже.
Но вот остальное, по его мнению, оставалось простым набором слов, не несущим в себе никакой важной для него информации, пустыми речами странного существа, желания которого меняются столь непредсказуемо, что оно и само уже не может их отследить. Или он просто не был способен его понять.
Гипнос откинулся на спинку кресла, пытаясь не выдавать охватившего его разочарования. Он позвал ее сюда, чтобы обсудить важные для него вещи и выслушать ее предложения — а вместо этого она говорит ни о чем.
Когда она умолкла, он какое-то время молчал, обдумывая ее слова. Затем подался вперед, сложил руки перед собой домиком, устало опустил подбородок на большие пальцы, не сводя глаз с собеседницы. Он был честен с ней настолько, насколько мог, и надеялся получить в ответ если не похожую честность (от демона-то!), то хотя бы не кучу загадок. Вилран подогревал его нетерпение и недоверие, усиливал подозрения, что все, затеянное им, напрасно.
- Допустим, я заинтересован сделкой, - наконец, проговорил Гипнос. - Но мне ничего не ясно. О какой тайне ты говоришь? Что пытаешься предложить мне, и что хочешь получить взамен? Я прожил недостаточно лет, чтобы отгадывать загадки демонов, Вермина, это правда. По сравнению с тобой и с твоей жизнью, я — не более, чем птица или мышь. Если ты хочешь, чтобы я понял тебя — говори яснее, прошу.
Молодой некромант слегка сжал губы и положил яблоко, откатившееся по столу, назад в тарелку.

Отредактировано Гипнос (2018-05-08 12:59:44)

+3

9

Мина замерла на месте, неуклюже осознавая, что прямо только что она решала свои - а не его - проблемы. Впрочем, её лицо тут же прояснилось, паззл внутри кое-как сложился.
- Это просто, - Мина начала быстро хватать яблоки и раскладывать по столу, - людей, которым нужен Гримуар Безымянного, больше одного, больше двух. Много, проще говоря. Власть, которую даёт обладание Тенями Мёртвых, велика, но ограничена, и никто не захочет делиться. Каждый будет стремиться к единоличному обладанию. Лично я не могу извлечь материальную выгоду из Силентеса, как-либо использовав его энергию, только знания, которые, в конечном счёте, можно получить и их вторых рук. Я не конкурентка ни одному из тех, кто охотится за книгой, но при этом меня не стоит недооценивать.
Вермина мысленно шумно вздохнула. Сейчас ей предстояло импровизировать, на лету подбирая аргументы и находя слова для только что сложившейся где-то в глубинах сознания картинки.
- Чисто физически, в какой-то момент книга окажется в руках кого-то одного. Это неизбежно. И все взгляды нацелены на этот момент. У многих игроков есть резервный план, и интересы сосредоточены вокруг получения Силентеса. Проблема не столько в амбициозности отдельных из вас, сколько в бесконечном страхе друг перед другом. Не то, чтобы они совсем не могли договориться - вся эта слезливая история с ключами в общем-то и сводится к тому, что однажды им это удалось - но явно ненадолго, иначе кому бы к дьяволу понадобилось раскидывать такое количество ключей в основному козырю Альянса во внешней политике? Устранение любого сделало бы вашу страну уязвимой для внешних угроз, что бы тебе там не жужжали. Но вы не боитесь внешних угроз, вы боитесь друг друга.
Демоница широко расставила руки над яблоками.
- И... и что? Ты хочешь бить убитым? Или попытаешься всадить нож в спину Кайлебу, своему отцу, ещё нескольким другим магистрам, а, Гипнос? А они случайно не лучше подкованы в таких делах? Тебе не выиграть в этой поножовщине, и вряд ли кто-то, кроме старика Беннатора, решит вдруг оставить тебя в живых, да ещё и искренне помочь. Конфликт с Гроссмейстером неизбежен, выживать он умеет. И ты проиграешь этот бой. Если не лгать из жалости, то всё просто: твоя битва за финальный приз обречена на поражение, и только маленькая толика надежды, да отсутствие альтернативы - вот и всё, что заставляет тебя идти по этому пути. Идти и надеяться, что в нужный момент ты сможешь, - Мина резко схватила одно из яблок, впилась зубами, откусила половину и с наигранным остервенением размолола зубами в кашицу, - сделать решающий ход и получить в свои руки книжку. Увеличить шансы успеха отца, если быть реалистичнее.
Вермина с вызовом слизнула сок, стекающий с половины яблока, и вернула его на место.
- Но есть принципиальная альтернатива. Гарант. Среди всех бредней и сплетней о заклинаниях непреложного обета и прочего, - демоница пренебрежительно хмыкнула и демонстративно закинула ногу на ногу, - есть один бог, и имя ему - сила. Сила Гримуара - силе Безымянного - даёт власть над жизнью и смертью, он может упокоить нежить и просто убить живого. Возможно тот, кто будет обладать Гримуаром довольно быстро обуздает эту силу и уничтожит или подчинит остальных. А затем всё равно уничтожит, потому что вряд ли останется в своём уме с такой силы и такой опасности. Людишки...
Мина хмыкнула, переложила яблоки, противопоставляя одно остальным. Затем поднялась и нависла над столом, почти касаясь яблок грудью.
- Есть сила древнее и потенциально могущественнее силы Безымянного - сила Фойрра. Я не жива, не мертва, меня невозможно убить, сгноив мою плоть, отравив моё тело или остановив моё - простите что? - ах да, сердце, - Вермина посмотрела на Гипноса взглядом, полным искушения, - и я могу выступить гарантом вашей сделки... сделки друг с другом. Самой мне Силентес нужен разве что из праздного любопытства, а вот группа волшебников ранга магистра в качестве деловых партнёров - верный ключ к исполнению моих маленьких хотелок. И ты - один из них.
Демоница осторожно начала расставлять яблоки по столу.
- Магистры других городов вообще-то изначально стояли за Культом, неофициально, и они копят силы, чтобы вступить в финальную игру, - она не знала точно, правда ли это, но звучало логично, - и знаешь, каким бы самоуверенным засранцем не был нынешний Гроссмейстер, после встречи с Дейдалусом я уже не уверена, что его шансы так уж велики. Чем больше вас таких умных вступает в игру, тем ниже шанс успеха каждого. И твои надежды призрачны, если ты веришь Каю, или если ты веришь отцу. Но вы вступили в игру и уже не можете отказаться...
Уверенно залезая на стол коленями, Вермина придвинулась к Гипносу и ласково уставилась на него.
- Мне достаточно набрать не так много сил, чтобы быть способной уничтожить хозяина Гримуара при минимальной поддержке остальных магистров, - произнесла она, всматриваясь в лицо Беннатора Младшего, - и я не хочу ничьей смерти, напротив, чем больше вас таких милых - тем спокойнее мне как гаранту чувствовать вашу силу за своими плечами.
Чуть-чуть выпустив когти, Мина ласково провела подушечками пальцев по щеке Беннатора Младшего.
- Моё посредничество - это ключ к компромиссу между вами, это единственный способ поднять твои шансы на исполнение всех твоих желаний и ничтожных на вполне приемлемые, знаешь, там 4 к 1, что всё выгорит, - Вермина показала зубы, улыбаясь во весь рот, - кроме того, я могу защищать тебя от подозрений со стороны Гроссмейстера, собирать информацию касательно остальных претендентов и доносить её до тебя. А также стать послушной девочкой в руках вашей семьи. Представь только, маленький калека, единственный и бесполезный сыночек, с которым стыдно показаться на глаза, вдруг приручил любимую тварь Кайлеба Ворлака так, что она делает для него всё, что ему заблагорассудится - и совсем не прочь взяться за грязное и опасное дельце в интересах его папашки. Что скажет твой отец? Почувствует ли он гордость за тебя? Поймёт ли он, что ты не пустое место, а значащий человек? Ты недавно стал взрослым, но ты сможешь достичь многого, особенно если рядом с тобой будет монстр, способный открыть все двери в Культе Безымянного и уничтожить любого, кто попробует встать у тебя на пути.
Вермина хмыкнула и подобрала под себя ноги, после чего легонько соскользнула со стола, оказываясь совсем-совсем близко и явно не принимая отказа.
- Мой секрет - телепатия. Я не псионик, и не могу контролировать разум или влиять на него, могу лишь передавать яркие образы. Ущербная в многогранности, но непревзойдённая в своей выносливости. Я не знаю своих границ в числе одновременных контактов или в их длительности, я могу позволять общаться через себя множеству людей, беседуя сразу с каждым. Помнишь, я говорила тебе про ритуал, буквально только что? Силу Безымянного - энергию из-за пределов этого мира - возможно контролировать только объединённой силой множества душ. Когда-то ваши предки смогли в общем порыве призвать Безымянного, использовав инертные, слабовольные, лишённые цели мёртвые души. Но удержать не смогли. Ваши предшественники были такими же параноидальными индивидуалистами, как и вы сейчас. И я могу не только стать гарантом того, что вы не убьёте друг друга в борьбе за Силентес.
После этих слов демоница наклонилась и куснула Гипноса за мочку уха.
- Я могу дать вам силу бога.

Выждав короткую паузу, демоница отодвинулась и ловко заскочила на стол, раздвинув ноги и в весьма пошлой позе замерев перед молодым Беннатором.
- Мне действительно хотелось бы воплотить что-то подобное, Гипнос Беннатор, но должна признаться - практики мне крайне не хватает. Если бы мне удалось удерживать многодневный контакт сразу с двумя сознаниями - хотя бы с двумя - я бы могла оценить, за какие сроки я смогу синхронизировать их достаточно, чтобы они в процессе сотворения заклинаний могли действовать как одно целое, словно обладали бы монолитной волей, - демоница снова расплылась в широкой улыбке, - на самом деле, мне очень повезло встретить тебя не ненавидящим своего брата, а искренне желающим его вернуть. Дело в том, что вы с Вилраном являетесь той квинтэссенциальной частью вышеозвученного плана, без которого всё растянет на Фойрр знает сколько лет, если не веков. В прошлом ваши сознания были достаточно близки, чтобы именно вы стали ведущими голосами в этом хоре, и именно на ваш дуэт, словно бусинки, нанизывались остальные.
Вермина сложила руки перед собой. Она не могла чётко объяснить сейчас, как именно работает исключительность Гипноса и Вилрана, но была готова импровизировать, если некромант спросит. "Ну давай, балбес, сложи два и два. Когда ещё соблазнительная демоница, сидящая перед тобой, будет не только напрашиваться на близость, но и вдобавок предлагать тебе стать богом?" Она просто бесцеременно сидела на столе и ждала, ждала терпеливо. Все детали мозаики должны были собраться в одно целое - и её телепатическая сила, пусть она сама узнала о ней буквально недавно, и его якобы существовавшая уникальность, и призыв Безымянного, и создание Культа магистрами городов, а затем его дальнейший выход из подчинения Альянсу после захвата власти Кайлебом - вернее, мнимый выход. Вся эта паутина интриг должна была собраться наконец-то в разуме Гипноса Беннатора в единое целое. Заставить его поверить в свою избранность. А тогда было сладко подумать, что будет дальше - с его наивными юношескими мечтами, властью, влиянием и способностью целенаправленно скрывать важнейшие детали плана от отца, пуская пыль в глаза и убеждая выделять средства на сомнительные эксперименты, в которых получение ответов было всего лишь побочным продуктом. Основная цель Вермины пока была прозаичнее многих, но пока она не спешила себе признаваться, чтобы алчный блеск в её глазах не перекрыл искры заигрывающего восхищения таким "избранным" и "уникальным" собеседником.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-09 18:12:51)

+3

10

Гипнос молча смотрел на яблоки, разложенные демоницей по столу, как пешки, символизирующие перемещение отрядов на тактической карте. Сколько пешек готовы стать ферзями? Сколько яблок сгниет и будет сожрано, пока основная цель не будет достигнута?
Основная цель кого — его самого? Культа? Вермины?
Он взвешивал ее слова, как те же яблоки в корзине, терпеливо отделяя целые и румяные от порченых червем или тленом. Нарочно не смотрел в ее охваченное страстным азартом красивое лицо и гипнотически-зеленые глаза, чтобы не отвлекаться от собственных мыслей. Как жаль, что дар псионика не может помочь ему прямо сейчас определить, где правда, а где ложь. Полагаться он мог только на собственные знания и опыт.
Он не сможет противостоять Кайлебу, когда тот захватит гримуар? Верно. Правда. В открытом бою Гипнос Беннатор не выстоит против большинства противников, и ему остается лишь уповать на милость победителя, на то, что вожак крысиной стаи поделится с ним, увечной крысой, частью добычи.
За гримуаром Безымянного охотятся другие магистры? Полуправда. Возможно, многие из них были бы не прочь его заполучить, но одни слишком опасаются за собственные места, чтобы поставить на карту все, что имеют, а другие, вроде дома Севелен, готовы сложить собственные головы, лишь бы не допустить возвращения Безымянного. Так что здесь Вермина приврала — активную охоту за артефактом ведут немногие.
Его отец с легкостью разменяет его ради гримуара? А вот здесь ложь. Вермина не знала Дедалуса. Не знала совсем. Отец мог не питать нежных чувств к наследнику, мог не доверять ему настолько, чтобы посвятить полностью в детали своего плана, но Гипнос знал: он — одна из целей Магистра Акропоса, и целей важных. Не будь так, Дедалус избавился бы от увечного отпрыска еще раньше. Нет, сыновья нужны ему так же сильно, как и Силентес. Не будь их — его и Вилрана, которого можно вернуть к жизни силой Безымянного — и старому некроманту некому и незачем будет передавать все накопленные знания. Ложь. Но ложь очень умелая, замешанная на его чувстве оскорбленной гордости, на его желании доказать отцу свою полезность, на его глубочайшей печали и тоске.
Гипнос легко мог бы скрыть охватившие его сомнения — за годы, проведенные в полумертвом теле, он отлично этому научился, — но вместо этого позволил им отразиться на его лице. Поднял голову на демоницу, уже заползшую на стол, уже, не скрываясь, соблазнявшую его вновь своим прекрасным телом, своими гипнотическими глазами, своими горько-сладкими словами. Задержал взгляд на ее влажных, полураскрытых губах, хотя внутри оставался холоден.
Яблоки раскатились по столу от ее движения, с тихим стуком падая на ковер.
Пусть думает, что задела самые потаенные струны его души. Что уже купила его.
Гипнос подался вперед, медленно опустил левую руку на ее колено — на деле в этом его движении было больше расчета, чем настоящей неуверенности. Ну и еще — настоящего незнания, что в принципе нужно делать, поскольку ни одна женщина еще не вела себя с ним так развратно и дерзко. В этом ему и притворяться не было нужно.
- Значит, мы с братом интересуем тебя примерно так же, как и ты нас? - он вскинул на Вермину серые глаза, полные сомнения. - Ты могла бы стать проводником между нами... Сколько сил тебе нужно для этого? Ведь я верно понимаю, все, что ты хочешь — это время и силы? Акропос может дать тебе и то, и другое.
Беннатор медленно провел рукой снизу вверх по ее колену и бедру. Ощущение теплой, гладкой кожи под пальцами было... приятным и немного волнующим, хоть и не взбудоражило его так, как она, должно быть, рассчитывала. Ему это было, скорее, интересно, чем возбуждающе.
- Я мог бы впустить тебя в свой разум, как делал это за обедом. Твое присутствие усиливает мои способности, хотя я и не вполне понимаю, каким именно образом. А взамен... - он помедлил. - Те ненужные мне, отцу и Акропосу, но нужные тебе для наращивания сил люди?
У него были такие. Те, кто пропадал без вести в пыточных и лабораториях Гипноса, политические и магические враги. Сейчас тюрьмы были почти пусты, но ведь он всегда сможет найти еще. Резать людей на площади или жрать их по темным переулкам — это бесперспективно, подрывает авторитет Культа, позиционирующего себя, как глоток свободы, пусть дикой и анархичной, и авторитет Беннаторов, которые всегда знают, как лучше для города. А вот потихоньку избавляться от опасных смутьянов там, где этого никто не видит — важная, нужная и полезная, хоть и муторная работа.
- Ты этого хочешь?

Отредактировано Гипнос (2018-05-11 18:55:55)

+3

11

Возможно, был бы Гипнос немного старше, или происходи он из другой семьи, склонной ярче выражать свои эмоции, демоница заподозрила бы неладное. Но в этом сочетании возраста и воспитания она не могла видеть вещи как есть, а потому видела то, что хотела видеть - а хотела она в первую очередь его очарованность. И была довольна мнимым результатом.
Прикосновения некроманта выглядели столь невинными в своей подоплёке, словно в нём шла борьба своевольного, природного, мужского начала с чужеродным, навязанным физической слабостью, лишённым какого-либо мужества влияния, продиктованного обстоятельствами рождения и трагедиями юности. И пока побеждало второе, а он соблюдал маскарад - его зрачки не расширялись, он не закусывал губы, дыхание не становилось шумным, и даже лёгкой дрожи в руках не ощущалось.
- Ты этого хочешь?
- Не вполне, - Вермина попыталась подавить в себе необходимость сказать пару слов о фундаментальном. Не вышло. Слова упорно не складывались в осмысленные предложения, получалось капризное "я хочу так, и хавайте!", а что там эти параноидальные маги могут придумать в ответ на подобное - страшно было представить, - наши умения формируются трудом. Что легко приходит, то легко и уходит.
Демоница уверенно положила свою ладонь на ладонь мужчины и повела вверх, наклоняясь вперёд, чтобы он мог, если хочет того, коснуться её груди.
- Я стою почти во главе целой армии головорезов посреди города. Пусть и не самого многолюдного. Я не буду просить у тебя то, что могу просто взять силой, напротив, гарантии повышенной сохранности твоих подданных и наказуемости ворлаковских цепных волчков - это мой товар, который я могу предложить тебе. Не наоборот, юный Беннатор, - демоница демонстративно облизнула губы и чуть-чуть приблизилась, - я не умею пока соединять сознания, я не умею работать мостом между двумя разумами, помогая им синхронизироваться и объединить волю. Но потенциально могу. Мне кажется, что если прямо сейчас я возьму за шкирку двух магов, схвачу каждого вот так, - рука демоницы скользнула за шею собеседницу и мягко сдавила сзади, всего на мгновение, - и скажу им: "Творите волшебство, словно вы единое целое"... Ничего путного не выйдет. Мне нужны инструменты, чтобы произвести сближение, а таскать с собой две тушки, которые было бы нежелательно отпускать даже на пару минут по естественной нужде - просто нелепо! Кроме того, о происходящих опытах будут знать буквально все кому не лень. Оно нам надо?
Вермина беззастенчиво обернулась, взяла одно из оставшихся на столе яблок, ласково пригладила и откусила небольшой кусочек, после чего протянула Гипносу, через непрямой поцелуй морально готовя его к дальнейшему.
- Решение в том, чтобы заключить их - телесно и духовно - в артефакт-хранилище. Такой, какой в дальнейшем нам пригодится для шпионажа и допроса. И общаться с ними двумя одновременно. Посылать видения. Помогать понять друг друга и уметь становиться частями целого... Тебе ли не знать, каково это? - Мина расплылась в тёплой улыбке, - но видишь ли, мне кое-как с грехом пополам могут сделать один такой артефакт - расход чародейских ресурсов сейчас контролируется одной очень серьёзной госпожой, которая подчинена только напрямую Кайлебу. А что не так с гроссмейстером - мы уже обсуждали. Самое главное - я не предлагаю преступить ни одно табу некромантов, мой эксперимент чист как душа младенца, его ход вполне обратим, а долгосрочных последствий для участников и вовсе не предвидится. Мне нужны два добровольца и два сосуда для них. Желательно таких, чтобы мне было бы несложно спрятать сосуды внутри моего тела, а в идеальном случае - чтобы им было легко и естественно войти в меня или выйти наружу.
Руки вслед за этим мягко опустились на бёдра. Мина не без удовольствия поглаживала свои плотные ноги, весьма и весьма недвусмысленно намекая на то, что находилось между ними. Это идеально удовлетворяло всем требованиям: внутри, сложно найти при обыске, легко войти и выйти.
- Я могу пока следить за порядком в городе, вынашивая внутри эту парочку. Заглядывать к тебе, отчитаться об охоте и произвести осмотр наших подопытных. Успехом можно будет считать состояние достаточного единства воли, при котором их магический резерв будет по праву общим, а координация единой сущности будет превосходить координацию отдельной, что позволит им с безукоризненной точностью импровизировать гибридные заклинания, смешивающие эффекты сразу двух.
Вермина довольно улыбнулась и одарила наследника блестящей улыбкой.
- Потом я верну их тебе и, в случае успеха, в обмен я рассчитываю не только сохранить у себя те два предмета, но и получить от тебя ещё шесть штук - для дальнейших опытов. Добровольцы - это дело хорошее, но если я смогу превратить нескольких магически одарённых людей в живые батарейки, которые смогут не только отдавать свою магическую силу по первому требованию с эффективностью близкой к единице - я имею в виду, с максимально возможной эффективностью, но и оказывать более разностороннюю поддержку, например, управлять подгруппами созданной нежити или вовремя вызывать защитные заклинания вокруг мага. Представляешь себе, насколько мы сможем усилить потенциал лучших магов Культа, тебя и твоего отца, если я достигну в этом успехов?
Демоница сладко улыбнулась. "Давай, малыш Беннатор, соглашайся, я действительно верю в успех нашей маленькой авантюры. Кроме того, ты сам сможешь сейчас сообразить, что в будущем, после "синхронизации", ты сможешь заменить мою роль талантливым псиоником, значит, возможность такого соития для твоих подчинённых будет объективным их усилением. Сложи два и два, ты умный, ты поймёшь это"
Тем не менее, при всей потенциальной выгоде, ему могло оставаться неясным, что именно получит с этого Вермина. Неуклонно складывалось впечатление, что она может прививать какие-то дополнительные, "лишние", изначально непредусмотренные реакции и внушения своим подопытным, например, безусловную преданность ей лично, которая никогда не будет афишироваться, пока не сработает. Или что-то в этом духе. Возможностей было много, но ключевым для Единой было, однако, постижение того, можно ли пойти в синхронизации дальше и произвести духовное слияния на качественно более высоком уровне, максимальную и осознанную самоотдачу захваченного в плен человека, производящую высокоуровневый синтез, значительно превосходящий в эффективности и отдаче предшествующую форму её охоты. И уже успех такого опыта может стать ключом к самым потаённым амбициям демоницы. Но говорить об этом Мина, разумеется, не собиралась: лучше чтобы Беннатор придумал, будто бы она защищает интересы Культа или пытается расширить сферу своего влияния. Гораздо лучше, чем подливать топлива для паранойи самого молодого некроманта, или для обострения подозрительности Кайлеба, если он каким-то образом узнает о её намерениях от Беннаторов. Поэтому пусть лучше придумает ерунду сам, а потом с удивлением обнаружит, что никакой двойной игры не было и в помине.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-12 14:20:06)

+5

12

Превращение людей — в наполненные энергией артефакты? Телесное перемещение магов (и, надо полагать, не слабых, чтобы эксперимент Вермины удался) внутрь предметов? Перекачивание их силы в — как она сказала это слово? батарейки?
Все это звучало бы абсурдно в любой другой ситуации, но разум Гипноса, все еще достаточно ясный, начинал видеть в этом определенный смысл. Он не знал, как устроен организм демоницы, и на что она способна — но то, что она предлагала, позволяло это как раз и узнать. Более того, вопреки его опасениям — практически ничем при этом не рискуя.
Кроме нескольких магических жертв, которые для этого необходимы.
Почему-то в первую очередь Гипнос вспомнил о советнике Нейлле, столь алчно таращившемся на рыжую демоницу за обедом. Усмехнулся собственной мысли и неторопливо отмел ее в сторону. Нейлл все еще был слишком важной фигурой в Акропосе.
Он вынырнул из этих раздумий — и увидел лицо Вермины прямо перед собой. Очень близко. Ее руки мягко, но настойчиво поглаживали его по груди, и Гипнос опасался, что это вновь пробудит в голове крики умолкшего было Вилрана, там, под тяжелыми одеждами, в которые он был закутан — но брат молчал. Молчал, когда она слегка сдавила его шею, хотя такой жест и заставил некроманта слегка напрячься, инстинктивно, как животное, не доверяющее тем, кто подходит к нему со спины. Молчал, когда демоница протянула ему надкушенное яблоко, и Гипнос взял его — мертвой, несвободной, неправдивой рукой.
- Я понимаю, что тебе нужно, - произнес он и откусил от яблока в том месте, где красноватая кожура уже открывала белую мякоть. Она должна верить ему до определенного момента, чтобы он мог с ее помощью приблизиться и к своим целям тоже. - Но механизм такого превращения мне не понятен до конца. Как именно ты рассчитываешь заточить человека — живого человека — в предмет? Ты лукавишь, ибо такие эксперименты почти наверняка были бы запрещены Альянсом, если бы там о них узнали.
Кисловатое яблоко сводило зубы. Гипнос вернул его демонице и задержал взгляд на ее тонких пальцах, на мгновение сжавших его мертвую руку.
- Но что насчет Культа?
Ладони Вермины скользили по ее бедрам, и Гипнос невольно ощутил, как его ровно бьющееся сердце дало короткий сбой. Она до сих пор была к нему слишком близко, и почти любого другого мужчину это наверняка сводило бы с ума. Даже он, всегда гордившийся своим холодным разумом, помнивший о том, кого в нем видят и как именно, чувствовал эту ее бьющую через край похоть. Даже помня о том, какой она была на площади — вечноголодным упырем, которого от пожирания всего и вся удерживала только мрачная воля Кайлеба Ворлака, он не мог не ощущать тепло ее тела.
А ведь в ее действиях было не меньше расчета, чем в его собственных. Это почти заставило его рассмеяться, но Гипнос не стал.
- Я не ищу повода идти наперекор Культу. И не ищу ссоры с Кайлебом Ворлаком. Мне этого не нужно.
Это было мягкое, ненавязчивое возвращение к началу их разговора. Напоминание о том, что Гроссмейстер явно не одобрил бы того, о чем они здесь говорили. Того, как двигались руки Вермины — и его собственные руки. Того неприкрытого соблазнения, которым занималась демоница, и той почти что прелюдии, на которую сам некромант поневоле начинал отвечать.
- Что они думают об этом?

+4

13

- У Культа уже есть один экспериментатор, и цапаться с этим человеком за крошки хлеба со стола я не могу себе позволить, - серьёзно заметила Вермина, не соврав ни на мгновение. Если бы она заведовала всем технологическим оснащением Культа, то у неё был бы полный карт-бланш, но этим занималась Мамочка. А Мамочка была пусть и менее параноидальным существом, чем Кайлеб, но зато отлично умела считать и смотреть, на что тратятся ресурсы и куда их было бы выгоднее направить. С учётом планируемых задач, Мина смогла кое-как убедить в целесообразности изготовления одного такого предмета. Но одного - и то рабочего и используемого по прямому назначению, для пыток, - явно не хватало ни чтобы удовлетворить любопытство демоницы, ни, тем более, чтобы утолить её аппетиты, - этот человек знает, как изготовить такие артефакты, и наверное найдёт время если не сделать это самостоятельно, так хотя бы предоставить необходимые инструкции. Ты сам себе учёный человек, у тебя есть помощники, есть ресурсы для чародейства. Ваша фамилия, как я помню, никогда не отказывала себе в хорошем оснащении и не продавала в трудные годы редкие ингредиенты за бесценок.
Демоница внимательно всматривалась в собеседника.
- Просто создай заказ на подразделения Культа, под свои нужды. Мотивируй тем, что теперь, вслед за выходом из-под власти Альянса, вам открывается возможность немножко позаниматься запрещёнными исследованиями, которыми хотелось заняться вот уже давно... чем не вариант? Главное - в основном ты скажешь чистую правду. Культистам всё равно предстоит занять лаборатории города, и то, сгладишь ли ты острые углы или только заточишь их - очень важно для дальнейшего сотрудничества. Наши некроманты - те, что создают некроконструктов и иных чудовищ, - не такие отморозки, как остальной сброд под командованием Кая. Они знают, что лучше не ссориться с коллегами без объективных на то причин. И понимают, что мы в одной лодке.
Подарив собеседнику самую что ни на есть дружескую улыбку, Мина легонько пошевелила уже ставшими абсолютно чистыми пальчиками ног, затем руками поманила некроманта придвинуться ещё ближе к столу - видимо, достаточно, чтобы его можно было обхватить ногами и прижаться. Хотя внутри демоница ещё не была уверена, что быстрое и интенсивное сближение между ними пойдёт на пользу плану в целом, но факт оставался фактом. Расшевелить этого молодого человека, стать его первой, а вслед за этим и единственной кто смог его возбудить и дать почувствовать себя мужчиной - верный способ стать объектом его воздыханий, вожделения, его личной тёмной богиней. А ещё это отличный повод в любой момент времени столкнуть его с Кайлебом и устранить - или попробовать убрать самого гроссмейстера суицидальной атакой, если так будет выгоднее.
- Звучит как отличный план, да? Если всё выгорит, ты получишь мощную технологию, использование которой Культом ускорит захват Альянса, а также превознесёт твои заслуги. Я с готовностью отдам всю славу первооткрывателя тебе, - демоница подмигнула собеседнику и продолжила подманивать, хотя он и находился на расстоянии чуть меньше протянутой руки, - так что, Гипнос Беннатор, по рукам?
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

+4

14

В конечном счете все свелось к таким прозаическим и простым вещам, которые не могли перекрыть никакие возвышенные лозунги о силах мироздания, никакие речи об устройстве Вселенной и о гримуаре Безымянного: к деньгам и к сексу. И если насчет второго Гипнос не был уверен до конца, то первое заставило его улыбнуться.
Приди она к нему сразу с тем, что ей нужно обеспечение для ее бесчеловечных экспериментов — и холодный рассудок некроманта гораздо быстрее договорился бы с изменчивым сердцем демоницы. И шанс обменяться опытом с некромантами Культа, уже шагнувшими за пределы дозволенного законами Альянса, а значит, возможно, продвинувшимися по этой стезе куда дальше него самого, казался молодому колдуну еще более соблазнительным, чем горячее тело женщины, сидевшей сейчас в каких-то дюймах от него.
Хотя... в этом бы он солгал. Что-то странное, непривычное все же происходило с его собственным телом. Быстрее билось сердце. Неровным становилось дыхание. Менее размеренными — движения. Обычно это служило для него сигналом, что что-то не то, приближается очередной приступ, но сейчас это как будто бы было правильно. Как надо. И даже — хорошо. Противоречие его живой натуры с мертвой половиной еще никогда не застигало его настолько врасплох — а ведь он видел женские тела и прежде, не раз и довольно близко, но не смотрел на них так, как смотрел бы мужчина.
Или просто запрещал себе смотреть, каждую минуту и каждую секунду помня о том, какой он сам?
Он знал, что многие закрыли бы глаза на его уродство, если бы имели к тому достаточную мотивацию. Да даже если бы ему довелось тогда, два года назад, жениться, его супруга легла бы с ним — пусть скрывая (а то и не скрывая!) отвращение, но без возражений. Для Вермины же это будто бы вовсе не имело значения — она вела себя, как охваченная желанием шлюха, и пусть даже Беннатор знал, что все это — притворство, но оно было  достаточно искусным и убедительным.
Достаточно убедительным, чтобы он сознательно позволил себе обмануться? Чтобы удовлетворил свое — не желание, но любопытство?
Когда-нибудь именно любопытство его и погубит.
- По рукам, Вермина.
Она могла бы дотянуться до него и так, но хотела, чтобы он сам преодолел крохотное расстояние между ними. Чтобы это был сознательный шаг с его стороны. Гипнос подался к ней, сидящей на столе, вперед, почувствовал, как легли ему на плечи ее ладони, а раскинутые колени обняли его бока, и сам медленно коснулся теплой, почти горячей кожи на ее шее живой левой рукой.
Будто сунул ладонь в костер, настолько этот тактильный контакт оказался внезапным для чувствительных нервов.
Каково ощущать это тем, кого легко возбудить и кто может не беспокоиться о том, как воспримет такую нагрузку организм? Здоровым людям, которые могут просто взять — и не думать? Он не думать не мог — ему нужно было контролировать собственное тело. Живая его часть реагировала, как должно, а мертвая... мертвой просто нужно было помочь. Он мог направить свою энергию в любую часть своего — их с Вилраном общего — организма. В любую, каким бы диким это не казалось.
Это было странно — будто он чувствовал и жар, и холод одновременно. Прочные, нерушимые логические цепочки в его голове, твердое понимание того, что он делает, кристально-ясное осознание цели — все это словно бы отступало на второй план, отодвигалось, становилось несущественным. Настолько непривычным, что это испугало бы, если бы демоница не подбадривала его обжигающим, уверенным шепотом, если бы не касалась его, точно зная, что именно она делает и зачем.
Он потянул ее за собой — на себя, в кресло, где мог бы не думать хотя бы о равновесии, позволил ей поудобнее устроиться на его коленях, развязать тесемки на рубашке, на штанах, почувствовать, что он все же готов. Сам стащил с ее гладких плеч тонкое платье. Впервые кто-то касался его по собственной доброй воле, и осознание этого сбивало с толку даже сильнее, чем сам контакт его обнаженной кожи с ее.
- А что, все сделки с демонами скрепляются так? - хрипло выдохнул некромант, не в силах сдержать нервную дрожь от этого подкрепленного магией возбуждения.

+4

15

В концепции Мины всё было немного проще и одновременно сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Подобно тому, как неудачно подобранная одежда может скрадывать красоту и подчёркивать недостатки, неудачно сформированное тело могло не вполне отражать красоту души или изгибы разума. Демоница, пускай и не умела пока смотреть сквозь оболочки, и с первого мгновения обнажать души людей, знала толк в их красоте - и в их вкусе. И, если бы она была вполне живой, и слюна вырабатывалась как ей положено, то сглатывала бы она достаточно часто, глядя на Гипноса. А интимная близость - всего лишь одна из форм общения, сводящая с ума людей по законам, продиктованным Люцианом и не властным над ней.
И Мина двигалась навстречу предстоящему акту общения, скрывая некоторое любопытство прикосновений к подобной форме партнёра, опасаясь обидеть этим или вызвать ощущение надуманности. В уголках губ плясало искушение вспомнить древние, забытые столетия назад ощущения - с самого возрождения у Вермины не было ни одной близости, которая не заканчивалась бы пожиранием партнёра. И сейчас не было задачи вымотать жертву, высосать все соки, чтобы мужчина не имел ни шанса дать отпор.  Сейчас требовалось подарить мужчине наслаждение от предположительно первого опыта.
Медленно накатило смутное осознание, медленно перерастающее в страх. "Как это вообще делать?!" Мгновенный испуг было легко скрывать ласками, незнакомыми партнёру и оттого приносящие неумеренно-новый опыт, жадно впитываемый его разумом без выставления точных оценок, то ли это, так ли надо, верна ли техника, точны ли прикосновения. Он даже не запомнит движений её пальцев, это всё испарится, как сладкий сон. Сейчас его мозг перегружен запретным - думал ли он раньше об этом, мечтал ли во снах или наяву, или же запрещал себе такие мысли в присущем людям самоуничижении. Мина не знала, но всё это давало ей время действовать медленнее, скрывать нехватку настоящего опыта и не выдавать это партнёру. Воспоминания "древней" Веры нежданно-негаданно оказались на редкость обрывочными, почти утерянными и опять-таки почти бесполезными. Безумный и грубый секс с демоном, с ведующим самцом не имел ничего общего с тем, что предстояло ей теперь. Здесь она вела, но вела не жертву к экстазу, предшествующему пиру, но своего будущего союзника к такому, о чём бы он вспоминал всю оставшуюся жизнь, к опыту, который бы надёжно привязал мальчика к первой партнёрше.
- А что, все сделки с демонами скрепляются так? - поинтересовался собеседник.
- Я не знаю, как сейчас, - беспомощно и честно ответила демоница, после чего с нарастающим жаром пояснила, - но Отец Всего Порока говорил, что глаза счастливых не могут лгать. Твои глаза не горели раньше, Гипнос, но видел бы ты, как они горят сейчас!
Наверное, именно этот блеск вырывающейся и раскрывающейся навстречу новому опыту души - циничной души, способной смотреть свысока и с надменным неприятием на удивительные события вокруг, - детский блеск в глазах человека, отвергающего всё детское, именно это вызывало внутренний отклик. Ради таких мгновений многие люди и влачили своё существование, наслаждаясь ими когда успевали. И сплетающиеся, поднимающиеся из глубин чужих воспоминаний образы находили своё отражения в нём, в ней, толкая Вермину продолжать и вызывая бурю страстей и идей, каким может быть следующий шаг её, как ведущей. Демоница, впрочем, избирательно подходила к вопросу тишины и личных предпочтений партнёра, и не рвалась стонать как последняя шлюха только из-за стереотипного ощущения, будто бы мужчинам так нравится больше. Не в текущей ситуации: ему может быть страшно, что кто-то снаружи услышит. Мина внимательно присматривалась к тому, заводит ли его надкусывание яблок и струящийся по обнажённой шее сок, или же нет, и без прямых на то указаний не предлагала тяжело дышащему мужчине откусить. Её взгляд скользил по лицу, не опускаясь ниже плеч, и, замечая мгновенную растерянность на лице, она находила нужные слова, чтобы мужчина не терял уже возникший запал и не сомневался. В её жестах была покровительственная забота, сродни готовности быстро переместиться в другое место, кружась и не размыкая контакта, прикрыть от холода или подать воды хозяину дома. Она не упускала и возможности опробовать продуманные в прошлом - правда, для Кайлеба, - трюки с усилением эмоционального отклика через прямую передачу ярких, чувственных мыслеобразов. Всё это на долгое, долгое время потеряло осознание цели, пока пробуждённые цепочкой сверкающих ассоциаций мириады отголосков воспоминаний пожранных душ захватили аватару и влекли её дальше, дальше к апогею накала страстей...
Впрочем, демоница не планировала уходить, когда некромант рухнет без сил и провалится в сон. Ей было что обдумать. Она рассчитывала пробыть с ним до утра, до пробуждения, чтобы без лишних слов, абсолютно ненавязчиво заставить его на свежую голову принять реальность заключённой сделки и всего того, что было ночью. Возможно, что-то обсудить насчёт рекогносцировки в городе, возможных очагов угрозы, требующих максимально расторопной реакции. Но самое главное - увидеть его взгляды, почувствовать его прикосновения и сделать выводы, что осталось в его голове и его сердце, крепка ли привязка, надёжно ли его держат расставленные накануне якори. А ещё - подарить немного трогательной милоты, помогая одеться с заботой и без тени намёка на отвращение, торопливость или что-то ещё, что могли бы позволить себе его служанки, если, конечно, этот молодой человек одевается с их помощью. Словом - упорхнуть прямо из его рук не мимолётным видением, ночным сном, а ласковой и доступной кошечкой, спавшей всю ночь в его ногах. Спустить журавля с неба, даже если в процессе он потеряет несколько самых красивых перьев.

Для настроения

[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

+3

16

Гипнос не знал, чего ожидать — чего он хотел получить, и чего нужно было опасаться. Он опасался аппетитов демоницы, ее голодной, страшной сущности, скрывающейся за соблазнительным обликом. Опасался, что тело не справится с внезапной нагрузкой и накажет его болью, судорогой или удушьем. Опасался — да что уж там! — что все это была ловушка, в которую он попался, шагнув в объятия Вермины, как в капкан, закрыв глаза и преследуя собственные отдаленные цели.
Но это было не так.
Она оказалась удивительно нежна. Ласкова. Отзывчива. Податлива, как мягкий воск, и одновременно уверена в роли направляющей. Под ее прикосновениями он и сам чувствовал себя то лишенным костей, легким, как облако, наполненное теплом и удовольствием, расплывавшимся по телу, то плотным, как камень и напряженным, как струна, звенящая под пальцами опытного музыканта.
Вокруг него была бездна — бездна из тысячи лиц, тысячи голосов, тысячи образов, самых сладостных и нежных, какие он только мог себе вообразить. Вермина была бездной — сейчас, когда она касалась его, прижималась к нему, ласкала его, псионик ощущал это с небывалой ясностью. Но падать в эту бездну было не страшно — и он взлетал, закрыв глаза, стиснув зубы и слушая сбивающееся дыхание, свое и ее — и вновь с замиранием сердца падал вниз.
В этой бездне их было трое — он, Вермина и Вилран. Он хотел разделить этот опыт с братом — и в то же время эгоистично хотел сохранить эти минуты только в своей собственной памяти, но Вилран всегда был рядом. Всегда, даже сейчас. Даже тогда, когда оба новообретенных союзника вскрикнули почти в унисон, и Гипнос окончательно потерял связь с реальностью, растворившись в смеси блаженства и боли.
Всегда.
В тот момент, когда он, окончательно обессилев, откинулся на спинку кресла, и дыхание Вермины звучало совсем близко над ухом, Гипносу показалось, что он слышит исходящий от нее знакомый осенний аромат — жасмин, мирра, кардамон и бледная роза.
Но откуда она могла знать..?
Откуда...

***
Когда он проснулся, прошло, наверное, несколько часов — свечи еще догорали, но глубокая ночь за окном уже сменялась предутренней серостью. Он был укрыт плащом — Вермина была рядом, и отблески свечей плясали в ее глубоких зеленых глазах.
В первое мгновение его напугала ее близость. Теперь, когда накал страсти схлынул, Гипнос сам удивлялся тому, на что решился. Но тело, несмотря на боль в мышцах, помнило и об удовольствии, и еще больше о нем помнил его разум — о теплой, мягкой бездне, пахнущей осенним букетом, в которой он растворился, полностью забыв об опасной политике, интригах, культистах, раздирающих Акропос на части, и предстоящей войне.
Он знал, что не сумеет забыть об этом, вне зависимости от того, как будет относиться к прошедшей ночи в будущем.
Он неловко улыбнулся и осторожно протянул к ней руку. Гипнос понятия не имел, о чем говорят люди после любовных объятий и говорят ли вообще. Возможно, он выставлял себя полным идиотом.
- Спасибо, - хрипло шепнул он, - Вермина...

Они завтракали водой, хлебом и фруктами, сидя друг напротив друга за их с Вилраном учебным столиком, и Гипнос не мог отделаться от странной мысли, что эта комната хранит самые редкие из его воспоминаний. Как так совпало, что сейчас к ним добавится еще и это?
- Мы с братом учились здесь, - проговорил он, сам не зная, зачем это ей рассказывает. - Сидели в этом самом кресле. Штудировали историю, географию, языки... магию. Даже пробовали учиться играть на лютне. У Вилрана получалось лучше — ему не надо было струны перетягивать, - некромант невольно улыбнулся воспоминаниям. - И у него было две руки.
Он пошевелил двумя руками, принадлежавшими Вилрану — одной, детской, продетой в рукав рубашки, и другой, костяной, обнимавшей его за шею.
- Я пойду на твои эксперименты, если это правда поможет мне его вернуть.

+3

17

Мина с утра была молчаливой. За это время она успела обдумать немало, но кое-что неуклонно ускользало от её пристального внимания. Проработанные планы и импровизации, неумолимые попытки дальнейшего развития, авантюры разных масштабов, увенчанные каждая своими рисками - всё ради чего? Ради какой цели?
С одной стороны, она предельно чётко обозначила - она хочет раздвинуть границы, вырваться за пределы мира. Увидеть перед собой все возможности, все исходы, всю красоту - чтобы выбрать... Выбрать что?
С другой стороны, она могла успокоиться и стать честной с собой. Ей хотелось могущества - но было ли этой самоцелью? Для Единой - в какой-то мере да, но Единая как олицетворение коллективного обладала удивительной способностью вытаскивать из-под всей шелухи смертного существование неумолимое стремление вверх, столь же бессознательное и исконное, сколь стремление сосен тянуться мачтами к солнцу.
В прошлом все, кто остановились, были сожраны теми, кто шли вверх.
Но несмотря на это, поступки людей были наполнены иррациональностью стой фундаментальной, что Мине пришлось потратить изрядно времени, прежде чем она наконец-то сложила - как оказалось - два и два, а совсем не мозаику. Увидела лес за деревьями. По сути, окружающий мир дарил каждой душе опыт, опыт от её поступков и решений, знакомство с окружением. Единая рассчитывала, что сможет наследовать этот опыт, и в какой-то мере в это, верила в способность абсорбировать внутреннее духовной богатство, но... нет. Ничего подобного в действительности не случалось.
Оставалось заламывать руки. Если так, то некроманты, расходующие движущую силу душ - равно как и она сама, эту силу ограничивающая и пытающаяся заставить служить её воле - в сущности вредят глобальным двигателям мира. Это заставляло бояться следующего мгновения, бояться следующего шага - то, что ей удалось осознать, приводило к рациональному решению: Вермину нужно уничтожить. Силентес, вполне вероятно, тоже. И ослабление Кристалла Безымянного говорило о том, что прямо сейчас эта система по какой-то причине сломалась: она дала Вермине вырваться, и это уникальный шанс либо подняться в системе, либо - и эта идея нравилась демонице больше - поглотить систему целиком, пользуясь проявленной слабостью.
Однако, пусть она не так долго общалась с магами, кое-что ей удалось установить доподлинно. Да, души магов вкуснее, но при всём при том они не дают ей свою власть над магией. И дело здесь не в навыках, которые можно наработать, и даже не в опыте. Дело в том, что энергия - штука текущая через всё вокруг, она пронизывает мир, и способность восстанавливать энергию, равно как и способность её тратить, не имеет ничего общего с накоплением. По сути своей, вся концепция клетки с душами, которым можно дать единственный вектор выхода - неверна в корне, и крайне неэффективна.
Но эти выводы заставили Вермину думать о том, что она может пока оставаться в системе. Принять свою роль "отрицательной сущности" и однажды дать кому-то себя убить с чувством исполненного долга перед системой, допустившей её существование. Для верности она прислушалась к своему подсознанию, к самому дикому и глубинному - к Единой. Единая подтвердила её опасения - она была готова атаковать и пожирать каждого, напрямую угрожая поглощением мира, до тех пор, пока её не уничтожат - и последнее было для неё неким подобием логического конца.
"Но я не монстр!" - выразила слабый протест Мина. Она точно знала об обратном, и всё же...

А ночь всё тянулась и тянулась, кормя демоницу обещаниями рассвета. Заламывая руки, демоница снова и снова приходила к выводу: да, она не может эксплуатировать эти души так, как это делает система, решающая проблемы душ. Но она не может и спроецировать их опыт в себя. Что ей мешает? Что её останавливает? Почему это не работает?
Невысказанный вопрос заставил её раздражённо затрясти головой. Ответ, как и все прочие, должен был лежать на поверхности!
- Воля, - наконец сообразила Вермина и даже случайно произнесла это вслух. Способность чего-то желать, хотеть и добиваться, к чему-то стремиться и достигать, несмотря ни на что, имела в своей основе не только потребность - как у зверей - но и волю. Способность пойти вразрез со стремлениями к максимально комфортным условиям, чтобы чего-то достичь. У пожранных душ не было воли. Она была подавлена, заперта, разорвана вместе с активными разумами - просто потому что иначе Мина не смогла бы удержать их в себе. Но есть и другая возможность - соединить две Воли в такой мере, чтобы их было невозможно отделить друг от друга.
Именно этим она и планировала заняться. Но что дальше? Синтез нескольких волей может позволить им достичь качественно высоких результатов, пока они вместе - пока. А дальше? Их развитие может разойтись, и не "рано или поздно", потому что "рано или поздно" может случиться настолько поздно, насколько нужно, а во вполне разумные и совершенно невесёлые сроки. Кроме, пожалуй, близнецов-Беннаторов. И всё. Да, это порция уникального опыта, которая даст качественно новые ощущения каждому из участников... и всё равно всё.
В процессе своего развития, начав испытывать ощущение нехватки отдачи от сожранных душ, Вермина не раз и не два задумывалась над тем, что заставляет её страдать от ограниченности и завидовать более могущественным сущностям. Сейчас в некотором импровизированном просветлении она наконец-то начала понимать, что именно её напрягало больше всего и заставляло испытывать острую враждебность к миру. Границы. И это же было причиной ограниченности её собственных сил, полученных от поглощённых душ. Микрокосм и макрокосм - подчинялись общим законам. Мина не могла это точно объяснить, но внешне всё было просто.

Вот она хочет стать чем-то большим.
Её сущности необходимо развитие, она должна стать сложнее, переработать сырой опыт и как-то измениться. Она может черпать этот опыт из поглощённых душ - что дало ей некоторый скачок в прошлом - но это всего лишь альтернатива, не более. Жизнь - это и есть процесс переработки полученного опыта, и поэтому вместо того, чтобы похищать этот опыт, его можно нарабатывать. Разницы особой нет. Да, смертные могут выступать своего рода фильтрами, но без достаточно полного понимания контекста и опыт становится не более чем прочтением интересной книги.
Она не может также эксплуатировать их силу для того, чтобы влезать в конфликты качественно более высокого ранга. Нужно ли ей могущество как таковое? Да. Во-первых, она может быстрее прогибать мир под себя, когда хочет. Во-вторых, она может быть менее осторожной, и не бояться открытой враждебности на низких слоях. А как известно, чем ниже уровень, чем жёстче отбор. Грызунов рождается много, но и умирает много, и мера ценности одной мыши несопоставима с одним человеком или, скажем, слоном. Хотя сейчас все эти разборки в Альянсе демонстрировали обратное, но выживать на уровне людей гораздо проще, и чем выше твоё положение при неизменных амбициях, тем проще тебе уцелеть. Возводя в апогей: исполинский древний дракон на самом краю мира, который всё время спит и входит во сны к людям, всегда к разным, просматривая их воспоминания и изучая мир таким образом. Правда, это немного не то, чего хотела бы Вермина, но определённо какое-то душевное спокойствие такая картина вызывает. Правда, он всё равно паразитирует, а значит рано или поздно его пошлют отрабатывать...
Демоница хихикнула.
"Так, а что в-третьих? Я имею в виду, чем ещё меня так цепляет могущество. А, ну да, точно. Дешевле отрабатывать!"
Мина хмыкнула, затем напряжённо обернулась, всматриваясь в лицо лежащего рядом человека. Он вроде бы ещё спал.
- Вот оно что..., - она всё-таки не удержалась и ляпнула это вслух, но быстро спохватилась. Пускай для развития души борьба за материальные ресурсы и была ненужной, процесс игры по правилам системы имел неплохие
инструменты поощрения - и поощрения, надо сказать, за счёт менее эффективных игроков. А учитывая нахождение на одном ресурсном и пространственном поле существ с разных уровней, эта борьба становилась гораздо интереснее.
"Ладно, а где здесь я?"
Разум Вермины неуклонно приходил к простому вопросу: хорошо, но допустим ты прожил сотни человеческих жизней и дошёл как-то до предела того, что можно вытащить из этого мира. Что дальше? Что будет, когда ты упрёшься в стенки этого мира? Как подогревать мотивацию играть по его правилам и развиваться. Скучающий дух страшен не только тем, что в момент остановки он начинает деградировать и система начинает терять результат своей работы, так мало того, он может попытаться сосредоточить свои силы на выходе за пределы системы: либо разрушив её, либо перейдя на качественно другой уровень взаимодействия с ней, например, став её вассалом.
Но со стороны системы есть и другие пути. Например, для таких душ можно создать впечатление наличия "вовне". Вот она - Вермина - даже не сомневается, что по ту сторону границы мира что-нибудь да есть. Что это даёт? Правильно, только перспективу "сбежать", на которую можно завязать какой-нибудь неумолимый глобальный квест. Скажем, найти Гримуар Безымянного, или древние врата богов, или ещё какую-нибудь шнягу. Вообще любая глобальная авантюра, в которой участник занимает ключевую роль, надёжно удерживает его в системе - сложность лишь в том, что рано или поздно число балбесов с недожором опыта станет высоким, даже если заставить их отрабатывать часть потраченных на это ресурсов. Но всё же это практикуется, а может быть, возникает схоластически "снизу". Кто знает?
Мина вздохнула и легла на бочок, подобрав под себя ноги.
"Хорошо, - подумала она, - а ещё можно притаскивать всяких чудищ "извне", что даст аборигенам также неплохой прорыв. Занятно..." В целом, учитывая происхождение рас в этом мире, вполне вероятно она конкретно так недооценивает масштабы, в которых всё это делается, и то, что успело нарисовать её больное воображение, на практике не отвечает тому, что есть на самом деле.
Демоница выразительно засопела.
"Получается, боги могут в любой момент заставить миллионы душ испускать энергию. Или как? Нет, через макрокосм плохого, пойдём через микро. Если бы души имели бы прямой контакт с миром и каким-то образом не разлетались, я могла бы заставить их сфокусировать магическую силу. Например, сейчас все дружно форсируем огненный шар, а самого старательного я отпускаю. И учитывая их количество... ммм... жахнули бы мы знатно!"
Всё равно выходила лажа. С тем, что она отпускает самого лучшего, а надо бы наоборот. С тем, что её аватара может не выдержать такой бешеный поток энергии. С тем... впрочем, всё это было решаемо. Можно создать какие-то внутренние ценности, заставив души внутри не лежать мёртвым грузом, а постоянно шевелиться и возможно даже развиваться. Этакий "мир внутри Вермины". И расширить аватару. За чем же дело стало?
"За ресурсами". Осознание пришло очень легко. У неё просто нет сейчас ресурсов всё это сделать внутри. Но она бы могла - и если бы могла, то ей хватило бы и пары сотни душ. Если она будет способна ими управлять в полной мере и использовать их энергию по своему усмотрению, её власть будет абсолютной!
Если - это очень важное слово.

Демоница закрыла глаза. Несколько секунд она просто пребывала в растерянности, ощущая тщетность своих потуг и бренность всего сущего. Но после внутри неё начала медленно подниматься волна: всё выше, выше, сильнее, жарче. Она вспоминала легенды, вспоминала о том, как часто смертные заявляли о себе как об инструментах богов, как герои называли себя чьими-то чемпионами.
Если ресурсов не хватает в целом - с самого верху до самого низу - то всё принимает немного другие очертания. Пусть волк стоит ниже человека, он может его убить. Но раз волк столь неплох, то возникают и собаки: сторожевые, пастушьи, охотничьи. Те, кто выше, могущественнее обязательно, потому что могут управлять более важными ресурсами. Король может приказать собрать целую армию - что ему там какой-то волк, шутки шутить вздумал что ли? Он же может бросить вызов богу, истребив всех его последователей - борьба сущностей неравного ранга. Но у бога определённо есть способы, которые позволят прищучить обнаглевшего человечка. Но раз на раз не приходится.
Некроманты создают некроконструктов. Более мощных, более совершенных. Да, никакой некроконструкт не является сколько-нибудь сопоставимым по уровню развития с человеком...
Трясущаяся от беззвучного смеха демоница неожиданно для себя отметила, что уже светает.

"В общем, неважно. Миру нужны великие монстры: они занимают свою нишу. И раз уж мне выпала такая доля, то мне стоит прорываться туда всеми силами: если потребуется, возвращая души из меня в систему с целью реализации своих желаний. Нечего их так бережно хранить: если им там наверху приспичит, они найдут способ вытрясти".
Мозаика сложилась, чтобы несколько мгновений спустя развалиться снова. Молодой Беннатор встал и успел озаботиться добычей еды. Мина слушала его вполуха, даже ела машинально, кое-как изобразив теплоту и заботу с утра. Мысли продолжали скакать перепуганными обезьянами перед грозой по кроне древа её сознания.
То, что легко приходит, легко уходит. Могущество состоит не в обладании, а в способности к движению, и в то же время оно требует ресурсов. Мина тасовала мысли снова и снова, но не могла найти ничего нового. Всё сводилось к двум решениям: она могла либо создать мир внутри себя - похожий на мир вокруг, но другой, - и получить в свою распоряжение духовную энергию обитателей, обменивая её на ценности внутри этого мира, либо могла поглотить силу извне, из-за пределов мира. Если кристалл, созданный Безымянным, просуществовал так долго, служа некромантам - и это при жертвенном способе получения силы и контроля над ней - то в случае подчинения аналогичной силы из-за пределов с заранее известной целью, она сможет суметь вместе с Культом переработать это в ресурсы, в избыток ресурсов. И если их и впрямь на всех хватит, то в этот самый момент она сможет создать отдельный мир внутри себя. Возможно. Она ещё учится, и может всё пересмотреть, но пока что сама идея ритуала - лучший козырь, который она может разыграть, используя накопленные души.
- ...поможет мне его вернуть, - Вермина не сразу поняла, что молодой Беннатор всё-таки спросил её о чём-то. Подняв полный задумчивости взгляд, она несколько секунд смотрела на него, ничего не произнося.
- Боги могут всё, - произнесла демоница, думая про себя противоположное: "У них тоже ограниченный ресурс". Но всё же его достаточно, чтобы сделать то, чего хочет Гипнос.
- Я думаю о душах во мне, - туманно произнесла демоница, полагая, что собеседнику это всё-таки интересно, - знаешь, я не могу сейчас вот прям совсем полностью, целиком и окончательно уничтожить душу. А значит, её обязательно можно как-то выколупать изнутри. Я могу хранить дорогие людям души, чтобы те могли их вернуть - но кто знает, будет ли так лучше, чем иначе? Откуда вообще возникает такое отчаянное стремление... я имею в виду...
Мина задумалась, совершая странные вращательные движения указательным пальцем. В голове крутились мысли. Она думала, что да, что наверное всё-таки должны быть возможности как для возникновения новых душ, так и для окончательного их расформирования. А Гипнос между тем подсказал ей очень занятную идею: огромной движущей силой для душ становится не борьба за ресурсы, а борьба за души друг друга: за влияние на них, за лучшую участь, за существование. Подчиняя других, заставляя их принимать твои воззрения ты как бы получаешь над ними власть куда более глубокую и фундаментальную, чем навязанную силой. Именно поэтому могущество мудрецов выше рангом, чем могущество правителей. Правители как бы создают систему, в которой ты крутишься по собственной воле или нет, а мудрецы - или хитрецы, если так угодно, - находят способ, чтобы ты принял, что именно такая позиция верна. И среди всех инструментов игры на связях между душами...
- Я имею в виду... ну... ты же любишь брата? Расскажи мне, пожалуйста, что такое любовь? Какая она? Как ты её ощущаешь? На что готов? Только это не проверка, я не пытаюсь понять, готов ли ты поставить её во главу стола, я просто хочу знать, как на самом деле люди ощущают любовь здесь и сейчас. Не в прошлом, не в виде следов в памяти душ - я знаю, что это такое концептуально, но... я не помню, чтобы испытывала её по-настоящему.
В словах Мины был убийственный расчёт, возникший, впрочем, уже после того, как они вырвались. Действительно, сейчас собеседник может подумать, что она что-то такое почувствовала. Что она может быть даже в него влюбилась. Смешно, но как романтично, какой духовный подъём для такого мелкого уродца: в него влюбилась настоящая Красавица, да ещё и так легко. И она не лезет к нему со своими чувствами и не берёт в эксплуатацию, а просто так робко-робко говорит о чём-то около.
Впрочем, она не считала, что испытывает что-то подобное к Гипносу или к кому-то ещё. Вместо этого она продолжала пребывать в своих мыслях. Допустим, что возможно окончательное уничтожение души - например, мгновенное испарение её структуры, всего того, что она накопила, с какой-то "высокой" целью, как вариант. Если души двух любящих людей связаны, они в чём-то подобны, и им было бы несложно подстроиться друг под друга. И если мир рухнет, они могут настолько притереться друг к другу, что стать полноценно единым целым. В голове летели мысли, в безумной веренице. Любовь как ключ от трона богов. Концепция создания внутреннего мира. Культивация любви к богу, восприятие реальности как продолжения божества - это всё возможно, если она создаст мир вокруг себя и постарается стать всем для пленных душ. Долго ли, коротко ли, но притереть их до неразличимости и абсорбировать полностью, до абсолютной неделимости, до абсолютного единства взглядов. Но если возможен такой процесс, то можно и наоборот: сделать множество осколков своей души и отправить на "выпас" - были бы ресурсы под это. А уже затем - снова вобрать в себя, унаследовав их, вернее свой, но сепарированный, опыт.
Охваченная ширящимися и растущими на глазах перспективами, Мина буквально вперила горящий пламенем взгляд в Гипноса.
- Расскажи мне, что такое любовь? - с жаром и невероятным любопытством повторила она.

Отредактировано Вермина (2018-05-15 22:31:27)

+2

18

Она смотрела на него странным, отсутствующим взглядом, и Гипнос невольно смутился собственным воспоминаниям. Словно он на мгновение приоткрыл твердый панцирь, скрывающий его душу, перед существом, настолько древним и чуждым этому миру, что ему попросту не дано понять глупые, смешные человеческие переживания.
В следующий миг она лишь подтвердила его мысль.
- Расскажи мне, что такое любовь?
Это был странный вопрос — как удар под дых в расслабленное, не ожидавшее подвоха тело. Вопрос, о котором некромант прежде не думал, и задумываться о котором сейчас не хотел.
Но она ждала ответа, пытливо заглядывая ему в лицо. Гипнос нехотя поставил кубок с холодной водой обратно на стол, задумчиво разломил на две половинки кусок ржаного хлеба, но есть не стал.
- Я не тот, кто должен бы тебе рассказать, - наконец, проговорил он. - Я не знаю, как ее ощущают другие. Читал, слышал, могу представить, но что они при этом чувствуют на самом деле — не знаю. Про окрыление, воспарение, вдохновение — ничего не могу сказать. Может и вовсе лгут, - хлебный мякиш под его длинными раздраженными пальцами крошился на мелкие кусочки. - Не знаю, как для них. Любовь — это боль. Добровольная, к которой ты тянешься сам, и от которой не хочешь избавляться, но ничего больше.
На него вновь смотрела странная голодная пустота, почему-то очень заинтересованная в простом человеческом чувстве, недоступном некроманту. Ночью так просто было поверить в то, что перед ним — настоящая живая женщина, теплая, полная сил, способная уставать, как человек, испытывать те же эмоции, что и человек.
Возможно, что-то человеческое было в ней — или хотело быть. Он ощущал эту жажду... человечности в ней, и чем сильнее она была, тем шире распахивалась бездна.
Гипнос вздохнул, видя, что она не удовлетворена его ответом и не вполне понимая, как объяснить ей.
- Я не о физической боли говорю, - пояснил он. - Это больно, когда ты хочешь, чтобы человек был рядом, но не можешь его получить. Это больно, когда он уже рядом, но настолько хрупок, что ты сходишь с ума от мысли потерять его снова. И это вдвойне больно, когда ты все же его теряешь, но продолжаешь тянуться к нему мыслями, потому что без него и вовсе невозможно, - некромант потер лоб рукой, хмурясь. - Когда брат был жив, и был со мной, он причинял боль уже своим присутствием. Мы оба знали, что с трудом выносим друг друга, но без него оказалось еще хуже. Как отсечь себе половину тела и разума, или отодрать кусок своей собственной личности — сделать это можно, но будет еще хуже. И я хочу вернуть его, потому что так боль станет меньше.
Гипнос бросил остатки хлеба в тарелку и переплел пальцы обеих рук — живой и мертвой. Разговор вновь погрузил его из расслабленного состояния светлых воспоминаний в меланхолию.
- Моя тетка тоже любила нас обоих, и отдала свою жизнь, чтобы спасти хотя бы меня, зная, что сама погибнет, хотя у нее хватило бы здоровья и сил, чтобы прожить еще долгие десятилетия. Она пошла на это добровольно, желая продлить мне жизнь хотя бы в таком виде. Ей было больно потерять нас, а мне — больно знать, что она выбрала такой путь только потому, что любила.
Он поднял глаза на Вермину, на ее азартное, светящееся жизнью лицо.
- Видишь, из меня так себе рассказчик. Я решил, что с меня этой боли точно хватит, поэтому во мне ты любви не найдешь. По крайней мере, не ту, которую ищешь, и которую хочешь испытать.
За окном светало. Сумрачные облака, сковывающие Акропос, разъяснялись, и беспокойство снова охватывало город. Гипнос слышал его отзвуки в шагах и голосах слуг, в лязге оружия охраны, в новых, неуверенных голосах, наполнивших улицы города, который он знал, как собственное изувеченное тело.
Интересно, будет ли сегодня солнце?

Отредактировано Гипнос (2018-05-16 13:19:19)

+2

19

Мина слушала внимательно. В её глазах неуклонно формировался образ, но образ очень странный. По словам Гипноса, выходило так, что любовь - это, с одной стороны, гармоническая связь, как считала она сама, с другой - это боль разрыва этой связи. То есть, судя по его словам, осознание любви происходит при потере. Однако эта концепция в корне противоречит тому, что люди связывают любовь с альтруизмом и счастьем, а то, что испытывает молодой Беннатор, называют зависимостью.
- Видишь, из меня так себе рассказчик. Я решил, что с меня этой боли точно хватит, поэтому во мне ты любви не найдешь. По крайней мере, не ту, которую ищешь, и которую хочешь испытать.
- Я не жду от тебя любви. Знаешь, от добра добра не ищут, - Мина хитро взглянула на некроманта. Вряд ли кто-то стал бы называть его так легко "добром", но именно это смутное осознание и давало стойкую уверенность, что фраза его обескуражит. В её голове неуклонно что-то работало, складывая всё, что она знала, в единую картинку. У Кая также, из-за любви к Эйр. Боль, граничащая с безумием, и способность идти на что угодно - а самое главное, просто идти не останавливаясь. Интересно, был бы он таким без всего этого? Вермина сомневалась. И отчего-то ужасно заскучала по старому и ещё не совсем слетевшему с катушек Кайлебу, - спасибо, Гипнос, и за то, что ты ответил.
К еде она пока не притрагивалась. Далёкие шаги заставили её насторожиться, а когда после короткого стука дверь распахнулась, и на пороге возник обеспокоенный капитан стражи, Мина сообразила, что именно сейчас будет сказано. Доклад за ночь. Ей оставалось только склонить голову на бок и слушать, выражая доброжелательность всем своим видом. Дескать, она конечно демон, но она совсем не злобная культистка, а просто милая суккуба, кувыркавшаяся с господином несколько часов назад, и мужчин она любит совсем не в качестве закуски.
А человек как будто бы и не ждал обдуманного одобрения от Гипноса. Не получив возражений, он с готовностью вывалил на него всё, что случилось за ночь. Кое-что было знакомым для демоница. Большинство - нет. Как оказалась, за ночь Культ успел разгуляться так, что у нормального человека волосы встали бы дыбом, если бы он разом узнал обо всём. Но затем стражник произнёс слова, от которой взгляд демоницы остекленел, а внутри всё как будто оборвалось.
- Клаус, стражник, дежуривший ночью, докладывает, что дома обнаружил погром. Он нашёл только младшую сестрёнку. Она говорит, что к ним ночью пришёл монстр - тот же самый, что был тогда на площади. И... и... он говорит, это чудовище убило, а затем сожрало сначала мать Клауса, а затем и младшего брата, буквально проглотило ревущего грудничка живьём.
Стражник явно чувствовал себя неуютно, и хотел было скатиться в описания, да приврать с три короба для красного словца.
- Сестра Клауса говорит, что она успела вовремя спрятаться. Судя по отдельным словам, пророненным пришельцем, ранее это чудовище сожрало и отца. И да, ни Клаус, ни наши патрули не смогли найти его. Я слышал, эта тварь - ручной монстр того самого мясника с площади, который у них там за главного. Что нам делать?
Мина напряглась и с трудом выудила из памяти поглощённых зацепки. Да, Фелиция. И Клаус... наверное, именно из-за этих родственных воспоминаний она была так фамильярна с Клаусом и даже испытывала чувство, словно видела его уже раньше. Так и было.
- Это... это чудовищно! - изображая бледность, демоница вскочила из-за стола и встала совсем близко с Гипносом, хватая его за руку. Могло показаться, что она обращается к нему с мольбой о помощи, но в её жесте он мог почувствовать и совсем другой указ, оглашённый в его мыслях: "Подумай хорошенько, что ты ответишь. Это моё искусство террора - на кого ты хочешь его направить?"
Но внешне она всё так же оставалась напуганной рогатой девицей, сугубо внешне дающей стражнику почувствовать превосходство их обоих - мужчин - над ней. Почувствовать себя нужными, решающими, сильными и способными контролировать ситуацию. А внутри Мины всё стучало, свистело и подбивало на ещё более чудовищный эксперимент, чем все предыдущие: если молодой Клаус и маленькая Фелиция стали сиротками, а узлы их любви внутри неё - не стоит ли ей вытащить все связанные воспоминания их родителей на поверхность и максимально вжиться в них. Может быть, она неспособна пока сама испытывать любовь, но она может достать изо рта конец этой связи и попытаться присосаться этаким "раздвоенным демоническим языком" к этим двум сироткам. В конце концов, если что-то пойдёт совсем не так, сожрать их она успеет...
Кажется, процесс пошёл, потому что Мина резко испытала чувство отвращения к этой идее и желание как можно крепче обнять детишек. И начисто потеряла аппетит, даже не думая о том, чтобы попробовать предложенный гостеприимным хозяином хлеб.
"Значит, вот оно как на вкус?" - и это чувство, невольно спроецированное на Гипноса и на Кайлеба, заставило Вермину стиснуть руку некроманта с плохо контролируемой силой, возможно, причинив ему боль. Мина успокоилась, точно зная, что он решил, будто бы это угроза. Не более чем угроза. Он ни за что не догадается, что сейчас у неё на уме. Но... Мина очень сильно надеялась, что он не станет смотреть ей в глаза. В них сейчас была боль, вероятно, сродни той, о которой говорил он сам. Боль неподдельная настолько, что если он, не знающий о подлинных причинах, её увидит, то решит, будто бы она может изобразить вообще любую эмоцию сколько угодно правдоподобно.
Где-то в глубине души, словно проверяя самоконтроль, Единая позволила себе позлорадствовать насчёт того, что на самом деле вся эта ситуация вызвана ей самой. И ещё больше позлорадствовать, что необдуманные, импульсивные поступки Кайлеба и были тем, что лишило его воплощения его любви, превратило и без того непростую жизнь в вихрь страданий. И смутно предполагать, что та же участь постигла и Гипноса.
"Да, да, да, детка! Теперь ты понимаешь, как это - создать самой себе ад? Приятнейшее состояние. Ты полна энергии к действию, но внутри пусто, ты хочешь исправить хоть что-то и собрать хотя бы крохи того, что осталось, но ты понятия не имеешь, как подступиться и с чего начать. Это ведь именно то, что чувствуют эти люди. Это именно то, зачем они ищут Силентес. Теперь ты чувствуешь?!"
"Пока не очень. Меня ждёт длительная дегустация", - сухо ответила Вера, с трудом сохраняя хладнокровие под страданиями маскировочной сущности и напором Единой изнутри. Ей действительно было необходимо не действовать сломя голову, а слушать сожранные души и вбирать в себя те следы эмоции, которые оно в себе несёт, - "Возможно, так я смогу понять людей лучше?"
И здесь Гипнос Беннатор стал для неё пусть сиюминутным, но учителем, наведшим на верные мысли. На глубокие мысли. На поиски, на открытие, на обретение нового опыта для развития её сущности.
"Спасибо", - подумала она, но не попыталась передать некроманту. Хотя возможно, он уловит и сам. И возможно даже её внутренние диалоги. Мине стало на мгновение страшно, но потом она поняла, что может и не скрывать правду от него. Главное - не сделать её общественным достоянием. И здесь ей есть чем запугивать Гипноса: что бы он там ни сочинял, его отец не готов ссориться с Кайлебом и Культом, и предпочтёт бросить концы в воду. И этот юноша ничего не сможет сделать наперекор воле отца: смелости не хватит. Поэтому бояться нечего. Главное - чтобы он не ляпнул лишнего случайно, без какого-либо злого умысла...
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

+2

20

Поняла ли она, о чем некромант пытался сказать? Задумывалась ли? Что решила для себя?
У Вермины было живое, подвижное, эмоциональное лицо, но именно сейчас Гипнос никак не мог понять, как она отнеслась к его откровениям. Возможно, посмеялась про себя.
Выяснить это он не успел.
Стук в дверь не предвещал ничего хорошего — так стучали те, кто абсолютно точно знал, что Гипнос Беннатор ночевал сегодня не в своей спальне, а в этой Фойрром забытой классной комнате. То есть, стража уже в курсе его ночных похождений, и вероятно, в скором времени в курсе будет и весь остальной замок.
Гипнос коротко взглянул на Вермину — сама растерянная невинность: рыжие волосы все еще слегка растрепаны, тонкое платье в нарочитой спешке запахнуто у ворота, чувственные губы полураскрыты. Любой посетитель в два счета сообразит, что эта девица провела ночь с господином. Значит, в принципе, и таиться нет смысла.
В следующие несколько минут мысль о том, что будет, если эта пикантная подробность дойдет до отца или Гроссмейстера, окончательно вымело из головы молодого некроманта.
Чудовище. Чудовище с площади, живьем пожиравшее людей.
Гипнос усилием воли заставил себя не смотреть в сторону демоницы, а та, словно предупреждая это его движение, способное выдать ее, подскочила, схватила за руку, в притворном ужасе распахивая глаза. Но сколько бы она ни притворялась, сейчас, когда она была так близко, ей было не обмануть Гипноса. Стражника — возможно, но не Беннатора.
Голодная бездна распахнулась ночью, чтобы забрать свое. Тварь, воплощенный ночной кошмар, открыла охоту на людей. Когда она успела это сделать? До того, как пришла соблазнить его, или после, когда он, вымотанный, провалился в сон? Скорее, до. Растерзала — и явилась к некроманту вести дипломатические беседы сытой, расслабленной, готовой поиграть.
Его передернуло бы, если бы она не стояла совсем рядом, а он не стремился бы скрыть свои истинные чувства, охватившие его.
- Что нам делать?
Думать приходилось быстро. Конечно, он не мог выдать Вермину — это было бы форменным безумием сейчас! — и не мог подорвать собственный авторитет и авторитет Гроссмейстера, хотя просто свалить все на Культ было бы проще всего.
Она сильно сжала его руку — живую руку, способную чувствовать боль, с тем расчетом, чтобы он непременно ее ощутил. Предупреждение, в котором он не нуждался, неявный посыл держать язык за зубами.
И явное послание, прозвучавшее в голове.
- Чудовище с площади было призвано единожды, - высокий, слабый голос наследника Беннатора прозвучал уверенно и спокойно, хотя ни уверенности, ни спокойствия он сейчас не испытывал. - Возможно, какая-то из охранных печатей дала сбой, и в город пробралась неживая тварь с нижних уровней. Я пошлю проверить их все и укрепить защиту. До тех пор, - Гипнос помедлил, решаясь взять на себя ответственность за приказ, - объяви комендантский час. Никаких стычек с пришлыми. И не выходить за порог после заката, пока все не утихнет.
Он знал, что от существа, жмущегося сейчас к его боку в облике соблазнительной женщины, комендантский час не спасет — она все равно войдет, если будет очень сильно стремиться. Но людей нужно успокоить, пока с этого кипящего котла не сорвало крышку.
- Я буду позже и лично выслушаю Клауса, - пообещал Гипнос, намереваясь исполнить это обещание. Лучше убедить перепуганного, полубезумного от горя человека в своей версии, пока это не распространилось слишком далеко.
Рука, которую сжимала Вермина, слегка занемела и ныла от боли.
Капитан, коротко поклонившись и кидая на демоницу настороженные взгляды, вышел прочь, а Гипнос повернулся к ней. И нахмурился — настолько неожиданным было выражение участливой, неподдельной скорби на ее лице.
Чудовище. Совершенное, изворотливое, идеально маскирующееся чудовище. Лазутчик и шпион настолько тонкий и хитрый, что даже он почти поверил в ее искренность.
Поверил бы, если бы — ох, как вовремя! — не появился этот доклад. Отрезвил. Напомнил, кто она, и кто Гипнос.
В лице демоницы что-то дрогнуло, меняя выражение, и хватка на ладони некроманта ослабла. Он едва сдержался, чтобы не помассировать ее, возвращая нормальное кровообращение.
- Я надеюсь, - медленно, взвешивая каждое слово, проговорил Гипнос, глядя ей прямо в глаза, два блестящих зеленых омута, - что ночное чудовище, охотившееся на улицах Акропоса, перестанет рвать население и подрывать и без того слабые позиции Культа. Я полагал, что Кайлеб Ворлак собирался явиться в город освободителем от оков Альянса, а не кровожадным тираном, спускающим с поводка своего ручного монстра. Вряд ли он захочет, чтобы за его спиной горожане начали прямую войну с его людьми, и вряд ли у него есть время и силы отвлекаться на нее. Люди должны хоть как-то верить ему — и верить нам, Беннаторам.
Сейчас демоница казалась безмятежной, почти расслабленной. Насколько она услышала его? Насколько поняла, что натворила и что может натворить?
- Я говорил, что смогу поставлять тебе еду — ту, которая будет безопасна. И я смогу это сделать, если ты перестанешь уничтожать жителей. Мы поняли друг друга, правда же, Вермина?
Гипнос постарался произнести последнюю фразу как можно дружелюбнее.

+2

21

Вермина была слишком занята своими мыслями, чтобы мгновенно сменить модель поведения после выхода стражника. Её взгляд не поднимался на Гипноса, она сохраняла ту женскую покорность, которую в традиционном патриархальном обществе неизменно блюла бы жена, вне зависимости от того, признавала ли бы она глубоко внутри свой промах или нет. Она дала Гипносу закончить, учтиво кивнула, осторожно выпрямилась и уставилась на мужчину - всего на мгновение - сверху вниз, всё ещё сохраняя напуганное, несчастное и покорное выражение на лице. Потом как будто бы встрепенулась.
- Да. Мы поняли, - тихим и виноватым голосом произнесла она, закрывая глаза и на ходу подменяя их содержимое, расширяя "зрачок" в этом приятном ровном и тусклом свете, заполняя им весь объем и превращая их в два матово-чёрных провала, - это не было запланировано, Гипнос.
Снова закрыв глаза, демоница взяла небольшую паузу, считая, что от неё потребуется немного больше конкретики. Только что она имела в виду ровно то, что ситуация является для неё сюрпризом - в этом была определённая степень доверия, пошатнувшегося, но, как она надеялась, ещё способного уцелеть. Но какого фойрровского замысла этого стражника вообще сюда понесло? Как будто бы этот мальчишка тут разом возьмёт - и успокоит город? Хотя нервы он определённо успокаивал. Глаза вернулись в норму, став такими же невозможно-зелёными.
Следом Вермина мягко отодвинула недоеденный завтрак, опустила ягодицы на стол и вызывающе закинула ногу, легла торсом на бедро и замерла перед мужчиной в подобной, откровенно нахальной и в то же время вызывающей позе, не без любопытства следя, хватит ли у него силы воли удержать взгляд на её глазах, или он всё-таки хотя бы скользнёт им ей между ног.
- Ух, - Мина демонстративно вытянула губы, выражая всем лицом спокойствие и лёгкость своего отношения к ситуации. Словно она не сожрала несколько человек, а просто ненароком уронила бокал со стола, - а почему бы нам не посмотреть, как использовать эту ситуацию себе во благо? Представь себе, я убивала этой ночью не только твоих граждан, но и культистов Кайлеба. Если мы союзничаем, для меня нет большой разницы, кем полакомиться. Я кажется уже почти стала городской страшилкой... а знаешь, на меня можно повесить всё, что угодно, но лишь пока в моих действиях не будет прослеживаться чёткий мотив. Хочешь - я буду выбирать целью своих атак культистов, хочешь - твоих соотечественников. Хочешь - могу мягко покусывать за бока тех, кто будет нарушать комендантский час. Это уже тебе решать, Гипнос Беннатор. Но прежде, чем ты примешь решение, хочу тебя кое о чём предупредить.
Демоница достаточно быстро наклонилась вперёд, оказываясь совсем-совсем близко. Сначала она настойчиво качнула упругой грудью прямо перед глазами. Затем шепнула на ухо:
- Позиции Культа далеки от слабых, мой сладкий. Не переоценивай свои силы. Мы с Каем предпочитаем подкреплять слова делами, - на ходу чуть-чуть видоизменяя голову, Вермина лизнула Гипноса в ухо своим шершавым языком, не оставив ни капли своей карамельно-тягучей слюны, издающей необыкновенно приятный запах для такого монстра, как она. Мгновение спустя пасть демоницы раскрылась и та с лёгкостью наделась сверху головы некроманта, несколько раз провела языком по его лицу, устраиваясь у него на ногах и без какого-либо стеснения елозя близ причинного места, словно на что-то напрашиваясь. Отпустив мужчину и кончиками пальцев освободив его прилипшие волосы из плена своей пасти, Мина устроилась в развратной позе, заглядывая своими распахнутыми зелёными глазами в его светло-серые.
- Но ты можешь многое. Я чувствую это в тебе. И твои с отцом позиции в Культе не так уж и низки. Так что не будь таким несмелым и не своди всё к сделкам. Я могу исполнить твою просьбу только потому, что это - обдуманное решение с твоей стороны. Этот город ты знаешь лучше, и ты знаешь лучше, как навести в нём порядок.
Прикосновения были выверенными и направленными на одно - на то, чтобы мальчишка впереди почувствовал себя мужчиной. Чтобы почувствовал, что это он здесь главный, он решает, ему доверяют, его слушаются - возвращая к тем патриархальным ноткам подчинения себя другому, с которых она начала, когда стражник скрылся за дверьми.
- Хотя какая дурочка станет отказываться от бесплатного угощения? Мой сладкий, я могу быть твоим инструментом и без того, чтобы каждый раз подкупать меня. А ещё я могу исполнять твои любые, даже самые потаённые фантазии, и тоже без необходимости как-то это оплачивать. Мы теперь одна команда, не забывай. Хочешь ещё один такой же глубокий поцелуй? - игриво спросила Вермина, пытаясь всеми силами настроить Гипноса, что она теперь может быть и его ручным монстром. Вместе с этим, показывая, что никакого поводка у Кайлеба нет: все факты говорили в пользу этого, а о том, что она демоница-из-косы, Беннаторы попросту не знали.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-18 15:32:08)

+3

22

Она по-прежнему была соблазнительной, когда за стражником закрылась дверь. Обманчиво-притягательной, вызывающе-эротичной, призывно-развратной.
Вот только сейчас, когда ночное наваждение прошло, Гипнос больше не мог увидеть в ней человека — ту нежную и вместе с тем искушенную женщину, которая словно бы не замечала его собственного уродства. Она смогла преодолеть его внешний облик — но он преодолеть ее внутреннюю суть не мог.
Может, потому что теперь ощущал ее во всей красе — голодную, похотливую, чуждую человеку и человеческому восприятию, жаждущую и желающую того, чего он, Гипнос Беннатор, постичь не мог и не хотел.
Кажется, Вермина поняла это. Двинулась вперед — нечеловечески быстро и плавно — и уже в следующий миг удивительно длинный, влажный язык пробежал по щеке Гипноса, горячее дыхание, пахнущее сладким ядом, обдало лицо.
Он замер, как птица, попавшая в кольца змеи. Он подпустил тварь из Бездны слишком близко, был слишком беспечен, несмотря на все предупреждения Вилрана, проигнорировал собственные предчувствия, которым всегда склонен был доверять — и теперь Вермине достаточно было одного движения, чтобы вовсе отхватить ему голову. Так же легко, как она разорвала ночью людей в их домах.
Гипнос сделал над собой усилие — и остался на месте, не шевелясь. Если бы он испугался, если бы дал слабину и дернулся — она непременно почуяла бы, как чуют дикие звери. Но он хорошо умел скрывать свои истинные чувства. Без этого Гипнос Беннатор не смог бы прожить столько лет в змеином гнезде некромантов, в Альянсе, где доверять можно только самому себе, и то не всегда.
- Вермина, - прошептал он, когда она отпустила его, не отводя взгляда от ее зеленых, кружащихся омутов. - Я скажу тебе о любви еще кое-что. В любви есть боль — но в ней нет страха. Невозможно одновременно и соблазнять и запугивать никого, в том числе и меня. Тебя будут или хотеть — или избегать. В равной степени это же относится и к Культу. И именно поэтому я хочу, чтобы мы пришли к единому и обдуманному соглашению...
Ее рука гладила его, ласкала, совсем как прошлой ночью. Гипнос невольно закрыл глаза и глубоко вздохнул — но в этом вздохе больше не было прежнего желания. Она умела возбудить, даже его, Полумертвого, и, наверное, смогла бы вновь — но он больше не хотел. Нужно быть тем, кто обожает играться с Бездной, чтобы взять в любовницы существо настолько непредсказуемое и опасное, способное в любой момент спутать любовь, о которой оно не имеет понятия, с желанием сожрать и поглотить.
Гипнос и так постоянно ходил по краю Бездны. Незачем еще увеличивать свои шансы в нее провалиться.
- Я прошу тебя — и это мое взвешенное и окончательное решение! — прекратить бесконтрольную охоту по ночам как на людей Кайлеба, так и на моих, - он отстранился, и бледное, тонкое лицо стало холодным. - Ты права, мы теперь одна команда. И в моих интересах усиливать позиции Культа, а не разжигать вражду между ним и городом. Но я правда могу отдавать тебе тех, кто... не оправдал доверия. Можешь называть это подкупом, но я бы назвал признаком моего расположения, - Гипнос усмехнулся, но по-прежнему холодно. - Более того, за информацию и усиление псионической связи я найду средства на изготовление артефактов, о которых ты просила.
Нестерпимо хотелось уйти к себе и вытереть лицо. Вымыть горячей водой и забыть об обжигающем прикосновении чужого языка. Гипнос поднял с кресла смятый плащ, утерся его краем и неловко накинул на себя. Сам, не давая демонице снова приблизиться к себе.
- Но я не тот, кто сможет научить тебя еще чему-нибудь из человеческой любви, - завершая этот дипломатичный, но непреклонный отказ, некромант застегнул плащ у горла, запахнул, скрывая собственное искалеченное тело и тело перепуганного брата, подобрал трость. - Идем. У нас много работы.
Он почти ожидал, что она ударит его в спину, когда развернулся к выходу.
Но удара не последовало.

Отредактировано Гипнос (2018-05-18 20:11:02)

+4

23

Вслушиваясь в слова мужчины, Вермина чуть заметно склонила голову набок. Она не помнила по себе, но из поглощённых душ - из немногих из них, но всё же, - сочилась способность испытывать одновременно страх и почтение, страх и зависимость. Сродни маленькому ребёнка перед грозным отцом, они могли одновременно бояться его и остро нуждаться в нём. Чем-то это, вероятно, напоминало их с Кайлебом взаимоотношения, ненавистные в своём застое. Значит, если верить словам Гипноса, дело именно в страхе. Именно в том, что боящийся может одновременно быть зависимым, нуждаться, но готов променять это на альтернативу без страха. А любовь и страх несовместимы. Но по какой причине? Судя по тому, что возбуждения не происходила, страсть уступает место страху. Но страсть и любовь, хотя и идут рука об руку (не всегда), не идентичны. Если верить предлагаемому опыту, то любовь вытесняет страх. Но возможен и обратный ход: узнавая о предательстве близкого и переживая ослабление связи вплоть до разрыва, человек позволяет страху вытеснить любовь, накручивая и накручивая. А ревность, проявление недоверия? Погодите-ка...
Мина отчаянно затрясла головой, смутно осознавая, что люди могут в какой-то момент времени просто не осознавать подлинное состояние духовной связи. Но при этом всё ещё двигаться в соответствии со своими любовными порывами. То есть, хотя внешне это выглядит словно они зажигают друг друга, в действительности огонь может обеспечить только тот, кто любит.
Это было логично. И это было прекрасно для дальнейшей жатвы.
- Я прошу тебя — и это мое взвешенное и окончательное решение! — прекратить бесконтрольную охоту по ночам как на людей Кайлеба, так и на моих, - Гипнос отстранился, но Мина уже не особенно переживала насчёт его чувств к ней. Она получила ценный урок, ещё один кирпичик в основание её будущего восхождения, и этой награды было вполне достаточно. Так что она слегка с мужчины и покорно кивнула, мол, да, я сделаю так, как ты говоришь. Просто и безо всяких "но".
- Я ценю твоё расположение, - Мина осторожно положила пальцы на декольте, пытаясь понять, понадобится ли ему ещё её "расположение", причём более геометрическое, нежели политическое. Не похоже. Тогда никому не имеет смысла знать о произошедшем этой ночью.
- Но я не тот, кто сможет научить тебя еще чему-нибудь из человеческой любви, - когда некромант отвернулся после этих слов, демоница чувствовала чудовищное напряжение внутри него. Ей показалось это странным. Вдвойне странным по той причине, что он явно кое-что в этом смыслил, и уже дал ей достаточно ценный урок. Стоит ли похвалить его, сказать ему об этом? Едва ли. В её интересах, чтобы он был от неё зависим, и заниженная самооценка, которой он, судя по всему, обладал в силу воспитания, хорошо этому поспособствует. Он никогда не встречал существ извне подобных ей. Пусть считает её чем-то большим, чем она есть на самом деле.
- Да будет так, - выдавила Вермина, возвращая себе примерно тот же облик, в котором она пересекла черту их замка. Не колеблясь, демоница последовала за Гипносом, по крайней мере несколько шагов, - насчёт Клауса и его сестрёнки. Я позабочусь о них.
Внутри что-то кольнуло, когда она произнесла эти слова, словно она готовилась к их произнесению несколько недель, как Вера перед экзаменами. Затем она подумала, что, возможно, Гипнос решит, что она собирается их прямо сразу и убить.
- Они нужны мне в качестве игрушек. Любовь, свежее чувство потери, прекрасное пособие для того, чтобы лучше узнать больше, - добавила она, какое-то время колеблясь. И снова оказалась перед странной ситуацией: ну хорошо, допустим, он не идёт их убивать - тогда зачем сообщать об этом Гипносу, - Знаешь ведь, игрушки имеют дурацкое свойство ломаться, если ими играть неправильно, - теперь получалось, что она не знает, как правильно? Плохо, но сходу отмазок типа "я знаю, но..." на ум не приходило - она действительно не знала, как, - и если кто-то другой решит их сломать. А я не люблю, когда кто-то ломает мои игрушки. И хочу, чтобы ты знал и помнил об этом.
[icon]http://s3.uploads.ru/t/XmRwV.jpg[/icon]

эпизод завершён

Отредактировано Вермина (2018-05-19 11:17:55)

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.04.1082] Дипломатия и демоны