Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Хэльмаарэ Гренталь Лиерго Игнис character4 name
game of a week

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [25.05.1080] Непрочный союз


[25.05.1080] Непрочный союз

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://sg.uploads.ru/jifLw.png

Локация:
Альянс Девяти, Акропос, поместье семьи Беннатор

Действующие лица:
Гипнос Беннатор, Вивьен де Трайх, Кай (НПС)

Описание:
Этот союз мог бы стать для Альянса последним шансом удержать Акропос, втайне планирующий занять сторону Культа, на своей стороне. Но теплым весенним днем во время обсуждения возможных брачных соглашений никто этого не знал.

+1

2

Зеркал в его покоях не было, а если и бы и были, Гипнос не стал бы в них смотреть. И все же, нервозно расхаживая по комнате от окна к двери и обратно, он не мог перестать думать о том, что спустя несколько часов ему придется предстать перед представителями других Восьми городов Альянса.
И их дочерьми.
Ему было почти семнадцать — самый подходящий возраст для вступления в брак. Он успешно постигал все более отдаленные вершины темной магии и был наследником значительных земель, пусть и приходящих в упадок, наследником Акропоса — одного из двух ключей к Остебену. В его библиотеке было собрано множество редких рукописей — за некоторые из них иной знаток был бы готов, не колеблясь, выложить гору золота, и...
«И все же они будут смотреть не на это», - насмешливо шепнул Вилран.
Cегодня он не хотел оставить его в покое.
- Отстань, - Гипнос поплотнее запахнул мантию и крепко сцепил пальцы на рукояти трости. Даже Вилрану он не хотел признаваться, что на самом деле робеет перед торжественным приветствием, пышным ужином и разговорами. Не хочет чувствовать на себе оценивающие, презрительные и жалостливые взгляды, не хочет слышать за спиной язвительные комментарии, шепот и смех.
«А чего же ты тогда хочешь? - не сдавался Вилран. - Они — молодые, здоровые, наверняка красивые. Думаешь, их волнует, сколько книг ты прочел? Сколько золота в твоих карманах? Нет, конечно, в какой-то степени очень даже волнует, особенно последнее, но все-таки они, в первую очередь, девки. А хочешь знать, что девки увидят в тебе?»
- Нет. Заткнись.
«Нет, хочешь...»
- Заткнись, я сказал! - Гипнос впился ногтями левой руки в кисть правой, мертвой, детской руки, принадлежавшей брату. - Оставь меня в покое!
«Они увидят, в первую очередь, меня».
Гипнос замер. Как бы ни хотелось ему верить, что это не так — но Вилран был прав.
«Правда забавно, да? Из нас двоих жизнь спасли тебе, и на свет вернули тебя — а твою дальнейшую судьбу буду решать я. Это меня видят, когда смотрят на тебя: кусок мертвечины, твоего несчастного мертвого брата. Меня — отросток, который калечит твое тело, сгибает твою спину. Ты думаешь, в здравом уме хотя бы одна девка согласится под тебя лечь?!»
- Катись в бездну!
«Ты урод, братец, пора бы тебе с этим смириться! - его дыхание было холодным, как ледяной ветер. - Если уж тебе так хочется кому-нибудь присунуть — найди себе шлюху, она хотя бы за деньги не будет кривить нос. Не порти жизнь этим высокородным кобылам... да и себе заодно».
Гипнос зарычал сквозь зубы. Он не мог отделаться от этого настойчивого голоса — Вилран не смолкал ни на минуту, и если так будет продолжаться в течение всей встречи...
Так не могло продолжаться. Не должно было.
- Дора! - рявкнул юноша, ухватившись правой рукой за столбик кровати, и отчаянно зазвонил в колокольчик. Его трясло. Он и без того знал, какое унижение предстоит испытать, но этот постоянный шепот грозил свести с ума еще до конца дня. - Дора!
Служанка вошла не сразу — поспешно, испуганно косясь на юного хозяина, застывшего возле кровати.
- Господин..?
- Иглу и нить сюда. Хирургическую. Живо!
Она изумленно вытаращилась на него — обычно сонные глаза расширились от изумления.
- Вы поранились, господин?
- Немедленно! - зло прошипел Гипнос, не собираясь ничего ей объяснять. Она не поймет.
«Ты серьезно? Брось. Ты не посмеешь...»
Дора вернулась с катушкой ниток и изогнутой иглой, и нерешительно остановилась в дверях, боясь предположить, что могло прийти ему на ум. Гипнос тяжело сел на кровать, рванул застежки плотной черной мантии, воротник тонкой, украшенной нарядной вышивкой, рубашки. Левой рукой приподнял голову Вилрана на своем правом плече, повернул лицо к служанке.
- Зашей ему рот. И глаза.
«Что?!»
- Что?! - она оторопела. По ее лицу он видел — кажется, женщина решила, что он окончательно сошел с ума. - Господин, я... я... не нужно...
- Шей, - Гипнос говорил медленно, холодно и жестко, хотя внутри у него все клокотало от ярости. - Быстро. Или я велю высечь тебя.
У Доры задрожали руки. И губы.
- Милорд... - из ее глаз потекли слезы, но под ледяным взглядом некроманта женщина подошла ближе, медленно опустилась на колени рядом с кроватью и попыталась продеть нитку в иглу. Ее колотило так, что удалось лишь с пятой попытки.
Мертвое лицо Вилрана было безучастно-спокойным, но его возмущение и гнев набатом грохотали в голове Гипноса.
«Не смей! Не смей лишать меня голоса!»
Гипнос отвернулся, когда игла в трясущихся руках Доры проколола мертвые губы брата. Стежок, другой. Шила она торопливо, неровно, то и дело опасливо косясь на хозяина.
Голос Вилрана стихал в сознании с каждым новым швом. Грубая черная нить стянула его губы, а затем и веки. Теперь мертвое тельце было изуродовано на манер нелепой детской куклы.
- Все? - Гипнос повернул голову, шевельнул правым плечом. Он не чувствовал боли от уколов иглой — эта часть его тела была мертва. Но другая боль — острая, мгновенная — защемила в голове. Он велел сделать это с телом мертвого брата.
С моим телом. Теперь это только мое тело. Сегодня буду только я, Гипнос Беннатор.
Дора закивала, мелко, как схваченная судорогой, и поспешно поднялась. Некромант поправил рубашку, мантию, осторожно уложил поверх тяжелый воротник, призванный скрыть асимметрию плеч.
- Можешь идти.
Она не заставила просить себя дважды — удалилась так быстро, что от ее движения всколыхнулся воздух. Гипнос остался сидеть, глубоко, ровно дыша и вслушиваясь в оглушительную тишину, наступившую в голове.

***
К полудню он уже чувствовал себя достаточно готовым. Тщательно подобранная одежда частично скрывала искореженную фигуру и полностью - плоть брата, положенные в карманы ароматические шарики перебивали слабый запах тлена ароматами розы и апельсинового цвета. Угрюмый, мрачный дом Беннаторов тоже подготовился — так преобразился бы серийный маньяк-убийца, желающий произвести хорошее впечатление. Слуги сбились с ног, курсируя между кухней и столовой, из погребов достали лучшие вина, ступени выскребли с песком до ослепительно-белого цвета, мебель натерли воском.
В каждой серебряной или золотой тарелке, в каждой натертой до блеска панели Гипнос видел свою скособоченную фигуру. Каждая нелепо приукрашенная вещь в доме, который был знаком ему с детства, кричала ему о том, какое это все дешевое фиглярство, насколько все это неуместно и глупо смотрится. Как будто все они правда верят, что Беннаторы сумеют заключить брачный союз. С кем? С кузиной Ровенной из Атропоса? С Вивьен из Дома Севелен? С какой-нибудь другой высокородной девицей, которую отец посчитает выгодным предложением?
Ему было, пожалуй, все равно. Да, именно так.
Стук трости, и сразу за ней — шуршание длинного плаща по полу. Гипнос подошел к дверям небольшого зала, который Дедалус использовал для официальных приемов, и слуга распахнул перед ним тяжелую створку. Отец уже был там — все в его облике, от непроницаемого выражения властного лица и до носков натертых до блеска сапог выражало уверенность в себе и в том деле, которое он замыслил. И в сыне.
В конце концов, всего-то переждать полдня унижения. Бывало и хуже.
Гипнос подошел к отцу, приветствуя его коротким кивком. Ноги ныли, хотелось опуститься на стул, но он знал, что если сделает так — потом будет долго и неуклюже подниматься. Лучше постоять и подождать, пока именитые гости пройдут сюда, где их официально и торжественно поприветствуют.

Отредактировано Гипнос (2018-04-07 21:03:45)

+7

3

– Фойрр, – в очередной раз процедила Вивьен, досадливо пнув ногой лошадь под бок. Несчастное животное вымученно визгнуло, получив незаслуженный удар. А всё потому что наследница рода Севелен не хотела ехать на очередные смотрины. Дядя никогда не отличался многословностью. Собранный высокий мужчина чётко знал, что необходимо для благополучия его дома, а если он что-то решил, то это случится при любых обстоятельствах. Трайх слабо утешала надежда, что дядя ещё точно не определил, кто сыграет для его племянницы  достойную партию, но не единожды повторил об их плачевном состоянии. При всём благородстве и важности миссии – хранить десятый ключ, который держат в тайне, их дому никогда не придавали особой значимости. Для всех они – хранители врат ледника, который не откроется, если не падут другие города Альянса. Дом не славился богатством, у Вивьен скудное и практически бесперспективное приданое. Кто из некромантов, ищущих выгоды в любом союзе, решит жениться на ней в здравом уме? Сынки благородных семейств кривили носы каждый раз, когда Вивьен представлялась полным именем, что грозило девушке перспективой состариться в полном одиночестве (как думал отец) и окончательно загубить свой род. У некромантки были другие планы на жизнь, в частности знакомство с одним вампиром, который удивительным образом приглянулся ей больше сверстников. Почти всех сверстников в Альянсе.
– На приёме у Беннаторов будет несколько семей, – вводил её в курс дела Дитрих де Трайх, словно боялся, что племянница не запомнила. Она просто не слушала, пропуская мимо ушей слова за их ненадобностью. Что ей от этого знания? Родной дядя выставит её на торг вместе с домом, покрутит, как непримечательный товар, в надежде, что кто-то решится его купить. – Будут Вольсфорды. Постарайся сделать так, чтобы девчонка тебя не затмила.
Вольсфорды? – знание этого отрезвило Вивьен. Она ударила лошадь под бока, но на этот раз за дело, чтобы та быстрее шевелила копытами и позволила девушке поравняться с отцом. – Но мне казалось, что она сосватана за сына Магистра, разве нет?
Дитрих скривил губы, словно ему не нравилась сама идея связать эти два города и увидеть во главе Альянса сразу двух самовлюблённых неподготовленных детей. Одна дурочка от рождения, а второй избалованный мальчишка, который ничему не учится.
«Нет» – тут же повторил внутренний голос. В последний раз она видела Алека на балу в честь праздника. Он пришёл туда с другой девушкой, несмотря на то, что в числе гостей находилась его невеста Живьен. События после закрутились с такой быстротой, что наследник Магистра, едва вернувшись с фронта живым, оказался в числе погибших по возвращению. Какая нелепая смерть. Пройти войну и умереть в мирное время, вдалеке от битвы, в родном городе. Траур по жениху давно закончился, поэтому Живьен вновь ищут достойную партию. Вивьен иногда думала, что могла бы составить партию Алеку. Молчаливый, отстранённый, дерзкий мальчишка, который вторгся на территорию Севелена четыре года назад. Тогда отец был ещё жив, а Вивьен не сразу признала в заносчивом мальчишке сына магистра, потому что впервые встретила его в снегах родного края, в ледяной неприветливой пустыне, которая должна защищать врата от гостей. Лучше бы её сосватали ему. Или…
На секунду Вивьен вспомнила праздничный бал. Там она лишь мельком успела повстречаться с другим некромантом. Он был её старше, но по положению в обществе, насколько она могла судить, находился с ней на одной ступени. Рыжий косматый некромант, обременённый чем-то, что Вивьен ни тогда в силу неопытности, ни сейчас в силу незнаний понять не могла.
– Ты покраснела.
– А? – Вивьен вынырнула из воспоминаний и подняла взгляд на дядю. – Тебе показалось, – отмахнулась юная глава рода и погнала лошадь вперёд, в слабой надежде, что порывы холодного ветра в лицо приведут ей в чувства и сотрут с щёк этот глупый румянец.
***
Они прибыли к поместью Беннаторов в назначенный день, немного задержались в пути, уставшие с дороги, но не утратившие лица. Вивьен спешилась без особой торопливости. Дядя не подгонял, давая девушке немного времени свыкнуться с мыслью, что её ждёт в доме Беннаторов. Он знал, что среди наследников мужского пола, по меньшей мере, двое юнцов одного возраста с его племянницей, но если Стефанн Беннатор унаследовал от рода всё самое лучшее, насколько это возможно, то природа поиздевалась над другим наследником, подарив ему даже лишнее.
Вивьен поправила юбку платья, пытаясь расправить складки. Вопреки желаниям дяди подчеркнуть образ девушки яркостью одежды, остановились на белом. Вивьен подумала, что белая одежда в дорогу – плохая затея, потому что пыль успела осесть на юбке платья и превратить низ в лёгкое туманно-серое нечто, которое неровным переходом перетекало в белоснежный белый, а на талии обрывалось тугим чёрным корсажем, чтобы после вновь перейти в белый в длинные рукава и высокой ажурное горло. Из украшений Вивьен остановилась на массивной броши, под прозрачной оболочкой замер засохший цветок – единственное яркое и привлекающее внимание в облике девушки. При длинных тёмных волосах, которые Вивьен не собирала в причёску, и бледности её кожи девушка выглядела, как эдакая невеста-моль, которая приехала торговать собой за свой дом.
– Госпожа и господин де Трайх, – слуга, вышедшей их встретить, учтиво поклонился. – Прошу вас следовать за мной, – мужчина легко развернулся на каблуках и отчеканенной походкой направился в поместье. Вивьен старалась поспевать за быстрыми шагами дяди и слуги. На один их шаг ей приходилось делать три и при этом стараться не выглядеть нелепо в попытках не бежать следом, припрыгивая, и не пугаясь в юбке платья. Почему нельзя было влезть в обычный походный костюм? Всё равно никому нет дела до того, как она выглядит. Всех интересует её приданной и выгода от союза. А её практически нет.
Войдя в зал, где их ожидал глава города вместе с его сыном, Вивьен, не поднимая взгляда ни на одного из них, поклонилась, как подобает этикету.
Моё почтение роду Беннаторов, – её голос прозвучал тихо и бесцветно. Вивьен надеялась, что не выдаст своего истинного отношения к ситуации и понимала, что большую часть обсуждений возьмёт на себя дядя, а ей же придётся в силу неопытности и возраста тихо стоять в сторонке и всеми возможными способами пытаться привлечь внимание потенциального жениха.
Выпрямившись, некромантка позволила себе поднять незаинтересованный взгляд сначала на главу семейства. Несколько раз она видела его на приёмах, когда бывала там с отцом. Мужчина для своих лет выглядел достаточно крепким и привлекательным, что практически редкость для некромантов и, честно говоря, совершенно не ценится. С глав взгляд Вивьен перешёл к его сыну, который, как она поняла, и есть её потенциальный жених. Трайх несколько раз слышала от других дочерей глав, что Гипнос весьма колоритный и необычный юноша. Пару раз говорили о его уродстве и шептались, не стесняясь взрослых, но Вивьен никогда не интересовали сплетни, потому что девушки привыкли обсуждать абсолютно всех и приукрашать правду. Честно говоря, смотря на Гипноса и вспоминая всё, что она успела о нём услышать, Вивьен пришла к выводу, что девушки не просто приукрасили, а многого недоговорили.
Трайх старалась не пялиться.
Не из-за того, что это некрасиво и неэтично, а ей нужно подать себя иначе и заполучить такого жениха, потому что у него за плечами и – о Безымянный, настолько поломанным? – богатства его рода, а потому что Гипнос вызывал у неё чисто профессиональный интерес. Внешность жениха показалась ей несуразной: грудь кажется больше, чем нужно, фигура слегка скособочена. Природная бледность и белизна волос - первое вполне привычно у некромантов, второе хоть и редкость, но в пределах нормы. Вивьен не ценитель красоты и не ей судить, но она чувствовала, как т наследника исходит запах смерти и тянется магия. Это сочетание показалось молодой некромантке странным.
Дядя что-то говорил, обращаясь к Дедалусу, но Вивьен его не слышала, потому что была (ну кто бы мог подумать?) слишком увлечена Гипносом. Она обратила на него внимание, когда услышала предложение оставить детей одних, чтобы у них появилась возможность переговорить и познакомиться ближе, пока взрослые решают важные вопросы.
«Не оставляй меня с ним, пожалуйста», – мысленно взмолилась Вивьен, провожая дядю взглядом, но мужчина даже не обернулся. – Превосходно, – саркастично вздохнула девушка и посмотрела на жениха. – Мм… Как дела?

Отредактировано Вивьен де Трайх (2018-04-07 22:35:31)

+5

4

Гипнос разглядывал их, как разглядывают диковинных птиц — других молодых некромантов, наследников знатных семейств Альянса, высоких, статных, наверняка одетых так, чтобы как можно выгоднее подчеркнуть их знатность и красоту: кузены Беннатор из Атропоса, оба высокие, беловолосые, затянутые в яркий бархат, дочь Вольсфордов с ее немыслимо тонкой и гибкой талией и надменным взглядом, их опекуны, родители и спутники — все, как один, сверкающие драгоценностями и являющие собой холодную, странноватую эстетику Девяти Городов. И все они были здоровы — или, по крайней мере, казались таковыми.
Больше всего ему хотелось сейчас оказаться в собственных покоях, крепко запереть дверь и не видеть этих бледных, сияющих, гордых лиц, не слышать их мелодичные, звонкие голоса и звук их ровных, уверенных шагов по гладкому полу.
Он не позволил себе взглянуть в сторону отца, будто бы искал у него поддержки — с ним они все обсудили еще до торжества, и Гипнос хорошо знал свою роль: быть вежливым и приветливым хозяином дома, развлекать гостей... фойрровы яйца, ему проще было бы прямо сейчас пройтись кувырком по этому тщательно убранному залу! Он никогда в жизни своей не встречал гостей — кому бы понадобилось ехать в медленно умирающий Акропос, чтобы устроить там торжественный прием в одном из самых нелюдимых и мрачных домов Альянса?!
Некромант вдохнул поглубже, напоминая себе, что сейчас он — он один, как и хотел, как и стремился! — представляет дом Беннаторов, и склонил голову (спину не мог, опасаясь, что ненадежная маскировка одеждой нарушится), приветствуя новую гостью.
Она была красива — бледной, как кладбищенская лилия, хрупкой красотой. Черное и белое, будто девушка была нарисована углем на белой стене: белое платье и кожа, черные волосы и детали одежды. Чем-то она напомнила ему покойную тетку — Герцера тоже питала пристратие к простым, глубоким и ясным контрастам черного и белого.
Гипнос поймал на себе ее взгляд — то же растерянное недоумение и болезненное любопытство, с каким смотрят на больных и увечных, но хотя бы без откровенного презрения, каким наградили кузены Беннатор — он, впрочем, ответил им тем же. Открыл было рот, чтобы поприветствовать ее, как положено — и осознал, что забыл ее имя.
Фойрровы косые глаза! Забыл... из головы вылетело!
Пауза затягивалась, становясь очень и очень неловкой. Гипнос с самым дурацким, должно быть, видом таращился на нее, а спектр эмоций, пробежавших по ее бледному лицу, он даже бы охарактеризовать не взялся. В конце концов, она заговорила первой:
– Мм… Как дела?
Пожалуй, ни один другой вопрос сейчас не смог бы больше поставить его в тупик и выставить еще большим идиотом, чем он себя чувствовал сам.
- Нормально, - выдавил он в ответ и снова погрузился в молчание, мысленно костеря себя, на чем свет стоит. Ему почти семнадцать, он взрослый мужчина, а девушка — его потенциальная невеста, и он позволяет себе молчать?!
Зато он вспомнил ее имя: Вивьен де Трайх, в свои двадцать лет уже являвшаяся самостоятельной главой собственного Дома. Это знание его почему-то обрадовало и обнадежило: знание ее имени — уже серьезный шаг вперед.
- В саду накрыты столы, и можно перекусить, - наконец, сказал Гипнос, надеясь спрятаться за этой фразой от любопытства в ее взгляде. - Если ты хочешь передохнуть, я могу проводить...
По-хорошему, следовало бы предложить ей руку, как подобает леди, но он не решился: ей придется подстраиваться под его неловкую, ковыляющую походку, оказаться к нему ближе, чем он бы хотел ее подпустить — нет, пожалуй, не стоит.
Поэтому он сделал приглашающий жест здоровой рукой и осторожно зашагал рядом с Вивьен. Гипнос знал, что она видит сейчас: непомерно раздутую грудь (из-за Вилрана так всегда казалось), искалеченную правую руку — слишком маленькую, мертвую детскую ладонь на отполированной рукояти черной трости, подол мантии, тащившийся за ним следом, как змеиный хвост. Она же двигалась, на его взгляд, изящно, как танцовщица, и Гипноса снедало любопытство, такое, что он даже пропустил пару ядовитых смешков в свою сторону - другие наследники гораздо быстрее нашли между собой общий язык.
За пределами зала приемов он вновь остановился и сказал то, чего хотел с самого начала:
- Послушай... я не лучший собеседник, и мы очень редко принимаем гостей, но я знаю, что вы ехали долго и издалека... поэтому, если я могу сделать что-то, чтобы тебе и твоим людям было приятнее находиться в Акропосе, пока... пока все это не закончится — просто скажи мне, и я сделаю это.
Если бы он мог залиться краской — он наверняка покраснел бы с головы до ног.
- В Севелене наверняка все по-другому?

Отредактировано Гипнос (2018-04-11 17:01:21)

+4

5

Какой вопрос – такой ответ. Отец с детства научил Вивьен этой простой истине, но в сложившейся ситуации, которая наслаивала одну неловкость на другую, ничего лучше девушка не придумала. За небольшой опыт в общении со сверстниками и в частности с представителями ведущих домов Альянса, Вивьен успела понять, что разговоры в принципе не конёк некромантов. Чем больше некроманты отдавали себя тёмной магии, тем меньше нуждались во взаимном обмене эмоциями, чувствами и, как следствие, все разговоры выдавались сухими, из крайней надобности сделать вежливый жест или поделиться чем-то очень важным. Например, попытаться втюхать свою дочь в качестве перспективной жены (можно подумать, они не знаю, кто с кем спит и чего стоит их союз. Какой смысл в этом повторении и в попытках раздуть ощипанный павлиний хвост?).
Дядя попросил Вивьен ничего не испортить и в идеале, если ей хватит таланта и смекалки, проявить немного женского очарования, чтобы повлиять на сына главы. И это ей сказал человек, который родился в те времена, когда у некромантов с рождаемостью и либидо в принципе такая проблема, что приходилось решать её посредством кражи детей из Остебена. В союзе некромантов оценивается в первую очередь не способность кобылы понести и дать хорошее потомство, а её породистость. Сколько можно на ней проездить, как блестят её бока на солнце и какую силу она может предоставить её новому хозяину. Счастье здесь не предусмотрено. А симпатичность морды – приятный бонус, который может немного скрасить семейную жизнь и сделать попытки обзавестись собственным потомством без сторонней помощи чуть более приятными.
Трайх не любила банкеты. На них приходилось есть аккуратно и с деланным видом, чтобы не заляпать дорогую одежду, и всем своим видом показывать, что она не голодна с дороги, а она голодна и слишком устала, чтобы медленно жевать кусочек за кусочком. Вот почему ей по правилам этикета положено класть в рот такой маленький кусочек и жевать его по полчаса с видом крайнего удовольствия? Голубь и тот за раз клюёт кроху больше, а за второй тянется следом, едва проглотив предыдущую!
Пожалуй, нам стоит показаться в саду, –  опустив желанное «быстрее, я умираю с голоду», Вивьен собралась уже подхватить юбку платья, чтобы не запутаться в пышном ажуре подола, когда вспомнила, что находится рядом с потенциальным женихом и по правилам должна позволить ему за собой немного поухаживать. О своём решении Трайх пожалела, когда не получила предложения руки (сердца не надо, оставьте себе). Возможно, Гипносу хотелось не меньше неё обойтись без наигранности в общении или просто не хотелось обременять себя ненужной заботой с малознакомой девушкой. В любом случае девушка нисколько не обиделась и спокойно справлялась с прогулкой до выхода без помощи Беннатора.
Кое-что интересовало Вивьен больше, чем возможность перекусить или необходимость увидеться с другими невестами, которых привезли в такую даль ради одного породистого (или загнивающего?) жеребца. Трайх старалась не пялиться на Гипноса, но его рука, которая вырывалась вперёд и нет-нет, но попадалась некромантке на глаза каждый раз, когда он вынужденно опирался на трость, привлекала её внимание. Девушка чувствовала налёт тёмной магии, которая сопровождала Гипноса, и увидела неестественного вида руку. В том смысле, что она выглядела вполне естественно для руки усохшего трупа, но никак не для живого и здорового некроманта. Тёмная магия позволяла создавать протезы из костей и схожих с ними материалов, а потом оживлять их при помощи магии, чтобы как-то компенсировать отсутствие недостающих частей тела, но использование старой уже отмершей руки казалось Вивьен чем-то странным и расточительным. И всё же она не решалась спросить. Беннатор старший – взрослый и сильный маг, у которого ума намного больше, чем у Вивьен (и девушка отдавала себе в этом отчёт). Если бы был другой способ оставить его сына с нормальным подобием руки, а не вот этим, он бы это сделал.
Когда Вивьен пожалела о том, что у неё нет с собой набора инструментов, и вспомнила, что никто в принципе не позволит ей осмотреть Гипноса, потому что в ходе своей увлеченности она с большей долей вероятности разберёт его на кусочки, чтобы досконально изучить принцип работы этого тела, несчастный напомнил о том, что он вполне себе живой.
Вивьен остановилась и внимательно посмотрела на некроманта. На этот раз ей даже удалось без проблем смотреть ему в лицо, не отвлекаясь на другие части его тела.
– Послушай... я не лучший собеседник.
«Я тоже. Хотя бы потому что в то время, пока ты вежливо вёл меня в сад, я успела представить, как расчленяю твоё тело», – но об этом она, конечно же, умолчала.
Ты очень вежлив и заботлив, как для некроманта, – честно призналась Трайх, хотя в мыслях она делала скидку на его возраст и расстояние от города до столицы. Она сама весьма эмоциональна и «жива» для столичных азеротовцев.
Вивьен отвела взгляд от собеседника и посмотрела в сторону сада. Несколько секунд, которые, наверное, показались Гиносу вечностью, она молчала, а потом, обращаясь будто больше к себе, чем к собеседнику, заговорила:
В Севелене снежные пустоши и горы. У нас там нет ничего, кроме нежити, которая бродит в округе, – она вновь посмотрела на собеседника. – Скучно, – девушка пожала плечами. – Всё моё разнообразие заканчивается на магической практике и попытках создать жизнеспособных миньонов. И у нас не любят ни гостей, ни чужаков, если ты об этом, – карие глаза пронзительно посмотрели на Беннатора. – Алеку не понравилось наше «гостеприимство».
«Алек», а не «Эарлан». Не «сын магистра», ни «принц Альянса», ни «изгнанник», ни «тот, кого нельзя упоминать, чтобы не снискать гнев Магистра».
Тебе так же сильно хочется увидеть эти постные и вечно недовольные мины, как и мне? – Вивьен позволила себе немного честности. – Знаю, что среди гостей есть твои кузены, но не думаю, что у тебя с ними отношения лучше, чем у меня с Вольсфорд, – девушка улыбнулась уголками губ настолько легко, что это можно не заметить. – Но ты обещал немного комфорта, а я с дороги очень хочу есть.
Дядя послал не ту племянницу, чтобы заниматься обольщением сына Беннатора.
Вивьен легко поправила платье, чтобы выглядеть чуть лучше, чем обычно (это вряд ли), и направилась на открытый воздух, надеясь, что всё пройдёт не так плохо, как должно по всем возможным сценариям. С Живьен у них не заладились отношения ещё с последнего приёма у Магистра. Навряд ли с того времени что-то изменилось. Кроме того, что некромантка окончательно лишилась перспективы заключить союз с Эарланами и теперь вынуждена искать менее породистого некроманта.

Отредактировано Вивьен де Трайх (2018-04-13 21:10:12)

+4

6

У нее был, как ему показалось, странный взгляд — вроде и прямой, а вроде и ускользающий. Гипнос всегда смотрел людям в лицо — из чувства противоречия и зная, что они теряются и чувствуют себя неловко, когда на них смотрит нечто, похожее на него, но Вивьен сама умудрилась поставить некроманта в тупик с самого начала — и тем, что он не мог понять, что она собой представляет, и своей обескураживающей, странной для высокородных некромантов, искренностью. Почему-то он вполне верил, что она не пытается приукрасить ни ту удручающую действительность Севелена, о которой рассказывала ему, ни сына Магистра, которого, как оказалось, знала лично, ни даже саму себя.
Это невольно подкупало. Если бы женщина, с которой ему доведется жить до конца жизни (щекотливый момент — своей или ее?), говорила, что думала, без прикрас, ему было бы значительно легче.
- У нас здесь не веселее, - отозвался Беннатор, почувствовав себя несколько свободнее: оказывается, не только он один ограничен стенами своего дома, не имея возможности отправиться в другие земли, да пусть бы даже и в те, о которых рассказывала гостья. - Я почти нигде не бывал из-за... - он сделал неопределенный жест здоровой рукой, не желая акцентировать внимание на своем нездоровье, но и неспособный проигнорировать эту причину. - Всю жизнь в Акропосе, так что у меня есть только книги, моя лаборатория и глаза ворона — без него я бы не увидел и половины окрестностей. А столько гостей, как сегодня, у нас сроду никогда не бывало.
Гипнос почти улыбнулся, хотя до этого полагал, что мышцы лица сковало настолько, что он и рта-то раскрыть не сможет. Кажется, разговаривать с другими некромантами у него получалось лучше, чем он ожидал — вместе с Вивьен он дошел уже до самого сада, редкостно зеленого в этот теплый майский день, и ни разу еще пока что не оплошал.
И все же что-то настораживало. Без привычных едких комментариев Вилрана в голове Гипнос ощущал себя неполноценным, будто, зашив брату губы, сшил вместе с этим и собственную речь, и быстроту мысли. Они неспешно двигались вдоль усыпанной мелким гравием дорожки, когда его осенило: она ничего не знала о Вилране.
Действительно, ему казалось, что это невозможно, и что молодые некроманты из знатных семейств — а их не так уж много! — не могли обойти стороной такую забавную байку, как сросшиеся близнецы, из которых один таскает на себе мертвое тело другого. Но Севелен находился так далеко, и так редко контактировал с высшим светом Альянса, что Вивьен, должно быть, воспринимала его сейчас только как его одного — пусть нездорового и чудовищно искривленного, но одного, а не одного из.
Это открытие и обрадовало его, и повергло в уныние. Обрадовало — потому что все шло так, как он и хотел: с ним говорили без оглядки на Вилрана. Но как только она узнает о близнеце — все это закончится. А она не сможет не узнать: остальные-то знают и не упустят случая рассказать этой странной девушке, каким на самом деле был ее собеседник.
Гипнос сильнее сжал трость и постарался сосредоточиться на ее словах — благо, она говорила как раз о том, что беспокоило его самого: о других молодых некромантах.
- Мои кузены скорее желали бы моей смерти, - просто ответил он. - От этого они только выиграли бы: у моего отца нет других наследников, и в этом случае Акропос по родственной линии отойдет им. Но мы встречались с ними совсем немного. Что же до остальных знатных семейств — я с ними почти не общался, - и не сказал бы, что многое потерял! - Ни с леди Живьен, ни с сыном Магистра. Какие они, и почему у тебя с ними не заладилось?
В саду уже успели накрыть столы, о которых говорил Гипнос, и он, не мешкая, повел свою собеседницу к ним. Запахи молодой зелени смешивались с ароматами жареного мяса, вина, фруктов и выпечки — это заставляло его почти жалеть, что он не может есть все это. Тело слишком подводило его даже в такой маленькой радости, как вкусная еда.
Где-то за зеленой изгородью настраивал лютню музыкант, и Гипнос представил, как ловкие пальцы перебегают по струнам. Он пробовал учиться играть на лютне сам, перетянув струны под свою более приспособленную левую руку, но, как и ожидалось, в этом не преуспел.
В музыку вплетались слова, и слишком взволнованный некромант не сразу сообразил, что, во-первых, это говорят другие гости их странного праздника, а во-вторых — говорят о нем, Гипносе.
- Боги... мне говорили, что он безобразен, но я и представить не могла, что настолько!
- Ты погоди, если там договорятся, тебе еще и спать с ним придется — представь только это скрюченное тельце и этот маленький скрюченный...

Обе говорившие девушки прыснули хохотом.
- С ним или с ними? Он же все еще таскает на себе труп своего брата... как говорят. Так что трахаться придется не с одним, а сразу с двумя, да еще и с мертвым. Ну и извращение!
- Проще убиться!
- Проще дождаться, покуда сам убьется... вряд ли такое проживет долго.

Гипнос чувствовал, как к щекам приливает кровь, и обычно бледное лицо становится нездорово розовым. Ему не впервой было такое слышать о себе, и он знал, что это произойдет сегодня, и все же...
Он промолчал, никак не показывая, что слышал разговор, лишь плотнее сжал губы и с безразличным видом потянулся за кувшином с водой. Не рассчитал — мертвая правая рука дрогнула, и кувшин с громким стуком покатился по столу разплескивая воду и забрызгав край юбки Вивьен.

+4

7

Мы все в некотором смысле пленники ситуации, – задумчиво отозвалась Вивьен. Она понимала, что Гипнос скорей всего говорит не об их долге перед городом и необходимости беречь себя, как единственного возможного наследника. В отличие от своей потенциальной невесты, что Трайх успела заметить ещё в первые минуты близкого знакомства с Беннатором, он страдал от некого недуга. Иначе зачем ему трость? Не для красоты же. Помимо этого она заметила много других моментов в его внешности, которые открыто говорили о проблеме со здоровьем, а слухи.. Вивьен уделяла им мало внимания, хотя бы потому что сама чаще становилась предметом обсуждения, чем любопытной девушкой, которой охота почесать языками или услышать последние сплетни. Конечно, сравнивать болезнь тела, которая ограничивает Гипноса, и положение Севелена относительно других домов – несправедливо по отношению к Беннатору, но они оба пленники положения, отчасти своего тела, потому что тело Вивьен – тело молодой главы Севелена, а ей по правилам секретности не положено прогуливаться по Альянсу без особой надобности.
Вивьен с любопытством посмотрела на некроманта, но не из-за его жеста, который с неохотой выражал мысль об ущербности больного тела, а из-за слов Беннатора.
Ворона? – переспросила Трайх. – Ты прорицатель?
Отец говорил, что ворон, которого его дочь видит во сне, указывает ей путь. В каждом пророческом видении или сне появлялась чёрная птица, которая обращала её внимание на события будущего. Вивьен продолжала учёбу и пыталась контролировать видения, но пока не преуспела в этом занятии. Видения происходили хаотично, и вызывать их по собственному хотению не получалось. Несмотря на наличие специальных учителей, которые по слухам сами познали все спектры провидения. Она могла говорить о даре (или проклятии, тут как посмотреть) с любым из них, но встретить своего сверстника, который этим живёт, намного интереснее.
Вивьен попыталась понять, как виденческий ворон связан с возможностью посмотреть окружающий мир. Не нашла ничего подходящего и предположила, что неправильно трактовала слова Гипноса. Наверное, он имел в виду что-то другое. Но это же не анимагия, верно? Фамильяр? Зачарованный миньон? А как можно достать из него картины увиденного? У Вивьен появилось столько разных вопросов, что они с Гипносом могли застрять до вечера, напрочь забыв о деловом визите и приёме, но окружение вовремя напомнило, где они находятся.
Стремления Беннаторов понятны. Это в крови у некромантов – искать выгоды в любом месте и пытаться получить как можно больше власти, даже если для этого придётся снять пару голов. В том числе своих не очень дорогих и не очень любимых родственников. Положение Гипноса относительно его здоровых и крепких кузенов неимоверно шаткое. О чём вообще думает его отец – непонятно. Магистр лично изгнал своего вполне здорового сына и лишился наследника, а Дедаулус всеми силами охранял нездорового сына, которого мог пережить не только из-за яда в праздничном торте на н-ный день рождения, но и из-за состояния здоровья. Трайх не представляла, каким образом Гипнос удержит  город, если его отец умрёт. Рассчитывают на властную и крепкую жену? Формально после заключения брака вдове повезёт стать полноправной хозяйкой сразу двух городов, но в этом ли цель Дедаулуса? То, что нужно Гипносу, как он сам считает, вряд ли кого-то волнует.
Алек весьма своенравный, – подхватила Вивьен, смотря на сад Беннаторов. Как ещё назвать некроманта, который забросил себя порталом в снежную пустыню, чтобы лично посмотреть на хранителей тюрьмы Безымянного? Дурак, которому повезло выжить и не попасть под стрелы, когти нежити, замёрзнуть до смерти или умереть от руки одного из подданных своего отца. – А Живьен… – у Трайх было немного времени побеседовать с некроманткой. В основном она наблюдала за её отношениями с другими некромантами, в частности с Алеком, и тем неизвестным некромантом, которого она видела лишь раз. – Она настырна и эпатажна, – тоже дура, поэтому она хорошо вписывалась в пару с сыном магистра.
Стол с едой показался Вивьен спасительным островом. Говорить с набитым ртом невежливо, как и полностью отдавать предпочтение пище, игнорируя собеседника, но уж очень ей хотелось есть. Трайх потянулась к аппетитной на вид индюшачьей ножке, когда краем уха, отвлёкшись от замолчавшего Гипноса, услышала самые актуальные сплетни. Поначалу некромантка увлечённо занималась выбором еды, хотя прекрасно всё слышала и понимала, что Гипносу, который стоит рядом с ней и слышит всё то же самое о себе, наверняка неловко и неприятно, но таково общество некромантов. Они циничны, злы и ещё говорят о какой-то красоте, когда приехали ради выгоды своих семей. Напыщенные идиоты.
Вивьен думала, что речь идёт в первую очередь о нескладной фигуре Гипноса и о его странной мертвенной руке, но после нескольких реплик она поняла, что дело далеко не в руке. Она слышала, что у Беннаторов рождаются близнецы, но ей говорили, что близнец Гипноса умер ещё ребёнком, а слухи о том, что Гипнос таскает мёртвого брата за собой, Трайх представляла несколько иначе. Сначала она подумала, что это просто выдумка, потом решила, что, возможно, он создал из брата мёртвую куклу, которую везде таскает с собой, но дело оказалось намного глубже.
«Это объясняет, почему от него так разит магией и смертью»
На лице Вивьен появились эмоции, но отнюдь не те, к которым привык Гипнос. Без отвращения, жалости, сострадания или омерзения. Нет. Трайх видела в нём что-то необычное и интересное. Как человек, который сам практикует магию воскрешения и пытается создавать миньонов и химер, она хотела узнать, как кому-то удалось сохранить жизнь в полу-умёршем теле и насколько хорошо функционирует всё это (не та самая часть тела Беннаора, которой девушки уделили столько внимания).
Когда брызги воды попали на юбку платья Вивьен, с другой стороны сада послышался писк и визг. Там носились две девушки – те самые, обсуждающие Гипноса, в попытке сбросить пламя с позорно горящих юбок. На секунду магическое пламя, занявшее юбки, ослабло, когда Вивьен потеряла концентрацию и отвлеклась на собственный подол (кармическое воздаяние). Струсив воду с подола, который после дороги и без того утратил товарный вид, она поставила кувшин на место, не выражая никаких эмоций, и потянулась за приглянувшимся куском мяса.
Ножку? – предложила Вивьен, подняв взгляд на Гипноса. Трайх, на фоне которой в панике бегали две некромантки и слуги, пытаясь потушить огненный подарок от Вивьен, со своим спокойным видом и практически неэтично протянутой ножкой индейки выглядела, как монстр во плоти. С невинными честными глазами, лёгкой улыбкой херувима и птичьей лапой, которая в её руках напоминала скорее дубину, чем что-то аппетитное и привлекательное.
– Кто?! – взревела оскорблённая до глубины души некромантка, когда на её прекрасное платье (попорченное огнём) вылили кувшин с пуншем. Слуга так торопился спасти кожу своей госпожи от ожогов, что выплеснул на неё первое, что попалось под руку. Второй девушке повезло больше, слуга прибежал с ведром воды, которое отнял у поломойки, и выплеснул на неё вместе с сором на тёмное платье. – Это был ты?! – кричала она, уставившись на Гипноса с таким видом, словно перед быком замахали красной тряпкой и он собрался понестись на цель.
Я, – со спокойным видом прервала её Вивьен, кусая ножку. Дамские разборки, конечно, весьма увлекательное занятие, но очень уж ей хотелось поесть.
Оскорблённая некромантка начала выходить из себя и собралась ответить обидчицей схожей монетой. С поправкой на другую стихийную школу. Трайх совершенно спокойно наблюдала за тем, как на пальцах взбешённой конкурентки играют молнии. Что ж… дядя просил устранять конкуренток. Можно посчитать два испорченных платья, как акт борьбы за руку, сердце и опыты над Беннатором младшим?
«Беннаторами, не забывай о близнеце»

+4

8

Когда Живьен успела слегка опьянеть? Она не помнила… но ей было хорошо — и это главное!
На самом деле, её не должно было здесь, но она напросилась вместе с близнецами Беннаторами — Атропосскими — в визит вежливости, чтобы растянуть полагаемым "приличным" досуг с ними. Ровенна не хотела подпускать Живьен к себе, но Живьен, помимо некромантии, в последние годы наверстала упущенную возможность изучить стихийную магию и теперь предлагала нечто более спонтанное и яркое, нежели многочасовые бдения над неоживающей химерой. Пустив в своё сердце первичную силу, Живьен стала опасно импульсивнее, что могло быть роковым недостатком для молодого некроманта, но и живее. Злее, задорнее, страстнее. Она качалась на волнах: слухов, острых ощущений, руках обожателей и корыстных ухажёров. Она охотно добирала то, что не надо было беречь больше с девственностью, потому что женихов выше статусом, помимо Эарлана, у неё в Альянсе бы не нашлось. Был Кайлеб Ворлак, о котором ходило чем дальше, тем больше слухов, но с бала семьдесят седьмого года Шальтиэль — как назвалась наследница Вольсфорд, раскопав в биографии ушастую прабабку — его не видела и по поводу тех несостоявшихся смотрин испытывала смешанные чувства. С одной стороны, такой остервенелой альфачке, как молодая леди Вольсфорд, так и хотелось нарваться на очередную оплеуху, и мироздание ей зря на них не щедрилось. С другой, ей нравилось позволять себе большее, а не просто нравиться изо всех сил. С близнецами она была на равных. И Нертан, и Атропос — это богатые города, один — больше производящий, второй — больше торгующий и транзитный, но тоже добывающий немало хорошей руды в предгорьях, рубящий приличные леса и жнущий свой небольшой и подбитый нападениями нежити, но достаточный урожай в долинах. Меррил тоже силён и крупен, большой порт, но его магистр, пусть и симпатичный холостяк в самом расцвете сил, показался Живьен слишком скучным и пассивным, к тому же, они не сошлись на вопросе наследования и имён детей. С Беннаторами всё было проще: Беннаторы рождаются пачкой. Не-маг брат мог пойти в консорты Живьен, сестра — остаться в городе на правах наследницы или (что очень не нравилось Шальтиэль) уйти к уродливому и, скорее всего, бесплодному кузены, и, как бы кто бы из них ни понёс и сколько, они могли быть большой, весёлой семьёй… если бы Ровенна перестала быть такой ханжой с засунутым в задницу вместо позвоночника посохом!
А я бы сказала, что в системе один такой и другой этакий — что-то определённо есть! — просияла хищным оскалом с кривовато наслаивающимися на резцы клычками на верхней челюсти Живьен. Ровенна поперхнулась, улавливая толстые намёки и в этот раз не скидывая их бездушным непониманием в обочину разговора: она тоже попробовала кальвадоса и ей тоже сделалось теплее, несмотря на натренированный под самоконтроль тёмный дар.
О, Шальтиэль, у тебя не уши — рога режутся!
И тут они загорелись.
Живьен зашипела проклятия, тщетно пытаясь магией воды сбить магическое пламя, пока ей не принесли подмогу. Источник воды помог, но когда Шальтиэль увидела и учуяла, как её красивый баклажановый и белый в модную полоску подстать рукавам-фонарям подол пропитывается серой грязью — её охватил холодный гнев. Ах, гаденькие сиротки, решили повоевать?! Шальтиэль им устроит повоевать!
И, поскольку, повзрослев, девушка, пусть и была даже слишком крупной и костистой и похожей больше на кобылу, чем на трепетную лань, всё меньше любила загребать жар своими руками, она увидела повод этого не делать, но всё равно устроить скандал, первой.
Стефа-ан, — капризно растянула Живьен, подзывая второго из здоровых близнецов Беннаторов, только нарисовавшегося на дорожке к выставленному в саду столу. — Когда мы вернёмся в ваш дом? У вас слуги отдрессированы куда лучше, чтобы не допускать грязи за столом, даже если она так нравится бедным родственничкам!
Ей было не важно, что она ведёт себя некрасиво: как наследница одного из влиятельнейших городов и родов, даже дочь куртизанки, Вольсфорд могла себе это позволить. В языка и клычков названной в пику "Крапивке" де Трайх "Фиалки" Шальтиэль теперь сочился чистый яд: тоже псионика, но агрессивная, а не восприятийная, навязывающая раздоры, войны, гнев. Ровенна метнула на неё неодобрительный и предостерегающий взгляд: не нужно, не стоит — но первая попала под шквал навязанных, подобно чуть более случайным и стихийным от заклинаний магии хаоса — помним о рогах! — эмоций, и настроилась против обидчиков. Следом разъярился и Стефан, как его с неправильным ударением звала, пользуясь кредитом доверия после неплохо проведённого вместе досуга, Шальтиэль.
Что здесь произошло? — преодолевая желание вытянуть меч, спросил юноша. Старшие маги уединились, очевидно, по другим насущным вопросам, но Стефан чувствовал, что из-за девичьих сплетен и капризов вечер перерастает в катастрофу. — К чему вредительство магией? Вы совсем не чувствуете граней, леди де Трайх?
Гипноса как будто специально не замечали. Маленького, кривого, щуплого, которого защищала женщина. Только Живьен, блестя своими глазами, на него искоса поглядывала.
"Тебя защищает баба, маленький уродец. Баба-баба-баба!"

+5

9

Гипнос ожидал чего-то подобного — сложно было бы не ожидать! — но и не предполагал, что это самое «подобное» произойдет вот так: внезапно и с применением магии.
Он бы предпочел сделать вид, что не слышит порочащей его болтовни — да и что, в конце концов, ему оставалось, не нападать же на сквернословящих девиц, тем более, собственных гостей! — и был готов к тому, что Вивьен в своей вежливо-отстраненной манере извинится и уйдет. Это было бы досадно: он только начал по-настоящему интересоваться беседой...
Но Вивьен рассудила иначе.
Легкая, почти заговорщицкая улыбка — и полыхнувшее магическое пламя словно бы само собой охватило изящные платья говорливых невест (Гипнос запоздало узнал в них Живьен Вольсфорд и собственную кузину Ровенну). И он дал бы голову на отсечение — не свою, конечно, но хотя бы Вилрана, — что отблески этого мстительного огня мелькают в спокойных глазах леди де Трайх, невозмутимо принявшейся за еду.
Фойрр раздери, пожалуй, в женитьбе на этой девушке в самом деле было больше плюсов, чем минусов!..
Обдумать это Гипнос, слегка ошеломленный происходящим, не успел: ситуация накалилась. Оскорбленные девушки жаждали мести, а Вивьен вновь вмешалась еще прежде, чем он сказал хоть что-то, чтобы разрядить обстановку.
Да и не хотел он ее разряжать. Отчего-то с каждым мгновением все больше — не хотел...
«Быть может, было бы и неплохо хорошенько потрепать этих разнаряженных выскочек, привыкших всегда смотреть на тебя сверху вниз... Они и сейчас так смотрят на тебя!»
Эта мысль должна была принадлежать Вилрану, но не могла — он самолично лишил его возможности говорить сегодня. Это не мог быть Вилран. Это был он сам — его собственное желание. Он почти воочию видел, как пламя охватывает вышитые юбки, пожирает бледную, смягченную дорогими маслами кожу, распространяя удушливый запах паленой плоти, как взрывается кровавыми ошметками кисть руки Ровенны, которой она уже готова была сотворить свою собственную магию, как слуга, только что спасший красоток от пожара, превращенный в безмозглый ходячий труп с утробным воем вгрызается в нежные шеи...
Эти картины, мелькнувшие в его воображении, были столь соблазнительными, что у него перехватило дыхание, а сердце дало перебой.
Какой-то частью сознания псионик отмечал сходную по природе магию — сильную и целенаправленную, питающую и подогревающую эти фантазии, — но, во-первых, не успел подготовиться к защите от нее, а во-вторых — и не желал. Напротив, чувствовать копившуюся ярость и видеть перед собой цель, на которую можно ее выплеснуть, было так... упоительно!
И появившийся Стефан Беннатор — решительный, надменный, здоровый, изысканно-красивый в своем пурпурном бархате — лишь усилил эту злость. Стефан, никогда не скрывающий своего презрения к кузенам из Акропоса, ни в детстве, ни сейчас. Стефан, явившийся по первому щелчку своей обожаемой сестренки и ее насмешливой подруги-стервы.
Стефан, у которого все еще был живой близнец, за что Гипнос мог особенно его ненавидеть...
- Убери руку, кузен, - прошипел Гипнос, успевший заметить короткий миг сомнения, когда Беннатор из Атропоса, обратившийся к Вивьен — единственному человеку, кто после смерти Герцеры осмелился говорить с ним, как с равным, — дернулся было к оружию.
На какое-то мгновение ему показалось, что на него не обратят внимания и сейчас, точно так же, как и всегда. Но нет: Стефан медленно, будто бы нехотя, повернул голову к нему, и в его глазах Гипнос увидел отражение своей собственной ненависти и презрения — к калеке, порочащему род Беннаторов.
- А не то что... кузен? - насмешливо обронил Стефан. Он стоял вполоборота и к нему, и к Вивьен, напряженный, как струна. - Мой маленький, застенчивый, бесполезный кузен, уродливый и одинокий до конца своей маленькой жалкой жизни...
Одинаковые улыбки на лицах близнецов из Атропоса, подначивающий взгляд Живьен Вольсфорд, безмолвный ужас на лице суетящегося слуги и прямая, как стрела, спина Вивьен слились перед глазами в одну картину, неразборчивую и размытую.
Кувшины с вином, стоявшие рядом с Гипносом на столе, взорвались первыми — по другую сторону от него разорванной зеленью и сломанными ветками брызнули аккуратно постриженные кусты. Следом подломились ножки стола, столб пыли и гравия взвился с дорожки в лицо девушкам. Гипносу плевать было, что он первым наносит удар, плевать на щедро растрачиваемую на псионические взрывы энергию — сейчас он больше всего мечтал взорвать в кровавую кашу лицо Стефана, к которому от покалеченной, согнутой фигуры Беннатора стремительно неслась волна разрушений.
Он успел заметить короткое выражение страха на лице не обладающего магией двоюродного брата, когда тот понял, что останавливаться Гипнос не намерен — а в следующий миг земля под ногами Стефана вспыхнула: защитное заклятье Ровенны встретило атаку некроманта и направленные чары, столкнувшись, рассеялись.
Близнецы Беннатор из Атропоса держались друг за друга так же, как некогда и уродцы из города-собрата.
А еще миг спустя Гипнос обнаружил, что опрокинут на землю уже сам. Голову разламывало, в ушах звенело, во рту стоял привкус крови, трость отлетела и переломилась. Мантия сбилась на сторону, открывая изуродованного брата — зашитые глаза и рот, безвольно опущенную голову, истлевшую до кости руку, даже в смерти обнимавшую Гипноса за шею.
Наполовину слепой от боли и злости, наследник Акропоса попытался встать, но слабые руки подвели, и он снова растянулся в поднятой им же самим пыли, сплюнув кровь из разбитой губы.

+4

10

You're empty inside. Just like me. In fact... © Undertale, Flowey

Вивьен как предвидела (в принципе с её талантами к прорицанию могла бы предвидеть буквально), что ничего серьёзного из намерений Ровенны не выйдет. Атропосская уняла бушующую в ней бурю и сдержала магическое заклинание, которое так и рвалось шарахнуть обидчицу молнией. Тем более обидчицу, которая не соизволила даже уделить ей должного внимания, а спокойно ела со стола эту чёртову индюшачью ножку. Вивьен же придерживалась мнения, что один раз отобедать с дороги намного лучше, чем распинаться на драки с кузенами Беннаторами. После своего акта правосудия девушка окончательно убедилась, что Стефан ей в мужья точно не светит (подпалила его цветочек, ну бывает). Да и светил ли ей Стефан в мужья при всей дипломатичности дяди и его намерениях оторвать самый лакомый кусок для племянницы, когда её род менее знатен и богат, чем у потаскушки Живьен?
«Куда уж мне с ней тягаться в талантах и умениях»
Конкретных умениях.
По этой причине Вивьен делала то, что умела лучше всего – ела. Внутри с каждым капризным словом и писком со стороны Вольсфорд внутри закипала злость – что-то удивительное и практически чуждое для всегда спокойной и отстранённой Трайх. Эмоция зарождалась внутри и, хотя выглядела не такой яркой и легкочитаемой на лице некромантки с её эмоциональным фоном улитки, подкручивала градус. Пламя не знает предела и, выходя из-под контроля на эмоциях, сжигает всё дотла, включая мага-создателя, но Живьен об этом не думала.
«А думала ли она вообще?»
В тот момент, когда не бравый и не рыцарь Беннатор Атропосский кинулся на защиту дам, у Вивьен, всё ещё поглощавшей индюшку, внутри усиливалось желание сломать кому-то пару костей, а может и не пару. Или хватит одной, если начать с тонкой шеи некоторых особо болтливых и неугомонных? Стефан мог попасть под руку Трайх и при отсутствии магического дара отхватить намного сильнее, чем его дорогая сестра после испорченного платья и минутки позора за длинный язык.
Аппетит пропал, – это всё, чем Вивьен отреагировала на угрозу в голосе Стефана, когда тот подошёл. Но неожиданно то ли сам поступок Вивьен спровоцировал Гипноса, у которого за годы и годы неприязни и издёвок зудело ответить здоровому и прекрасному кузену. Будем честны, Стефан при всей здоровости в чисто физическом плане и при смазливости морды и неплохого тела не имел дара к магии и оставался бесполезным и почти ущербным на фоне своего такого поломанного и потрёпанного кузена Гипноса. То ли Гипнос вдохновился подвигом Трайх и решил ответить ей той же монетой – вступился за леди. Что бы ни подтолкнуло Гипноса вставить своё слово и пустить в ход магию, Вивьен не лелеяла напрасных надежд и не причисляла себе статус идейного вдохновителя. Она понимала, что дяде совершенно точно не понравится то, что они здесь устроили, а уж кого обвинят главными зачинщиками и думать не стоит – её и Гипноса, кого же ещё?
Вивьен не сказала ни слова в защиту Гипноса, когда Стефан переключил внимание на кузена и проехался по обидным ярлыкам. Некоторые вещи мужчина должен сделать сам, чтобы не почувствовать себя ущербным. К тому же, когда Беннатор вступился за неё и решил показать клыки, у Вивьен снова разыгрался аппетит. Она почувствовала, как рядом с ней выплёскивается сильная магия, подпитанная эмоциями.
Пора бежать, тебе так не кажется? – услышал Стефан в свой адрес. Увы, но Трайх не умела придавать насмешливости голосу, однако её деланно спокойный вид мог с лёгкостью вывести из себя любого.
Кувшин рядом с ней разлетелся на мелкие куски. Вивьен отщипнула от полуголой кости ещё один кусок мяса. Рядом разгоралась самая настоящая магическая драка между кузенами – захватывающее зрелище, но Трайх не торопилась делать ставку на одну из сторон. Проблема в том, что Стефан не обладал магией, но у него была заботливая сестра-близнец, которая в любой момент готова утереть брату слюни и защитить его от слабого и немощного, калечного и ущемлённого – как они считали – Гипноса. По мнению Вивьен, унизили сейчас Стефана, но никак не Гипноса, но разве кто-то из других это заметил? Навряд ли. Кто-то из слуг, переполошившись, прытью побежал к хозяину, чтобы доложить о случившемся. Вивьен понимала, что вскоре всё закончится под строгим взглядом магистра, а пока у неё была чудесная возможность выплеснуть накопленную злость. И кто бы подумал, что под удар попадёт не Стефан, который угрожал ей мечом. Не его идеальная сестрица, которая отправила Гипноса на землю, а сама Живьен.
Вольсфорд допустила огромную ошибку. Не только в том, что явилась к Беннаторам и позволила себе сквернословить в адрес одного из них. И даже не в магическом вмешательстве, которое фактически подтолкнуло всех к тому, что сейчас творилось в саду вместо надменного разговора аристократов, – Вивьен не почувствовала магии. А потому что, зная, на что способна её магия, не убралась как можно дальше с линии огня.
Индюшачья ножка – а точнее обглоданная кость, которая от неё осталась, полетела прямиком в лицо некромантки, чтобы фигурально и буквально заткнуть ей рот.
Бесишь, – это слишком много для неразговорчивой Вивьен, но те, кто хорошо её знал, могли с уверенность сказать, что Вивьен зла. А уж выплеск магии, который должен был припечатать некромантке костяной кляп, говорил намного больше, чем её скудные эмоции. Несмотря на такой выпад, Трайх избавила себя от удовольствия смотреть на итоги своих трудов и наклонилась, чтобы поднять с земли поломанную трость Гипноса. Под воздействием магии предмет принял прежний вид, а Вивьен подошла к парню. Она протянула ему руку, не выказывая ни тени страха и отвращения, когда смотрела на него, потому что смотрела именно на него, а не на омертвевшую голову брата-близнеца, и протягивала руку, собираясь взять именно ту, которой он недавно держался за трость. Она казалась Вивьен более крепкой и оказалась просто ближе к ней.
Трайх видела, как Стефан делает шаг к ней навстречу и собирается нанести удар, не опасаясь магии. Видела, как зеленеет от злости Ровенна, скапливая магическую энергию, чтобы обрушить её сразу на двоих – на кузена и его нищенку-невесту. Но голос Дитриха де Трайха прозвучал раньше и громче, чем новое заклинание.
– Что вы здесь устроили?!
Формально – смотрины, неформально – мордобой.
Стефану очень хотелось показать, как он выстоит против магии без магии, – Вивьен не удержалась. Дитрих посмотрел на неё с намёком. Похоже, дядя действительно пытался уговорить Атропосского магистра выдать свою племянницу за Стефана, но Вивьен попортила ему качественную сделку. Судя по уровню ярости – практически решённую. Простите, этот ребёнок с детства немного странный.

+4

11

Как настоящий энергетический вампир, становящийся лишь веселей и краше от любого скандала, плача и раздора, Живьен сегодня пировала. Беннаторы в своём безбожном многообразии делали всё шоу для неё сами. Правда, от Крапивки, как назвал де Трайх Ворлак, она не ожидала ещё больше глупостей. Сучка не только украла у неё желанного мужчину — даже тогда, подсознательно, куда более интересного Живьен, чем лишь чуть старше неё и слышный на кровавой арене Фолента под своим псевдонимом Алек Эарлан. У него во рту тогда лежала серебряная ложка побольше обоих кузенов-Беннаторов и даже самой Вольсфорд, и что он с ней сделал? Прогадил! А никто, дерзающие мерзавцы, бандиты, девианты, завоёвывающие себе позиции, как предполагаемые члены Культа из знаменитых в Альянсе, казались Живьен, как истинной альфа-самке, и опасными, и интересными. В не одарённом магически Стефане Беннаторе она видела какой-то призрак этой бандитской задоринки, например, хотя в этом контакте снова говорили больше политические интересы Нертана.
Живьен перестала смеяться в зажатые губы, дёргая пальцами юбку, когда начала взрываться посуда. А вот атаку Вивьен на себя она не смогла даже предугадать, лишь чуть-чуть отклониться с траектории полёта трансформированной кости, получая ссадину на свою до того почти совершенно выровненную пудрой щёку.
Живьен завизжала от боли и злости.
И тогда всё закончилось. С Дитрихом де Трайхом в сад к полуразрушенному столу вышел сам хозяин вечеринки, а затем всех замерших за щитом и снаружи, пробежав по и так вялой и не видящей солнца траве, накрыла волна льда, сначала намёрзшая по колени, а потом и захватившая воздетые руки.
Соберёшь приличную, видную молодёжь в доме, а получаешь детский сад. Я разочарован в ваших манерах, — прозвучал утомлённый и сухой голос Дедалуса Беннатора, для разнообразия выскобленного до синюшной белизны впалых мягких щёк, шагавшего с испускающим лёгкую ледяную дымку у кристалла в навершии посохом. Пара ранее мерцавших призрачным синим рун у пяты стала чёрной и окончательно погасла, возвещая о потраченном двойном заряде создавшего этот каток ледяных оков, а в воздухе сделалось очень холодно. Единственными нетронутыми его чарам оказались убравшийся с линии огня слуга, сидевшая дальше всех и особо не ввязывавшаяся в драку Живьен, и наследник посреди ледяного ада. Вольсфорд воспользовалась паузой, чтобы утереть возможную грязь и кровь на поруганной щеке и, собрав юбки, промаршировать вперёд. Строго говоря, она была менее всех виновата, даже меньше, чем опустившая щит и явно разбившая лёгкое магическое возбуждение Ровенна. А потому Живьен могла плевать ядом и качать права. В её мировосприятии, конечно же.
Потрудитесь объясниться? — спросил хозяин дома, и девушка расплылась в елейной змеиной улыбке:
А, магистр Беннатор, небольшая невинная провокация имела потрясающие по масштабам разрушения результаты! У вас тут дама, — она зыркнула на Вивьен, — руки и ману распускает в ответ на колкие слова. Но мы уже и закончили, полагаю. Я тоже потеряла аппетит.
Скользя туфельками по ледяному катку, Живьен прошла мимо уродца, но не пнула его плечом, как хотела бы, наверное, но внезапно обратила внимание на обнаживший своё лицо бугор, высухшие руку и голову мальчика с истаявшими кипенными волосами, как у выжившего и немного подросшего, несмотря на все деффекты, братца. Проходя мимо, Живьен неожиданно (даже для самой себя) поскользнулась, рванулась поцеловать мёртвого уродца в уголок зашитого рта, на миг повиснув на слабых плечах сиамцев, и, хихикнув на изумлённое лицо Стефана, угарцевала прочь, как только ступила на землю.
К тому моменту Ровенна уже пришла в себя, скидывая не только тающие и трескающиеся ледяные оковы с рук и ног, но и все чары девицы из Нертана: и человеческие, потому что внебрачная дочь от куртизанки имела на порядки более живой, вредный для некроманта темперамент и горячую кровь, и магические.
Это было ошибкой, магистр, — процедила девушка, зыркая и на брата, и на кузена, — нам не стоило приезжать. Стефан было хотел что-то возразить, упоминая про дела своего отца, но лишь разбил лёд на своих руках и фыркнул. Конечно, Вольсфорд не думала, что такой скандал и манипуляция, выставившая близнецов пешками в её интрижках, не будет ей забыта, но как и всякая другая помолвка, дружба меж некромантами воспринималась чем-то сугубо меркантильным и невечным. Не вышла бы Живьен за Беннатора, хоть одного — у неё было ещё лет десять, чтобы найти себе партию где-нибудь ещё. Так она думала, красиво уйдя прежде, чем её уличили в наглой лжи и призвали к ответу, и отвечать за испорченный сплетнями Живьен вечер пришлось именно её “друзьям”.

+3

12

Смотреть на лицо Вивьен — невозмутимо-спокойное, будто бы ничего особенного сейчас не произошло, и ее потенциальный суженый не явил сейчас миру свою истинную сущность! — и на ее протянутую руку было невыносимо. Понимать, как глупо он сорвался — еще хуже.
Но совсем тяжко стало, когда к месту происшествия, вызванные перепуганными слугами, подоспели его отец и опекун де Трайх.
Объясниться? Что произошло?
Гипносу вовсе не хотелось об этом говорить. По правде сказать, ему вообще не хотелось ни с кем говорить и никого видеть. Сегодня он и без того наговорился и насмотрелся на месяц вперед.
Он все-таки приподнялся, протягивая Вивьен руку. Мертвую, правую. Не почувствовал, как тонкие пальцы касаются ладони, но в ее лице ничего не дрогнуло, не изменилось, когда он нащупал починенную трость и торопливо выпустил девушку, пытаясь встать прямее и опереться надежнее.
Кузены Беннатор из Атропоса и Живьен Вольсфорд юркими угрями уже юлили возле старших некромантов, пытаясь перевести стрелки на других и одновременно выбраться из мощного заклинания разочарованного хозяина города. Красотка-Вольсфорд, проходя мимо, внезапно нагнулась к нему — хорошенькое, искаженное злостью личико оказалось совсем близко, на Гипноса пахнуло ароматом незнакомых духов — а в следующий миг он понял, что все еще не привел в порядок одежду, и зашитое лицо Вилрана, которое и поцеловала сучка-Живьен, до сих пор у всех на виду.
Его передернуло, и даже быстро удалившаяся Живьен могла слышать, как он скрипнул зубами, сдерживая порыв ударить ее.
Но отец смотрел.
Гипнос в кои-то веки порадовался, что не способен залиться краской. Невысказанная обида и злость жгла горло изнутри, раздражение, что все стали свидетелем его позора, грозило затопить полностью — но внешне наследник Беннатора, пусть помятый и искалеченный, мог выглядеть спокойным.
Он повернулся так, чтобы находиться лицом почти ко всем присутствующим — и к кузенам из Атропоса, и к отцу и его гостю, и к Вивьен — и медленно, с трудом сгибая спину, отведя в сторону руку с тростью, чтобы сохранить максимальную устойчивость, склонился в поклоне. Неуклюжем, шутовском, и от этого не понять — не то искреннем, не то издевательском.
Больше он не сказал ничего — медленно развернулся и, еще больше припадая на правую сторону, заковылял по дорожке из сада.

***

- Что ты можешь об этом сказать? - уже после, когда скандалы утихли, гостей частично отвлекли вином и едой, а отсутствие жениха давно и прочно позабылось (кому он тут сдался-то, в самом деле, не его ж спрашивать будут!), поинтересовался Магистр Беннатор у сына.
Они оба находились в кабинете отца, в комнате, куда не долетали ни звуки музыки, которой Акропос развлекал гостей, ни голоса и сплетни. Разумеется, происшествие в саду обсасывали, как могли.
Гипнос старательно делал вид, что ему все равно. И до сплетен, и до моральной порки, которую сейчас закатит отец.
- Так... было нужно, - выдавил он.
Беннатор приподнял бровь.
- А это? - взгляд проницательных светлых глаз упал на правое плечо сына, где все еще скрывался под мантией зашитый маленький труп.
Гипнос снова неопределенно пожал плечами. Он давно уже не пытался объяснить Дедалусу тонкости своего общения с мертвым братом.
- Так было нужно.
- А женитьба при этом тебе не нужна?
Он вскинул глаза, ожидая увидеть раздражение на лице Магистра, но тот выглядел, скорее, задумчивым.
- А кто-то согласится? - он горько скривил губы.
- Де Трайх по-прежнему согласны.
Ему все-таки удалось удивить сына. Вивьен согласна? После всего, что она видела?
- Она или ее опекун?
- Какая разница?
- Никакой.
Дедалус прошел по комнате из конца в конец, почесал гладко выбритую щеку.
- Сам-то ты что об этом думаешь? - он все еще не спешил задавать сыну трепку, и это вызывало замешательство.
Но Гипнос задумался.
- Что всем знатным семьям на самом деле все равно, что произошло сегодня, - наконец, произнес он. - И что не так они и оскорблены. Кроме кузенов, но те искали повод, - усмешка на губах отца говорила, что он считает так же. - А еще... - Гипнос помедлил, - …что Вивьен де Трайх единственная из них всех не стала бы травить меня через месяц после свадьбы, чтобы добраться до наследства.
- И ты бы хотел на ней жениться?
- Да, - замешкавшись всего на мгновение, ответил Гипнос. Из всех них, наверное, только на ней. Сам не мог объяснить, почему, ведь с точки зрения выгоды этот союз мог бы предоставить не так уж и много. Может, потому, что она единственная хотя бы пыталась увидеть в нем человека?
Он вспомнил ее протянутую руку и почему-то опустил глаза.
Дедалус задумчиво переставил на столе бронзовую фигурку, которой прижимал уголки писем, чернильницу, аккуратнее сложил стопку бумаг. В этих действиях не было смысла, он тянул время.
Гипнос терпеливо ждал.
- Я хотел бы обрадовать тебя, что так оно и будет, - наконец, сказал магистр. - Что вы с ней поженитесь и проживете — как там? долго и счастливо? — по нему было видно, как он относится и к этому «долго», и к этому «счастливо», — но не могу. Час назад прилетел ворон от Магистра Эарлана. Он запрещает тебе и ей этот брак.
- Почему? - второй раз за вечер Гипнос был поражен. Какое дело Магистру Призыва до бракосочетания меньших домов?
- Он не объяснил. Да и не собирался, по всей видимости.
Гипнос молчал, пытаясь понять, что скрывается за этим запретом. Что известно Эарлану? Почему непрочный союз домов Севелен и Беннатор ему так претит?
- Вивьен — Хранительница... - медленно проговорил он, и отец кивнул.
- Возможно, поэтому. Не хочет, чтобы Ключ попадал к нам.
- Почему? - Гипнос сощурился. - Разве у него есть причины сомневаться в нашей лояльности?
Ему показалось, что отец помедлил чуть дольше обычного.
- Нет, - все же произнес он. - У него нет таких причин.

+4

13

«Не буду отрицать – мне понравилось»
Запустить в Живьен костью. Заклинание к глубокому разочарованию, которое выражалось в сдавленном беззвучном ахе – в мыслях, лишь вскользь задело напудренное личико самовлюблённой некромантки из Нертана. Вот уж счастье, что она не вышла за Эарлана и не пророчилась им в будущие супруги Магистра. Впрочем, какое влияние имела на дела Альянса покойная госпожа Эарлан, кроме того, что дважды побывала на сносях и умерла незадолго после вторых родов, подарив Магистру ненавистную ему дочь со светлым магическим даром? И как такая особа, как Живьен, могла повлиять на Алека с его дурным нравом. Скорее бы они друг друга убили и, не исключено, что при первой попытке удачно, потому что сын Магистра, ныне изгнанный за проступки, поступал так, как хотел, не беря в расчёт политическую значимость действий.
Вивьен почувствовала сильный магический выплеск. Близость с наследником Акропоса лишь отчасти спасла некромантку от магии Дедалуса Беннатора. Ноги по колено обдало неприятным холодом – для Вивьен с родной огненной стихией вдвойне, но она думала о том, как в меру помочь Гипносу, а не щебетать хозяину дома в уши, убеждая его в своей невиновности. Заклинание, которое кипело в ней холодной злостью, постепенно отпускало её, и мысли возвращались в привычный спокойно-размеренный ход. От Вивьен не укрылось, как торопливо Гипнос отнял от неё руку и попытался привычно обходиться без сторонней помощи. Она не стала поддерживать его – дальше он справится сам. Его потрёпанную гордость достаточно ущемили кузены и болтушка-Живьен, и Вивьен не хотела вносить свою лепту в этот горький и тошнотворный на вкус коктейль из унижения и боли.
– У вас тут дама руки и ману распускает в ответ на колкие слова.
«И распущу ещё раз, если кто-то не заткнёт свой рот»
Голос Дитриха прорезал сознание племянницы предостережением. Вивьен чувствовала его присутствие у себя в голове и не боялась, что дядя увидел все её желания и мысли. Он попытался осадить девушку и мысленно отсчитать её за проступок. Магическое влияние извне – не причина пускать в ход магию на важных для них смотринах. Они приехали в Акропос с дипломатической миссией, которая должна укрепить Севелен и исправить их незавидное положение в обществе некромантов, но эти дети всё портили склоками и скандалом. Трайх чувствовала себя виноватой перед дядей, но не перед Атропосскими и тем более не перед Восфольд. Она бы повторила свою попытку приложить её чем-то из подручных средств, кстати вспомнилось, что на столе она видела вторую ножку..
«Вивьен!» – громоподобно прозвучал голос дяди в её голове, и некромантка поморщилась. Он заметит этот ход мыслей. Да, ей хотелось это сделать, но она держала себя в руках и выглядела, насколько это возможно в её состоянии, спокойно и непоколебимо. Ровно до того момента, пока Живьен не прошла мимо неё, не наклонилась к Гипносу и не запечатлела издевательский поцелуй на мёртвом близнеце.
Дитрих отреагировал раньше, чем его племянница успела во второй раз за приём наградить некромантку заклинанием. Он сжал её руку, лёгкой физической болью, напоминая, что любой её шаг на глазах у хозяина дома и у Беннаторов Атропосских всё дальше отдаляет Севелен от цели их приезда. Она всё портила своими руками и, возможно, хорошо, что дядя не позволил Вивьен отреагировать на последний выпад некромантки.
«Не делай ничего», – предостерёг её голос дяди в мыслях, но в этот раз в нём звучала не угроза, а усталость, понимание и что-то похожее на сочувствие. Он понял, что она хотела сделать. Вивьен опустила взгляд. Она не покраснела, но внутренне ощущала лёгкое смущение и вину. Она понимала желание Гипноса уйти после всего, что здесь произошло, и не должна держать его.
Мне жаль, – она говорила искренне, когда обращалась к Беннатору старшему. Не из необходимости как-то сгладить свою вину, чтобы не потерять последний шанс заключить союз с Беннаторами, а потому что отчасти чувствовала свою вину в том, что произошло, и не желала такой развязки. Трайх не представляла, чем закончится этот приезд, но дядя взял всё в свои руки, когда Беннаторы начали разбираться в ситуации. Несмотря на то, что вина в большей мере легла на истинную виновницу, Вивьен не чувствовала себя удовлетворённой сомнительным актом справедливости.
***
– А ведь я почти добился этого брака для тебя, – Дитрих де Трайх покачал головой, в очередной раз напоминая племяннице, что к ней в партию мог попасть Стефан, а при отсутствии магических талантов этот мальчик мог бы стать в их руках скорее пешкой и инструментом по достижению цели. – Но я не уверен, что Атропос не унаследует его сестра, – мужчина нахмурился, просчитывая возможные варианты. – Акропосские согласны на союз.
А? – Вивьен подняла голову и удивлённо посмотрела на дядю. Она не ослышалась? После всего, что произошло, Дедалус считает, что этот брак стоит того? В нём больше минусов, чем плюсов. Или же причина не в этом, а в чём-то другом? В Гипносе?
– Это не то, что нам нужно, – Дитрих покачал головой. – Мы..
Я согласна.
– Что?..
Скажи, что мы хотим этот союз.
Дитрих не понимал, что толкает его племянницу на такой шаг. Он видел другие варианты, он мог поискать ей партию в младших домах с менее знатным родом, или отправиться с миссией в Лейдер и Крен и найти там здорового и не калеку, но девушка остановилась на Гипносе. Этот вариант подходил для тех, кто готов в первую же ночь отравить неугодного супруга, чтобы стать полноправной хозяйкой Акропоса.
– Жертва ради Севелена…
– Это не жертва.
Он определённо не понимал хода мыслей племянницы, но, как она просила, сообщил их желание Дедалусу. Дитрих удивился не меньше, когда Магистр ответил согласием на этот брак, но едва об этом решении стало известно Эарлану, как все их планы пошли под откос. Вивьен почувствовала что-то схожее с ощущением радости, когда узнала, что несмотря на всё Беннаторы не против этого союза, и с непониманием посмотрела на дядю. Он недоговаривал.
– Как нет?..
– Магистр не желает этот брака.
– Почему?..
– Не знаю.
Знал или догадывался, но не хотел об этом говорить. Он тронул плечо племянницы в качестве поддержки, но больше ничего не сказал.
– Нам пора возвращаться.
Вивьен многого не понимала, но перед отъездом в последний раз посмотрела на дом Беннаторов, словно могла увидеть ответ, а потом развернула лошадь и поравнялась с дядей.

+4

14

Ему так и не выпало шанса поговорить с Вивьен до того, как семейство де Трайх покинуло Акропос. Так и не удалось задать ей столь мучивший молодого некроманта вопрос, чье же все-таки это было решение согласиться на такой странный союз — ее собственное или все-таки ее дяди? Почему-то ему было очень важно это узнать.
Но Гипнос вовсе не был уверен в том, что спросил бы, даже если бы такой шанс был ему предоставлен. Слишком велик был шанс разочароваться, а он не хотел разочаровываться хотя бы в этом.
Вилран предупреждал его, что так и будет.
Вилран...
Гипнос отошел от окна, в которое наблюдал отъезд делегаций некромантов. Так его жизнь и пройдет — за узким оконным проемом, через который ему не пробраться. Его проклятое тело сделает его навеки одиноким, огражденным от остальных незримым стеклом.
Хотя, если подумать, он никогда не был одинок. Вилран говорил ему об этом, но тогда он его не услышал, не захотел слушать. Вилран — единственный, кто говорил ему правду.
Гипнос рывком задернул плотные шторы, прошелся по комнате, успокаивая дыхание — от волнения он мог начать задыхаться, зачем это сейчас? Ему всего-то предстоит извиниться перед братом, который хотел как лучше...
Он опустился на кровать, выдернул из ножен свой костяной нож, стащил с плеч тяжелую мантию. Зашитое, изуродованное лицо Вилрана, несчастного Вилрана, ставшего сегодня таким же посмешищем, как и его близнец, Вилрана, над которым надругалась эта тварь в женском теле...
Гипнос прижал брата к себе, кусая губы. Погладил по холодной щеке — извиняющимся жестом, дрожащими от волнения пальцами. Торопливо, стараясь сделать все как можно аккуратнее, перерезал грубые нитки, сшивающие губы и веки мертвого мальчика. Застыл, затаив дыхание.
- Вил?
Ответа не было. Только ветер за окном.
- Вилран? - что если из-за одного дурацкого дня он больше никогда не сможет услышать брата? Что если тот больше никогда не отзовется?
- Пожалуйста, Вил, прошу! - Гипнос прижал его голову к себе, погладил по сухим белым волосам. Он был близок к тому, чтобы разрыдаться — не из-за пережитого унижения, не из-за сорванной свадьбы и не из-за косых взглядов, которые кидали на Акропос и Беннаторов. Только из-за панического, непреодолимого страха навсегда перерезать тонкую нить, связывающую его с братом. - Пожалуйста...
«Я тебе говорил, что так и будет...»
Слезы замерли на ресницах Гипноса.
- Вил...
«Ты идиот», - в его призрачном шепоте слышалась грустная усмешка.
- Ты... не ушел? Ты со мной?
«Кому ты еще, кроме меня, нужен? Всегда с тобой».
Облегчение, затопившее все тело, было таким сильным, что закружилась голова и снова задрожали руки. Гипнос откинулся на подушки, все еще прижимая к себе трупик и тяжело дыша.
- Спасибо, Вилран. Спасибо...
Свечи догорали, бросая на стены трепещущие отсветы в чаши с ароматическими маслами. За окном темнело. Всего лишь один день унижения закончился, хвала Фойрру, дальше все снова будет как раньше. Может, оно и к лучшему. Он и Вилран — снова вместе, и никого больше не надо...
«Хочешь, устроим кое-что веселое?»
Гипнос заинтересованно повернул к нему голову. Конечно же, он хотел. Сейчас он хотел чего угодно, лишь бы это сбавило напряженность между ними.

***
У нее были коротко обрезанные волосы — чем-то похожие на волосы Живьен Вольсфорд, если не присматриваться. И вообще она была красивой — как все эти разнаряженные девицы, приехавшие в Акропос посмеяться над ним. Даже странно, что такое красивое лицо могло принадлежать обычной уличной шлюхе.
Сейчас испуганное, побелевшее от ужаса, распухшее от слез лицо. Когда ее притащили в подвалы наследника Беннатора, она явно ожидала не этого.
«Я же говорил, что даже шлюха не рада будет тебя видеть!»
Гипнос рассмеялся. Сейчас ему было легко — слова Вилрана воспринимались как шутка. От его смеха голая девица на столе сжалась еще сильнее. Жуткий скособоченный мальчишка, обнимавший маленький детский труп, слабый и нелепый, пугал ее больше, чем вся нежить, которая могла бы встретиться на ночных улицах Акропоса.
- Милорд... господин..? Если вы хотите, то я... я и без того все сделаю...
Она не знала, что он собирается делать. Наверное, думала, что просто оттрахает. Руки и ноги ее были разведены в стороны, зафиксированы ремнями — чего еще она могла ожидать?
Он снова рассмеялся. В ее зареванном лице сейчас виделись лица всех разнаряженных девчонок, потешавшихся над ним из-за кустов. Кроме, разве что Вивьен...
«Не отвлекайся!»
Гипнос неторопливо обошел стол, встав к ее раздвинутым ногам. В тонких пальцах он сжимал длинную иглу с грубой черной нитью.
«Думают, что у них там такое уж сокровище... Все они одинаковые!»
Улыбка Гипноса стала еще шире. Когда он склонился к ней, и она поняла, что он собирается делать, она закричала снова. Пока еще ее рот был для этого достаточно широко раскрыт...

эпизод завершен

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [25.05.1080] Непрочный союз