Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » "Держи руки при себе"


"Держи руки при себе"

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

- игровая дата: зима 1076 года.
- локация: Вильсбург.
- действующие лица: Вальтер, Мириилитари.

0

2

Подходила к концу первая неделя лютого латеня, морозы начинали набирать свою страшную силу, на улицах вьюжило безбожно, и Вальтеру порой казалось, что его занесет вместе с конем, обратит в лед, что он разойдется трещинами по швам, и развалится на части.
Ноги и руки гнулись с трудом, лицо онемело от холода, даром, что по глаза укутанное в теплые меха дорожного плаща. Овчина в подкладке, казалось, не имела никакого толку, весь мороз подступал с ног.
Конь едва передвигал копыта, снег замедлял его, колол янтарные глаза и забивался в ноздри, раздражал своенравное животное, и Ворон недовольно фыркал, явно сетуя на нерадивого Партнера, что вынудил коня куда-то тащиться в такую студь. Ведь в такую погоду даже плохой хозяин собаку из дому не выкинет. И ни один здравомыслящий путешественник-гонец не сунется в столь дальний путь в первые недели латеня, побоится замерзнуть раньше, чем прибудет к месту назначения.

Но цена вопроса стоила того. У Вальтера было послание для одного вельможи в Вильсбурге, и доставить его необходимо в три дня. За скорость заказчик платил щедро: даже задаток покрывал расходы пути так, что Вальтер мог бы не только позволить себе лучшие постоялые дворы, сытные ужины и девок на каждый новый вечер, но и менять коней в каждом промежуточном поселке, дабы не тратить время на отдых. Однако, коня Форд не менял. Он проделал более извилистый путь через деревеньки, где оба Партнера – и Ворон, и Форд – могли отогреться каких-то полчаса и направиться дальше. Такие частые остановки отнимали драгоценное время, три дня песка в часах истекали слишком быстро, а потому никаких ночлежек мужчина позволить себе не мог. Первые две ночи он отдыхал отрывками, двадцатиминутными затишьями в харчевнях, легкой дремой в седле, от которой внезапно пробуждался — минута ли прошла, секунда? Вечность? Потому что знал: вот так уснув, можно уже и не проснуться.
На третью ночь Вальтер обнаружил, что успевает в самый стык. У него была возможность, наконец, вытянуть ноги на мягком матрасе какого-нибудь постоялого двора, а лучше перед тем отмокнуть в горячей воде, так, чтобы прогрело до самого костного мозга. И на утро, примерно о восьми, ждать посредника у третьего столба от рыночной площади в сторону королевского дворца.

Впотьмах передав Ворона конюху, Форд ввалился в переднюю первого попавшегося на пути трактира. Сейчас главными условиями для него были тепло и еда. В походке он был ровен, не понять и по застывшему лицу, но в глазах его малость расплывалось от яркого света огней внутри трактира, расфокусированный взгляд серых, будто выстуженных морозом глаз, лишь с третьей попытки удалось собрать в кучку. Войдя, сын герцога направился прямиком к хозяину заведения, да и тот – лысоватый мужичок, на пару пядей ниже Форда – заспешил к богато одетому путнику, оторвавшись от каких-то своих неважных дел.
Что ж вы, господин, в такую погоду-то? – бормотал что-то мужичок, подняв руки, дабы помочь гостю снять плащ. Вальтер сделал шаг мимо трактирщика, оказавшись к нему спиной, и тот осекся, неуверенно отдернул руки, не понимая, как действовать, как обхаживать захожего клиента. Но Форд все же развернул полы, и откинул тяжелый плащ с плеч. Поймав, мужичок засуетился.
– Присядете? – быстро поклонился трактирщик, все еще с плащом Вальтера на согнутой в локте руке (с меховой опушки уже начинали падать первые капли, снег таял), а затем обернулся и громко позвал помощницу. – Ринка! Горячего! Да поскорей.
Не дожидаясь ответа из кухни, мужичок вновь быстро обернулся к человеку, стоявшему перед ним: негоже затылком к господину.
Или комнату сразу изволите? Подать горячее прямо туда?
Форд сделал пару шагов к ближайшему столу, оставив после себя влажные следы, и присел. Оглянувшись, он приметил, что в помещении немноголюдно. Видать, желающих держать путь в пургу действительно мало. Вот трактирщик и обхаживает редких заезжих самолично, больше дохода сбить – покрыть убытки.
Ужин сейчас. А потом купальню с горячей водой, чем скорее – тем лучше. – наконец ответил герцогский отпрыск, стягивая с рук задубевшие как дерево перчатки. Небрежно кинув их на край стола, он сжал негнущиеся пальцы: с огромным трудом. – И горячего вина с травами. Большую кружку.

+1

3

- Мира, ну же, не будь козой, ну подсоби малеха-то!
- Не видишь что ли - занятая я, - важно отвечала дракон, исполняя данное ей поручение - чистила и резала морковь в похлебку, нет-нет да изредка и отправив один оранжевый кружок в рот, тихонько захрустев. На кухне было тепло, с поручениями сильно не гоняли, рука уже набита быстро разбираться с горой грязной посуды, стараясь притом не нанести ущерба казенному имуществу, так что отправляться куда-то еще Мириилит вовсе не горела желанием, опасаясь, что ее могут отправить на улицу притащить дров или еще что такое делать тяжелое и неприятное.
- Мира, не поспеваю я, да и скрутило меня снова, - тут Ринка, спешно заставляющая очередной поднос яствами для очередного прожорливого рта, пошатнулась, чуть побледнев, чем заслуживали весьма недовольный взгляд со стороны дракона - та поняла, что просто отмахнуться не удастся и придется сыграть на подхвате и тут. Мириилит вздохнула.
- Ну, чего тебе?..
Пожалуй, стоит ненадолго отступиться в предысторию: как обычно пребывающая на мели путешественница нашла себе пристанище в этом "Среброрунном ангце" в качестве прислуги. Отдельную комнату, конечно, никто не предоставил ей, зато выделили койку и пару порций местных харчей в день при условии, что работаешь-работаешь-работаешь и не пищишь лишний раз. Ей посчастливилось показаться толковой и смазливой на мордашку местному хозяину, который рассудил, что сострижет с заблудшей овечки больше, чем потратит на ее содержание.
Наверное, не прогадал. Для Мириилит происходящее слишком походило на игру, и потому обязанности, которые приелись всем вокруг, для нее были забавной, за которую девушка бралась с завидной охотой, покуда не пресыщалась очередным развлечением, а возможность украдкой что-нибудь стянуть из-под носа тучной и неповоротливой кухарки оказалась приятным бонусом, и дракон до сих пор не попалась, чему была несказанно рада.
С самого утра - а устроиться удалось поздним вечером накануне - будучи на ногах, да еще и не выспавшись, Мириилит была несколько в не лучшем расположении духа, а потому хнычущая девка под боком основательно нервировала, и дракон уже дважды грубо огрызалась, пока не словила оплеуху от кухарки за свои колкие ответы.
- Вон, глянь, - Ринка, почуяв, что наконец-то удастся сбросить свои обязанности на сдавшуюся духом новенькую, приободрилась, утянув дракона к дверям и украдкой ткнула пальцем в сторону прибывшего гостя, - Вон, мужик тот хмурый и весь в снегу, будто леший из лесу, видишь? Ему все тащи, а я... я отбегу пока, - последние слова девушка пробормотала куда тише, себе под нос, и, кажется, ей вновь стало хуже.
Мириилит, недовольно бурча себе под нос все, что думалось о Ринке, отряхнула передник от муки, и, недовольно крякнув, подняла тяжеленный поднос, поневоле покачнувшись. И ведь мало удерживать на весу взваленную ношу, так надо донести так, чтобы ничто не пролилось, не запнуться. А вдыхая аромат зажаренных ломтей мяса, лежащих прямо под ее носом, дракон поняла, что и сама проголодалась, не заметив того от навалившихся хлопот, и ничуть не прочь заморить червячка - рот наполнился слюной.
- Ринке снова худо стало, она куда-то убегла, - сообщила дракон, скромно поставив поднос на стол перед гостем с плошкой похлебки, мясом и налитым вином в глиняную кружку. Не отказала Мириилит себе в удовольствии и рассмотреть более внимательно мужчину, одарив того равнодушным прямым взглядом, совершенно не боясь. Да-да, дракон пока что не научилась пресмыкаться перед какими-то конкретными людьми и никак не могла понять, что есть те, кто из "бла-а-агородных", перед кем нужно стелиться понизу, а есть те, кто вроде бы из равных ей - так же без гроша за душой и вольный... или не очень, тут уж как повезет.
Ну, да, у кого-то вещи будут побогаче, знаний побольше, а условия жизни - получше, но в чем на самом деле различие? Это деление на касты казалось для дракона более, чем бессмысленным. Все равно большая часть людишек на вкус одинакова на вкус, и это главное. Вот, разве что, маги внушали к себе почтенное уважение со стороны крылатой. Они, в конце концов, могли дать ярый отпор, вынуждая обходить их издалека и не провоцировать лишний раз. Да, если бы маги были бы главными, а все остальными им подчинялись, будучи слабыми, то такой расклад был бы в разы понятнее и логичнее.
В незнакомце для себя Мириилит не нашла ничего интересного, а потому с таким же равнодушием она уставилась на хозяина, который поручил немедленно греть воду в купальню, вызвав у девушки полный скорби взгляд - та помнила, сколько ведер придется таскать, и уже заранее себя жалела, а схалтурившую Ринку - ненавидела всем драконьим сердцем.
Но деваться было некуда, и девушка, глянув напоследок с недовольством на гостя, будто он - источник всех бед (хотя, вообще-то, так и есть), поплелась исполнять поручение.
- Вот ведь понапридумывали они себе всякого, эти людишки, - бухтела она, выливая первое ведро.
- И нет бы сам все делал, раз ему надо, - продолжала дракон возмущаться на втором.
- Хотя здорово ему, - снизошло на нее озарение после третьего, - Его кормят, за него все делают, пляшут вокруг него...
- О-ох, да сколько уже можно, - к тому моменту она уже сбилась со счета, взмокла и подустала, обессиленно присев на деревянную лавку рядом со стопкой сложенных кусков ткани, служащих полотенцами.
- Людишки - дурацкие создания, - с закрытыми глазами пробормотала она вслух. В маленькой полутемной комнатушке было жарко, влажно и душно, но стоило ей подумать, что попадись она на чьи-нибудь глаза - снова окажется куда-нибудь припряжена, как сразу уходить отсюда хотелось намного меньше. В конце концов, она просто тут отдохнет пару минуток. Никто же не умрет от такого, верно?

Отредактировано Мириилитари (2018-02-05 11:23:09)

+1

4

Обещанное горячее прибыло довольно скоро, и Вальтер первым делом прихватил кружку с вином. После такого-то мороза пальцы жгло в тепле, а вот температура кружки почти не ощущалась, так что прежде, чем поесть, мужчина сделал несколько глотков напитка.
Обычно, он и не взглянул бы на прислужницу, или кем тут являлась эта рыжая девка, но все же заострил взгляд. Девчонка смотрела прямо в лицо сыну герцога. Так, будто считала себя равной ему. Максимум заинтересованности Форд выказал едва заметно склонив голову на бок, иные проявления казались бы ему неуместными. Ни улыбки, ни вопроса: он слушал в это время трактирщика, что раздавал девчонке поручения, но смотрел, чуть сощурившись, в ее лицо.
Ровно пять секунд.
Затем девушка отправилась выполнять наказ и только ее огненно-рыжий затылок мелькал раз за разом, пока хрупкая с виду девчонка таскала в дальнюю комнату ведра. Будь Вальтер не настолько уставшим, он пренепременно воспользовался бы этим вызовом во взгляде, намек на который, конечно же, в нем усмотрел. Но все же долгое отсутствие сна давало свой бонус в виде чугунной головы, а затекшее от долгой скачки тело требовало горячей ванны, потому мысли об этом быстро выветрились, забылись, и переставший мелькать перед глазами огонек рыжих волос отступил на второстепенный план.

Перекусив, Вальтер кинул трактирщику пару серебряных монет. Авансом за хорошие условия. Вино, частично выпитое на голодный желудок, наградило молодого мужчину своим божественным согревающим действием. Побочный эффект в виде излишнего расслабления не казался таким уж опасным. Кто посмеет напасть на сына герцога? Пусть по плащу никто не мог сказать из какого Вальтер рода, но ведь плащ снят, а под ним — поверх черной теплой рубахи — на Форде был тугой жилет в тон. На его лоснящейся ткани был вышит серебряный герб Весвольда, что явно говорил в пользу герцогского сынка. Именно этот жилет Вальтер расстегивал уже по пути к купальне.
Посреди комнаты стояло довольно большое деревянное корыто, как раз чтобы поместился любой. Набрано оно было всего наполовину, но пар от горячей воды наполнил всю комнату, сделав воздух влажным, каким он бывал в Весвольде летом. Вальтер бросил жилет на скамейку у двери, туда же и черную рубаху, после избавления от которой на груди осталась только тонкого плетения цепочка с черным пером — подарок единственной сестры, которую герцогский сынок мог бы назвать родной кровью. Вдруг вспомнил, что арбалет и сумку с чистым бельем оставил притороченными к конскому седлу, но решил, что расседлывающий Ворона конюх не станет навлекать на себя беду, посягая на имущество господ, и успокоился тут же. А эти шмотки можно приказать постирать и высушить к утру. Как слуги это будут делать Вальтера не волновало. О том, что, вроде как, это вполне возможно осуществить с помощью заклинания, он знал, но вспоминал редко, ведь рос без магии и не приучен пользоваться ею по поводу и без. Зато полагаться на услуги сословия пониже привык с детства.
Оголив полностью торс, Вальтер принялся за кожаный ремень с ножнами, затем за ширинку штанов. Не подозревая о чьем-либо присутствии в комнате, он сбросил последнюю тряпку на скамью. Только меч взял с собою, держа за ремень, облокотил крестцом о деревянный бок корыта. Не потому даже, что был осторожен. Скорее, привычка, от которой уже не избавиться так просто.
Лишь теперь он, так и не оглянувшись в угол, где сидела девчонка, забрался в горячую воду. Шум пурги за окном заглушал ее тихое дыхание, да и затуманенный, расслабленный после горячего вина рассудок не ожидал подвоха здесь, в трактире. В конце концов, Вальтер еще не успел нажить себе врагов.
Руки Форда расслабленно разлеглись по бортам деревянного корыта. После трех дней почти беспрерывной скачки, не считая тех недолгих перерывов на согрев, спина мужчины безбожно ныла, и Форд вдвойне был рад горячей воде.
Не хватает только массажа.. — выдохнул путник сам себе. Глаза его закрылись. Он намеревался просидеть в этой воде по меньшей мере полчаса, пока та не начнет остывать.

+1

5

Человек. Обыкновенный человек. Встречавшиеся на пути дракона некие мудрецы, а, вполне может статься, наивные глупцы, посмевшие веровать, что познали мир, говаривали, что увидел одного человека - познал весь людской род. Мириилит была не в силах подтвердить сих слов, как, впрочем, и опровергнуть. Иногда, будучи в недобром расположении духа, она могла разглядеть в их душах лишь пороки да животную, первобытную примитивность, которая вела к жажде размножаться и воевать за власть и богатства. Но куда чаще дракону они казалась забавными, пусть и способными причинить боль, созданиями, за которыми любопытно наблюдать и которые умеют удивлять, действуя вопреки логике и здравому смыслу. Да и придумали огромное количество зачастую необъяснимых вещей.
Например, любовь. Может быть, подобное не было чуждо и драконам, однако Мириилит впервые услышала это слово не от родителей, а от девушки, скорбевшей по юноше, который променял ее на другую. Огнерожденная вначале пыталась утешить ту незнакомку, после - всерьез увлеклась попытками понять, о чем же та горюет, и дело закончилось тем, что крылатую попросили уйти, оставив в покое...
Да, любовь - странная вещь. Мириилит казалось, что примерно она улавливает общую суть этой штуки, однако, видя, какие безумства совершаются во имя этого явления, поневоле начала опасаться его, будто чумной болезни.
Можно припомнить и о странном разделении на касты и сословия. Эти слова вроде бы ясно отпечатались в памяти, но никак не получалось сообразить и понять наверняка, какой же смысл кроится во всей белиберде. Для дракона это все так же оставалось забавной игрой, весь мир представал комплексной головоломкой, к которой крылатая подходила пока что с неутомим энтузиазмом, желая преуспеть как можно больше.
Незнакомец ответил на ее взгляд, и Мириилит отметила, что глаза его похожи на грозовое небо, готовящееся зарокотать и блеснуть молнией. Она не испугалась, да и трудно бояться тех, кого подсознательно воспринимаешь потенциальной пищей. Впрочем, голод к человеческой плоти никак не давал о себе знать, а мясу людей она предпочитала домашнюю птицу или скотину, приготовленную на огне. За неимением первого тогда могла сойти и пойманная дичь, сожранная сырьем.
Он не зацепил ее. Не больше, чем окружающие их люди, и, удовлетворив свое любопытство, а заодно исполнив и поручение, Мириилит отправилась дальше по списку дел.

В купальне она, разморившись от тепла и усталости, умудрилась уснуть даже в сырости, которая вызывала неприязнь и желание оказаться в более сухом местечке. Нахохлившись, будто воробышек на ветке, дракон привалилась спиной к стене, склонив голову на грудь, и бессовестнейшим образом дрыхла, а обещанные себе пара минуток незаметно растянулись в целый десяток оных. Появление гостя, ради которого ей пришлось протащить не одно ведро горячей воды, Мириилит так же проспала в буквальном смысле слова, и дрогнула лишь от плеска воды, открывая глаза. Увидев темный затылок, она дрогнула еще раз, на мгновение ощутив укол какой-то тревоги, когда взгляд переметнулся на меч. Не успевший отряхнуться от сна, будто пес - от капель воды, рассудок ее успел посетовать на неосмотрительность: ведь она была беспечна и расслаблена в обществе потенциальной угрозы!..
Но очень скоро, мотнув пару раз головой, ей удалось отогнать прочь эти даже не мысли - их тени, и бесшумно подняться на ноги, изящно потянувшись руками вверх, прогибаясь в спинке и довольно зевая. На ее месте иная девушка, наверное, впала бы в смущение и зарделась бы как минимум, оказавшись в обществе голого мужика, но для Мириилит... Это было ей безразлично. Смущаться и стесняться она могла, с общественным порицанием и насмешкой уже имела сомнительное знакомство, но свой людской облик она воспринимала не иначе, как одежду, а непосредственно саму одежду - всего лишь защиту от не самых комфортных условий окружающей среды. Такое отношение поневоле переносилось и на остальных существ.
Она услышала, как гость что-то тихо пробурчал себе под нос, но не расслышала слов. Девушка замерла уже в дверях, намереваясь было уйти, однако любопытство сыграло против нее.
- Что-что? - переспросила Мириилит, - Что-то еще нужно?
Надо сказать, заискивающего тона с готовностью прислуживать от нее отродясь не было слышно, а сейчас и вовсе могло показаться некое недовольство в голосе, мол, да чего тебе, скотине, еще для счастья не хватает?!

+1

6

Горячая вода согревала, пар разморил, и Вальтер полностью расслабился в корыте, пока трактирщик подбирал господину комнату получше, да матрас без клопов. Хоть освещение в купальне было приглушенным, но усталость давила на глазные яблоки, так что накрыть их веками оказалось лучшим решением. Со стороны могло показаться, будто Форд уснул: ни звука, ни плеска, ни малейшего шевеления и дыхание размерено. Только в мыслях роились мысли о том, что завтра, наконец, в кошеле прибавится деньжат, и на что их можно спустить. Вальтер не любил в себе эту странную черту: бесцельность. Он пытался ухватиться хоть за что, но максимум смысла в достижении целей имелось разве что в накоплении средств на хорошего коня (которого Форд приобрел год назад), отличного меча и потрясающего арбалета. Пару раз он отправлял подарки младшей сестре, но вот и все. Не было в герцогском сыне жажды жизни, какой-то особенной цели, которой бы он стремился достичь, и если первое время, первых несколько лет, Форда это еще гложило, то сейчас он уже даже не пытался искать поводы для стремлений, спускал деньги буквально на ветер, пока они есть. Как только кончались – искал где бы их подзаработать, чтобы снова все бездумно растратить.

Он не услышал, как девушка встала, не слышал ни выдохов, ни тихих ее шагов. Вальтер не видел сквозь прикрытые веки, как рыжая крадется к выходу из помещения, но даже приглушенное освещение, создавало тень, прикрытое тонкой фигурой. Не заметить это было сложно даже с закрытыми глазами: почернело на миг, и снова стало светло.
Резко распахнув глаза, Вальтер увидел все ту же рыжую, что подавала ему еду пару десятков минут ранее. Еще мгновение спустя девчонка подала голос, неуверенный, но звонкий, даже яркий, как и ее огненные волосы. Форд не шевельнулся даже, как был, так и остался в полусидячем, полностью расслабленный. Только голову чуть набок склонил. Прислужница, как и тогда, не выказывала преклонения, не пыталась предвосхитить желаний господина, не склонилась в поклоне, не смутилась его наготы, хотя, конечно, чего она там не видела? Форду подумалось, что девушка эдакого склада внешности и, по всей видимости, характера – уже давно и не раз познала мужчин.
Разомни мне плечи. – Вальтер кивнул девушке. Ни тени ухмылки на его лице. Он выдохнул устало и чуть приподнялся все-же, в ожидании. Конечно, каких-то особых умений от простой девки ожидать не стоило, но хоть что-то же она наверняка могла предложить. А он без сожалений платил за подобного рода услуги.

+1

7

Дракон чувствовала, как игра ей наскучила. Она устала, ей хотелось поваляться в тепле и уюте, нежась под одеялом и растянувшись, как кошка, а предварительно опустошить миску-другую сытной вкусной похлебки. Перетруженные мышцы неприятно ныли: пускай подобная физическая нагрузка и не была чужда Мириилит, однако бывали моменты, когда ленность переполняла телесную оболочку и хотелось растечься чем-то похожим на выкинутую на берег медузку.
Зима и вовсе способствовала тому, чтобы впасть в спячку: солнца не было, нормальной пищи - тем более, а холод очень быстро лишал сил, притупляя чувствительность и разум. В детстве Мириилит большую часть суток снежного и холодного сезона проводила во сне под материнским крылом, просыпаясь ради скудного перекуса, поскольку и охота была намного хуже обычного. До чего странно было сейчас вспоминать о давних временах, которые остались за спиной, и вспоминать родителей, гадая, как же они теперь живут и где обитают.
Люди по большей части оберегали свои корни, и отречься от родимого дома с семьей - печаль для многих из них. Мириилит же поднимала на поверхность мыслей свое прошлое как данность - это было, это не исправишь, от этого глупо отказываться как раз потому, что оно было, однако скучать - не скучала.
Интересно, какова судьба этого человека? Как сложился рок в его жизни? Многих ли потерял, есть ли семья, о которой печется, или же бродит, словно потревоженный шатун, ища смысла иль покоя?
Секундное любопытство гаснет, стоит взгляду девушки поймать блеснувшее в полумраке золотым украшение на шее мужчины, и на сердце становится аж жарко от алчного желания завладеть чужой побрякушкой или хотя бы примерить себе, дабы после налюбоваться на себя в зеркале вдосталь.
Дракон уже познала, насколько ревностно люди относятся к своей собственности и как рискованны могут оказаться попытки присвоить себе чужое, но соблазн был слишком велик, а на ухо будто кто-то вкрадчиво нашептывал, что тот, кто не смеет рисковать, никогда ничего не добьется...
Ей ли, будучи охотницей, не ведать о том, что иногда нужно довериться удаче и собственной ловкости, когда вышел по следу на зверя и притаился поблизости в засаде, ища момент для решающего всё прыжка?..
– Разомни мне плечи.
"Наглый", - с толикой неприязни подумала Мириилит, досадуя, что не успела сбежать незамеченной, чтобы где-нибудь прикорнуть вновь. Еще больше ей не нравилось чувствовать себя использованной, а последние минуты это чувство начинало скапливаться внутри и рисковало прорваться наружу вулканчиком из драконьего гнева и возмущения рано или поздно. С другой стороны, при таком раскладе девушка сможет подобраться вплотную к шее, на которой покоится завладевший ее вниманием медальон. Мириилит не думала о последствиях задуманной проделки, да и не могла наверняка предугадать все события, предпочитая доверять воле случая и импровизировать, уповая на благоприятный исход.
- Ла-адно, - неохотно протянула она, неспешно потягиваясь вновь, будто издеваясь над лордом, и лишь после этого направляясь к нему. Может быть, окажись Мириилит всерьез заинтересованной своей "работой" и вынужденной держаться за нее всеми лапами, то вела бы себя в разы скромнее. Но пожалуйся этот господин трактирщику, и устрой уже тот нагоняй дракону, то ничего бы не произошло в ее мировоззрении, а совесть так и осталась бы в целости и безопасности. Девушка лишь пожала бы плечами и сбежала бы в тот же вечер, отправляясь туда, где окажется поменьше претензий, поменьше обязанностей и побольше свободы с возможностью проявить себя.
Ей не особо хотелось дотрагиваться до тела какого-то непонятного и незнакомого мужика, но золото манило и вызывало очень нежный и чувственный отклик на сердце.
- Только я не умею, - посчитав своим долгом поставить в известность незнакомца, она вынужденно опустилась на колени за спиной отдыхающего мужчины, подстелив под них полог платья, чтобы не было так жестко, и несмело уложила ладони на чужие плечи. Значение слова "разминать" ей уже было прекрасно известно, да и чего хотел чужестранец так же было очевидно для дракона, просто подобным доселе не приходилось заниматься совсем.
Вначале чужие мышцы, сокрытые под кожей, показались ей жесткими и натянутыми, словно струны, и будто сопротивлялись ненавязчивым перебираниям пальцами, а потом то ли чужое тело поддалось ей, то ли уже Мириилит осмелела и стала более напористой в том, чтобы растирать и разминать плечи, войдя в раж, но ей померещилось, что незнакомец задремал или глубоко задумался, расслабившись.
И тогда-то пальцы будто мимолетно затронули застежку медальона, а сама девушка напряглась подобно кобре перед броском.

+1

8

Вальтеру на миг показалась доля неприятия в глазах девушки, неохоты в ее протяжных словах, да и, уж больно медлила она, направляясь за спину мужчине. Но он не мог знать наверняка. Единственной девушкой, с которой Форд общался достаточно долго, являлась его младшая сестра, и это явно не тот опыт общения, с которым можно было бы судить о чужих чувствах. И даже не потому, что сестренка была еще совсем дитя; их общение в основном протекало в переписках. Женщины на ночь тем более не в счет.
Чуть сощурившись, Вальтер всмотрелся в миловидное девичье лицо: оно частично было освещено пламенем свечей в канделябре, волосы буквально пылали огнем в неровных всполохах. Совсем юна, красива, но уж никак не скромна: Вальт не стал бы смущать непорочную девицу, воспитание его не опускало и мысли о том. И ни на миг не приходило в голову молодого мужчины, что прислужница не человек, ничто в ее взгляде, ничто в ее стане, походке, движениях рук, ничто не говорило об отличиях в мышлении или происхождении. Форд готов был в любой момент остановить девчонку, покажись ему, что ее берет стыд или отвращение прикосновений, но прислужница так и не выказала оных. Напротив, ее руки принялись сминать плечи Вальтера. Сперва несмело, осторожно. Он не поправлял, не выказывал раздражения неумелости действий, не пытался научить. Он ждал, все больше расслабляясь под смелеющими руками, даже дышать становилось легче. Глаза Вальтера закрылись, разминаемые плечи расправились. Цепочка с пером то натягивалась на затылке, то расслаблялась слегка, теплый драгоценный металл привычно оттягивался вниз необычным украшением.
Брюнет впитывал малейшее скольжение тонких пальцев по коже, вслушивался в ощущения, траекторию движения рук; как пальцы рыжей девушки коснулись цепочки на затылке. Не придал значения: нравится побрякушка? Да и ладно. Спроси девчонка, быть может, Вальтер бы продолжил разговор, рассказал историю появления украшения на своей шее, но прислужница явно не жаждала общения, а Форд и сам по себе был излишне молчалив.
И не казалось ему уже, что работает неумеха, девчонка быстро училась и заслуживала похвалы, но Форд молча получал удовольствие расслабления. Не хватало только одного для полноты удовлетворенности.
Тишину разрезал внезапный плеск воды, Вальтер медленно откинулся спиной назад, облокотился лопатками о край корыта, затылок тоже нашел опору. Глаза так и не открылись.
Продолжай. У тебя хорошо выходит, – хрипло произнес он в темноту закрытых век, и едва заметно дернул уголками губ в намечающейся ободряющей улыбке.
«Пожалуй, еще недолго покиснуть в горячей воде, и можно идти в оплаченную комнату. Завтра будет хороший день.»
В дверь внезапно постучали.
Вас ищут, сударь. Просить подождать? – раздался голос трактирщика.

Отредактировано Вальтер (2018-02-09 22:52:18)

+1

9

Забавно. Значит, таким нехитрым способом можно лишить бдительности, заставив растечься и разомлеть от самого, что ни на есть банального прикосновения. Мириилит не просто монотонно растирала плечи мужчины, но и по-своему экспериментировала, присматриваясь к нему с научным любопытством. Полученный опыт мог оказаться ценным. И пусть, конечно, далеко не в любой ситуации к нему возможно прибегнуть, но кто мешает подыграть с обстоятельствами?.. Дракон уже на собственном опыте познала, что человеческое тело слабо и уязвимо, а так же странно реагирует на различные явления. Ей вспомнились самые первые объятия в ее жизни, которые привели огнедышащую в самое настоящее смущение и ступор. Впрочем, потом она в полной мере оценила прелесть такого нехитрого жеста, хотя сама к нему редко прибегала. Да и, в общем-то, некого было обнимать, а лезть столь близко к чужакам и незнакомцам за этим было... скучно?
Ничего особенного не произошло, когда девушка решилась дотронуться до цепочки. Не обратил внимания? Или попросту не не смел думать, что кто-то настолько откровенно может посягнуть прямо здесь и сейчас? Наглость - второе счастье, - некогда довелось ей услышать, и данная фраза многократно подтверждала свою истинность в жизни Мириилит. Рисковать необходимо.
Она увлеклась, прикидывая, как бы подгадать момент, чтобы расстегнуть замок на цепочке, и уже заранее решила, что в случае неудачи можно сослаться на ненадежность застежки, посоветовав заглянуть к ювелиру. Воображаемая сцена настолько ярко предстала перед глазами, что Мириилит от неожиданности дернулась, когда незнакомец подался назад, будто желал оказаться поближе к ней.
- А-ага, - беспечно ответила она на похвалу, а самодовольство внутри воодушевленно повело носом. Нет, ей приятно, конечно же. Более, чем приятно, как и всякому живому существу, чье дело одобрили, подбодрив продолжать в том же духе, однако нечто внутри мыслей с поразительной уверенностью утверждало, что это и без того очевидно, что она должна быть хороша.
Да, пожалуй, именно так. Она по-умолчанию великолепна и хороша, и окружающим стоит всенепременно восхищаться ею, не обделяя льстивым вниманием.
Мириилит поймала себя на том, что довольно улыбается, продолжая в том же духе и даже еще больше стараясь, будто высказывая, что чужак недооценил в полной мере всех возможностей дракона, а потому не лишним будет отметить ее достоинства вновь.
Глаза его всё так же закрыты, и в какой-то момент, ощущая, как ее сердце гулко зачастило от волнения, девушка, продолжая массировать плечи довольной и беспечной жертвы, попыталась двумя пальцами совладать с замком. Оставалось надеяться, что кулон как-нибудь незаметно соскользнет в воду, откуда она его выудит попозже, припрятав уже в надежном месте, но...
Она вздрогнула вновь, в этот раз - от стука в дверь, и вместе с ней дрогнули пальцы, в тот момент держащие цепочку, едва ее дернув. Не настолько, конечно, чтобы порвать или как-то повредить ювелирное произведение искусства, но вполне достаточно для того, чтобы обладатель оной догадался, что происходит нечто не совсем законное, а его пытаются обокрасть.
Мириилит, конечно же, в тот же миг отпустила цепочку, возвращаясь в полной мере к прежнему деянию, а дрожь в ее руках была практически незаметна. Лишь сейчас девушка обратила внимание на меч, опирающийся о край корыта, и вся напряглась изнутри. Ее реакция, пожалуй, не уступала реакции бывалого вояки, и перекинуться в свой истинный облик дракон успеет за долю секунды. В этой комнате ей будет очень тесно, развернуться и вовсе не удастся, зато удастся защитить себя, сокрывшись за броней из чешуи.
Позднее, спустя еще годы, она, конечно, выучится быть более ловкой, более смелой, более скользкой и изворотливой в подобных делах. Дракон и так за свои шесть с небольшим лет вольной жизни среди двуногих многому научилась, однако выбить землю у нее из-под ног до сих пор случается...

+1

10

Нежные женские руки оказались достаточно сильны, чтобы суметь совладать с напряженными мышцами Вальтера. Но в том-то и беда. Когда напряженность в плечах и спине сошла на нет, пришло время другому напряжению.
Форд дышал все тяжелее, понимая, что трехдневная усталость временно отступила, что сердце гулко отбивает в висках новый ритм. В медленно остывающей купальне становилось невыносимо душно, а сам молодой брюнет скрипнул зубами: не ожидал от собственного тела такого предательства от банальной малости. И, благо, за высоким бортом деревянного корыта образовалась тень, приглушенный свет почти не поступает, но вот в мыслях герцогскому сыну становится невыносимо тесно самому с собой. Ладони, лежащие по бортам, с силой сжали обод. Еще немного, и Вальтер обернется, прихватит девчонку за тонкое запястье, пригласит к себе, хотя сам же считает это не лучшей идеей. Но тело грозит перехватить управление на себя, и разуму остается только биться в оковах.

Этому не суждено было сбыться. Внезапный стук заставил брюнета резко открыть глаза, увидеть ее темные, почти черные в таком освещении — казалось, они затягивают в трясину безрассудности, влекут в пропасть с ехидной усмешкой: «На что ты пойдешь?». И, быть может, Форд позволил бы себе поддаться этому тяготению, если бы не отчетливое ощущение за мгновение до того: девчонка пыталась отстегнуть застежку на его цепочке. Это отрезвило раньше, чем он успел окончательно захмелеть.
Тут же слетело с Вальтера всякое расслабление, он подобрался в один миг, как натянутая тетива лука, и выстрелил: подорвавшись в пол оборота, он схватил девчонку за ее наглую руку и дернул на себя так, чтобы прислужницу буквально впечатало к нему лицом к лицу. Внутри пробудился хищник, защищающий и нападающий одновременно: не отделить того, кто стоит на страже дорогого подарка и того, кто сожрет свою жертву тотчас, только сделай шаг. И не то, чтобы Вальтер всерьез принял подобное посягательство, уж с простушкой-девчонкой он справится и сам, ему не понадобится ни меч, ни арбалет, не придется поднять руку на хрупкую девичью тушку. Но этот поступок рыжей воровки послужил провокацией к действиям, которых молодой герцогский сын еще никогда в себе не признавал: в одночасье в нем пробудилась та самая наглость и напористость, какие, по отношению к женскому полу, из него искореняли учителя с самого детства.
«Герцогский сын должен быть учтив, вежлив, и трепетен к женщинам. По его отношению судят о благородстве рода: это только безродные крестьяне могут хлестать своих жен, позволять себе при них ругань, и награждать иными отметками.» — вбивали ему в голову. И до сих пор Форд старался следовать этим правилам.
Но не сейчас. Рыжая что-то задела в нем, какая-то струна зазвучала незнакомым ощущением, и Вальтер сам себя не узнавал потом, позже, когда прокручивал в памяти собственные действия и слова.
Что это ты пыталась сделать? – тихо произнес Форд в лицо воровке. На лице его не играла ухмылка, но превосходство герцогского сынка можно было ощутить в тоне голоса. Впрочем, это превосходство как раз касалось не происхождения, а сложившейся ситуации в целом: не надменность, а понимание, что именно он сейчас держит девчонку на крючке.
М-милорд? Вас просят… – снова раздалось за дверью. Вальтер не отвел взгляда серых глаз от лица прислужницы, всем своим видом давая ей понять, что несмотря ни на что следит за малейшим движением, за мельчайшим изменением в мимике. Попробуй та завопить или пожаловаться трактирщику – это ничего не изменит, поверят не ей, а благородному богатею, особенно если отсыпать владельцу трактира серебра.
Кто бы там ни был, пусть ждут до утра. Я не намерен сегодня ни с кем общаться. – наконец последовал ответ и Вальтер, склонив голову и повернувшись удобнее, дернул девчонку еще сильнее. Так, чтобы на этот раз она буквально скатилась в корыто со стынущей, но еще достаточно теплой водой. Прямо в его руки.

+1

11

Сослаться, что застежка показалась ненадежной, что она просто взяла в руки цепочку, дабы рассмотреть поближе и повнимательнее - убедиться, что украшение не развалится на части в один прекрасный момент. Просто сослаться на то, что ей показалось, будто замок сломался... Это ведь только что явно и реалистично пульсировало в ее воображении, практически выместив реальность, не правда ли?
Она не боялась. В горах, где росла Мириилит, очень немногие могли сравниться со смертоносностью дракона и его силой. Встав на крыло, она очень быстро привыкла к тому, что всякий зверь видит в ней опасного хищника, спеша уступить дорогу и убежать прочь. И не так уж много различий видела огнедышащая в том, чтобы совершить неудачный прыжок, промахнувшись мимо намеченной цели, либо же, как то случилось сейчас, совершить осечку в воровстве. Дрожь ее была порождена лютым нежеланием упустить второй шанс. Дракон научится бояться, обязательно научится, но это случится немного позже. При немного иных обстоятельствах. Сейчас она понимала, что нельзя медлить, нельзя молчать и, самое главное, нельзя убегать. Что это за дракон-охотник, который сбегает, поджав хвост, когда жизни ничто не угрожает?..
Спугнув зверя, по следу которого идешь, и ненароком раскрывшись ему в засаде, исправляй свою оплошность изнурительной погоней.
Попавшись на горячем в попытках обокрасть чужака, нужно...
Что нужно?
В тот миг, когда на ее запястье железной хваткой сжались пальцы лорда, Мириилит немигающим взором смотрела на меч, не менее резко вцепившись свободной рукой в запястье мужчины, и это было все, что она успела сделать перед последующим рывком, лишившем ее равновесия и притянувшем еще ближе к тому, от кого в тот миг очень хотелось держаться как можно дальше. Оставалось лишь порадоваться, что она и без того стояла на коленях, оттого не свалившись ничком... Вот только плечо возмущенно заныло на такое отношение.
Ее глаза цвета морской волны в полумраке казались темнее. Темнее, чем грозовое небо, в которое она вновь погрузилась поневоле, одарив в ответ немигающим прямым взглядом рептилии.
Дракон не боялась, да и сложно было бояться того, чье тело расплещется кровью и вонючим нутром, забрызгивая стены, от одного яростного взмаха лапой. Окружающие легко могли купиться на внешнюю хрупкость миниатюрной девчонки, но та ни на секунду не забывала, кто она есть на самом деле.
- Замок показался сломанным, - ровным тоном, будто наученная говорить механическая игрушка, лишенная души и способности чувствовать, отчеканила Мириилит, все так же не отводя взгляда. Это не было вызовом. На охоте дракон не любила играть со своей жертвой, помня, как в детстве такие игры зачастую завершались неудачей, оставляя юную огнедышащую с пустым брюхом и уязвленной гордостью.
Никогда не играй на охоте, - она это усвоила быстро. И сейчас она была на охоте, пускай не намеревалась проливать кровь. А вызов - стремление помериться силой. Поиграть.
Упустил зверя, которого наметил себе в добычи - преследуй, пока не нагонишь, или покуда лапы не откажутся тебя нести дальше.
А что делать сейчас?.. Мириилит уже ловилась на подобном, и это поражение было далеко не первым. Дать отпор - силой или словами - вот, что надлежало ей сделать. Сослаться на волю случая. Заставить подумать, будто на нее ропщут и обвиняют на пустом месте...
Они, хотелось бы сказать, испепеляли друг друга пристальным взглядом, да только дракон смотрела лишь с легкой настороженностью, едва ли боясь и трепеща перед тем, кто ее поймал, а взгляд странника таил в себе то, для чего Мириилит не могла подобрать слов. Она молчала, не двигаясь, не пытаясь вырваться или дать отпор, пока не зная, что сказать, заодно и с некоторым подозрением предположила, что эта игра в гляделки все-таки спровоцировала ее, послужила вызовом помериться силами - решительностью в данном случае, как вдруг внезапно ее дернули еще раз, и в этот раз деревянный край саданул по боку, но не успела боль от ушиба вспыхнуть в разуме, как ее накрыло водой. Все, что она успела, так это возмутиться и, пожалуй, искренне охренеть от такого поворота событий, который никак было не предвидеть.
- Ты что?! - возглас получился приглушенным, но достаточно отчетливым для чужака. И вот теперь дракон дернулась, начав было биться, чтобы поскорее выбраться обратно, да еще и ничего толком не видя. В этот раз действовали больше инстинкты: она в неудобном для себя положении, значит, беззащитна, и это надлежит срочно исправить. Вот только в мокрых тряпках, которые в тот же миг стали неудобным и сковывающим ее тело грузом, такое осуществить не очень удобно.

+1

12

Стоило девушке погрузиться в теплую воду, как брызги разошлись во все стороны, всколыхнули и вытеснили немалую часть жидкости из корыта. Вода растеклась по деревянным половицам, но Вальтер не спускал глаз с наглой смазливой воровки, не видел уже, как блики от пламени свечей раскрасили натекшие в пол помещения лужи, как отражаются в натекшей воде чьи-то топчущиеся ноги из-под зазора под дверью. Он не пытался утопить свою жертву, не пытался с головой погрузить в воду, но руки молодого мужчины крепко сдерживали юную прислужницу. Что ни говори, но любое самообладание можно пошатнуть близостью молодого и стройного девичьего тела в плотную к твоему, тик-в-тик. Невозможно остаться равнодушным, когда ощущаешь под своими руками, или даже обнаженным грудаком, как ровное, казалось бы, дыхание вдруг подскочило, ускорило темп. Не трудно провести аналогию и представить, как затрепетало в часто вздымающейся груди сердечко, как забились темные мысли в ее голове. Какой неожиданностью стал для воровки собственный промах, или напротив, может, она ожидала именно подобного рывка?
Ты знаешь, массаж у тебя выходит гораздо лучше, чем воровство, – совершенно серьезно произнес Форд, все так же не отводя от бирюзовых глаз своего взора. Но не долго серая радужка оставалась на месте. Девчонка забилась, попытавшись высвободиться из натренированных рук, а хищник, сидящий в Вальтере, перехватив запястья, только сильнее их сжал над ее же головой, делая еще более беззащитной. Нет, Форд вовсе не намеревался применять излишних мер и доводить до насилия. Он верил, буквально был убежден, что сможет остановиться в любой момент как только поймет, что девчонка противится не для виду, что ее действительно пугает очевидный вариант развития событий. Но пока это понимание не приходило в темную голову Форда он крепче стискивал пальцы на тонких запястьях и в глазах его появился тот самый блеск: удовольствие хищника, что держит свою жертву буквально на волоске.
Он не хотел ломать девушку, не стал бы ее принуждать, и отчасти воспринимал что попытку кражи, что нынешнюю попытку сопротивления - не более чем игрой в догонялки. Как будто девчонка испытывает лорда, привыкшего все получать по первому кивку. Как будто он должен показать, что берет свое не словами, а делом.
М-мил-лорд... – глухо слышалось за дверью неуверенное блеянье. Вальтер не обращал внимания на трактирщика, по крайней мере, пока тот не надумал войти, чтобы его прервать. Оба запястья девчонки теперь были сжаты одной сильной рукой, а вторая, правая, медленно, но совершенно бесцеремонно заскользила по колену девушки, собирая ее намокший подол вниз по бедру. Более откровенного намека на продолжение банкета не выказать.
Простите меня за назойливость, милорд... Говорят, что это срочно. Очень. М-милорд, пожалуйста... – пытался увещевать трактирщик, и не будь Вальтер выбит из равновесия ускорением собственного пульса и жаром дыхания огненноволосой, возможно, он бы задумался, что это неспроста, что трактирщику явно угрожают, судя по его тону. Но сейчас Фордовы мысли буквально растеклись по черепной коробке. Остались лишь ощущения и жажда оных в большем количестве.
Придется тебе как-то загладить свою вину, не так ли? – шепнул Форд, теперь уже отвлекшись от лица девушки на созерцание оголенного только что ее стройного бедра.

+1

13

Мириилит притаилась, замерев, будто этот серый взгляд пригвоздил ее, как игла - бабочку к атласной подушечке в чьей-то коллекции. Укротив в один миг свои инстинкты, не дав им взять над собой вверх, погружая ее рассудок в бестолковую панику, сейчас дракон явственно ощущала, что не угроза ее жизни или свободе таится в глазах напротив, а нечто иное - то, чему в мыслях так и не было найдено названия до сих пор. Эта тайна не столько пугала, сколько манила и звала к себе.
И лишь потому-то девушка и позволила себе остановиться в тщетных попытках высвободиться, не продолжая оных. Любопытство перед новым однажды сгубит ее и обожжет, как пламя смертельно целует крылья беспечно подлетевшего слишком близко мотылька, очарованного огненным танцем. Мириилит и сама будто бы впала в транс, оцепенев под чужим взглядом, и не была в силах отвести глаз, погружаясь в грозовое небо все дальше и дальше с каждой секундой. На миг она даже позабыла, что нужно дышать.
- Я не пыталась воровать, - почему-то голос ее дрогнул - впервые за всё время, но девушка не обратила внимания на собственную слабину, пытаясь вяло воспротивиться своей внезапной покорности.
Дело было вовсе не в силе ее противника, пока одерживающего вверх в их спонтанном поединке - Мириилит помнила, ни на секунду не забывала о собственном превосходстве, но... Человек вел себя, будто был главным. Будто знал, что должно произойти, и ни на мгновение не сомневался в истинности оного, как и своей правоте в происходящем. И именно эта самая уверенность укрощала ее дух, заставляя смириться и позволить себя вести следом. Она не сдавалась от безысходности и не была сломлена, она хотела подчиниться и склонить голову, и оттого растерялась, окончательно отбросив свою затею высвободиться и отпрянуть назад.
Он удерживал ее руки в неудобном для дракона положении, вынуждая поневоле ее прогнуться навстречу, а, значит, оказаться еще на несколько дюймов ближе к нему положенного.
Мириилит тонула в небе его глаз, не заметив, как и сама поневоле участила дыхание... Чтобы снова забыть дышать, когда, высвободив одну руку, незнакомец дотронулся до ее ноги, вызвав волну дрожи. Прикосновение показалось ей горячим. Долгожданно горячим.
Ведь дрожала девушка и от холода, поскольку промокшее платье, прилипнув к коже, боле не грело, принося столько неуютных ощущений, что впору было его скидывать с себя, как старую шкуру, из которой выросла.
Дракон сглотнула, на мгновение прикрыв глаза. Ее выбрал человек, возжелав близости, как с равной себе, а она... Она помнила о его слабости, но почему-то скрывала свою силу, не пытаясь взять вверх. Людское внимание такого рода уже доставалось в сторону огнедышащей, но не вызывало ни интереса, ни желания дать ответного отклика. Любопытство, впрочем, довело ее до знакомства с очень странной вещью, как поцелуй, тогда показавшейся глупой и смешной.
Но сейчас этот самый поцелуй, всплывший в памяти, вызывал иной отклик.
"Он - человек", - думала дракон, глядя на чужака из-под ресниц, - "Он - человек, и никогда не будет равным мне... Но ведь я как будто тоже человек..."
Самка выбирает самого сильного, ловкого и хитрого из тех, кто жаждет получить ее расположение, верно?..
Он не сражался в поединке за ее сердце, не боролся за звание лучшего из лучших, но все-таки смог победить тем, что в его руках она была покладистой и смирной, не пыталась вырваться, а была готова пойти следом.
Дракон все-таки подалась вперед, не слыша ничего вокруг, кроме слов чужака, донесшихся будто бы издалека. Потянулась за этим глупым и смешным поцелуем, действуя по наитию, но едва ли понимая себя саму.
- У меня нет вины, - тихо шепнула Мириилит, упрямо цепляясь до последнего за надуманную чистоту своих помыслов. Впрочем, имеет ли это значение теперь?..
Ведь ее выбрал человек, а она... кажется, выбрала его в ответ.

+1

14

«Все потом, все позже,» – хотелось сказать Вальтеру, дабы трактирщик прекратил докучать, но слова не шли с уст. Раздражали лишние звуки и необходимость отвечать в который раз, раздражала вынужденность отвлекаться, когда в руках его - нечто влекущее в бездонную пропасть; когда глаза напротив - затягивают в пучины и грозят навеки оставить на дне. Форд жарко дышал, все ближе губами к женскому лицу. В тот миг, как девчонка перестала биться, его будто по новой обдало жаром. Он на собственной коже ощущал, как оборвался ветерок дыхания девушки; он чувствовал, как она замерла, будто в ожидании; как напряженные мышцы расслабились под его рукой, и как странная, неясно чем навеянная ответственность за каждое прикосновение окутала его сознание.
Уже не слышал Вальтер, как трактирщик пытался объяснить кому-то за дверью: «Господин занят, подождите немного». Уже забылось, что девчонка парой минут назад могла просто снять с него цепочку и продать где-то за углом. Уже истерлись из памяти попытки рыжей оправдаться, а дрожь в ее голосе воспринималась теперь как призыв. Форд мог бы, но уже не хотел останавливаться, и дело даже не в стройности молодого тела, не в смазливости девичьей мордашки. Красивых женщин Вальтер много повидал, не мало и имел, не ново. Но обычно это были опытные женщины, что знали, чего или кого хотят, их реакции, движения, их взгляды из-под ресниц выражали совсем иные чувства. Сейчас же дело было в том, что несостоявшаяся воровка реагировала непривычно, иначе. Так, словно весь мир закружился вокруг этого старого корыта, и ее пригвоздило ко дну. Так, словно все происходящее не ее истинное решение, будто разум ее отступил, и она доверилась трепету собственного пульса. Так, как это было у Вальтера в его самый первый раз, когда тело само совершало за шагом шаг, когда разум его выступал лишь в роли наблюдателя и не больше.
Оголив стройное девичье бедро, рука Форда не замерла, выскользнула, его словно молнией прошибло в одночасье. Он одновременно потянулся к чужим губам, прихватил волосы воровки на затылке: не сильно. Он почувствовал это ответное рвение, и по инерции ощущений подался вперед всем телом. Уже не удерживал руки девушки, целуя ее, Вальтер прижал хрупкое тело к своему по талии, так, чтобы ни зазора, ни миллиметра расстояния, чтобы ощутили близость друг друга вполне. Желание пульсацией отбивало в виски, туманило захмелевший рассудок, а движения молодого мужчины стали более резкими, нетерпеливыми, руки стремились, не раздевая, только поскорей отбросить в стороны мешающие тряпки там, где их быть не должно. Форд попался на тот самый крючок, какому не сумеет противиться ни один нормальный мужчина. Он потерял способность говорить, слышать, и даже мыслить о чем-то, кроме конкретного действа… и все, что оставалось, это без лишних слов продираться сквозь путы намокшей ткани, чтобы не разум, но нечто за гранью разума возликовало победе.

+1

15

Эхо сомнения все еще умудрялось отыскивать лазейки в чертоги разума, и едва-едва было слышно в собственных мыслях "правильно ли то, что происходит сейчас?..". Дракон ни за что не признается даже себе, что сейчас ей самую капельку боязно, и неуверенность эта изнутри сковывает не хуже промокшего платья. Мужчина влечет за собой, его касания жадные, ненасытные, и своим каждым прикосновением, будто почувствовав ее секундные колебания, он, казалось, говорил: нет-нет, ты моя, и я никуда тебе не позволю идти, да и ты сама не захочешь...
Такого поцелуя у дракона еще не было, и она, стыдно признаться, не поспевала за алчным незнакомцем, но зато окончательно утвердилась в том, что желает не только происходящих событий, но и тех, что пока смиренно выжидали за кулисами своего часа. Он целовал ее долго, так, будто изнуренный жаждой странник наконец-то добрался до чаши с долгожданной влагой, ставя точку на своих мучениях. Мириилит не знала и, в глубине души, не верила, что узнает, каково это - познать любовный танец двух крылатых, а в разговорах мать ей тогда поведала, что все случится по велению сердца. Ее сердце выбрало человека, или всему виной случайность?
Как же оно сейчас колотилось внутри... Будто девушка пробежала много-много миль, не позволяя себе вздохнуть лишний раз, только это состояние было приятнее в разы последствий какой бы то ни было гонки. Мириилит тяжело выдохнула, оторвавшись от чужих губ, и незаметно для самой себя жадно облизнулась, заодно и отстранившись от мужского тела. И нет, дело было вовсе в непринятии происходящего, да и не взяли сомнения вверх над ней - просто распаленную кожу пуще прежнего холодили мокрые тряпки, не дающие заодно в полной мере вкусить близость: неслыханное кощунство для драгоценного первого опыта!..
Руки привычным жестом скользнули назад за спину, наскоро разбираясь с застежками, которые в теперешнем состоянии (или виной тому дрожь?..) показались девушке сложнее обычного, и помешай бы ей избранник - на своем дракон в этот раз однозначно настояла бы, ощущая ярую неприязнь к тому, чтобы продолжать в промокшем платье, подпустив к себе настолько близко, но не ощутив и сотой части прикосновений, в которых она столь остро нуждалась в тот момент.
Вот только не подумалось Мириилит, да и вполне объяснимо при кипящей-то буре страстей, от которой по загадочной причине  вода до сих пор не начала испаряться, что она промокнет пуще прежнего, сбросив свой горе-наряд через голову, пускай и быстро, пускай и предварительно она сграбастала юбки, не накрываясь ими в момент снятия. Отбросив в сторону бесформенный и потяжелевший ворох тяжелой ткани, она, качнув головой, в тот же миг ощутила и себя свободной, будто бы при крыльях, окруженной небом.
Грозовым небом...
Дракон в ней не дремал ни секунды, лишь притаился. И пусть огнедышащая где-то на краешке сознания не могла надивиться, насколько чувственна и отзывчива хрупкая человеческая оболочка на малейшие касания, но едва ли не сызмальства закутанное в прочную броню из чешуи и шипов существо, желая оказаться услышанным в проявлении внимания, будет более грубым и напористым, нежели то требуется...
Она снова прижималась к человеку, идя на поводу желаний собственного тела и блаженно греясь живым жаром, словно рептилия, уютно устроившаяся на обласканном солнечным теплом валуне. А потом, не удержавшись и вновь действуя по наитию, ощутимо куснула его в плечо, жадно обняв и царапая кожу ноготками. Конечно, дракон не расцарапала его в кровь, и укус не принес следом солоноватый привкус во рту, но на беду избранника ей понравилось причинять такую боль, пускай сознание благополучно забыла, что человеческие ощущения и драконьи разительно отличаются в пользу завышенной чувствительности первых...
Еще один укус, теперь ближе к шее - сжать и сразу отпустить, тихо рыкнув (впрочем, в человеческой ипостаси это куда больше походило на ласковое мурлыканье...) от приятно смешавшегося со всей бурей эмоций спокойствия и некоторой уверенности. Будто девушка нашла способ отомстить, если ее обидят. Дракон снова куснула, но в этот раз осторожнее и мягче. Будто училась на ходу и испытывала избранника, проверяя, что он сделает на тот или иной выпад.
Это, наверное, не было провокацией или призывом к чему-то большему в тот момент... Хотя Мириилит ничего уже не могла знать наверняка, с удовольствием отбросив в сторону все-все мысли, как только ее сознание стало податливым в этом плане, словно таявший воск.

Отредактировано Мириилитари (2018-02-11 19:00:12)

+1

16

Жар окутывал мужчину с ног до головы, пока он продирал путь к победе собственного тела, мокрые тряпки липли к стройным бедрам девушки, к его рукам, мешали овладеть слишком быстро, да еще хоть и широкие, но недостаточно просторные стенки купального корыта то и дело оглашали комнату приглушенными звуками, когда Вальтер ударялся о них локтями в нетерпении. Мелькнула мысль о чистой сухой постели вместо этого неудобного корыта, но на это уже не было времени. Он желал девушку здесь и сейчас, и плевать на несущественные помехи неудачно выбранного места.
И вот тряпки откинуты куда-то за спину огненноволосой, впереди максимально присобраны, а она вдруг отстранилась, разорвался поцелуй, между двумя телами образовалась огромная стена влажного воздуха. И хотя глаза девчонки явно горели тем же желанием продолжения банкета, Форд все же замер на месте, ожидая, не уйдет ли она, не посчитает ли происходящее ошибкой, не потребуется ли ловить обольстительницу и доказывать, что подобные вещи ошибочными быть никак не могут.
Но она не ушла, и Вальтер удовлетворенно выдохнул, невольно слизывая их поцелуй с губ в повтор за воровкой. Она изогнулась, раздеваясь, отчего налипшие тряпки еще соблазнительней облепили стройное гибкое тело. Уголки губ Вальтера едва заметно дрогнули, наметив то ли улыбку, то ли ухмылку победителя, а глаза заскользили по уже обнаженной груди и животу. Не отвести взгляд. И только руки рванулись прижать этого суккуба снова к жаждущему мужскому телу: одновременным порывом с девушкой, ищущей тепла широкой разгоряченной желанием груди Вальтера: будто читали мысли друг друга, или мыслили в такт. Тот самый эффект единости, какого не со всеми добьешься. Влажные пальцы заскользили по стройным бокам, изучая увиденные изгибы теперь тактильно. Все происходящее, вроде бы, было привычно и ожидаемо, но все равно имело некий шлейф затуманенности рассудка: в вине ли дело, в недосыпе, или в том, что Вальтера просто разморило в тепле.
Все дальнейшее обрело какой-то отрывочный характер в сознании: вот девушка кусает плечо Форда, неумело еще, это ощущается, чем заставляет мужчину закусить собственную губу от какого-то неоформленного в название удовольствия; вот ее коготки ощутимо царапают спину и Вальтера словно молнией бьет по виску: приятно, и как будто мало, будто хочется ощутить ее прикосновения еще ярче, еще четче, так, чтобы помнить эту ночь всю оставшуюся жизнь. Вот новый укус, уже более отчетливый: приноровилась, понравилось самой. И еще. теперь уже мягкий, от которого Вальтера накрыло новой жара волной, и он сжал эту красивую простушку, внезапным порывом рванул в бок, погрузил в воду, накрыв сверху своим телом (и ничего, что снова саданулся локтем о деревянный обод. Вот взволновавшаяся в корыте вода почти что по шею накрыла оказавшееся снизу тело девушки, пару раз колыхнулась и затихла. А вот Форд набросился на шею девушки, показывая «как надо». Полу-укус, полупоцелуй, зубы мягко сжимают нежную кожу, а губы медленно и влажно скользят следом, как бы снимая причиненную едва ощутимую боль. Скольжение губ выше по шее, к новому, еще не опробованному месту и новая сладкая пытка… А руки в это время под водой охаживают идеальные изгибы и округлости красотки, пальцы с силой впиваются в тонкую кожу, будто желают проникнуть раньше его самого; да и колено Вальтера уже нагло протиснулось между девичьих, как раз в тот момент, когда мучительная истома укусов заменилась новым нападением на губы девушки.
Он уже жалел.
О том, что эта ночь закончится слишком быстро, о том, что назавтра нужно уходить, о том, что еще ничего не успело произойти, а Вальтеру уже мало. О том, что дыхание его сбивается в преддверии наслаждения, пока он удобнее сплетается с огненноволосой воровкой, что сердце бьется не в груди, а в висках… что сам не может понять, почему его разум окутан этим вязким туманом, а происходящее воспринимается отрывками. Он не хотел бы упустить ни один из них. Ни один из рывков с их долгими паузами, ни один ее выдох или короткий вдох между движениями губ.

Отредактировано Вальтер (2018-02-17 13:44:45)

+1

17

На какой-то миг все сомнения и впрямь покинули голову, и в мужских руках дракон разомлела, не без страсти откликаясь на пылкие поцелуи и ласку. На какой-то миг она забыла, кто есть кто, предавшись доселе чуждому ощущению единства, и наслаждалась происходящим, вовсе не думая, до чего все может дойти... Да даже к чему уже ее настойчиво ведет и подталкивает незнакомец, которого, поди, эти брачные ритуалы с уговорами основательно утомили, заодно и раззадорив аппетит.
Странно было чувствовать эту чужую алчность по отношению к ней: ощущать, как жадно и бережно ее прижимают к себе, как словно никак не могут насытиться поцелуем, в очередной раз прильнув к губам дракона... И каждое касание человека было чашей меда на самолюбие Мириилит, которая торжествовала и жаждала еще больше восхищения собой, упиваясь собственным величием. Ей нравилось прижиматься к нему в ответ, ощущая наконец-то обнаженной кожей живой жар чужого тела, и слышать, как в бешеном темпе заходится сердце человека, которому в унисон отбивало и ее собственное, и продолжать она так была готова чуть ли не до бесконечности, не заходя дальше черты прелюдии.
Но, кажется, ее избранник был совершенно не согласен оставаться ни с чем, лишь раздразнив свои тело и фантазию. Он снедал ее нагое тело голодным взглядом, а дракона внезапно где-то в глубине души кольнуло обидой, что все лавры достаются не ей самой, а лишь жалкой и хрупкой человеческой оболочке, являющейся не более, чем платьем.
Был бы чужак настолько же отважен в близости с ней, откройся ему истина?.. Мириилитари отмахнулась от мыслей, но те неожиданно оказались настойчивы, постепенно стягивая с нее пелену страсти, которой девушка была спутана по рукам и ногам, и заставили взглянуть на происходящее более трезвым взглядом.
Черт побери, она - дракон, и ей надлежит искать пару среди таких же драконов, летя крылом к крылу в своем первом танце, а не льнуть к незнакомцу такой слабой и жалкой, скрывая свою суть...
Она - дракон, и в ней таится немалая сила, способная убить ее избранника даже не намеренно - случайно. Так почему от его прикосновений Мириилит снова трепещет, будто пойманная в силки лань?
Девушка тихо вскрикнула, когда почувствовала, что ее едва ли не с головой пытаются отдать воде, которая стала много ближе, чем раньше. Не умея плавать, да и по жизни испытывая стойкую неприязнь к этой стихии, Мириилит почувствовала панику, ощутив себя по-настоящему беззащитной, слабой и жалкой, какой ее, должно быть, и видел человек. Она едва сдержала спонтанный порыв перекинуться, разрушая все вокруг, но замерла, на секунду отчаянно зажмурившись, чтобы потом вновь взглянуть в грозовое небо, но уже совсем иначе. Глаза ее смотрели напряженно и едва ли не испуганно теперь, когда он склонился над ней, покусывая и тут же целуя в ответ. Она же отчаянно пыталась возвратить себе равновесие и опору, чтобы не сползти в воды окончательно - пыталась упереться локтями о деревянное дно, цеплялась за бортики и больше всего на свете желала выбраться наружу.
Эта ласка, незаметно ставшая более напористой и даже агрессивной, все так же вызывала отклик, но разум стремительно ограждался стеной от прежнего влечения к человеку. Не равный ей. Другой. Чужак, от которого нужно бежать.
Ее ладони с усилием надавили на плечи мужчины, призывая того отстраниться, и сама дракон наконец-то попыталась подняться, чтобы для начала сесть. Она всё так же дрожала, дыша часто-часто, да только последние всполохи страсти покинули темный омут глаз цвета морской волны.
- Н-нет, - вымолвила дракон дрогнувшим голосом, - Нет-нет-нет...
Все должно быть не так. Не с ним. Не в этом месте. Сама судьба должна распорядиться, чтобы встретился на ее пути собрат, за которым хочется взмыть в небеса следом, широко распахнув крылья.
Дракон не может быть с человеком, и негоже идти на поводу любопытства: каково это - быть с мужчиной, претворяясь женщиной ему под стать?..
Надломленно выдохнув, она, пользуясь заминкой, спешно встала на ноги, переступая через бортик. Вон там, в луже воды, валяется и без того промокшее платье. Поодаль - башмаки, которые она сбросила сама, когда она, опустившись на колени, еще только приступила к тому, чтобы размять плечи мужчины.
Но внимание девушки направлено на лавку, куда накануне она сложила стопку кусков ткани, чтобы потом была возможность вытереться. Не в мокрый наряд ведь обратно одеваться, верно?..
Именно к ним Мириилитари и пошлепала по пролитой воде, приобняв себя за плечи от холода, сама не веря, в то, что она - дракон.

+2

18

Он все понял. Понял ровно в тот миг, когда напуганный зверек забарахтался в воде, выдираясь из объятий, в тот момент, как девушка, не смотря на свою хрупкость, нашла в себе силы оттолкнуть Вальтера. Он отстранился, а сердце его будто пропустило пару ударов: он осознал, что вовсе не опытную девицу поймал в свои сети. Понял природу ее неуверенности, ощутил в последний миг ее дрожь на своих пальцах. Не ту дрожь, какой она должна была быть.
Мысли завертелись в голове Вальтера. Сколько ей лет? Действительно ли она пыталась обокрасть господина, или это его похоть подсказала повод сграбастать миловидную девчонку в свои руки? Да и вообще, с чего он вдруг сделал это так резко, так внезапно? Откуда взялось это спесивое ощущение обладания всем, что только пожелай?
Тихий голос девушки дрожал, когда она повторяла раз за разом это единственное «нет». Ему ли? Себе..? И Форд хотел обнять ее, коснуться, показать, что вовсе не намерен принуждать или причинять боль. Он хотел бы успокоить девочку, показать, что вовсе не принимает ее развлечением на одну ночь, но мельком брошенная воспоминаниями мысль остановила Вальтера: лишая чести – принято… жениться?. Жениться на девочке он тоже не должен. Форд не был готов остепениться и осесть на одном месте. Он просто не представлял, чем будет зарабатывать на жизнь, если от наемничества придется отступить. Он, герцогский сын, изучал так много наук, поглощал так много знаний, недоступных людям не обремененным высокими интересами. Но вместе с тем он совершенно не был приспособлен к жизни обычного крестьянина. Как не был и готов вернуться в родное поместье на хлеб своего рода.
Да и сама девчонка… Вальтер сам еще не осознал, насколько сильно она запала ему в душу, но сейчас он не мог представить себя рядом с простой крестьянской прислужницей. Похоть похотью, но однажды отличия в воспитании станут между двумя противоположностями стеной. Он точно знал, что пока что, в его двадцать три, ему никто не нужен.
Эти размышления заставили Вальтера вмиг остудиться. Он сел в корыте, сгреб влажной рукою свои темные волосы к затылку. Он просто не мог сосредоточиться и понять, стоит ли винить собственное воздержание в этой ситуации, или все-таки девчонка действительно опутала его намеренно. А может, виноваты оба вместе?
Пульс в висках затихал, медленно, очень медленно возвращаясь в изначальное место в грудаке. Брюнет не знал, что сказать. Ровно пока девчонка не встала в корыте и не выбралась из воды, расплескивая ее остатки по влажным половицам и оставляя за собой следы босых ног. Вальтер проводил ее фигурку взглядом. Один шаг, другой, третий… Даже в этом приглушенном освещении он отчетливо различал, как ее влажная кожа покрылась мурашками. Тело само, по наитию сделало следующий шаг: Форд одним движением выскочил из воды – благо, корыто содержало ее достаточно, чтобы не перевернуться от упора всем весом о край – и направился за огненноволосой.
Ему было что предложить даже ей.
Вальтер обнял девушку со спины, губами прижался к ушной раковине и тихо шепнул.
Перестань думать… Почувствуй...
Горячий мужской грудак и одна его рука согревали мерзнущую фигурку, губы скользили все ниже за ухом, по шее вниз.. Свободная рука его осторожно ухватила заколку девушки, которой были собраны огненные волосы и оставила копну распасться по влажным плечам. Мокрые, но пахнущие какими-то травами. Вальтер неторопливо и с наслаждением вдохнул этот аромат, отбросил ненужную заколку и коснулся горячими пальцами изящного подбородка. Неспешное скольжение, будто изучение и некое тактильное любование, а затем Форд ненавязчиво повернул лицо девушки влево. Туда, где стояло зеркало во весь рост. Свечи выхватывали и отражали в нем два обнаженных тела, мужское и женское.

+1

19

Это могло стать ошибкой.
Или нет?..
Мириилитари трепетала и визжала от страха в день своего первого полета, взывая к материнской жалости. К тому моменту ей было под силу вспрыгнуть, прибегнув к помощи крыльев, на высоту, в несколько раз превышающую ее собственный рост. Вот только игрища с такими прыжками разительно отличались от шага в бездну, и чешуйчатый птенец, едва перелинявший впервые в своей жизни, мелко дрожал и мялся у края обрыва, не решаясь раскрыть крылья и позволить ветру наполнить их собой.
Несколько раз она пыталась увильнуть в сторону, убежать и притаиться где-нибудь в зеленой траве, дабы переждать, когда матери надоест принуждать свою дочь к такому страшному уроку. Надо отметить, что безуспешно.
Ну, своего она в некоторой степени добилась: матерой самке и впрямь надоело возиться с юным дарованием, и потому в тот же миг последовал меткий тычок лапой, который лишь столкнул Мириилит со скалы, но не нанес ей ни единой травмы, окромя душевной.
Инстинкты в тот миг быстро перехватили бразды правления в свои руки, и она летела, не падала.
Да только первый полет не запомнился ощущением восторга иль счастья, пьянящей свободой и восхищением собственным величием. У нее кружилась голова, небо и земля поменялись местами и потом лихо крутились в ее глазах, а крылья заныли с непривычки в первые же минуты... О, воистину, тот день был полон страданий и ужаса.
Потом, конечно, дракон не мыслила себя без неба и скучала по этой бескрайней свободе, если оказывалась запертой в человеческом теле слишком долго.
Научиться летать было необходимой мерой, пускай дракону пришлось через себя переступать. Может быть, это сравнимо с первым полетом?
"Зачем мне это?", - думает Мириилит, явно понимая, что как жила, не зная вкуса близости с кем-либо, так вполне себе успешно могла существовать и дальше, не ощущая в том явной потребности. Это людской род стал плодородной землей для похоти, которую люди же и возвели в искусство, не мысля отныне жизни без подобного времяпрепровождения...
Дракон была выращена в несколько иных условиях: близость с кем-либо подразумевала под собой совместное желание создать гнездо и вывести потомство, но жизнь в человеческой шкуре познакомила ее и с другой точкой зрения на этот счет.
Можно просто сбросить напряжение, удовлетворив часть своих инстинктов, при этом не обремениться последствиями. Она еще не составила свое мнение на сей счет, разве что неистово возмущалась, впервые услышав о продажности тела.
Зная наверняка, что расположения избранника противоположного пола заслуживает лишь тот, кто силен, крепок и оттого в праве жить и дать жизнь своим детям, Мириилит считала противоестественным тот факт, что, являясь воплощением слабости и всевозможных пороков, не принимаемых природой, можно сблизиться с кем-то, подкупив деньгами - на деле бесполезным металлолом, который обладал странной силой сводить с ума и вытягивать на поверхность всю тьму из потайных уголков души.
Впрочем, людской мир был забавен, до сих пор ей не наскучив.
Кажется, речь шла про первый полет?..
Она так и не поняла, нужно ли заставить себя перебороть собственный страх, делая шаг вперед. Черт побери, да. Да-да-да, глубоко в душе дракон признавала перед собой, что испугалась, сама не ведая чего. Последуй за тем, что могло случиться, какие-то обязательства по ее душу - ха, Мириилитари бы с легкостью сбежала от них, свято веря, что раз она дракон, то людские обычаи и нравы действуют на нее лишь постольку-поскольку. Да, в городах и селах она вынуждена подчиняться по большей части чужим законам, усвоив, что так в разы проще жить. Но если встречаются отступники среди двуногих, то кто сказал, что и она обязана быть паинькой?
Вода ли заставила пойти на попятную, в полной мере даруя огнедышащей чувство беззащитности? Может быть. Но сейчас Мириилит отошла от корыта, а лужи, по которым она шлепает, не способны причинить ей вреда. И все-таки неприятное чувство уязвимости не отступает, следует рядом, так и норовя взять девушку за руку.
Дракон чувствовала себя смущенной из-за обрушившихся водопадом впечатлений, на которые совершенно не понимала как реагировать. Хотелось спрятаться в каморке, с головой укрыться шерстяным пледом, свернувшись под ним клубочком. Исчезнуть для всего мира, который навязывал игру по странным правилам, побыв наедине с собой. Она испуганно (черт, да, она действительно боится!..) дернулась, резко обернувшись за спину, когда услышала плеск воды, свидетельствующий о том, что и мужчина последовал за ней. Дракон запоздало припомнила его реакцию, когда вынудила отстраниться, отпустить ее. Наверное, то выражение в его глазах можно назвать растерянностью. Наверное, он подумал, что сделал что-то не так. Много ли у него было женщин?.. Мириилитари помнила, что большая часть человеческих самок с охотой идет на секс, зачастую выступая инициаторами близости. Может быть, поневоле и она сама спровоцировала незнакомца, который увидел в ее поведении призывные знаки, на которые радостно и отозвался?
Эта мысль заставила ее вяло улыбнуться. Наверное, все это получилось весьма по-женски: самой раздеться перед ним, предавшись той самой страсти, чтобы потом, струсив, попытаться отступить в панике.
Новые объятия были совсем иными. Мягкие, бережные, заботливые - человек словно извинялся за напористую страсть, когда настаивал на своем и увлекал девушку за собой. Сейчас же Мириилит, поневоле прикрыв глаза, чувствовала нежность, которая для нее была уместна - она успокаивала и утешала. Сразу думалось, что в любой момент удастся уйти и никто не станет задерживать, и эта ловушка разума успешно удерживала дракона на месте.
- Почувствуй...
Мириилит невольно подчинилась, заглядывая в себя. Холод и трепетное прикосновение его губ, которое успело ей очень понравиться, снова вынуждали прижиматься к чужому телу, одновременно и ради того, чтобы согреться, и чтобы продолжать наслаждаться дарованной ей лаской. Дракон и представить себе не могла, что будет не просто смиренно стоять на месте, терпя чужое присутствие какого-либо человека настолько близко, но и получать от этого удовольствие.
И если похожие ощущения испытывал незнакомец, покуда она массировала его плечи, то, получается...
"Он сам это задумал изначально", - подумала дракон, но без особой злости. В конце концов, большая часть происходящего была ей по вкусу, раз она до сих пор тут и раз позволила себя остановить. Наверное, позволила. Ей не хотелось думать, что у слабого и беззащитного человека над ней вдруг появилась власть. Сразу появилась мысль проверить это, убедиться в собственной независимости, показать, что он не господин над ней...
Она не пошевелилась, ощущая, как его пальцы расплетают косу, позволяя сырым волосам укрыть девичьи плечи. Незнакомец касался нежно и трепетно, словно стремился донести этим, что не обидит, что заслуживает доверия и благосклонности... Дракон тихо и сдавленно выдохнула, чувствуя, как та самая расслабленность вновь крадется к ней на мягких лапах, будто дикий зверек, влекомый любопытством, но в любой миг готовый убежать обратно в свой лес.
Мириилит взглянула в сторону, куда указывал человек, и поневоле дрогнула вновь. Она выглядит как человек. Она неотличима от человека. Она пахнет человеком и водой. Она и правда человек?.. Быть может, та крылатая жизнь ей приснилась, и не было ничего никогда. Не было первого полета...
Дракон немигающим взором глядела на собственное отражение так, будто впервые в жизни увидела себя и не могла насмотреться. А потом ее глаза глянули в отражение глаз стоявшего за спиной мужчины - человека.
Это могло стать ошибкой...
Или нет?
Медленно и неловко она развернулась лицом к незнакомцу, прижавшись щекой к сильному плечу. Он ведь никогда не разделит с ней небо, не даст почувствовать себя свободной и вольной, как птица, не оценит ее истинной красоты и силы. Он станет цепью, пригвождающей ее к земле...
Нет. Он просто незнакомец, которого она видит впервые в жизни, и с которым больше едва ли встретится вновь. Люди так поступают, верно?
Она ведь хочет поиграть в человека.
Простояв так несколько секунд, Мириилитари, содрогнувшись в своих мыслях и все так же терзаясь сомнениями, шевельнулась и коснулась губами мужского плеча, ощущая идущий от него жар, будто незнакомец не мерз в отличие от нее. Беззащитность и непонимание раздражали ее, смущали и пугали, вынуждая поневоле вспоминать, каким он был с ней мгновения назад, как целовал и касался, чтобы, подобно зеркалу, отразить, ответить тем же. Приподнявшись на цыпочки, она решает вновь прибегнуть к беспроигрышному варианту, прильнув с поцелуем к губам, которые стали уже привычными, но еще не родными, украдкой рассчитывая таким нехитрым образом сбросить всю ответственность на него. Чтобы устоять, ей заодно пришлось и обнять его за плечи, подавшись навстречу, вновь прижимаясь. Дракон чувствовала, как медальон едва ощутимо царапает ее кожу. И мысленно дала себе слово присвоить эту вещь себе потом, после... После.
"Я до сих пор не знаю его имени", - думает Мириилитари, пытаясь понять, насколько это плохо. В их обоюдной безликости была своеобразная прелесть, приправленная свободой. Никаких ярлыков, никакой предвзятости, никаких привязанностей... И все-таки определенная потребность охарактеризовать его каким-то образом в своих мыслях чувствуется.
Но пока ей не до того.

+1

20

Вальтер касался нежно. Он не пытался создать для девушки ощущение сказки, не пытался выдернуть из реальности или притупить бдительность. Его пальцы скользили по плечам девчонки почти невесомо, едва-едва позволяя ощутить прикосновение подушечек к коже: очень редко. Губы его по большому счету и не касались шеи рыжеволосой на самом деле, скорее, обманывали, приближались на миллиметр. Все, что незнакомка могла ощутить, это горячий ветерок его выдохов, таких же неспешных, как и движения. Форд будто давал возможность представить то, чего не делает. Прикосновения и поцелуи, которых нет на самом деле. Лишь видимость, всего лишь иллюзия: в зеркале не видно того миллиметрового зазора между двумя телами, в его отражении отчетливо и без сомнений видно, как мужчина любовно обласкивает идеальное тело девушки. Мельком он и сам заглянул в омут серебра и едва сдержал какое-то внутреннее удовлетворение увиденной картиной: хрупкая девушка с яркими огненными волосами, горящими в неровном пламени свечей, и буквально накрывающий собою ее стройную фигурку, более высокий мужчина, точнее сказать, молодой парень не более двадцати трех лет, темноволосый и, как виделось в полутьме и отражении зеркала – черноглазый. Форду показалось, что он видит не себя, а демона, желающего сграбастать в свое владение само пламя. Своего внутреннего демона. Хотя, конечно же, в крови Вальтера нет ни доли от этой расы.
Но продолжалось это не долго. Девушка неуверенно, но все же поддалась ему, обернулась и… прижалась к широкой, почти просохшей уже груди. Вальтер склонил голову, готовый встретить ее взгляд в любой момент, поймать любые эмоции в ее глазах. Испугалась, верно? Но ни слова, ни звука из его уст. Тишина и молчание, казалось, заполнили не только эту комнату, но и весь трактир, потому как звуков из-за двери уже не было слышно.
Тело герцогского сына все еще кипело жаром, остывало очень медленно, пока испарялась с кожи вода, а нежное существо в его объятиях неторопливо приподнялось на мысках. Форд не мог не ответить на эти касания губ, хотя очень хотел бы запретить себе это. Он чувствовал в каждом легком прикосновении губ девушки ее доверие, но доверие это было настолько тонким и хрупким, как только-только подавшийся коркой лед. Неверное дуновение ветра, и треснет. И именно это заставляло дыхание замирать, останавливаться, сглатывать ком, образовавшийся в горле. Еще неоформленное в название ощущение трепета перед доверенной тайной.
Обняв девушку, пригладив ее удивительные пышные волосы, Вальтер чуть отстранился, заглянув в девичье лицо, в ее глаза. Он хотел запомнить их напоследок. В этот момент он был столь увлечен бездонным морем ее радужек, что, кажется, не заметил бы, даже загарцуй посреди помещения табун единорогов. Хотел бы что-то сказать пламенноволосой, но не находил слов: все казалось неуместным, глупым, ненужным и бесполезным, когда прикосновения и тишина говорят куда понятней слов.
Слова против действий.
Вальтер коснулся губами виска девушки и отпустил ее из своих объятий. А затем прихватил полотенца, закутался в них ниже пояса, сгреб свой меч, сумку, и вышел из купальни.

Ему претило загонять трепетную лань в силки, он не намеревался доводить до конца то, что может испортить девчонке в будущем жизнь, а потому все, что он мог теперь, это только успокоить. Купить женщину такому как Форд – не составит труда, и пусть очень редко, но Вальтер пользовался этой возможностью. Он не любил продажность любви, немного брезговал шлюхами.. Но он – наемник, парламентер, посредник, даже, порою, гонец. Он не задерживался в одном городе больше недели, а потому кому, как не Вальтеру Форду знать, как бывает необходима эта продажная любовь. И сейчас он предпочел бы скорее продажную девку в своей постели. Ту, что исполнит любые фантазии, только приплати. Ту, что наутро уйдет, даже не вспомнив ни его лица, ни его имя, хотя оное уже на слуху, люди в трактире узнали Форда по гербу на жилете. Но не ту, что будет помнить всю оставшуюся жизнь. И не важно, убудет ли это ненависть, или влюбленность. Завтра Форд изольет послание, что держит в голове и повторяет каждых пару часов до единого завитка, до единой точки между знаков. Завтра он получит свою плату и исчезнет из Вильсбурга еще очень надолго. И ему не нужно думать о том, что кто-то его помнит. Что кто-то его, быть может, ждет, с надеждой или желанием подсыпать отравы в вино – не так уж важно.

+1

21

Дракон больше не боялась, твердо стоя на своих двух и не чувствуя угрожающей водной пелены, окутавшей было со всех сторон. Не пугали и прикосновения, становящиеся все более похожими на бестелесный ветер, привычный и любимый драконьим сердцем. Она понимала, к чему теперь все идет, но не пыталась воспрепятствовать или как-то возвратить к себе внимание в полной мере, вновь распалив огонь страсти. И то с живым любопытством она глазела в сторону зеркала, наблюдая за ними, то, чуть извернувшись в мужских руках, неподвижно и пристально смотрела прямо в глаза незнакомца, будто искала ответ на невысказанный вопрос.
Трудно было поверить, что Мириилит отступила под гнетом страха перед водой, да и не столько во враждебной для нее стихии было дело, сколько напугало чувство беззащитности, которое для хищника, привыкшего властвовать над своей судьбой, было чем-то противоестественным и потому вызывало категорическое отторжение.
Теперь же, веря в собственную свободу и возможность отступить в любой момент, дракон разнежилась и не пыталась вырваться из рук, не без сожаления чувствуя, что вспыхнувшему между ними огню, что так и не разгорелся пожаром, пришел свой час.
Жаль, наверное, что любопытство так и не оказалось удовлетворено, а события тех нескольких минут назад вспоминались с толикой ностальгии, ведь ей понравилось ощущать себя желанной и принимать настойчивые ухаживания. Мириилит задумалась о том, чтобы познать эти ощущения, позволив происходящему зайти подальше, с кем-нибудь еще, но нашла эти фантазии... неприятными.
Незнакомец прощался, и в этом не было сомнений, а дракону не было свойственно останавливать тех, кто вознамерился уйти. Напоследок огнедышащая посчитала себя вправе украсть очередной поцелуй... И покуда губы их обжигали друг друга угасшей страстью, тонкие девичьи пальцы вновь добрались до застежки медальона, которым алчная душа все так же намеревалась завладеть.
И все-таки, пускай так удобно и легко оказалось отвлечь внимание незнакомца, не ради подобной уловки Мириилит потянулась к нему в последний раз. Чужак из другого рода привлекал драконье сердце, а его прикосновения к хрупкому женскому телу отзывались в нем жаром и дрожью, доселе непривычными и делающими ее какой-то слабой, податливой и кроткой.
Он отстранился, пригладив ее огненную шевелюру, а она смотрела в глаза человека, сжимая в руке украденное перо до тонкой боли от впившейся в кожу цепочки. Отчего-то в этот раз пульс не зачастил перед страхом оказаться застигнутой врасплох, пойманной за воровством, да и мысль о том, что она совершила нечто запретное, не задержалась в голове надолго.
Человек молчал, а дракону не было свойственно вытягивать слова из тех, кто не желает ими делиться, и она глядела со спокойным любопытством на него: значит, ты уходишь, несмотря ни на что?..

Оставшись в одиночестве, не проводив взглядом чужака, который словно сбегал от нее, Мириилит приступила к уборке. И дело было вовсе не в том, что то диктовали обязанности прислуги: начхать ей стало уже несколько часов на ожидания окружающих от ее персоны, просто надобно было чем-то занять руки и погрузиться в какую-то несложную рутину, чтобы осмыслить происходящее. За делом такое отчего-то происходило в разы проще.
Перо она повесила себе на шею, намереваясь оставить присвоенный трофей, а не куда-то продавать. Закутавшись в ткань, словно в тунику, Мириилит повесила сохнуть свое платье, которое сама же и скинула с себя недрогнувшей рукой, и собрала пролитую воду, бездумно сливая ее обратно в корыто, которое вряд ли кому понадобится до утра, а потому и нет резона возиться сейчас с тем, чтобы опустошить его.
Дракон думала о том, что чуть не подпустила к себе человека, и сейчас какое-то сожаление накрадывало, что она сама не позволила им двоим зайти далеко. Будто напрочь забылся панический страх перед чем-то новым, а сама дракон не страдала от тяготящего ее чувства беззащитности. Она вспоминала укусы, сменяющиеся влажными поцелуями, и его тихое дыхание, согревающее кожу, а так же до сих пор ощущала его запах на себе, и свежие воспоминания не оставляли в покое - в какой-то миг сердце вновь зачастило, будто огнедышащая попалась в крепкую хватку объятий...
Она сдавленно выдохнула, понимая, что лучше отсюда уйти.
Не только из купальни - покинуть трактир, покинуть город, забыться в небе, широко раскинув крылья в своем вольном одиноком полете.
Но дракон, прибравшись, лишь направилась в каморку прислуги, чтобы там наконец-то растянуться на матрасе, набитом сене, закутавшись в выделенный плед. Проваливаясь уже в дрему, она задумчиво перебирала пальцами висящий на шее трофей. Черное перо на цепочке.

+1

22

За два часа до рассвета Вальтер проснулся от очередного воя ветра. Он подскочил как ужаленный, потому что спросонья показалось, будто он все еще в седле на вороном, будто холод окончательно отнял его ноги и руки, словно, если он сейчас уснет – уже никогда не проснется.
Форд не помнил что ему снилось, но тревожное чувство пробуждения оказалось вполне понятным: камин угас, угли совсем уже остыли, а сам мужчина, парой часов ранее разгоряченный в купальне, уснул прямо поверх одеяла, так что прохлада добралась к нему по босым не укрытым ногам.
Вопреки всему, Вальтер не забрался досыпать под теплый пуховый плед, а встал. Комнату густо заполнял мрак, и только скудный огрызок убывающей луны слабо освещал подоконник и выхватывал из черноты каминную кладку. Несколько сухих обрубков аккуратно сложены в поленнице, кочерга, как полагается, у поддувала. Маленькая железная дверца его распахнута, и дымовой проход с завываниями тянет в комнату зимнюю студь. Глядя на остывший камин, отчего-то брюнет вспомнил пламеневолосую девчонку с ее удивительными глазами цвета морской волны: уж этот оттенок Форд отличит из миллиона, потому что родился и рос у морских глубин, и его всегда тянуло в эти бескрайние воды, сулящие свободу. Вспомнил, наверное, потому что ему думалось, будто именно она должна была озаботиться огнем, дабы зима не выхолаживала комнаты господ. Логика не могла подсказать лишь причину, по которой Вальтеру хотелось бы сейчас увидеть девушку: здесь, в абсолютной тишине, не считая завывания стужи в дымоходах, почти в кромешной темноте...
Картинки внезапных фантазий застали молодого сына герцога врасплох, он одернул себя, осознав собственные мысли, шумно выдохнул и мотнул головой. Сжал на пару мгновений руки в кулаки, опершись о холодные камни каминной кладки, и стиснул с силой веки, хотя и без того почти ничего не различал в темноте. Всего лишь секундная слабость, закравшаяся под кожу вместе со стужей. Он не позволил ее себе.
С громким лязгом, слегка на себя раздраженный, Вальтер закрыл дверцу поддувала и направился к окну, выглянул на улицу. Еще совсем темно и, судя по расположению луны в небосводе, рассвет придет еще не скоро. Но и уснуть уже не удастся, это ясно. Понимая это, Форд наощупь нашарил свой меч среди принесенных с собою пожитков, и вынул из ножен. Сталь клинка улыбнулась партнеру отблеском лунных лучей, усилив их яркость в отражении чуть ли не втрое. Вальтер любил этот меч, хотя и не был он выкован специально для Фордовской руки, и не был трофеем геройских побед. Однако же подходил идеально, так, как не подходил еще ни один меч, что побывали в руках Вальтера.
Он намеревался тренироваться, ведь трехдневный застой обязывал уделить больше времени клинку. Один из худших страхов Форда предполагал именно возможность утраты собственных навыков и умений, или даже неизбежность топтаться на месте. Он не жаждал стать лучшим из лучших, но считал чуть ли не дурным тоном не работать над собой. Вот и теперь Форд решил провести этот час в тренировке, пусть в комнате мало места для маневров с длинным клинком, пусть нельзя наносить реальные удары и нужно твердо останавливать лезвие за миллиметр до предметов обихода. И все же это должно было как следует разгорячить кровь перед предстоящей встречей с посредником.
Предвкушение физической активности и сосредоточенности над каждым своим движением, первый разворот и взмах, тихий, но такой привычный звук рассеченного воздуха лег на язык порцией адреналина, глаза загорелись, заблестели в лунных лучах, парень закружился в хаотичном отбивании несуществующих ударов и нанесении оных. Лезвие останавливалось резко, ничего не касаясь, и так же незамедлительно взмывало вновь. Неудобно в узкой комнате, мебель мешает, но среди чистого поля да без препятствий сможет биться любой, так что Вальтер не сетовал, а радовался подобным условиям тренировки, пока вдруг резко не остановился. Чего-то не хватало.
Того легкого ощущения трения серебряной цепочки о кожу и ударов пера-кулона о плечи и широкую грудь в резких разворотах.
Шумно дыша, брюнет так и бросился из комнаты вниз, где, как он видел, располагалась комната прислуги. Босиком, с не стянутыми волосами и мечом в руке. Он ворвался в коморку едва не выбив на ходу дверь, сердце его колотилось и не было никаких сомнений, что перо у рыжей воровки, ведь Вальтер точно помнил, что до того, как он выбрался из корыта, цепочка была еще на нем. Тут же в его голове завертелись мысли-картинки, как паршивка украла подарок сестры, отвлекая своими дивными глазами и внезапными ласками губ.
В комнатушке служек было чуть светлее, маленький камин в углу еще тлел. Когда Форд ворвался в помещеньице, с одного из топчанов с визгом вскочила… не она. Другая. Герцогский сын не был настроен на милости и долгие пояснения, он был разъярен потерей дорогого кулона.
Вон. Живо. – скомандовал мужчина, махнув острием по направлению к выходу, а сам быстро сгреб и откинул плед со второй спящей фигурки, которую слишком явно выдавали рыжие отблески на волосах в свете каминных тлеющих углей.
А ты просыпайся!

Отредактировано Вальтер (2018-02-22 22:18:45)

+1

23

Сон был поверхностным: дракон не столько спала, сколько дремала, блаженно жмурясь и наслаждаясь теплом с возможностью расслабиться и прямо-таки растечься от усталости. Иногда, сквозь сон, ей вспоминались и представлялись те объятия,  приводящие вместе с собой целую толпу мурашек. Мириилит все больше досадовала о том, что отступила и подалась назад от того, что едва ли несет в себе угрозу, и жалела, что чужак не настоял на своем, не уговорил или попросту не заставил, как то в свое время поступила ее мать, призывая свою младшую кровь впервые взлететь в небо.
"Уметь летать - вопрос выживания, в отличие от этого..." - попыталась перед собой оправдаться дракон, но хмуро подумала, что бояться или как минимум опасаться надлежит только того, что угрожает жизни или свободе. Хищнику не надлежит трепетать осиновым листом. Тем более, дракону - венцу природы.
Она струсила, и с этим фактом ей придется отныне мириться. А Мириилитари очень не любила, когда ее гордость попирали, и даже себе старалась подобного не допускать.
И на тебе. Струсила, испугавшись мужчины людского рода - заведомо слабого по сравнению с ней!.. Дракон недовольно поджала губы, не открывая глаз, дав себе слово в следующий раз не отступить, а если почует робость - так напротив, заставить прямо-таки напирать на свою боязнь, чтобы разнести ее в пух и прах.
Пальцы вновь лениво огладили перышко, и Мириилит смешливо подумала, что эта уловка могла бы сработать чуть ли не с любым самцом - полезное знание и полезный опыт. Но почему-то незнакомец не воспринимался жалким простаком, которого девушка обвела вокруг пальца, очаровав не хуже суккуба, тем более, что она сама поддалась магнетизму, чувствуя к чужаку влечение. Вот только до чего нелепо и даже капельку стыдно было чувствовать себя пустой, как чистый лист, в том страстном жаре. Ощущая собственное вожделение, окутавшее разум, Мириилит терялась, не понимая, как поведать о снедаемом ее огне, как показать неравнодушие к происходящему и ярое желание, чтобы всё продолжалось.
Быть может, не вода отпугнула ее, заставив почувствовать себя беззащитной, а этот глупый страх показать себя безыскусной?..
Мириилит фыркнула и ненадолго задремала, проснувшись чуть позже от непонятной тревоги на сердце. Полежав, она приподняла голову - вслушалась. На верхнем этаже кто-то ходил, и, казалось, к ней это никакого отношения не имеет, но дракон нервно стянула с себя украденный талисман и, недолго думая, на цыпочках подкралась к койке Ринки, чтобы припрятать заветный трофей под чужой подушкой.
После чего все так же тихо Мириилит вернулась к себе, закутавшись поплотнее в плед, однако сон не шел, а тревога нарастала. Ей даже было обидно, что тело так бессовестно растрачивало шанс отлежаться вволю в тепле и отдохнуть перед дорогой, полной ветра, холода и снега. Мириилит ненавидела зимы, и куда больше ей нравился жаркий сезон, когда можно было блаженно греться на солнце, распластавшись на какой-нибудь полянке.
Шаги наверху участились, стали громче и тяжелее. Дракон говорила себе, что нечего на них обращать внимание - надо лежать и спать, покуда есть возможность, но сердце билось, как у загнанного зайца, и не напрасно.
Мужчина - Мириилит не сомневалась в том, что это он, - слетел по лестнице, спустя мгновение влетая в их каморку так, что дверь чуть не слетела с петель. Бедную Ринку выгнал, угрожая мечом, после чего решительно направился к другой кровати, где притаилась дракон, не сводящая с него глаз из-под пледа.
Если бы не меч, она бы даже не дрогнула, но тут... Драконья суть прямо-таки просилась наружу, хотелось закутаться в свою броню и дать достойный отпор противнику. Мириилит сдерживала себя, рефлекторно отскочив на другой конец кровати - подальше от меча. Было очевидно, что она не спала и даже поджидала, когда к ней наконец подойдут. Не выглядя испуганной, нагая девушка не сводила взгляда с клинка, считая, что его прихватили с собой против нее.
- Чего тебе? - не особо дружелюбно поинтересовалась она, продолжая смотреть на оружие. Словно обращалась к нему, не человеку.

Отредактировано Мириилитари (2018-02-22 22:49:02)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » "Держи руки при себе"