Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.06.1082] Последний довод лжеца


[3.06.1082] Последний довод лжеца

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- Локация
Сильмарил, г. Эденвел, эльфийский зал суда
- Действующие лица
Мираэль ди’Кель
Аргалад
Руфио
Аяна
Каэрос
Анариэль
инквизитор Феантур, его практики, свидетели, представители эльфийского суда (нпс)
- Описание
предыдущие эпизоды - [21.05.1082] Явка с повинной, [24.05.1082] Меркуцио должен умереть
Справедливый эльфийский суд во главе с королевой эльфов разбирает дело об убийстве деворельских лордов и представителей их семей. Сведения о происшествии разнятся, дабы не допустить ошибку, Мираэль лично приказывает созвать в столицу всех, кто был замешан в инциденте и имеет к нему отношении. В столицу пребывает её доверенное лицо - Феантур, который тайно разбирался в ситуации, вместе с практиками и подозреваемыми в причастности к убийствам и бесчинству. Он также привозит в столицу госпожу Корэнаэ. Ранее в столицу пожаловал по зову королевы лорд Каэрос, на днях - Анариэль вместе с матерью и леди Бурерождённая.

+1

2

Дорога до столицы выдалась утомляющей. Чтобы явиться в зал суда в приемлемом виде и не растратить все силы в пути, Феантур точно рассчитал дорогу. Казалось, сама Алиллель благословила его в этот день, позволив добраться без хлопот. Эльф не отказал себе в удовольствии одарить пленников взглядом и легкой полуулыбкой, когда проходил мимо прутьев вместе с супругой Руфио. Насколько уполномоченный королевы мог копаться в чужих мозгах, он давно понял о непричастности леди Коренаэ к инциденту в Девореле, но по приказу Её Величества он должен был доставить в столицу всех преступников и причастных косо или прямо к убийствам. Разумеется, на суд королевы ехал не один лишь Руфио. Помимо него были другие языки и головы, в частности, те самые, которым Руфио должен быть «благодарен» за свою прогулку до столицы без комфорта.
Как следует выспавшись, справившись о благополучии леди, Феантур уже свежим и отдохнувшим выступил на каменную мостовую, ведущую к нужному зданию, из экипажа. Они явились вовремя – эльфы постепенно стекались в здание, занимали отведённые места и перешёптывались, не стесняясь, в ожидании королевы и начала суда.
Надеюсь, у вас было время познакомиться, – Феантур улыбнулся, посмотрев на пленников, которых в две пары рук выводили практики, выстраивали в ровную шеренгу по одному, словно опасных преступников, запертых в магические кандалы – не высвободиться, ни использовать заклинание, чтобы получить хотя бы крохотный шанс на спасение. – Ах, да, – словно только что вспомнив детали, добавил эльф: – Вы же уже знакомы.
Пребывая в отличном расположении духа, Феантур отдал приказ практикам отвести всех милордов и миледи – он намеренно подчеркнул эти слова, в подобающие для них палаты, а сам с галантностью ядовитого змея предложил Аяне руку.
Прошу.
Он не надеялся, что эльфийка с благодарностью или положенной её статусу учтивостью примет его приглашение, но намеренно пользовался слабостью Аяны – открытие информации о причастности Руфио к покушению на её Дом, как и встревоженные старые раны – ах, как легко они вскрываются и как бурно вновь кровоточат! – позволяли ему без особого труда проникать в чертоги чужого разума и влиять на них по своему усмотрению. Серокрылая даже не противилась, жаль.
Как только судьи собрались в зале, Феантур вышел ближе к центру, осмотрелся, проверяя, чтобы все участники оказались на своих местах, а практики не забыли имена преступников и очерёдность их появления. По правую и левую сторону от кресла королевы расположились в несколько рядов судьи, напротив них отвели место для выступающих, где за их спинами выстраивали в ряд вдоль пустой стены преступников под охраной. По правую стену расположились приглашённые члены Домов, по левую – члены управления.
Перешёптывания завершились в тот момент, когда объявили о приходе королевы. Феантур поклонился, подождал, пока королева займёт своё место и знаком позволит им подняться и выпрямиться. Эльф дождался очередной отмашки от суда и выступил вперёд.
Ваше Величество, Ваш слуга прибыл в столицу по Вашему личному распоряжению. Если Вы позволите, я внесу немного ясности в свою роль в этом деле, прежде чем рассказу обо всём, что узнал, – после небольшой паузы эльф продолжил: - По приказу Её Величества я тайно отправился в Деворел несколько недель назад, когда до столицы дошли трагичные известия о кровопролитии и убийствах. Я занимался расследованием, не поднимая паники – видит Алиллель, в этом городе и без моего официального визита слишком много проблем. Паника растёт с каждым днём, бесчинства на улицах города давно стали нормой, а после смертей Глав, худо-бедно державших порядок, находиться в Девореле стало опасно для всех, – поймав себя на непростительном отступлении, Феантур вновь вернулся к делу. – Моим практикам удалось найти нескольких участников покушения на глав, – Феантур подал знак своим людям – те вывели вперёд из ряда предполагаемых преступников двух эльфов и заставили их преклонить колени и склонить головы перед королевой и представителями суда. – Анорхен Фаирадан и Вэон Таурохтар. Эти двое признались в своих злодеяниях. Их роль в самом заговоре невелика, но благодаря ним я смог узнать, где находится лагерь повстанцев, взявших на себя смелость решать, кто может править городом, а кто нет. Эти эльфы, не имея страха перед законом, остались в Девореле вместо того, чтобы бежать из него. Они продолжали праздновать свою так называемую победу, чем – своей глупостью, несомненно, помогли нам переловить большую часть из них.[icon]http://s5.uploads.ru/PW2gA.png[/icon][nick]Феантур[/nick][status]конфетку?[/status]

+4

3

Удобства в клетке было минимум: пол, потолок, железные прутья, да еще шестеро невезучих. Каждого из них он знал, чего уж отпираться. Узнали и его.
- О какой милорд и с охраной! - воскликнул Элрод, когда практики подвели Руфио к клетке. - Я смотрю, ты без боя не сдался.
Метко подмечено. Рубашка эльфа была окроплена красным, по щеке по-прежнему текла кровь. Вряд ли ему дадут возможность переодеться перед судом. Оставалось только пугать благородных дам своим видом. Элрод и Солитер, к слову, выглядели не лучше - также не упрощали инквизиции работу.
- Рад видеть тебя в добром здравии и хорошем настроении, - слабо улыбнулся новый пленник.
Открывая тяжелый замок, практики отогнали  Элрода от решетки, как пса. Втолкнули нового пассажира внутрь.
- Эй, хмырь улыбчивый! - позвал Элрод, когда Феантур прошествовал мимо клетки. - Не забыл, что ты нас аж из Деворела везешь? Поссать когда отпустишь? Или мне между прутьев высунуть?.. Здесь леди, между прочим!
- Ты хоть высунуть можешь, - усмехнулась Солитер, на правах "леди" сидевшая на полу, вытянув ноги. Остальным приходилось стоять.
- Постоянно ходит и ржет, - доверительным тоном (не настолько тихим, чтоб его не слышали) сообщил воин Руфио, пританцовывая со скрещенными ногами, и кивнул в сторону инквизитора, - Должно быть, у бедняги не все дома...
Может Феантур и путешествовал с комфортом, но у Руфио компания была повеселее, чем у Аяны. Это бывшего лейтенанта ни капли не радовало. Он хотел, чтобы супругу отпустили, а не тащили на суд, усложнять все для него и нее. Он был в бешенстве. Если бы ему дали один крохотный шанс, он бы надрал почтенному инквизитору его изнеженный, умастившийся на подушках зад. Но магические кандалы действовали безотказно, решетка была прочной, как панцирь, а практики следили за каждым движением заключенных.
До Эденвела добрались с песнями. Кто-то даже к месту вспомнил балладу о каторжниках. Иногда это сумасшедшее веселье помогало забыться, но чаще Руфио хотелось заставить всех замолчать. Ровно, как и людям Феантура, которым пленники специально старались действовать на нервы. Особенно Элрод, который не упускать возможности пообщаться с проезжавшими мимо ротозеями: " Мы не виновны!  Следующими на нашем месте будете вы! Спасайтесь,  они сажают за решетку всех на своем путь!"
Ближе к воротам столицы веселье попритихло, но боевой дух не иссяк. Каждый предпочел бы продлить неудобное "путешествие", но никто не желал показать страх.
Перед залом суда к ним присоединились остальные, так же как и их компания закованные в кандалы. Не густо. Здесь были далеко не все. Заметив это, Регенлейф осознал свою значимость. За ним специально ехали в Андрам, не пожалев ни времени, ни сил.
По каким-то скрытым причинам, Феантур, похоже, особенно невзлюбил его и всячески пытался Руфио вывести из себя при помощи Аяны. Регенлейф и глазом не повел, хотя его сжигали ненависть и боль.
Их завели в зал и справедливый суд начался. Феантур заговорил.
- В столице все настолько плохо, что придворный шут проводит расследования, - хмыкнул Регенлейф. Элрод захихикал. Державшие их стражи быстро заставили пленников замолчать.
Практики вывели вперед двоих "предателей". Регенлейф посмотрел на них скорее с любопытством, чем с призрением. Трудно не сдать своих, когда тебе могут влезть в голову и узнать все даже, если ты не произнесет ни слова. Лично его эти двое сдать никак не могли. Они просто не знали, где он скрывается. Даже он сам не предполагал в ночь нападения, где окажется через несколько дней.
Следующие слова инквизитора показались Руфио уже более интересными. Он вопросительно посмотрел на Элрода: "Вы действительно так глупо попались?"
Эльф невинно улыбнулся и пожал плечами. Насколько это было возможно в кандалах и с практиком, впившемся ему в плечо, он показал на раненый бок. Конечно, переловили раненых, которые не могли сбежать и тех, кто остался им помогать. Браво.

+5

4

A Peculiar Passing

Персональное чистилище. Аяна чувствовала себя оторванной от мира и хотела бы не возвращаться в него. Она не могла понять, как такое случилось. Неужели, это она виновата в том, что в ту злополучную ночь погибли её отец брат?.. Может быть, они бы остались живы, если бы не её чувства к Регенлейфу? Слова Руфио перемежались в её голове с картинами, навязанными инквизитором. Кто из них говорил правду? Кому она должна верить? Здравый ум должен был подсказать, что это всё равно бы произошло, независимо от её отношения к ирбису. Этот город давно прогнил до основания. Смерти глав Домов – это логическое завершение их неуклюжего и безжалостного стремления к власти, но зачем он ввязался в это? Почему в числе причастных к убийствам находится его имя? Единственного эльфа, которому она доверялась. Которого любила. Ради которого снова появилось желание жить, потому что он стал для неё устойчивой почвой под ногами.
Всю дорогу до столицы Аяне казалось, что она тонет. Вязнет в болоте, в которое ступила, думая, что это новая земля. Она оказалась в западне, в которую стремилась сама, и с каждый новым шагом, пытаясь разобраться и отказаться от навязанной ей действительности, всё больше вязла в таких опасных чувствах. Они должны были поговорить об этом. Наедине, без свидетелей, но Феантур не дал им такого шанса. Он безжалостно отнял его, чтобы взращивать в ней зёрна сомнения, чтобы крошить её хрупкую веру в любимого эльфа, разрушать те крохи вновь воссоздаваемого мира и оставить её ни с чем.
Феантур за неизвестные грехи бросил её в пустоту. Одиночеством и новой болью она расплачивалась за отступничество от семьи, за то, что пошла на поводу у сердца и пренебрегла своей кровью. Сейчас бы ей не было так больно, она бы не хотела разрыдаться во всё горло, если бы не было этих чувств. Злость бы огненным вихрем захватила сознание, воспылала в груди жаждой мести всем, кто приложил руку к смертям членов её семьи, но.. она не могла войти в зал и обвинять их в том, что они сделали, потому что среди них был Руфио.
Впервые его лицо и одежда с засохшими следами крови не вызывала у неё желания оказаться рядом, утереть их, или выместить свой гнев на тех, кто с ним так обошёлся. Неспущенная стрела так и осталась в подвешенном состоянии, как и руки эльфийки. Она больше не знала, что должна делать. Как ей принимать эту действительность? Искать ему оправдание? Она пыталась. Да, это произошло бы без его помощи. Эльфы нашли бы способ убить глав Домов, возможно, она бы погибла вместе с остальными, если бы не Руфио, тогда бы ей не пришлось стоять перед выбором.
На груди стало тяжело. Она задыхалась от этого чувства, сдавливавшего её тисками. Цеплялась за неё пальцами, словно пыталась вырвать чувство из груди и освободиться от него, но взамен не приходило ни облегчение от слёз, ни решение проблемы. Даже короткая вспышка гнева, проявленная как слабость и собственное бессилие, не принесла ей и толики желанного облегчения.
Она не приняла протянутой руки инквизитора; не заметила его. Аяна, не чувствуя собственного тела, оставаясь живым призраком, прошла в зал суда, не глянув в сторону заключённых, словно в эту самую минуту она на радость Феантуру отказывалась от своих привязанностей к Регенлейфу. Вопреки обещаниям инквизитора её сопроводили к остальным членам Домов, которых пригласили в столицу и явно сопроводили с большим комфортом, чем её и тем более Руфио. Она оказалась под одну сторону с Бурерождёнными и Солнцеликими, которых впервые за годы раздора объединило общее горе. Аяна не пыталась с ними переговариваться, она даже слова Феантура, брошенные в общем зале для королевы и судей, слышала приглушённо. Всё, что она могла, это молча смотреть в сторону Регенлейфа, закованного в цепи. Эльф не выглядел раскаявшимся. Он оставался таким же дерзким, как всегда, веселил своих друзей и, кажется, совершенно не чувствовал себя виноватым.
Всё происходящее казалось Аяне кошмарным сном, который никогда не закончится. Отголоски прошлого словами брата, отца, Феантура и Руфио мелькали в её памяти. Эпизоды из жизни, то радостные и беззаботные в стенах дома Бурерождённого, то неуклюжий первый поцелуй и драка у реки.. А потом пришли они. Обвинения отца, отказ брата от наследования Дома, смерть Энтроса у неё на руках и лицо эльфа, которого обвиняют в причастности ко всем её лишениям.
Феантур перестарался. Для эльфийки, чья жизнь в последний месяц была перенасыщена событиями, ещё одного удара оказалось слишком много, чтобы стоически принять его. Последнее, что она видела, это лицо Руфио, а потом мир вокруг стал становиться менее чётким и более узким. Голоса звучали отдалённо, но слова тонули в нём, не обретая значения. Едва двое предателей начали защищать себя перед королевой, как Серокрылая упала в толпу без чувств.

+5

5

Мираэль решительно вошла в зал суда, холодно посмотрела на племянника покойного мужа – она не простила ему поездок с её дочерью и утаивание сведений о побеге, но ради справедливого суда старалась отбросить предвзятость и посмотреть на ситуацию здраво. Она выслушала версию Аргалада за несколько дней до суда. Из писем Феантура узнала некоторые детали, которые всплывали в ходе тайного следствия. Вчера под ночь с голубем до неё дошло письмо с коротким изложением последних новостей от инквизитора, но детали она услышит сегодня на совете, чтобы ничего не упустить. Она должна дать возможность высказать своё слово  всем представителям, прибывшим в столицу.
Заняв место во главе судей, эльфийка властным жестом разрешила всем сесть и поднять склоненные головы. Она заговорила первой:
- Вина на всех Домах велика и непоправима. Ваши действия, как и бездействия, привели к тяжёлым последствиям. Жизнь каждого эльфа бесценна, но вы годами пренебрегали жизнями других. Деворел умылся кровью и умоется, надеюсь, в последний раз, – Мираэль не скрывала своего недовольства и злости, обращаясь к представителям Домов. – Безусловно, корона, к моему сожалению, также виновата в том, что не уделила этой проблеме должного внимания и понадеялась на вашу сознательность. Поскольку лорды Деворела не смогли самостоятельно потушить пламя вражды, я сделаю это лично.
Выдержав взгляд на старшем Регенлейфе, королева дала отмашку своему представителю.
Устроив ладони на подлокотниках, Мираэль со сдержанным неодобрением посмотрела на двух эльфов, которых Феантур вывел вперёд. Оба выглядели изнурёнными дорогой и, несомненно, пытками. Из их глаз утекли радость, гордость, свет и надежды. Взгляд стал пустым и блеклым, безжизненным. Королева не сомневалась, что эльфы расскажут всё, что знают, в надежде, что их мучения завершатся.
- С какой целью вы ворвались в дома своих лордов, пошли против их воли? Откуда в вас эта дерзость? – эльфийка хлестала словами, как бичом, не смущаясь своего прямого вмешательства в допрос. Она услышала версию Аргалада, но хотела знать, кто из всех присутствующих в зале – если он здесь есть – главный зачинщик. Кто их идейный вдохновитель; что толкнуло этих эльфов собраться с силами и вместо того, чтобы напрямую обратиться к королеве с просьбой о помощи и решении проблемы, если дело в беззаконии и бесчинствах со стороны лордов, бросить город и его жителей в огонь.
- Мы хотели мирной жизни своим семьям, – усталость и измождённость не помешали Вэону найти в себе силы, чтобы поднять голову и посмотреть на королеву. – Из-за лордов гибли наши друзья, близкие и родные. Мы лишались своих домов. Новые налоги стали непомерной ношей для нас. Они кормили свои армии за нас счёт.
- И чтобы сказать мне об этом лично, вам потребовалось устроить бойню? Вы боролись за мир, но пролили ничуть не меньше крови.
Вэон замолчал. Раньше, чем он решился что-то сказать, толпа ахнула. Мираэль обернулась. На руках у эльфа лежала рыжеволосая эльфийка без чувств. Королева не знала, кем она была, но Феантур отвёл её к представителям Домов.
- Позовите лекаря! – отдав приказ и проследив за его исполнением, Мираэль не шелохнулась. Она осталась на своём месте и перевела взгляд на инквизитора, боковым зрением наблюдая, как девушку поднимают и пытаются привести в чувства.
- Леди Аяна из Дома Коренаэ, – шепнул на ухо советник, – она дочь его светлости Сулмердира.
Советник отстранился, а Мираэль с интересом посмотрела на эльфийку. Вокруг Дома Серокрылых витало много слухов. Что-то дошло до столицы с приукрашиванием действительности. Сердечные драмы, о которых любят вздыхать дамы при дворе, королеву не занимали годы и годы после смерти мужа. В них могла содержаться правдивая суть. Девочка не выглядела злой и корыстной особой, способной причинить вред своей семье ради получения власти в свои руки. Что удивляло Мираэль, сын Сулмердира отказался от наследования прав на Дом в пользу своей сестры. В его преждевременной кончине и смерти отца нет нужды, чтобы заполучить главенство Дома, но если часть слухов верна, то в последний момент из-за связи дочери с лейтенантом Бурерождённых, отец отказался от неё. В противовес этому девушку и её любовника нашли вдали от города, в глуши, где они жили, как супружеская пара, скрываясь от закона. Власть их не интересовала.

+4

6

Благими намерениями выстлана не дорога. Это такой трамплин с намасленной горкой, по которому спускаешься, не видя отдалённых последствий с восторженным визгом, и с которого вылетаешь прямо в Бездну. И они на нём уже прокатились дважды. Дважды.
Завидев пойманными почти весь состав основных подстверакелей, переодевавшихся в офицерские формы, Аргалад скрипнул зубами. Беспечные идиоты. Их задача была унести ноги как можно скорее из города, следов не оставлять и затеряться. По воде ли, по земле ли, по воздуху ли.
Теряющая мягкую кожу с суставов без зелья превращения деревянная рука Аргалада не приземлялась на лицо, грозя проломить прямую переносицу и голову вообще насквозь лишь потому, что он сам был тоже со скованными руками и находился под охраной и тоже ждал суда, хоть был и почище, чем приведённая Феантуром молодёжь.
О, Алиллель, прости меня, что я при дворе вёл себя так же как этот напыщенный марака, я был молод, тщеславен и глуп”, – пожалел о грехах молодых лет Аргалад, косясь на упомянутого. Ищейка был действительно излишне доволен собой, хотя как он откопал следы Руфио оставалось ещё загадкой.
На самом деле, это было, скорее, порождение его невыгодного положения. Так бы он и вновь устроил шоу. Но костяк вигилантов был весь здесь, переловлен и сломлен и готов расколоться как зрелый орех под стальным щелкунчиком. Аргалад встретился с введёнными пленниками и кивнул им,
У него не было во рту кляпа, но он знал, что его слов ожидают в последнюю очередь. Проведя по рядам слушателей глазами и несколько раз возвратившись к допрашиваемым новичкам, Галад остановился на придворном мистике, подруге его жены, рядом с которой, покрыв голову тонким полупрозрачным капюшоном из газы стояла… Эту семью из одного специального котла суицидников вынули, верно?
Она пришла, вероятно, неофициально, на суд. Галад постарался скрыть своё разочарование и спрятал глаза с несвежим изнемождённым лицом под постепенно возвращающим всё более тёмный и тёмный цвет выцвеченными зельями и магией волосами.
Он пропустил момент, когда уже чужая жена упала в обморок – впрочем, о свадьбе Руфио с беглой гарпией он так и не слышал. Эльф нахмурился, подцепив ухом говорок, что предательница семьи успела, вероятно, нагулять со своим убийцей.
Во что ты втянул себя и всех нас, Руф”, – подумал куда мрачнее, чем был настроен только что Аргалад, глядя на мнущихся эльфов на допросе в центре зала. Все они с тревогой смотрели на вынесенную девушку и тоже слушали слухи. Кажется, только участники кровавой расправы не знали всех сочных подробностей своей жизни.
Я была лояльной слугой Серокрылых на протяжении лет, но даже я устала от этих вечных интриг, – выкрикнула Солитер. – Когда же леди Аяна сама сбежала из-под венца – они подожгли весь квартал и лишили её возможности жить в укрытии. Я понимаю уличные драки и выдворение чужих торговцев со своих улиц, но мы ж не животные, чтобы у нас постоянно шла война и смертоубийство!
Голос эльфийки был грубый, явно сорванный годами приказов и немилосердной к женскому очарованию боевой подготовки, царапал по перепонкам, как гвоздь по стеклу. Но в нём была искренность.
И когда дети наконец-то хотели и были готовы превратить настороженный нейтралитет в мир – их отцы решили положить головы всех нас на алтарь тщеславия. Этот шутник, – она кивнула на Руфио, – предложил поучаствовать в одном последнем бою, потому что ему надо было вытащить свою невесту из этой вечной мясорубки. Нашёлся и план, и средство, но готова идти против своего господина я была уже сама! И многие другие, солдаты и офицеры врагов, бывшие, тоже.
Они пересеклись с Солитер взглядами и эльфийка заткнулась. У Галада не было возражений против того, что она несла до сих пор, но любой неосторожный манёвр языком мог всех их закопать глубоко и отдельно от голов.

+4

7

Эльфийское общество напоминало гадюшник. История практически не помнит светлых и добрых эльфов, которые жили в мире, согласии и гармонии, которые не боролись за власть, территорию и не тешили собственное самолюбие, отдавая за него чужие жизни. Герои, которые шли на чужую войну, чтобы спасти сотни тысяч людей от неминуемой смерти, убивали друг друга и не чувствовали себя повинными в новых грехах. Феантур вместе с его практиками годами пытался добиться справедливости и, как ищейка, искал врагов системы, чтобы придать их справедливому и не очень суду, но Деворел с его историей и семьями встал у него поперёк горла крепче, чем он ожидал. Инквизитор не должен подходить к делу с личной выгодой и пристрастием, но оно было – старой обидой засело глубоко-глубоко в нём, а больше всего раздражало то, что эта девчонка его даже не вспомнила. Да и откуда ей помнить? Она же упустила свой шанс в далёком прошлом, когда могла бы спасти свою жизнь от выдержанной мести.
Феантур с лёгкой улыбкой ждал, когда языки заговорят, и позволил королеве проявить немного участия в допросе. Он сам уже слышал эти истории вдоль и поперёк о благородстве деяния, о желании мира во всём Девореле и лучшей жизни для их семей. Несомненно, цели их благородны и стремления похвальны, но воплощения не безгрешны. Корона далека от многих проблем своего народа. В Деворе пришлось убить всех глав, устроив кровавый бунт против власти, чтобы династия Кёль открыла глаза на проблему и вмешалась в неё лично. Герои быстро стали смертниками, которые до последнего верили, что добились лучшей жизни для своих семей. Глупцы. Они раздули в Девореле такое пламя, что его теперь не потушить ни рукой королевы, ни здравостью рассудка.
Эльф обернулся под хлопотные вздохи толпы. Он увидел Аяну, над которой хлопотали наиболее участливые женщины, пытаясь привести девушку в чувства. Королева не оставила этот инцидент без внимания. Перепуганный мальчишка-слуга прытью выбежал из зала суда за лекарем, боясь попасть под горячую руку Мираэль промедлением. Феантур нахмурился. Он услышал шепотки придворных дам, которые продолжали разносить слухи о связи Серокрылой с каким-то безродным мальчишкой и её сообщником в смерти отца и брата. Эльф дёрнул плечом, будто пытался сбросить слухи, налипшие на него, и заставил себя с присущей ему хладнокровностью смотреть на допрашиваемых эльфов.
Девушку вынесли из зала. Придётся отложить её допрос и позже справиться о её состоянии. Феантур дёрнул ухом, услышав, как без дозволения выпрыгивает из кандалов закованная эльфийка, пытаясь донести до королевы одну и ту же причину своего предательства. Он боковым зрением посмотрел на эльфийку и жестом позволил практикам провести её вперёд к остальным, чтобы она городранила с положенного места, а не смело выступала в числе своих собратьев преступников. Солитёр сделала за него часть работы, когда в одной связке с дочерью хозяина и ныне полноправной хозяйкой Дома упомянула её незадачливого любовника. Феантур улыбнулся уголками губ и взял слово.
Ваше Величество, я получил дополнительные сведения во время допроса. Некоторые выжившие защитники Домов путались в показаниях и упоминали, что бунт начался в стенах усадьбы, когда на них напали свои, но позже все упомянутые эльфы были найдены далеко за пределами домов и утверждали, что не только не причастны к событиям дома, но и были схвачены неизвестными. Проверка доказала, что их слова правдивы и они действительно не причастны к убийствам, – эльф перевёл взгляд на одного из выступающих и дал ему телепатический пинок, чтобы он открыл рот и продолжил говорить.
– Нас было мало, – заговорил Вэон, – проникнуть в дома глав сложно, даже если знаешь все ходы. Тогда мы придумали план, чтобы переодеться в форму защитников дома и проникнуть в них, а там без лишнего шума отыскать главу и взять его в пленные. У нас был зельевар, который мог сварить зелье изменения внешности. Чтобы всё прошло удачно, мы поймали некоторых солдат, связали их и оставили, забрав их форму и всё необходимое для создания зелья. Когда всё было готово, мы вошли в усадьбу, – эльф тяжело дышал, сказывалось отсутствие должного отдыха и немилосердные продолжительные допросы. Последние слова он едва ли не выкрикнул, пытаясь донести истину до королевы: - Никто не должен был пострадать! Мы хотели только выкрасть глав и отвезти их на суд, но всё пошло не по плану и завязалась кровавая бойня. Гнев наших братьев и их боль оказалась сильнее, чем мы полагали.
Феантур подождал, пока голоса стихнут, и продолжил:
Благие намерения не умоляют вины в смерти, но кто занимался созданием зелья изменения внешности?
– Я не знаю. Честно, не знаю. Моя группа должна была только взять пару прядей волос и спрятать где-нибудь стражников, чтобы они не выдали нас. Но мы никого не убивали! – мужчина рвался из цепи и из кожи вон лез, пытаясь доказать, что его грех не настолько велик и что руки его не залиты ни кровью соратников, ни господ, и что все их намерения были благими.
Феантур перевёл взгляд на Руфио, лишь мельком, но обратился к его дяде.
Аргалад Регенлейф, ваши заслуги перед короной велики и плата за достижения – непомерна, – эльф спокойно прошёл к скованному зельевару. – Но мне непонятна цель вашего вмешательства. Насколько мне известно, Регенлейфы всегда сохраняли нейтралитет в разборках деворельских лордов, но ваш племянник и вы помогли повстанцам совершить это братоубийство.
[nick]Феантур[/nick][status]конфетку?[/status][icon]http://s5.uploads.ru/PW2gA.png[/icon]

+4

8

Каэрос предвидел поездку в столицу. Он чаще других эльфов бывал при дворе королевы Мираэль, но не в качестве почётного и дорогого гостя. Каждый раз ему приписывали причастность к какому-то событию с нарушением закона. Он не предвидел побег кузины Нувиэль, но деворельские события – это безоговорочное вмешательство королевы. Корона игнорировала разборки глав Домов, пока они не выходили за пределы допустимого. Убийство глав вызвало такую волну, которая по силе могла смести весь город, затопить всех жителей и начать с наследников Домов. Время траура по родственникам и верным сторонникам не закончилось. Каэрос из шкуры лез, пытаясь объединить Дома и не позволить младшим Домам получить желанную власть и место в совете лордов, но он не справился. У Каэроса не хватило ни сил, ни опыта, чтобы взять весь город в свои руки и удержать народ Деворела от бунтов, жажды мести и справедливости, которая у каждого своя. Он ехал в столицу по приказу королевы, но не подозревал, кто стал её главным информатором и что ему известно. Главы младших Домов намекали Каэросу, что выставят его виновным в смерти отца, что это он организовал их убийство, чтобы самому сесть во главе Деворела. Все его поступки и действия, которые проводились после смерти Морохира, имели другую цель, но при нужной подаче и выставленном свете, Каэрос с чужой подачи станет главным козлом отпущения.
Бурерождённый находился в зале суда с самого начала. В числе аристократов, призванных из Деворела, он увидел Анариэль с матерью и Аяну. Серокрылую ввели в зал перед преступниками. Каэрос мысленно надеялся, что не увидит Руфио в числе пойманных повстанцев, но его дядя-алхимик и внешний вид Аяны, которая по слухам успела выскочить замуж за лейтенанта Раумо, растоптали надежды Бурерождённого. Он прошёл ближе к эльфийке, избегая контакта с Анариэль и её матерью. Он коротко кивнул вдовствующей госпоже Солнцеликой. Она хорошо держалась для женщины, которая потеряла двух детей и мужа.
Каэрос внимательно слушал Око и наблюдал за реакцией королевы. Он знал некоторых эльфов в числе заключённых и понимал, что за их преступление согласно закону всех ждёт виселица. Королева не простит им убийства. Бурерождённый думал о судьбе Деворела и что случится с наследниками Домов, когда казнят виновных и крепко возьмутся за город. Отдадут его Феантуру? Именно такого гада им не хватало в личном гадюшнике.
- Аяна? – Каэрос тронул плечо эльфийки, видя, что она выглядит бледной и потерянной. Эльфийка стояла особняком одна. Болтливые дамы шептались о её порочности и причастности к смерти отца. Каэрос хотел заткнуть им рот, но попытался поддержать эльфийку. – Ты бледная.
Серокрылая не замечала его. Она пошатнулась и упала к нему на руки.
Отличное начало правосудия!
Каэрос удерживал эльфийку на руках до прихода лекаря и отдал её мужчине. Он проводил её взглядом, не имея возможности последовать за ними и лично убедиться, что она в порядке. Суд продолжался. Новая информация с обвинениями всколыхнула волну недовольства и ненависти. С трибуны закричала Анариэль.
- Это ты! Ты был там! – она надрывалась в злости и рвалась к Руфио. Он один из немногих, кто причастен к убийствам в Девореле, но не главное лицо. Сокрушительная ненависть Солнцеликой связанная с опороченной дружбой, которая завязалась между ними в спокойное время.
- Анариэль, успокойся, - шептала мать, пытаясь угомонить эмоциональную дочь, но у эльфийки чесались руки. Каэрос лично убедился, насколько она не контролирует себя в гневе. Он надеялся, что в зале суда невозможно применить магию никому из присутствующих, иначе кто-то на эмоциях создаст проблемы.
Бурерождённый пробрался через толпу к эльфийке и попытался применить к ней успокаивающие чары.

+6

9

Нейтралитет и лояльность ограничиваются здравым смыслом, когда тебе уже не шестьдесят лет и у тебя есть жена и дети, которым хочется подарить будущее не на пылающих руинах. С ситуацией в Девореле у нас, как и многих нейтральных и малых семей, выбор стоял между побегом из раздираемого конфликтом города, который для меня ввиду факторов был не вариантом, – взгляд на Руфа, взгляд на его девицу. Что с ней? Галад не испытывал к девушке ни симпатии, ни отвращения, она была просто дочерью жадного до власти говнюка, глупышу-племяннику не подруга и не ровня, но они друг в друга втрескались посреди побоища. Если что, Галад бы ей сочувствовал, но он запретил себе любые эмоции на время суда. Сейчас речь шла о том, оставят ли им жизни за убийство троих предельно благородных лордов, родственников короны. И шансы были малы. Вот рыжая Солнцеликая. кричавшая с трибуны, жаждала крови – и Галад перетягивал ход показаний на себя, чтобы у Руфа не загорелись волосы от её страстной и отчаянной ярости, – или же прекращением конфликта решительным вмешательством в него. Ранее днём, когда появилась эта идея, мой племянник был захвачен Серокрылыми за то, что помогал леди скрываться от её назойливой родни и нежеланного брака. Это не было ни похищение, ни шантаж, леди бежала сама. План со скрытной миссией с тройным похищением и ультиматумом лордам звучал хорошо, доходчиво. Мы разработали его с несколькими крупными дельцами, которые были утомлены не менее прочих дележом города, о поддержке гильдий оружием и расходными припасами для лагеря помимо осведомлено несколько бывших офицеров из дружин Домов. Я сварил зелья для моего племянника и его сообщников и был лично в одном из проникновений, без ведома остальных его участников, чтобы предотвратить возможный лишний ущерб. Тогда я ставил на то, что, как и другие эльфы с семьями и большим багажом, что они могли терять, лорды будут сговорчивее и разумнее, перестанут кидать друг в друга молодыми головорезами, поняв, что и сами смертны. Ошибка состояла в том, что доставать птиц с их высоких гнёзд пошли именно такие головорезы, – Галад вёл себя спокойно. Уверенно. Почти дерзко. Только его глаза отчаянно избегали пришедшую на суд жену. Когда она поднимала его годами с кровати, покалеченного ещё сущим мальчишкой за чужие клятвы и гордыню, она не ожидала, что он сорвётся в какое-то безумие вновь, уже как один из кукловодов такого театра безумия, который позволил всему зайти далеко. Нет. Он не хотел резни. Но он не контролировал эту страшную многоножку достаточно хорошо, чтобы защитить план от дурака.
Сулмелдир решил вырезать весь дом слуг и стражи, когда ему донесли вести о том, что что-то пошло не так у Солнцеликих. Завязалась магическая перестрелка. Лорда мы оглушили, но его сын попался под молнию после предупреждения отступить. Сулмелдира застрелил один из наших спутников в затылок. Убийцы среди присутствующих нет, его судьбой я не интересовался и не озабочен, но, уверен, другие участники восстания знают, где этот эльф.
Регенлейф-старший прекрасно знал, что он себе наговорил на хорошую такую каторгу – минимум. Однако он ставил, что, чем больше вины он соберёт с юных дурней, тем меньше из их ещё совсем пустых жизней отберёт суд у них. Он изначально уповал на это. Смысла лгать и укрывать ухищрениями двоемыслия его роль не было, Очи Королевы уже нашли их всех. Так что…
Только не наговори себе на каторгу, Руфус”.

+4

10

Слушая Мираэль, Руфио насмешливо фыркнул. Как это мило! Ее Величество признает вину короны. Интересно, какое наказание эта корона понесет, и почему ди'Кель еще не стоит в кандалах рядом с ними.
Эльф обвел взглядом других пленников и заметил среди них Аргалада. Его присутствие здесь в кандалах вызвало в непутевом племяннике вереницу неоднозначных чувств, но удивление среди них не было - трудно уйти от правосудия, когда в арсенале королевы есть выдающийся мозголом. На кивок Галада Руфус лишь смешливо покачал головой: дядя считает, что без его четкого контроля он и до виселицы добраться не сумеет?
На трибунах он заметил Каэроса... и Аяну. Ее отсутствующий почти мертвый взгляд обеспокоил Регенлейфа. Не в силах терпеть его он отвернулся. Желание шутить исчезло, и воин неосознанно опустил голову. Тревожный шепот пронесся по залу. Вновь обернувшись, Руфио увидел упавшую без чувств супругу, метнулся было к ней, не осознавая тщетность этого порыва. Стражи прижали его, не дав сделать и двух шагов, подбив ноги, заставили стать на колени. Ни вырваться, ни пошевелиться, ни вздохнуть из-за объявшего его ужаса. Руки тряслись.
- Успокойся. Ты ей все равно не поможешь, а себе навредишь, - услышал он будто доносившийся издалека сочувственный голос Элрода.
Ледяной пузырь заполнил собой грудь, мешая дышать, сжал руки и ноги в тиски более надежные, чем магические кандалы, выталкивал из замирающего сердца леденеющую кровь. То, что эльф может умереть от тоски, теперь не казалась ему глупостью. Все вокруг стихло. Он мог лишь наблюдать, как Серокрылую выносят из зала, под сумасшедший бой его сердца. Шепот ротозеев и показания пленников он не слышал, желая только, чтобы все наконец закончилось и королева огласила приговор, который избавит его от кошмара.
Казалось, что прошла вечность. Крик с трибуны вывел Регенлейфа из оцепенения. Он узнал, Анариэль. Ее ярость отрезвила и частично передалась пленнику. Руфус не понимал, в чем она его обвиняет, но он прекрасно знал, где в ту ночь был и знал, что Анариэль там не было. Он не собирался тратить силы на ответ. Это сделал за него Аргалад, удивив своими показаниями даже племянника. Бывший лейтенант Бурерожденных понятия не имел о том, что дядя принимал непосредственное участие в нападении на Дома. Все, что требовалось от Галада - приготовить зелье и спрятать семью от гнева короны. Но дядюшке тот еще ревизор. Ничего не улучшил и только подставил себя. Попробуй теперь отрицай родство:  взбалмошный племянник-идиот и дядя-идиот 100-ого уровня. Он не заметил присутствие своей тетки на суде, но вспомнил о ней, и ему стало ее жаль. Когда-то Ланайя поразила всех своей безграничной преданностью и любовью к Аргаладу. Еще недавно Руфио казалось, что он нашел такие же верные чувства, хотя намеренно никогда их не искал... И теперь осознавал, что все безвозвратно потерял. В глазах Аяны уродство содеянного им будет страшнее шрамов и ожогов.
От этих мыслей гнев разгорелся в нем больше. Руфио вспомнил, почему соратники шли за ним даже в самый рискованный и безнадежный бой, почему он стал центром произошедшего, почему Элрод, пострадавший от его действий, по-прежнему считает его другом, утешает, смеется, хотя боится не меньше остальных: его было трудно сломить, а неугасающая улыбка ободряла, убеждала в том, что все не безнадежно и он знает, что делает.
Воспользовавшись ослабшей хваткой стражей, он поднялся с колен, и отвел от Анариэль взгляд, скрыв ухмылку. Но его голос прозвучал удивительно мягко и нежно.
- При всем уважении, благородная госпожа, я не умею быть в двух местах одновременно. Я был в Доме Серокрылых. Не пачкайте ручки, я этого не стою...
Регенлейф-младший оказался в своей стихии. Шут умел вести себя на публике, умел говорить, умел нравиться и вызывать отвращение, когда ему этого хотелось. Ему удавалось балансировать между искренностью и издевкой, так что слушатель не всегда понимал что где.
Он обвел трибуны взглядом и снова заговорил без дозволения инквизитора.
- Да, я тот, кому частично все обязаны за сегодняшнее впечатляющее мероприятие, - сказал шутник с веселой ноткой, а после заговорил искренне, - Дамы и господа, я раскаиваюсь. Я виноват перед этими воинами за то, что воспользовался их доверия и убедил в правильности радикального шага. Виноват в том, что после всего не позаботился об их безопасности и отправился решать личные проблемы. И виноват в том, что мне не захотелось предупредить лордов и предотвратить беду пока она еще была планом. Чужим планом... - эльф положил скованные руки на сердце и усмехнулся, - Даже мое любовь к вниманию не позволила бы мне присвоить чужую идею. Я просто наивный идеалист, как большинство стоящих здесь, чужое орудие и символ для униженных. Казнить меня, безусловно, было бы забавно, но не справедливо... Я простой эльф, как большинство жителей этой страны, оскорбленный неравенством; простой парень, которому сказали, что у него не может быть того, что есть у "избранных"... Я не имею в виду деньги и власть...
Подсудимый осекся и бросил взгляд на двери, за которые унесли его любимую, его супругу, его Mela en’ coiamin. Он почувствовал, будто кто-то ударил его кулаков в грудь и схватил за горло. В глазах закололо. Руфио горько сжал губы, стыдясь того, что показал окружающим больше, чем хотел. Что это за шут, который не умеет скрыть слезы?!
"Melamin, - прикрыв глаза он обращался к той, которой не было в зале, - Я же говорил, лучше бы мы никогда не встретились. Ты была бы замужем за сыном купца, а я...  как от меня и ожидалось, положил бы жизнь за хозяина. Но ты была бы далеко от неизбежного".
Сильный голос не предал своего хозяина, и Регенлейф продолжал:
- Я шел в усадьбу Коренаэ, чтобы убедиться, что условия, поставленные мной в обмен на поддержку будут выполнены: наследникам сохранят жизни, а лордов предадут справедливому суду, - Руфио усмехнулся, понимая насколько глупо звучали для младших Домов эти требования, идущие в разрез с их целям и смыслом нападения. - И меня обманули... те, кому невыгодно, что Каэрос Бурерожденный, Анариэль Их'Дрим и Аяна д'Коренаэ сегодня живут и здравствуют.
Разумней было бы не продолжать. Он прочитал это во взгляде Аргалада, но возможность высказаться была, точно движение скальпелем по горлу, а вместо крови хлынуло сотканное в слова бешенство.
Полные боли, злости и тоски глаза загнанного ирбиса, остановились на королеве. Мираэль презрительно взиравшую с высоты трона, как вторая богиня, хлестала измученных по ее вине эльфов словами. Он с радостью сдернет ее с этого пьедестала и будет надеяться, что падение будет болезненным.
- Это все твоя вина... - со сталью в голосе проговорил Регенлейф. -  по твоим законам я не мог бы быть с ней, но Алиллель приняла наши клятвы, благословила союз... Из-за твоего бездействия я стою здесь, а ты оправдываешься неведением!.. - прошипел эльф. Молодое лицо исказил оскал, и в черных глазах заплясал огонь. - Спустить со своей табуретки, овца, и посмотри на свое королевство ближе! Ты поймешь, что невозможно править, грея зад на подушке и дожидаясь, пока подданные придут к тебе с жалобой, подставив шею под меч своего лорда...  а может никто не приходил, потому что все знали, что ты бесполезна?! - он уже не слышал, что перешел на крик. Не слышал, что его братья по оружию, братья по несчастью рвутся из рук солдат кричат вместе с ним, вспыхнув от его гнева, как сухая трава под извергнутой вулканом лавой.
Солдат дернул пленника за цепь на кандалах - пленник дернул сильнее, едва не повалив груду доспехов на мраморный пол. Где только после всего взялись силы? Их давала ярость колотившаяся в груди и рвущаяся наружу, чтобы спалить этот зал дотла.
"Я не пес, чтобы меня связывать цепью".
Руфио остановился с трудом и огляделся вокруг - в залах, где с незапамятных времен эльфы искали и находили справедливость, где мрамор был пропитан холодной рассудительностью, вдруг вспыхнул хаос. Никто уже не ждал позволения говорить, возмущение наполнило зал оглушительным рокотом разбушевавшегося океана. Пленники снова шли за "героем" выбранным для них корыстной рукой. Ирбиса напугала и одновременно восхитила власть, которой он обладал над этими эльфами.
Вместе с пленниками инквизитор привез в столицу опасную заразу, грозившую распространиться среди умов слушателей, вырваться на улицы Эденвела и сжечь его дотла, как до этого сожгла Деворел.

Отредактировано Руфио (2018-06-07 06:31:41)

+4

11

Пленник дёрнулся на цепи и стражники с трудом удерживали его. Гвардейцы королевы потянулись за оружием, но остановились, заметив запрещающий жест королевы. В короткую паузу, вырванную жестом эльфийки, она вставила слово.
- Ты прав, - Мираэль вопреки ожиданиям судей и виновных не отрицала своей вины и не пыталась опровергнуть слова дерзнувшего ей мальчика. – В столице все знают о проблемах Деворела. Знают, что после того, как один из наследников Домов оказался в родстве с короной, другие взбунтовались и устроили ему пламенный визит сталью, чтобы он был как все, а нет – то мёртвые все равны, - королева говорила о супруге, убитом наследнике Бурерождённых, дяде Каэроса, который стоял в зале суда и пытался удержать в крепких объятиях эльфийку.
Королева поднялась, медленно спустилась по ступеням пьедестала.
- Я знаю, насколько прогнил этот город, насколько гнилы его жители, но ты, кажется, сам служил одному из Домов. Был в гвардии Бурерождённых. Сомневаюсь, что гвардейцы Раумо от зари до зари начищали шлемы до блеска и не участвовали в стычках, - Мираэль не пыталась оправдать своё бездействие. Она не хотела знать о существовании этого города и в сердце надеялась, что змея сама пожрёт себя и избавит её от необходимости что-то делать с этим городом. Она убеждала себя, что дала Деворелу последний шанс, когда племянник её супруга попытался взять власть в свои руки и впервые за сотни лет стать единственным главой этого города, но у него не хватило силы. Мираэль не винила мальчика в своих упущениях и признавала вину короны. – Деворел умывался кровью и умоется ещё раз, пока не установится новый порядок.
Мираэль некуда бежать от правосудия. Она должна всё закончить с этим проклятым городом, пока змея не пожрала её саму. Она шипела и кусала королеву за ноги, отравляя ядом слов. Этот мальчик хочет, чтобы она его увидела и услышала? Она увидела, услышала. Эльфийка заметила страх в его глазах, но не перед смертью и наказанием за преступление. Она увидела, как он смотрел на Серокрылую, но не хотела использовать это в своих целях. В этом отличие Мираэль от Ока. Она глуха и слепа, пока этого хочет, и не использует грязные приёмы, чтобы оправдать цель.
- Несмотря на то, что на ваших руках нет крови глав, вы повинны в смертях других эльфов, включая своих товарищей и единомышленников. Вы вершили самосуд, набрались дерзости ввести свой порядок, - Мираэль обращалась ко всем и без страха и стыда за бездействие. Она получила сведения от Ока, которое неустанно следило за жизнью Деворела, но чувствовала и замечала, что в этом зале у каждого своя правда, а главный псионик говорит то, что ему выгодно. – Выдайте короне имена убийц и тех, кто организовал этот самосуд, - Мираэль сомневалась, что участники резни сделают это добровольно. Псионикам придётся постараться, чтобы достать из них всю информацию. – Каждого, кто пролил кровь собрата, кто придумал этот.. фарс ждёт своё наказание, - Мираэль не собиралась оглашать вердикт сразу. У неё не хватает информации, чтобы оценить вину каждого, а что ей даст бунт в зале суда? Ничего. Они лишь подрывают авторитет короны. Несомненно, большую часть преступников ждёт виселица, а сам город отойдёт под управление наместника, которому придётся разгребать всё, что годами выращивали деворельцы на крови и костях. – Дома Деворела давно пора упразднить.

+5

12

"Ты прав." - эти слова не успокоили и не уняли гнева, бьющегося в нем хищной птицей. Наоборот, пламя внутри зашипело. Лицо парня чуть просветлело, но он по-прежнему смотрел на королеву с лютой ненавистью. Мираэль ди'Кель не просто какая-то вдова, она королева, на ней лежит ответственность, от которой не спрячешься за печалью и ненавистью. Если для Ее Величества это бремя слишком тяжело, пусть уступит место тому, кому оно будет по силам. Руфио не было ее жаль. Казалось, если Мираэль подойдет ближе, ирбис вцепится ей в горло.
Регенлейф сжал зубы. Он не должен даже пытаться применять силу. Это все равно ничего не даст, а марионетки, которые продолжают повиноваться даже с перерезанными ниточками, будут бороться до конца, если он скажет. Для остальных еще была надежда выйти из этого болота живыми, и тащить их за собой в пучину бывший лейтенант не хотел.
- Да, я знаю, что такое Деворел, - спокойно подтвердил он, - Я родился, и вырос там. И, как ты верно заметила, служил в гвардии Бурерожденных. Я не хотел закрывать на все глаза, как это долгое время делала моя семья, и не хотел быть жертвой, поэтому выбрал сторону сильных. И, да, несмотря на то, что Морохир Бурерожденный был справедливей остальных лордов, и у его гвардейцев найдется несколько греков, которые мы не любим вспоминать.
Парень опустил руки, демонстрируя покорность... По крайней мере, физически он сопротивляться не будет, но у него по-прежнему оставалось очень острое оружие. Пленник цокнул языком и заговорил снова:
- Зато благодаря мне ты встала со своего насеста и открыла глаза. Я сделал за тебя твою работу, и, признаю, что сделал ее скверно... Но я, по крайней мере, попытался. Я не сопротивляясь пойду на эшафот. Хотя стрелу, убившую лорда Серокрылых, спустила не моя рука, это сделал солдат из моего отряда. А командир - как знают и твои гвардейцы, что все еще держатся за эфесы мечей, будто боятся связанного эльфа - за своих людей должен отвечать. Как капитан, который пойдет на дно вместе со своим кораблем.
Элрод изумленно посмотрел на Регенлейфа, но тот никак не отреагировал на взгляд друга.
На лице пленника появилась чуть заметная ухмылка. Он насмешливо смотрел на королеву.
- А какое наказание понесешь ты? Я ведь прав, а ты виновата. На твоих руках кровь, так же как и на моих. Ты, королева, должна быть мне примером, а не я тебе, ты должна отвечать за свои слова, поступки и отсутствие поступков. Что будет с тобой, звездоокая? Пойдешь со мной на эшафот? - слова прозвучали так, будто он звал королеву в корчму. Руфио соблазнительно улыбнулся, только в глазах было столько яда, что смогли бы напиться все присутствующие в зале. - Я, конечно, не король, но говорят со мной весело даже на поминках.
Возможно, кто-нибудь и посмеялся бы над сказанным, если в это мгновение все не остолбенели от чужой дерзости. Стены зала суда вряд ли видели другого пленника, который бы осмелился так говорить с правительницей. Он просто измывался над ней. Показывал всем, что ее красивые слова, произнесены в правильную минуту - пустышка, а она сама бесполезная кукла.
- Или, может, ты отдашь палачу своего сына? Уверен, что твоим поданных понравится, если рядом с безродным мальчишкой в петле будет болтаться принц. Ведь жестокость присуща не только деворельцам.
Он пристально смотрел на королеву, будто и правда ожидал ответа. Потом презрительно фыркнул и отвернулся от нее.
- Даже если бы я помнил все имена, я не стукач. Конечно, твои крысы все равно узнают, что мне известно, но я при этом не произнесу ни одного слова. Однако, так и быть, оставлю подсказку. Этот фарс придумал не тот, кто получит власть в Девореле, и не те, кто извлек из этого материальную выгоду... Похоже, тебя ненавидят не только твои поданные, Мираэль ди'Кель. Кто-то очень хочет привнести в твое сказочное королевство хаос.

+5

13

Мальчик надрывался. Он приписывал себе заслуги, которые ему не принадлежали. Открыл глаза королеве? Смех да и только. Она без его помощи знала и видела, что происходило в Девореле. Бесчинства – это не новость. Мираэль поступала нечестно, избегая необходимости решать проблему Деворела и его жителей, родины своего супруга, но она не собиралась признавать, что какой-то мальчик, который стал идейным вдохновителем для своих друзей-преступников, натолкнул её на мысли о том, что она в чём-то не права. Эта мысль появилась у Мираэль задолго до того, как главы Деворела лишились головы или поимели стрелу в затылке.
Королева сохраняла спокойствие. Она повернулась боком к Руфио, игнорируя его словесные выпады, и обратилась напрямую к Феантуру, как главному Оку.
- Ввиду новых полученных сведений и нежелании виновных сознаваться в своих согрешениях, Око должно докопаться до правды. Допросить каждого личного, пока не сознаются и не расскажут всё, что знают. Об итогах доложить мне лично.
Мираэль не наказывала Руфио за его длинный язык и отсутствие субординации. Она ничего не ответила эльфу, который из штанов выпрыгивал, чтобы ей что-то доказать. Эльфийка услышала достаточно, чтобы прекратить балаган в суде и поручить каждому выполнять свою работу. В глазах советников, взбешенных или взволнованных поведением пленника, который не стеснялся выражений, ситуация выглядела до крайности неприемлемо. Они не понимали, почему королева позволяет эльфу такое поведение, а не проявит власть и не укажет мальчишке на его место.
Справедливый монарх должен выслушать проблемы своего народа и в идеале их решить. Мираэль помнила, как это делал её отец, но даже он упускал проблемы разобщения деворельских лордов и усилил их, когда позволил дочери выйти замуж за одного из наследников. Мираэль продолжила труды отца в бездействии, но сегодня она уничтожит всё, что осталось от Деворела. Камешек за камешком и начнёт с умов героев-нарушителей.
В зал суда, краснея и пыхча, вбежал слуга, которого Мираэль отпустила вместе с лекарем и упавшей в обморок Серокрылой. Он быстро извинился перед королевой, подошёл к ней и торопливо зашептал ей на ухо. Эльфийка косо посмотрела на Регенлейфа, выслушав всё, что ей передал слуга.
- Это всё? – холода в словах королевы убавилось. Слуга торопливо кивнул и отошёл от неё. – Позаботьтесь об этом.
Мираэль с налётом неодобрения посмотрела на Око, но ничего не сказала в присутствии пленных и свидетелей. Этот разговор не для посторонних ушей. Она займётся им позже, когда всё остальное закончится. Эльфийка отдала последний приказ. Гвардейцы успокоились, но пристально наблюдали за всеми, кого вывели в зал и теперь уводили в сторону допросных комнат. Она хотела выслушать Каэроса и выживших девушек, которые находились в Домах в день переворота и своими глазами видели, что произошло, но услышать версию Аяны она сможет не раньше завтра. Сердце подсказывало Мираэль, что эльфийка выгородит виновных, чтобы спасти эльфа, а может обозлиться на него за смерть отца и брата, если не знает об этом.

+5

14

Прикуси язык, ты говоришь с королевой.
Феантуру хватило одного жеста, чтобы практики наградили Регенлейфа поучительным ударом под рёбра и заставили его прикусить собственный язык. Королева не отдавала такого приказа и удивительно спокойно и холодно сносила все плевки эльфа, который переходил границы дворового этике, если он вообще о них что-то знал. С дисциплиной у Бурерождённых откровенно никак, но Око оставил язвительный комментарий при себе. Он не мог вести себя как хотел при королеве и сдерживался в дозволенных ему законом рамках. Руфио подливал масла в огонь и Феантур надеялся, что его короткая месть свершится руками королевы. Руфио сам копал себе могилу своим языком вместо лопаты и не боялся, что его в ней погребут в назидание остальным. Внутренний мальчишка в Оке ликовал, но Руфио и месть ему и Серокрылой – это лишь вершина того, что он должен сделать.
Разумеется, Руфио отлично знал, с кем он говорит и как. По этой причине он не стеснялся выражений и щедро сыпал их, воодушевляя своими словесными подвигами соратников, но все они в кандалах и их ждёт суд. Они действительно думали, что станут великими героями-мучениками для своих семей? Несомненно, тот, кто заварил эту кашу, доволен, что его желание исполнили сверх меры. Убили глав, устроили хаос в городе и взяли на себя всю вину, потому что все дураки и считали, что боролись за какую-то высокую цель и всё доказали короне.
Феантур надеялся, что королева лишит все Дома Деворела их притязаний на власть в городе, и он постарался, чтобы донести до неё эту необходимость. Эльф знал, что Оку не позволят занять место наместника, и он не стремился к власти. Настоящая власть была у него в руках, пока он мог находиться среди Очей и следить за преступниками и их наказанием. Он не сомневался, что Руфио и его бравые ребята решат молчать и не выдадут убийц, чтобы в глазах королевы показать содействие расследованию и возможно смягчить своё наказание не ради близких, а самих себя. Кому они сделали лучше? Явно не себе. Феантур наглядно показал, как умеет проникать в головы и распутывать языки. Эльфы, которые говорили на суде первыми и рассказывали всё, не запинаясь, уже побывали в допросной Ока и боялись, что снова окажутся в её стенах. Но, увы, они не знали ни имён, ни внешности убийц, чтобы помочь, а Феантур уж очень хотел покопаться в голове лейтенанта.
Руфио наговорил себе на орехи. Не горсть, а целый мешок!
Да, Ваше Величество, – Феантур учтиво поклонился королеве, получив от неё желанный приказ. Это всё, что ему нужно, – получить поводья в руки и покопаться в чужих головах. Он и его практики достанут всю информацию и в назидание остальным заставят следить за мучениями друг друга. Все понесут наказание ещё до того, как королева вынесет окончательное решение.
Око развернулся к своим практикам, собираясь отдать им приказ, когда в зал суда влетел в мыле и пене слуга. Эльф замер, внимательно посмотрел на слугу, считывая его мысленные потоки. Ах, вот оно что! Конечно, Феантур об этом узнал. Этот факт выводил его из себя, но больше выводили сомнения королевы, которые посеяли в её голове и по отношению к обвинённому Регенлейфу, к верности Феантура и правильности его действий. Он с холодным расчётом относился к своей работе, как сам себя убеждал, но королева смягчалась под некоторыми обстоятельствами и теряла хватку львицы, которой должна оставаться, пока носит корону Сильмарила.
Эльф с пренебрежением посмотрел на Регенлейфа.
Уводите их.
Именные кандалы получили все Регенлейфы, которые оказались по эту сторону зала. Руфио и его дядю выводили вместе с остальными преступниками, направляя в допросную комнату. Феантур гадал, с кого ему лучше начать. С Регенлейфа младшего, чтобы отыграться, пока он в чуть испорченном настроении, или же на ком-то из общей своры поклонников Руфио, чтобы он наглядно посмотрел, что будет с каждым, кто пошёл за ним?

[nick]Феантур[/nick][status]конфетку?[/status][icon]http://s5.uploads.ru/PW2gA.png[/icon]

+5

15

Регенлейф наконец склонил голову, но отнюдь не из-за уважения к венценосной клуше. Кулак практика выбил из него вскрик, который тут же,  как только воину удалось набрать в легкие воздух, перешел в веселый смех. Бушующий море вокруг него зарокотало с новой силой, сыпятся на Мираэль  и ее гвардейцев оскорбления.
Глупец Феантур, что ты выгадал этим незначительным проявлением власти и жестокости? Лишь доказал всем, в очередной раз правоту преступника и дал ему возможность вновь показать стойкость и веру в свой бессмысленный поступок.
Ирбис смахнул с сияющего от улыбки лица волосы... Как раз вовремя, чтобы заметить  появление слуги. Не иначе принес вести об Аяне,  но не для Руфио,  которого судьба супруги волновала гораздо больше, чем кого бы то ни было в зале. Улыбка пленника не исчезла, но теперь в ней было что-то напряженное, будто он сжимал зубы от боли. Почему прислужник краснеет и пыхтит? У Руфио были догадки. Но стоить теории он не хотел, лучше один раз услышать. Шум вокруг на этот раз вызвал в нем вспышку раздражения, хотя даже если бы в зале была мертвая тишина, он вряд ли смог бы разобрать хоть слово.
Регенлейф безропотно позволил увести себя, под ободряющие возгласы соратников

+3

16

А фокус был прост: в их жилах текла одна кровь. И если в двести лет, имея жену, выстраданного и буквально намоленного единственного ребёнка, боги дали какую-нибудь, но неплохую родню, дом и дело хочется быть сознательным, ответственным и не прыгать очертя голову на баррикады, то принципы и позывы натуры задушить не так легко, особенно когда дело подходит к импровизации. Но если Галад хотел устроить из дела про убийство лордов Деворела цирк и наказание заслуживших… то оскорблять королеву ему бы в жизни в голову не пришло. Среди подобострастных зрителей и слуг. Плоха-ая идея. И он хотел что-то сказать, но просто покачал головой и потёр глаза пальцами. Аргалад был не против, чтобы выдать несколько погорячившихся исполнителей. Одного он просто не мог вспомнить в лицо и по имени из-за всей свистопляски с переодеваниями и превращениями. Они не должны были убивать мерзавцев и опускаться до их уровня, в конце концов. Но это были приятели Руфио, его банда, и ребёнок - уже не ребёнок давно, и даже не его собственный - решал всё за себя и них сам. И говорил, говорил себе на каторгу. Дяде даже не пришлось нигде ничего вставить, хотя несколько раз его рот порывался открыться. Напротив, он так и остался безмолвным, заметив все эти мелкие обмены любезностями и взглядами между слушателями и обвинителями на суде.
Что случилось с девицей Коренаэ? Это был не просто обморок, верно?
Ох нет. И затрещина, которую получил Руфио, была вовсе не холодной, деловой. Так дают по шее за заслуженные и выдержанные неотомщёнными проступки.
Но время кричать, что судьи тоже заинтересованы - очень заинтересованы - прошло, их уводили и ему слова не давали, слишком хорошо Руф раздразнил публику. Не так.
Отчего-то Аргаладу казалось, что он со своей идеей отдать себя на растерзание и дать молодёжи свалить очень, очень просчитался: свалить мог он, изначально, не мучить жену и дочь и плюнуть на Руфа. Потому что сынок купца воспринимал эту охоту как нечто личное. Весь этот цирк, вся эта охота - была чем-то личным.

+4

17

Каэрос попал в немилость королевы до побега принцессы. Он молчал во время суда и наблюдал за происходящим, не позволяя Анариэль вырваться из его хватки. Он использовал магию, подло успокаивал девушку, чтобы она не наговорила и не наделала глупостей на эмоциях. Бурерождённый знал нрав Солнцеликой. Девушка рвалась в бой, чтобы отомстить за брата и за отца. Он тоже враг и предатель и не заслуживает её прощения.
- Он не один виноват, - шептал Каэрос, но не был услышан.
Девушка сдавалась под магическим вмешательством. Госпожа Дома пыталась коснуться дочери и успокоить её, что-то говорила ей и пыталась достучаться, но Каэрос не слушал. Он крепко держал эльфийку и смотрел на попытки Руфио ранить королеву острым языком. Он зря распинался перед ней, танцуя на каблуках в кандалах, и подбивал толпу виноватых на виселицу. Мираэль накажет всех, на кого покажет рука Ока. Каэрос заметил, как Феантур уделяет внимание Руфио. Больше, чем остальным пленникам, но не понимал, в чём причина пламенной любви к конкретному эльфу. Он никогда раньше не видел этого эльфа и не мог заподозрить его в сговоре.
Королева разозлилась. Руфио лишил всех остальных возможности высказаться на суде. Их отправят в допросную комнату, как преступников, и допросят по всей строгости. Чего он добился этим представлением? Спел прощальную песню на своих похоронах, чтобы их всех сбросили в одну братскую могилу гнить под солнцем и кормить стервятников? Очень умно. Регенлейф осуждал Каэроса за медлительность и бездействие, а Бурерождённый его за вспыльчивость и необдуманность ходов.
Аргалад молчал. Королева раздавала последние приказы до появления слуги. Принесли вести об Аяне? Что так переполошило королеву и Око?
- Ах, вы только поглядите, - эльфийка из аристократии картинно закатила глаза, - эта предательница понесла. И, клянусь вам Алиллель, королева смягчит наказание. У неё же слабость к дамам в положении, - аристократка пренебрежительно фыркнула. Свита ей закивала, подхватывая слух и раздувая его до размеров слона.
Каэрос щёлкнул пальцами. Юбка аристократки пошла искрами праздничного фейерверка. Девушка запищала, затоптала ногами подол. Свита подхватила и начала тушить магический пожар. Перестали сквернословить и раздувать слух. Феантур уже уводил из зала суда пленников, подгоняя гонористых болезненными тычками. Каэрос отдал Анариэль в руки матери. Он хотел переговорить с королевой без лишних свидетелей и рассказать ей всё, что знал, но понимал, что полезет под горячую руку и получит выговор за компанию и пару тяжёлых браслетов.
- Ваше Величество, - он вышел на середину зала под непонимающие взгляды советников, которые задержались внутри. – Мы можем поговорить?.. Наедине?

+3

18

Мираэль остановилась. Голосящую аристократку в испорченном платье выдворили из зала суда вместе со служанками. Пленников уводили под звон кандалов, возмущённые выкрики и глухие звуки ударов, способствующих молчанию и видимости повиновения. Советники королевы собирали документы и записи со слов пленников. Свидетели и участники балагана расходились, но тучи сгущались над столицей и грозили небесными раскатами грома и молний.
- Что у тебя на уме? – эльфийка посмотрела на племянника покойного супруга. Он напрашивался на аудиенцию без посторонних. Никто не осудил Каэроса на суде и не допросил. Феантур не потащил его в допросную вместе с остальными, а оставил его гостем, к которому есть некоторые вопросы.
Мираэль не доверяла Бурерождённому и всей аристократии Деворела. Она давала эльфу несколько шансов показать себя с лучшей стороны, но он лгал ей или недоговаривал правду. Он не вызывал у Мираэль доверия, несмотря на попытки кронпринца отнестись к Каэросу с пониманием и дать ему ещё один шанс. Воспоминания о сыне и дочери кольнули эльфийку. Кёль торопливо махнула рукой советникам и слугам, чтобы они убирались с её глаз. Слуга недоверчиво закрыл двери и оставил королеву наедине с аристократом.
- Я слушаю.
Каэрос может поблагодарить Айрэна за последний предоставленный шанс. По просьбе сына Мираэль позволила аристократу остаться и высказаться после балагана, который здесь устроили все без исключения. Терпение королевы трещало, как старое платье на раздутой жене пекаря – давно не влезть, но всё пытается. Мираэль надеялась, что она не пожалеет о своём решении после всего, что услышала от недовольной массы. Деворельцы пекутся о себе. Феантур рассказал ей о Каэросе и его действиях в городе после смерти Морохира. Насколько слова Бурерождённого и его цели подтвердятся или же это будет последний довод лжеца, который она услышит в стенах суда?

+3

19

Повлиять на исход суда.
Официальное решение Мираэль ещё не прозвучало, но после выступления Руфио и его оголтелой компании королева сделала выводы не в пользу шайки-лейки, косвенной виновной в разбое и убийствах. Каэрос держался на уважительном расстоянии и ждал вердикта королевы. Она не хочет его слушать после истории с дочерью. Бурерождённый жалел, что не может применить к королеве успокаивающее заклинание, чтобы она успокоилась и выслушала его. Великий соблазн пророчил большие проблемы.
Мираэль разогнала слуг. Каэрос почувствовал в жесте раздражение и нежелание оставаться с ним наедине. Она давала ему последний шанс, но одно неосторожное слово перечеркнёт попытку спасти шеи дураков от виселицы. Зачем он в это впрягался? Они сами виноваты. Они причастны к смерти его отца. Оставить всё - это возможность осуществить месть чужими руками и наказать всех  по заслугам, но Каэрос хотел справедливого суда. Он тоже заинтересованное лицо. Королева может расценить его вмешательство, как причастность к организации убийств и пойти на поводу у слухов. Каэрос Бурерождённый захотел владеть Деворелом и пошёл на убийство родного отца. Красавец герой.
- В прошлом у нас было много недопонимания. У вас достаточно причин не доверять мне и проверить каждое моё слово, - что она обязательно сделает, когда он уйдёт. – Руфио дурак и балбес, вспыльчивый. Он не держит язык за зубами и идёт на поводу у своих эмоций. Я злился на него за причастность к убийствам и винил в том, что он мог меня предупредить, но не сделал этого. Он виноват, что поставил эмоции выше разума, но он не один и на это есть причины, - Каэрос не оправдывал друга и его сторонников. Он показывал другую сторону, которую Мираэль видела, но сквозь туман и нежелание разбираться и связываться. - Лорды Деворела рвали город на куски, вы знаете, что это длилось годами, истощая город и уродуя его жителей. Жители устали и одной искры с дуновением свободы, мести и возможности добиться суда – им хватило, чтобы начался пожар. Они не подумали, что это приведёт к кострищу, в котором они горят с дня «освобождения». Лорды делили город, но сдерживали горожан от открытого противостояния и борьбы. Жители винят во всём аристократию, но, Ваше Величество, в этой игре больше игроков, чем пленных в вашем зале. Настоящих виновников здесь нет. И я по праву могу стать рядом с ними, потому что своевременно ничего не сделал ради мира и предотвращения бунта. Эльфы обозлились, когда с них начали драть налоги на содержание личных гвардий, когда ломали их дома и отбирали жизни у их детей вместе со спокойной жизнью, где самое большое горе – скисшее в жару молоко. Я пытался их примирить и сдержать, но у меня не вышло. Я столкнулся с Младшими Домами Деворела. Они желают занять место в совете не меньше, чем этого желал мой покойный отец. Эта борьба не закончится и я отчасти согласен с народом, что аристократия им стала врагом.
Каэрос увидел змею, когда пришёл за помощью к иш’Синдэ. Он отказался стать их союзником, потому что союзник и марионетка – несовместимые роли. На него спихнули вину и тихо отсиживались в тени, выжидая момента.
- Что происходит в Девореле в наше отсутствие? Око всё видел своими глазами. Он всё рассказал вам?

+3

20

Мираэль слушала эльфа, хмурилась, как недовольная сова, но не прерывала Каэроса. Молодой лорд  говорил много и передавал смысл пылких слов своего друга и товарища, который громче всех разрывался на весь зал, пытаясь доказать правоту. Его правду не услышали за потоками грязи, но увидели боль, злость и ненависть на всех. Мираэль коснулась этого жара, но он не обжигал её, потому что она сама была пламенем. Ненависть к Деворелу и его устройству горела у неё с дня гибели Амдира. Он поехал в родной город, чтобы примирить Дома и объединить их под одной крепкой рукой, но за идею он заплатил жизнью. Ничего не изменилось. Мираэль позволила себе слабость и решила, что лучше они поубивают друг друга и выродятся через несколько поколений, чем она ступит на проклятую землю и попытается воплотить в жизнь идеи мужа. Каэрос напоминал ей Амдира. Не кровным родством, а поступками и словами. Идеями, которые мальчик пытался протолкнуть.
Все отчёты Мираэль получала напрямую от Ока. Он доложил ей о преступниках и получил от королевы барскую отмашку – казнить каждого, кто причастен к убийствам, в назидание остальным. Чтобы их тела повесили на суку и оставили гнить и кормить паразитов. Чтобы каждый вид тлеющее лицо эльфа, который возомнил себя монархом этой страны. Она отказалась от этого решения, когда гнев начал стихать, а в руки попало одно единственное письмо.
- У тебя есть доказательства, что Феантур лжет? Или что главы младших домов в сговоре и подстроили кровавую бойню, чтобы занять место в совете? – Мираэль не может предоставить обвинения другой стороне и призвать их в столицу без основания. Одних слова Каэроса недостаточно, чтобы картинка сложилась. Если кто-то из пленников назовёт нужное имя, тогда они смогут раскопать правду, но пока Мираэль слышала, что основные убийцы остались на свободе. Их нет в столице, тогда где же? Почему Феантур не привёз их вместе с остальными? – Это слова, Каэрос. Нет ничего и никого, что подтвердит их подлинность. Я не могу основываться на догадках и предположениях.

+2

21

Каэрос заметил перемену в настроении королевы. Она выслушала его и не разозлилась, когда он подверг сомнению отчёты Феантура. Мираэль сомневается. На это должна быть причина. Королева не будет с ним секретничать и делиться догадками и опасениями. Она получила от Ока, что он хотел ей рассказать, но заметила, что чего-то не хватает. Эмоции мешали эльфийке, но Каэрос использовал такие же методы – слова и отсутствие прямых доказательств.
- Когда Дома лишились глав, в городе усилился хаос. Коренаэ и Их’Дрим не вмешивались. Я пытался сдержать бунт и утихомирить деворельцев, но мне не хватало сил. Я обратился за помощью к иш’Синдэ, чтобы они предоставили мне своих воинов. Они подослали своих наблюдателей во все Дома под предлогом помощи и дополнительной защиты, но я думаю, что они пытались следить за нами. Маэр иш’Синдэ хотел место в Совете лордов в качестве платы за помощь, - Каэрос не лгал, но у него ничего нет, чтобы доказать свои слова. В комнате, где велись переговоры с главой, не было никого из сторонников Каэроса или слуг, которых можно допросить. – Спросите у Аяны и Анариэль. Воины приходили к ним. Они подтвердят.
Одних слов недостаточно. Мираэль может воспользоваться своим положением и призвать всех в столицу под любым предлогом, но если псионик в сговоре с младшими домами, то он не расскажет всего. иш’Синдэ скроет свою причастность. Халлас выслужился перед короной и стал калекой. Мираэль не запишет его в предателей без доказательств.
- Передайте допрос другому псионику, которому вы доверяете.
Если Феантур не поправил память каждому, кто попал к нему на допрос.
Он может исправить воспоминания, заменить лица и имена или стереть их, чтобы другие не нашли следов. У них ничего нет, чтобы подтвердить теорию Бурерождённого. Мираэль не обладает навыками телепатии, чтобы лично во всём убедиться. Он ничего не может без доказательств.
- Я могу увидеться с Аяной? – и пленными, чтобы переговорить со всеми. Он - сын главы. С ним побеседуют с меньшим отвращением и охотой, чем с Феантуром или королевой, но он может попытаться что-то узнать, если королева не прислушается к нему.

+2

22

Ничего кроме слов юноши, который в прошлом лгал ей и недоговаривал. Если бы Феантур качественно выполнял свои обязанности, то всё могло бы закончиться иначе. Мираэль понимала, что как монарх она должна быть справедлива, но эмоции годами туманили её разум и мешали здраво смотреть на ситуацию в Девореле. Она – заинтересованное лицо, которому необходимо отбросить все старые обиды, чтобы посмотреть на виновников и доказательства их вины. Она услышала одну правду. Каэрос рассказал ей другую, но кому она должна поверить? Мальчику или Оку, который годами служил ей и исполнял свои обязанности? Какой ему прок идти против короны и предавать её? Зачем ему помогать деворельским Младшим Домам? Каэрос говорил об иш’Синдэ. Мираэль помнила заслуги их рода перед короной. Халлас иш’Синдэ был в  числе воинов-защитников, которые сопровождали Амдира в Девореле. Он выжил, а его господин – нет. Горькая трагедия. Случайность и недостаток опыта молодого гвардейца. Зачем им учинять бунт в Девореле? Отомстить за искалеченную жизнь сына? Жажда власти? Дочь главы вместе с братом и тёткой прибыла в столицу до Каэроса и доложила о ситуации в городе. Они утверждали, что Бурерождённый жаждет власти и обратился к ним, чтобы они помогли ему прибрать власть к рукам. Две стороны обвиняли друг друга. Кто говорит правду?
- Я доверяю Феантуру.
Каэрос сдавался под непоколебимостью королевы и отступал. У него нет доказательств, что она может ответить на это? Она всё сказала. Нет доказательств – нет изменения взглядов и решения.
Эльфийка удивилась, когда Бурерождённый попросил встретиться с Серокрылой. С какой целью он хочет увидеться с ней?
- Хорошо, - Мираэль одобрила последнюю просьбу Бурерождённого, но разговор на этом окончен. Королева подождала, пока эльф выйдет из зала суда и вместе со слугой направится по коридорам в лазарет. Она подозвала к себе одного из верных помощников, чтобы проверить несколько догадок. – Отправьте кого-то с Каэросом. Пусть узнают, о чём он будет говорить с Серокрылой.
Слуга принял приказ королевы, но это лишь малая часть задуманного.
- Найди мне псионика.
- Феантур в допросной.
- Я говорю не о нём.
Слуга растерянно заморгал, но собрался и кивнул. Другой псионик. Она проверит качество работы Ока.
- У нас остались глаза и уши в Девореле? Не подконтрольные Оку.
- Да, Ваше Величество.
- Мне нужно узнать, что происходит в Девореле в отсутствие лорда и что произошло в тот день.

эпизод завершен

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.06.1082] Последний довод лжеца