Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [25.06.1082] Serpentes


[25.06.1082] Serpentes

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец, личные покои императора
- Действующие лица
Ясемин
Шейн Виззарион
- Описание
предыдущий эпизод - [24.06.1082] Вкус власти
Небольшая ложь во благо должна сыграть на руку - дать больше времени на поимку змей, но Его Величество не учёл главного - в гадюшнике все змеи одинаково ядовиты. Ложь во спасение может обернуться для дворца новыми проблемами и грызнёй внутри стен, когда в столице и без того неспокойное время. Потери заставляют задуматься об истинном положении вещей, а женщины с сильным характером, как известно, неохотно расстаются с занятыми вершинами.
Инцидент с отравлением не оставлен без внимания. Закатное время приносит первые слухи - император лично посетил гарем, но не один, а вместе с законной женой, чтобы отыскать среди наложниц и наставниц предателя. Слухи о беременности Ясемин, её новом положении и Виззарионе, который не гнушается переводить взор с одной женщины на другую, снежным комом прокатываются по дворцу.

+1

2

Isgaard - Turn to stone
Ничто не остается недвижимо и статично. Все меняется, но ничто не изменяется – закон жизни, одинаково действующий абсолютно для всех. Но понять это мало, нужно смириться с необходимостью и необратимостью перемен. В жизни Ясимин этих самых перемен было слишком много, но нынешнюю можно было назвать самой страшной.
Говорят, что больнее всего падать тем, кто взобрался слишком высоко. Видимо, она за столь краткое время успела достигнуть своей высшей точки, а далее… далее ничего не будет. От этой мысли внутри поселялась противная пустота, отдающая горечью и головокружением. Наложница прекрасно знала, что однажды череда ее удач окончится. Внимание Императора не самая стабильная вещь, особенно при наличии выбранной супруги и собственного гарема. И если это было пережить сложно, но возможно, то это утро…
Противная слабость расползалась по телу, но Ясмин прекрасно осознавала, что не может позволить себе раскиснуть. Ее паники накануне было вполне достаточно. Даже если она все еще интересна Шейну (внутренний голос, впрочем, уже сомневался, можно ли называть Императора столь лично при всем произошедшем), то излишние проявления слабости мужчин чрезмерно утомляют. Ни к чему усложнять и без того слишком сложное. Дурнота тяжелым и противным комом подкатывает к горлу, когда наложница заставляет себя покинуть ставшее уже привычным ложе. Вампирша упрямо пережидает накативший приступ слабости, и босые ноги ожигает холод пола (или ей сейчас так кажется?). Удивительно, но глаза абсолютно сухи, будто бы вся влага покинула тело еще вчера вместе с… Рука непроизвольно касается плоского еще живота, в котором… тонкие пальцы рефлекторно комкают тонкую ткань нижней рубашки. Не злость – самое настоящее бессилие и обреченность. Ясмин не справилась, не уберегла – самое страшное преступление для абсолютно любой женщины. Безразличие и разочарование Императора будет для нее самой достойной карой. Усталость, вопреки часам сна, наваливается подобно тяжелому одеялу, сковывающему плечи неподъемной тяжестью. Груз настолько невыносим, что удержать его в одиночку кажется невозможным. Боль физическая и слабость ни в какое сравнение с этими ощущениями не идут. Физическая боль служит доказательством продолжения жизни, а здесь только пустота, будто бы тяжелый плотный кокон накрыл тебя, лишая зрения, слуха и возможности думать. Все, что подвластно – только биться о толстые стены в слепой неоправданной надежде быть замеченной хоть кем-нибудь. Но Ясмин не может позволить себе даже этого. Когда сосуд переполнен, каждая лишняя капля грозит выплеснуть все копившееся содержимое на обозрение даже случайного зеваки. Как в тумане, еще вчерашняя счастливица добредает до огромного окна, но остатков здравого смысла еще хватает не покидать пределов хорошо знакомой комнаты, выходя на балкон. Пальцы теперь вцепляются в дорогое дерево подоконника, и девушка не замечает, как ломает некогда прекрасный маникюр об изысканную древесину. Мысли слишком сумбурны, но это единственный шанс не погрузиться в бездну скорби, готовую утянуть подобно самому коварному болоту. Ясно, что в ней видели конкурентку, но не ясно кто. Императрица? Даже после всего произошедшего в это наложница не верила. Кто-то из гарема? Ясмин в накатившем приступе гнева, ударяет кулачком по подоконнику. Боль позволяет немного прийти в себя. Сейчас не важно, кто это пытался сделать, но важен результат. Все, что осознается в этот момент: бывшая (в этом сомневаться не приходится) любимица Императора не может позволить себе очернить невинного. Худший грех не воздать по заслугам, но подумать на кого-то непричастного. Она обязательно добьется справедливости, но отплатит сторицей тому, кто действительно был причастен к этому убийству слабого и невинного, еще не рожденного ребенка. Ясмин сильнее, чем кажется многим, но и ей нужны силы, чтобы пережить свалившуюся утрату. Оставалось только надеяться, что время на это ей милостиво будет даровано.

Отредактировано Ясемин (2018-01-02 23:25:33)

+2

3

Невыносима. Эта чёртова женщина невыносима! Как кому-то пришло в голову составить их гороскоп и сказать, что они – гармоничная пара? Где эта гармония? Что употреблял жрец, когда делал такие выводы? Чем думал император, когда из всех возможных кандидаток на роль своей будущей жены, выбрал именно эту особу? Хорошо. Он думал об изгибах тела, ловкости рук и умении привлекать его внимание играми. Ему не пришло в голову рассмотреть девушку лучше, прочувствовать её характер. Задор, колкость и перетягивание одеяла нравились ему на первом этапе. За несколько часов наедине он смог заметить и понять, что Мередит – не милая и покладистая девушка, которая будет смирно ждать его и не надоедать своим обществом. Это его упущение, что она сидит на троне, шипит и брызжет ядом каждый раз, когда они остаются за закрытыми дверями без свидетелей.
Он сделал столько отмашек в её сторону, отказался от возможности избавиться от бесящей жены и усадить на её место другую беременную наложницу, но любые его действия остаются, в понимании Шейна, неоценёнными, с жирным слоем презрения и отвергнутые на подлёте. Как блюдо, которое отправляют на кухню, не попробовав. Не угодило внешним видом, не подошло под настроение, не захотелось.
Из покоев жены он уходил взвинченным. Веймор молчаливо встретил его по другую сторону дверей.
- Что ещё? – сдавленно бросил вампир.
- Надзиратели южной шахты видели Силиврена.
На усталом лице императора появилась встревоженная заинтересованность. Он давно ничего не слышал о Викторе. Харука не приносил известий, но по отчётам его люди продолжали прочёсывать территорию и ловить всех подозрительных лиц, разгуливающих по столице.
- Каратель уже отправился в путь.
- Хорошо.
Поимка Виктора важнее, чем поиски отравителя в гареме. Ариго не может находиться в двух местах одновременно, но отсутствие положительного результата по двум направлениям начинало раздражать императора. Он думал о бунтах и причастности к ним Виктора и его покровителей, но никто из пойманных и допрошенных шахтёров не признался в связи с предателями. Они обвиняли в произошедшем Виззариона и его бездействие, обвиняли старый закон, введённый Кахелисом, который приносил больше бед, чем пользы. Шейн чувствовал свою вину и признавал её, но его не покидала мысль, что ситуация сильно ухудшилась за счёт вмешательства со стороны.
- Тот ребёнок..
- Ширен?
Вампир не запомнил её имени.
- Отправить её и наложниц, которые замешаны в отравлении, вместе с их наставницами в допросную. Позови Селениуса. Пусть он лично допросит каждую. Узнай всё об этом ребёнке. Чья она, когда появилась в гареме, почему её в него приняли.
Псионик справится с этой задачей лучше, без физических пыток. Виззарион не понимал, что ребёнок в таком возрасте забыл в числе его наложниц. Она слишком юна. Элениэль должна была заняться тщательным отбором и следить за притоком новых девушек. Или это мать сжалилась над ребёнком и нарушила правила? Ребёнок замешан в сговоре и своими руками совершил преступление. Шейн не собирался её убивать и не сомневался, что Селениус может столкнуться с искажением памяти, но кто-то из гарема направлял этого ребёнка и действовал от своего имени или от своего покровителя извне. Мередит говорила о Старейшинах. Кто именно вмешался?
- Пришли Харуку ко мне по возвращению и Селениуса, когда он со всем закончит.
- Как прикажите.
Виззарион выглядел слишком спокойно для отца, который лишился нерождённого ребёнка от любимой фаворитки. Он понял это, когда начал замечать на себе взгляды стражников. Это не в его характере вести себя спокойно, не устраивать ссору с женой и не размахивать своим положением. Он не проводил время с наложницей, которая ему дорога. Легенда выглядела неправдоподобной по его вине. Он боялся, что Ясемин не сыграет роль, а сам всё портил.
Вампир вздохнул.

Камэль вернулся в свои покои после рассвета. Ясемин спала после настойки, выглядела такой же бледной и вымученной. Виззарион не стал её будить и тревожить. Большую часть дня он провёл за своим столом, думал или пытался думать, как должен поступить с предателями, как обойтись с Мередит и старшим братом, но возвращался к мыслям о Викторе и ждал новостей по возвращению Кречета. Сон не шёл, но усталость давила на плечи императора. Потратив время впустую, он лёг в постель и провалился в сон без сновидений.
Его разбудил сквозняк и холодный воздух. Виззарион неохотно сел, потёр глаза. Он не почувствовал силы и покоя, которые должны придти после сна, но заметил отсутствие наложницы. Ясемин не спала рядом с ним. Её след терялся в скомканной постели. Вещи небрежно лежали на тафте. Лёгкие шторы, встревоженные ветром, раздулись, как паруса корабля. Двери широко распахнуты, впускают в комнату прохладный свежий воздух вечера. Камэль надеялся, что с Ясемин всё в порядке и она не додумалась решить проблему фатальным путём. Он помнил, в каком состоянии застал её вчера, и опасался, что в то время, пока его не будет, наложница наложит на себя руки. Вампир быстро поднялся и вышел на балкон. Девушка стояла к нему спиной, но была жива. Страх отступил. Виззарион шумно выдохнул через нос, внутренне успокаиваясь. Он не должен давать волю чувствам, когда ей нужна его поддержка.
- Ясемин, - он мягко позвал её по имени и подошёл ближе. Он не надеялся увидеть на её лице радость, не рассчитывал на её объятия и ожидал встретить слёзы и отчуждение, заметить боль и осуждение вместе с ненавистью в её глазах. Он избегал вопросов и упоминаний о том, что произошло, и искал глазами другую тему, причину заговорить с ней, чтобы отвлечь, потому что сам не мог сделать вид, что всё в порядке. Он сам не знал, как закончится эта история. Не исключено, что Мередит права и ему стоит временно увезти девушку из дворца, чтобы она смогла выжить и сохранить то, что ещё волей Луны жило у неё под сердцем.
Виззарион уловил слабый аромат крови, нашёл его источник и мягко взял руки наложницы в свои ладони, рассматривая сломанные ногти и тонкие короткие нити крови на её пальцах. Ветер начал их подсушивать и портить светлую кожу уродливым рисунком чужой боли.
- Хочешь прогуляться?
Он не знал, как ещё утешить. Предложить лекарю ещё раз её осмотреть? Позвать слуг, чтобы привели её в порядок и помогли собраться? Приказать подать им завтрак? Заговорить о Мередит, других наложницах и отравлении? Любая тема казалась ему неуместной.

+1

4

Если бы кто-то поинтересовался, сколько наложница бродила по покоям Императора, Ясемин не сумела бы ответить. Реальность необратимо ускользала. Вокруг не ощущалось абсолютно ничего. Пустота и полная апатия. Хрупкая фигурка двигалась исключительно по инерции, чудом не задевая привычные предметы богатого убранства комнат Господина. Но движение в эти часы было единственным способом не позволить боли одержать верх. Возможно, позже она даже порадуется, что провела самую страшную ночь своей жизни вдали от глаз сестер из гарема, но пока же на трезвый анализ происходящего вампирша способна не была. Замкнутый круг, одни и те же мысли и абсолютно никакого способа справиться с навалившимся горем. Так быть не должно. И это Ясмин понимала, совершенно иной вопрос, что осознание абсолютно ничего не меняло. Жар и холод попеременно душат горящую изнутри плоть, и светловолосая, едва небо кутает сумеречное покрывало, оказывается на балконе. Почему именно здесь? Она не способна ответить, но тут будто бы дышится немного легче. К тому же там… Всхлип вырывается помимо воли, но наложница не позволяет позорной истерике продолжаться, только правая рука ложиться на горло, как осязаемое напоминание необходимости молчания.
Хорошо знакомый голос в первые мгновения кажется нереальным среди пустоты последних часов. Игра воображения? Ничего другого Ясемин даже не ожидала, однако обернулась на зов.
- Шейн, - имя вырывается вопреки желанию обратиться к вампиру официально, но голос тих и абсолютно сух. Слова сейчас не требуются никому. Пожалуй, эта потеря более всего била по самой Ясмин, задевая Императора лишь косвенно. У него есть официальная супруга, и какими бы ни были их отношения, ничто не помешает отцу любить собственное чадо – так должно быть. И какова ценность ребенка какой-то там наложницы? Вполне естественно, мысли остаются лишь мыслями, но твердости не добавляют. Но Господин явно догадывается о смятении, рвущем душу фаворитки. Мягкое касание – маленький жест внимания и поддержки, и любимица впервые за прошедшее время находит в себе силы встретиться взглядами. Привычная нежность в серой стали глаз сейчас мешается с беспокойством и безграничной усталостью. Кокон, окружавший несостоявшуюся мать, разлетается на сотни мелких осколков. Да, ей больно, этого никто не отменит. Но как Ясемин могла допустить даже мысль о том, что ему безразлично все произошедшее! Как вообще смогла обвинить его в холодности?! Разница между мужчиной и женщиной лишь в том, что первый не может позволить себе слабости даже наедине с собой.
- Если тебе будет угодно, - чувства возвращаются постепенно, и с новым порывом ветра, вампирша осознает, насколько замерзла в тонкой ткани нижней рубахи. – Но ты выглядишь усталым и мне это не нравится. Ты всегда заботишься обо мне, но кто позаботится о тебе? Иногда Императору следует хоть немного думать о себе, а не о раскисающей наложнице, - выдавленная полуулыбка выходит какой-то горькой и жалобной, но на большее сил просто не хватает. Все, что сейчас можно сделать, только обнять. И любимица делает робкий шаг навстречу, несмело обвивая ледяными руками напряженную спину Виззариона. Глупо думать о том, что будет завтра, когда требуется пережить еще день сегодняшний. Они нужны друг другу, вопреки всем страхам, засевшим в девичьей голове.

Отредактировано Ясемин (2018-01-03 19:31:33)

+1

5

«Если тебе будет угодно»… Ему угодно, чтобы под крышей дворца не плелись интриги, чтобы никто никого не травил и не пытался убить, чтобы все успокоились и мирно сосуществовали, но это желание невозможно реализовать. Мередит ясно дала понять, что их брак остаётся «браком» по названию и по содержанию. Он проявил слабость и откровенную лень, которую не пытался скрыть, в отсутствии подобающего для своего статуса желания бороться за женщину. Закрутил роман с другой, но в третий раз столкнулся с трудностями. По какой-то причине, которую Виззарион не смог отыскать или не захотел, у него не возникло рьяное желание переть на проломную, чтобы защищать часть своей семьи и очередную свою женщину. Смерть Арники стала иглой, которая проткнула воздушный шар, а Шейн не потрудился надуть новый. Опуская ненужные метафоры, он не напрягался в поддержании отношений и сполна получал то, на что старался – ничего и через задницу.
Что он мог в текущей ситуации?
Все наложницы и наставницы отправлены на допрос, к ним приставлен опытный псионик, через несколько часов присоединится Кречет. Предположим, что им удастся скооперироваться, докопаться до правды и заполучить заветное имя. Что дальше? Мередит он заочно амнистировал и снял с неё все обвинения, потому что она его жена и носит его ребёнка. Старейшины стоят выше императора – призвать их к ответу, лишить насиженного места, с которого они отдают приказы и изрекают свою мудрую старческую волю столько лет, сколько Шейн ещё прожить не успел, у него не получится. Долго скрывать беременность Ясемин не выйдет – о её положении догадается любая опытная наставница, заметит лекарь, шпионы, которые, Шейн не сомневался, находятся везде. Об этом доложат нужным лицам, и допущенная оплошность исправится при первом удобном случае. Он может попытаться увезти наложницу из дворца, но этот ход в прошлом обернулся для него кровавой передрягой, поэтому Шейн относился к нему не просто с пренебрежением, а с отторжением.
Он запутался и нуждался в совете опытного и доверенного лица, но кому из всех своих советников Виззарион мог довериться? У кого спросить совета? Пока о правде знает лекарь, скопец и Мередит, но она должна смолчать, если не хочет попасть под удар. Поговорить с Харукой? Или с Шериан?
Шейн понял, что молчание затянулось. Ясемин подняла на него глаза, не заплаканные, как он ожидал. Она выглядела расстроенной и вымученной, за что вампир почувствовал укор совести – они наедине, он может сказать ей правду и объяснить, почему так поступил. Может, не сейчас, позже.
- О себе я думаю в первую очередь. Всегда, - Виззарион мысленно усмехнулся. Когда было иначе? Редкое исключение – он погнался спасать сестру лично, когда узнал о нападении, но в прошлом не шевельнул не единым пальцем, когда она нуждалась в его помощи. Всё сделали другие, потому что его интересовали другие вещи и они были важнее благополучия сестры. О чём он думал сейчас?
Ясемин делает первый шаг. Виззарион мысленно укоряет себя за бездейственность и обнимает девушку, закрывая её руками от вечернего ветра. Лёгкая дрожь замёрзшего тела и холод кожи ощущаются в складках лёгкого тонкого одеяния. Девушка, погруженная в своё личное горе, не думает о своём здоровье, а Шейн не знает, как ей намекнуть.
- Ты холодная. Пойдём внутрь.
Перед тем, как отпустить её, Камэль на секунду крепче прижимает наложницу к себе, положив ладонь на её затылок. Пальцы утопают в белоснежных волосах. Он мягко улыбнулся её и вошёл в помещение вслед за девушкой. Вечерняя прогулка и смена обстановки должны помочь отвлечься – так он думает. Виззарион терпеливо ждёт, пока оба будут одеты подобающим образом. Не завтракая, они снаряжаются в дорогу и в сопровождении охраны покидают дворец. Виззарион не дождался возвращения Харуки и завершения допроса. От его присутствия мало что изменится, но в его обществе при минимальном количестве свидетелей и на отдалённом расстоянии от них он мог сказать намного больше, чем в стенах дворца, где много ушей и глаз, желающих узнать всё, что озвучено и сделано за дверьми чужих покоев.
У Ясемин появилась своя лошадь, но Шейн не имел в распоряжении столько свободного времени, чтобы заниматься должным обучением наложницы, поэтому в конную прогулку они отправились верхом вместе, седлав его коня. Виззарион подумал о преимуществе такой поездки, когда они оказались за пределами дворца, в отдалении от города и шахт – теперь за этим тщательно следили, чтобы вылазки не закончились для них ещё одной погоней и преследованием. Шейн оставил гвардейцев на отдалении, крепче прижал к себе девушку свободной рукой и заговорил, обращаясь к ней, тихо – боялся, что его слова унесёт ветер и их могут услышать.
- Во дворце много предателей, чьих имён я не знаю. Пока что у меня нет доказательств их причастности к твоему отравлению. Я ничего не могу обещать тебе. Мне пришлось причинить тебе боль, заставить тебя поверить в ложь, чтобы все, кто сегодня видел твоё горе, поверили, что это правда. Будут те, кто сомневаются. Они уже есть, но пока что это всё, что я могу сделать, чтобы сохранить его и не заставить тебя пережить это по-настоящему, - вампир надеялся, что Ясемин поймёт его, когда он украдкой в объятиях коснётся её живота.

+1

6

Это сложно было назвать истинным спокойствием и философским принятием судьбы. Нет, Ясемин не смирилась с произошедшим и сделать этого не могла. Слишком больно и горько осознавать собственное бессилие. Ничего изменить не возможно. Реальна только месть, и она обязательно состоится, но лишь при полном определении вины. Она обязательно вернется к этому вопросу. Ничто не заставит забыть. У нее будет еще много времени, и вампирша сумеет воспользоваться им.
Пока же состояние наложницы сродни грубо затушенному путником костру. Некогда стремительное и яркое пламя превратилось в едва тлеющие угольки, ежесекундно слабеющие и теряющие последние шансы на возрождение. Где-то глубоко внутри светловолосая понимала, что не сумеет вернуть себя прежнюю, но об этом печали пока не было, попросту не до того. Пока же верх брала усталость. Поддержка Императора была необходима, но, вместе с тем, делала гораздо слабее. Им не нужны слова утешения. Слишком близки и способны читать чувства и эмоции друг друга. Мимолетное касание напоминает, насколько сама Ясмин необходима возлюбленному. Он трижды может быть самым могущественным, но вправе испытывать горечь, скорбь, гнев, радость и прочие совершенно обычные чувства.
Как во сне, фаворитка покорно возвращается в помещение. Голова тяжела и пуста. Шейн решил, что им необходима прогулка? Пусть будет так, если император того желает. Она абсолютно безучастно, будто бы со стороны, наблюдает за служанками, помогающими надеть платье. На плечи ложиться плащ из тонкой шерсти, и это единственное, на чем удается сосредоточиться.
Светловолосая даже рада, что Шейн не настоял на отдельной лошади для нее, сил самостоятельно держаться в седле попросту не было. Но вдали от дворца легче дышится. Вампирша прикрывает глаза и позволяет себе опереться спиной на спутника. В отсутствии любопытных взглядов, взятые под контроль эмоции пытаются прорваться наружу. Удержать себя от проявления чувств крайне сложно, но Ясмин честно пытается. У возлюбленного хватает забот, не хватало еще правителю в очередной раз уговаривать слабую духом наложницу. Ведь не слабость изначально увидел в хрупкой девичьей фигурке Шейн, но смелость и веру в торжество справедливости. Сломаться – самый легкий путь, но верный ли…
Не нужно жалоб и слез, Император прекрасно знает о всех слабостях одной из двух своих женщин. Тихий голос становится путеводной нитью, поддержкой и опорой. И тем более, что отвечает всем тайным мыслям и желаниям. Ясемин едва успевает открыть рот, дабы поблагодарить возлюбленного.ю но следующая фраза буквально вышибает из легких оставшийся воздух. Тонкое девичье тело цепенеет в хорошо знакомых объятиях. Она слишком боиться неверно трактовать услышанное. Выдать желаемое за действительное, но рука вампира, бережно и нежно, хоть и украдкой, коснувшаяся живота, сомнений не оставляет.
Тщательно возведенная плотина рушится, по щекам текут слезы, и наложница вынуждена закусить губы, чтобы не позволить рыданиям вырваться наружу. . Ни одного упрека в сторону Императора, выдумавшего столь извращенную пытку в стремлении защитить самое дорогое, что ныне у нее имеется. Боль, смятение – ничего не имеет значения. Главное, что все произошедшее оказывается просто дурным сном. Боги милосердны.
Фаворитка до побелевших костяшек вцепляется в руку мужчины, но осознается это гораздо позже. Новая волна страха, совершенно иного, но такого же липкого и мерзкого поднимается изнутри. Пока еще все хорошо. Обошлось. Но где гарантия, что это не повторится, и кто может знать, чем закончится. Ясемин готова, если потребуется, рисковать собственной жизнью, но никак не еще не рожденным малышом  С огромным трудом удалось подавить в себе желание развернуться к спутнику лицом. Все, что сейчас возможно – положить голову на плечо, будто бы в очередном приступе слабости, что было не так уж и далеко от истины, если говорить откровенно. Голос  наложницы тих, но ощутимо подрагивает.
- Но что нам со всем этим делать? Даже если я затворюсь в собственных покоях и оставлю рядом лишь проверенную служанку, наша тайна слишком быстро перестанет быть таковой. У тебя уже есть план или придется действовать по наитию?

Отредактировано Ясемин (2018-01-12 15:34:01)

+1

7

Виззарион вытер слёзы с щёк девушки – или размазал? – и выпустил поводья из руки. Воспользовавшись ситуацией, жеребец опустил голову и начал щипать траву; ему нет никакого дела до чужого горя, обмана и опасной истины: отравление – не предупреждение, а реальная угроза и обещание стереть факт наличия другой женщины возле императора и наследника от неё. Девушку могут оставить в покое, избавившись от ребёнка, если будут уверены, что это первый и последний раз, когда она понесёт от императора, а могут избавиться, напомнив Шейну, что он снова заигрывается и отвлекается от законной жены, растрачивая внимание и силы на другую женщину, которая не должна становиться для него чем-то больше мимолётного увлечения.
- Плачь. От слез не станет легче, но они нужны, чтобы другие не усомнились. Твой страх никогда не исчезнет, а углубится и окрепнет внутри. Тебе будут мерещиться предатели в каждом углу проклятого дворца. Ты будешь бояться есть и спать, ждать постоянного ножа в спину или ядовитого порошка в кубке с водой. Я обрёк тебя на это, выбрав из числа других наложниц.
План. Шейн провёл бессонную ночь, думая, что ему делать с предателями, как их искать и избавляться. В прошлом со сторонней помощью ему удалось раскрыть заговор Виктора, но он копнул недостаточно глубоко, поэтому снёс верхушку айсберга и оставил стаю поморников, которые спутали ему все карты и продолжали раздражать его, как муха, которую невозможно поймать. За это он заплатил дорого. Во второй раз Виззарион хотел действовать аккуратнее и скрытнее, но имел ловкость коровы на льду, в чём в последние месяца начал себе признаваться. У него мало вампиров, которым он может доверять.
- В гареме нашли девочку. Она подмешала тебе яд в пищу. Скорей всего её память уже подправили, а ребёнок не осознавал, что делает, - вампир говорил спокойно и вдумчиво, смотря на мирданские горы. – Сейчас её допрашивает дворцовый псионик, но ты достаточно умна, чтобы понимать, что следы можно убрать. Я не уверен, что этому магу можно доверять. Предположим, что он мне верен и достанет информацию, но… Ясемин, никакая наложница в гареме не обладает такой силой, чтобы провернуть всё за моей спиной и избавиться от всех следов. Для этого нужен опытный псионик, который изменит память. Убить и избавиться намного проще, подставить – тоже, но это не тот случай, - он говорил честно, не скрывая очевидных истин. Пусть знает, что её ждёт.
Такой силой и властью обладает небольшое число вампиров, имеющих отношение и доступ к гарему императора. Императрица, советники и старейшины. Тягаться со всеми тяжело и опасно – Шейн знал это по личному плачевному опыту и не хотел повторения истории, которая изначально не обещала ничего хорошего.
- Я не прекращу поиски. Буду использовать всё время, что у нас есть, чтобы найти их и обезопасить тебя, - и ребёнка, но вампир смолчал о нём. – Мне предложили временно увезти тебя из дворца. В этом есть резон – ты будешь далеко от слуг, которых проверить на верность невозможно. Мы можем обставить это как ссылку, но, находясь вдали от меня, я ничего не смогу сделать, если предатели решат воспользоваться твоим отдалением и попытаются тебя убить.
Во всех вариантах он видел проблему. Мередит предложила им вдвоём уехать из дворца и поселиться в старом поместье. Магия должна защитить представителей рода. Заклятие пропустит Ясемин внутрь, пока она беременна, но оно пустит любого, кто имеет при себе частицу представителя рода, как это получилось с Виктором и Анри. Нескольких волосинок с головы императрицы или браслет, который он сам подарил ей на свадьбу, поможет им осуществить задуманное. Сослать наложницу к Лэно, как это сделали с его бабкой, когда она тронулась умом? Надеяться, что в отдалении от столицы удастся сохранить жизнь Ясемин и ребёнку? Ввести многожёнство?
- Ага. Старейшины оценят.

+1

8

Часы скорби остаются позади, подобно кошмарному сну, который «посчастливилось» запомнить во всей его красочности. Но даже осознание этого не давало успокоения. Все может повториться, и тогда никто не сможет ручаться за благополучный исход.
Возлюбленная Императора? Очередная пешка, которую попытаются использовать заинтересованные в этом вельможи. Именно потому другая часть стремится избавить глупую любимицу от ее «полезного» бремени. Игра проста и предсказуема, только сама Ясемин не желает становиться марионеткой в чужих руках. Ее чувства к Шейну никто не должен использовать против самого Виззариона. Самая большая ошибка жаждущих власти – самонадеянность. Не слишком ли пренебрежительно относятся к Императору, пытаясь поставить того на место с помощью смертей какой-то гаремной девушки и ее не рожденного ребенка. В том, что однажды попытаются отнять и ее жизнь, белокурая даже не сомневалась. Вопрос времени и наглости уже однажды на это решившихся.
Сил на выстраивание планов и обдумывание сказанного возлюбленным нет, но шанса побеседовать наедине может больше не представиться.
- Если я еще могу просить тебя о милости, то пусть девочку не наказывают. Ты сам сказал, что она не осознавала своих поступков. Если покровительствовать малышке и приблизить к себе, в перспективе можно получить верного вампира в окружении, способного узнать ситуацию в гареме изнутри.
Ясмин все крепче сжимала кисть мужчины. Шейн говорил с ней честно, не утаивая абсолютно ничего, сомнений в обратном даже не возникало. Доверие и взаимоуважение помогают выбираться и не из таких ситуаций. Иначе сейчас и думать нельзя.
- Шейн, все будет так, как ты посчитаешь нужным, - осторожно продолжает наложница. Ощущение выбитой из-под ног опоры все больше возрастает. Император привык видеть в любимице мягкое и нуждающееся в заботе существо. Не далеко от истины, но Ясемин практически всю свою сознательную жизнь принадлежала к числу Жриц, потому правила выживания усвоила вполне четко.
- Но задумайся, стоит ли уступать кому-то из них? Где гарантия, что в один прекрасный день не возьмутся и за Императрицу? Ее не коснуться ровно до тех пор, пока все идет по намеченному пути. И если жизнь какой-то наложницы стоит ничтожно мало, то Мередит официально уже представительница Династии. Со старейшинами можно достигать компромисса, но склоняться перед ними Правитель не обязан.
Слишком много сказано, и все это наверняка непривычно слышать из ее уст. Но ситуация того требует. Вампирша прекрасно понимала, что отныне ее не оставят в покое даже не из стремления досадить Виззариону, а в качестве назидания остальным гаремным девушкам. Посмевшая обратить на себя господское внимание при наличии законной супруги должна понимать, в какие жернова попадает. Да и оправдание удобное. Есть же Императрица, наверняка знающая о выборе супруга и наверняка ревнующая и ищущая способы устранить соперниц. Слишком явная выгода, от того и неправдоподобная. Конечно же, Мередит не святая, но и далеко не глупая женщина.
- Какое решение ты бы не принял, знай, что я поддержу тебя и сделаю все, чтобы помочь. Но, умоляю, не забывай о себе. Не трудно понять, что игра, затеянная недавно, не закончится, едва начавшись. Не торопись делать свой ход. Пусть в императоре увидят достойного соперника, которого невозможно сломать и запугать.
Трудно представить, каков будет исход, но покоя уж точно не светит. Совершенно не ясно, что логичнее предпринять в нынешней ситуации. И самое противное, наиболее действенным вариантом виделась лишь ловля на живца. Но рисковать по доброй воле ребенком…
Слишком много сказано, но не сказано еще больше. Ясемин боялась и страх отпускать не желал. Слезы высохли, но вымотанную белокурую наложницу все еще можно было признать скорбящей матерью. Отстраненная и погруженная в свои мысли девушка не должна была вызвать подозрений. Вопрос о дальнейших действиях не давал покоя, но ее судьбу мог решить только Император. Ледяная ладошка ложиться на живот, но теперь этот жест несет успокаивающий оттенок. Ясмин уверенна, что пойдет на все, если дело касается безопасности ее малыша.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [25.06.1082] Serpentes