Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Алекто Сэлтэйл Гренталь Лиерго Джем Перл Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [16-17.04.1082] О главном – о еде


[16-17.04.1082] О главном – о еде

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- Локация
Альянс Девяти, владения Атропоса, заброшенный постоялый двор Перекрёсток Малдирэ, подъезды к нему со стороны Остебена
- Действующие лица
Вермина, Кайлеб Ворлак, культисты, защитники каравана (ГМ Шериан)
- Описание
предыдущие эпизоды
:
[9.04.1082] Инвентаризация Ворлаков
План собран идеально: на юг отправляются отвлекающие силы, по несколько некромантов с целыми смычками улучшенных тварей, а основные силы бьют туда, куда им надо. Всё как в приговорке "Пока девушка делает грудью вот та-ак", только с хмырями и гадинами. И пока ищейки будут хвататься за ближние следы – культисты умыкнут караван.
Осталось только успешно провести эту самую главную засаду.
Это будет не то чтобы легко.
Нападения тварей или простых бандитов – не новинка для этих мест. В былые времена торговка-полуэльфка собирала немалый навар на идущей через холмы и лесистые долы перебитого хребта Пределов торговле, теперь же её наследие покинуто и используется редкими и очень тяжело вооружёнными караванами, чьи расходы покрываются из казны Атропоса и с помощью столицы напрямую. Нападения тварей, или того, что кажется малоконтролируемыми стаями. Но организованную толпу головорезов в чёрном с мощной магической поддержкой и самим главой Культа караванщики точно не ждут.

0

2

Никто никогда не стоит морозить несколько сотен людей по лесам в ожидании продовольственного каравана, даже если тот везёт запас зерна на два месяца для целого города. У бандитов редко бывает столько силы в человеках, а организованные армии водятся только у лордов всяких, королей – тех, словом, кто столько еды заказывает.
На то и расчёт, что никто не стал бы, кроме него.
Кайлеб зябко поёжился и зевнул.
Без костров сидеть в засаде было тяжко, а они здесь прозябали, сторожа точку и подтягивая всё больше сил, ещё со вчерашнего дня. В холоде ночей и хмурых дней середины весны, в Альянсе, как и любой другой сезон, кроме кэтельского месяца лютых холодов и заморозков, напоминавшей одну из градаций осени, мешкам из ещё тёплой было не хитро простудиться. И Кай сам пал жертвой ночного стылого и сырого воздуха, и теперь тихо хлюпал носом и трогал горячие и наверняка красные лоб и щёки ледяными пальцами.
Винить некого, кроме погоды и себя: он сам запретил разжигать огни и что угодно, что могло намекнуть на присутствие большого числа живых тел в этой глуши. Теперь глуши. Они постарались на славу. Твари прогнали всех трусливых, а упрямых под прикрытием дикой нежити расщепили на ману, страшные ритуалы или просто скормили косе хозяева тварей. Хозяин. Он. Лично. Своими руками.
Что-что, а вины за гибель множества маленьких людей, копошащихся в своём маленьком говнеце от рассвета до заката все свои жизни Кай не испытывал. Ни тогда, ни теперь. Даже во времена, когда он был певуном на большаке и не дырявыми и не подтекающими сапоги у него были от силы два месяца из года, он старался сохранить в себе достоинство духа и разума, хотя обнимали его люди, чьи мысли и души были проще черенка от лопаты.
Занявшие заброшенный постоялый двор некроманты старались не сновать туда-сюда, не пользоваться магией, сидя под базовыми покровами незаметности, которые учат все дети с пробудившимся даром, обычно чуть старше лет десяти. И это были самые что ни есть тылы нынешней операции, не боевые, но стратегические. План был прост, но не без "или". Кто бы ни скакал вперёд плетущегося и уже изнывающего по ночному постою каравана, если он был магом послабже, а с собой Кайлеб взял всех хотя бы с начальным пониманием одной из школ высшей магии, кроме Вермины, то их не найдут вовсе, а вот они пойдут на позиции и сожмут клещи, как повозки подойдут. Если же там была рыбка посложнее… что ж, издалека замкнувших на себе контуром магические ауры некромантов так просто не разберёшь, а разберёт – перехватят, и обработают, и возвратят, а вместе с гонцами, пока не поймут, что гонцы околдованные – ударят.
Как тебя зовут? – спросил, опуская глаза с покрашенных закатом в грязно-бурые облачных небес над Пределами, Кайлеб. Девица с перчатками с вырезанными рунами костями рук, в два раза больших, чем её собственные короткие изящные пальчики, перестала играть с усилителями контроля. Ей было от силы двадцать, потолок, что двадцать пять, с таким-то незамутнённым апатией лицом, и Культ дал ей жизнь за пределами улиц.
– Риива, – ответила ведьма, с лёгким недоверием глядя из-под едва-едва серебрящейся вокруг её тела вуали скрывающих чар.
У меня к тебе задание, раз уж ты скучаешь, Риива. Давай-ка, пока на горизонте не замаячили наши друзья, ты пойдёшь в перелесок и присоединишься к другим кукольникам, а уж потом кто-то по моей команде даст отмашку вашей группе. Заодно поторопишь друзей на повороте, чтобы дерево было подпилено так, как надо.
– Да, Гроссмейстер, – послушно склонила голову бледная адептка и, жестом стерев из воздуха над собой кокон, встала и ушла по трещащим ступеням шаткой лестницы. В отчасти обвалившемся флигельке над воротами постоялого двора Кайлеб с Верминой остались одни, сидя по обе стороны провала в свежий закатный час в густых тенях.
Они запаздывают, – задумчиво проговорил Кай, снова высматривая на снующем меж полей и перелесков тракте на северо-востоке тёмные фигурки дозорных. – Впрочем, чего стоит ожидать от хорошо укреплённой и трясущейся за груз кучи наёмников и торгашей и скотины
Культу темнота, которой здесь, на севере Альянса, было меньше в дневные часы из-за удаления от Затемнения Кристалла, всегда играла на руку. Он с трудом представлял, как будут выглядеть его боевые порядки в свете дня, если честно. Вчера лишь увидел столько смотрящих ему в рот больных на голову, и впечатлился.
Сколько докладывали с ними защитников? Сотни две на всю колонну? Три?
"А у нас без мертвецов четыреста, а с мертвецами под семь сотен", – подумал он тревожно. В два раза и из засады – это хорошо, но далеко не так хорошо, как можно было бы. Но из Нертана, Меррила и Анейрота подмога просто не успела стянуться из-за досмотров на заставах, и они не стали рисковать и ждать всех. Над тёмным перелеском и серым долом не пела птица, воздух летал в завывающем одиночестве, а они вслушивались в каждое дуновение, каждую вибрацию земли.
Я хочу, чтобы ты побежала вдоль дороги вместе с этой, – он кивнул в сторону лестницы. – Если они нарушат правила свето-шумо-маскировки или проедут разведчики мимо тебя – кликай заход с дуг перелесков и атаку заранее, не ожидая, пока те вернутся к каравану, потому что могут передать не так, как я предполагаю, но развернуться точно не успеют. И пусть не забывают вперёд мясо пустить. Не просто так мы его сюда в таком количестве нагнали.

+2

3

Цветень - это время той предательской погоды, когда вроде бы и солнце греет, но стоит прилечь на несколько минут на сырую землю - как уже простыл. Сказать, что Вермина знала об этом - значит соврать, её стаж заботы о людских проблемах был не больше месяца, а столь, казалось бы, бесполезные факты она просто не вытягивала из памяти жертв. И весьма напрасно.
С другой стороны, демоница не видела смысла так сильно усложнять расстановку ловушки для каравана. Она любила зрелища, любила ошеломление, и ничуть не меньше любила схватки на истощение с минимальными потерями. В её фантазиях перехват каравана можно было устроить довольно тривиальным образом.
В холмисто-лесистой местности тракт - штука вельми непостоянная и предательская. Сильный шторм или иные невыясненные обстоятельства легко перекроют его. Но что верно - так это большое количество грунтовых дорог, с незапамятных времён проложенных через глушь. Если перекрыть каравану проход обвалом или буреломом, и предложить обходной маршрут, известный караванщикам, то они вполне могут на него клюнуть.
Перфекционизм людей иногда является проявлением здравого смысла: обычно караван предпочтёт избежать встречи с неясными неприятельскими силами, что позволит, имитируя и используя монстров, довольно успешно подгонять и загонять идущих людей, до тех пор, пока они не решат твёрдо остановиться и дать бой. И разумеется, решат они остановиться в удобном для обороны месте, каким могут стать руины небольшого поселения или форта, с остатками каких-то оборонительных сооружений. Отличное место для ловушки!
Замок проще взять измором, чем кочевой лагерь, потому что выходов из него не так уж и много. Если караванщики сами забаррикадируются, то выход из места их остановки потребует разбирать собственные баррикады, и средство медленного убийства будет непрерывно работать, лишая их сил, а то и жизней.
Оценки картографии Вермины предполагали возможным и подготовить ловушку, и разместить культистов для сопровождения. Не хватало только окончательного подтверждения от Кайлеба. Она понимала, что его план позволит получить немного больше разведданных о противнике, и, что куда важнее, не предполагает рассредоточение ресурсов и сил... вернее, как оказалось, предполагает. Зато он оставляет куда меньше пространства для манёвров противника.
Тем не менее, и демоница поняла это довольно быстро, правда была в том, что культисты будут порядком ослаблены холодом и ожиданием врага, и практически не будут уступать караванщикам в степени своей усталости. Конечно, здесь преимущества плана Ворлака были налицо: использование околдованных гонцов как бойцов переднего боя было заметно эффективнее игнорирования такой возможности, да и позволяла включить в бой силы, которая сама демоница предпочла бы и вовсе не применять во время атаки из соображений безопасности.
"Нам бы стоило как-то объединять усилия. Мы видим окружение в разных плоскостях"
Сказать это хотелось - но в целом повторять это не следовало. Она ведь так ждала Кайлеба, чтобы он принимал решения - пусть балуется. Большее количество жертв сейчас играет ей на руку, пусть и не на руку Культу. Но Мина ещё раз повторила себе: она не понимает принципов работы с кадрами, с лояльностью, откуда берётся живая сила в условиях отсутствия регионального контроля, и чем обеспечивается её верность. Вполне вероятно, Ворлак ниже оценивает рядовых культистов, и больше ценит время, а в таком случае его действия понятны.
Несмотря на все противоречия, она успела задуматься о том, что будет делать на этом театре. Её задача будет участвовать в полевых операциях, это было ясно с самого начала. Ни на что другое, вероятно, она и не годится.
Её тело успело перестроиться и стать более "демоническим", оптимальным для быстрых движений и длинных прыжков, для рывков и для перемещения столь стремительного, что его вряд ли кто-то бы посчитал человеческим. Рваная длинная тряпка плаща, способная скрыть детали телосложения, толстый слой кожаной брони с металлическими наклепками поверх неплотного панциря, длинный хвост, пригодный для балансировки быстрого бега. Когти на руках, метательные кинжалы, дымовые шашки, искрящаяся пыль, способная дезориентировать противника и дать возможность культистам прицелиться лучше.
Демоница колебалась. У неё был самый главный вопрос, нерешённый вопрос - относительно косы. Доверяет ли она теперь Кайлебу настолько, чтобы оставить косу у него? Нужна ли ей дополнительная подпитка и армировка настолько, чтобы взять её с собой? Каю, скорее всего, нужен будет этот символ во время операции, вряд ли он оставит Вермину с ней. И всё же уходить, оставляя своё истинное воплощение у некроманта, который может снова спрятать её в чулан, а то и сделать что-то похуже, она не хотела. Это нежелание читалось без труда. Истинный Кай бежит от своих дубликатов, и если его маски симпатизируют Мине, то он - нет, он её боится и хочет уничтожить. И наоборот. Словом, она не может доверять каждому из Каев, потому что они обязательно принудят её выбрать. И стоит выразить жест доверия кому-то из них, она рискует навлечь на себя тревогу кого-то другого. Этот дурацкий страх манипуляций со стороны истинного и стремление доминировать не слушая со стороны ложного начинали выводить её из себя. Он мог бы стать хорошим другом, если бы она могла удержать его психику стабильной, а с этим... с этим можно только вести игру, стремясь доминировать через манипуляции. Всё стало необычно сложно из-за простого опасения того, что стоит ей отойти - и она снова потеряет тело и останется взаперти.
- Как всё изменилось, - Вермина встала напротив, чуть-чуть согнув ноги и демонстрируя готовность сорваться в любой момент. Её глаза, полные тревоги, заглянули в глаза Кая. Как бы всё это ни было, и кому бы ни принадлежало его сердце, он остаётся мужчиной, а она - женщиной. С её стороны выражение слабости и потребности в каком-то напутственном слове или проявлении эмоций, подчёркнутое доверие и мимикрия глубочайшей зависимости - вот что является орудием, способным пробить брешь в любой обороне. Кай видел многое, к нему льнули доступные женщины по-разному, но ни одна не была для него по-настоящему опасна, чтобы он всерьёз считался с ней и с исходящей от неё угрозой. Вот и Мине стоит перестать такой. Не показывать зубы. Показывать острую потребность в Кайлебе и в его похвале, в его указании, в его одобрении.
И всё же кое-что она не понимала. Караван не может уйти, он может перегруппироваться, не больше. Вопрос будет исключительно в том, насколько врасплох их можно будет застать. Насколько синхронной и слаженной будет удар с учётом избранной чрезмерной маскировки. Видимо, ей предстояло приложить руку к этой тактической суете, с принятием решений вроде бы и по плану, но "на лету".
Она могла показать себя перед ним, но заранее не знала, как это сделать и стоит ли. Сейчас ей нужен был жест, слово или иной напутственный знак от Кая - просто чтобы он осознал её зависимость, её потребность в нём, чтобы его мужское начало усыпило его бдительность. Ведь мужское начало - это не только половой инстинкт, но и множество других, не менее сильных и глубоких движущих сил, неискоренимо живущих внутри.
Мина мягко коснулась когтистой лапкой своего металлического сосуда в руках гроссмейстера, не переставая заглядывать ему в лицо, чуть опустив глаза, в немом ожидании того самого жеста, после которого она сорвётся и полетит как чёрт от ладана.
Что-то ироничное было в этом сравнении.

+2

4

В городах-близнецах неспокойная жизнь стала чем-то привычным и обыденным. Нападение нежити и грабителей – естественное явление, к которому давно уже привыкли, но в последнее время магистры с повышенной осторожностью относились к большим и ценным грузам, перевозимым из одного города в другой. Тем более к такому важному грузу, как пища. За охрану караванов наёмникам щедро заплатили, но, увы, основные защитные силы были брошены на сами города, подверженные нападению нежити, а не охрану караванов.
Геб и его ребята уже давно промышляли подобным делом – платили щедро, а работы зачастую было пропорционально мало оплате. Всех всё более чем устраивало. Имея недюжинный опыт в таких делах, он относился к каждому заданию с педантичной внимательностью и придирчиво осматривался. Отправив двух разведчиков впереди каравана, он остановил всю процессию. Маршрут он знал достаточно хорошо, чтобы использовать его с выгодой для себя, но не учитывал гостей, которые окажутся намного серьёзнее привычной нежити или грабителей. Отсутствие живых душ показалось ему странным. Города-близнецы знавали лучшие времена, а сейчас пребывали в эпохе заката, пока Магистр Призыва был занят чем-то очень важным хрен пойми где, но даже для брошенных и умирающих городов, которые часто осаждала нежить с Пределов, всё выглядело слишком тихо и спокойно.
- Где, Безымянный побери, вся нежить? – правая рука предводителя сплюнула под копыта лошади.
Мужчина не получил ответа. Геб непрерывно смотрел в сторону горизонта, где скрылись разведчики, и ждал от них вестей.
Грекхем и Динайя уехали вперёд обозов. Оба мага, но разного магического уровня. За любую оплошность командир оторвёт им головы, но пока что никто из них не видел ничего странного и подозрительного. Кроме тишины и безлюдности, разумеется. Грекхем собирался уже повернуть коня обратно и отчитаться командиру о безопасности маршрута, когда Динайя остановила его, выпустила заклинание и снова придирчиво осмотрела местность глазами, с дарованным им магическим взором. Она была не настолько хороша в своём деле, чтобы безоговорочно увидеть странных существ, скрытых под занавесом магии, но кое-что её глаза всё же смогли увидеть – не подвели. Слабое колебание воздуха в зарослях, серо-молочное марево, будто туман, неестественно лёгший над землёй.
- Засада! – бросила она и собралась повернуть лошадь, чтобы стремглав кинуться к каравану, но ни она, ни её спутник не смогли уйти и исполнить свой долг. Магистр просчитался в выборе защитников ценного груза. Магический уровень подвёл магов, а ловушка сработала как надо. Почти, как надо. Оба были пойманы и уже с изменённой памятью возвращались в ряды своих, чтобы доложить: путь чист.
- Может, что-то не доглядели? – с сомнением промямлил один из приближённых.
Геб задумчиво пожевал губу, но ничего не ответил. Он тоже сомневался, но при пристальном взгляде на своих подручных ничего не заметил, а потому направил караван по выбранному пути. Гружёные обозы двинулись вперёд, Плотным кольцом их окружили уставшие наёмники. Разведчики ехали впереди, заверяя остальных в безопасности пути.
- Динайя, - окликнул её командир, - подними щит.
Лишняя предосторожность не помешает.
- Динайя?
Ответа снова не последовало; девушка лишь повторяла о том, что выбранный путь безопасный и им ничего не угрожает.
- Безымянный вас раздери…
Геб слишком поздно понял, что просчитался, когда решил довериться своим людям, а не внутреннему чутью. Меч с лёгкостью выскользнул из ножен, мужчина крепче перехватил поводья, сдерживая взволнованного коня, и отдал приказ остальным остановиться и готовиться к обороне. В числе наёмников магов было немного – не больше десяти на всех сопровождавших, и те стояли ближе к обозам, прячась за спинами вооружённых воинов и поднятых щитов.

+2

5

Нет, – покачал головой Кайлеб. – Я так ощущаю, что мы наворачиваем круги над просранством неизменных позиций.
Четырнадцать лет назад один парень очень хотел прославиться, не умея быть героем в системе, и потому сколотил ватагу из подобных себе бунтарей. А потом, уже семь-восемь лет назад, он сколотил отряд отмороженных на всю голову, как и он сам, чудовищ. чтобы устрашать ульвов, и начал кормить чудовище из найденной им косы. Только до недавнего времени он не осознавал, что этот голос и этот голод – реальны, имеют свою личность, причём не порождённую его бесконечно бьющееся на осколки я. Он ещё оба раза каялся и уходил в свободное плаванье, прежде чем возвратиться в ряды тех, кто причиняет боль.
Изменились только ставки. А будет ли шанс покаяться, если наворотит – а он почти уверен, что наворотит – не того, у него в этот раз?
Вряд ли.
Ему до сих пор было тяжело даже рассматривать Вермину как независимое существо, а не самый опасный и злобный голос в своей голове. Он и помыслить не мог (или, скорее мог, но предпочитал не принимать во внимание такую возможность), что у неё есть на него какие-то виды. Но на положенную на косу руку он, чувствуя потребность в ответе – каком-то, и желательно положительном – положил свою. Она может быть очень близка к независимости, но альянсы формируются не только от острой необходимости, чтобы распасться, как только отдельно можно будет выживать. Нет, иначе бы Культа не существовало. Объединяют идеи, цели и средства. У них были общими как минимум средства.
Смотри, – кивнул он на стащенных с коней объявившихся разведчиков, которых держало четыре некроманта, обрабатывая заклинаниями. – Вот и наши друзья. Держись ближе стрелков, пока нежить их не наводнит и не сметёт построения, хорошо?
Он дёрнул вниз по лестнице, отдавая приказ "по позициям!" всем встречным. Культисты в чёрном шумели мало, но лица тех, кто не сидел по нос в капюшонах, озарились каким-то мрачным весельем, как и у самого Кайлеба. Ничто так не выматывает, как ожидание, и ничто так не бодрит, как предвкушение финального рывка.
Постоялый двор мигом опустел. Информация распространялась каскадом, находя каждую следующую группу кукловодов и простых головорезов в лесополосе. Вскоре обработанные вернутся. Стоя на опушке за облезлой молодой ивой, Кайлеб держал левую руку приподнятой на линии зрения командира арбалетчиков с их стороны. Вот первые уже половина повозок минула съезд, пути назад у каравана не будет, до заброшенного двора всего четверть мили. Вот всадники во главе каравана равняются с самим Ворлаком, некоторые вертят головами в тревожном напряжении. Пешие члены отряда идут между повозками, дорога тут не сказать чтобы узка, но не поддерживалась давно, и часть насыпного вала, который её образовывал, размылась, делая проездной лишь две трети изначальной её ширины – на две кареты или повозки, чтобы могли разъехаться.
Тихо позванивают, вторя натянутым нервам, тетивы и клинки и артефакты подчинения. Маги стоят позади, за тремя рядами деревьев, магов у Кайлеба в общем выражении много, хотя большинство обучены минимуму: щитам, магическим кругам и вести немного немёртвых тварей. Он приволок на захват обоза сколько мог, но не мог позволить себе терять никого. Никого. Ресурсы слишком ценны.
Поэтому они сидели в засаде по паре десятков человек на удалении в шагов сто друг от друга в два ряда по обе стороны дороги. В своей стороне Кай был почти уверен, видя, как крайний из его ближней группы сигналит что-то уже невидным гроссмейстеру смежным относительно готовности.
Также это стеснение в средствах было причиной, почему он берёг собственные магические силы, имея куда более ценные заклинания и большую мощь в других областях. Они не собирались даже рисковать стихийными атаками, им нужно было взять провизию в целости.
Глава каравана смутился, что-то происходило между ним и соглядатаями. Кай опустил руку и крикнул:
Сейчас!
Болты первой очереди забились о пока ещё прочные магические щиты, не оставляя шанса магам противника контратаковать под напором, а бойцам – выйти из-под их куполов. Твари выбежали из густой тёмной линии перелесков, пересекая жалкие метры в этой перемычке и взбираясь на вал дороги, как море саранчи налетает на колосящееся поле.

+2

6

Стоило покинуть постоялый двор, как нахлынуло странное ощущение, ничуть не похожее на то, что - возможно - чувствует пущенная стрела. Спокойно-умиротворённое, какое бывает, когда шагаешь широкими шагами при тусклом свете от свечей и смотришь на старинные картины, изображающие войну. Свет едва дрожит, и полотно, полное крови и кажущегося холода, словно чуть-чуть колышется, на мгновение оживая под твоим взглядом и снова замирая. Но ты - здесь. Здесь, где ещё тепло, где твои ноги почти неприкрыты, не истерзаны шрамами, где ты можешь тянуть шаг, словно балерина, не боясь следующего мига. Где ты можешь улыбаться искренне, непосредственно, с удовольствием ныряя в сюжет картины, воображая себя там, но точно зная, что ты - здесь, и что тебе ничего не грозит.
Ты просто делаешь ещё один шаг. Твоё бедро ничем не прикрыто, твои пальцы не знают стали толще и острее швейной иглы или столового ножа, ты не думаешь о бессмертии, о цене каждой раны и о вкусе крови. Ты просто тянешь носок и с детской беззаботностью делаешь шаг вперёд, при этом думаешь, что наверное там - на поле боя - на самом деле страшно.
Нет.
Страшно ждать, страшно фантазировать. Страшно лежать, ощущая кожей холодный ветер, и думать о том, что это последний рассвет. Страшно думать о последствиях, о способности Кая на предательство, о том, что если в мире не так и легко найти лаву вулканов, то уж по крайней мере не так уж и сложно собрать магов, чтобы как следует разогреть доменную печь, и никто не опечалится, если она и сама растает в процессе. Страшно ждать удара в спину, страшно видеть в любимых глазах ненависть... Немножко.
Холодный рассудок помогает отбросить эти мысли, но не подспудные чувства.
А война... это скорее интересно. Интересно всё. Впитывать информацию, принимать решения, обдумывать возможности. Например, сыграет ли на руку созданное ощущение тревоги, или же стоило предложить Ворлаку выгнать на караванщиков отряд низшей нежити, чтобы те спокойнее воспринимали переход и не ждали подвоха? Кажется нет, здесь решение было принято обдумано. И кстати, если сравнивать себя с той беззаботной Миной, оголяющей бёдра и часто думающей чем-то между ног... Бёдра Вермины теперь закованы в чешую и панцирь - её собственную плоть. В них нет гладкости, и на них будут царапины, которым не суждено стать шрамами. Вообще говоря, шрамы хороши только как средство устрашения. Показать, что она не на карнавал вырядилась, а...
Шаг ускорялся с каждым мгновением. Она больше не тянула носок, как в детстве. На лице плясала хищная улыбка. Препятствия, встречаемые в лесу, всё чаще преодолевались мощными бросками. Вот он, кураж пущенной стрелы, полное единство со своим мгновенным предназначением, возможность ворваться в бой и ощутить его всем телом!
Ничего общего с тем, когда смотришь на холст.

Демоница сначала двигалась тихо, в обход, прикидывая наиболее шумный маршрут для возвращения. Если Кай хотел приберечь её для позднего этапа битвы, когда станет точно понятно, кому стоит уделить отдельное внимание, то лучшее, что она может сделать - это пойти в психологическую атаку. Когда враг ждёт появления козыря на поле боя, он бережёт силы и держит построение соответственно. Если, двигаясь со стороны лучников, она вызовет впечатление огромного и стремительно приближающегося монстра, возможно, созданному усилиями Мамочки или... или на что этим бойцам хватит фантазии - то это может заставить их выставить бойцов с длинным оружием в этом направлении, с целью остановить натиск, и перенести внимание магов.
Это именно то, что нужно стрелкам.
Конечно, массы пока не хватало, чтобы изобразить перепуганного дракона, спросонья несущегося сквозь бурелом от собственного кошмара. Но определённо вызвать шум, который, с учётом скорости приближения, абсолютно точно не может быть произведён ни пехотой, ни конницей - это она может без каких-либо приготовлений. Так что, заняв низкую выжидательную позицию вдалеке за спинами стрелков, Мина опёрлась на все четыре конечности, опустив голову и выпятив филейную часть, чтобы иметь большую инерцию движения тела в момент первого броска. Поднятый вертикально вверх хвост чуть дёргался от напряжения, давая стрелкам понять, что тот странный монстр, которого они видели недавно на постоялом дворе, сейчас за их спиной. И, если кто-то побежит, чудовище прервёт свой бросок и сожрёт его первым.
Отмашка не приходила какое-то время - возможно, она недооценила свою скорость, и теперь чуть смущённо задумалась о том, какой открывается видок для тех разведчиков, которые могут находиться ещё глубже в чаще, за её спиной. С трудом сдержав ухмылку, демоница замешкалась и... к глубокому своему разочарованию, как раз в этот момент стало ясно: пора.
Пусть была потеряна секунда, может полсекунды, это в любом случае больно ударило по самолюбию демоницы. Она рванула вперёд как проклятая, цепляя ссохшиеся сучья и ветки в нижней части леса и нанося резкие, бессмысленные и громкие удары когтями по коре и кустам, поднимая дьявольским шум. Вера допускала мысль, что своим же стрелкам может стать от него немного не по себе - но всё же Вермина была максималисткой. Она считала, что таким союзникам нет места в армии Ворлака - их можно только пустить в расход, а значит, идут они к фойрровой бабушке со своими страхами. Пусть сражаются насмерть. Пусть геройствуют, на героя и слава бежит. Кайлеб никогда не боялся шальной стрелы, хотя его тело иногда казалось Вермине хрупким до смешного. И ничего, жив, и более того, гроссмейстер.
Вырвавшись туда, где враги могли кое-как разобрать её силуэт среди деревьев, но стрельба на поражение была бы обречена на провал, демоница рванула вверх. Ловко взбираясь по плотным ветвям двух близкорастущих деревьев, она рассчитывала выбраться наверх и применить ещё один бьющий по психике приём, издав нечто среднее между воплем и визгом, душераздирающий нечеловеческий звук. Звук, в котором можно было бы наверняка опознать живое существо.
Вера бы с иронией заметила, что здесь она как маленькая крикливая обезьянка из эльфийских лесов, а совсем не когтистое чудовище из ночного кошмара. Но Мине было плевать. Ей было решительно весело творить какую-то ерунду и надеяться на то, что это посеет смуту и неуверенность во врагах и, возможно, как-то приободрит союзников.
...и развеселит Кая. На самом деле, даже одна-единственная искренняя улыбка на его лице стоила сейчас для Мины всей этой авантюры. Он командует армией, он решает судьбу региона - сейчас она очень зависимая, и должна показать себя так, чтобы он не видел в ней реальную угрозу.

Отредактировано Вермина (2018-03-02 07:55:39)

+2

7

Геб понял, что они погрязли в дерьме по самые уши. Нежить, атакующая не столько обозы, сколько сопровождающих, – обычное дело в этих местах. Она никогда не действовала разумно и не доставляла особых проблем – с ней легко расправлялись маги и мечники, не подпуская к товару. С наёмника дела всегда обстояли интереснее, но даже с ними при помощи магов и лучников дело решалось относительно быстро. Но никогда ещё им не приходилось выдерживать натиск и тех, и других одновременно.
Магические щиты защитили их от выстрелов арбалетчиков. Опасным дождём они забили по слабо вибрирующему воздуху у самого носа главаря. Придерживая лошадь, стоило ей забеспокоиться, почувствовав угрозу, которую наёмник не сразу разглядел за сенью деревьев, мужчина пытался определить направление, где находятся лучники и куда стоит палить в первую очередь. Маги были слишком заняты обороной, чтобы нанести ответный удар, а Геб пока выжидал удачного момента.
– Сомкнуть ряды! – скомандовал он, увидев, как к ним несётся нежить, спущенная с поводков.
Некроманты решили ограбить караван, который везли для города? Это что-то новое.
Нежить, подступившая к выставленным магическим и не магическим щитам, рвалась добраться до живых, цапнуть кусок живой плоти, клацала зубами, скребла чёрными когтями по щитам и шлемам, но не смогла пробиться. Пока не смогла. Мечники, пытаясь удержать защиту, слаженно раздвигали и сдвигали щиты ровно на то время, которое требовалось для быстрого удара и отхода, пока в созданный проём не юркнула гнилая рука или зубы.
Конь Геба замолотил копытами по земле, разбил череп одной из тварей, упавшей к нему под брюхо после того, как наёмник рубанул его сверху по шее. Зелёно-серая жидкость пролилась на землю и липкой слизью осталась на копытах коня и клинке наёмника. Два зомби среди своих – с магической контузией, стали для собратьев по оружию скорее обузой, чем помощниками. Геб потерял двоих ребят ещё до начала сражения и теперь сильно сомневался, что ему удастся прочистить им мозги и вернуть в цепь остальных.
Отбросив от себя очередную нежить, не позволяя ей вонзить клыки в свою ногу, наёмник указал мечом направление для магов, откуда по его прикидкам велась стрельба. Он надеялся, что им хватит сил выдержать щитами наплыв нежити и стрел хотя бы на несколько минут. В общей цепи на одного мага, поддерживающего щит, стало меньше. Из обороны он ушёл в атаку, собираясь ударить заклинанием, но не сделал этого – он отвлёкся на шум, как и другие воины, которые на некоторое время забыли, что должны молотить мечами, как бешеные, чтобы не сдохнуть под завалом мертвецов, жаждущих их плоти.
Лошадь под Гебом затанцевала, беспокойно заржала, когда что-то взвыло на расстоянии от них. С трудом удерживая вставшего на дыбы коня, наёмник не удержался в седле – нежить, которую он не заметил за созданной паникой, подобралась слишком быстро и в конец вывела из себя лошадь, когда решила вонзить клыки и когти в её круп. Конь болезненно заржал, дёрнулся, пытаясь освободиться, и чудом ударил копытами рядом с головой своего упавшего наездника. Геб оценил близость смерти, но не стал слишком плакаться о судьбе или благодарить богов. Сплюнув песок и грязь, налипшие на язык, он поднялся на ноги, принял щит из рук соратников и присоединился к их числу, разрубая нежить.
Вторая попытка нанести магическую ответную атаку закончилась полным провалом. Под непрерывным напором стрелков и нежити, маги, не зная отдыха и теряя одного за другим из звена ради бесполезной атаки, ослабли. Один выскочил из цепи ещё до приказа – магический резерв был опустошен практически полностью, оставив перед магов выбор: слинять прямо сейчас или с боем пытаться убить как можно больше тварей, потому что он всё равно смертник. Мужчина выбрал бегство.
В тот самый миг, когда защита была прорвана, один из воинов заорал больше от ужаса, чем от боли – нежить впилась ему в незащищённое предплечье, вырвала кусок плоти, смакуя. Другому болт угодил в горло. Захлёбывая кровью и не веря в происходящее, маг отшатнулся, налёг спиной на обоз с провизией и, бесполезно хватаясь за горло, скатился на землю под ноги товарищам мёртвым грузом.

+1

8

Всё закончилось быстро.
Да, они хорошо подготовились, но каждый бой – это бег канатоходца с шестом над бездной. Шаг не так, сбавил темп, крутанулся неловко – полетел. Но план работал неожиданно хорошо и, даже удерживая окрыляющий его успех в узде подозрением и паранойей, что всё это может быть обманкой, Кайлеб не мог не торжествовать. Щиты падали. Маги, преступно малочисленные, падали, падали и защищаемые ими поначалу передние ряды и стрелки. Идиоты. Надо было сразу валить повозки и обороняться из-за них. По крайней мере, это было бы разумным решением, особенно будь у них на то хоть немного времени. Но дорога была узкая и времени не было, а налётчиков, даже не считая нежити, было три к одному и они были подготовлены и вооружены куда лучше. И, теперь, так и не сколдовав ничего в ответ на нападающих, ряды наёмников были пробиты. Из арбалетов только слетел третий залп. Краем глаза летящий меж деревьев параллельно свалке тварей с защитниками каравана Кайлеб заметил, что стрелки начинают закладывать ещё. Это было лишнее.
Отставить стрельбу! Прекратить бой на уничтожение! Сминайте их, разделяйте, кто сдаётся – вяжите, живо, живо!
Захватить хотя бы половину будет полезно. Живая скотина и рабочие руки – не тянущая магию и способная переходить из рук в руки и всё ещё работать скотина. И руки. То есть, по сути, тоже скотина, но мы же притворяемся не полными чудовищами.
Притворяемся.
"Можешь сожрать каждого, кто попробует сопротивляться, – подумал Кайлеб, глядя на косу в руке и зная, что тварь сидит на высоком дереве и ждёт, когда бы сигануть глушить свой бездонный голод. – Как можно более кроваво и устрашающе – было бы идеально".
С этого момента и далее, они играют в доброго и злобного стража, пусть даже контроль над демоницей у Кайлеба теперь был такой же призрачный и основанный на взаимной выгоде, как и прежде была призрачной и нуждающейся она сама.
Маги с артефактами-смычками в руках, очень похожими на сплетённые из кости и металла с зачарованными камнями прутья для управления театральными марионетками, выступили из глубины перелеска, натягивая крепче нити тварей, до того почти неуправляемых, кроме общего посыла нападать и направления. Мертвецы прекратили рвать и начали просто наваливаться ещё больше, оттесняя группки наёмников поотдельности против повозок и задраных лошадей. Стрелки с лесополосы уже выхватили из-за поясов мечи, кинжалы и моргенштерны, готовые подходить и усмирять окончательно безопасных.
Сдавайтесь и будете жить! – прокатился над свалкой звонкий с хрипотцой, высокий баритон из луженой глотки Кайлеба Ворлака. Он успел обогнуть место столкновения во главе каравана, где стащили с коня и убили одного из сильнейших магов-защитников, и ворваться в прорыв где-то в первой трети, взлетая на длинных ногах в сумерках под мигающими вечерними звёздами на одну из повозок по головам, устрашающей длинной чёрной фигурой с узорчатой косой возвышаясь теперь над побоищем.
Найдите мне готового говорить главного, остальных вяжите или добивайте, как себя поведут, – кивнул он одному из старших культистов, только что прирезавшему целившему в Кайлеба арбалетом. Боялся ли Кай схватить стрелу, вылезя наверх? Немного. Не сильно. Пробить череп болтом, особенно на излёте, не так уж легко, а шея его и всё тело были защищены плотной накидкой и толстой стеганкой под низ, чтобы смягчить удар.

+2

9

Параллельные сознания - это совсем не то же самое, что несколько голов, думающих над одной проблемой и совещающихся между собой. Одновременным достоинством и недостатком является общий набор известных фактов, с отличием лишь в выделении важного в меру субъективности к ним отношения каждого из них. Но что уж точно является безусловным достоинством - это способность выполнять несколько задач разом. Пока Единая переоценивала тактическую обстановку, на всякий случай проверяя, что никто не ушёл живым, Вера очень тонко отреагировала на мысли Кая. Хотя мысленный приказ Кайлеба свидетельствовал об обратном, кое-что она уже решила - и решила твёрдо:
"Следует свести к минимуму сопутствующий ущерб"
Поэтому прыгать вниз туда, где помягче, ломая шею человеку, спину коню или проламывая кусок повозки - стало в одночасье невыгодно. Никакого серьёзного вызова для полку Ворлака так и не случилось. Падать с дерева на голую землю также было идеей так себе, а кусты, видимые с такого расстояния, на проверку могли оказаться предательски ненадёжными.
Сбежать вниз, цепляясь за кору словно белочка, демоница не могла - никакая кора надёжно её бы не держала. Поэтому спускаться пришлось сначала с ветки на ветку, а оставшийся почти без веток ствол в нижней части сосны - по-медвежьи. Мина сокрушённо думала про себя о том, какой одновременно потешный и по-своему притягательный видок открывался меж тем стрелкам внизу.
Демоница - выбор для искушённых. Вермина большинство смертных женщин считала себе не ровней. Она смутно понимала, что когтистая рогатая тварь, закованная в панцирь, может не вызывать излишнего вожделения у большинства суеверных людей, но на то она и была нечистой силой. Зато не было ямочек на коже от болезней, нездорового цвета кожи, впалых щёк, провалившегося носа, мешков под глазами, обвислых грудей, дрожащего и дряблого жира на бёдрах - всего того, что было присуще обслужившим немало клиентов людским шлюхам. И вишенкой на торте было самодовольное осознание - она могла отдаться всему Культу по кругу, и это пошло бы ей только на пользу. Потому что смертная женщина отдаётся, а демоница -
принимает в себя.
Быстрый взгляд в сторону, однако, отвлёк Единую от самодовольных размышлений. Стоило чуть-чуть свести брови и присмотреться, как стало понятно: один из караванщиков сумел вырваться из гущи боя и теперь пытался сбежать сквозь лес. Наверное, колдун. Обвести вокруг пальца низшую нежить не составило бы магу особого труда. Да и звуки, сопровождающие отступление, вряд ли кто-нибудь разобрал бы в гуще общего замеса.
Убегающая жертва разожгла в демонице инстинкты хищницы. Испытывая прилив охотничьего азарта, Мина с риском для себя перегруппировалась, бодро развернувшись и упершись задними лапами в ствол, отчаянно вцепившись в него когтями. Кора предательски начала трещать и крошиться, но Вермина не стала ждать и предприняла решительный и мощный бросок вперёд и вниз, устремившись на верхние ветки молодой ели. Иголки показались демонице совершенно безобидными, настолько, что она содрала несколько зубами и зажевала, наслаждаясь ощущениями и возможностями своего тела. Верхняя часть ствола прогнулась под весом, предоставляя прекрасную возможность для дальнейшего движения... если бы приземление было бы более удачным. Пока хищница кое-как нащупала, где можно подлезть между ветками, чтобы оказаться на другой стороне ствола, дерево уже практически распрямилось. Неважно. Ещё один мощный прыжок в орешник и, завязнув в густых кустах, демоница уверенно заключила:
"Мягкая посадка".
Мина поспешила напомнить, что если кто-то из стрелков сейчас бы обернулся, то увидел бы ничуть не менее колоритную картину торчащей из кустой обнажённой филейной части. Орудуя зубами и лапами с проворством росомахи, воплощённая машина убийства кое-как вырвалась из плена цепкого куста, не упустив возможности в процессе проглотить с дюжину орехов вместе с ветками. В итоге Мина отделалась несколькими ушибами и царапинами за всё время спуска, а кусту явно досталось куда сильнее. Так что поединок с орешником можно было уже считать выигранным.
Поимка мага не терпела отлагательств. Словно с цепи сорвавшись, демоница рванула в сторону убегающего, объятая азартом охоты. Прыжок за прыжком, Вермина неслась вперёд, переполняемая восторгом ощущений от Мины и странным чувством более чем знакомых ощущений от Единой. Вермина не брезговала собаками ни в виде косы, ни теперь, и как будто бы какое-то странное понимание охоты было с ней.
Она оставалась чуть сбоку от удаляющегося человека, двигаясь параллельно ему и неуклонно настигая. Хотя она могла идти вровень, хищница предпочла сделать небольшой крюк, заняв положение ближе к тракту не позволяя магу увидеть её. Маневр чуть не стоил ей короткого замешательства, когда она на мгновение потеряла человека из виду, но после пары десятков футов, преодолённых наугад, сквозь заросли она снова уловила убегающего мага.
Преследование продолжалось недолго. Коса долго оттачивала смертное тело и потратила немало сил на его усиление. Возможности этого тела превосходили возможности человека: там, где телу бегуна не хватало кислорода, чтобы заставлять мышцы снова и снова сокращаться в полную силу, она ещё даже не начинала ощущать усталость.
Демоница вложила все силы в максимально быстрый рывок, когда местность стала ровнее и убегающий мог увидеть её. Она рассчитывала на неожиданность, и оказалась права. Отступающий маг чуть сбавил темп, концентрируясь. Он предполагал решить всё одним-единственным заклинанием - и в случае с каким-нибудь чересчур расторопным упырём был бы чертовски прав. Так считала Вермина.

Затем последовало мгновение, когда хищник и жертва здорово удивили друг друга.
Маг обернулся навстречу броску. С правой руки заклинателя вперёд рассыпался сноп слепящих огненных искр, невероятно едких для живого мертвеца, но не представляющих особой угрозы для вышедшей из пламени вулкана косы. Учитывая своё двойственное отношение к огню, Вермина позаботилась о том, чтобы подобные атаки её не страшили. Так что её лицо озарилось едва заметной ухмылкой, когда она прочла во взгляде жертвы удивление.
Затем он как-то резко опустил левую руку. С небес сорвалась молния, ударившая метнувшуюся вперёд демоницу и заставив её неестественно дёрнуться в воздухе, вскрикнув от боли и неожиданности. Пролетев несколько футов, хищница неуклюже плюхнулась под ноги заклинателю, испытывая мгновенный шок от удара током.
"Сейчас ударит по темечку, ножом или булавой", - констатировала факт Вермина, понимая, что попросту не успевает восстановить контроль над телом. Будь бы на месте противника Кайлеб - он бы успел нанести роковой удар, и этот удар, скорее всего, достиг бы цели. Но случилось нечто иное.
Сверху что-то капнуло, приятно обжигая затылок, мгновенно испаряясь и впитываясь.
Кровь.

"В целом, он может быть полезен, если его завербовать. Скорее всего, это наёмный волшебник, который просто отправился в путь с караваном для собственной безопасности", - подсказала Вера, рассчитывая, что демоница может изменить изначальной цели.
"Манящая, вкусная добыча! Волшебник с двумя школами магии..." - возразила Вермина, чуть-чуть отрываясь от земли. Ещё несколько капель крови упали ей на голову, заставив невольно расплыться в хищной улыбке.
Маг нашёл в себе силы резко и грубо ударить сапогом хищницу по плечу, рассчитывая не дать подняться. Она не видела движений его рук, но знала точно - он достаёт оружие. Прямо сейчас.
Однако, магическая энергия внутри его тела была истощена, и перерасход был обеспечен его жизненной силой. Он ослаб - достаточно, чтобы упасть плашмя, когда массивной тело под его ногой подалось вперёд и вверх. Мина грубо отвела ногу в сторону, схватила когтистой рукой ладонь, уже сжавшую рукоять кинжала на поясе, и вцепилась другой в шею, чтобы душить жертву до потери сознания, но не пульса. Она не была готова дать этому человеку умереть раньше, чем он целиком окажется внутри. Такая жертва была слишком желанной, слишком питательной, чтобы позволить окоченеть даже одной-единственной фаланге его пальца.
С силой дёргая всем телом вправо-влево, хищница сидела сверху, сгорая от предвкушения.

+2

10

Хрена лысого, – Геб сплюнул под ноги.
Вот его ответ на добровольную сдачу. Несмотря на грязный во многих смыслах образ жизни, который вёл наёмник вместе с его ребятами, он не был лишён понятия чести и сомнительной степени благородства. За работу ему всегда платили, достаточно щедро, потому что он знал цену своим услугам и своим ребятам, жизни которых стояли для него превыше целей. За груз он отвечал руками, за собратьев по оружию – головой. Он мог понять молодых и зелёных парней или слабых духом, которые спасали свои задницы и, наделав в штаны, торопились убежать с поля боя, почуяв, как пахнет жаренным. Он не осуждал их за предательство и бегство. Но сам не стремился оказаться в числе слабаков, трусов и предателей. У него были и честь, и гордость стоять до последнего, даже с приставленным к горлу ножом. Нет смерти позорнее, чем трусливо сдаться. Лучше умереть в бою, как воин, с мечом в руке, но знать, что сделал всё, что было и есть в твоих силах.
А что? На равных стоять «смелость» не позволяет? – наёмник усмехнулся, полубоком повернувшись к повозке. Он посмотрел на, как предположил, главного из шайки некромантов и нежити. На одном уровне говорить сложно, нужно показаться, что он выше остальных, а они все черви? Геб предпочёл держаться рядом с товарищами и теми, кто попытался сбежать, но не смог из-за окружения из нежити, лучников и хрен пойми какого сброда из целых и вполне серьёзных ребят.
Разевая пасть без страха, он лишь взглядом показал одному из лучников, чтобы сняли гада при первой возможности. Даже удара ему по ногам, чтобы сбить, хватит. Снизу его примут ребята. Пусть после этого последует смерть каждому, включая Геба, но этого прекрасного засранца он собирался забрать с собой по случаю. Как показывала практика, подобные уроды не стремились жертвовать собственной задницей, поэтому держали её на отдалении от возможной угрозы. Скорее он тесно познакомит Геба с арбалетным болтом, чем своими кулаками или к чему у него там рука набита? К члену?
– Это ещё что за блядь? – выкрикнул кто-то из наёмников, увидев голую женскую задницу. Неплохой вариант сбить с толку и временно дезориентировать противника, но, увы, едва ли он помог избавиться от ещё одного мечника, зато мага не то вид голой задницы, не то сам сорт дерьма, в которое они вляпались, спровоцировало при первой возможности сделать ноги, ничего уже не удерживало его около повозки. Он рванул из этого ада, устремляясь к свободе, как думал, но в том допустил существенную ошибку, потому что за ним последовало чудовище. Показательное сражение, задумывалось оно таковым изначально или нет, произвело фурор почти победой над тварью и вызвало мерзкие гримасы, а иногда даже от ужаса, когда магу не удалось справиться с бабой. Зато дезертир получил по заслугам.
Геб жестом показал своим соратникам лишний раз не рыпаться. Численность не на их стороне, но в то же время подал им знак использовать любую возможность вырваться из оцепления, если получится.
Ну я здесь главный. Дальше че? – мужчина вышел вперёд, не страшась ни лучников, ни магов, ни тварей, которых удерживали на цепи. – Мирно идти с тобой в качестве живых или мёртвых миньонов? – он не тупой. Знал, что итог будет один. Или они добровольно сложат оружие, выживут, но будут горбатиться на другого хозяина, ровно нихрена не получая взамен, либо сдохнут и продолжат путь, как ходячие мертвецы, более послушные, но требующие постоянной магической подпитки. Никто не отпустит их, даже если он попытается договориться или вызвать главного на бой, чтобы другие спаслись ценой каравана и головы главного. Нихрена здесь не выйдет, если у них не выйдет вырвать победу с боем. Всё из-за провизии, так? Он мог нарушить главное правило: не причинять вред товару, и приказать магам спалить его нахрен, чтобы он никому не достался. – Жги, – так прозвучал его последний приказ, который при первой возможности привели в исполнение, направляя пламя на обоз. Одновременно с этим ещё один лучник выстрелил, но к своему невезению промахнулся, бесполезно отправив болт в крышу обоза рядом с ногой некроманта.

Дайсы

67 - удача, с легкими ранениями. Фаер-шоу удалось.
20 - неудача, персонаж зарабатывает легкие ушибы. Выстрел не удался.

+1

11

А Кай, сам в лет шестнадцать главарь полной подростков-максималистов ватаги, напоровшийся на очень опасного человека, который не принимал резких ответов, сам сломавшийся постепенно в нечто подобное, только ещё более устрашающее и способное на ещё более жуткие и зловещие вещи, и забыл, как оно бывает. Как раздражает, но какое неуловимое тягучее удовлетворение приносит момент, когда брыкливая детвора артачится и напрашивается на порку.
Он не стал переубеждать тех, кто не желал быть переубеждён. Это были остебенские наймиты, судя по всему, и они некромантов инстинктивно недолюбливали и боялись. Огненные маги, как и он, но не как он. Ну ничего. Это ненадолго.
Глупо, очень глупо, – лишь улыбнулся, в тусклом свете гаснущего дня блестя отливающими голубым зубами, некромант.
Он ухмыльнулся зло и зловеще, быстро спрыгивая с подожжённой повозки на брошенные и вывернутые поводья соседней, в которых была уже задрана лошадь. Арбалетный болт, который предназначался бы ему, был сбит вместе с прицелом арбалетчика и всем его телом, и снова вся Бездна и демоны вскипели, продолжая прекращённую на короткие мгновения недоверия и не состоявшихся переговоров свалку-драку.
Убить их! Затушить огонь! Не допускать поджога всего каравана! – рявкнул Кайлеб, краем глаза ища ускользнувшую в погоню демоницу. Сейчас бы ему не помешала показательная порка с людоедством! Но она была где-то, где он не видел точно, пропустив жопу в кустах, потому как смотрел на врага, и, особо не церемонясь, позволил себе не экономить ману один единственный показательный раз. – А ты! – звонко крикнул, проводя рукой в воздухе, показывая на Геба, которого перехватили и зажали в круг наёмников тварями и пиками сразу после заклинания. – Слабоват, чтоб зубы скалить.
И он раскрыл руку, в которую стягивал ману, выпуская яркий и испепеляющий, несмотря на холодный иссиня-красный цвет, луч огня. Заклинание ударило прямо в Геба и прошило его и ещё нескольких наёмников, заставляя всех остальных броситься на мечи и когти тварей врассыпную. Кайлеб стоял, балансируя на деревяшке, не боясь получить по ногам, в живот болтом, упасть, сломать шею – а потом, исчерпав силу заклинания, закрыл ладонь и спрыгнул, ощущая остаточный жар, покалывающий тысячей игл прямо под кожей.
Он любил показательные порки.
Он любил убивать огнём.
Он любил убивать сначала призывным оружием, а позднее – косой, не важно, снося ли башку одним крылом или пронзая её насквозь, ломая кости лица, другим, подобным пике.
Он в целом имел вкус к насилию, даже теперь, когда голос Потрошителя в голове его был заглушён. Хищник, попробовав однажды кровь, её не забывает, а Кайлеб всё-таки по натуре был отнюдь не овцой. Овца в любых обстоятельствах тянется в стойло, а вот он был бродягой всегда, а от опьяняющей лучше любого пойла и курева безнаказанности сделался просто лютой ходячей угрозой.
Один из наёмников, вырвавшийся из отжимающих их кругов тварей и живой поддержки, наткнулся на крыло косы. Некромант заметил загодя и, уходя вбок, красиво, со вкусом к этому, крутанул её мельницей, ловя атакующего в грудь точно скотину подвешивают перед разделкой на крюк.
Вермина! – рявкнул он, подсмеиваясь от своих же слов, чувствуя скромный мазок брызг на коже и чувствуя, как чаще замирающее от тихого темпа с низким давлением сердце вошло в полноценный боевой раж. – Иди жрать сюда, ужин стынет, ха-ха!
Конечно, цивилы, обслуживавшие повозки и сам наёмничий отряд и забившиеся под них в момент атаки попытаются сдаться. Вопрос в том, захочет ли он принять их в этот раз. Им следовало бежать сразу или забить своего тупого барана самостоятельно. Нет, Кайлеб Ворлак не был кровожадным чудовищем – не этот Кайлеб Ворлак уж точно. Но у него были принципы, и он терпеть не мог, когда его не воспринимали всерьёз с первого раза и пытались развести на уговоры. И происходившее сегодня здесь было кристально чистым сигналом всем: и своим, и чужим – что с сыном восточного генерала, гроссмейстером Культа и его же полевым командиром, шутки шутить опасно для жизни, даже если он сам шутит их, стоя на повозке как на трибуне.

боёвка

Использовано: Огненный луч - 80 маны
На кубиках выпало 84 (+15).

+5

12

Ворон видел их - видел сотни затянутых в черное тел, мастерски устроивших засаду на караван, видел орды нежити - пушечного мяса. Видел, как быстро и бескомпромиссно было сломлено испуганное сопротивление защитников каравана, и как взметнулись в черную весеннюю ночь огни. Круглые, немигающие, слишком ярко блестящие глаза птицы подмечали малейшие детали: умело зачарованные артефакты контроля в руках атакующих, всполохи пламени, охватившего драгоценный груз, мощь заклятья, уничтожившего предводителя отряда защитников.
Он видел достаточно - и даже больше. Оставаться незамеченным дальше было слишком сложно - сейчас, когда битва превратилась в хаос мельтешащих боевых заклятий и какофонию бессвязных воплей умирающих, когда отличить нападавших от оборонявшихся с высоты стало почти невозможно, хрупкое магическое создание, каким была отливающая колдовской зеленью птица, подвергалось слишком серьезному риску.
Легкое, почти незаметное в темноте тело снялось с ветви, взмахнув крыльями. Ворон сделал еще один завершающий круг над полем боя, в которое превратилась дорога из Остебена в Атропос, и тут же поспешно прянул в сторону, укрываясь от взгляда мага в темном плаще - лидера атакующих, что только что одним приказом обрек на смерть не ожидавших того защитников каравана. Колдун был силен - слишком силен, чтобы не заметить ворона. Наверняка заметил, но по каким-то причинам позволил ему улететь.
Не задерживаясь больше, магический помощник набирал скорость и высоту, взмывая под низкие ночные тучи, укрываясь в спасительных темных туманах. Его крыльям был не страшен резкий холодный ветер, он не боялся ни расстояний, ни хищников, обитавших в окрестностях Акропоса. Вот под слабо шевелящимися перьями мелькнули стены города-мертвеца, потянулись изолированные улицы укрепленных кварталов - птица летела к сердцу города, к высокому каменному дому Магистра, к узкому, распахнутому окну, возле которого ее ожидал хозяин.

Гипнос Беннатор вздрогнул, выходя из глубокого, как транс, размышления. Картина, которую он видел глазами ворона, была воплощенным кошмаром - и предупреждением. Нападение на караван из Остебена всего в двух днях пути от городов-близнецов было спланировано слишком хорошо, и Гипнос уже знал, что этот план - лишь часть чего-то большего.
Молодой некромант с усилием разжал онемевшие пальцы, вцепившиеся в камень подоконника, медленно моргнул, окончательно возвращаясь в реальность, подышал на озябшую левую ладонь. Ворон невесомым пером опустился на его плечо, раскрыл клюв в безмолвном, беззвучном рассказе, и истаял темным дымом.
Значит, все свершится уже скоро. Гипнос только догадывался о том, что нападавшие - Культ, и о том, что у них на уме, но не сомневался, что их цель - Атропос и Акропос. Какой из них будет первым?
Он нащупал прислоненную к стене под окном трость, выдохнул, собираясь с силами, и поднялся на ноги, перенося вес своего слишком тяжелого правого плеча на опору. Немного постоял, согнувшись, медленно распрямился, чувствуя, как кровь, застоявшаяся за время долгого ночного бдения, колючими иглами растекается по рукам и ногам. Он успел выстудить комнату, и сейчас, возвращаясь из своего полумертвого транса к движению и жизни, готов был скрипеть зубами от холода и боли.
Но не стал.
Вместо этого он неторопливо прошел мимо тлевшего очага, мимо слуги, задремавшего, свернувшись калачиком, чтобы согреться, к дверям своих покоев. Каждый шаг - сперва сухой стук трости о каменный пол, затем - тяжелый шелест длинного плаща, и немногочисленные слуги Беннатора, по какой-то причине бодрствующие ночью, поспешно отступали в тень лестниц и шпалер, заслышав эти звуки - никто не мог сказать точно, что на уме у странного создания, называвшего себя сыном магистра Дедалуса. Кроме, пожалуй, самого магистра Дедалуса.
- Отец... - его высокий голос, хриплый после долгого молчания, разорвал тишину, поселившуюся в покоях магистра. Гипнос знал, что отец не спит. Он редко спал ночами, испытывая, подобно многим некромантам, неистребимую любовь к этому времени суток. Гипнос вошел без стука и предупреждения, как мог заходить в любое время: Дедалус знал, что если сын самолично пришел к нему, значит, у него действительно важное дело.
Гипнос нашел его взглядом - в кресле у натопленного очага. Вдохнул запах бумаги, теплого дерева, поселившийся в этой комнате, и только сейчас ощутил, как замерз на самом деле. Медленно, под пристальным взглядом отца, прошел к соседнему креслу и тяжело опустился в него. И лишь тогда поднял на правителя Акропоса ответный немигающий взгляд.
- Я видел отряд, напавший на караван из Остебена, - негромко начал молодой колдун, крепко сцепив пальцы на навершии трости. - Почти восемь сотен: маги, воскрешенные, люди, - он помолчал, уже понимая по глазам отца, по его позе, что тот знал об этом нападении. - Что происходит? Это Культ, - об этом Гипнос сказал почти что с уверенностью. - Но почему так открыто? И что с этим станем делать мы?

Использовано

Призыв помощника - 40 маны.

Отредактировано Гипнос (2018-03-19 19:41:37)

+4

13

Дедалус Беннатор сидел в практически истощённом после нескольких часов постоянного вливания энергии в новый артефакт состоянии и рассматривал изящный предмет в своей руке. Он то переворачивал увитые змеёй небольшие песочные часы головой твари кверху, то книзу, глядя, как белый как костяная мука, привезённый с самого девственного из островов на побережье Фалмарила мелкий песок пересыпается из сосуда в сосуд, отмеряя ровно по минуте, прежде чем рука созерцателя переворачивала их вновь. Он тратил последние минуты мирного время на то, чтобы наблюдать их расслабленный мерный пролёт.
Его глаза даже не встречали тяжёлую неровную поступь сына. Гипнос был взрослым, хотя его извращённая природа и добитая магией, обеспечивавшей, иронично, его существование, скрывала признаки зрелости.
Восемь, говоришь, с тварями? – магистр усмехнулся. – Всегда считай в живых магах и бойцах, Гипнос. У нас в городе тысячи четыре живых жителей, из них девятьсот – гарнизон, из них всего полторы-две сотни тренированных магов. Сам как думаешь, что мы будем делать?
Он хлопнул миниатюрные часы на деревянный подлокотник в форме раскрывающей крылья и пасть мантикоры, грузно поднимаясь с сидения, и прошёлся перед тепло горящим огнём, прежде чем взять небольшой свёрток – записку из тубуса птицы или другого небольшого или скрывающего свою ношу гонца, и развернул.
Мы забираем провиант, и большую долю Атропоса тоже, и открываем им врата, – он протянул записку со своим обычным шифром, написанным чьей-то летящей рукой, сыну прочитать на просвет. Это был не ультиматум. Это было сообщение, что пора выводить “спящих” на перекрёсток – тоже весьма очевидный в этом контексте.
Часть нападавших – наши новобранцы и рекруты, добровольцы от других городов, которых набирали за никакое награждение едва обученными и кидали нам на помощь, на смерть, – комментировал, не дожидаясь реакции сына, некромант, продолжая прохаживаться по комнате, в итоге подхватив свой посох со стойки у стены и прокручивая, точно юный жонглёр горящий шест на представлении, точно разминаясь перед выходом, несмотря на усталость. Беннаторы почти всегда были белы как полярные совы или многие вампиры, но возраст закрадывался не одной сединой, он закладывался линиями и тяжестью в движения, мысли, взгляд и слова. Дедалус, кажется, сбросил лет пять или десять, срывая так хорошо бережённую маску несостоятельного правителя и жертвы перед своим наследником. Он повернулся и встал, кладя на локоть посох и подпирая прямой и уработанной до боли спиной колонну портала камина. – Ещё об этом в курсе и наш старый гарнизон, который был здесь с самого начала. Мы зачистили и выжили из города довольно много внутренних врагов – крысы славно бегут с правдоподобно тонущего корабля. Я был в этой игре столько, сколько здесь всё творилось. Хочешь узнать, что будет дальше?

Как Дедалус и говорил в те минуты сыну, невооружённые хозяйственники каравана и наиболее вменяемые наёмники постарались сдаться вновь, хотя тела и кровь многих пошли только на засыпание и заливание горящего груза вместо песка и воды. Как Дедалус и говорил, фанатики, какими бы ужасными они ни славились, особенно эти новые и хулиганистые, как их идейный вдохновитель, вчерашние уличные дети в чёрных рубахах и даже без дара магии, проверяя свою экипировку, носящую клейма оставшихся в Акропосе мастеров кузнецов и зачарователей, брали поводья уцелевших и вновь пойманных животных, поднимали задранных тягачей, впрягали тварей с помощью найденных веревок и ремней и просто толкали припасы до уже ранее обжитого их капитальной засадой трактира. Возможно, если вся их задумка удастся, это некогда славное место восстановят, как и другие деревни, но до того они все были принесены в жертву на алтарь перемен. Подумаешь, погибло ещё немного наёмников, которые были не готовы к тому, что тварей поведёт отряд тренированных тёмных магов и даже часть гарнизона одного из городов. Караван продолжит путь с другой головой, а пока вставал на ночь, как ни в чём не бывало. Пепел спаленных магией людей и ещё незначительные следы борьбы останутся на дороге дождям, ни одного целого тела, ни кинжала, ни косточки: у Культа всё идёт в оборот.

+3

14

Коса на кровь отреагировала с маленькой задержкой. Параллельное сознание страдало в этот момент от удара молнии, но как только выдалась возможность, совершила привычное втягивающее действие, увлекая в себя кровь и ускользающую жизнь, унесённую Ворлаком и теперь принадлежащую ей.

Мине было невдомёк, что за ними наблюдали. Вообще демоница предпочитала верить в силу напускного и в то, что нет средства лучше, чем заставить неприятеля верить в то, чего нет. Что невозможно было трезво оценить силу Культа, а значит, невозможно было спутать наглость с уверенностью. А раз так легко было пропустить момент, когда культ раскроет пасть на кусок, который иначе ему бы никто не дал. На это рассчитывала Вермина, пока замещала Кая. И это требовало усиленно расформировывать все полки горшкообжигательных богов по мере их схоластического возникновения.
В её понимании, нужно было сформировать ту странную атмосферу вокруг Культа, когда отряд, проводящий операцию, собран исключительно под эту операцию, когда Культ Безымянного может выставить большие силы, и неизвестно насколько большие, просто по каким-то причинам этого не делает. Впрочем, все эти сладкие мечты о загадочной мировой тайной организации разбивались об один простой факт: стратегия вербовки. С текущим потоком входящих людей не так уж и сложно было получить инсайдерскую информацию, если захотеть. У Культа отсутствовала такая структура, которая бы надёжно это предотвращала. Её просто не было, в понимании Веры.

Вермина почувствовала зов хозяина, заграбастала тело и развернулась, достаточно быстро двигаясь обратно к полю боя. По пути она услышала крик, такой, что заставил её тело блаженно напрячься в прыжке, а сознание - воспрянуть после недавнего шока. Кайлеб был возведён, он был рад, он хотел зрелища - и он сам звал её туда, где могла быть свежая добыча. Это заставляло демоницу немножечко нервничать. Она не предполагала, что это могла быть ловушка - странно - но всё же для Кайлеба как дальновидного стратега, опасающего её влияния, должно было быть ясным как день, что лишний раз подкормить её - это не просто жест доверия, это прямая ставка на неё, которую нельзя будет отменить через день или два. Аватара Мины была бесполезным материалом для некроманта, остаточной энергии в которой вряд ли хватило бы на что-то полезное - зато по части перевода полезных ресурсов она была мастерицей.
Подлетев к арбалетчикам (и немало их встревожив своим появлением), Мина грубо вывалила перед ними мага.
- Этот живой, но в отключке. Последите за ним, чтобы он таким и остался, - демонице, в силу воспитания, ужасно хотелось попросить не обчищать колдунишку, но здравый смысл подсказывал, что так она ослабит свой статус неведомого монстра, жуткого и быстрого на расправу.
Сорвавшись со стенки оврага вниз, балансируя хвостом, когтистая тварь оказалась заметно ближе к караванщиком. Ободрённая Каем, она без труда продемонстрировала всем своим видом, что и вспышка огня, и удар молнии оказались ей нипочём. Это было неправдой, но лучше чтобы и враги, и друзья верили в её непобедимость.

Когда Мина уже была у края вереницы, огни в основном утихли. Под странные, смешанные взгляды союзников и противников демоница бодро вскочила на одну из повозок, привлекая внимание широкой аудитории.
- Ох, - демоница игриво сложила ладони друг к другу и прижала к левой щеке, чуть опустив голову и глядя на хозяина заискивающе и томно, - и эти все - мне? Спасибо, гроссмейстер!
Ненасытным взглядом обведя караванщиков, демоница бодро двинулась вперёд, направляясь к стынущему телу.
- Начну, конечно, с того, что вот-вот пропадёт! - уверенно бросила в воздух Мина, сокращая расстояние до трупа. Благодаря постоянной связи между аватарой и вместилищем, демоница точно знала, где убитый - надкушенный, отчасти выжранный, но ещё очень вкусный и питательный.

В процессе принятия капитуляции демоница старалась вести себя аккуратно, зная, по каким критериям Мамочка предпочитает отбирать трупы на свои нужды, и какие тела ещё достаточно хорошо сохранились для некромантов. Лишних трупов она не создавала, но, как и рассчитывал Кай, старательно прогуливалась вдоль каравана, не упуская возможности полакомиться человеческой плотью на глазах у захваченных в плен людей, лишний раз намекая, что с ними может случиться при неповиновении или попытке к бегству. Неспящее, бдительное, неуязвимое и абсолютно бездонное чудовище, за вечер сожравшее несколько человеческих тел без остатка, с костями и повреждёнными фрагментами снаряжения, высматривало до кого бы докопаться всё время до привала и во время него. Она тем самым предоставляла гроссмейстеру отличную возможность показать себя не только как могущественный маг и организатор, но и отличный управленец, способный сдерживать и такую импульсивную неведомую тварь, как Вермина, и такого расчётливого и прагматичного лича, как Мамочка, находя к каждой подход и соблюдая своеобразный баланс.
В целом три прагматика довольно успешно устраивали театр, ненавязчиво восхваляющий Кайлеба, и деликатно боролись за восприятие его как надёжного лидера в сердцах окружавших их пленников. Для Мины, у которой работа с кадровой текучкой всегда была слабостью, возможность превратить несколько лишних ртов в несколько послушных слуг Культа была просто верхом рационализации, и она была готова сколько угодно играть свою роль "ужасного чудовища", обозначающего неминуемую альтернативу. Такое положение позволяло также относиться к происходящему с медитативным спокойствием: у каждого из пленников теперь есть два варианта: служить Кайлебу, а вслед за этим и Вермине, или быть сожранным ей.

Единую устраивало решительно всё, кроме одной-единственной детали.
Мина была несчастна. Не то, чтобы ей хотелось быть хорошей, но эта сопливая девчонка совсем не хотела отдаляться от всех вокруг. Возвращение Ворлака не просто отдалило её от Мамочки, оно создало огромную пропасть между ними. Подлинное отношение некромантессы к ней выплыло на передний план: общаться по производственной необходимости, и не более. И самое обидное было то, что Роза была права и могла себе это позволить с полной уверенностью в большей эффективности своих действий без какого-либо участия Веры.
Гордость Веры это, конечно, задевало. Но Мина страдала куда больше. Единственное близкое существо к ней был Кай, и Мине не хотелось заводить себе ещё одного любимчика, тем более - из нижестоящих. Но гроссмейстер не слишком-то был близок к ней раньше, и некоторая нехватка "нормального" общения ощущалась остро теперь, когда происходили какие-то сложные перестановки, управляемые в первую очередь человеческими взаимоотношениями.
Поэтому полунамёками демоница хотела выбить себе местечко как можно ближе к Ворлаку, когда он соберётся ко сну, чтобы - наперекор антагонизации при построении пленников в лагере - оказаться рядом с ним на доверительной дистанции, размять пальцами его голову и плечи, снять нагрузку и усталость и, может быть, сподвигнуть его оказаться слабым открытым рядом с ней, чтобы дать Мине возможность тоже какое-то время побыть слабой рядом с ним.
Единая была готова смотреть сквозь пальцы на потребность не просто казаться слабой, но и действительно быть ей. Сейчас, когда она осторожно проходила запретную черту, после которой бывший хозяин уже более не будет способен её контролировать и даже остановить в случае выхода из повиновения, максимальное усыпление бдительности лидера культа в отношении неё было попросту жизненно важным для исполнения дальнейших планов демоницы.

+2

15

Смотрите, смотрите, монстр, выпущенный Кайлебом Ворлаком в день, когда он взял в руки косу и поддался зову жажды убийства, вырос огромный.
Смотрите, смотрите, люди в трепете или даже воодушевлении сдаются: никто не хочет быть на проигравшей стороне, особенно после такой демонстрации.
Смотрите, смотрите, как бравые налётчики, сделавшись новыми хозяевами и кормильцами Городов-Близнецов, спокойно встали на постой во всё том же постоялом дворе, в котором гнездовались ранее вечером.
Треск огня в большой печи в центре большого зала был слышен с улицы, даром, что ли, у старого строения были выбиты двери и снесён бурей (а, может, и магие) угол здания, правда, в основном, повредивший полностью деревянному второму этажу. Из большого дымохода теперь, уже не скрываясь, шёл чад. Кайлеб отослал нескольких самых свежих с налёта и проштрафившихся нерасторопностью, включая эту блестящую как маньячка глазами Рииву, разбираться с тварями и оставшимися в живых лошадьми под продуваемым навесом, повелел одному из бывших своих головорезов выставить караулы вокруг собранных вокруг постоялого двора повозок с хозяйственными предметами и несъедобными грузами, разрешая им, напоследок, снисходительно, пошмонать с мертвецов и из личных вещей убитых караванщиков что-то ценное, а потом вернулся на свою позицию у лестницы, у пролома в районе угла второго этажа. Тут дышалось легче, не несло больше ни палёной плотью, ни обоссаными штанами и немытой скотиной, как взятые “на испытательный срок”, пусть и накормленные и определённые в давно опустевший хлев караванщики, ни душило запахами позднего праздничного ужина, хотя полбулки похлёбки командиру услужливо принесли, не ожидая найти его сидящим и смотрящим в темноту на загустевшую вслед за сумерками ночь.
Чуть позже туда же, к пролому, отправили и демоницу, косясь ей вслед.

Ему следовало бы занять самую целую комнату с самой вменяемой кроватью и заниматься рассылкой вестей, после чего отойти ко сну. Где-то в этих иссиня, исчерна тёмных и ершистых деревьях, могла прятаться невидная тень, одним верным выстрелом способная оборвать его жизнь и начатое немногим после первого успеха. Хотя какое там, первого успеха. Он начал побеждать, при этом безудержно уничтожая собственную жизнь, уже очень и очень давно, начиная с момента, когда он, на свою беду, победил смерть и сломал печать на спавшем в нём мертвецким сном тёмном даре. Но он оставил эту паранойю вместе с голосами в голове и, хотя вот сейчас, вот прямо сейчас, на излёте кровожадного ража его слезящиеся от недосыпа и перенапряжения и рези от лопнувших сосудцев глаза видели на ступенях выше Эйр, непонятно почему, и благо, что она просто сидела едва ощутимой тенью там, не двигалась и лишь смотрела, он чувствовал себя почти вменяемым. Почти под контролем. У него оставались ещё тысячи вопросов, например, почему именно сейчас и что же именно, помимо следования генеральному гениальному плану “этих купить, а этих запугать и в итоге купить, а потом фуражировка”, который был больше похож на тактический от атамана шайки, а не на стратегический от лидера достаточно крупной организации. Или что делать с Верминой. Но он просто хлебал потемневшей от времени деревянной ложкой суп, пока булка не пропиталась вместе с корочкой насквозь, и под белый шум в голове созерцал звёзды, не замечая движение одинокой ночной птицы совсем недалеко.
Чудовищное чудовище явилось, стоило его только вспомнить, но Кай уже успел обкусать второй круг хлеба, успокаивая многочасовой голод. Никто не ходит в бой с полным желудком, чтобы, в случае пики в брюхо, не расплескать слишком много дерьма. А ему, к тому же, всегда было некогда.
Ты похожа на ходячий алкагест, – прожевав хрусткий снаружи и влажный и вязкий внутри кусок, отвлечённо, ещё даже не смотря на демоницу и какой бы там облик она не приняла, сказал Ворлак. И только потом, мельком глянув в суп в хлебу, перевёл на неё взгляд с прояснившейся россыпью холодных звёзд свежей весенней ночи. – Тебе хоть когда-нибудь сытно бывает? Излишне много? Не съестно?
Он отставил на деревянный поднос – чуть ли не один из пяти уцелевших за последние несколько лет дождей, холодов и разрухи здесь – мякиш с ложкой и отнял от стены приваленную за его правым плечом косу. Краем глаза он заметил, что Эйр пропала. Это хорошо. Находиться в относительном сознании, не вымотанным тремя и больше линиями шёпота и мышления в голове – и видеть свою мёртвую бывшую – это ужасно деморализует.
Уверен, наша правая рука уже отвлеклась от своих архиважных исследований, чтобы удалённо убедиться в нашем триумфе, поэтому не обидится, если мы не станем посылать ей сами весть. Теперь дело за малым: убедить город и, главное, Беннатора, на случай, если он задумал отступиться в последний момент и повернуть свою часть рекрутов против нас в момент передачи каравана, в серьёзности наших намерений не только крушить, но и строить.
Кто о чём, не важно, чего хотела Мина, а Кайлеб Ворлак – о войне.

офф: ребят, эпизод идёт на завершение, отвечайте когда и как по своему разумению, я, если что, буду водить Дедалуса вместо ГМ до конца.

+3

16

У разочарования был привкус горькой желчи. Гипнос узнал бы его из тысячи других.
Какое-то время он молча просматривал шифр - тончайшую, почти невесомую бумагу с едва просматривающимися значками. Акропос давно уже планировал объединиться с Культом. Молодой некромант полагал, что отец всего лишь закрывает глаза на деятельность последователей Безымянного в своем городе, обменивается с ними теми знаниями, которые удалось добыть и поддерживает связь - это было тем, что делал он сам, и Гипнос считал, что может гордиться теми крохами информации, которые сумел разыскать о целях и планах культистов.
А оказывается, Дедалус собирался отступиться от Альянса в пользу новой, более перспективной, как ему казалось, власти. Как давно? Сколько времени он считал его, своего собственного единственного наследника, не заслуживающим доверия, чтобы посвятить в свои планы полностью? С той злополучной помолвки пару лет назад Гипнос думал, что отец наконец-то признал его самоценность, его - самого по себе, а не как разменную фигуру в политике нескольких городов Альянса. С того момента, как он продвинулся в искусстве темных чар дальше обычного поднятия мертвеца, он считал, что вправе претендовать на то, чтобы пользоваться расположением Магистра Беннатора. Было ли это с его стороны всего лишь юношеской наивностью?
Или, быть может, Дедалус просто не рассчитывал, что его сын дотянет до того часа, когда это доверие станет оправданным?
Гипнос аккуратно, словно редкую драгоценность, свернул записку, вложил обратно в тубус, убрал на каминную полку. У этой его медлительности и аккуратности была своя цель - дать ему время. Время, чтобы глубоко вдохнуть, чтобы сжать губы, дернувшиеся в гримасе, словно у обиженного ребенка. Время, чтобы поднять глаза на отца - такого полного сил и энергии, будто бы он сбросил с себя маску согнутого скорбью старика, выполз из старой змеиной кожи.
Гипнос не узнавал его. Никогда прежде он не видел его таким.
- Хочешь узнать, что будет дальше?
- Я попробую догадаться, - размеренно произнес Гипнос. - Больше мы не будем вести двойную игру, как прежде. Открыто бросим вызов Восьми городам. Отдадим Акропос как плацдарм для подготовки войск Культа и выступим на его стороне. Все эти годы мы тянули время, изображая невинность, - молодой колдун потянулся к маленькому столику справа от кресла, взял с него кувшин воды, налил себе. Правая рука - асимметрично маленькая, принадлежавшая ребенку, казалась еще более хрупкой на фоне тяжелого кубка. - А они стали действительно значимой силой... и готовы предложить нам взамен что-то столь же значимое.
Он слабо улыбнулся. Со стороны на миг могло бы показаться, будто Гипнос жалеет о тех людях, что были брошены в горнило этой интриги, как дрова для растопки, но это было не так. Гипнос не жалел людей - они-то его точно никогда не жалели. Но его гордость задевало, что Акропос, величественный и прекрасный Акропос, был низвергнут как город-призрак, и сам он, по сути, являлся наследником полумертвых руин. Не таким Акропосом он хотел бы когда-либо в будущем править, если сумеет дожить до этого дня, и надеялся, что цена за город была достаточно высока.
- Я хочу знать только, какая роль в этой игре отведена нам, - он глотнул, смочив пересохшее горло, поставил кубок обратно и поднес маленькую, мертвую, детскую руку к глазам. - Я поприветствую их в нашем городе, как гостей, если нужно - лично заверю в своей преданности и сочувствии их идеям. А что с этого получим мы? Я и... Вилран.

Отредактировано Гипнос (2018-03-30 20:09:16)

+3

17

Вера нанесла феерически мощный ментальный удар. Мина словила звонкую затрещину и улетела туда, куда Макар телят не гонял. Обладающая неплохим образованием для куртизанки - что уж говорить о простолюдинке -Вера, возможно, стала бы превосходным генерал-адъютантом, если родилась бы парнем. Точно так же, как Мина таяла от мысли о прикосновениях Кая, Вера была готова практически течь от этой "нерутинной" стратегии. Неспособность полностью контролировать Культ в отсутствии Ворлака и зависимость от Мамочки держали Веру в свинцовых кандалах, а теперь она освоилась и словно с цепи сорвалась.
Внешне тихие существа, вроде Веры, взрываются ярче прочих.
"Цыц! Вермина, соберись!" - Единая с трудом смогла дисциплинировать смешивающиеся сознания внутри себя. Несколько душ внутри ещё не успокоились, и вызывали явную разбалансировку.
- Мы приводим в движение Колесо Судьбы лишь когда наши тела и поступки отражают стремления наших душ, - ответила демоница на первое замечание Кайлеба, зная, что его кое-как сохранившаяся человечность требует оправданий, расщепляя его личность сродни тому, как это делают две сумасшедшие барышни внутри неё самой. Она не сомневалась, что сознание мужчины не даст на это ничего разумнее чем раздражённо-непонимающее "что?", но кое-что оправдательное останется на подкорке. Нести крест своих грехов становятся легче, если назвать их неизбежными. А ещё он мог спроецировать это на неё, понимая, что демоница просто остаётся "собой", насколько это вообще к ней применимо.

- Тебя это раздражает? - Мина демонстративно отколола кусочек от старой подгнившей деревяшки рухнувшего угла и положила в рот, наблюдая за реакцией хозяина. Наличие косы в руках её беспокоило... но совсем чуть-чуть.
- Если Беннатор изначально не вступил в сговор с кем-то из Альянса, чтобы устроить на тебя ловушку, то вероятность внезапной смены знамён исключена, - поспешила утешить Кая демоница, - сейчас мы похожи на диких, загнанных монстров, для которых синтез - не только способ выжить, но и способ сохранить фрагменты своих "я". Даже если магистр совсем вышел из ума, в Акропосе найдутся те, кто всадят ему нож в спину.
Вермина в облике рыжей и безобидной девушке двинулась вперёд, пытаясь зайти к Кайлебу со спины и ласково помять ему голову, плечи и шею, принеся расслабление прикосновениями.
- Но есть кое-что ещё. Мы - это хищники, способные вытащить последнее зёрнышко из каждого подвала и продать за бесценок, чтобы продолжать охоту. Конец охоты сейчас означает конец существования. Атропос - статичная структура, сколько бы она не была повреждена. Если мы кочевники, то они пахари. Сколько бы ни пустели их амбары, они не опустеют до конца. Слияние рискует быть несимметричным. Мы много выиграем, если разместим свои лаборатории в городах-близнецах и подключим их экспертов к нашим работам, не меньше - если расквартируем свои войска и сможем предоставлять постой для всех наших сторонников. В этом случае Беннатор поглотит Культ полнее, нежели мы - его. Он сохранит резервы, которые не перейдут под наше начало... по крайней мере, сразу.
Демоница облизнулась, намекая на то, что она бы хотела сожрать всё и сразу, пусть даже в глубоко переносном смысле.
- Скажи мне, гроссмейстер, каковы твои планы относительно правителей Атропоса? Какой ты видишь планируемую вертикаль власти? Мы не сможем долго оставаться на равных.
Вермина оторвалась от процесса, выпрямилась и обернулась к Каю спиной, затем игриво потёрлась ягодицами о его затылок.
- Отношения кочевников и пахарей не могут быть симметричными по самой своей идее. Мы сильнее их - мы входим в них, мы растворяемся в них, мы пожираем их и становимся сильнее. Затем обращаем наши аппетиты на запад. У нас мало времени - как только слияние произойдёт, Альянс начнёт расценивать нас как бешеного волка, сорвавшегося с цепи. У которого есть, тем не менее, своё логово.
Демоница снова попыталась вернуться к массажу. Мина наслаждалась тем, что делало тело, Вера - тем, что трепал язык:
- Учитывая то, что происходило в Акропосе в последнее время, им может хватить нас как пилюли от текущего кризиса. Кстати, что-то подобное мы хотим сделать с Атропосом, с той разницей, что кризис будет более надуманным, верно? Так или иначе, если у Беннатора-старшего не хватит амбиций стать хищником и двигаться с нами, пожирая и наращивая силы - он может стать помехой. На его место хорошо пойдёт сыночек: наследный некромант, достаточно непопулярный, чтобы не быть способным в одиночку иметь власть, и слишком слабый здоровьем, чтобы напрямую с нами спорить. Но возможно достаточно амбициозный. И здесь я хочу знать, Кайлеб, планируется ли последующее устранение Дэй'далуса с последующей передачей его власти Гипносу, или нет?

Вермина не знала подробностей, таких как погоня Дедалуса за Силентесом. В её сознании, отчётливо понимающем, как сплетаются людские судьбы, и не склонным считать какую-либо жизнь избранной - даже жизнь Кайлеба - Силентес был более чем мнимым призом. Макгаффином, не более. Жизнь каждого амбициозного некроманта могла оборваться в считанные мгновения. Если бы поисками занимался древний лич, имеющий неисчислимое число попыток в своём распоряжении, это было бы ещё туда-сюда. Но эти юнцы... Допустим, Безымянный, не будь дурак, поставил божественные ловушки на своём гримуаре. Раз! - и уже один недотёпа из победителя века стал неудачником века.
Демонице не были понятны и тёплые чувства, способные возникнуть между отцом и сыном. Она могла бы сыграть на них где-то в другом месте - там бы она понимала и верила в них - но это же расчетливые некроманты! Это был сыночек-обуза, к сожалению, единственный наследничек, и папочка, чья жалость должна была ломать Гипноса все эти годы, заставляя сердце каменеть и наливаться ненавистью, поспевая, словно яблоко раздора. И хотя яблока на самом деле не существовало, Вермина верила в него и настойчиво размахивала им перед лицом Кайлеба. Отчасти ей не терпелось попробовать правителя Атропоса на вкус, но куда больше она переживала за успех всей операции в случае, если Беннатор-старший ударит в спину гроссмейстеру первым, и перехватит контроль над Культом. Мамочка адаптируется легко, а что будет с ней, с проклятой демоницей?
Впрочем, все эти рациональные страхи нужны были Единой, чтобы обмануть себя и вычеркнуть из сознания страх снова потерять Кая.

Отредактировано Вермина (2018-04-04 18:01:02)

+2

18

Мы становимся тем, чем были втайне для него ещё со времён прошлого главы. Полноценными членами наделённой властью и амбициями организации, которая заинтересована в этих землях. По-настоящему заинтересована, а не “моё и не отдам”. Остаёмся хозяевами в своём же доме настолько, насколько позволяет ситуация. Теперь без маскарада, без бесчинства тварей и без оглядки на тех, кто тоже ждал и хотел переиграть. Культ вернёт в наш город все ресурсы, которые мы позволили оттянуть, и утроит их добычей чужих.
Магистр наблюдал за графином и мёртвой рукой сына с непроницаемым выражением лица, но, зная его болезненный перфекционизм и то проклятое множество консенсусов и уступок, которые ему пришлось снести после смерти Герцеры и возникновения всей… ситуации с упадком – он едва сдерживал желание исправить изъян как-нибудь. Дедалус Беннатор никогда не был тем, кто искал приключения и новое, напротив: он был домоседом, консерватором и человеком в мире своих работ и исследований. Всё, что происходило вокруг него теперь, следовало путём видений из снов никак не одарённой магией, но вечно ощущавшей мир снаружи остро и непринуждённо Герцеры.
Не питай иллюзий насчёт единства Альянса, Гипнос. Он рассыпается уже давно. Когда не было войны никто не шевелился – думаешь, они избегут паники и не бросят врассыпную, когда грянет гром? Эарлан болен, я видел его на последнем совете и я могу отделить холёный вид от магической маскировки. Его сын, может, и не умер, но пусть попробует перегнать Культ теперь, время было потрачено, обманки сыграли, инициатива ушла. С нашим Ключом у них уже пять. Возьмут Атропос – шесть. Уговорят Пантендор – семь из десяти.
А ещё Вивьен де Трайх, представительницу последней из древних семей, хранительницу-без-города, потеряли после атаки в том году и неизвестно, где её Ключ, не наложили на него руки нападавшие и просто не удосужились сообщить, расшифровывая пока его тайну.
Мягкий намёк на безумие сына опять прошёл сквозь маску профессионального спокойствия, осев поверх давно скопленного налёта тревоги. Сыну, тоже оставшемуся одним из пары близнецов, быть может, и не нужен был их город, и неплохо было жить в иллюзии, что его погибший близнец продолжал жить в мёртвой части деформированного от рождения тела. Это Дедалус закрывал оставшуюся после жертвы Герцеры бездну всячески. Может быть, будь немного сумасшедшими они оба, сумасшествие бы не нашло Акропос. А, может, выбор быть с победителями или умереть, сгубил бы всех.
Для многих из Культа он давно стал просто политическим инструментом, способом переподелить уже поделенные земли. Но мы достанем Силентес, Гипнос, а с тайнами гримуара Безымянного нам откроются не только все двери этого мира, который открывают деньги или знакомства. Мы снимем с нашего рода проклятье – и снимем проклятье рождения с тебя. И твоего брата.

А говоруны Остебенского Триумвирата говорят, что поступки каждого самого низкого человека проводят собой в мир волю безмолвного Творца. И вот и думай: то ли ты стремишься за своими минутными и пожизненными желаниями, то ли тебя кто-то ведёт в поводу и побрыкаться не грех чисто для самоуважения, – Кай покачал головой и опустил голову. По этой логике больше независимости и меньше вклад во всеобщую энтропию демонстрировал тот, кто ничего не желал и не делал. Он был близок к тому, чтобы всё бросить, особенно в этом году. Много-много раз.
А, забудь.
Пустопорожняя семантическая акробатика и софистика, в которой он изрядно поднаторел, не приносила даже тени удовлетворения.
Раздражало ли? Скорее, Кай просто утомился вести пафосные разговоры. Утомился слышать их и в своей голове, и за её пределами. Утомился столько всё время думать, в конце концов. Это утомляло, и на четвёртом десятке лет он уже в костях и недостающем от недосыпа и истощения дыхании ощущал это яснее белого дня: нескончаемая энергия юности не длится вечно. Тело устаёт. Разум устаёт. Душа истирается о разочарования и время. Поэтому старые эльфы и вампиры так часто кончали с собой, а демоны топились всё больше в своих одержимостях, вине или разврате? Потому что просто смертному не предназначено столько жить и переживать на своей склонной страдать шкуре?
Его усталость отключала все сигналы тревоги, которые во времена острого безумия и паранойи держали его на ногах даже в мертвецки измотанном состоянии в самую спокойную ночь. Он позволил обманчиво-невинной обликом демонице зайти за спину – неслыханное доверие – и протянуть к его шее её не имеющие живого тепла, но кажущиеся тёплыми, руки. Опасно. Но они столько раз видели смерти несимпатичное лицо, что разучились пугаться.
Слова демоницы имели смысл. Кайлеб и сам об этом немало думал. Он по натуре был кочевым зверем, да, мелким, но очень зловредным и хитрым хищником, и его главным оружием тогда и сейчас были скорость и инициатива. Они и теперь брали караван, идущий на Атропос и слали волны нежити с заразой, чтобы поднять панику там и отвести глаз от более важных событий.
Он выслушал её мысли целиком и внимательно. Стоило отдать демонице должное: для голоса из косы, лишь недавно обретшего плоть, она была осведомлена и умна. Она во многом и думала как он, отчего ему становилось так часто не по себе.
Ты права. Но выведением внутренних врагов из осведомлённого круга Беннатор с нашей помощью занимался все последние годы, используя миссии по борьбе с нежитью как предлоги для убийств и поводы для страшливых уехать. Последние его противники из видных горожан померли той осенью сами собой, хотя могли найти конец на когте твоего крыла. Но я не исключаю предательства, именно поэтому мне нужна там ты. Ходят слухи, что ключ Севелена, призывающий сильнейшего из мёртвых демонов, которых знал мир, у Культа. Я знаю, что это не так, я дрался с Вивьен. Ты сталкивалась с Вивьен, и её след опять теряется. Ты – самородок, который никем не видан, кроме Мамочки и нескольких видевших тебя там в пещере бойцов. Они все теперь мертвы, а остальным не обязательно знать, кто ты и что Ключ не наш, верно?
Кай усмехнулся, как только он умел: с таким мрачным и полным блеска в глазах при горечи на языке чёрным юмором, злой иронией. Они много лет играют на обманутый ожиданиях и отвлекающих манёврах. Всё это безумие было совершенным средством мостить миражи. Но выход из тени мог стоить ему изрядной доли того флёра таинственности и овеянности легендами, предъявить на чистом поле все силы, что есть, привести к потере инициативы. Поэтому брать города нужно быстро, и укрепляться в них, снова начиная играть на раздорах внутри пошатнувшегося доверия внутри Альянса – тоже, чтобы они даже не поняли, кто есть их враг: старый эгоист Эарлан, или покупающий своей приземлённостью и разбитной манерой обезглавливать зажравшуюся аристократию косой Ворлак. Лезть драться в лоб со всеми было бессмысленно, их ресурсов бы всё равно едва хватило на полтора города, какими Близнецы и были теперь.
Мы заимствуем труп, чтобы призвать душу. Культ состоит не только из фанатиков и перекати-поля. Мамочка по норам к северу набрала немало ленивых домоседов, лабораторных крыс, которые и дизертировали, когда я ульвов жёг, потому что слишком комфорт любили. Пусть наполняют собой город и укрепляют его, мирным жителям будет в итоге плевать, кто терроризировал их, дикая нежить, или “дикая” с кукловодами, включая нас. А я со своими головорезами буду заниматься привычным делом с более прочной базой.
Базой, которую может понадобиться с минимальным гарнизоном ещё и оборонять, когда их усмирять соберутся. Но до этого минимум месяц-полтора. Левиафан неповоротлив.
Они, из Акропоса – домоседы, им надо разобраться с кузенами, и для этого я им нужен. Мне они тоже нужны, как те предатели, которые сами, добровольно, первые, без шантажа откроют ворота – подать пример того, как херово с доверием главе Альянса. И у них на то все причины: их бросили с их бедой, только Атропос выручал, и то из-под палки, может, как-то сохраняя город в качестве приданного Ровенне на случай, если ей найдут партию и холодное ложе амбициозному виконту из Остебена придётся подсластить какой-то властью и игрой в солдатики. Мы же не будем пытаться их устранять, пока – уж точно, нам нужно быть хорошими и достойными доверия союзниками. Их и так будут ненавидеть все другие. Но мы можем и попытаться договориться с его родственниками из Атропоса, если они не совсем глупые. Я бы не разбрасывался живыми и выученными тёмными магами, особенно когда вижу способы контролировать их хрупким консенсусом и взаимными страхами и тревогой перед общей грызнёй. Мне седин стоила резня внутри Культа, с которой ты так щедро кормилась, и этих самых живых магов. Поэтому я рассматриваю… варианты. Множество. Но никаких решений я сказать тебе заранее не решусь, потому что не знаю, какие приму сам.
А некроманты боялись (враги) и обожали (свои) Кайлеба Ворлака за непредсказуемые решения. Он запрокинул голову к потолку и проглядывающему за сломанными досками краю звёздного неба. Если раньше его жизнь состояла из схему “втирается в доверие, интригует, всех мочит” и напоминала калейдоскоп таких фокусов и финтов, что в пьесах про хитроумных шельмцов не писали (он же и не писал, потому что перестал ставить пьесы и сменил жанр выступлений), то теперь всё становилось ещё сложнее. У него были не только внутренние конкуренты, на него направлялось семь внешних мечей, и сотни поменьше. Он рисковал надорваться и с ужасом осознавал, что при наличии кучи идей всё так же плыл по течению судьбы и сам не ведал, за что браться.
Пока я не побеседую с Беннаторами лично – я ничего не скажу, – утвердительно сказал Кай, но голос его звучал далеко от решимости. – Ты об этом пока не думай. Думай о главном сейчас… о еде, которой мы их подкупаем в глазах толпы
Он вздохнул и убрал с шеи её руки, поднимаясь. Демоница в облике девчонки казалась высокому и длинному некроманту крошечной, обманчиво лёгкой, чтобы её сломать. Вкупе со знанием, что это существо было даже не живым в классическом смысле, способным залезать в незащищённый разум и манипулировать им, бездонным созданием – картина была сюрреалистичной.
Мне надо отдохнуть.
Косу он забрал с собой и положил под поеденную жучком кровать. Демоница это могла рассматривать как высшую степень доверия, пусть даже Кай её с собой не приглашал. Он не закрывал засов тоже, и не навешивал магических контуров с ловушками, доверяя ей сторожить его покой внутри или снаружи. В конце концов, даже три года, что он провёл в нервозном целибате без женщин, опасаясь собственной тени и голосов в голове, с ней он, считай, в обнимку спал. Как с оружием. И сейчас не выбрасывал, когда она проявила сущность, хотя ещё месяца два назад порывался свалить в закат навсегда.
Но с Верминой было невероятно сложно считаться, как с женщиной. И страшно на каком-то примитивном, инстинктивном уровне. Поглощённый своей бурной фантазией, Кай был всё ж слишком чутким к внешнему миру существом, чтобы знать, что когда на сцену выходит истинное чудовище, всем смертным позёрам следует стараться, надеяться ему дорогу не перебегать.

эпизод завершён

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [16-17.04.1082] О главном – о еде