Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [6-7.06.1082] Победа сердца над разумом


[6-7.06.1082] Победа сердца над разумом

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- Локация
остров Силва, подземные течения Вита под Светлыми горами
- Действующие лица
Морган, Даниэль
- Описание
предыдущий эпизод:

[2.06.1082] Вода без дна
Ещё два дня в подземельях. Целых. Два. Дня. Без света, без нормальной еды, в постоянном страхе, что из-за угла выползет нечто. Все попытки найти путь на поверхность, кажется, только отдаляют их от цели, они идут глубже, дальше. В спёртом пространстве над таинственными водами, которые, после долгих сомнений, пришлось пить, снятся странные сны. А теперь ещё Морган с голодухи – больше кладок тварей им не попадалось – пожевал местный мох с цветным соком. Тестировать надо на себе, верно? Результат – это победа. Просто победа. Для начала – странных веществ над и без того хрупкими от стресса защитами псионика.

0

2

Полукровка остановился и, подержавшись рукой за каменный выступ узкого коридора, постепенно сполз вниз, под него, оказываясь почти по горло в шепчущей воде. Она шептала, да, совершенно точно: неразборчиво, едва слышно, но постоянно. Как он не замечал, как огораживался раньше? Каждое их движение в ней, плеск, даже отражение – влияло на неё куда глубже, чем можно было представить. На привалах Морган лежал с крепко закрытыми глазами, но не мог спать. Стоило его опухшему от избытка ощущений сознанию соскользнуть из реальности во тьму – он начинал видеть что-то нереальное, только забывал поутру, а теперь ясно помнил, и эта память как цунами обрушилась на него, смывая все ментальные щиты, которые он с таким трудом старался поддерживать несмотря на постоянный стресс, истощение и страх смерти. Там, всякий раз то его смывало потоком, то он стоял и смотрел с белой скалы, которая расходилась прямо под ногами, по мере того как под водой исчезала целая армия, то лежал уже в сомкнувшихся водах лицом вниз, глядя в жуткую темноту.
Он не говорил об этом Даниэль, ни когда просыпался с горечью во рту, дезориентированный, в этой глубокой темноте явно какого-то другого мира, ни теперь, когда под не то довольное, не то потревоженное урчание желудка, куда отправился сладко-вяжущий мох с цветным соком, просматривал эти сны в цвете. Он видел гибель Источника, верно? Да и она, кажется, тоже чувствовала на себе влияние этого места, хоть и меньше, чем псионик с опять закоротившими щитами и утолённым экспериментально неизвестным растением голодом.
Источник был коварен и обманчив в своей первоначальной визуальной безопасности. Им стоило подождать в том гроте и попытаться выплыть сразу… повернуть к разбитой кладке, несмотря на присутствие там змей… что-нибудь. Хотя бы нога Даниэль схватилась и как будто зажила – даже подозрительно хорошо и быстро зажила после еды. Его собственные синяки и промёрзшие мышцы тоже не так болели, а отсутствие было начавшейся в первом гроте простуды и вовсе заставляло сомневаться, в мире живых ли они ещё.
Я больше… не могу. Прости, Дан.
Голос Моргана был тихим и ощутимо подрагивал, выдавая всё, что он недоговаривал, тоном и пронизывающей его паникой. В иной раз, даже без ментальных щитов, просто набегавшись до апатии, в которой он эпизодически пребывал эти несколько дней, он бы не позволил себе быть тряпкой, но будем реалистами: они застряли посреди никогде, в какой-то очередной намытой водой и похожей на кость белой кишке с полтора его роста, под ногами по бедро этой отравленной маной голубой но, по крайней мере, больше не обледеневающей, стремясь захватить его ноги, воды, над головой по своду тоннеля – проросшие здесь за годы золотистые, зеленовато-голубые и лиловые грибы с пушистыми фибрами. И никакого конца их походу не видно, а с того конца тоннеля, где пол глубже, а воды уже по горло – ему по горло – веет холодом.
Я думал, что мы сможем подняться в предгорья… к тем прудам, которые нашли в самом начале. Но мы спускаемся только вглубь, туда, к мёртвым. Тут уже даже змей нет. Я устал. Хватит. Всё равно мы закончим как все до нас. Можешь съесть меня и идти дальше, может, ты разрастёшься достаточно, чтобы победить… Или они съедят тебя и меня и ты больше не будешь голодной…
То, что он несёт какую-то лютую дичь с перемазанным зелёно-фиолетовым соком лицом и им же пропитавшимися ладонями и стопами полукровка не понимал. Сидящая по подбородок в воде, почти утопая в ней с губами, сгорбленная фигура вообще мало напоминала взрослого парня. Таким его видела лет в пять-семь мать, решившись снова переехать в города: едва вменяемо пересказывающего вслух, где и какие все эти люди в доме и на улице, которых он чувствует, чего они хотят, как мерцают, лишь бы просто выкинуть эту информацию из головы. Известно, что однажды каждый с достаточно сильными врождёнными псионическими способностями достигает свой предел. Мор долго сопротивлялся, но, кажется, нашёл свой, и ему уже даже было не стыдно за то, как смущающе, в прогрессии странно он вёл себя со спутницей. Он просто хотел сдохнуть и даже опустил лицо в близкую поверхность воды, чтобы прочувствовать это собственное желание яснее за всем шумом извне.

+1

3

Блуждание в сети подводных пещер стало их общим проклятием. Даниэль потеряла счёт времени. Под толщей земли и воды оно утратило ценность и стало чем-то эфемерным и несущественным. День и ночь определялись активностью змей, которых фалмари чувствовала благодаря своей связи с родной стихией. Она настолько сильно въелась в неё, что превратилась в постоянное ожидание угрозы со стороны властителей глубин. Без Моргана и редких разговоров с ним, которые позволяли ей почувствовать, что она ещё жива, Огонёк бы свихнулась на третьи сутки. Чудом ей удавалось сохранять остатки разума и пытаться абстрагироваться от нарастающего голода и тошноты, кислотой подступающей к горлу. Съеденные яйца принесли странное насыщение, но они давно были всосаны организмом и приняты им, а новой еды не попадалось. Вода Источника отталкивала, но за неимением другой пришлось вкусить её. Даниэль чувствовала магию, которая удивительным образом исцеляла и временно притупляла ощущение голода, создавая водой чувство наполненности, но она пугала. За любую магию маги дорого платят. Эта магия не тратила магический резерв Огонька, но при этом улучшала её физическое состояние и ускоряла регенерацию, что при отсутствии нормального сна и пищи не должно было произойти так быстро. Фалмари могла пошевелить ногой и ступать на неё без помощи полукровки – хороший и добрый знак. В случае столкновения со змеями, она сможет не обременять Моргана, а помочь им обоим.
Терзаясь мыслями о плате, Даниэль начала понимать, что первая плата пришла в странных снах. Сначала фалмари сочла их естественными в силу того, что они провели много времени под водой и не видели ничего кроме змей и Источника, но вместе со снами она чувствовала, как против своей воли становится частью этого замкнутого круга. Морган ощущал всё в разы сильнее, чем она, поэтому до фалмари осознание приходило с запозданием и не так сильно било по её рецепторам, которые кричали наперебой то об опасности, то о неминуемой гибели.
Есть хотелось, но Ланкре не рискнула пробовать мох. Она посматривала в сторону грибов, которые часто встречались на их пути и служили естественным светом в тоннелях, но пока голод не начинал сводить её с ума, терпелось. Морган снова становился первооткрывателем в поедании чего-то опасного и несъестного, но всё несъестное до той поры, пока больше есть нечего, а хочется.
Даниэль закрыла глаза, стараясь успокоиться и отдохнуть. Ещё один обход туннелей закончился тупиком. После очередной неудачи было трудно сдерживать панику и одолевающий страх, но она пыталась. Не ради Моргана, а ради себя, потому что боялась, что начнёт паниковать и разрыдается от отчаяния выбраться и спастись. Ей казалось, что если она так сделает, то окончательно признает, что у них ничего не получится, а тогда они точно останутся здесь и умрут от голода или магии Источника. Фалмари не хотела это признавать, но Морган первым опустил руки.
- Что ты такое говоришь? – переводя взгляд на Моргана, отказываясь верить в то, что она слышит, Даниэль почувствовала страх в собственном голосе. Она считала, что Энгвиш намного сильнее духом, чем она, а если сдался он, то какие шансы продержаться у неё? В прошлый раз, когда Морган при ней начал хандрить, Даниэль с несвойственной себе грубостью выплеснула на него всё, что думала, но на это не доставало сил и уверенности. В душе она давно согласилась с тем, что любые их попытки выбраться будут ложной надеждой на спасение. – Морган! – заметив, что её спутник клюёт носом в воду, фалмари спешно подобралась к нему и дёрнула его к себе из воды. – Ты дурак! Зачем?! – она сорвалась на крик и не заметила, как слёзы сами полились ручьём по щекам, давая возможность несколько дневному напряжению схлынуть и вылиться в плач и слабую истерику. У неё бы духу не хватило убить его, а он говорит, чтобы она его бросила и съела. У неё в голове не укладывалось, как полукровка до этого додумался. – Совсем мха объелся?! – это было похоже на правду, потому что после странного приёма пищи Морган начал вести себя, как законченный глупец. В их положении отчаяние и истерика кажется вполне естественными, но Даниэль всё это время старалась держаться храбро и мыслить позитивно, а он тут сопли развёл и говорит о еде.
Желудок предательски заурчал.
- Не буду я тебя есть, - а также не будет оставлять, но говорить об этом не стала.
Мысль, что ей придётся есть Моргана была ужасной. Что она останется одна – ещё ужаснее. Даниэль так крепко вцепилась в плечи полукровки, что точно доставляла ему неприятные ощущения от своего нежелания дать ему утопиться и помереть спокойно. Смотря на него заплаканными глазами через пелену слёз, фалмари отказывалась верить, что всё закончится вот так. Спустя несколько дней борьбы на радость змеям, источнику и тому дурацкому флейтисту. Вот он точно мог порадоваться их смерти, а ей хотелось жить. С ним.
- Я не хочу оставаться здесь одна, - честно призналась Даниэль, слабо надеясь, что Морган передумает и снова найдёт в себе силы. Это было эгоистично с её стороны просить его бороться дальше и истязать себя голодом и неоправданными надеждами на спасение, но во всей этой какофонии из чувств, ощущений, желаний и страхов ярко выделялось желание чужого тепла и ощущения его рядом. Поцелуй вышел спонтанным и в этой ситуации мог значить что угодно. Как привязанность фалмари к полукровке, так и желание почувствовать, что она ещё жива и ей это не кажется, но вряд ли это можно быть счесть за стимул для него продолжать жить дальше.

+1

4

Так посмотришь со стороны – взрослый лоб, на скуластом лице из-за длинного с горбинкой носа едва-едва гармонично черты помещаются, хмурые брови и поджатые губы, и тоже рыдает, только по влажному лицу не понять, где вода, а где слёзы. Но штука была в том, что у любого существа с самым совершенным самоконтролем время, когда на глаза выступит соль, определяется лишь высотой его дамбы. И чем дольше, больше и отчаяннее он сдерживается, тем тяжелее потом этот потоп остановить. Только вот диво: последнее время Мора отчаянно штормило и прорывало раз за разом, а неадеквата не делалось меньше.
Даже ради девочки.
Особенно из-за девочки.
Потому что они оба боялись, он боялся за неё, она боялась за него, и вместе уже выходило какое-то гигантских масштабов взаимоусиливаемое нервное расстройство вместо здоровой заботы и беспокойства друг о друге.
Он почувствовал это особо отчётливо сквозь весь шум воды в ушах, когда она дёрнула его на себя, заставляя оказаться головой снова над водой. Он и хотел утонуть прежде, чем начать себя жалеть. С этой двойной жалостью и скромным трепетным желанием где-то внутри, в не страдающем от снов и всего творящегося наяву для его чувств кошмара теле желанием жить, как бы хреново ни выживалось каждую лишнюю минуту, он был бессильнее выброшенной на берег медузы.
Да, объелся, – высипел пополам с водой слабые слова полукровка. Только через касание фалмари он чувствовал, как его собственное тело била крупная дрожь. Он давно преодолел все физические пределы обморожения, почему он всё ещё дышал, а его сердце гоняло кровь? Это было нереально. Он сплюнул остаток забившейся в носоглотку воды и не смог различить в ней даже пузырьков воздуха из собственной слюны, прежде чем сорваться в ещё один поток горячечного бреда, выплёвывая и содержимое своего замученного самоощущения. – Всё равно мы превращаемся в таких же призраков Источника
Она поцеловала его. Нет, им приходилось произвольно или нет касаться друг друга, в том числе и губ, особенно когда они проходили тоннели без воздушного кармана, но где не было нужды и было искреннее желание поделиться эмоциями черта их и без того смывшегося приличного поведения (поди походи едва одетыми в компании друг друга с возможностью дышать под водой поначалу только у одного) перестала прогибаться и растворялась насовсем. Полукровка замычал, протягивая руки навстречу Даниэль и притягивая к себе в воду, в объятья, тоже на грани боли. Что поделать, если озябшая до бесчувственности кожа едва чувствует ушедшее глубоко внутрь в тело оставшееся тепло.
Боги, сколько времени здесь они в таком бесконечном умирающем состоянии продолжают двигаться, по привычке, как несчастные дикие зомби?!
Морган нехотя оторвал девушку от себя, тяжело дыша. Ни целоваться, ни отпускать дыхание, будучи поцелованным, он не умел. Теперь из-за него цветная мазня была и у неё на губах и лице, смазавшись с одного уголка вверх по щеке. Полуэльф поднял руку и попытался стереть сок мха. У него самого на языке задержался смутный, кислый и резки от голода привкус чужой слюны, уничтожая приторный водянистый след его трижды клятого обеда.
Послушай, Дан, – найдя контроль над своим голосом лучше, чем во все прошлые дни, сказал Морган. – Я очень серьёзно. Ты чувствуешь своё тело как-то помимо голода? Но они все здесь голодны, особенно змеи. Ты не превращаешься в воде, тебе же легко это даётся, да? Смотри, у нас уже давно перестала морщиться кожа на пальцах. Мне тоже легко и даже не всегда нужно задерживать воздух, чтобы нырять. В нас теперь этой воды всё равно больше, чем было нас, когда мы сюда попали, Дан. Если ты меня съешь – ты ещё будешь иметь шанс выплыть отсюда собой, у тебя будет время. Потому что я уверен, что ещё существую сам только потому, что ты меня держишь и я это могу ещё чувствовать. Я очень… очень замёрз и устал.

+1

5

Даниэль была проста в своей наивности. Фалмари подумала, что ответ на сближение – это хороший знак и им стоит воспользоваться. Девушке отчаянно хотелось в это верить. В приближении неминуемой смерти и осознания себя в пучине нарастающего отчаяния, она так сильно хотела за что-то зацепиться, что выдумала для себя другой мир здесь и другие отношения, которые могли бы придать ей сил. Это не могло стать для неё опорой, но помогло бы временно отвлечься на что-то хорошее. Не настолько хорошее или всё же хорошее? У Даниэль, невзирая на то, что она выросла в обществе ламарского княжича, а тот никогда не стеснялся своих порывов, опыта в отношениях никогда не было. Вообще никакого. Тот старый поцелуй-касание, которым она с испугу наградила Моргана, когда ему в нутро влетела ледяная игра от Мэтерленса, - это самый большой её подвиг. Взаимные обнимания с Морганом на пределе его терпения, выдержки и целомудрия то в его доме у гилларцев, то в лодке, не считались. Даниэль не видела в них ничего запретного и не воспринимала как что-то приятное настолько. Оно было приятно, но выглядело в глазах юной девушки чисто и невинно, а своё тело она знала откровенно плохо и многого не понимала в отличие от Моргана. Она не зала, как себя вести, как вообще правильно и надо. Прикоснуться легко, но полукровка утянул её в объятия, которым противились задеревеневшие от холода руки и ноги, пока она пыталась перебраться к нему ближе и обнять крепче. В остальном Даниэль познавала что-то новое для себя, впервые воспринимая это, как поцелуй, а не необходимость передать полукровке кислород, что стало нормой в их общении в последние месяц-два. В воде и под землей, наверное, не лучшее место для этого, но когда ещё выпадет такая возможность, если они оба собрались помирать и растворяться в Источнике?
Неловкие и неумелые поцелуи остались неловкими и неумелыми, потому что ни Огонёк, ни Энгвиш понятия не имели, как оно делается, зато благополучно обменялись слюнями. Даниэль себе на радость не успела осознать, что так попробовала на вкус не только Моргана, но и тот странный мох, которым он себя накормил, а теперь кормил её разными странными предложениями. Он просил её его съесть, но можно она будет есть его вот так..?
- Морган, - сдавленно выдохнула фалмари, когда снова почувствовала, как ей не хватает воздуха. Почти то же самое, что он сделал с ней под водой, когда решил прилипнуть и вбирать в себя воздух, налегая на жабры девушки, но в этот раз Даниэль чувствовала, что ей даже приятно и нравится. Сердце в груди набирает обороты и начинает разгонять кровь по замёрзшему телу, отзываясь первыми звоночками согревания, но, отстранившись первым и заговорив, Морган снова обескуражил Ланкре. Даже стукнуть его нечем. Ни ракушек, ни камней, ни яиц чудовищ. Такой момент испортил.
- Я чувствую, что мне холодно. Змеям не может быть холодно. Я чувствую боль в ноге. Не в плавнике, а в ноге. Я чувствую магию, которая напитывает всё в этом месте, потому что она – моя родная стихия со всеми её проклятиями. Я чувствую тебя, - фалмари коснулась замёрзшими пальцами щек полукровки и заглянула ему в лицо, перемещаясь под водой ближе. Тесно и неприлично устраиваться у него на коленях, когда так мало преграды между ними, но все убеждения в том, что в темноте не видно, потеряли значение. – Я чувствую твоё тепло.
Как дать ему понять? Как намекнуть? Прямо сказать – стыдно даже в такой ситуации. Каэлю всегда было легко. Он так искусно давал понять, чего хочет, что Даниэль начинала ему завидовать, потому что у самой не получалось.
- Я.. я хочу тебя согреть.
Молодец какая! Желание было искренним. Морган видел смысл в том, чтобы утолить голод и предлагал себя по-джентльменски отведать, а Даниэль хотела дать ему возможность согреться и ничего лучше взаимного обмена теплом придумать не смогла. Когда организм чувствует неизбежное приближение смерти, он стремится к размножению. Искренность своих намерений девушка подкрепила неловким усаживанием себя удобнее, что под водой выходило плохо, скромными объятиями на шее и ещё одной попыткой коснуться губ. Не согреются, так она хотя бы временно заставит его помолчать и не уговаривать себя снова съесть его.

+1

6

Я кроме тебя вообще ничего не чувствую.
Это была очередная непреднамеренная двусмыслица, игра словами. Даже в абсолютно разбитом и растрёпанном состоянии он не мог перестать танцевать вокруг её комфорта и чувств, хотя и так своим поведением смущал последнее время без меры. Просто в этот раз полукровка не обтекал тему своего неприятного дара, а сказал чистую правду. И он чувствовал, как именно она хочет его согреть. Размякшая от внезапно взявшегося ниоткуда вожделения, с мыслями о чём-то явно вздорном, хотя он наверняка должен был быть благодарен богам, что их не слышит, только чувствует смутные перетекающие намерения.
Моргана пробрала дрожь, он с большим трудом не выпустил из горла ни одного просящегося наружу звука, снова целуя, чтобы не пришлось объясняться самому.
Грязные пальцы – какая ирония! – легли на голые бёдра под мотающимися в воде лентами драной юбки. Их одежда давно уже стала условна: юбки сзади у неё, считай, нет, он как снял не согревающую, а только пузырящуюся в воде и натирающую кожу во всё остальное время непросыхающими грубыми волокнами рубашку, так ей и накрывал их только на привалах, в остальное время нося обвязанной либо на плечах, либо на поясе. Что же до того, что скрывали оставленные ради одного приличия и морозящие задницу штаны – так они ничего не скрывали.
Пальцы ползли по контуру ягодиц вниз, или вверх, тут как понять. В подземелье всё условно. Зато человечность вожделения – вот она, ощутимая, вырывающая из сплошного онемения, измеримая жаром величина. Мор мог бы найти в себе силы отказаться, как отказывался от неосознанно предлагающей себя ему княжны уже несколько месяцев, но… смысл? Они вряд ли выберутся отсюда, должно произойти какое-то чудо. И секс – хороший способ удержаться собой в своих телах. Как же он не подумалоб этом? Наверное, он подсознательно сам себе запретил.
Пальца замерли, полуэльф смутился и нахмурился, пряча глаза, что с расстоянием между лиц меньше ладони было сложно, но на поверку – ещё как возможно. Нет, не так. Так бы вёл себя Мэтерленс, чтоб он сдох раньше них, если ещё не сдох. И то, что Даниэль была готова даже к грязным пальцам везде на себе, особенно там, было… неправильно. Мор убрал одну руку я ляжки, а второй замер, едва-едва водя подушечками пальцев по нежной коже вдоль влажной полоски половых губ. Его уже не знобило, его просто сотрясала мелкая дрожь от каждого её вздоха. Вторая рука уползла вверх к рёбрам, немного отвлечь внимание, девушки и своё, на её грудь, удержать её в положенни сидя на самом краю его бёдер у колен. Идея была плохая: ей, наверное, от постоянного контакта с влажной тканью приходилось не лучше. Особенно груди. Особенно с такими пунцовыми, яростно торчащими через ткань сосками.
Морган скрипнул челюстью. Ему нужно было отвлечься и заставить её сосредоточиться на своём теле, но он всё больше цеплялся за её ощущения, их яркость и новизну, и от этого ему становилось ещё тажелее и даже больно отсортировать все их хочу и отцепить от своего разума. Когда одна грудь была освобождена из плена, он только прильнул губами, чертя кончиком носа по ней, к соску и аккуратно облизал, рассчитывая на то, что это будет для девушки хотя бы не больно, в отличие от грубых пальцев.

+1

7

Морган её понял, как всегда, потому что благодаря своей природной способности мог чувствовать и знать намного больше, чем обладательница тела. Даниэль давно подозревала, что что-то такое есть в полукровке, но сейчас эти таланты взыграли ей на руку. То есть они всегда играли ей на руку, потому что Морган вовремя оказывался рядом, кормил, согревал, останавливался и давал ей отдохнуть и много всего другого, что он делал благодаря этой связи, хотел он её или нет. Огонёк старалась не думать, что в настоящее время на подвиги толкает исключительно её желание. Девушкам приятно думать, что всё взаимно, поэтому она не думала о том, что кого-то вынуждает своими желаниями делать то, что не хочется.
Он говорил, что не чувствует ничего кроме неё, а Даниэль хотелось, чтобы он чувствовал себя, но как это сделать не знала. Зато почувствовала, что желание взаимно, если она правильно понимала то, что нащупала бёдрами под собой. Она же правильно поняла? Огонёк уже пару раз сталкивалась с.. стыдно вспоминать и до жути неловко осознавать, что ей намеренно хочется прижаться плотнее и она это делает, чувствуя помимо его и своего желания руки полукровки. Прикосновение к коже вызывало дрожь, хотя вода гасила большую часть ощущений, фалмари получала удовольствие от одного осознания, что он это делает. Она не понимала, что может быть ещё приятнее, если бы здесь не было всей этой воды, но тело постепенно начинало отогреваться, а сознание абстрагироваться от ненужного мира вокруг и сужаться до пределов желания, ощущений и стремления взаимно делиться теплом и собой.
В её картину сближения плохо ложилось что-то кроме объятий и поцелуев, а природное любопытство глохло от смущения до первого непривычного прикосновения. Вне воды и холода это могло быть приятнее и жарче, но в хаотичной и такой непредсказуемой стихие от неожиданности и с непривычки фалмари вздрогнула, не зная, как себя повести. Потребовалось время, чтобы понять, что ей приятно, несмотря на холод и смазанность ощущений и движений в воде.
Первый вздох ушёл в пространство узкого тоннеля. Полуприкрыв глаза от удовольствия, девушка сама неосознанно подставилась под ласку, забыв, что изначально хотела сама сделать Моргану приятно. Как-то. Это желание снова вернулось к ней, когда холодная и липнущая к телу ткань исчезла с груди. Тело фалмари прошибла мелкая дрожь, неприятно. Нет ничего хуже мокрых вещей, которые липнут к телу, холодят кожу и натирают. После холодной одежды язык полукровки показался её обжигающе горячим. Ей нравилось до закатывающихся глаз, но, несмотря на это, фалмари удалось поймать ускользающее сознание за хвост и полуприкрытыми тёмными глазами посмотреть на полукровку, а потом поймать губами его ухо. Она не знала, почему из всех возможных вариантов её привлёк именно этот, но несмело касаясь его груди, опускаясь пальцами от шеи над поверхностью воды и уходя под ней, пока прикосновения не станут теряться и вынужденно не станут больше скребущее-давящими, потому что ласки становились мучительно-невыносимыми, а ей не хватало терпения вздыхать во влажные поцелуи в губы или кусающие и лёгкие в шею. Это была какая-то странная и непонятная игра, но кожа на бёдрах уже начинала болеть, потому что Даниэль инстинктивно елозила по штанам полукровки, то принимая, то требуя ласку в ответ на своё почти ничего. У неё с нетерпением появилась мысль и с ней смелость, что можно все вещи снять, что она и попыталась сделать, сначала полностью освободив себя, а потом переключилась на полукровку. У неё дрожали пальцы, но не от страха и смущения, а от с трудом сдерживаемого желания.

+1

8

Оказывается, у кожи есть вкус, который сложно с чем-то спутать, когда хорошенько распробуешь. Или Моргану так нравилось всё, что его мозг начал путать чувства, и он осязал на вкус отогретый собственным дыханием и языком и пульсирующий от каждого касания болезненным удовольствием комочек плоти.
Псионик никогда не чувствовал себя настолько… на земле. И, признаться, ценил это чувство куда больше возвышенного всеведения намерений и желаний каждого вокруг. Каждого, кроме себя. Ласкать Даниэль, такую отзывчивую и невинную, ему нравилось искренне. Не всё же в его реакции было просто ответным неосознанным влечением недокормленного близостью тела на оплетающую его объятиями женщину, верно? Они стали друг другу почти родными, и если бы он действительно хотел, он бы сбежал от неё в Гилларе, оставляя в этом подобии безопасности, влачить существование без всех её врождённых прав и возможностей. Верно?
Занятый высвобождением второй груди и истреблением отсыревших тесёмок на пути его рук к цели (что, в итоге, привело к тому, что одежда Даниэль всё дальше и дальше плыла драными краями прочь от неё в сторону конца тоннеля, куда незаметное поначалу течение тянуло и их самих понемногу) полукровка оказался неготов к атаке чужих губ на ухо и чуть не задохнулся, вхолостую процарапав мелкими зубами без намёка острые клыки по нежной коже. Он был не железный и не ледяной, и как бы она ни желала сделать хорошо – буквально каждой кричащей от удовольствия порой – ему в ответ, его самообладания было объективно мало. Настолько мало, что от вожделения дурно ему становилось уже теперь.
Столь нужное отвлечение внимания пришло незаметно. Столь понравившиеся Моргану пунцовые соски погрузились вместе с его лицом по нос в воду – и, видимо, в этот момент Даниэль вспомнила, что рождена плавать как рыба. Руки, ласкавшие внутреннюю сторону бёдр, играя с девушкой как можно менее вульгарно и грубо – оказались на внешней и гладкой стороне хвоста, отчего, наверняка, Дан мгновенно ощутила бы потерю. Сам Морган, уже опьянённый самим процессом, ласками ради ласк, поспешил восполнить потерю, но оказался придавлен, в том числе в очень чувствительном и возбуждённом причинном месте. Стон из его рта ушёл в воду, как и вдох носом. Он не захлебнулся, нет. Он вдохнул немного полного энергии обезличивающего ничего и потерял, где были его мысли и руки. Один палец левой руки, ища аналог внутренней стороны стороны бедра у двуногой девушки, нашёл едва заметный разрез вместо половых губ в хвостатой примерно там, где раньше не то предугадывал, не то искал сам своей больной фантазией. Другая рука растягивала завязки на штанах, чтобы перестать царапать нежную кожу о шершавое и холодное ничто. Это несведущему обывателю чешуя на прикосновение склизкая и мерзкая. Нет ничего нежнее для влюблённого в фалмари извращенца. Морган хлебнул не ничего, но воды, но вовремя рванулся встать на колени, пуская занимающий почти всё пространство хвост Даниэллы себе между ног, а пальцем пробуя эту странную… ложбинку в её хвосте, напротив него, аккуратно загибая палец вверх и проглаживая на пути наружу. Он снова дышал над водой, но одновременно не дышал, обцеловывая всё её лицо, врождённый венец на тонких рожках, удлинённых ушах и потемневших волосах, чешуйки под нижними веками, губы, жабры, невменяемый и пьяный. Это не могло происходить в мире живых. Они попали в какое-то другое место. Здесь всё было можно, и ему тоже.

Отредактировано Морган (2017-11-07 21:29:35)

+1

9

Вода в Источнике непредсказуема. Даниэль долгое время удавалось оставаться в людском облике и не обрастать чешуёй. Отсутствовал Зов, который появлялся каждый раз, когда фалмари оказывалась в воде. Никакого дискомфорта из-за этой особенности она не испытывала. Это в нынешней ситуации позволяло ей без лишних хлопот прижиматься к Моргану и принимать его ласки.
Ланкре млела под его прикосновениями, хрипло дышала и закрывала глаза, забывая, что хотела делать приятности в ответ. Выдыхая в пространство, она с разочарованием и тоской поняла, что больше ничего не чувствует. Морган оставил её без ласк, а ей хотелось продолжения. Причина, по которой он так поступил, поразила её. Хвост! Огонёк незаметно для себя превратилась. «О, нет». Фалмари огорчилась незапланированным переменам. Она понимала, что теперь не сможет принять облик человека, пока они находятся в воде, а значит, всё закончится. Обидно до слёз, но Моргану и в такой ситуации удалось не растеряться.
Ламар не придал бы особого значения изменениям, но представителей других рас это отталкивало. Энгвиш удивил спутницу, когда вместо вечных извинений из опеки об её нарушенном комфорте пропихнул её хвост между своих ног и навис сверху в тесном пространстве. Он не собирался останавливаться и снова уделял ей внимание, не глядя на перемены. Даниэль своей необходимостью помогать ей принимать ванны как заранее приготовила его к этому.
Фалмари просияла от радости, как десятилетняя девочка-подросток, которую за руку взял мальчик. Её принимали такой и не упрекали за разные виды. Морган совмещал в себе черты двух рас, но мог не захотеть прикасаться к настолько специфической девушке. Ланкре неосознанно начала этого стесняться, но после его потуг сделать приятно ей в таком облике, фалмари о страхах и опасениях забыла.
За поглаживанием хвоста последовала новая ласка. Даниэль не знала, что так можно. Это выглядело странно. Ощущалось примерно также. В узкую тесноту, горячую и трепетную от желания проникла чужая плоть. Девушка дёрнула хвостом, плавник хлопнул по воде, глуша неподготовленный резкий вздох. По телу прошла волна дрожи, но ощущений было откровенно мало, потому что, сколько бы Морган ни старался, ей хотелось больше.
Огонёк поняла, что крепко схватила Моргана за запястье действующей руки и крепко сжала его, пока он продолжал щекочущее-дразнящими прикосновениями заполнять её разум. Ей нравилось принимать от него ласку с поцелуями. Закусывая губу, окончательно забывая, что хотела взаимно одаривать лаской, она эгоистично на уровне инстинктов толкнула его в себя. Движения стали не такими дразнящими, но всё тело пребывало в какой-то странной голодной агонии.
Даниэль извивалась под ним, отпустив его руку и позволив самому решать, как поступить с просящей девушкой. Она смогла под нарастающее удовольствие обнять полукровку за шею и найти его губы. В них она больше жадно дышала и выдыхала хвалебные вздохи, чем целовала, пока он прогибался под её «хочу» и продолжал ласкать.
Недолго, но за этот период у Энгвиша, наверное, успело разболеться запястье. Даниэль мелко задрожала под ним, а затем обмякла в руках полуэльфа, крепко сжимая пальцами его плечи и прижимаясь к его груди щекой и виском.
Чувство, что это бесчестно и эгоистично с её стороны, пришло к ней, когда первое томление ушло вместе с «растаявшими» чешуйками. Слабо перебирая в воде ногами, чувствуя, как отчего-то немеют пальцы, она не отпускала плеч Моргана. Огоньку казалось, что сейчас она настолько слаба, что даже слабое тоннельное течение способно унести её вслед за вещами.
Она прижалась причинным местом к спутнику и ничего не сказала. Он же сам всё понимал. Даниэль не только не была против продолжить, но и напрашивалась. Со смущением она гнала мысли о наличии опыта и элементарных знаний у Энгвиша. Ему удавалось сделать ей приятно вплоть до этого момента, невзирая на все неудобства, что тянула за собой вода и трущие мокрые вещи. Тело фалмари согрелось, но Моргану же ещё холодно, да? Ему в её понимании хотелось чего-то большего, чем ласки в одни ворота. Он же мужчина. Ох, стоило иногда почитывать другой стеллаж с книгами в личной библиотеке князя, а не ограничиваться познанием мира.

+1

10

А Моргану так было легче даже. Чем больше различий в физиологии – тем легче разделить свои ощущения от её, к тому же он втайне надеялся, что его тело смутится от контакта чешуи к коже. Последнему было не суждено сбыться: кажется, он настолько привык касаться и думать об этом хвосте и ему настолько стало всё равно, куда что пихать, что…
Даниэль понравились пальцы. Полукровка моргнул, скосив взгляд на обхватившие его запястье пальцы и давя очередной стон в сведённой от самых челюстей до кадыка глотке. Он тут же пожалел, что вообще тронул пояс штанов и они теперь угрожали уплыть куда-то слишком далеко, но не посмел останавливаться и заострять внимание фалмари на этой неприятной мелочи. Пальцы так пальцы, хорошо, прекрасно, теперь можно просто позволить глазам закатиться и следовать за подсказками, которые она сама даёт ему. Главное думать поменьше о том, что ощущает его тело, когда она так сжимается – да не там. Но это было несложно, пока.
Полуэльф старался меньше двигаться за пределами необходимого и избегал прижиматься к девушке близко, и без того ощущая томительную боль. И в коленях тоже, на которых перед ней стоял и которые так и подламывались. Ей нравилось, она была близка к эйфории, и Мор неаккуратными поцелуями в ответ помогал ей не думать, что с ней что-то не так, и умелее, уже зная точно, как, загибал пальцы внутри неё, попутно поглаживая костяшками по краю нежных чешуек снаружи. Ничего необычного. Просто вместо двух ног у барышни хвост, которым она плещет и хлещет его по ногам, спине и заду сзади от нарастающего удовольствия. Зная, что случится следом за этим, Морган сцепил всю свою силу воли в кулак (рука между лопатками буквально вжала девушку в него в этот момент, а пальцы перестали гнуться) и приготовился, что на него обрушится волна чужих ощущений.
Даниэль сначала напряглась всем телом, видимо, тоже стесняясь стонать в ходящем эхом тоннеле, а затем обмякла. Эмпат весь перевернулся изнутри, испытывая и её удовольствие, и какую-то непонятную боль, и мление, и томление и ещё непонятно что, что как чума, как этот лёд Источника бежал от её тела по руке и через каждый контакт с кожей, захватывал и поглощал. Внизу живота всё болезненно сжималось и, выскользнув рукой из фалмари, которая опять потеряла водный облик и теперь в воде трепыхались две слабые и не очень полезные ноги, понял, что это сводит от непонимания его собственное тело. Одной рукой Морган перехватил свои спущенные штаны, понимая, что он сам себя обманул и теперь без пары мгновений наедине просто их не сможет завязать, не умерев от боли и не сломав… что-нибудь. Только тогда он отпустил от своей груди Дан и опустил глаза. Он знал, что она чувствует себя виноватой, и это ничуть не помогало его собственным ощущениям, колеблющимся меж “я – грязный извращенец, воспользовался растрёпанными чувствами невинной обещанной другому княжны, надавив на её жалость” и “я – неудачник с оголёнными нервами, и это единственный возможный для меня сценарий близости, хотя хотелось бы как нормальные люди”.
Дан, у нас вещи уплыли. Твоя юбка… – его голос звучал убого, чем-то между с большим трудом сдерживаемыми слезами боли и образцовым нытьём попрошайки с паперти. Мор сглотнул, заставляя голосовые связки перестать жаться, как он их заставлял до этого, и выдать нормальный звук. – Лови их, ну же.
Его поза в прозрачной воде была какой угодно, только не двусмысленной. Он склонялся над своим зацепившимся за каменный в остальном гладкий под луком, но держал пояс штанов и нависал туловищем над зазором меж ним и кожей, большим, скрывая всё такое непристойное. О, лицемерие, но для псионика, привыкшего, что для него все вокруг хуже, чем просто голые, было тяжело примириться с собственной наготой и сорванной ментальной защитой. Его щёки остывали, но медленно, детородный орган просил внимания даже больше, чем раньше, а единственным желанием, сопроводив любопытную и считающую себя виноватой девушку взглядом до конца видимого тоннеля, было отвернуться к стенке, и на одно предплечье положив трещащую от всего голову и пряча глаза, второй, всё ещё в клейком и стойком секрете, закончить пытку на хоть какой-то однозначно приятной ноте.
Когда – если – они выберутся из этого проклятого места, он найдёт алхимика или знахарку, делающую зелья озлобленным жёнам для противных мужей, не стесняясь странных взглядов, и навсегда закроет для себя половой вопрос радикальным образом.

+1

11

- Потом, - Даниэль отмахнулась от вещей. Пусть уплывают. Ну их к чёрту! И вещи, и змей, и тоннель, и этот источник, который не давал им покоя четвёртые сутки. Она всё ещё хотела отсюда выбраться, а если не выбраться, то не умирать хотя бы вот так. Если жалость и была, то только к себе.
Моргану опять не хватало решимости и смелости, а девушка чётко уяснила для себя, что надо как-то его приободрить и заставить поверить в то, что с ним всё нормально и происходящее между ними – это не из-за чувства вины или осознания неизбежности смерти. Что потом будет не стыдно за случившееся, потому что змеи и Источник не дадут времени на сожаления. Она совершенно точно знала, что пожалеет, если сейчас отвлечётся на вещи и поставит их на пирамиде ценностей выше, чем то, что они тут с Морганом сикось-накось делали.
Даниэль была всё-таки девочкой. Смущающейся, неловкой, но упрямой, как верблюд. Фалмари не стала говорить, что она бы в любом случае отказала бы Мэтерленсу или Элиору в их намерениях, потому что даже с допусканием мысли, что они знали бы своё дело и не тушевались в самый неподходящий момент, она бы всё равно отдала предпочтение такому близкому и родному ей Энгвишу. Сейчас любые слова прозвучат, как попытка утешить, а это унижает и бьёт по мужскому самолюбию, чего она делать не хотела.
Лучшее, что сообразила предпринять Ланкре, это снова заставить его целоваться с собой и найти под водой его руки, которые пытались то ли штаны обратно надеть, то ли… неважно! Она сама тронула сначала его руки, пытаясь показать, что ему не надо об этом думать самому, но прежде чем прикоснуться к их камню преткновения, легко тронула, пробуя, низ живота пальцами, а потом уже ниже. У них всё с самого начала не задалось и пошло куда-то не туда, за что Даниэль разозлилась бы на Источник, но, аккуратно тронув чужую плоть, она прерывала любые словесные отказы поцелуями, пока пробовала гладить. Все тонкости строения мужского тела, которое ни видеть, ни трогать до этого случая ей не доводилось, Ланкре воспринимала, как просто продолжения его тела. С такой установкой справляться ей было проще, а с уловленным слухом его вздохом-стоном, она поняла, что ей самой это нравится до странной дрожи и мурашек, которые пробежали по телу. Ей опять хотелось. Почему? «Почему от мысли, что я вот там его трогаю, глажу и сжимаю ей приятно?» Ему тоже было приятно её трогать?
Огонёк не спрашивала, почему он не захотел продолжать и перевёл тему, когда она давала ему такую возможность. Может, он вообще не хотел или по какой-то причине не мог этого сделать. Может быть, он вообще никогда не захочет об этом говорить или прикасаться к ней. Поспешная попытка, хоть и искренняя, тоже могла его оттолкнуть ещё дальше, а не реабилитировать происходящее в глазах Энгвиша, но поначалу Даниэль пыталась, а потом вошла во вкус, насколько это было возможно. Она не знала, как всё чувствует противоположный пол, но помнила, как самой не понравилось, когда из-за хвоста лишилась ласки, а Морган её вообще не имел, но хотел же, ведь так?

+1

12

"Почему ты не слушаешься и не плывёшь, куда сказали?!" – хотел сквозь зубы процедить Морган, борясь со стыдом, но это было бессмысленно: он прекрасно знал, почему. И против непрошеного энтузиазма не попрёшь: он сам отчаянно хотел, чтобы это была она, по-настоящему, а не фантазия под его веками, подпитанная остаточным теплом и запахами. В итоге полукровка боялся даже шелохнуться, позволяя ей приблизиться к себе и только стыдливо пытаясь не думать о том, что она там в нём видит.
Дан, не надо, ты
Но она его касается и целует с явным намерением заставить замолчать и не дать ему задушить её смелость. Она вообще не должна ничего для него делать, но хочет. О, боги, как же ему хочется провалиться куда-нибудь ещё глубже, чем они есть (или в кого-то…). Прикосновение – и из замершего состояния он перешёл в крупную дрожь, расплетённые руки быстро нашли применение себе и прижали голую девушку снова судорожно крепкими объятьями вплотную. Ей не понадобилось даже искать темп, Мор был очень и очень близко, его телу просто нужно было какое-то существенное физическое подтверждение, что всё реально. И от этого было ещё хуже. Пара более смелых и крепких движений рукой вдоль, легко задеть до боли просящую внимания головки, и он вжался лицом во влажные волосы, закрывающие шею, плечи и грудь фалмари, свистяще тяжело дыша и сжимая хрупкие кости до хруста.
Больно, – сипло пробормотал эмпат, не то вопрос, не то утверждение, сам ещё не понимая, кому. Он хотел бы двигаться, отпустить страдающую от его слишком крепких объятий девушку, убрать её руки и предотвратить прикосновения к своему слишком чувствительному телу и контакт с мутной и опасной телесной жидкостью. Но не мог. Его всё ещё трясло от очень сильного, материально ощутимого удовольствия, настолько сильного после всех тех странных снятых с чужих существ и нужного несчастной и вечно смущённой отсутствием внимания и тепла смертной оболочки, что удовольствие было сродни боли. И сейчас уже от прикосновений жгло.
Дан, Дан, всё, – взмолился Морган и отпустил свои руки, чтобы уже расплести её пальцы на не торопящемся опадать детородном органе и с неразмеренной силой, только добавляя неприятного в и без того смешанные ощущения, заправляя его в штаны.
Шмурые брови на переносице полуэльфа уже даже не размыкались, глаза наровили смотреть куда угодно, только мимо девушки, а язык стал внезапно неворочающейся тяжёлой массой, не способной произнести ничего. Впрочем, произносить было нечего, Морган не знал, что мог бы сказать. Спасибо? Не стоило? Да он вообще не хотел об этом говорить ничего, ему было ужасно, иррационально стыдно, и он только радовался, что они ограничились тем, что было. Он понятия не имел, если у ламаров девственная плева или нет, но хотя бы физически хотел оставить Даниэль нетронутой. Глаза снова наткнулись на пропитавшиеся тёмной цветной жидкостью с тёмными-тёмными ободками под ногтями руки. Ему хотелось помыться, но они и так плавали в воде. В ставшей противно-тёплой от того, как они согрелись, тискаясь и возясь друг с другом, помутневшей и бегущей куда-то в неизвестность воде. Полукровка поднял лук и встал с затёкших и до синяков продавленных, наверное, коленей, и только тогда посмел поднять глаза на девушку. Выражение лица у него было рассеянное и какое-то беззащитное. Боги, как ему на неё теперь смотреть? А если ей станет ещё интереснее?

+1

13

Больно? Поцарапала? Слишком сжала? Не так? Даниэль пыталась понять, что она сделала не так, но ответ не находился. Морган не пояснял, а у неё не хватало смелости напрямую спросить. Или он не хотел? Мысли в голове девушки спутались и сделали кульбит. Она не знала, как ей вообще это понимать. Он же позволил ей к себе прикасаться. Насколько она понимала в физиологии, весьма отдалённо и в общих чертах, он хотел физически, но девушка сама понимала, что могла из-за незнания сделать что-то не так. И сделала. Собственное возбуждение схлынуло быстро, как только она поняла, что Морган отпустил её и поспешно начал одеваться, избегая взгляда. Даниэль растерялась, не зная, как ей это понимать, но, судя по лицу, Морган не выглядел довольным. Сделав для себя вывод, что ему не понравилось и дальше он продолжать тем более не намерен, фалмари запнулась, не зная, что делать дальше. Что-то сказать? А что?
Вот теперь уже ей хотелось куда-то провалиться. Кстати вспомнились вещи, которым она с небрежностью позволила плыть дальше. Ей не хотелось говорить. По крайней мере, не сейчас. И ему, наверное, тоже. «Дура» Другого определения для себя и своего поступка Даниэль подобрать не смогла, поэтому нырнула в холодную воду и направиться в сторону, куда по логике должны были уплыть вещи – а на самом деле, всё равно куда, лишь бы просто плыть и выветрить все мысли из головы.
Лучше бы она вообще к нему не лезла. Мимолётное удовольствие позволило допустить мысль, что всё наладится. Она чувствовала себя живой благодаря этому, но не хотела чувствовать себя так. Не униженной и не оскорблённой, но в каком-то смысле ненужной и ужасно глупой и наивной, раз смогла допустить такую мысль. Она не хотела оправдывать свой порыв приближением смерти, но неосознанно искала в нём оправдание себе на тот случай, если ничего не получится или получится плохо. Даниэль чувствовала себя подавленной. Такое оправдание не делало легче. Теперь ещё более очевиден становился факт, что Энгвиш к ней больше никогда не притронется.
Она остановилась, когда поняла, что плывёт бесцельно. Вещи. Она пыталась переключить на них внимание, но получалось плохо. Даниэль уплыла чересчур далеко, пока неосознанно убегала от себя и чувства стыда. Девушка вынырнула из воды, чувствуя, что переборщила и ей нужен воздух, но, сделав вдох на поверхности, поняла, что дело было не в продолжительном заплыве без воздуха, а в том, что её душили слёзы. Она не хотела слышать эхо собственных слёз и понимать, что ей настолько плохо. Она не могла себе объяснить, что именно так во всём её задело, что захотелось исчезнуть. Размазывая всё по лицу, Огонёк не заметила, как несколько солёных слёз упало в воду Источника, а тот отреагировал на них светящейся голубой подводной нитью. Заметив свечение в воде, Даниэль присмотрелась, пытаясь понять, что происходит. Холода не было, вода не промерзала, а светилась не вся вода, а её часть, и эта часть пришла в движение, плывя под водой легко, как рыба, в ту сторону, откуда приплыла княжна.
Забрав свои вещи, которые ей всё же удалось отыскать, Даниэль пошла за линией света, уже не боялась, что от соприкосновения с ней станет ещё хуже. Свечение привело её в то ответвление тоннеля, где она оставила Моргана, но не остановилось там, а пошло дальше. Ланкре тоже пошла за ним – это лучше, чем стоять на месте и прятать глаза или думать о том, что она сделала. Фалмари пыталась сконцентрировать всё внимание на свечении.
Свечение привело их в другой зал. Он отличался от предыдущих наличием странной конструкции, отдалённо напоминающей колодец. Даниэль никогда не видела воочию новый Источник, который обжился в колодце, но это чем-то его напоминало. Правда, дерева девушка не видела. У неё чувство самосохранения напрочь отбило, когда она протянула руку к свечению, а то на ощупь оказалось тёплым. Свет дал себя погладить, как ласковый зверь, а потом юркнул к колодцу и закружил возле него, словно хотел протиснуться внутрь, но не мог. Фалмари подобралась ближе и заглянула внутрь. В этом зале не было других ходов и расщелин. Больше некуда продвигаться, а возвращаться назад – это снова несколько дней тяжёлого пути без еды и воды, и слишком много часов, чтобы думать.

+1

14

Он понял, что своими действиями послал не то сообщение и глубоко обидел фалмари с запозданием. По мере того, как эхо прикосновений и чего-то, что он с трудом мог переложить на слова и не ощутить себя романтизирующим дураком, затихало, тепло и удовлетворение разливались по телу вернее. Но вред уже был нанесён, и когда устыдилась и растеряла весь игривый настрой вслед за ним Даниэлла, он был готов сесть и сдохнуть прямо на месте. Ну конечно, она не знает. Он ей так и не сказал, что именно по этой причине избегал касаний всегда и вообще и с трудом делал исключения для неё только из-за её чистых намерений и доброты.
Теперь всё было потеряно. Он испортил ей первый и нелепый опыт с мужчиной просто не проконтролировав свои истрёпанные нервы и невменяемую чувствительность. И теперь ей нужно было одной прокатиться по волнам своих таких ненужных боли и стыда прежде, чем она сможет услышать хоть что-то, что он ей скажет… скажет… когда придумает, как её успокоить и чем. Явно не тем, что ей с ним не грозят нежеланные дети, верно? О, какой же он жалкий кретин!
Даниэль поплыла вперёд и скрылась из виду, а он плёлся, грызя и так зацелованные до опухания губы и глазами наблюдая, как опускаются его босые стопы на всё более глубокий пол. Свет, заполнивший воду, казался слегка обволакивающим и странно молчащим, хотя был похож на живое существо очертаниями и движениями. А, может, наконец, просто его проклятый дар решил его покинуть? Голова уже по уши в воде, пришло время нырять. Мор не услышал – почувствовал украденные светом у Даниэль прямо из отражения всхлипы, и с лёгкостью отпустил свои. Тень, будто то была сама рука Источника, чистая магия, не такая холодная и застоявшаяся, как раньше, взяла и эту тяжёлую дань, не переставая чисто серебриться, и повела за собой отстающего полукровку. Перед погружением он просто выдохнул свои вину и разочарование и перестал дышать, думая, что если бы всё было можно забыть, ну, последние несколько минут – просто стереть из памяти – он бы запомнил это время почти счастливым.
Ему опять не понадобился воздух, чтобы дышать под водой, которая напитывала его через саму кожу и не желала помочь утонуть. Внезапно всё стало проще, и несмотря на то, что, приближаясь всё ближе и ближе к Даниэль, Морган чувствовал её продолжающееся самоистязание, перетекавшее в обречённость, он точно знал, что сделает.
Не нужно было даже осматривать залу из знакомых белых стен, чтобы понять, что это тупик. Или наоборот, начало всех ручьёв и рек острова Силва. Но почему тогда вода текла внутрь, а не наружу, или так было и с тем голубым провалом на дне каменной чаши озера, где их почти потопили змеи? Оно скорее напоминало сердце, берущее и дающее через такт. Морган обошёл девушку и выбрался на сухой ярус камня, свёрнутый, точно здесь годами его намывал водоворот, с гладкой текстурой и нетронутым никакой порослью чистым белым боком. Хорошее место, чтобы умереть. Спустя столько времени в подземельях голый камень показался ему впервые приятным и тёплым. Слов полукровка решил не использовать, пока, разворачиваясь к девушке и просто беря её в объятьях и вытягивая к себе. Несмотря на несколько лет детства в библиотеке, он так и не научился пользоваться словами, чтобы говорить с другими людьми. Ему было достаточно того, что в мире он чувствовал своими шестью чувствами и не говорить ничего.
Впитывая сквозь кожу всю палитру её грусти, смущения и других чувств, парень прижался щекой к её голове, глядя в спираль света внизу в воде. Он надеялся, что не судорожных, не болезненных, простых надёжных и доверительных прикосновений ей хватит, чтобы перестать плакать, хотя пускать её из замка собственного тела не собирался, пока. Пока она его, понемногу качающего в руках медленно, как плачущего ребёнка, не выслушает. Он вдохнул – и лишь на том понял, что, оказывается, не дышал продолжительное время, ещё больше утверждаясь в мысли, что магия Источника уже забрала их себе и считала родными – и с тем ещё легче произнёс.
Всё в порядке с тобой, Дан. Всё хорошо. Ты прекрасная девушка, красивая, добрая, находчивая и храбрая, когда перестаёшь стесняться самой себя и своей смелости, – пальцы его руки костяшками погладили её по скуле. – Просто ты не знаешь, что иногда ничего не получается. Бывает приятно до боли, например. Я никого к себе так близко никогда не пускал, и не рассчитал, что может произойти с тобой, когда мы… ну, ты знаешь. Чувств у меня шесть, а физическое тело рассчитано на пять, и шестое через кожу мне оказалось слишком… слишком. Я врождённый псионик, Дан. Нужно было сразу тебе сказать, но чем дальше – тем больше я опасался потерять твоё доверие, потому что привязался к тебе.

Отредактировано Морган (2017-11-09 03:29:06)

+1

15

Даниэль наблюдала за магической рыбой. Постепенно светящееся существо приобретало очертания чего-то безобидного, хотя поначалу оно напоминало маленькую змею, но позже фалмари заметила крохотные чешуйки, а свет перестал так стремиться вперёд и замер у подножия колодца, позволяя во всём свете и тянущимися за ним призрачными плавниками рассмотреть самую обычную крылатку. Сгусткок магической энергии принял облик морской рыбы, но та стремилась внутрь и не исчезала, продолжая плавать вокруг основания колодца, пока Даниэль с Морганом выбирались из воды.
Отвлечься на рыбу и временно забыть, отдавая внимание чему-то кроме собственных терзаний, могло бы ей помочь, наверное. Даниэль, чтобы занять руки, с трудом натянула мокрые вещи обратно, потому что в погоне за магической рыбой не успела этого сделать, а сейчас вспомнила, в каком виде находится. Окончательно почувствовав себя нелепо, фалмари старалась не думать, но возвращалась к этой теме и продолжала внутри себя грызть, пока пыталась найти способ отвлечься и хотела об этом не думать.
Объятия Моргана она восприняла с удивлением. Забыла о крылатке, которая что-то им показывала, но осталась без внимания. Чувства снова комом поднялись внутри от понимания, что сейчас её будут утешать, говорить, какая она хорошая с подтекстом «мы не можем быть вместе» и какой-то нелепой причиной, которую она никогда не поймёт. Может быть, он даже это озвучит и ей покажется, что думает он одно, а говорит другое, считая, что так она мягче воспримет всё сказанное.
Ланкре не упиралась и не пыталась оттолкнуть парня от себя, потому что понимала, что это в последний раз. Да, наверное, именно так она думала, пока позволяла ему качать себя в объятиях, которые не успокаивали. Слёзы перестали литься, потому что она была вымотана ими. Она выслушала всё, что ей говорил полукровка, не смотрящим взглядом смотря на поверхность воды поверх его руки. Первая часть звучала именно так, как она предполагала, - как не хотела слышать. Вторая прозвучала ещё лучше, давая девушке отдалённое представление о том, что произошло на самом деле.
У неё и так ничего не получалось. Начиная с того дня, как Мэтерленсы забрали её к себе, а потом, когда ей удалось сбежать и зажить свободно, на чужой земле, к ней явился Орден, натянул ей на голову венец и короновал без официальной церемонии, продвигая её, как новый символ свободы, в котором девушка видела множество ненужных смертей и собственный плен. Она такого не хотела, но её никто не спросил. Хотела найти забытый город – нашла, даже пожила в нём в своё удовольствие первое время, впервые пообщалась со своими ровесницами, как ей показалось тогда, пока не узнала тайну Гиллара и все надежды на спокойную жизнь на болотах, вдали от князя и Ордена рухнули. А потом это – подводные тоннели, змеи, обречённость и Морган со своей псионикой.
Может быть, догадайся он сказать обо всём сразу, а не после того, как её вторая попытка пристать к нему обернулась  чем-то не тем, она бы восприняла это спокойнее и легче, но сейчас все слова летели мимо и не делали лучше. От мысли, что она одна удостоилась такой чести – быть взаимно первой, тоже приятнее не стало. Они друг другу всё попортили, а если бы она первой не начала, думая, что из этого выйдет что-то хорошее, не пришлось бы жалеть и не знать, куда исчезнуть. «Ты самый настоящий болван» Она бы не стала его осуждать за такую особенность, приставать бы следом в третий раз тоже, оставив бы это на какой-то призрачный второй раз, забывая о том, что они находятся в западне и могут отсюда уже не выбраться, но придавленная собственным чувством первой влюблённости и поступков, исходящих из неё, Даниэль не могла выкарабкаться.
Источнику надоело ждать. Магическая рыба, покружив вокруг колодца, выпрыгнула из воды, рассыпая по воздуху магию и капли воды. Она пролетела над головой двоих, орошая их удивительно тёплыми каплями воды и странной живительной магии, а потом скрылась без звука всплеска в глубине колодца.

+1

16

И-и-и мимо. Нет ничего более унизительного для стрелка, чем целиться-целиться, а в итоге пустить не просто не в яблочко, а куда-то в молочное молоко. Так и со словами. Морган замолчал, ощущая покрывающую девушку корку неприятия как на кончиках пальцев и, подождав, отпустил её из рук окончательно. Действительно, что теперь, уже не надо. И отношения, скорее всего, между ними никогда уже не наладятся. По крайней мере, к счастливому неведенью и беззаботным душным снам на дне лодки точно не вернутся. Потому что и они не вернутся, а застрянут здесь до конца дней во взаимной вине и заслуженной обиде на его глупость.
"Как знаешь", – сказал в мыслях полукровка рыжему затылку и отвёл глаза на карниз ниши из белого камня. Перед его глазами пролетел сгусток живого чистого света, но он тоже, видимо, покрылся этой коркой и не желал даже пытаться его опознать. Где-то там, наверное, в подлунном мире сменялось время суток. А сколько они были здесь? Если Источник пульсирует – значит, скоро все твари уйдут спать, а призраки, наоборот, захватят мир над Вита. В этот момент магическая вода поднимется и их смоет, да? А смоет ли?
Полукровка посмотрел на капли на запястьях равнодушным взглядом. Он опять не ощущал никаких физических признаков уставания от путешествия, и не мог даже сказать, чувствовала ли Дан что-то, кроме щемящей грудь несправедливости судьбы. А если они так и потонут здесь, не дождавшись гибели от истощения или недостатка воздуха или даже старения – они исчезнут? Вот просто перестанут быть, даже если не умрут?
Зелёные глаза сползли снова на дно кажущегося бездонным, но невероятно узкого провала в центре естественной каменной залы. Казалось, его края в сравнении с гаснущим светом исчезли, сделались тёмными, почти как тёмное ночное небо, когда на нём во всей красе сияет луна. А она была полная? Он не помнил. Нет. Вряд ли. С безлунной ночи праздника гилларцев она только-только должна была на треть, ну, наполовину прирасти. И точно в такт его мыслям, а, может, просто под влиянием незримой волны, блюдо луны в воде сплюснулось. Морган не заметил, продолжая киснуть в своих мыслях и упражняясь в не-дышании, как всё детство учился отгораживаться от лезущего ему как пальцами в ноздри (очень больно, чтобы вы знали) мира ледяными щитами. Любопытное упражнение для сосредоточения всего внимания на чём-то, кроме реальных проблем.
Обычно у него был чуткий слух, тоже сопряжённый с эмпатическим ощущением, он мог разобрать гул крови и сердца в окружающих и самом себе. В себе же он почти не слышал, вероятно, потому что почти не дышал и сердцу нечего было гонять по венам, магия ползла по телу сама. Дыра, из которой они выплыли, маленькой шапкой воздуха выглядывавшая из воды, в ней скрылась, поверхность с отражением яркой ночи стала чуть ближе и через пару минут готова была уже поцеловать ему пальцы ног.
Ну, а если без пустых экзистенциальных страданий о судьбе самого себя, что он мог сделать? Руки полукровки взялись за тяжёлый и ещё не выпустивший всей воды чехол лука, который он не доставал уже пару дней, как и магию, чтобы просто проверить состояние вещи. Дерево в воде, особенно такой насыщенной всем, свойства не хранит, и даже если его стародавний трофей, кормилец и друг не превратился в белую пену, толку от него не будет. За чем он гнал несчастную Дан… Но дерево и жилы оказались в сохранности, разве что облепленные, как росой, голубыми каплями и отливающие на сгибах материала всё тем же светло-голубым. Почти прозрачными стали перья на стрелах, но пальцы оставляли на них сине-зелёно-лиловые следы.
Морган убрал руку и сжал её в кулак, глядя на линии на ладони и на белеющие под пятнами костяшки, заменившие их. Что бы он мог сделать, даже если случившегося не исправить, а просто допустить, что они выйдут из этого белого плена? Всю жизнь бегал бы за княжной, как верная собака, прося прощения за всё, что сделал не так и утаивал от неё, но даже получая его – никогда не насыщаясь? Хороший, удел, ничего не скажешь. Но, кроме шуток, для него – лучший из возможных. Морган глубоко вздохнул, пробивая эту пробку отрицания своего существования, сбрасывая с голой кожи мертвенный отблеск от камней и воды и кладя одну из стрел на тетиву, прозрачными, точно тонкий радужный плавник рыбы, перьями – к себе к носу, целя в ложную луну в воде.
Они могли бы пойти назад, пока не почувствуют, что силы всё же оставили их в последнем проблеске уязвимой человечности. Или он мог бы побороться с судьбой слиться с плачущими там, внизу, на знакомом и незнакомом старом языке о потерянном счастье, любви и мечтах призраками, сделав что-то, что заставляло чувствовать его себя живым. Не тискать Даниэль, нет. Это было новое, несомненно, яркое (что угодно, что вызывает боль, западает в память, особенно если боли в жизни не так много), но не то. Морган всё ещё мог стрелять. Он мог колдовать: использовать, всё-таки, в последний раз столь сильную воду, чтобы отыскать отца, или навести на девушку, как бы подло это ни было, иллюзию и заставить забыть о своих настоящих переживаниях, навсегда уйдя в счастливый прекрасный мир мечты.
Это хорошая идея. В конце концов, зачем они несчастные и потерянные Источнику, в котором и так несчастных и потерянных хватит на целое море слёз. В голубой заводи его исцеляли поздние призраки, они были добрые и хотели больше добрых к себе в их вечно беспечную семью. Надо было соглашаться тогда.
Полукровка почувствовал прорезавшую мускулы на руках усталость и отпустил тетиву. Стрела вошла в воду с плеском и пролетела в сторону ложной луны, пока не упала вниз – то есть не всплыла вверх – и легла на поверхность воды, порождая круги на ней. С той стороны.

+1

17

Круги побежали по воде, учащаясь, пока лик луны полностью с неё не исчез, растворившись в ярком голубом свете магии. Даниэль почувствовала, как ей в лицо дыхнуло холодным воздухом, а потом вода на дне колодца забурлила и начала поднимать вверх, заполняя узкое пространство, и излилась бурными потоками под ноги к гостям, обильно перекидываясь через край. Фалмари опасливо отступила назад, не зная, чего ждать от непредсказуемого источника. Она слышала треск льда, тот ужасный, который застал их на болоте перед тем, как они оказались под ним. «Но мы не использовали магию». Источник решил сам, когда пришло их время. Прочной коркой льда покрывался не колодец, а тот проход, через который они попали в последний из подводных залов – их отрезало от последнего хода стремительно и смертельно. Лёд, источая холодные пары, бежал по воде в сторону колодца, а Ланкре терялась между неизвестностью и угрозой замёрзнуть насмерть от одного соприкосновения с магическим льдом.
Шаг назад. Под босую ногу девушки попал острый камень и она рухнула в воду, не сохранив равновесие. Вверх поднялись брызги, а Ланкре растерялась, оказавшись в воде с головой. Лёд продолжал бежать в их сторону, а вода бурными потоками изливалась из колодца, как если бы Источник не знал, как именно хочет убить гостей: заморозить их насмерть или заполнить пространство водой, чтобы они захлебнулись ей, теряя вместе с возможностью дышать надежду на спасение.
Испугавшись, что может утонуть – редкий страх у ламаров, Даниэль начала грести на поверхность – та показалась ей такой далёкой, что плыла она до неё вечность, пока на спокойной поверхности воды плясали цветные огни. Что-то проплыло рядом, но фалмари не заметила. Она не чувствовала ничего живого и морского в воде, как если бы сюда успел заплыть один из змеев, но что-то там точно было. Вынырнув из воды, откашливаясь, Ланкре с опаской посмотрела на лёд. Он становился всё ближе и захватывал с каждым мгновением промедления всё больше пространства, отрезая им ход и вынуждая самим лезть на колодец и жаться к фонтану.
Шапка бурлящей воды засветилась, а из самого центра выпрыгнула рыба – та самая, и упала в воду рядом с девушкой. Рыба как-то странно металась из стороны в сторону, а потом врезалась в лёд. Голубое свечение расползлось по краю льда, нависшему угрозой над водой. На несколько секунд всё остановилось – лёд перестал пробираться дальше, а вода в колодце забурлила с такой силой, что ударила в потолок и дождём полилась на головы гостей, пока обоих не смыло. Всё пространство зала заполнилось водой, их кружило, как в странном водовороте, не давая возможности зацепиться за что-то, а потом затянуло в колодец.
Быстрое светящееся течение несло их вихрем по белому каменному тоннелю, кидало из стороны в сторону, не давая поменять направление или рассмотреть, куда их в нарастающей панике несло течение. После нескольких резких поворотов, смягчённых потоками воды, которые избавили двоих от серьёзных травм, их выбросило на поверхность из воды.
От сильного удара о твёрдую поверхность Даниэль согнулась и выплюнула воду, которой успела нахлебаться на последнем повороте. Лёгкие горели, горло драло, она снова чувствовала боль в ногах и руках, которые успели ободраться, но больше всего болело нутро. Морщась, девушка согнулась, чувствуя, что коленками проводит по неровной поверхности. Здесь было холодно, но пространство не отдавало магическим морозом. Открыв глаза, девушка всмотрелась в темноту. Ещё один грот? «Лес?»
Они умерли? Даниэль попыталась подобраться, но не хватило сил. Она снова почувствовала боль и решила не делать резких движений, а осмотреться из своего положения. Перед ней были деревья, высокие, толстоствольные. Позади осталось озеро, но не болото, в котором они искали лук Моргана. Никакого магического свечения она больше не видела.
- Морган?
Невзирая на причинённую друг другу боль, она испугалась, что Источник разделил их или полукровка захлебнулся.

+1

18

Источник сделал выбор? Да нет. Это Морган успел порадоваться, что не превратится в бледное нечто, беспокойно снующее в недрах земли вместе с этой проклятой водой. За секунду до взрыва.
С ним всё было очень просто, он прямо с луком и смятым чехлом с колчаном в руках оказался задет потоком и брошен на камни. Головой или нет, просто оглушённый, но полукровка не успел почувствовать ничего до того момента, как ему начало жечь всё нутро уже на поверхности воды.
Он больше не мог не дышать.
Эта вода для таких трюков была слишком нормальная, а он – неподготовленным, чтобы проделывать трюки с замещающей все естественные потребности маной самостоятельно. Полукровка дёрнулся в накатывающей агонии, пробуждаясь после оглушения и, ударившись коленом о мель, выбросил туловище из воды, делая тяжёлый и звучащий как минимум страшно, вздох.
Он открыл глаза, но толком не мог ничего увидеть, кроме расплывающихся цветных и чёрно-белых пятен перед ними, или услышать, кроме гула забившей уши пробками воды и сердца и крови внутри. Только лёгкий ветерок и холод, настоящий ночной холод, над водой.
Где-то шелестела листва. Где-то недалеко билось живое сердце. Но, махнув руками по поверхности воды и тревожа только расплывающиеся по ней остатки растерянных в пути вещей, Морган ощутил смертельную усталость и ломоту и жжение во всём теле, споткнулся, падая на руки и лицо у кромки воды, и сдался этой бесконечной тяжести. По верхней губе и из ушей по шее текло что-то тёплое, но не понять – вода, которой он наглотался, или что-то ещё. Он не терял сознание, нет. Он просто прилёг отдохнуть на песок и не хотел реагировать ни на что, даже на панику и боль Даниэль, потому что ему было слишком много всего на один вечер. Пока.
Не прошло и нескольких минут с их волшебного всплытия, а за пределами грота темноту очень звёздной ночи прорезала вспышка свеже-голубой, но не режущей глаз, как в воде источника, а небесно-туманной, плиглушённой маны, и из сияющего пространственного окна выступило двое в длинных одеяниях. Высокие фигуры переговаривались шелестяще меж собой, но только когда один воскликнул:
– Эн Валастэ! Эн ар эла! – стало ясно, что говорили на эльфийском. Женщина подняла освещённую светом луны и портала за спиной руку и мазнула пальцами по лицу, пронзая новым взглядом пространство. Она посоветовала спутнику оставаться ждать, а сама побежала к выброшенным стихией двоим, проверять их на живость, в первую очередь Даниэль. Она обратилась к ней, глядя с высоты своего немалого роста и не снимая шелковистого капюшона, точно какое-то величественное божество, а потом повторила мягким голосом и на ламарском, и на общем:
– Ты ранена, тебе нужна помощь, чтобы встать?
Цепкие пальцы расцепили фибулы, заставляя накидку спасть с плеч, и женщина предложила её фалмари вместе со второй рукой для опоры, одновременно открывая свою одетую в чёрное и белое фигуру, единственным цветным акцентом в которой, помимо светлой кожи и золотых волос была золотая же лента вместо пояса на высокой талии платья. Над золотой лентой на груди, в нежном белом шёлке чёрными же нитями смотрело на Даниэллу бесстрастно и таинственно Око Мистиков.

+1

19

Их выбросило вместе. Это добрый знак. Морган, судя по его болезненному вдоху, смог продышаться после непреднамеренного заплыва. Даниэль с облечением выдохнула. Парень выглядел скверно, но был живым и на первый взгляд не раненным, чтобы она поспешила к нему на помощь. «Помощник из меня тот ещё» Против правды не попрёшь. Девушка опасалась колдовать на берегу. Источник их сюда доставил и по логике находится где-то поблизости. Мысль, что на любую магию с её стороны отреагирует Источник, настолько глубоко засела в голове фалмари, что она не рисковала. Острой необходимости в магических экспериментах нет. «Но где мы? И почему Источник выбросил нас сюда?»
Мир казался настолько реальным, что больно.
Увидев магический свет, Даниэль подумала о плохом. Об Источнике, который решил продолжить измываться над двумя истощёнными и измученными путниками, но в свете не гаснущего портала, слепящего глаза, долгое время пребывавшие в темноте, она смогла рассмотреть подбегающий к ним женский силуэт. Ланкре растерялась, не зная, как себя повести. Она инстинктивно натянула на себя магию, собираясь атаковать незнакомку, если та проявит агрессию или как-то своим поведением натолкнёт на это.
Вместо ожидаемой угрозы на фалмари посыпались вопросы. Девушка опешила, отпустила магические поводья, и присмотрелась к незнакомке перед ответом. Ей протягивали руку и плащ, предлагали помощь. Эльфийка. «Мы в Сильмариле?» Сделала смелое предположение, потому что незнакомка не была похожа ни на кого из Гилларцев, а какова вероятность встретить эльфов в Фалмариле в разгар предстоящей революции?
- Не ранена. Наверное, - Даниэль не знала. Она не успела осмотреть себя, но помнила боль, которая возникла во время движения. Девушка бросила взгляд в сторону полукровки. Он выглядел хуже. – Помогите ему.
Эльфийка что-то быстро крикнула на эльфийском своему спутнику, оставленному у портала. Даниэль заметила эльфийского мужчину, когда он поспешил на зов женщины. Два эльфа, которые удачно оказались в этом месте. «В каком..?» Фалмари приняла руку помощи. Эльфийка терпеливо подождала, пока девушка поднимется на ноги и придержала её. Болевые ощущения сопровождали фалмари, но она старалась не перебарщивать со сторонней помощью и больше полагалась на свои силы. Приятно было ощутить тепло от чужой нагретой вещи на своих плечах.
- Живой? – мужчина присел рядом с полукровкой и, улыбнувшись, предложил ему руку.
- Как вы здесь оказались? – эльфийка отвлекла внимание девушки от Моргана.
- Вынесло течением, - Даниэль подумала, что история о змеях, гилларцах и Источнике выглядит слишком безумной, чтобы её рассказывать. Она сказала почти правду. Их действительно вынесло сюда течением. Магическим.
Эльфийка осмотрелась, посмотрела на спокойную воду, на двух незнакомцев, найденных на берегу. Они выглядели измотанными и вызывали много вопросов, но трясти с них ответы прямо сейчас нет смысла. Она подумала, что для этого будет подходящее время.
- Пойдёмте. Мы вам поможем, - придерживая девушку и не отходя от неё далеко, эльфийка повела Даниэль в сторону оставленного портала.
После преследования Мэтерленса Ланкре скептически относилась к любым порталам. В особенности от незнакомцев, которые решили им помочь и неожиданно вовремя оказались здесь. «Что они здесь делали?». Сомневаясь, что эта встреча была случайностью, девушка с опасением шла вперёд, готовя себя к плохому. Они столько времени провели рядом с двуличными гилларцами, что нож бы не помешал.
- А где мы? – после почти недели поисков выхода в подземных тоннелях Даниэль забыла, каким должен быть воздух Фалмарила в начале лета. «Или уже середина?» Сколько времени они провели в тоннелях?
Ответ эльфийки утонул в бреши портала.

+1

20

Валастэ немного онемела от внутреннего напряжения, её глаза видели напряжение магических нитей и то, как девушка их отпустила. И видели что-то ещё, отчего она и звала на помощь спутника, который должен был в любом ином случае держать портал.
– Ты уверена, что их вообще можно касаться, Валастэ? – спросил – всё так же на эльфийском, видимо, рассчитывая, что они не знают языка, телепортатор.
Морган поднял голову и попытался сфокусировать взгляд, особенно когда Валастэ шикнула эльфу в ответ "нет" и "осторожнее", не менее опасливо поглядывая на него. Вообще реакция мистиков была странной. Он и чувствовал себя странно. Его тело было слишком тяжёлым, его было невозможно поднять без помощи, да и от одного прикосновения рук к мёрзнущей коже начинало неистово колоть каждую клетку. Он хотел что-то сказать, что-то бесполезное, но осмысленное – но смог лишь протестующе застонать. Эльф в ответ только крепче перехватил его под рёбра, вытянул в положение прямо и заставил убрать куда-нибудь руку, намертво сжавшую лук с последними тремя стрелами, чтобы не мешал идти.
– Течением – откуда именно? – интересовалась женщина у фалмари, руками держа её за поясницу и руку и гладя длинными пальцами кожу. Второй мистик расширил портал и, остановившись перед ним, Валастэ ответила:
– Вы в Светлых горах, номинально – это территории Сильмарила. Но сейчас мы будем в Обсерватории, принадлежащей нашей гильдии. Пойдём.
Морган мало понимал, кроме того, что эти эльфы не намеревались причинить им вред, а, скорее, сами опасались. Он чувствовал готовые в любой момент спустить магические щиты сгустки маны в их запястьях и какие-то ещё заклинания, которые они читали без пасов и слышимой речи. Подумать о том, почему их изучали, Мор не успел. Проход через портал оказался для его и так чувствительного к любой магии организма, после уже раз испытанного перемещения на магическом потоке, слишком большим испытанием и тяжёлая голова с тяжёлыми веками окончательно закрылась от мира, как схлопывается проколотый пузырь.

Помещение с высокими стрельчатыми окнами даже не нуждалось в свету магических фонарей или свеч: ночью здесь, когда занавеси со всех сторон были открыты, легко было увидеть даже названия на корешках книг или тонкие шестерни в выглядящих нереально сложных телескопах. Снизу, над массивом зелёного горного леса, виднелись и другие постройки, и ещё много прозрачных куполов и высоких окон на башенках обсерватории. Если бы замки строили не для защиты, а для красоты, это место было бы образцом для таких замков.
– Положи его там, Белиар, осмотрим позже. И ради Матери Лесов, вспомни общую речь. Это невежливо, – посоветовала женщина, указывая на кушетку, а сама, помогая фалмари придерживать запах накидки, чтобы скрыть её наготу – в первую очередь для комфорта самой девушки – отвела её к креслу с мягкими подушками рядом и предложила стеклянный бокал и графин воды. Простой и вкусной родниковой воды. С тем высокая эльфийка опустилась перед Даниэль на корточки и обратилась:
– Меня зовут Валастэ, я Мастер из цеха Проявляющих истину в Гильдии Мистиков, у которой вы имеете честь ныне гостить.
– Первая, – поправил тихо эльф, стоявший чуть поодаль и тёрший руки, глядя на них, не решаясь приблизиться.
– Этому, – чуть повернув голову, сказала женщина, – ещё лишь предстоит решиться, – и снова посмотрела на княжну. – Не бери в голову титулы, дитя. Я просто хочу понять, что с вами произошло. Незадолго до того, как мы вас нашли, в небо ударила вспышка света. У того небольшого озера нет глубоко идущих источников, оно питается от малых родников и снежных шапок пиков над ним. И вы сами светитесь этой магией, как глубоководные рыбы.
Она глянула в сторону бессознательного полукровки и нахмурилась.
– Белиар, не стой столбом, дай платок и накрой его чем-нибудь, – сказала она, кивая на тёмную дорожку на губах, текущую в сторону подбородка. Пальцы на руках фалмари, впрочем, не оставляли варианта побежать заботиться самой, зато грели.

+1

21

Сильмарил – это плохие новости. Им без вникания в тонкости истории с Мэтерленсом запретили пересекать границу эльфийского государства. Они оба это знали, но убираться отсюда, чтобы поскорее исполнить приказ королевы эльфов, самоубийство. Они вымотаны и истощены. Морган не в том состоянии, чтобы продолжать идти дальше, и Даниэль не понимала, отчего ему стало настолько плохо физически. Как бы они ни обошлись друг с другом в недалёком прошлом, она беспокоилась.
Даниэль сощурилась от света. После подземелья слишком ярко для отвыкших глаз. Она пыталась придумать, какую историю рассказать спасителям. В глазах эльфийки легко читались вопросы, хотя она пока молчала и не озвучивала их, но это временно. Ланкре пользовалась полученным временем и старалась придумать что-то годное, не полагаясь на Моргана. Он не был способен говорить.
Любопытный осмотр незнакомого помещения закончился, когда фалмари услышала о состоянии полукровки. Она обернулась, замечая, что переход в портале отнял у него последние силы. Что с ними сделал Источник? Может, он не собирался отпускать их живыми, а докончит так?
С беспокойством посматривая в сторону Энгвиша, Даниэль села в кресло и приняла стакан с водой. Первый глоток показался ей незнакомым, как впервые пила воду. По мере поглощения воды жажда становилась сильнее, девушка опрокинула в себя последние несколько глотков так быстро, что часть пролила на себя и без того мокрую и немного промочила предложенную ей накидку. Чувствовать себя живой неприятно. Все желания накинулись на неё с оставшейся болью.
- Меня зовут Даниэль, - представилась девушка, когда смогла прочистить горло и совладать с голосом. – Мы… - она не успела договорить, потому что отвлеклась на Моргана. Увиденное напугало её. Огонёк выронила стакан из рук, тот упал на пол и разбился, разбросав осколки под ногами у эльфийки, и поспешила к полукровке, забывая, что своя собственная боль никуда не исчезла. – Морган! – она коснулась лица парня, но он был без сознания и не откликался на её голос. Горячая кровь текла по болезненно светлому лицу. «Что произошло? Почему он в таком состоянии? Мох? Это из-за того, что он его съел?». – Нет-нет-нет, - в голосе девушки вместе с паникой смешалась плаксивость. Она забыла о своей обиде и испугалась, что ничего не сможет для него сделать и он умрёт вот так, а она даже ему ничего не сказала на его слова.
У неё была магия воды и она чувствовала, что магический запас полон до края, но опасалась применять её, потому что не знала, как Морган отреагирует на ещё одно магическое вмешательство. Она не знала, где у него повреждение и что именно спровоцировало кровотечение. Применять магию наобум – только навредить ему.
- Пожалуйста, сделайте что-нибудь, - она обратилась к эльфам, не отводя взгляда от полукровки, - спасите его.
Даниэль снова чувствовала себя беспомощной. Почему так происходит каждый раз, когда появится слабая надежда на спасение? Они же выбрались из сети подводных пещер, снова на поверхности, в своём мире с привычными законами, но он умирает.
- Отойди, - Белиар вспомнил общее наречие и мягко, но настойчиво отодвинул девушку, чтобы она не мешалась у него под рукой. Даниэль наблюдала за тем, как эльф осматривает полукровку, пытаясь найти причину его состояния, что-то шепчет на эльфийском, накрывая его лоб ладонью и закрывая глаза, - не разобрать. Даниэль не пыталась. Она могла только наблюдать со стороны и надеяться, что всё не закончится так.
Эльф ругнулся, когда эльфийская исцеляющая магия никак не подействовала на парня. Хорошо, что она не сделала ему ещё хуже, но этого результата недостаточно. Валастэ тихо подошла к нему, протягивая походную сумку. В глубине, потратив время на поиски, мужчина нашёл прозрачный пузырёк, откупорил его зубами и в спешке выплюнул пробку на пол.
- Голову держи.
Даниэль торопливо сделала то, что от неё требовали, пытаясь унять дрожь в руках. Мужчина наклонился и влил содержимое пузырька полукровке в рот.

+1

22

– Тихо, тихо, – успокаивала эльфийка, озабоченно глядя на псионика. – Может, это давление? Они вынырнули из воды…
– Давление, да, только он не дышит и у него едва бьётся сердце, – сказал мужчина и сморгнул странный блеск в глазах, прежде чем отодвинуть девушку, обратившись на общем языке. Валастэ перехватила Даниэль и притянула, весьма настойчиво, к себе. Она сама же нарушила правило говорить понятно всем и подсказала, видимо, озарённая идеей, доставая пузырёк.
– Очень много чужой маны внутри, и в голове, она тебя не пустит. Лучше выжечь лишнее вот этим.
– Уверена? Не хочешь ничего девочке сказать?
– Пока нет. С магическим пресыщением чаще некроманты сталкиваются, не мы.
Зелье, обычно использующееся для отравления враждебных магов, отправилось с помощью не уведомлённой о его сути девушки псионику в глотку, и, спустя несколько долгих мгновений, сопровождающихся подъёмом дымчато-сизого не то тумана, не то пара от голой и липкой прохладной кожи, он задышал. Кровь из носа у него тоже больше не шла, стоило вытереть неаппетитную дорожку.
Валастэ провела рукой, как бы снимая слой магического излишка, и покровительственно кивнула девушке.
– Всё будет в порядке. И с ним, и с тобой. Будет лучше, если вы отдохнёте денёк, а потом мы разберёмся с тем, что с вами произошло, хорошо? Будете нашими гостями на это время. Белиар, помоги отнести мальчика в ученические кельи.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [6-7.06.1082] Победа сердца над разумом