Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [13.02.1082] Стужа и вьюга


[13.02.1082] Стужа и вьюга

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

- Локация
Остебен, г. Вильсбург, таверна "Огни и мечи"
- Действующие лица
Эйтан, Шайлер, Эслинн, Лейв
- Описание
предыдущий эпизод - [13.02.1082] Клинок в холодной ночи
Наёмнице не удалось выполнить задуманное. После несостоявшегося убийства, так и не узнав, кто и зачем послал к ним убийцу, Эйтан вместе с сестрой покинул таверну и в ночь отправился в путь, чтобы быстрее добраться до Вильсбурга. Продолжительная дорога без отдыха и со свежими ранениями вымотала двоих путников, а приход на новое место и встреча со старой знакомой должна принести желанное подобие покоя, как думает алифер.

0

2

В третьем часу ночи к таверне «Огни и мечи» подъехало два всадника – мужчина и женщина. Оба вымотанные дорогой и отсутствием сна. Эйтан спешился первым, придержал жеребца за поводья, который радовался ночной прогулке по окрестностям столицы меньше, чем его всадник. Ему, в отличие от алифера, пришлось идти своими ногами и тянуть на себе достаточно тяжёлый груз. Лошади после второй дороги с коротким промежутком, отданным под еду и сон, были вымученными и с неохотой поддавались на попытку сдвинуть их с места.
- Мы приехали, - погладив коня по холке, Эйтан посмотрел на сестру. Он всю дорогу проверял её состояние и старался не вырываться сильно вперёд, чтобы девушка всегда оставалась у него на виду. Магия должна была улучшить состояние её раны, но он знал, что исцеление и регенерация после потери крови и при отсутствии должного отдыха отнимает силы быстрее и излечивает до конца. Он опасался, что в пути Шайлер может потерять сознание или, не удержавшись, упасть со спины лошади. У неё была спокойная и ласковая кобыла, которая внимательно относилась к ездоку, но даже такое умное животное не спасёт от падения с седла навзничь на землю.
Дорога прошла в спокойствии. Эйтан не видел, чтобы за ними кто-то увязался, но не исключал такой возможности. Сильному магу или обладателю артефактов с соответствующим действием можно обмануть зрение. При хорошо отработанных навыках скрытности – можно обойтись обычными способностями, а Ален не считал себя профессионалом в этом деле и не был им, несмотря на практику.
Эйтан помог девушке спуститься и, придержав лошадей за поводья, повёл их в конюшню при таверне, оставляя Шайлер возможность использовать бок кобылы в качестве опоры, потому что сам он не мог разорваться на два фронта работы. Он надеялся, что его сестра сама сможет справиться с ранением и перебраться по стене внутрь, не напрягая сверх меры больную ногу.
Лошади постояльцев спали в стойлах, изредка пофыркивая или сгоняя хвостом с крупа несуществующих мух. Внутри было сухо, но прохладно. Ален осмотрелся в поисках конюха. В такое время он должен спать где-то в свободном стойле или на сенаке и видеть тридесятый сон. Алифер мог загнать лошадей в любое свободной из стойл, но оставлять не стал. За услуги принято платить, а платить своими лошадьми, которых он по утру не обнаружит в конюшне, в его планы не входило. Деревянная старая лестница вела на сеновал над стойлами – тут искать особо не надо.
- Побудь здесь, - бросив сестре, он ловко поднялся наверх, прислушиваясь к звукам. Конюх никого не тискал, а если тискал, то оба уже спали крепким сном, грея бока на скромном лежаке.
Наверху он нашёл мальчишку, отсыпавшегося на сваленном сене. Будить его не хотелось – Эйтан помнил себя в его возрасте, когда после тяжёлой работы, чтобы как-то прокормить себя и сестру, хотелось завалиться и спать, потому что утром рано вставать и снова зарабатывать тяжёлым трудом. Его нынешний распорядок дня практически не отличался от юношеского. Профиль поменялся и количество выбиваемых монет.
Не будить, оставить деньги и уйти?
Ладно. Жизнь – дерьмо.
- Эй, малой, - алифер толкнул спящего подростка, но рукой в плечо, а не сапогом, как мог, не утруждая себя прогибанием спины. Подождав, пока сонный подросток разлепит глаза и будет в состоянии переваривать происходящее, Ален усмехнулся и пояснил цель пробуждения:– Лошадей привяжи.

+3

3

Вообще-то по ночам ворота меж обнесёнными стеной кварталами закрывают. Но нынче, после весёлого новогоднего полёта дракона над Вильсбургом, стража больше напряжённо всматривалась в небеса, а не в случайных ночных бродяг. Вся эта ненужная информация в сторону, а на сеновале Лейв спал не потому, что ждал полуночных клиентов (точнее, он ждал клиентов, но совсем не тех, о которых знала мать или хозяева), а потому, что с середины осени по примерно травень над вонючей скотиной было банально теплее и мягче, чем в отведённом ему в таверне холодном чердачном углу. Да и от помытых на ночь лошадей в носу и глазах не так щипало, как обычно. Гадили, правда, твари, но где в его жизни нет запашка дерьма? Чтобы его не было, нужно было прикладывать много усилий и тренироваться.
Когда Лейва, спящего и видящего третий сон про заигрывающую с ним, крутя пальцем локон, дочку пекаря, его первой натренированной реакцией стало вскочить, хватаясь рукой, но не очевидно, за зарытый в сене метательный нож. В темени, едва-едва разгоняемой захлёбывающимся уже в сале свечи огоньком фонаря у лестницы, слезящиеся глаза разобрали лишь затенённый силуэт какого-то мужика. Ну, вроде не вонял сивухой и не стоял над душоё с кинжалом наголо. Кровью зато вонял. Подросток сощурился ещё сильнее и нахмурился, грея отлёжанной рукой одно замёрзшее ухо.
Чё? Который час и какого хера ты сюда припёрся? Заведение закрыто, все спят.
Голос звучал сипло и грубо, не особо передавая всю степень негостеприимства разбуженного паренька. Впрочем, уже секундой позже он сменил враждебность на снисхождение и, сказав:
Просто привязать нельзя, если угробить животных не хочешь, – снял с крюка на неотёсанном столбе фонарь и полез, хрустя суставами с ночёвки на соломенных удобствах, вниз. Накидывать цену можно было позднее. Лейв перевесил блёклый фонарь на другой крюк и отворил тяжёлый засов на воротах, чтобы ввести лошадей, но тут его прояснившееся зрение зацепилось сначала за девицу, а потом и за самого ночного посетителя. Он осмотрел их с ног до головы, молча, подозрительно, уже взявшись за поводья.
Кровь. У одного по горлу и роже набрызгано и нестёрто, у другой пропиталась тёмным нога.
Это пахло опасностью, но и наживой тоже: парню было невпервой в сене зарывать ворьё и прочих беззаконников за небольшую мзду.
Передняя дверь до зари закрыта, идём за мной.
Он ввёл лошадей в конюшню и, снова закрыв ворота, пригласил двоих в калитку, после чего и на ту опустил засов. Сегодня клиентура обозначена. Навязав поводья у одного из корыт с питьём, Лейв снова взял фонарь и поманил двоих за собой. Девица, которая едва могла ходить, получила от него предложенный локоть, и они медленно поковыляли в дальний угол конюшни на две дюжины копытных, где пряталась калитка в задний двор. Тихо квохтали во сне куры и хрюкала в своей будке с поросятами матка. Грязные облака застилали, оставляя от луны лишь блёклое пятно, звёздное небо над головой. В кухне никого не было и из света тлели лишь угли в большом очаге с этой стороны печи. Над ними, если наклониться и присмотреться, можно было различить и тёмный зёв зала с поставленными на столы стульями. Остановившись у лавки у малого окна и усадив девицу меж двумя корзинами – с луком и с крупой – Лейв поставил фонарь на убранный до утренней готовки стол и, сложив руки, оглядел двоих ещё раз. Рожа парня казалась ему смутно знакомой, но он никак не мог вспомнить спросонья, откуда.
Вас волки за задницы грызут и надо прятаться, или вам комнату и умыться? – спросил алифер.

+3

4

Отпахав день, Эслинн спала на тюфяке в своей коморке, оттопырив зад и высунув из-под стёганного одеяла и вороха вещей, чтобы теплее было, босую ногу. Она не собиралась просыпаться до утра, а там дети хозяина таверны не дадут – будут тарабанить ногами по лестницы, прыгая и бегая по ней, как горные козлы. Здесь было едва ли теплее и уютнее, чем на конюшне, где в последние годы, с душком юности и самостоятельности, отсыпался её сын. Эслинн точно знала, когда начинался рабочий день, потому что сюда доносились звуки гремящей посуды с кухни и рёв кухарки, которой вечно помощники делали всё не так, а ещё Хевлиру – хозяину таверны, нравилось по утрам драть хорошенькую и молодую поломойку. Так что рабочий день при всём желании проспасть не удавалось.
Алифер с неохотой открыла один глаз, смотря на свой скромный мирок сквозь в довесок упавшую на заспанное лицо прядь волос. Она слышала какой-то шум внизу, с кухни, но не сразу поняла, где находится и который сейчас час. Медленно и с неохотой просыпаясь, она начала понимать, что сейчас всё ещё ночь, и большая часть постояльцев таверны спят крепким сном. Кому понадобилось шариться по кухне в такой час – непонятно, если только не её сын решил притянуть какую-то девку обожрать и обогреться с расчётом на лучшее. Внуков ей только не хватало.
Эслинн пнула одеяло, всунула ноги в башмаки из мягкой кожи, бывшие ранее довольно добротными, но ныне уже не такими удобными и достойными, и прямо в нижней рубахе, болтающейся подолом ниже колен, побрела на кухню, где застала троицу, включая её собственного сына, который притянул в таверну двух чужаков.
- Ты в своём уме? – рыкнула она на сына. – А если хозяин узнает?
Конечно, они оба так делали и не раз, притягивая в таверну гостей уже после закрытия, чтобы самим срубить побольше денег из такого выгодного положения. Она бы предпочла застукать сына, который жуёт утренний хлеб, оставшийся после посетителей, или хлебает похлёбку со дна котелка. Лучше бы он притянул сюда женщину и развлекался с ней. Ах, женщина была, но Эслинн не заметила её и сменила гнев на милость, когда ночной гость повернулся на её голос, а она увидела его лицо.
- Эйтан?
Вот те здрасте!
Этот алифер был не то что бы частым гостем у неё, но уже много раз наведывался и в бордель и в таверну, чтобы… справиться её здравии, да. В последний раз они виделись года два или три назад, но, зная уже о том, что Эслинн работает в таверне, разнося еду и эль, он явился не вечером, а днём, да и в прошлые разы не чтил её своим внимание в столь поздний час и тайно. Чтобы явился весь в крови – тем более.
Она быстро подошла к нему, присматриваясь к пятнам крови и, беспардонно касаясь его лица, рассматривала следы на шеи, которые он прятал под ворохом лоскутов и одежды.
- Мог бы не прятать. От тебя кровью смердит за версту, - алифер сморщила нос. – Кто тебя так разукрасил? Девку в борделе не поделил? Зашёл бы сразу ко мне, - хмыкнула женщина, впрочем, не сильно кудахча над парнем и его ранами и, тем более, особо не имея желания вникать в причину, по которой он весь искупан в крови. – Раздевайся, надо отмыть тебя.
Она не собиралась готовить ему персональную баню и натаскивать целую кадку воды, но оставлять всё так – гарантированно привлечь внимание. Она могла затащить его к себе в коморку и там отмыть и уложить спать, пока остальные в таверне не проснутся, а до того времени справиться о причине его визита.
- Лейв, притащи воды и… - она обернулась, замечая, что картина не меняется. – Ну? Что ты встал? – это было обращено к Эйтану, который не торопился раздеваться (вот новость!), а потом заметила девицу, сидящую в компании овощей. – В бордель со своим товаром не ходят, забыл?

+3

5

Весь путь до нового места отдыха Шайлер старалась удержаться в седле и молчала. Слабость и усталость смешивались, заставляя глаза потихоньку закрываться, но прохлада помогала не заснуть.  В этот раз путь казался слишком долгим, заставляя чувствовать себя ещё более усталой, но когда лошади, наконец остановились и Эйтан помог спешиться, светловолосая вздохнула с облегчением. Возможно, в этом месте им удастся отдохнуть и набраться сил, а не бороться остаток времени за свою жизнь.
Это был уже второй раз, когда они с братом оказывались на тонкой грани между жизнью и смертью, но им везло. Кто знает, повезёт ли снова, если они не смогут хотя бы немного поспать, не говоря уже о чём – то большем. Опираясь на свою кобылу, Шай последовала за братом, оставаясь на месте, пока тот искал конюха: «Спать хочется… ещё немного и я просто готова буду здесь уснуть», - усталый взгляд голубых глаз был направлен на вернувшегося брата и мальчишку  - конюха. Возможно, у них будет передышка, но алифер помнила, что брат говорил о друзьях. Оставалось только вновь поверить Эйтану и послушно следовать за ним, пытаясь бороться с новыми чувствами, закрадывавшимися в сознание. 
Слабость и рана, это сочетание светловолосая уже прекрасно знала и помнила по эмоциями лекаря, от которой рвалась сбежать, даже если не смогла бы выжить. Сейчас ситуация складывалась немного иначе. Воспользовавшись помощью, Шайлер то и дело посматривала в сторону брата, беспокоясь за него и в тоже время, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Дорогой не получилось, они просто спутывались, да и сейчас явно невозможно было что-то спросить.
Устроившись на лавочке, Шай потянулась рукой к ране. Было немного больно, хотелось как – то унять это ощущение и собственные чувства. Но не тут то было, в комнате появилась женщина, от чего к ощущениям примешалось и недовольство, которое словно унялось с произнесённым именем брата: «Ещё один друг? Видимо у него все друзья такие», - сидя молча, Шайлер наблюдала за открывшейся перед ней сценой. Только вот здесь аккомпанемент из эмоций был другой. Однако, после последних слов женщины, обращённых к брату, взгляд голубых глаз устремился на Эйтана с немым вопросом.  Желание спать незаметно ускользнуло, всё ещё оставляя усталость и боль в ноге, но теперь Шайлер стало интересно, как поведёт себя брат сейчас и что скажет. Как надолго они задержаться в этом месте.

+3

6

Каждый зарабатывает, как может. Одни – убийствами, другие – покрывательством убийц. Эйтан сам не был чист ни душой, ни поступками, чтобы судить мальчишку за принятое решение. Тем более, когда речь шла о нём и в его пользу. Ему нужно было остаться в этой таверне любой ценой и замести следы, если их с Шайлер уже никто не вычислил. Он чертовски устал и мог завалиться спать в конюшне, тесня кобыл в стойле, но разукрашенная морда не добавляла ему очков дружелюбия и миролюбивости. Они с Шайлер привлекали слишком много к себе внимания. Не все люди ведут себя так, как этот мальчишка.
Не все оставляют свидетелей в живых.
Он мог перерезать конюху горло, пока тот спал, и устроиться с Шайлер на его месте до рассвета, переждать время, а потом искать другое место. Труп, надёжно спрятанный, найдут спустя время, а кто будет печься о внезапно пропавшем конюхе? Ему найдут такую же замену, не запоминая ни его имени, ни лица.
Эйтан заметил взгляд подростка на себе и сестре – изучающий, оценивающий.
Думает, можно ли нам доверять или сколько просить за помощь?
Добропорядочный парень затащил бы двух путников в таверну, уверил их в том, что им здесь рады и помогут, а сам по случаю сходил за стражниками и сбагрил при первой возможности хранителям закона, но хорошим и законопослушным парням не платят.
Эйтан не стал бы пользоваться парадным входом. Не в таком виде. Время позднее, но даже в него существует шанс натолкнуться на кого-то из постояльцев, кому не спится или в поздний час захотелось пожрать или отлить, а для этих нужд не нашлось ничего подходящего в комнате. Могла уходить шлюха, которая получила деньги и благополучно распрощалась со спящим и удовлетворённым клиентом, чтобы на своём поприще искать другой состоятельный вариант. Мог выйти хозяин таверны, его жена или дети, которые свободно перемещаются по заведению в любое время дня и ночи.
Нет, спасибо, чёрный ход – лучше всего.
Ему даже не пришлось нести Шайлер самому или служить для неё опорой – мальчишка так ловко предлагал свою помощь, как не в первый раз. Или дело в том, что перед ним молодая и привлекательная девушка? Это в глазах Эйтана она была сестрой и ребёнком, которого постоянно нужно опекать, но для других она такой же объект противоположного пола, как для него была Эйира и другая свора женщин, которых бы он, наверное, при всём своём желании поимённо не вспомнил. За исключением некоторых.
Волки. И умыться, но сначала увидеть друга.
Он не успел сказать – услышал знакомый женский голос.
На ловца и зверь бежит.
Ален обернулся. У входа, соединяющего общий зал таверны и кухню, стояла знакомая ему с лет юношества женщина. Она была удивлена увидеть его, а он улыбнулся вместо громких и радостных приветствий, избавляя её от крепких объятий и обмена любезностями. Она его игривыми поцелуями и шутками, с повисанием на шее кокетливо и просяще, тоже не награждала. С заботой и внимательностью любящей женщины или матери она коснулась его скулы, где остался след от крови, а потом горла со свежим шрамом, оставленным ему на память от ночной убийцы.
- С девкой не поделил, - улыбнулся алифер, но он понял, к чему Эслинн заговорила о бордельских драках – куртуазно выполнила пируэт с отсылкой к прошлому о геройствах и потугах юных и недалёких. В лице него же. Без лишних вопросов и расспросов – всё, как он рассчитывал. Она настолько рьяно взялась за дело – а он знал, как крепко она умеет держать за яйца, что он за ней не поспевал.
В другой день он, не задумываясь, сбросил бы все вещи и позволил женщине смыть с себя грязь недельных ночёвок в лесу и несостоявшейся ночной смерти накануне встречи, но он был в таверне не один, а с сестрой. Ален подождал, пока Эслинн сама заметит и намеренно взглядом показал ей на то, что в этот раз он пришёл не один и случай не один из привычных, ставших за годы практики классикой.
- Она моя сестра, - женщины смягчаются, когда перестают видеть в лице другой женщины конкурентку, а родственные связи зачастую эту конкуренцию смывали. – Я пришёл к тебе за помощью, - радостная встреча окончена, пора перейти к делу. - Поговорим наедине? -  он понятия не имел, что за паренёк этот Лейв, который ошивался рядом с алифер и не придал особого значения ни его внешности, ни отношению к их общей знакомой. По удивлению на лице Эслинн, которое сменилось одобрением, он понял, что говорить можно при подростке. - Чтобы я не прибавлял тебе работы с уборкой, ты не могла бы предупреждать меня, когда к вам в таверну пожалуют необычные гости? Я фойрровски устал за эту ночь и хотел бы поспать спокойно, зная, что мой визит не наделает лишнего шороху и не привлечёт внимание постояльцев, - он знал, что у Эслинн по роду профессии глаз намётан и ей можно доверять, потому что друг о друге они на самом деле ничего не знали и не стремились узнать. - Ненадолго, пока не найду другое подходящее место. Если сможешь нам выбить свободную комнату и найти комплект одежды на смену – я буду тебе чрезмерно благодарен.
Не за даром, но говорить о плате сразу он не стал. Сначала надо замести все следы, а потом всё остальное.
- Она ранена. Ей необходим сон, еда и покой.

+3

7

У Лейва на порядочность были альтернативные взгляды. По его мнению порядочные люди, которые хотят долго и богато жить, без монеты вообще никого даже на крыльцо к себе не пустят. Он, конечно, был далеко от порядочных людей. Но жить долго и богато хотел.
Вопрос матери он парировал встречным вопросом:
Хозяин спит, а хера ль ты не дрыхнешь?
И никакого уважения к матери.
О том, что Лейв занимается чем-то за спинами старших старшие, несомненно, подозревали. Его пару раз ловили на контрабанде людей в ночи через помещения и двор, ещё пару раз хватали за локоть на выносе еды, но всякий раз у него были более правдоподобные персоны на роль его… друзей. О да, друзей. Например, Жером и Эсна. Если бы у Лейва был букварь и на букве "М" в нём было слово "мордовороты", там должен был красоваться в качестве иллюстрации портрет этой парочки. Один не то ульв, не то оборотень, другой – перевёртыш магического сорта, и оба они – профессиональные "уборщики". Убийцы то есть.
Вот когда мать признала в одном из ночных гостей – а Лейв больше разглядывал моргающую как совка средь бела дня девушку – кого-то, всё стало интересно, а в уже раз прокатившемуся мимо смутного знакомства с физиономией разуме подростка всколыхнулись подозрение. Не уж-то постоянный клиент? Тот постоянный клиент?
Он подчинился повелению принести воды без вопросов и, подтащив оставшиеся с вечера полбочки тёплой, вышел за стоящей на улице натащенной из колодца холодной, чтобы набрать пару вёдер. Ему бы сейчас расседлать, почистить и накрыть лошадей, но разговор был интереснее.
Уборка не понадобится, если напрямую расскажешь, что происходит, – влез в разговор старших, ставя вёдра с быстро тающими снежными шапками на бортах в зёв печи Лейв, – мне.
Хреновый вариант показать себя в доме мужиком, ещё пятнадцати лет не разменяв, но последнее время ему просто надоело быть понукаемым всеми деточкой, а если Жером и Эсна пройдут по кровавому следу, он не сможет их отвадить от деревянных дверей. Нужна волчья мята с чердака! Да, целая курильница, чтобы отбить след.
Перед девушкой, сидящей и молчащей как рыба – "немая штоле?" – подумал парень (а часть с сестрой он пропустил), была поставлена кружка чуть тёплой воды, а в неё капнута из крынки с тряпичным ситечком густая и сладкая ягодная настойка с боярышником и малиной.
Раздевайтесь прям здесь, если вам чо надо перевязать, – посоветовал Лейв, подкидывая вынутые из-под лавки колышки дров в печь, чтобы на углях снова разгорелось поярче и потеплее, нагреть воду. Туда же, в зёв горячего сердца любого обстоятельного дома, отправился лоснящийся чёрным котелок на кочерге, куда, немного плеща в золу и поднимая клубы дыма, алифер опрокинул полведра воды. – В других комнатах дольше и громче, а здесь вода и всё есть. На повязки, если надо, сейчас схожу и принесу ткань.

+3

8

Эслинн смерила оценивающим взглядом так называемую сестру, то ли в поисках схожих черт во внешности двух крылатых, то ли из привычки прикидывать шансы конкурентки потеснить её с нагретого места. Весьма молода – наверняка не скажешь, но точно моложе О'Шей. Возраст, впрочем, существенной разницы не делал, иначе бы Эйтан посещал в борделе более молоденьких и смазливых девчонок, а не приходил каждый раз именно к ней, не смотря даже на другой товар. Опыт-опыт! И, конечно же, умелые ручки всегда делали своё дело, но стоило отдать должное - эта девочка была довольно недурна собой, но создавала впечатление бесхребетной хрупкой пташки, которую постоянно надо подталкивать к действиям и опекать. Могла ли такая понравится Эйтану с его вкусами в женщинах и в постели? Сомнительно. Уж слишком хорошо она знала эту сторону алифера, чтобы допускать мысль, что этих двоих связывает нечто большее, чем родственные узы. Её с ним, если честно, тоже ничего особо не связывало, кроме совместных ночей и сына, о котором Эйтан ничего не знал и не замечал, даже находясь с ним в одной комнате.
- Помощью? – женщина удивлённо посмотрела на алифера.
Эйтан не перестанет её сегодня удивлять, да?
В её практике было разное, но конкретно в общении с Эйтаном всё было донельзя просто. Он никогда не обращался к ней за помощью, как и она к нему. Пару раз он пытался ей помочь, вытянув из передряги, но всё заканчивалось откровенно скверное, и не по той причине, что Алена никто об этом не просил или он неумело обращался с кулаками и своими острыми игрушками, а по той причине, что такие вмешательства со стороны дамам её положения никогда не прощали. Любое заступничество выходило боком или ему, или ей, и после пары попыток было прекращено на долгие годы. Сейчас же он просил у неё помощи. Чем она могла ему помочь? Бывшая шлюха и нынешняя поломойка.
- Ты можешь говорить при нём.
У неё, как у Лейва, всегда были определённого рода секреты друг от друга, но сейчас она не видела смысла отсылать сына, чтобы не портить его детскую психику. Она и без этого знатно попорчена с того самого времени, как Эслинн решила не поступать с ним, как с остальными своими незапланированными беременностями. Он уже видел Эйтана вместе с его сестрой, измазанных в кровь, что привлекло его внимание к парочке. Да и какой смысл её сыну кому-то об этом рассказывать и искать тут выгоду? Если только он не понимает, кто пришёл просить о помощи его мать.
Эслинн в очередной раз перевела взгляд с алифера на его сестру, которая по его словам нуждалась в заботе. Что парадоксально, приют он просил именно для неё, а не для себя.
- Что угодно, только бы ей было удобно, да? – О'Шей усмехнулась, но ответить ничего не успела – сын встрял в разговор, как заноза в задницу при купании в старой бочке. – Ты воду принёс? – вопрос не нуждался в ответе и был задан совершенно с другой целью – интонацией сказать сыну, что здесь взрослый разговор и ему делать на кухне нечего, раз он свою часть работы выполнил. Предлагать помогать и делать вид, что он тут глава семьи – так по-мальчишески в этом возрасте, когда на самом деле ни черта не понимаешь в жизни. – Весь в отца.
Раз самому Эйтану не удалось избавиться от проблем, то зелёному и неопытному мальчишке в этом деле тем более делать нечего.
- Сначала мы вас отмоем, а потом переоденем.
Да, она дала добро на помощь, и отчасти понимала, на какую именно помощь рассчитывает Эйтан. Но чтобы этих двоих можно было расположить в комнате, нужно придать им более подобающий и безобидный вид.
- Ткань на перевязку принеси и поищи, что можно на сменку стащить у прачки, - отослав сына, она закатала рукава рубахи, чтобы те не мешались ей, и подняла взгляд на алифера. – Раздевайся, красная девица. Ты меня там ничем не удивишь, да и сестра твоя – не ребёнок уже давно, - добавив к тёплой вчерашней воде свежей и горячей, Эслинн намочила в ней тряпицу, хорошо промывая её перед тем, как повернуться к алиферу и заняться его телом. Ален противиться во второй раз не стал. – Мог бы и штаны снять, - ухмыльнулась женщина, но настаивать не стала. В снятии штанов нужды не было. Она придвинула ногой табурет, чтобы усадить парня, а потом начала осторожно смывать кровь с его горла, стараясь не тревожить свежую рану. Состояние было сносным, но выглядел шрам уродливо, прибавившись к остальным на теле алифера. – Эй, как тебя, ты тоже вещи снимай, - она взглянула на девушку поверх плеча алифера, а потом вернулась к делу. – В женских голых задницах меня тоже уже давно ничего не смущает.
Смывая кровь с груди, где она осталась разводами, Эслинн снова заговорила, не поднимая взгляда от собственных рук:
- Ну. Расскажешь, как тебя угораздило снова вляпаться или сделать вид, что мне плевать?

+3

9

Шайлер не вмешивалась, ей и говорить то сейчас особо не хотелось. Сидя молча, девушка просто наблюдала за происходящим. Интерес и желание узнать, как можно больше отталкивали другие мысли, а способности, что были так ненавистны всего несколько дней назад, теперь оказались весьма полезными. Трудно держаться, но светловолосая старалась и просто прислушивалась к эмоциям и чувствам. Взгляд голубых глаз следил за действиями паренька, и главное за поведением Эйтана и его «друга». Наивность и глупость начинали потихоньку проходить, а эмоциональное состояние и настроение алифер меняться и далеко не в лучшую сторону. Это уже её собственные эмоции и мысли не давали покоя, а в голове всплывал ответ брата на озвученный ещё тогда в лесном домике ответ: «- Зачем мне возвращаться сюда, если тебя нет?», - тихий едва заметный вздох сорвался с губ, когда она обратила внимания на паренька, поставившего рядом кружку.
-Спасибо, - уставший голос и слабая улыбка, но мысли на секунду ушедшие от воспоминаний снова вернулись к тому разговору. Тогда Шай хотела узнать, возвращался бы брат, но сейчас его ответ выглядел совсем не так: «Действительно, зачем идти туда, когда в мире так много друзей. Однажды он бы точно не вернулся», - тот разговор ничем хорошим не обернулся для них. И даже тогда, Эйтан старался держаться подальше, от чего сейчас хотелось толи уйти из его жизни навсегда, толи запустить той самой кружкой. 
Казалось, Шайлер снова путалась в эмоциях и ощущениях, но уже не понятно в чьих. Находится в незнакомых местах с большим количеством различных представителей разумных рас, каждый со своими чувствами и желаниями, сложнее, чем можно себе просто представить. Отключившись от происходящего на какие-то секунды, алифер понимала, что ответа на свой молчаливый вопрос от брата можно не ждать, собственно, когда он нормально отвечал на вопросы. Разве что в тот раз, когда сама Шай с трудом могла двигаться после ранения едва не убившего, и вновь спасибо той женщине, имя которой не особо то и хотелось произносить даже в мыслях. В тот раз её эмоции пробуждали ненависть к единственному родному существу  в этом мире, и тот только и спешил отдалиться.
Прикоснувшись в кружке, светловолосая просто продолжала держать её грея руки и не спешила пить. Внимание, направленное на брата и находившуюся рядом с ним женщину, чтобы видеть не только иное отношение, часть которого без труда была понятна с первых моментов разговора, но и повелительные нотки, когда та отдавала распоряжения.  После всего происходившего на её глазах, Шайлер не хотелось уже кому-то доверять, как и оставаться в местах пусть и подобных. Домой уже не вернуться, а у брата были свои цели и планы. Всё что оставалось девушке, это не создавать ему ещё больше проблем, ведь не смотря на всю кипу эмоций и вопросов, на которые очень хотелось получить ответы, алифер беспокоилась за брата.
Не спеша раздеваться, в отличии от брата, доверявшего друзьям, светловолосая только сняла плащ. Она не смотрела в сторону Эйтана, но молча ждала, что он решит ответить на последний заданный женщиной вопрос. Стараясь внешне не показывать ничего лишнего, девушка потянулась к повязке на ноге, намереваясь получше рассмотреть рану, залеченную братом. И ведь действительно, только чудо спасло их с Эйтаном этой ночью.

+2

10

Эйтан не рассматривал мальчишку, как взрослого, способного решать вопросы. Он даже не воспринимал его, как собеседника, акцентируя внимание на старой знакомой, и ждал ответа от неё. Вмешательство Лейва вызвало ответную реакцию от Эслинн, которая среагировала, как мать на волчонка, сующего нос к старшим, - воспитательным укусом за ухо, а он – долгим взглядом. Подростки, которые считают, что сейчас они всё порешают быстрее и качественнее взрослых – чудесны в своей упёртости и незнании мира, которые проносят гордо и эгоистично, как знание всего и вся, выставляя всех окружающих полными идиотами. То есть вот сейчас этот мелкий засранец считал, что он способен решить проблему, которую не мог решить почти столетний алифер. Ни хера себе самомнение.
Можно подумать, я не таким был в его возрасте.
Он не успел подумать, какого чёрта этот подросток вьётся рядом с Эслинн – женщина ответила на его просьбу согласием. Этого достаточно, чтобы он смог расслабиться. Ненадолго, потому что полностью полагаться не стоит даже на лучших друзей, выверенных годами. Он сам себя чудесно много раз подводил, чтобы верить в то, что кто-то может выполнить всё безупречно. Убийцы приходили не единожды и целенаправленно преследовали их. По чьей указке – он должен выяснить, а до того времени подготовиться к новой встрече. Она непременно будет – в этом алифер не сомневался.
Ален усмехнулся, смотря на подростка, которому не позволяли оставаться и слушать разговор. Он знал, как это неприятно, когда тебя не воспринимают, как достаточно взрослого, чтобы вникать в разговор, и получать тычки носом в возраст и бесполезность. Все мальчишки ведут себя так, если не разнежены вниманием матерей, которые подтирают им сопли и дуют на ушибленную коленку. Растущие без отца – грубеют и черствеют, в определённом возрасте начиная считать, что они хозяева в доме, а мамка, на чьей сиське они висли до года, бесполезна. Другой случай, почему он мог так вести себя при Эслинн, - если бы пытался неумело к ней подкатить и выставить себя мужчиной, на которого стоит обратить внимание. Несмотря на возраст и наличие шрамов, Эслинн в понимании Эйтана была недурна собой и достаточно привлекательна, чтобы хотеть её, как женщину, в любом возрасте всем, у кого ещё член не отвалился.
Лейв ушёл с неохотой выполнять порученное задание, но без споров и протестов.
Посмотрев в сторону сестры, которая, несмотря на измученный вид, была жива и в сознании, Ален развязал лоскут ткани не шее, которым закрывал шрам, и сбросил на пол грязную в крови и испорченную тряпку. Без возражений Ален расстегнул ремни, сдерживающие кожаный жилет на груди. В чёрную рубашку кровь не въедалась так сильно и следы будут незначительны, если попытаться её отстирать, но потом. Он не будет заниматься этим сейчас. Кожаный жилет отправился туда же, в общую свалку вещей. Ему после стирки в крови ничего не будет – он к этому привычен.
- Там у меня всё цело, - отмахнулся алифер на шутку про штаны и сел на предложенный табурет, давая женщине возможность смыть с него кровь. – Её зовут Шай.
Эйтан заметил шевеление со стороны сестры, которая тянулась руками к ране на ноге. Он знал это мерзкое чувство, которое досаждает тугой болью, и как сильно хочется смотреть на рану, словно от этого она заживёт быстрее. И он предполагал, что Шайлер не станет раздеваться при нём, хотя в прошлый раз, занимаясь её раной, он её об этом не спрашивал и вообще не допускал мысли, что может таращиться или касаться голого живота девушки и открытых, в силу выбранной одежды, бёдер.
- Забавный малый, - вместо ответа на поставленный вопрос.
Эслинн не отвечала – сосредоточенно смывала кровь с его шеи и груди. С последней встречи прибавились новые шрамы. Он перехватил руку женщины, когда она повела её вниз по груди, смывая кровь. Там разводов не было, но он видел взгляд крылатой на шраме, оставленном после встречи с первыми убийцами. Так не смотрит женщина, которая не хочет знать, что произошло.
- Кто-то преднамеренно охотится на меня и на Шайлер. Прошлой ночью был уже четвёртый раз, когда приходил наёмник, поэтому будь осторожна и меньше связывай меня с собой, чтобы не оказаться в числе на снятие головы, договорились? – отпустив руку женщины, алифер встал, прошёл к бочке и зачерпнул ладонями воды, чтобы умыть лицо, а потом растереть старый пот вместе с кровью по шее, разминая её. Волосы, собранные в низкий хвост, местами намокли, а он в молчании думал, как поступить дальше. Он своим появлением ставил под угрозу жизнь Эйиры – но магичка могла постоять за себя по случаю, если не убралась с места сразу после ухода своих гостей, а Эслинн не была ни магом, ни бойцом. Если кто-то из убийц пожалует в таверну и она встанет между ними, то убить её будет незатруднительно.
Мне не стоило сюда приходить.
Выпрямившись, давая воде стечь по открытой груди и спине, Эйтан посмотрел на сестру.
- Как твоя рана? – не ожидая ответа, алифер подошёл к девушке, опустился перед ней на одно колено и сам развязал пропитанную кровью повязку, чтобы оценить состояние раны. Он осторожно коснулся чистыми пальцами краёв раны и немного натянул их, смотря, в каком состоянии пребывает шов после его магического вмешательства. – Уже лучше, но мы ещё наложим одну-две повязки.
Он положил свой плащ на колени девушки, чтобы она не смущалась так ни его, ни незнакомой женщины, а вернувшийся Лейв не пялился на её ноги и задницу, если решит не упустить вида.
- Снимай окровавленные вещи. Рану надо промыть, а тебе – переодеться.

+3

11

"Ну прекрасно, игнорируйте меня, бляди", – подумал Лейв, но даже не фыркнул, выдавая малое раздражение. Только глянул искоса, и с тем же отсутствием ответа, которое предложили ему мать и её ёбырь, покинул девицу с кружкой, чтобы действительно реквизировать вещи. И мяту.
Вы не перепутаете двух мордоворотов, когда встретите. Зато они перепутают ваши кишки с желудком, когда распорют брюхо. У Жерома полна рука колец, они даже кажутся украшениями, но предназначены, чтобы бить морду в кровь, не сбивая костяшек. А ещё у Жерома булава. Эсна же из человеческого оружия использует только один старый, но заточенный до бритвенной остроты кинжал, а так он больше отгрызать уши и не только предпочитает, в обеих формах.
Лейв задержался, выходя из каморки, где сушили мелкую стирку – нательные вещи то есть – и подслушал немного. Если эту парочку пытались настигнуть несколько раз – может, мордовороты в деле? Или нет.
"Но что ему моя мать?" – подумал Лейв, направляясь наверх. Самый очевидный ответ он пока старался засунуть в мешок и не дать ему плодиться множеством вариантов развития. Что он сказал бы, что спросил бы, что сделал…
Нарезанные повязки холодны, но не проледенели – в этом году перед осенью они с хозяином починили крышу и простелили её очень хорошо, тут почти можно жить. Мешочек с травой почти не пахнет мятой, несмотря на название, но псинам и другим нюхачам отбивает рецепторы в носу и рту вернее, чем самая ядрёная другого сорта – вкус обычным людям. Жером и Эсна сами дали Лейву запас, когда уходили от стражи, волчий дух слишком вероятно мог привести псов в это место. Под конец, парень отыскал огниво.
Держи, – ворох тряпок опустился на стол у мерцающего фонаря, фонарь же поднялся в освободившуюся руку. Лейв застал прекрасный момент, когда девицу хотели раздеть, но, несмотря на любопытство и совершенно естественное желание попялиться на сиськи – только хорошей формы, посвежее и не те, что носила мать, он сказал:
Пойду лошадей на ночь накрою.
И ушёл, но не накрывать и так спящих в сёдлах копытных, а кодить с тлеющими листочками сухой травы на сапогах по улице, вдоль и поперёк, почти до самой пустой отчего-то заставы. Холод пробирал сквозь овечью безрукавку и комковатое дешёвое сукно рубашки, но плащ был где-то в сене, забыт на сеновале. Лейв всё думал: увидит мордоворотов – расскажет всё как есть. Ему и матери не нужны проблемы, а гильдия всегда преследует добычу до последнего. Удачливых ветеранов – завербовать или добить. Заострённые уши вслушивались в тишину пустой улицы, всё силять различить хрусткий шаг сопог укутанных стражников или же влажный шелест собачьей пасти. Волчьей пасти. Чудовищной пасти.
Вконец замёрзнув и раскурив три круга по улице над благодарно цепляющим волчью мяту снегом, Лейв потрогал ворот чуть ниже ключиц и, ступив в переулок, порхнул над крышами, назад, во внутренний двор и к оставленному фонарю. Работу по сроку жизни огарка с лошадьми он завершил сноровисто быстро, больше шмыгая носом из-за холода и грея красные кончики ушей, нежели от того, как ненавидела каждая клеточка его тела запах конской шкуры. Вернулся из относительно тёплых стойл Лейв всё ещё красным как редька, но уже от спешки и активного труда. Фонарь в его руке был мёртв и пуст, как и третий час: не то ночи, не то утра. Мёртвый час, когда последние бродяги уже легли, первые петухи ещё не встали. Мягко закрывая за собой дверь и выкидывая в одну из корзинок сальный огарок, парень притулился задницей прямо на край очага, ожидая, что ещё интересного ему тут сообщат. Может, всё-таки хоть привета удостоят? Или он обознался?

+3

12

Шай так Шай, ей, в общем-то, всё равно.
- Считал бы ты его забавным, зная, что он – твой сын? – Эслинн в мыслях усмехнулась, продолжая водные процедуры. У неё была чудесная возможность рассказать обо всём Эйтану, что сейчас, что в прошлом, но она по обыкновению молчала и надеялась, что её сын не вставит ненужные реплики. Раз он до сих пор ничего не сказал и алифер ведёт себя, как обычно с поправкой на присутствие белобрысой сестрицы, то Лейв промолчал о своём рождении, а сам Ален не догадался, что на самом деле связывает её и этого синеглазого подростка. – Мужчины тупы, как пробки. Воистину.
Или же, как вариант, алифер придерживался мнения, что лучше вести себя, как прежде, не придавая этому факту значения. Она бы вполне поняла его. Сын от шлюхи, бастард, пятнадцатилетний отброс  – кому он нужен? Своей мамке-то он от рождения та ещё обуза, которую она тянет, надрываясь непонятно зачем. То ли из страха остаться одной, впрочем, при таком сыне страх не исчезнул бы, то ли из того, что ей действительно хотелось родить ребёнка от этого мужчины. Просто для себя. Самый невероятный вариант – глубоко в своей потасканной душонке Эслинн подумывала, что достаточно нажралась в жизни дерьма и заслужила какую-никакую семью.
Приставать с расспросами дальше она не стала, но взгляд привлёк шрам на груди алифера. У Эйтана их хватало и с каждой новой встречей Эслинн замечала новый, приобретённый во время выполнения заказов. Она знала истории некоторых старых шрамов, но никогда не получала ответ, почему у него порезы на ладонях, вечно спрятанных им под перчатками. Этот она не видела. Он успел уже затянуться, но был довольно свеж, чтобы предположить, что ему больше месяца. Женщина коснулась его тёплыми пальцами, освобождёнными от тряпки, но рука была перехвачена мужчиной.
- Ещё одна история, которую мне не стоит знать? – она подняла голову, встречаясь взглядом с глубокими синими глазами, которые они никогда не могла прочесть. Она чуть согнула пальцы руки, не пытаясь высвободиться из хватки, и слушала, что он ей говорил. Наёмники – дерьмовый случай. Она подозревала, что след на горле – не подарок от вспылившей любовницы. Ален не стал бы искать у неё приюта и помощи, если бы обстоятельства не сложились скверным образом и не в пользу алифера. По их следу убийцы могли прийти в таверну и сделать жизнь Эслинн и его сына ещё хреновее, чем она уже была.
Женщина стояла и молча думала, что делать с гостями дальше, пока алифер смывал кровь с лица. Она отвлеклась на голос сына, забрала у него перевязку, чтобы подготовить её для использования, пока алифер уделял внимание своей сестре.
- Девчонку свою перевяжешь сам. Мне надо подготовить вам комнату.
Подготовить – слишком громко сказано. Как и о комнате в целом, потому что в пользование двум алиферам достался чердак, где долгое время спал её сын, а ныне же место пустовало в силу того, что подросток решил спать в конюшне, с осточертевшими ему лошадьми. Не будет же она тянуть алиферов к себе в тесную коморку или тырить ради них ключ от комнаты втайне от хозяина. Утром всё оформят, если за ночь ничего не случится, а на первое время вполне себе хватит этого.
Забрав окровавленные вещи, Эслинн смыла кровь с кожаного жилета и потёрла его специями, взятыми с кухни, чтобы притупить запах крови. Рубашку, которая была целой, но запачканной в кровь, она бросила в воду, чтобы застирать, а после, развесив, избавиться от грязной воды. Можно было всё это сжечь, но добротную вещь портить не хотелось.
Эслинн вернулась, когда закончила с основной работой и к тому времени, когда девушку уже должны были перевязать и дать ей время переодеться в принесённые вещи. Эйтан всё ещё щеголял с голым торсом и светил необработанными ранами, которые нуждались в перевязке не меньше, чем нога его сестры.
- Лейв, помоги Шай подняться на чердак и проследи, чтобы девушке было удобно.
Да, она даже запомнила имя.

+2

13

Складывавшаяся ситуация становилась всё более неприятной и не удобной для Шайлер. Конечно, мечтать о каком-то комфорте не стоило, как и о свободе, прекрасно понимая, что их могут преследовать. Хотелось отдохнуть, но сейчас для светловолосой даже сон стал далёкой мечтой. Точнее спать хотелось, усталость и слабость так и давили, всё больше пробуждая желание лечь где-нибудь и закрыть глаза до утра. Рана ныла, отчего хотелось отвлечься, только разве получится?
Ощущения, будто потерявшийся котёнок, где – то скреблись не давая возможности, даже на минуту расслабиться. Алифер молча наблюдала за поведением всех и каждого в таверне, не зная что и ждать. Раздеваться в отличии от брата в комнате, где много людей не хотелось. Ощущения становились всё неприятней, с каждой минутой. Свои путались с чужими, отчего не особо получалось развязать повязку, пока не подошёл Эйтан.
-Ноет, но всё хорошо, - тихо проговорила Шай, посмотрев на брата присевшего перед ней. В голубых глазах была тревога и волнение, немой вопрос о том, сколько им придётся задержаться в этом месте. Девушка не шевелилась и особо ничего не спешила говорить, только наблюдала. Для брата раны казалось были совершенно обычным делом, хотя с другой стороны так и было, стоило вспомнить его поведение в тот или иной момент.
-Хорошо, - на все слова, Шайлер только утвердительно кивнула. Что ещё сказать она просто не знала. Чужое не знакомое место, чужие люди, которых она толком и не знала. Друзья брата, со своими чувствами и эмоциями. Ещё одно место, в котором не было возможности расслабиться и отдохнуть. Одна злилась, что открыто показывала, да и сейчас светловолосая испытывала какие-то смешанные чувства в присутствии всех.
Воспользовавшись плащом брата, Шайлер сняла порванные окровавленные штаны, чтобы промыть и перевязать рану. Уже одно это, как и поведение женщины толкали мысли в направлении побега.
«Как и там», - светловолосая тихо вздохнула вновь, вспоминая как хотелось сбежать из дома целительницы, а теперь вот снова. Если бы не усталость и не желание Эйтана, Шай возможно попробовала бы покинуть это место. Взгляд голубых глаз скользнул на парня, который явно был не доволен тем, что происходило в помещении. А вот брат вёл себя совсем иначе: слова, поведение, взгляд… «другой… совсем другой», - вздох. Забота Эйтана, но уходить куда-то одной не было никакого желания. Одна ночь уже показала, что и сон опасен, а оставаться одной даже в этом месте было страшно.
-Эйтан…, - взгляд на брата, стоило только женщине попросить проводить её на чердак.

+2

14

Сомнения. Эйтан заметил их во взгляде Эслинн, когда она услышала о наёмниках. Адекватная реакция для человека, который хочет жить и не подвергать свою жизнь опасности. Алифер вынудили принять у себя гостей, но она могла отказать им в помощи, узнав, что привело их сюда. Визиты в третьем часу ночи намекают, но человек с оптимистичным взглядом на жизнь мог подумать, что по нему соскучились в любое время дня.
Да, и для особого шарма искупались в собственной крови.
Вдобавок Эслинн была реалистом и видела мир со всеми его прогнившими и провонявшими табаком и дешёвой выпивкой дырами.
- Я пойму, если ты передумаешь.
Не передумала, но предпосылок он дал достаточно. Времени на раздумья – тоже. Их, в сущности, не связывало ничего такого, чтобы рисковать своей шкурой, но, судя по поведению Эслинн, тревога за жизнь – кратковременное колебание, которое, в конечном счете, позволяло ему остаться в таверне и делать всё, чтобы замести следы и обезопасить себя в первую очередь. Он понимал, почему Эслинн не хотела вмешиваться и помогать незнакомой девушке с ранами. Думал, что понимал.
Эйтан взял со стола подготовленные Эслинн лоскуты, положил их на лавку рядом с Шайлер, чтобы всё было под рукой, когда он закончит. Смочив тряпку в воде, алифер вернулся к девушке и сел напротив неё таким образом, чтобы закрывать её собой от взгляда подростка, если ему придёт в голову потаращиться. Потаращиться он мог, Ален создавал видимость прикрытости для сестры, чтобы она чувствовала себя комфортнее, но сам действовал с привычной ловкостью и быстротой, омывая рану и область кожи вокруг, пока следы не исчезли. Новая повязка легла на ногу, а старые лоскуты вместе с испорченными штанами оказались в общей куче с его негодной перевязкой. Остальные вещи забрала Эслинн Ньёрай знает с какой целью, но Эйтан надеялся, что женщина умело обойдётся с ними.
Мальчишка оставался на кухне, пристроив задницу и сложив руки в вызывающем жесте. Алифер не предпринимал попыток заговорить с ним и создать видимость заинтересованности. Он о нём не думал и не замечал, как занялся раной сестры. Расправившись с основной работой, Эйтан отдал девушке сменку, найдя в ворохе принесённых вещей что-то похожее на штаны и по покрою женские. Или не женские, но подходящие больше всего, Ален посмотрел на подростка, до которого ему не было раньше дела. Он заметил знакомую синеву глаз и остроконечные уши. Алифер, но черт, которые напоминали бы ему об Эслинн, не было. Это не доказательство отсутствия родства, но додумать ему о причинно-следственных связях незащищённого секса не дала Эслинн своим возвращением.
Эйтан посмотрел на сестру, когда она неуверенно позвала его по имени, услышав о предложении подняться наверх в компании незнакомого парня. Алиферу отчасти эта идея нравилась не больше, чем ей. Он ни хрена не знал об этом Лейве, а мимолётные подозрения остались сидеть в его голове, потому что он не был уверен, что хочет знать на них ответ, вне зависимости от того, каким он будет.
- Иди с ним. Я поднимусь позже, - у него были другие неоконченные дела, включая необходимость проследить за тем, чтобы других следов, напоминающих о ночных гостях, не осталось. Эслинн и её недовольный помощник могли покрывать их, но остальным молчать об увиденном совершенно не обязательно.
Посмотрев на подростка, который до этого справлялся с ролью костыля для девушки и нигде не уронил её по дороге, а даже вручил ей горячего промочить горло и обогреться в холодную ночь, Эйтан мог предположить, что всё пройдёт нормально. Он старался гнать от себя мысли, что добровольно оставляет наедине свою раненную сестру с парнем-подростком, которые в этом нежном и цветущем возрасте редко думают головой.
Подождав, пока двое уйдут, Эйтан перевёл взгляд на женщину.
- Ты хотела что-то мне сказать?

+2

15

офф-топ: Смена очерёдности на отпись оговорена с игроком


- Да не съест он тебя, - отмахнулась Эслинн на жалобную попытку со стороны гостьи дозваться до брата. Лейв, конечно, отличался сучьим характером и грубостью, но её сын не был законченным подонком. Умная женщина научена опытом и знает, что за смазливым - будь то мужское или мальчишеское лицо - прячется законченный мудак и мерзавец, которого стоит остерегаться, но женщины – существа глупые. Именно на таких они западают чаще всего. К себе на беду.
Эслинн подождала, пока под одобрение алифера девушка поднимется с лавки и вместе с её сыном почешет в направлении чердака, а они с Эйтаном останутся наедине под стихающие шаги за дверью.
- Она без тебя и шага сделать не может?
Несамостоятельность барышни начинала раздражать. Эслинн казалось, что к ней в таверну привели маленького ребёнка, которого надо было одевать и раздевать, потому что сам он не в состоянии о себе побеспокоиться. Шайлер выглядела достаточно взрослой, но не соответствовала этому возрасту. Все домашние и комнатные девочки настолько неприспособленные к жизни или только конкретно эта получилась такой от природы? Что такая девушка делала рядом с Эйтаном – О'Шей объяснить не могла. Две противоположности, которые ни под каким углом не вязались вместе, если только Алену не нравится постоянно возиться с ребёнком. Боги, да у неё Лейв в год требовал меньше к себе внимания и пытался сам стянуть с себя зассатые штаны!
Унимая раздражение под отсутствующий ответ – больно надо, Эслинн посмотрела на Эйтана. Алифер молчал, давая ей время остыть и взглядом показывал, что он понимает, что женщина захотела остаться наедине по другой причине. Не ради обсуждения его сестры, её талантов и способностей.
Эслинн шумно выдохнула.
- Сядь, - она указала на табурет. – Надо перевязать твои раны.
Сделав новые лоскуты для перевязки, потому что прошлые благополучно ушли на ногу девушки, Эслинн повернулась к алиферу. Благо, Эйтан не стал спорить, а сделал то, что она просила – сел, чтобы ей было удобно наложить повязку ему на шею. Он был слишком высоким для неё, чтобы делать всё стоя, без риска сместить повязку, натянуть её слишком туго или, наоборот, слабо. В первом случае она бы придушивала алифера, доставляя ему неудобства, а во втором – слетела бы с него во время движения. В обоих случаях толку от такой перевязки не будет, а оставлять рану открытой ещё рано.
- Эслинн..
- Что? – алифер обернулась, удостоив его взгляда. – Думаешь, ревновать начну? Начну, - говорила она, наматывая на руку лишние лоскуты, чтобы позже их было удобнее накладывать на рану. Несмотря на шлюшечью жизнь, она оставалась женщиной, которая могла чувствовать, но все чувства с годами превратились в кремень и только в минуты накатывающего бессилия он трескался. Сейчас не тот случай. Ревновать мужчину к его сестре она не собиралась. С чего бы? Эслинн действительно больше волновала судьба её сына и своя собственная, если в таверну пожалуют убийцы. – Я не спрашиваю, кто и почему тебя преследуют. Ты доспехи и меч носишь не от праведной жизни простого крестьянина, которому хозяин с налогами надоел. Но здесь бывают ребята из гильдии убийц, если за тобой приходил кто-то из них, то тебе опасно оставаться тут надолго. Я не выгоняю, но предупреждаю о последствиях. Здесь опасно в первую очередь тебе.
Она дала ему пищу для размышления, а что делать с ней дальше – это уже его решение. Эслинн не выгонит их на улицу, а даст возможность остаться и перевести ночь, пока всё не уляжется. Уходить сейчас и искать другое место – опасно, это должны понимать они оба. Женщина никогда и ни от кого не скрывалась, но всё же не мыслила исключительно в постельном направлении и что-то в этой жизни понимала, хотя зачастую выставляла себя довольно простой в понимании особой.
- Чаем меня не угостишь?
Эслинн прыснула, а потом рассмеялась, заметив на лице мужчины улыбку.
- Тебе перерезали горло, а ты ещё шутишь? Ты не перестаёшь меня удивлять, - алифер улыбнулась, смотря на мужчину. – А что? Уже нужен чай? Без него никак? – фыркнув, она отложила лоскуты в сторону и собиралась подобрать окровавленные вещи, чтобы избавиться от них вслед за остальным, но остановилась. В повисшей тишине, нарушаемой треском поленья в печи, она смотрела на мужчину. Блики пламени играли груди всё ещё влажной  после умывания. Вот она - женская слабость – тянуться к привлекательному лицу и телу, зная, что они принадлежат мудаку. Эслинн отвлеклась – она забыла про чан с водой над огнём, а та, булькая, начала выплёскиваться и с шипением оседать на поленья.
Ругнувшись, женщина кинулась к огню, сняла с него чан, спасая пламя костра от воды, а сама, выдыхая, почувствовала рядом руку помощника, который помогал ей переставить тяжёлый чан с огня в сторону. О'Шей повернулась, посмотрела на него в молчании, коснулась щеки мужчины и увлекла в поцелуй, когда он склонил голову. Эти встречи всегда проходили одинаково. Ничего не изменилось, правда же..?
Эслинн не думала о том, что в любое время на кухню может вернуться сын, или сестра Эйтана решит спуститься, чтобы быть рядом с ним в тепле и безопасности, а не ждать в одиночестве на продуваемом чердаке, когда он вернётся к ней и успокоит своим присутствием. Увлекаемая им, она шла, чтобы привычным жестом оказаться у него на коленях и под охватывающие поцелуи и бродящие по телу руки задирать выше бёдер полы нижней рубашки.

+2

16

Умереть от руки наёмного убийцы милосерднее, чем оказаться между двумя женщинами. Серьёзно. Ален в прошлом попал в такую ситуацию, когда в одной комнате по стечению обстоятельств оказались две женщины, с которыми его в прошлом что-то связывало. Эта чудесная женская способность или характерная черта – Фойрр разберёт, когда между вами давно ни хрена нет, если вообще что-то кроме постели на раз-два было, но обязательно надо шипеть в адрес другой такой же мадам. Драки за территорию!
Фойрр знает, как я сам бы повёл себя в такой ситуации.
Он придерживался мнения, что девушки должны решать свои проблемы самостоятельно и его в это не впутывать. Он - нейтральная сторона. Почти жертва обстоятельств, но каждая считала своим прямым и священным долгом втянуть его в срачи и сделать своим щитом, чтобы после, объединившись и поплакавшись, какой он мудак, на нём же отыграться, ссылаясь на женскую солидарность. Где она была в тот момент – эта женская солидарность, пока они были готовы друг другу волосы драть и лицами пол вытирать? Нигде, потому что обе считали, что он встанет конкретно на её сторону, а не вышло.
Молчание и терпение. Ален чувствовал, что Эслинн пожелала остаться наедине не ради разговора о его сестре. Девушка интересовала её мало, а вызванное недовольство связано с чем-то другим. Возможно, с тем, что он приведёт к ней помимо другой девушки наёмников и попортит ей жизнь ещё раз на устоявшемся рабочем месте. Насколько он помнил, она перебралась в столицу недавно. Причину алифер не спрашивал ни на прошлом месте работы, ни здесь. Никаких вопросов, никакого влезания в чужую жизнь больше того, что он позволял себе каждый раз. Обоих этого устраивало. До сегодня.
Сесть? Хорошо.
Эйтан подвинул табурет и сел. Он терпеливо ждал, пока женщина наложит ему повязку. Она делала это с такой сосредоточенностью, что навевала мысль о том, что озвучила не всё, что хотела. У женщин было прекрасное свойство молчать о проблемах, пока их не спрашивали, а потом вываливать всё это прекрасное, когда оно накопится и превратится в свалку из старых обид. Зачастую он сам был в этом виноват, потому что не пытался расспросить и в частности – не хотел знать. Эслинн закончила с перевязкой и отвернулась к столу, собирая ненужную ткань, а он ощупывал горло, проверяя, насколько хорошо и удобно лежит повязка и как себя чувствует рана. Заживала и страшно чесалась, а он едва не бил себя по рукам, чтобы не раздирать горло.
Наблюдая за женщиной, Эйтан не знал, как себя повести. Все их встречи проходили одинакового раньше, поэтому у него не было необходимости учиться в них чему-то новому, но этот раз исключительный настолько, что Эслинн загоняла его в ступор.
- Эслинн.. – слабая попытка развести её на разговор.
Она не заваливала его вопросами, а предупреждала о последствиях ровно и спокойно, насколько это возможно в их ситуации. Гильдия убийц – скверные товарищи, с которыми он уже имел дело. Не исключено, что заказ был сделан через гильдию и многие уже осведомлены о том, кого им искать и где. Ален не хотел привести сюда хвост, как сделал это с их с Шайлер домом. Можно ли его шантажировать связью с Эслинн? Вряд ли. Венерические недолговечные связи доставляли мало удовольствия и зачастую кратковременное, но к ней он наведывался стабильно. И сам не знал, что одной их незапланированной связи в конце разноцвета стукнет шестнадцать.
Не знаешь, о чём заговорить с девушкой, - спроси какую-то нелепицу. Это работало не всегда, но в некоторых случаях помогало разбавить обстановку и выдернуть девушку из мыслей.
- Чаем меня не угостишь? – он улыбнулся.
Мальчишка сообразил предложить девушке горячее питьё, а он чем хуже? У него задница не в шерстяных штанах. Он собирался впопыхах, не думая о том, как лучше себя закутать, чтобы не замёрзнуть в холодную ночь. В первую очередь побеспокоился о сестре, а его горячительные напитки где?
Эслинн рассмеялась – этого более чем достаточно. Ушло напряжение из общения, а он расслабился.
- Без него тоже нормально, но я бы не отказался, - Ален пожал плечами. – К тому же, у тебя вода убегает.
Эйтан поднялся, чтобы помочь Эслинн снять с огня горячий чан и не расплескать воду. На пол - хрен с ним, высохнет, но она могла в спешке пролить воду на себя. Иногда он думал о других и не разменивал людей по профессиям. За исключением тех, кто имел отношение к некоторым специфическим профессиям, но область труда Эслинн не делала её в его глазах вещью. Для него она оставалась женщиной. Крепкой и умеющей дать в голову, но женщиной. По прикидкам, это его отношение располагало её к себе. Иначе зачем она обернулась к нему и смотрела темнеющими глазами?
Ладонь на своей щеке Эйтан расценил, как толчок к действиям, и наклонился, чтобы ответить на её поцелуй. Он притянул женщину к себе, прижимая одной рукой выше поясницы, а вторую устроив на бедре. Почувствовав запашок смерти, организм стремится к размножению, а в компании с девушкой, располагающей к соитию, почему нет? Алифер по памяти прошёл обратно, чтобы сесть на табурет – хоть бы выдержал двоих – и откинуться спиной на стол позади, находя в нём опору и давая её женщине. Эслинн не надо было направлять – она стремилась к нему сама, льнула, устраиваясь у него на бёдрах и убирая мешающую ткань из-под себя, когда он поторопился, чтобы усадить её к себе на колени и почувствовать приятный вес её тела. Эйтан гладил её спину, спрятанную под рубашкой, и целовал влажные и горячие губы, пока ладони закрадывались под её одежду, по голой коже, чтобы сжать покатые бёдра. Он чертовски устал за прошедшую ночь, но ей каким-то, одним ей известным способом, всегда удавалось вызвать у него желание без магии и снадобий – собой.
Алифер чувствовал, как она неторопливо, учёным движением рук, освобождает его от ремня и завязок, а потом касается тёплыми пальцами легко, но уверенно, чтобы отпустить после и отреагировать на него тихим сдавленным вздохом с закатывающимися под веки глазами. Если она притворялась, что ей нравится, - то он не заметил. Эйтан стянул с её плеча рубашку, пользуясь слабостью завязок, которые она, не думая о встрече, наспех завязала на груди; прервал поцелуй, чтобы прижать её к себе плотней и тесней, похабно пристроив ладони на бёдрах, и поймать выбранный ею ритм.
Из кухни звуки доносятся хуже? Хорошо.

Отредактировано Эйтан (2017-10-14 01:37:15)

+2

17

Долбануться об сарай, она не только говорит едва-едва, но и на этого говнюка как на боженьку смотрит, – подумал Лейв. Не то чтобы с завистью, но… Ему бы в текущей ситуации оценивать, как на девице смотрятся мамкины шмотки, прикидывать, что они скрывают – всё ж платья подавальщицы поскромнее, чем бабочки с улицы красных фонарей. Но нет. – Интересно, почему”.
Тянуть за собой барышню не хотелось, но и дожидаться знака “добро” от ночного гостя с рваным горлом Лейв не горел. И всё же, он терпеливо помогал девушке хромать, а как они преодолели один пролёт с излишним шумом и остановились у приоткрытой двери, в которой затих громкий храп – подхватил её на руки, по руке под каждое бедро, и шепнув:
Держись за шею, – понёс наверх быстрее и тише, хоть и вслепую. Он эти проклятые лестницы наизусть и с зелёными ежами в глазах помнил.
На чердаке было прохладно, поэтому Лейв сгрузил девушку прямо на набитый соломой тюфяк, устланный холодными, но всё же прочными и охотно вбирающими и сохраняющими телесное тепло шкурами и пледами.
Сейчас зажгу свет и принесу, если хочешь, горячего питья ещё. Горшок
Да, самое главное.
–…тоже могу принести.
Он зажёг уже не раз использованную связку сальных свечей и поставил их вместе со слегка пыльной табуреткой к тюфяку и посмотрел на девушку ещё раз. Синие глаза, и, кажется, он видел или чувствовал сосуд души. Тоже крылатая? А не много ль совпадений на этот поздний волчий час? Лейв пожевал губы, точно хотел что-то у девушки спросить (“тепло ли тебе, девица”, аха?), и так и не проронив ни звука ушатался вниз по крутой лестнице, не закрывая люка, чтобы в него снизу натекало тепло, которое едва-едва отдавала печная труба на этом недо-четвёртом чердачном этаже. Нужно точно было взять больше покрывал. И горячего. Где они все будут спать? Вернуться в конюшню? В голове повисла целая мириада мыслей и идей, которым не страшен был храп хозяина, но которые все изгнал звук, тёкший с кухни в коридор за лестницей.
Лейв замер, не выходя в полоску света и не издавая больше ни звука (хотя и ступал он едва слышно, лёгкий и аккуратный).Только четверть или две часа назад мать, выразишая ему всё, что думала о нелегальных посетителях, трахалась со своим давним приятелем на той же долбанной кухне. Лейв неосознанно скрипнул зубами. Повезло людям: их матери уже начинают дурнеть к моменту, когда дети взрослеют и понимают, что девочки не какают бабочками, что в них полно недостатков и мерзостей, что все дети выпадают оттуда же, откуда льёт кровь и иногда ещё гнусно пахнет рыбой, и их родительницы – среди них, этих кристальных созданий, в том числе. Он же продолжал всё это наблюдать, снова и снова. Он пытался вырастить в себе циника-самоучку, чёрствого, спокойно воспринимающего всё, что в мире бывает, как должное зло. Но бесполезно. Никому не хочется быть сыном шлюхи, даже бывшей, даже изредка скачущей на уже объезженных и почти родных мужиках. Дело не в молве, дело в восприятии себя в мире.
Он не заметил, когда успел сжать руки в кулаки и проделать в ладонях дыры в форме дуг, а как заметил – ещё раз скрипнул зубами и, развернувшись на мысках, из последних сил бесшумно, удалился. Если бы взглядом можно было замораживать или обращать в камень, Лейв мог бы за эти несколько минут пройти по всем комнатам и обзавестись музеем вечно спящих тел и пары бодро совокупляющихся на кухне. Он поднялся, чисто ради отвлечения сил прихватив покрывала из мамашкиной комнаты и чистый горшок, но хлопнул люком громче, чем стоило. Кто-то ахнул, говоря во сне.
Жерома и Эсну, несмотря на заявление, что они братья, невозможно перепутать и несложно найти. Сейчас же он хотел, чтобы они нашли тех двоих внизу и жалел о мяте. Он столько сделал для них, а они продолжали втирать ему соль в самые неприятные нарывы души.
И первое, что он сказал такой же вынужденной молчать и слушать девушке, вернувшись с необходимыми вещами и выдав их ей – гадость.
А ты – кто ему, этому? Ещё одна блядь, для разнообразия скромная, или дочь?
На смазливом лице парнишки была паскуднейшая гримаса плохо скрываемой ненависти – направленной не на девушку, а на весь мир, но оттого не менее концентрированной.
Поди девку оставить на шее матери жальче, говорят, торговля телом – это наследственное.
Он не хотел обижать девушку, и, может, подумав дважды, вообще никого не хотел бы обижать, но говорил гадости от внутренней горечи и выплывшей из глубин давней обиды. У него и сомнений не было, они все тут синеглазые и крылатые. К матери припёрся её давний хахаль, а его как будто и нет, мальчик подай-принеси. Ни тебе "сын, прости, что мы козлы, а ты всё жизнь безотцовщина – теперь не будешь, вот те папа", ни даже сушки за сраных вонючих лошадей. Чтобы они все сдохли, суки, сволочи.

+3

18

Уходить Шайлер совсем не хотелось. Она не могла собраться с мыслями, путаясь в чувствах и просто наблюдая за поведением брата. Забота и беспокойство, но так ли он тревожился, когда её не было рядом. Всё было намного проще, так думала Шайлер, а потом он возвращался к ней домой и становился снова далёким. Родное существо, от которого всё чаще начинало веять холодом.
Лишь кивнув на слова, девушка аккуратно обхватила Лейва за шею, благодаря за новую помощь. Оказавшись на чердаке и чувствуя прохладу, алифер вздрогнула, но молчала до тех пор, пока парень не скрылся внизу. Зажжённый на  чердаке свет помог осмотреться. Неплохое укрытие и возможность выспаться и отдохнуть. Если бы не беспокойство, и вопросы раз за разом задаваемые себе, разговоры с братом мелькавшие в сознании, становившиеся всё менее многословными.  Шай не могла сейчас понять, что двигало её мыслями то ли собственные эмоции, то ли то, что исходило от парня.
«Весёлая будет ночь, наверное», - алифер уже ощущала эмоции паренька, когда тот вновь возвращался на чердак. Его эмоциональное состояние нагнетало обстановку. Злость на весь мир, а после и слова сказанные ей. Шайлер прекрасно слышала, опустив взгляд, она старалась не смотреть на собеседника, в очередной раз вздохнув.
-Сестра, что мешает жить и одним своим существованием вынуждает о ней заботиться, - горько усмехнувшись, светловолосая устроилась поудобней и всё-таки посмотрела на Лейва. Обидно ли было слышать такие слова в свою сторону? Да немного. Осознание многого давило, понимание и попытки всё исправить, казались глупыми, а собственное поведение и отношение к происходящему оставляло желать лучшего, но жизнь меняется и ей пора привыкать к новому этапу своего существования.
-Ничуть не лучше, правда? В первом случае он мог бы не беспокоиться и спокойно заботиться о своей жизни, и объяснений не требовалось бы, - стараясь не дать волю эмоциям паренька в себе, собраться со своими чувствами и мыслями, алифер попыталась улыбнуться. – Тяжело, когда тебе не хотят давать ответы, да?
«Или чувствовать себя чужим», - Шай провела рукой по шкурам, на которых сидела. Спать уже совсем не хотелось, не смотря на слабость и вымотанность за долгий путь. Хотелось просто сменить тему и отвлечься от всего происходящего. «Может быть холод улицы помог бы привести мысли в порядок, но сейчас даже это место не покинешь, чтобы спуститься с раной».
- Спасибо, что помогаешь, - проговорила светловолосая.

+2

19

За годы активной практики Эслинн отработала актёрские навыки настолько безупречно, что отличить, когда она притворяется, а когда – нет, практически невозможно. Честно признаться, иногда ей удавалось это настолько правдоподобно, что она сама себе верила и в процессе задумывалась, а не нравится ли ей действительно то, что происходит? Но, раз зарождалась такая мысль, то – не действительно. Когда ей нравилось – мыслей не было. Как сейчас. Не поймите неправильно, даже у таких порченных девок, как Эслинн, есть щепотка гордости, которая не позволяет прыгать на чужие колени чисто из привычки или межножного зуда. Она вполне могла обходиться без этого, а в случаях, когда знала, что не получит никакой выгоды, - не видела смысла лишний раз напрягаться. В этом случае она чудесно знала, что Эйтан ей ничего за это дать не сможет – кроме вороха проблем и забот, которые он притащил с собой вместе с кровавым следом и той белобрысой девицей, которая сейчас наверху один на один с их сыном. Разумеется, после каждой встречи алифер оставлял ей горсть монет, но она уже давно не брала с него платы, а давала так, потому что хотелось и нравилось. Просто потому что когда-то мальчик вырос и научился задавать нужные вопросы, научился видеть что-то, кроме расставленных в приглашении ног.
Она не говорила, что соскучилась, но это было в каждом ответном движении и стремлении прижаться плотнее и ближе, в каждом вздохе – ответе на сближение, в мурашках по коже, когда горячие ладони касались её тела, разгоняя по нему кровь и удовольствие. В закрывшихся от удовольствия глазах; в темноте ощущения становились ещё ярче, а она, лишь на краткий миг, почувствовала холодок на спине. От чьего-то взгляда, но раньше, чем успела заметить и зародиться внутри желание остановиться и обернуться, чтобы встретиться глаза к глазам с сыном, Эйтан вновь вернул её внимание к себе – ладонью по спине, вдоль позвоночника, стирая неприятное холодящее чувство, и новым нажимом на бёдра до стона.
Рождение Лейва могло изменить её жизнь, но, имей она на то желание, уехала бы из Теллина с первым обозом в любой другой городок Остебена и там бы начала новую жизнь, забывая о старой. Но, увы, она настолько въелась в саму её сущность, что Эслинн разучилась думать иначе. Даже зарабатывая себе на жизнь мытьём полов и засранной одежды, она периодически таскала к себе старых клиентов, да и молва по городу ходила, кто не знал Эслинн – Жемчуг из Синей птицы? Она думала о том, как прокормить сына и себя и не подохнуть в нищете, давясь грязью с чужих ботинок, но не о психике сына, которая трещала по швам с того самого дня, как она, отмахиваясь от него словами: не понимает, продолжала таскать к себе мужиков. Это понимание начало приходить позже, когда было уже поздно что-то менять.
Как бы там ни было, сейчас она, не стесняясь, развлекалась в своё удовольствие, потому что конкретно этот мужчина интересовал её больше других. Жарко дышать ему в губы, извиваться в руках и с жадностью принимать в себя, пока им обоим не станет достаточно – под музыку из стонов и вздохов, скрип половицы и табурета, под пошлые влажные хлопки. Пока рубашка не пропиталась и не прилипла к телу, а кожа алифера, покрывшись потом, не лишила смысла все ванные процедуры, которыми она пыталась избавить Эйтана от грязи, чтобы та с заразой и естественной солью не попадала в раны.
Новые подкинутые поленья потрескивали в печи, отдавая тепло и яркий огненно-оранжевый свет. За пределами таверны завывал ветер, подбрасывая снежную крупу в попытке проморозить стены и всех, кто имел неосторожность находиться на улице. От пола шёл холод, который не мог сгладить даже тёплый походный плащ Эйтана, разложенный на нём в качестве простого ложа и поближе к источнику тепла. У Эслинн их была два – первый вился пламенем в очаге, играя золотыми бликами на остывающей и высыхающей коже – она больше не лоснилась от пота, но коснись поцелуем и на губах останется привкус соли, а второй обнимал её со спины крепко, и давал ей опору в виде своей груди. Это могло сойти за встречу старых любовников, которые вспомнили прошлое, а теперь взаимно молчали и смотрели на пламя, не выпуская друг друга, пока напряжение не схлынет, послевкусие эйфории не пройдёт, а на смену им после усталости не накатит какое-то удивительно странное ощущение. Оно было похоже на пустоту, но не было ею.
Большинство любовников Эслинн, даже давних, не нежились в объятиях и не баловали вниманием женщину. Расплатившись, они собирались и уходили, оставляя её один на один с новой заработанной суммой и взглядом презрения от сына – это было настолько привычно и правильно, что она сразу тянулась к своим вещам, но не в этот раз. Подниматься и уходить не хотелось, хотя она понимала, что уже очень давно пусто смотрит на пламя костра и ничего не говорит, лишь изредка поглаживает пальцами ту руку, что обнимает её, не прося ничего взамен. Их не было так долго, что уже можно было догадаться, чем занялись эти двое. Именно сейчас Эслинн вспомнила, что чувствовала взгляд на спине, и думала, что знает, кому он принадлежит. Её сын не был законченным мерзавцем и, наверняка, захотел вновь вникнуть в суть разговора и как-то помочь. Он мог стать свидетелем происходящего и молча уйти, не мешая, как взрослый мальчик. Взрослый, со своими старыми ранами, которые продолжают болеть годами, сколько раз на них будут давить. Но что она? Должна бежать на чердак, искать его и извиняться, что захотела провести время с мужчиной? Она не станет этого делать, а ещё ему лучше держаться подальше от Эйтана, чтобы общение с ним не пропиталось ещё большим привкусом разочарования и ненужности.
Она поднялась первой, потому что не хотела почувствовать, как лишается объятий. Намного проще лишить их самой, не думая, что ему надоело прижимать её к себе и хочется поскорее избавиться от необходимости оставаться рядом. Эслинн потянулась за рубашкой, тряхнула её, чтобы избавить от половой пыли, и надела на себя, чувствуя, как холодная ткань неприятно прикасается к тёплой коже и холодит её. А потом она почувствовала кое-что ещё. Нелепое до невообразимости – объятия. Она не думала, что шаги за спиной и звон бляхи ремня закончатся объятиями, но так было – Ален обнимал её со спины, прижимал к себе и поцеловал открытую шею, а ей хотелось наклонить голову, подставиться под поцелуи и нарастающее внутри напряжение, пока в предвкушении большего закрываются глаза.
- Что, мало? – с усмешкой спросила О'Шей, переводя всё на шутку, потому что в какой-то момент становится неудобно и неуютно от осознания того, что в этих объятиях слишком тепло и уютно. Противоречивость чувств отталкивает.
- Всегда.
Льстит. Бессовестно льстит.
Эслинн фыркнула, продолжая усмехаться, и направилась к лестнице.
- Вещи свои не забудь.
Сначала они избавились от окровавленных вещей, а после направились на чердак, где их должны были дожидаться Лейв с Шайлер. Эслинн претила идея спать вчетвером на чердаке, но за неимением большего количества тёплых покрывал, чтобы не замёрзнуть в холодную ночь и под не менее холодное утро, выбор оставался небольшим. Со вскинутыми от удивления и не озвученного вопроса бровями алифер посмотрела на сына, который держался в стороне от гостьи и дремал в углу. Делал вид – будем честными, Эслинн давно научилась отличать, когда её сын действительно спит, а когда пытается делать вид, чтобы избежать нежеланных разговоров.
- Так, мальчики и девочки, места у нас не так много, тёплых вещей ещё меньше, так что теснее щемите задницы, сегодня поспим здесь все вместе.
Конечно, она могла выгнать сына на конюшню, чтобы лишний раз не сталкивать Лейва лбами с Эйтаном или не мозолить подростку глаза возможностью потискать спящую девушку. Могла сослаться на то, что в конюшне теплее, чем на продуваемом всеми ветрами чердаке, и безопаснее, если убийцы решат придти по следу двух ночных визитёров. Предлогов существовала уйма, но она решила, что вместе будет теплее и лучше, а потому, сбросив остаток принесённых тёплых вещей, завалилась на ворох тряпок и указала сыну на место рядом с собой, с краю, чтобы держать его на расстоянии и от девушки, и от Эйтана. Своим жестом она почти осознанно показывала, что он кое-чей сын. Иначе зачем держать мальчишку конюха рядом?

Отредактировано Эслинн (2017-10-16 14:02:55)

+3

20

Это больше, чем простое желание потыкаться в женщину членом, но он это не признавал. Эйтан оглох к внешнему миру, как тетерев на суку, и не заметил бы, подойди к ним, не стесняясь громкого шага, убийца, чтобы всадить ему нож в глазницу. Лейв, который застал их в интересной позе, остался для алифера незамеченным. В отличие от Эслинн, которая замечала больше, до определённого момента, он был слеп, глух и слишком сосредоточен на ощущениях, чтобы отвлекаться на что-то кроме девушки, прыгающей у него на коленях. Остальное – после. Он предполагал, что Лейв - его сын. Сколько у Эслинн алиферов среди клиентов? Вряд ли много, если не он один. Он мог предположить, что подростку захочется спуститься вниз и снова предложить свою помощь, с упрямством и знанием дела, свойственными юношам его возраста, но Алену откровенно было плевать на то, что он там увидит или не увидит. Даже при принятии того факта, что он - его потенциальный или настоящий отец – ничего не меняется. Ему не будет стыдно или неловко за свой поступок. Он не воспринимал Лейва, как ребёнка. В особенности, как своего, потому что никакого отношения к его жизни не имел. Не считая, что в прошлом неосмотрительно спустил не туда. Откуда он мог знать, что женщина с таким количеством мужчин понесёт? Даже если бы знал, не остановился бы и не стал размениваться на способы этого избежать. Это не его забота, если женщина решила почему-то родить вместо того, чтобы избавить себя от этого бремени. Он не собирался садить себе на шею ещё одного ребёнка. Хватит с него сестры, с которой он был вынужден возиться с самого детства и продолжал это делать, словно Шайлер не вышла из того нежного детского возраста, когда папка должен помогать надеть штаны. Ему претила сама мысль, что он может быть кому-то отцом, а разгребать ворох подростковых обид и проблем – он пас. Ему бы свои разгрести.
Эйтан в своё удовольствие наслаждался женщиной, почти жалея о том, что слишком вымотан дорогой и раной для большего. Но она, кажется, осталась довольна и он – тоже. Они своими играми успели расшатать ножки на табурете, отчего из-за опасного покачивания, замеченного, когда решили отлипнуть друг от друга после нескольких секунд тишины и дыхания в холодеющий воздух, под хохот, как два подростка, начали перебираться на его плащ, к огню. Расслабленно откинувшись на спину, подложив руки под голову, Ален закрыл глаза. Редкое ощущение, когда можно полежать на ровной поверхности, без мешающих корней деревьев, камней или природных неровностей ландшафта, и знания, что можешь замёрзнуть холодной остебенской ночью в снегу или получить нож по горлу. Прохлада шла от пола, но близость очага добавляла контраст, а тело женщины, которая решила устроиться наполовину на нём, наполовину на плаще, рядом, согревала какое-то время. Он благополучно забыл о сестре на какое-то время и, плюя на кухарку и хозяина таверны, заснул бы здесь, поддаваясь желанию, но дрожь чужого остывающего тела привлекла его внимание. Эслинн замерзала. Открыв глаза, он накрыл её плечо рукой и огладил руку сверху вниз, согревая тёплыми ладонями. Поднялся, вынуждая её поменять положение, и притянул к себе, прижимая спиной к груди – пусть греется. Скоро уходить.
Алену не хотелось подниматься наверх. Все визиты к Эслинн проходили гладко и привычно – он здесь расслаблялся и отдыхал, когда работа начинала щекотать ему кадык, а необходимость возвращаться в дом, к сестре, вызывала подростковую забытую злость и желание винить её во всем. Он вырос с этого, поэтому искал свои способы выпустить пар. Женщина смягчала его. Эйтан пользовался ею больше, чем давал платы взамен, но не говорил – она могла понять это сама, со временем. Или же он чего-то не знал и не понимал, а алифер от их встреч получала больше проведённой вместе ночи.
Эслинн подалась вперёд – он не стал удерживать. Остался, чтобы посмотреть на неё. Возраст сказывается на любой женщине, в зависимости от специфики расы в своё время, но Эслинн не была уже молоденькой юной девочкой, которая напоминала кровь с молоком. Он такой её не знал, они встретились уже намного позже, когда женщина переступила порог зрелости и с каждым годом становилась лучше. В его понимании. Её стан полностью сформировался, но на нём ещё не проступили признаки старения, которые отталкивают взгляд от женщины и обращают его на более молодых и подтянутых. Он не мог определить, сколько ей лет, но подозревал, что ещё несколько встреч через десятки лет и это случится.
Эйтан поднялся, поправил ремень на штанах и отыскал  в предложенных на сменку вещах рубашку. Эслинн молча одевалась рядом, повернувшись к нему спиной, как обиженная неосторожным словом девица. Он усмехнулся, подошёл ближе и обнял её со спины, поцеловал в открытую шею. Ален пристал бы к ней снова, но в следующий раз.
- Всегда, - ответил он на вопрос женщины с усмешкой и почти не солгал. На сегодня действительно хватит.
- Вещи свои не забудь.
Ален посмотрел вслед уходящей женщине и в изумлении вскинул бровь.
- У меня чувство, что меня поимели и не заплатили.

Эйтан поднялся на чердак следом за Эслинн. Он нашёл взглядом сестру, которая ютилась на ворохе вещей. Она пребывала в плохом расположении духа. Насколько он мог судить по выражению её лица и позе, а одна из потенциальных причин грела спиной угол чердака. Ален ничего не сказал. Ни ему, ни ей. По атмосфере он предположил, что оба за время его с Эслинн отсутствия успели повздорить. О причине он тоже догадывался и после жеста женщины окончательно сошёлся на том, что этот синеглазый юнец – его сын.
Прекрасно.
Он не обращал на него внимания неосознанно, потому что на подсознательном уровне догадывался, какая существует связь между ним и Эслинн, но не хотел в это вникать ни тогда, ни сейчас. Что он мог ему сказать? «Прости, парень, я не знал, что твоя мамка решит тебя родить»? «Извини, но я был не в курсе, а если бы был, то ничего бы не сделал - вот такая я тварь»? «Прости, что твой отец снова поимел твою мать у тебя на глазах»? Нет, он не будет копаться в этом дерьме и купаться в чувстве вины за просранные отцовские годы.
- Лошадей накрыл? – это вместо «сын, прости, дай обниму». Эйтан занял место между сестрой и Эслинн, раз им сегодня доведётся спать всем вместе и жаться друг к другу в поисках тепла. Он предполагал, что Шайлер будет удобнее, если рядом будет он, а не кто-то незнакомый, даже женщина. Его не смущало, что сестра может ощущать по своим эмпатическим каналам, чем они занимались и как друг к другу относятся. Он – не образцовый старший брат и никогда на это звание не претендовал.

+3

21

Лейв скрипнул зубами. В тот момент, когда он хотел прикусить язык и извиниться, девка выдала какой-то фееричный ответ и любое желание решать вопрос миром. Вот сука везучая, а выставляет себя жертвой! Если заботятся – ей сколько лет, тлять? И сколько этому? – значит, нужна ж зачем-то, а? Иначе можно было продавать её жопу и сиськи, по всем прикидкам классные, или за кого-то выдать, и пусть бы была проблемой другого мужика. Сестра. Обосраться, странный этот мамкин ебырь. Чо б на шлюхе не жениться, раз за ним уже таскается сестра?
Охереть как я за тебя рад, – процедил он, садясь на голые доски рядом с люком. И больше ничего не говорил, неохотно и тяжело остывая изнутри молча, положив голову на сложенные полочкой предплечья и, несмотря, на всю усталость, тщетно ожидая сон.
"Пока они там не дотрахаются, в конюшню мне не пойти", – подумал он, почти тоскуя по вонючим тварям, колющему сену и плащу. Хорошему плащу.
Вместо того, чтобы винить ебыреву сеструху или даже обсасывать в мыслях тему сисек – очень важную для подростка, но очень неуместную в данный конкретный момент – он начал рефлексировать, как мог.
Лейв начал работать в шесть лет, и это было единственным способом для него получить хоть кроху одобрения и оправдать своё существование. И вообще, нехер на шее сидеть – правда, это сказала не мать, а хозяин их заведения, но всё же. Предположим, её тоже запирали в коморке, когда у добытчика не было времени и сил уделять внимания. Предположим, что её брат даже может себе позволить держать её на иждивении, в конце концов, защита о женщинах – всегда обязанность мужчин семьи. И всё-таки, и всё-таки.
"И всё-таки я даже не могу желать родиться бабой, чтобы сорвать такой приз".
Потому что безотцовщинам, а особенно маленьким мини-шлюшкам, защиты никакой и дорога одна. Всё та же.
"Явились", – вяло подумал, заслышав ещё внизу тихий стрекот досок, Лейв и постарался как можно правдоподобнее не замечать появление двоих весёлых. Но мать, чтоб её, как знала, обратилась к нему, и он поднял на неё сонные глаза, вздёрнув бровь – мол, серьёзно? А потом на тебе, накрыл ли лошадей.
"А что я, блядь, по твоему делал там столько времени, пока вы латались? Ах, стой, стирал ваши следы!"
Мышцы под всё ещё мягкими и чуть округлыми на излёте детства щеками опять напряглись, но Лейв ничего не ответил. Намёк понятный – свалить подальше (ну, то есть, может, это и не был намёк, но где вы тут видели телепатов?). Пока вся весёлая братия укладывалась, он поднялся на ноги и, забрав одну свечу из связки, молча ушёл. Как изначально это и хотел сделать. Но настроение сделалось ещё хуже. Упал в плащ и закутался, чувствуя себя уж совсем говнисто, Лейв с одним желанием: чтобы двое поскорее исчезли и в его голову не лезли мысли о том, что могло бы быть в его жизни, будь это не его долбаная жизнь.

Утро наступило внезапно: с криков и стука. Сквозь щели меж досками внутрь конюшни струился серебристый свет, но не очень сильный, навевая мысли о том, что, может, Лейв и не так проспал свои обязанности. Женский звонкий голос интересовался, есть ли кто в конюшне, женский сиплый, с заднего двора, требовал, чтобы он поднял свою жопу и пошёл работать, потому что на кухне разгар готовки. Не помня толком почти ни одного события предыдущей ночи спросонья, Лейв стёк вниз и отпер ворота.
И тут события нашли его сами.
Спина больно ударилась о столб, натужный хруст рёбер погас среди лишь чуть встревоженного храпа тварей.
"Эс-с-сна", – хотел бы признать мордоворота Лейв и вслух, но бессильно болтал ногами и царапал пальцами держащую его за горло руку.
– Вот этот, пахнет курочкой, – оскалился головорез. Из-за его плеча не успевшие проясниться после сна, как уже помутились от удушья и боли глаза выхватили в водопаде света с улицы женскую невысокую фигуру.
– Он даже похож, но не тот, – неприятно улыбнулась обкусанными губами незнакомка и дёрнула рукой – что-то блеснуло в запахе плаща.
– Не, он вряд ли, он тут укрывалой подрабатывает. Твоя ж трава, щегол?
Хватка на горле чуть ослабла, Лейв моргнул, не в силах толком даже думать, врать ему или нет.
– Чудно. Значит, они здесь. Я ведь права?

+3

22

офф-топ: действия оговорены с Эйтаном


Эслинн ничего не сказала на вопрос Эйтана и, честно говоря, даже не хотела думать, почему он задал именно этот вопрос. Если он ещё не догадался, что Лейв – его сын, то вопрос мог прозвучать, как внезапная мысль о забытых лошадях, чтобы скотина во дворе не помёрзла в холодную ночь и не издохла от болячки преждевременно, или же желание убрать подальше от себя и сестры мальца, которому он не доверяет – что сомнительно. Если же догадался, то тут снова два пути. Не знал, как себя повести, и пытался найти какую-то тему для разговора, который в итоге не заладился, либо же сразу показал, что отпрыск его не интересует и видеть его он не желает. Как ни крути, а варианты все в равной степени дерьмовые, может, с сомнительным и малозаметным отличием в большую или меньшую сторону.
Не забивая себе этим голову, в молчании проводив взглядом сына, который предпочёл общество лошадей развесёлой компании на чердаке, она повернулась боком к алиферу и, как ни странно, уснула. Не как уже использованная блядь, которая может сопеть себе, уткнувшись носом в грязный пол, а в тёплую грудь под чужими тряпками, которые плохо вязались с Эйтаном, и его рукой у себя на сгибе талии, переходящем в бедро.
Утро выдалось странным. Не только из-за того, что проснулась она, видя рядом с собой Эйтана, а по другую сторону от него копну светлых волос, принадлежащую второй девушке. Тройничок вполне себе был даже возможен, пожелай этого инициатор, но Эслинн, как думала, прекрасно знала, что там за девица ютится под боком у мужчины. Как бы там ни было, О'Шей видела в глазах алифера его отношение к девушке. Трепетное, заботливое, внимательное, а дальше ничего. Он действительно относился к ней, как к сестре или ребёнку, но не более этого.
- И почему меня это занимает? – женщина фыркнула и перевернулась на бок, намеренно пихнув алифера бёдрами в бок. Едва она почувствовала реакцию на свои действия, как голос подала их третья в треугольнике. Эслинн лениво приоткрыла один глаз и попыталась прислушаться. То, что она услышала, - ей не понравилось. Нет, это не было замечание по поводу недостойного поведениях этих двоих при наличии третьего, который не желал становиться ни наблюдающим, ни участником. Она говорила о том, что утро пахнет неприятностями. – Лейв..
Эслинн откинула с себя тряпки и поднялась на ноги, но предпринять ничего не успела – Эйтан остановил её. Он был отчасти прав в том, что пользы от неё там не будет, если она прибежит, как перепуганная мать, спасающая своего щенка, прямо в сорочке и с голыми руками душить ублюдков. Она прекрасно знала, что за Эйтаном пожалуют старые знакомые, но позволила ему остаться, надеясь, что им удалось замести все следы. Это невозможно. Они могли оставить свой кровавый след от прошлой таверны и до сюда, а затереть всё было бы слишком сложно и практически невозможно. Первыми начнут допрашивать прислугу, если след не выведет их прямиков на чердак, в это развратное гнездо.
Спешно одеваясь, Эслинн ругала себя за то, что позволила сыну отправиться спать на конюшню, а не силком и за уши уложила его рядом с собой, чтобы в случае недоброго визита защитить его. А теперь что? Она надеялась, что сыну хватит ума выдать, где находятся алиферы, чтобы ему сохранили жизнь хоть на какое-то время. Алифер перерывала вещи на чердаке, чтобы подобрать какое-то оружие для себя, но, как назло, ничего подходящего не было.
Их белокурая помощница сообщила о приближении гостей одним ей известным способом – Эслинн не вдавалась в подробности, как эта девушка чувствует приближение угрозы, но полагалась на Эйтана, а он, кажется, доверял этой девушке. Он первым вооружился, оделся и осторожно спустился с чердака, проверяя коридор. Эслинн спустилась не сразу, а подождала, пока Эйтан пройдёт по коридору, к лестнице, а сама остановилась на ступеньках, соединяющих второй этаж и чердак.
Утро в самом разгаре, а они пытаются поймать убийц на живца. Самое прискорбное, что живец, пока ещё, - это её сын. Она видела, как Эйтан занимает позицию, как вымеривает шаг, сжимая в руках меч, чтобы нанести удар первому, кто ступит на лестницу и покажется из убийц, но, как бы ни казалось, что у них всё схвачено, - не сработало. Убийца успел среагировать раньше, чем Эйтан завершит атаку, и ушёл от неё. К счастью для самого алифера – он сам остался цел и невредим, а Эслинн кинулась к убийце, державшего её сына, и атаковала, что нашла в комнате – вилкой в глаз. Решаясь на этот сумасбродный поступок, она едва успела заметить, что убийцей, которого атаковал Эйтан, была женщина, но какое это имело значение, если Эслинн пыталась освободить своего сына от хвата урода? И надо же, ей чертовски повезло это сделать!

Шериан написал(а):

69 (+2) – мм… моё любимое число - удача, с легкими ранениями. Эслинн удаётся её авантюра, но не так гладко, как хотелось бы. Лейв обретает свободу, отделавшись небольшим порезом на шее.

+2

23

Эйтан лениво открыл глаз, почувствовав толчок в бок по правую сторону от себя. По левую от него лежала Шайлер, отвернувшись к нему спиной, поэтому понять: спит сестра или нет, он не мог и оставался в священном не ведении, не собираясь просыпаться. Алифер перевернулся на бок, поджимая под себя женщину, провоцирующую его толчками, и сонно выдохнул ей в затылок, закрыв глаза. С охотой спать дальше, забирая своё после хреновой ночи с поездкой верхом и разукрашенным горлом, помешала Шайлер. «Что-то не так», - так она привлекла его внимание, с волнение в голосе. Алифер забыл о сне, выпустил из объятий женщину и насторожился. Он понимал, что «не так» - могут быть их давние гости. «Я её чувствую», - сестра подтвердила его опасения. Старая знакомая решила вернуться и докончить начатое. Эслинн поняла всё слишком быстро. Её сын первым попадал под удар – всегда допрашивают работников таверны о странных ночных визитёрах. Их след должен был затеряться во дворе, но дорога вела сюда. Конюха допросят в первую очередь, если заметят лошадей, – с пристрастием. Эйтан не стал лгать женщине, что её сыну ничего не угрожает – на взгляд-вопрос сестра ответила положительно. За короткое время, что она пообщалась со своим… племянником создалась тонкая эмоциональная связь. По ней ей передавался спектр чувств подростка, который в ситуации зашквала адреналина ярко фонил, заглушая остальные голоса и эмоции клиентов заведения. Ален придержал женщину за руку, не позволяя ей уйти.
- Твоё появление там наделает больше проблем. Ты ничем ему не поможешь, - ему проще в этой ситуации сохранять спокойствие и хладнокровие.
Он отпустил руку Эслинн, когда она перестала рваться на конюшню. В её глазах появилось понимание. Это дало ему возможность отвлечься и подготовиться к визиту – Шайлер сообщила о приближении. Он спешно оделся, затянул ремни на жилете, с которого вчера наспех не дотёрли следы крови, и оголил меч. Времени оставалось мало, чтобы встретить гостей в более выгодном положении. Убить их без заботы о мальчишке многим проще, но он сын Эслинн. Это женщина не останется в стороне. Эйтан с трудом уговорил сестру остаться на чердаке и не вмешиваться. Её раненная нога сделает её неповоротливой, а для удачного каста заклинаний между ней и противником всегда должно быть расстояние, чтобы её не смогли достать. Ален не знал, сколько всего наёмников и как хорошо они подготовились к этой встрече, поэтому рисковать жизнью сестры понапрасну не хотел. Эслинн пошла добровольцем, спускаясь следом за ним – об этом он тоже не просил, но женщина не слушалась. Он не заметил её присутствия, потому что сам пошёл вперёд, к лестнице, удобно перехватил меч в руках и выжидал, прислушиваясь. Пока у него было время, Эйтан начал сплетать заклинание, стараясь не торопиться, чтобы не допустить ошибок в сплетении. Без магической защиты снова сталкиваться с противником он не хотел. Второй раз ему может так не повезти. Он закончил со сплетением заклинания вовремя. Шаги стали громче, чем шум в зале, он напрягся. На случай промаха – магический щит отразит удар по нему, но не по подростку.
Ближе..
Эйтан ударил первым, но чёртова баба успела увернуться и уйти от удара, оставив его ни с чем. Он увидел удивление на её лице, но опытная убийца, которой удалось увильнуть от него в прошлый раз, успела избежать смерти. Она не кинулась атаковать его сразу, а увеличила между ними расстояние, чтобы занять удобную позицию и высвободить оружие, а он боковым зрением заметил, что Эслинн оказалась в коридоре вопреки его просьбам, подбиралась к убийце и, пользуясь отвлечённостью компании, ударила. Не хотел бы он оказаться на месте ульва, заоравшего от боли.
- Сука!
Мягко сказано.
Это магией уже не исправишь. Мужчина отвлёкся на боль в глазу, зажимая его рукой, он выпустил подростка и остался ослеплённым на один глаз. Чем будут дальше заниматься Эслинн с Лейвом – алифера не заботило. Он ступил вперёд, чтобы докончить начатое и не смог. Его удар легко парировали, а от тяжёлого ранения спас магический щит, принявший на себя удар. Ален ругнулся. Невнимательность и несобранность появились в самый ненужный момент.

Шериан написал(а):

80 (+10) Эйтану на каст заклинания - удача, с легкими ранениями. Алифер старался не торопиться, но при создании всё же допустил ошибку. Щит поднят и примет на себя удары, но его можно разрушить.
23 (+10) Эйтану на атаку Коски - неудача, но без увечий и травм. Алиферу не удаётся воспользоваться эффектом неожиданности. Коска уворачивается от его атаки, но не наносит никаких увечий в ответ.
7 (+10) Эйтану на повторную атаку Коски - неудача, персонаж зарабатывает легкие ушибы. Алифер избегает ушибов, но теряет часть своего магического запаса, подставившись под удар Коски.

+3

24

Эта ночь оказалась ничуть не легче предыдущей. Шайлер не могла нормально спать и хоть по началу пыталась, заснуть у неё так и не получилось. Остаток ночи она провела лежа на боку с открытыми глазами.
Это всё сказывалось на состоянии. Нога сильно не болела, но до рассвета она смогла изучить ту малость, которую смогла увидеть в темноте. Впрочем, утро оказалось не самым приятным. Новые ощущения коснулись сознания. К ним прибыли гости, так ещё и весьма знакомые. Дрожь пробежалась по телу от недовольство и противного ощущения. Светловолосая никак не могла забыть того чувства, когда брат получил рану на шее, как кинжал попал в бедро.
Эта женщина сдаваться не собиралась и на этот раз вернулась не одна. Шайлер только и оставалось, что предупредить брата о присутствии ночной гостьи, в этот раз решившей вернуться уже с утра пораньше и попытаться докончить дело.
По велению Эйтана, Шайлер так и осталась сидеть на чердаке. Вновь почувствовать себя беззащитной и слабой. Снова вспоминался их дом, тогда убийцы вошли к ним спокойно и ждали возвращения Эйтана с особым интересом. Раненой она уже была, да и нога вряд ли могла позволить двигаться быстро и свободно. Только долго в одиночестве на верху высидеть алифер просто не могла.
Девушка ощущала весь накал эмоций и чувств, это сбивало столку в определенные моменты, но точно знала, что брат пока что жив. Это радовало, позволяя успокоиться лишь на пару мгновений. Оставаться в неведении и не понимать, что там происходить Шайлер просто не могла. Забыв о ноге, она поднялась и поспешила в сторону лестницы. Не обдуманный поступок в её положении, когда можно было потревожить рану и заработать ещё больше новых, если конечно не достаться трофеем пришедшим по их душу убийцам.
Эйтан итак был слишком долго один, а она всегда отсиживалась за его спиной в безопасности. Не смотря на то, сколько свободы у него было, сколько беспокойства она вынесла. Брат был единственным родным человеком, оставшимся у светловолосой. И не важно как, но попытаться помочь она хотела.
Спустившись вниз и увидев картину, разворачивающуюся перед глазами, Шайлер просто не знала, как поступать. Она растерялась пытаясь быстрее прокрутить в голове все заклинания, которые могла сейчас использовать. Взгляд упал на женщину, что преследовала, напала ночью стремясь избавится от спящих брата с сестрой. Хотелось убить её за всё, что она сделала. Собравшись, светловолосая снова начала плести заклинание, что пришло в голову. Она была слишком близка к Эйтану.

Крик мёртвых (55 ед. маны)

+3

25

Шаги отбивают к ушах дробь – и в них же изнутри отбивает дробь, оглушая, создавая вакуум вокруг его головы, сердце. Синеющий синяк на шее закрыт плащом, они заставляют его нервно идти, а сами улыбаются сонным обывателям, и те ещё слишком вялые поутру, чтобы понять, что что-то не так.
Чердак всё ближе. Коска играет ножом под плащом, Эсна держит его за плечо мёртвой хваткой.
"Мы умрём", – крутится безысходная, безнадёжная мысль в голове юноши. Он слишком молод, чтобы умирать! Да за кого! За мамашиного кобеля и его жалостливую сестрицу! Тошно так, что в горле стоит ком, и от этого чуть менее страшно получить в него сразу, лишь дёрнувшись.
Они столкнулись в коридоре, женщина сразу уклонилась от удара, а вот мордоворот получил от мамки вилкой и ещё сверху чёрной мутью заклинания был оплетён. Недолго думая, Лейв поднырнул, вырываясь из хватки, оставляя в руках Эсны только плащ с кусками лопнувшей фибулы, но тут, ругнувшись, в его сторону кинула ножом вторая убийца. Точнее, скорее всего, она кидала в своего противника, но в узком коридоре поди развернись и скорректируй траекторию.
Мягкий с причавкиванием звук утонул во всплеске боли, которую увидил прямо перед своими глазами парень, инстинктивно заваливаясь в своём неудачном побеге к стеночке, что иронично – блокируя мужчине руку с мечом.
Боль пульсировала где-то между плечом и хребтом, под рубашкой мерзко ползла кровавая дорожка, но Лейв был бы дураком и паникёром, подумай, что это смертельно. Больше его бы беспокоило, что, пока он не мог дотянуться рукой до рукоятки, тень за его спиной, выпихнув против накрытых магическим щитом Эйтана и мальчишки осоловевшего напарника, метнулась в сторону его матери и двинула ей кулаком в висок так, что можно было послать с такой силищей целовать противоположную стенку. На шум в коридоре выходили люди. Крики "драка", их имена, и "тёмная магия, позовите инквизитора!" звенели у наблюдающего в глазах цветные пятна поверх скверно сколоченной стены Лейва в ушах.

Бросок для заклинания Шайлер - 89
Бросок на метание ножа Коске - 61
Бросок мне на укрыться за щитом - 39
Бросок Коске на атаку по открывшейся маман - 86
ну ой

+3

26

Каша в коридоре. Большое количество людей в узком пространстве чревато помехами. Эслинн и в особенности Лейв начали откровенно мешать ему, заслоняя собой противников. Алифер понимал, что это не преднамеренно, но, Фойрр вас дери, убегая, можно смотреть куда? Освобождённый подросток ринулся в его сторону, к лестнице на чердак, но добежать не успел – остановился перед самым носом у алифера, потому что отхватил кинжал в плечо. Формально он принял удар, адресованный своему папаше, и отвёл его, исполнив роль щита, но вместо благодарности мужчине хотелось грязно ругаться.
Эйтан почувствовал чужую магию, знакомую – колдовала Шайлер с безопасного расстояния, потому что нога не позволяла ей самостоятельно спуститься с неудобной лестницы и присоединиться к побоищу. Ален был этому рад, потому что распихивать по коридорным углам своих и не задеть их мечом или магией ему было сложно. Чем-то приходилось жертвовать. Собой он не хотел. Двух наёмникам удалось уже вывести из игры подростка и его мать. Вся удачливость Эслинн стекала по стене.
Грубо отпихнув Лейва в сторону, не заботясь, что мог причинить подростку дополнительный спектр незабываемых ощущений от встревоженной раны и поцелуя со стеной или полом, он убрал его со своего пути, чтобы открыться для атаки Коски и нанести удар по дезориентированному заклинанием ульву. Меч с приятным (для Эйтана, потому что череп – не его) звуком вошёл в голову ульва, не дав ему времени сообразить ответную атаку и помочь своей спутнице. Больше ему не надо беспокоиться о повязке для глаза. Коска, отправив сильным ударом Эслинн ловить звёзды и отлёживаться, успела метнуть в него высвобожденный кинжал и благополучно попала – магический щит Эйтана не выдержал несобранности мага-заклинателя и разрушился. Кинжал глубоко вошёл в плечо, ухудшая атаки мечом.
Больше дырок, больше шрамов!
Ему повезло, что Коска не попала в грудь, горло или голову. При таком раскладе алифер оказался бы в полнейшей заднице, а пока виднелся слабый дерьмовый просвет. На помощь подростка и его матери Ален не рассчитывал, но сестра могла вмешаться в процесс ещё раз, пока находилась за его спиной и с такого расстояния имела преимущество. Ей скастовать заклинание намного проще, чем ему – между ним и Коской оставалось небольшое расстояние, которым он решил воспользоваться, когда пошёл на сближение. Посетители и постояльцы, которые стали свидетелем бойни, разинули рты, начали наперебой орать. Особо геройские приняли Алена не за того и решили вмешаться в процесс. Эслинн лежала на полу, поэтому вступиться и объяснить, где свои, а где чужие физически не могла. От подростка такой милости он вообще не ждал. Атака прошла с перебоем – алифер сократил расстояние до женщины, стиснул зубы от боли в ране – кинжал пришёл в движение, и вонзил меч в живот убийцы. Распороть её или повернуть меч, как хотел, он не смог. Рана мешала проводить дополнительные манипуляции с оружием, а из толпы показался бравый защитник слабых – за даму вступились. Эйтан унизительно получил бутылкой по затылку от какого-то постояльца. Сражение на этом закончилось и алифер, с окровавленным и липнущим затылком, пошатнулся, рухнув на осколки и выпустив меч Коске на память.

Шериан написал(а):

45 (+10) Эйтану на атаку ульва - удача с большим трудом и возможными тяжелыми увечьями. Алену удаётся убить перевёртыша, но он теряет время и подставляется под удар противника. Слабый щит не выдерживает и разрушается.
52 Эйтану на атаку Коски - удача с большим трудом и возможными тяжелыми увечьями. Штраф за ранение, поэтому бонус за уровень отсутствует. Эйтану удаётся выполнить задуманное, но на этом его противостояние заканчивается. Алифер получает удар от одного из постояльцев.

+3

27

Получилось, Шайлер смогла справиться с заклинанием, но происходящее в заведении начинало набирать обороты. Узкое пространство, совсем не подходило для боя. Постояльцы до этого спавшие в своих комнатах начали выбираться из них с диким желанием узнать, что же тут твориться. Это только прибавляло неудобства и хлопот. Каждый видел то, что хотел, а разбираться в ситуации можно было и потом.
Самой алифер всё хотелось забыть как страшный сон. Сколько бы она отдала за то, чтобы проснуться сейчас в постели в их доме и понять, что ничего не происходило.  Только не тут то было, всё именно происходило так, как есть на самом деле и грозило большими бедами для всех. Новые знакомые пострадали и вышли из боя довольно быстро. «Это всё не так плохо, братик справится».
Но не всё так просто, как кажется. Заклинание сработало, избавив их от одного из противников, но оставалась эта не убиваемая женщина. Двое пострадали, один был мёртв благодаря Эйтану. Шай снова ощущала себя беспомощной. Раненая нога не давала возможности нормально передвигаться, но между ней и убийцей ещё оставался брат. Оказавшись за его спиной, светловолосая лихорадочно начинала перебирать в голове все возможности ему помочь. Самое простое это сплести новое заклинание, которое поможет расправиться с напавшей.
-Брат, - голубые глаза снова с ужасом смотрели на Эйтана. Новая рана, нанесённая женщиной, так ещё и кто-то решил вступиться за убийцу.  Шайлер сделала несколько шагов в его сторону наблюдая, как родной человек, получив удар падает на пол оставляя в животе Коски, своё оружие, но эта бестия казалось не собиралась умирать и сейчас.  Никто не пытался разобраться в происходящем, только защищали убийцу. Ни боль, ни страх, даже чужие эмоции не могли пересилить всю ненависть к этой женщине, из-за которой страдал Эйтан вот уже второй раз на глазах алифер. И обиду на весь мир, что обстоятельства складывались неудачно. 
«Умри уже», - с ненавистью, собрав всю волю, алифер создала новое заклинание, направив его прямо в Коску, в надежде избавиться от убийцы раз и навсегда. А после помочь брату, в этом месте оставаться уже не было никакого желания.
Ледяная стрела (60 ед. маны)

+3

28

У Эслинн с боями без правил всегда было густо и не пусто. Драться она не умела, хотя за такую дрянную жизнь с выгребной ямой из приключений не помешало бы научиться чему-то большему, что бить людей и не только по голове бутылками, да и с размаху и щедро ногой по шарам. Бывало, что О'Шей выводили настолько сильно, что она и леща давала, и кулаком по лицу, но всё от злости. Сейчас же, когда адреналин начал зашкаливать, а сама она отшатнулась от убийцы, оставив ему в напоминание о себе изувеченный глаз и вилку в нём, как трофей, О'Шей нервно облизнула губы, осознавая, что смогла причинить кому-то вред. То, что она это сделала ублюдку, посмевшему угрожать её сыну ножом, грело ей сердце и вызывало злобно-довольную усмешку, но на этом по ощущениям всё.
Хорошенько вдарить мордовороту она не смогла, а очень хотелось отправить его прокатиться кубарем с лестницы – женщина отвлеклась на всхлип сына, который явно не от страха решил простонать, да и звучание разное – уж она-то знала. Второй убийце удалось всадить кинжал в спину её сыну, а Эслинн не смогла ей даже отомстить, потому что, едва повернувшись в сторону убийцы, сама же от неё получила. Удар был настолько хорош, что Эслинн развернуло. В узком коридоре женщина влетела в стену и по ней сползла на пол, держась попеременно одной рукой слабо за стену, а второй поддерживая голову, пока перед глазами был радужный фейерверк. Эслинн вышла из боя раньше, чем предполагала, несмотря на то, что ран, как таковых не было, а звон в голове раздражал и будил в ней злость.
Вот теперь она действительно разозлилась.
Голова раскалывалась, а шуму в коридоре только прибавилось. Сквозь накатившие слёзы женщина с трудом смогла рассмотреть, что происходит. Её сын прижимался к стене, а из спины у него торчала рукоятка кинжала. Рана не смертельная, но при первом случае необходимо её обработать. Первый мордоворот лежал на полу с разрубленным черепом и торчащей в небо вилкой – дерьмовая смерть, но какую заслужил. А ведь этот ульвийский уродыш был другом её сына и тянул его к себе в славную компанию убийц. Лейв думал, что она не знала? Наивный сынишка неудачно выбрал друзей, ну и какого ему сейчас понимать, что он отхватил от своих же, а товарищ планировал его убить вместе с остальными, плюя на то, что сам его брал в подмастерье и обучал ремеслу, чтобы взять в свою банду? Плевать. Эслинн нашла в суматохе Шайлер, которая пренебрегла просьбой своего старшего брата и спустилась вниз, чтобы помочь. Насколько удачно – Эслинн оценить не смогла. Зато она отыскала Эйтана, который успел насадить на свой меч (спасибо, что буквально, а не фигурально) другую женщину. Не вышло у неё сегодня с запланированным убийством. Даже если в зале есть кто-то из других наёмников-сообщников, то на общий шум уже пришли остальные и… Настолько вовремя, что Эйтан от хорошего удара по затылку рухнул на пол, как срубленное кэтельское дерево.
Чудесно.
В тот самый момент, пока и без того раненная Коска хватало ртом воздух и чужой меч в себе, отступая назад, к толпе, по коридору пронеслась ледяная стрела. Та лишь чудом не задела мужика, который решился помочь Коске, и докончила жизнь наёмницы. Ледяная паутина расползлась по телу женщины, распускаясь алым бутоном у неё на груди. Коска упала на пол рядом с алифером замертво, пустыми глазами смотря в потолок. Что ж, это хорошая новость. Им удалось убить двух наёмников, которые пришли за их головами, но дрянное чувство подсказывало Эслинн, что это ещё не всё, а ей с Лейвом придётся снова искать новый дом и рабочее место.
Кто-то из постояльцев выступил вперёд, вынимая нож, чтобы закончить дни алифера, но Эслинн вовремя успела его остановить:
- Стой! Он свой. Это эти двое пытались нас убить, - поднимаясь по стенке, она кивнула на убитых. – Лучше бы лекаря позвали. Не видите, что у нас раненые? – она мотнула головой в сторону сына и посмотрела на Эйтана, которому явно не повезло. Бутылка – самое нелепое, что могло его ждать после удачной атаки.
- Сюда идут инквизиторы! – радостно воскликнул один из постояльцев в воцарившейся тишине. Он был собой настолько доволен, что не заметил, что что-то идёт не так. То есть большая часть постояльцев таверны, которые знали Эслинн, уже чесали затылки и думали, что поступили не совсем правильно, но что же теперь делать?
- Рейнок, не стой столбом. Помоги мне затащить его в комнату, - прикрикнула она на коренастого мужика, подбираясь к Эйтану.
- Почему я?!
- А кто его бутылкой огрел?! Я?!
Эслинн понятия не имела, как обстоят дела у Эйтана и его сестрицы с инквизиторами, поэтому решила перестраховаться и утащить обоих как можно дальше от этого места. Им совершенно точно нельзя оставаться в таверне, потому что могут в любое время придти другие убийцы, но алифер сейчас не способен на действия. Да и Лейв не в лучшем состоянии.
Кое-как они утащили мужчину в комнату и даже уложили его на постель. Туда же затолкали его сестру, а в соседнюю, чтобы позже встретить инквизиторов и отчитаться им за случившееся, пошла Эслинн вместе с Лейвом. Подросток нуждался в большей опеке, чем Эйтан.

Отредактировано Эслинн (2017-11-07 00:01:56)

+4

29

"Какой же я мерзкий… трусливый… слабый… слизняк", – думал Лейв, уговаривая своё тело перестать так сильно пульсировать от боли, а сердце – глушить слух, зрение и всё мироощущение вообще. Постепенно дыхание восстанавливалось. Он с полоборота шеи даже мог видеть события драки. Они отбились, а были очень близки к смерти, все четверо. И теперь к ним спешили те, кто всегда был невовремя. Девчонка на шее ёбыря была магичкой немного не тех талантов, оказывается.
Ненависть к себе помогла натянуть кислое, но хотя бы не страдающее выражение лица к моменту, когда они заперлись в одной из комнат. Юноша старался не шипеть от боли и не дёргать мышцами спины, чтобы не разбередить рану ещё больше, но первое же касание вызвало в нём большой протест.
Чтобы не материться, кроша зубы – кинжал засел глубоко – Лейв решил занять рот разговором.
Теперь нам снова придётся выметаться на улицу, да? Кошмар мы для трактирщиков, наверное… проблемные.
Он проглотил слюну после последнего слова, точно пробуя, и горько усмехнулся.
Ты не могла спать с кем-то, кто меньше был бы таким угрюмым козлом, а?
Лейв знал, что нарывался, но скорее в момент вопроса он ненавидел не родителей, а самого себя. За мрачные мысли, за безрадостный взгляд на вещи, на ожидание какой-то вечной жопы на горизонте и беспросветного знаменитого херианского песца.
Незапертая дверь отворилась. В комнату вошёл какой-то бритоголовый человек в тёмно-сером и спёкшемся красном – цветах Инквизиции – и с живым и каким-то зловещим блеском в глазах. Его сопровождало двое: один высокий дуболом с заросшей чёрной с проседью щетиной мордой и двуручником, и худой, невысокий, даже как будто бы плоская баба, не кажущая ничего, кроме женственно-длинных локонов из-под шляпы.
– Здравствуйте, госпожа и юный господин О'Шей, – мягко и неприятно улыбнулся инквизитор, вынимая некрасивые, как будто изломанные чем-то руки из рукавов своей накидки. – Мы ненадолго, только зашли засвидетельствовать своё почтение. К сожалению, компенсации за помощь ставшим целями убийц бродягам мы вам не принесли, наша организация – не богадельня, разбирается с нечистью и враждебными обществу магами. Но это будет вам полезно. Ги, прошу.
Женоподобный озарился елейной улыбкой и вынул из-под шляпы небольшой мешочек с парой склянок лечебных зелий и принял от инквизитора красивый кинжал с посеребрённым лезвием. Лейв недоверчиво посмотрел на подношение и посмотрел в водянистую голубизну глаз. Этот парень казался смутно знакомым. И ему казалось, он где-то слышал писк мыши под полой, точно и ей не нравился этот парень. Как-то появление инквизиторов столь скоро было подозрительно. Подарок подозрительный. Морды их подозрительные. Вот эта конкретно. И знающая такая улыбка на ней нарисовалась, что мерзко.
– Это не яд, поверьте, я пил сегодня из такого же флакона. Кроветворное и согревающее, – сказал лысый и, поигрывая другим таким же кинжальчиком о подушечку пальцев, кивнул головой на прощание Эслинн и вышел, направляясь в комнату по соседству. Женоподобный шёл последним, как пританцовывая, и бросил на юношу прощальный взгляд, вытирая руку в крови – крови одного из убийц? – белым платком с жёлтыми одуванчиками.

+4

30

Повезло. Молитвы Шайлер были услышаны, и ледяная стрела попала в цель, обрывая жизнь женщины. Желание убить, избавиться от наёмницы затмило всё остальное. Алифер не смотрела по сторонам, её волновала только жизнь брата, оказавшегося без сознания по вине присутствующих.  Где-то внутри просыпалась злоба, на себя, на других и главное на Коску с её навязчивой идей, приказом убить их.
Ещё там в первой таверне она нанесла Эйтану сильную рану и если бы не стечение обстоятельств и удача, то светловолосая осталась бы в одиночестве, а то и быстро присоединилась к родичу на том свете.  В этот раз всё прошло удачно, но и здесь они надолго точно не задержаться. Осознание случившегося постепенно доходило до Шай, убила человека, пусть и в целях защиты. Сама ведь желала искренне желала ей смерти.  Потихоньку понимая, что будь наемница жива, пожелала бы ей смерти снова.
Минуты хватило, чтобы замешкаться, не зная как поступить дальше и вот уже в дело вступила «подруга» брата, быстро раздавая поручения. Алифер оставалось только молча послушаться. Как разговаривать с этими людьми, она не знала, и в какой-то степени была благодарна женщине за помощь.
Эйтана быстро уложили на кровать в одной из комнат, да и её следом затолкнули. Вздох. Оставшись с ним, светловолосая медленно подошла ближе к кровати устроившись с краю. Беспокойство за брата становилось сильнее. Теперь она своими глазами уже в который раз видела, какую жизнь он вёл здесь, за пределами их домика, укрытого в лесной чаще. Пока она находилась в безопасности и покое, если не считать волнения, Эйтан часто рисковал жизнью. Опуская отдельные моменты биографии. 
-Брат, - алифер коснулась его руки. Девушке хотелось как можно скорее покинуть это заведение, сбежать подальше. Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, в более спокойном месте. По телу невольно пробежала дрожь, какие-то и без произошедшего не хорошие предчувствия мучали Шайлер. В сложившейся ситуации, она снова ощущала себя бесполезной, но пыталась разобраться в собственных ощущениях, чтобы понять, как действовать дальше. Радовало только, что навыки и познания в области магии не были забыты. Осталось дело за малым, вспомнить все остальное и научиться думать и действовать самой.

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [13.02.1082] Стужа и вьюга