Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Долог путь домой


Долог путь домой

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

- игровая дата 1032
- локация священная роща где-то на пол-пути от Деворела до столицы.
- действующие лица Ауринель иш'Синдэ, Халлас иш'Синдэ

0

2

Ауринель свернула послание и погладила тяжёлой рукой соколицу. Отец написал раньше, чем Маэр и семья из Деворела, но оба послания дошли до неё теперь.
Что Халлас, её двоюродный племянник, был в гвардии, девушка знала уже какое-то время. Она стала старшей среди целого поколения дома иш'Синдэ, и поэтому в глазах семьи считалась старшей сестрой им всем. Что Аури не хотела, ни потому, что пыталась сделать с ней тётка, чтобы наделать союзов, ни потому, что не была готова к такой ответственности — всем было плевать. Вести гласили следующее: на гвардию и принца-консорта, которые пришли из столицы усмирять очередной конфликт их'Дрим, Раумо и Корэнаэ было нападение пять дней назад. Принц мёртв, убит в стычке в центре города прямо меж трёх зон влияния крупнейших домов, многие гвардейцы ранены или мертвы, всех, кого не опознали, потащили в столицу.
"Узнай судьбу племянника, верни его домой", — писал отец. В течение трёх дней он уплывал из Эденвела в Северные земли. Опять. И никакого совета. ЧТО ЕЙ ДЕЛАТЬ?!
Аури отпустила птицу, пряча под браслеты записку, и пошла к лагерю, разбитому у священной рощи. Роща Трёх Матерей, Роща Перемирия, Роща Советов — лежала меж трёх крупнейших королевств Сильмарила до династии ди'Кель. Теперь здесь, в пяти днях от Деворела и в четырёх днях от Ауреллона и столицы принимали путников заместо обычных постоялых дворов жреческая община и паломники. Королевская гвардия прибывала в течение часа, говорила наставница Мантрисель. Оставалось только расчищать поляны подле рощи и ждать. Ждать, чтобы искать и просить.
Я Ауринель иш'Синдэ, — представилась она офицеру, среди первых послушниц придя с лотком зелий к разворачивающемуся лагерю. — Скажите, среди ваших молодцов есть юноша из моего рода? Прошу, покажите мне его.

Отредактировано Урсула (2017-09-08 23:44:13)

0

3

Вспышка.
Боль. Она везде. Густая, тяжелая, едкая. И он плавиться в ней, подобно железу в тигле. У него нет тела, и он просто горит. Кто он? Он не помнит. Не может помнить, потому что у огня нет памяти. Но ведь... Он - не огонь? Наверное, нет. Раз он что-то помнит. Помнит, что не должно быть так. И это - все вокруг - это боль.
Вспышка.
Тишина. Темнота. Боль. Теперь она холодная, почти ледяная. Касается кожи, обтекает тело, обхватывает обручем горло.  Словно он застыл в глыбе льда. Или янтаря? Нет, льда. Слишком холодно и темно. Он даже не знал, что боль может быть такой - тяжелой, неподвижной ледяной глыбой. Он... Кто он?
Вспышка.
Есть он, есть боль. И есть мир. Это - странное открытие. Мир слишком далеко, но он есть. Наверное, так чувствуют себя мыши на дне колодца. Вокруг тебя темнота, холод и полное отсутствие движения. И где-то там, далеко, очень далеко, есть большой мир, теплый, светлый, яркий. Наверное. Со дна колодца не понять. Что может жалкая мышь знать о большом мире.
Вспышка.
Его кто-то трогает, ему что-то говорят. Но он плывет. Плывет? Да, боль возвращается. Точнее, она и не уходит, просто меняется. Сейчас она как вода, текучая, холодная, качает его на волнах, влечет за собой, искажает мир словно сквозь те странные стеклянные шарики и фигурки, которые стоят на полке у Кори. Кори? Он цепляется за что-то странное, за что-то новое. Словно островок среди слишком бурной и властной реки. Он снова погружается в глубину. уходя от незнакомых рук, непонятных слов.
Вспышка.

Офицер окинул взглядом одну из жриц и медленно вежливо поклонился. Сам он родился и вырос не в здешних местах, но жрица явно спрашивала о ком-то из местных. А если так, то ответ на ее вопрос был довольно простым.
- Простите, не могу Вам точно указать, где ваш родич, но посмотрите вон там.
Он указал на дальний край лагеря. Там, в отдельной палатке были размещены все раненые, без разбору, что они доставили в эту рощу.

+1

4

Спасибо, — ответила, как будто в пустоту, адептка, блуждая взглядом по указанной стороне. Лазарет пах кровью и палёной плотью, деревом и травой. Ауринель больше никого не спрашивала, лишь ходила меж рядов и рядов положенных на тонкие подстилки с подвёрнутыми под голову плащами солдат, принюхивалась, разглядывала, у кого могла, лица, искала отблеск знакомой магической энергии, не очень сильный, но лёгкий, какой-то… жизнерадостный, что ли?
Лицо Халласа было всего-лишь покрыто ссадинами, синяками и белыми полосами, кравшимися из-под ворота рубахи, потому черты угадывались легко, но в остальном его было не узнать. Выжженные до прозрачности, тонкие, как будто долго мятые тупыми ножницами волосы сливались с грязным белым подложенного ему под голову поверх валика истрёпанного платка. Расслабленные руки, лежавшие поверх тонкого покрывала, постоянно подёргивались мелкими судорогами, то же с лицом: уголками губ, щеками, веками.
Эльфийка опустилась на колени между Халласом и куда менее завидно сохранившимся, с рассечённым лицом, но по крайней мере спящим спокойно гвардейцем. Положила на лоб руку, сползая медленно пальцами к подрагивающим векам. Холодный. Любой лекарь скажет, что лучше больной в лихорадке и бреду, как бы ни надрывалось на него смотреть сердце, чем медленно и спокойно остывающий до состояния трупа. Ты и не заметишь, как сердце остановится, а душа покинет его с последним слабым вздохом, даже не тревожащим испариной грани стилета.
Её пальцы кололо магией и слабо било током, прикосновение к волосам — и проскочила в воздухе вспышка. Из всех стихий, того, как они наносят вред, после воды была коварнейшей эта. Ауринель казалось, что она, методично и медленно приоткрывая повязки под одеждой и оценивая пальцами ущерб, копается в море крошки битого стекла. Вскоре она перестала чувствовать и свои ладони, только проследив схождение "грозовых цветов" на коже к спине, чуть ниже ключиц и правее позвоночника. Был это рикошет, недостаточно заряженное заклинание или просто смягчённое прямое попадание, сердце Халласа билось неровно и слабо лишь чудом, а могло свариться изнутри.
Аури услышала сдавленный всхлип во вдохе и почувствовала, что ком уже не даёт ей даже глотнуть воздуха. Она видела немало больных или раненных, детей, калек, но они все были чужие, случайные эльфы или люди. Она легко могла подарить им заботу и компанию, пусть даже потом вспоминала их слова и просьбы и лица долго, но груза ввергающей в бездейственный ступор горести прямо во время лечения она не чувствовала, только вес долга и лёгкую грусть. Сейчас она не могла вообще двинуться с места, кроме как сползти ещё ниже, к груди двоюродного племянника, который ей скорее годился в младшие братья, и приложиться к ней головой, больше кожей, чем ухом слушая его сердце, ловя слабо ходящую в дыхании грудь.
О, Халлас, — безголосо прошептала Аури, одной рукой грея его скулу и щёку, а другой гладя по плечу, ближе к горящему и яростно колющему пальцы остатками удара розовато-белому ожогу. — Пожалуйста, услышь меня и проснись
Конец мысли застрял у неё в горле и вышел с совсем тихим, свистящим и сдавленным всхлипом, который будущая жрица позволила себе, обещая собрать волю в кулак совсем скоро.
"Когда-нибудь".

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Долог путь домой