Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [15.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть


[15.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

- Локация Остебен, баронство Пантар
- Действующие лица Марек, Алисия, ГМ
- Описание
Предыдущий эпизод:
[11.03.1082] Теллинский рынок услуг

Присцилла де Пан, наследная и единственная родственница нынешнего графа Пантара, владелица маленького баронства (настолько маленького, что в нём даже замка нет, четыре деревни и поместье), принадлежавшего их младшей ветви на протяжении нескольких сотен лет, принимает гостей в не самом лучшем виде или чувствах, хотя им не суждено узнать суть проблемы до следующего утра. А проблема у разменивающей свой пятый десяток лет женщины, очень поздно ставшей матерью, глобальная, чудовищная. С позавчерашнего вечера ищут и не могут найти её единственную дочь, пятилетнюю Ренату, которая, конечно, девочка со странностями, но не склонная из дома убегать. Всё вокруг дышит тёмной магией, хотя не слишком явно, не конкретными чарами. Берегитесь, тайны и кости, лежалые и не очень. Некромант идёт искать.

+1

2

Мареку изначально не нравилось гостеприимство Меллори. Со всех сторон, как не поверни, оно выглядело странно. Любое предложение, не только от некромантов, имеет за собой подкорку не из сострадания и доброты. Отказать так, чтобы не остаться без нужных бумаг, у него не вышло. Эарлан никогда не отличался дипломатическими умениями, и переговоры вёл, как тёмный маг, заключая выгодные сделки для себя. В этом случае сделка выглядела однобокой. Ни бочки с сюрпризом, ни намёки о хвостах не располагали к принятию решения, но, в конечном счёте, вернувшись к Алисии и обрисовав ей ситуацию, Алек принял предложение Меллори. Что может быть хуже общества Ворлака или Магистра?
Конечная точка поездки не располагала к комфортабельному отдыху в ожидании плодотворного завершения сделки. Он не рассчитывал на добродушный приём. В причины, почему хозяйка не пышет радостью и не стеллит ковры, - некромант не вникал. Алек вообще мало что интересовало. Он в первую очередь оценивал место, пытался найти логичное объяснение, почему Меллори сплавил их двоих сюда, когда его не должны были интересовать вопросы финансирования заказчиков. Это Алек должен быть заинтересован в том, чтобы не тратиться сверх меры и найти Меллори под конец оформления всех бумаг, но никак не он. Он следил, чтобы за ними в пути не увязался третий лишний, потому что ожидал подвоха сразу с двух сторон: одной рыжей и одной родственной. В новом пристанище никто не уделял особого внимания гостям – все были заняты своими делами и незапланированно навалившимися сутки назад.
Душок тёмной магии он ощутил при подъезде к грядущему месту жилья. Озабоченная прислуга и хозяйка интересовали его постольку поскольку. Алек привык разбираться со всем сам. Помня, чем его потчевал Меллори, некромант готовил себя к тому, что придётся вновь решать проблемы. Вопрос в цене за услуги. Что произошло, Алек узнал на следующий день, услышав разговоры прислуги, которая с ног сбилась в поисках ребёнка. Привкусие тёмной магии говорило о том, что дело серьёзнее заигравшегося ребёнка, который решил убежать в лес или зашёл далеко от дома. Новая работа. Меллори знал об этом и намеренно направил сюда Алека или шлейф из проблем тянется за ним с рождения?
Алек не умел утешать и обнадёживать, поэтому разговор с хозяйкой оставил на Алисию. Ему будет спокойнее, если она с ним не пойдёт и останется в относительной безопасности. Сам некромант отправился осмотреть место, куда его тянул магический след. Вовремя он решил оставить сестру в Северных землях, подальше от таких приключений. Где ей будет безопаснее – неизвестно, Алек уехал из Сеонеса ещё до того, как столица умылась кровью и новых весточек от вампира не получал. Спихнув заботу о сестре на чужие плечи, он временно забыл про неё и переключил внимание на собственные проблемы. Им с Лис надо выбраться в Андерил, а сделать это невозможно, пока он не получит все необходимые бумагами. Не сделает работу здесь, не найдёт девочку, как он понял, то не видать ему ни бумаг, ни Андерила.


Обнаружение магии (60)
Остаток (512)

+2

3

Алек Эарлан, сколь долго бы он ни был вне того, что в Альянсе называется активной практикой, оставался некромантом сильным и опытным и мог это почувствовать ещё накануне. Вокруг было полно костей. Тихой смертью пахла и щедро была удобрена земля в саду, в котором прочищал дороги от лепёшек грязного подтаявшего снега лопатой конюх. Мужчина с проседью в густой чёрной бороде и кустистых хмурых бровях посматривал на гостя дома и его спутницу с каким-то лёгким подозрением, что-то себе под нос бормоча, а на его спину измотанно смотрела его госпожа с крыльца, уже раздавшая своей небольшой прислуге задания до обеда. Несколько мужчин уже продолжили свои предыдущие поиски, уйдя с рассветом, так что оставшиеся обитатели поместья были заняты рутиной, без которой жизнь здесь бы остановилась. Магией, помимо небольшого почти не развитого дара у самой хозяйки дома, никто не владел, а иначе бы они заметили заклинание некроманта, хотя что-то подозрительное и жуткое в поместье чувствовали уже несколько месяцев.
Заклинание же проявило любопытное. Слои старых костей мелких и крупных зверей, которые неизменно усеивают любое хорошее место для жизни (всё потому, что двуногие предпочитают зарывать своих вместе со странными ритуалами, а не оставляют где упали, вот чудаки-то?) были в порядке, но все в верхних слоях казались оплетёнными какой-то бледно-изумрудной, подобной дымке, энергией. Не заклинание: ни структуры, ни явного почерка владельца и брошенных связей, ни определённой цели. Тела просто казались странно сохранными, лежа в этой плодородной и полной червей земле. Одна белка, до заклинания лежавшая сокрытой на краю компостной ямы за углом, среди листьев и прочего мусора, даже тлеть не начала, хотя была мертва уже достаточно долгое время: мех на ней даже не начинал линять после зимы, когда все остальные твари уже рыжели боками и оставляли щепотки линялой шерсти на ветках.
И не только тела. Куст шиповника на краю перелеска – поместье с садом не имели оград кроме нужных для скота, полагаясь на естественные овраги и реки и спокойствие региона – стоял с квёлыми неопавшими листьями и лепестками, с одной стороны не слишком привлекающим внимание, а с другой выглядывавший из-под остатков наледи снега настолько ирреально, что бери и картины пиши. И весь в тумане несформированного магического следа. И тропинки, и обочины – везде, пусть и не в густой пелене.

+2

4

Алисия старалась быть сильной, но события, последовавшие за её счастливым воскрешением, были подобно ударам кнута, выдержать которые было крайне сложно. Смерть Айрин – осознание потери чего-то очень важного, вынуждение прощание с Шейли. Девушке не хотелось прощаться с маленькой Эарлан, частичкой её семьи, но Марек прав, с Эрасом девочка будет в большей безопасности. Так, по крайней мере, казалось, когда они прощались. А потом пришли вести о бунте в Мирдане, кровавом перевороте, смерти Императрицы-матери и многом другом. Идея оставить Шейли у вампиров больше не казалась такой уж удачной. Всего раз Лисса заикнулась о том, что, может быть, имеет смысл вернуться? Но Марек упрямо двигался вперёд, уверенный, что друг сможет позаботиться о его сестре. Был ли он действительно уверен в этом или просто делал вид, Лис не знала. И в этот момент девушка немного пожалела, что больше не чувствует связи, что была между ними прежде. Связи, от которой она сама захотела отказаться.
Что ж, во всём были свои плюсы и свои минусы.
Тэллин Алисии не понравился. Не понравился ей и Меллори, чьё внезапное гостеприимство выглядело очень, о-о-очень подозрительно. Принять его они смогли не сразу, долго взвешивали все «за» и «против», но в конечном счёте пришли к тому, что попробовать стоит. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, как говорили в простом народе. Правда, рядом с некромантом эта фраза как-то теряла свою актуальность.
Дорога до поместья сильно утомила, к тому же угодья Меллори производили какое-то гнетущее впечатление. «Возможно, стоило остаться в городе», - удручённо подумала Лис, следуя за слугой к парадной и оглядываясь по сторонам.
Здесь всё дышало какой-то бедой. То ли неотвратимо приближающейся, то ли уже случившейся. Оказалось, что второе. Алисия не выдержала, закрыла рот ладонями, когда услышала о пропаже ребёнка. В глазах ужас, в горле ком. Вновь вспомнилось о Шейли.
- Иди, я останусь здесь.
Совсем иными глазами Алисия теперь смотрела на баронессу и всё, что происходило вокруг.
- Госпожа де Пан, - мягко коснувшись предплечья женщины, позвала Лис. - Мы обязательно найдём Ренату.
Та опустила глаза на перевитые синими венами кисти рук.
- Спасибо, я очень ценю это, - и облизнула губы, прежде чем выдавить из себя ещё хоть что-то. - Рената послушный ребёнок, она никогда не уходила из дома, и мы уже сбились с ног и начали терять надежду.
- Не смейте отчаиваться, - строго наставила Алисия. – Ваша дочь жива. Вы должны верить в это.  – И продолжила уже более мягко, но настойчиво: - Пойдёмте в дом. Вам необходимо выпить чего-нибудь горячего. – «Успокоительного», - добавила она про себя.

+2

5

Все следы вели в сад. Марек остановился, взвешивая все возможные варианты развития событий. Заклинание указало ему путь, но не принесло информации ни о природе магии, ни её характере, чтобы позволить некроманту определиться с областью работы. Что-то или кто-то был сильнее него в магическом плане или же природа использованной магии, которая действовала в области поместья, была ему незнакома. Или и то, и другое, что не менее вероятно. После трупов, прожжённых розой он начал понимать, что Зенвул пророс новым витком магии, напитавшись в период войны и изменившийся за годы после. Остебен, как и Альянс, ближе всего к источнику заразы. Эарлан прожил последние годы в Северных землях, где не имел возможности, к своему удовольствию, сталкиваться с последствиями вмешательства своего отца.
- Лис, - некромант окликнул девушку, когда она пошла вслед за хозяйкой поместья в дом. – Попроси у неё вещь дочери. Лучше всего ту, что она часто таскала с собой. Любимую игрушку, украшение или вещь. Что угодно, но не живое.
Алек не знал, когда ему точно понадобится материал для заклинания, но решил заготовить почву заранее. Просьба может вызвать у хозяйки много вопросов, а уговаривать её – лишняя трата времени. Пусть этим занимается девушка, пока он пытается выяснить, что творит бесчинства в поместье.
Чтобы это ни было, оно навело шороху в поместье. Исчезнувший ребёнок – одна из немногих проблем, с которой могут встретиться они с Алисией, пока дожидаются выполнения своей части уговора от Меллори. Придётся поработать, чтобы обезопасить себя и девушку. Алек предпочитал знать, с кем и чем имеет дело. Неизведанность его напрягала постоянной необходимостью ждать подвоха. Он не мог сказать, где Лис будет безопаснее: в этом поместье, рядом с хозяйкой, или за его пределами, где их в любой момент могут найти сторонники Магистра. Он чувствовал слабый виток магии, исходивший от хозяйки, но в нём не было ничего, что могло бы привлечь его внимание. Дремлющий неразвитый дар – пустяк на фоне того, что он чувствовал в саду.
Его никто не просил помогать и вмешиваться в поиски. Садовник одарил таким взглядом, за малым не плюнув ему под ноги, выказывая своё отношение к тёмному магу и ситуации в целом, что Алек не сомневался – его профессия легко вычисляется по морде лица. Взаимно. Игнорируя мужчину, Марек прошёл вглубь сада, присел на колено рядом с компостной ямой – как он любил свою работу, кто бы знал, – разворошил опавшие и наполовину сгнившие листья, открывая тело мёртвого животного. Найти белку – лучше, чем ребёнка, но вид находки не радовал. Он не знал, что может оставлять такой эффект, схожий с заморозкой времени. Некоторые заклинания школы мистицизма позволяли остановить время в определённом месте, но сроки были ограниченными, а само заклинание подвластно сильному и опытному магу.
Но это не оно.
Алек мог дождаться, когда Алисия выполнит часть своей работы и принесёт ему вещь девочки, чтобы использовать заклинание и ускорить ей поиски, но заклинание требовало большого количества сил от мага, а он понятия не имел, с чем столкнётся на другом конце путеводной нити. Потраченное время на выяснение может стоить девочке жизни, если она уже не мертва.
Перебирая в памяти все знакомые виды нежити и нечисти, Алек пытался вспомнить, что из них могло устроить подобное, но ничего не лезло в голову. Если это не что-то принципиально новое, порождённое Зенвулом и его отравленными окрестностями.
Попробуем иначе.
До этого он искал иголку в стоге сена, захватывая максимально большую область воздействия. Теперь собирался минимизировать её, сократив до одной цели. Свою находку в виде белки Алек оставил для эксперимента и применил заклинание конкретно на неё, чтобы высветить завязанный на ней магический след и куда он мог вывести. Что-то послужило ей смертью. Достаточно давно, чтобы след истончился, но, учитывая то, что эффект на ней всё ещё сохранялся, его должно быть достаточно, чтобы направить мага.


Обнаружение магии (60)
Остаток (452)

+2

6

Присцилла кивнула, тяжело вздохнула, и вернулась в дом, обнимая холодными костлявыми пальцами плечи в бархатном, но не греющем её платье. Она, конечно, слышала просьбу, и не удивлялась. Неизвестно, было то от эмоциального утомления от беспокойства, или просто по сути образованной и привычной к проходящим через руки её семьи странным вещам. Но, будучи женщиной одновременно гордой и деловой, вместо того, чтобы присесть и отдохнуть, она сразу повела гостью наверх, маня жестом.
Детская оказалась запрятана в противоположной стороне он гостевой спальни и выходила окнами на север, на небольшой горных хребет и всю его ночную красоту. В ней пахло свежо, но из-под свежести пробивался запах кожи, дерева и чего-то ещё.
Моя дочь не слишком любит игрушки, хотя отец ей дарит немало, – Присцилла показала жестом на пару сундуков под широким окном. Крышка одного из них была откинута, являя миру полированный бок деревянной лошадки. Покрытый слоем пыли, к слову. – Она играется только с одной, на самом деле, мы вместе её сшили около года назад, –лицо баронессы было рассеянным и как будто напуганным. – И она забрала её с собой.
Она стояла, оглядывая комнату с вышитым звёздами по дорогой голубой ткани балдахином посередине, и всё равно терялась в пустоте. Наконец, бездумно и точно по привычке, баронесса положила руку на комод у зерказа и взяла одну из лент, а потом провела по маленьким перламутровым гребешкам.
Вот, возьмите гребни и ленту. Она часто носит и те, и другие.

Самое близкое, на что было похоже колдовство, не дававшее гнить белке – воскрешение химеры. Только оно не было сформировано даже наполовину, в животном отсутствовала начинка, звериная сущность или подобие сущности, которое некроманты вкладывали в ритуальный круг. Глаза белочки были открытыми и пересохшими, не моргающими, а на тощую тушку было больно смотреть. В одной цепкой лапке нашлась зажатая лакричная конфетка. Всё та же зелёная энергия, пусть и темнея и делаясь призрачной, лежала на теле переплетением не лент, но растянутых лент, убегая в общую туманную кудель следов вокруг, не обрываясь, как бы тонок и почти незаметен не делался этот самый мятного оттенка бледный туман.

+2

7

- Лис!
Алисия обернулась у двери и молча кивнула, услышав просьбу Марека. Кивнула и баронесса, принявшая просьбу некроманта как должное, и когда девушка прошла внутрь, без лишних промедлений повела её наверх, в комнату своего чада.
На женщину было больно смотреть. Привычно богатые наряды казались сейчас не к месту. Очевидно красивая в былые времена баронесса (если судить по портретам) сейчас была почти что уродлива. Синяки под глазами, которые не скроет даже косметика, общая утомлённость, впалые щёки. Волосы потеряли блеск, глаза тоже. Баронесса казалась старше своих лет. Впитавшиеся в кровь манеры – единственное, что осталось неизменным.
Пропажа дочери сильно подкосила Присциллу де Пан.
Комната Ренаты оказалась небольшой, но богато и со вкусом обставленной. Из окна открывался чудесный вид, на котором на секунду задержался взгляд зашедшей вслед за баронессой Алисии. Пахло свежестью, будто комнату только-только проветрили, но сквозь эту свежесть пробивался отталкивающе сладкий запах. Точно здесь когда-то умерла какая-то зверушка. Лис слегка подурнело, и впредь она старалась не дышать слишком глубоко.
Игрушек у маленькой Ренаты было действительно много, но проследив взглядом за рукой баронессы, создавалось впечатление, что они ей не особо интересны. Что госпожа де Пан в следствии и подтвердила.
«Может быть, позвать нянечку?»
Растерянный вид матери говорил о том, что она плохо знает, какую вещь можно предложить магу.
- Может быть, у неё есть какой-то любимый предмет? Подаренный отцом или кем-то дорогим? – спросила Лис, принимая украшения.
- Боюсь, ничего, что сравнилось бы с куклой или гребнями... - Присцилла немного развела руками. - Раз или два она делала куклу всадницей, но я не уверена, что это поможет. Рената всегда предпочитала дары природы для игры.
- Хорошо. Давайте попробуем гребни.
Пока они спускались вниз, Лис не выдержала и спросила:
- Простите… А давно в комнате Ренаты… такой сладковатый запах?
Присцилла промедлила с ответом, глядя в ступени, и, облизав губы, сказала:
- Иногда появляется. Мы стараемся поддерживать её комнату в чистоте, но она ребёнок и не понимает смерти. Найдёт мышонка – к себе несёт. Я пыталась объяснить ей, не наказывая, но толку было мало.
Лис удивлённо приподняла брови:
- Она приносила уже мёртвых мышат?
Присцилла грузно ступила на последнюю ступень и, опять сцепив руки, ответила:
- Именно их она и приносила лечить, миледи, – губы женщины сжались, вместе с мимическими морщинами, ставшими особенно явными, превращаясь в неприятную скобку, в глазах мелькнула сталь. – Поместье у нас тихое и понимающее, и я очень надеюсь, что вы не сплетница и не вынесете этот сор из избы.
- Что вы, конечно, нет! – по выражению лица хозяйка дома могла бы прочитать, что подобная мысль даже не пришла девушке в голову. – Простите, если я вас задела, - меж тем продолжила Лис. – Мне очень жаль.
Присцилла посмотрела Алисии в глаза и спустя миг молча кивнула.
Инцидент исчерпан.

- Простите, вы не видели моего мужа? – спросила Лис у мрачного на вид садовника. – Такой высокий темноволосый мужчина.
Садовник смерил девушку неприветливым взглядом, от которого той стало некомфортно, но она всё же улыбнулась ему и слегка приподняла брови, ожидая ответ. Алисия блуждала здесь уже минут пять и готова была начать громко звать Мара по имени. И плевать на правила хорошего тона, вот честное слово. К счастью, ей повстречался этот хмурый человек.
Мужчина долго смотрел на Вэлех и с явной неохотой всё же указал в нужном ей направлении.
- Спасибо, - кивнула Лис и устремилась вглубь сада.
Марека она нашла довольно быстро.
- Любимой игрушки не нашлось, Рената забрала её с собой, но есть гребни. Баронесса говорит, она часто их носила. Это… - взгляд Алисии упал на белку, и правая бровь вопросительно изогнулась. – Это чучело?
Может быть, одна из игрушек Ренаты?

Отредактировано Алисия (2017-10-05 17:10:10)

+2

8

Зачем кому-то пытаться воскресить чёртову белку? Ладно, он в годы юности, впервые попробовав дурь с Кайлебом, неудачно призвал рыжую бестию на смех всем, включая себя. Некромант, который ставит перед собой такую целью, доводит её до конца, если он не самоучка и не пытается испробовать свой дар впервые. Хозяйка поместья не напоминала ему некроманта и, насколько он видел на первый взгляд, она не пыталась использовать свой дар, что не менее вероятно – она могла о нём не знать. От других работников и жителей поместья он не почувствовал магии. Того, кто за этим стоял, в поместье или не было, или он хорошо скрывался, развеивая свою магическую ауру и путая следы.
Заклинание не принесло желаемый результат. Алек придирчиво рассматривал белку и куст, прощупывал магию этого места, пытаясь определить её природу, и с неохотой и осторожностью касался туманных нитей, не имевших чётких границ.
Самоучка или пытается таким казаться?
Он не поднял головы, когда услышал шаги девушки за спиной. Отсутствие связи между создателем и энидой никак не сказалось на его восприятии девушки, потому что Алек всегда был той стороной, которая ничего не чувствовала, если Алисии не надоедало поглощать всё в себя и жевать, проглатывая, пока он, не стесняясь, щедро делился с ней всеми эмоциями и чувствами. Он отряхнул руки, слушая девушку, и, когда она замолчала, заговорил ровно и спокойно:
- Нет. Это чей-то неудачный эксперимент, - Эарлан поднялся и повернулся к девушке, принимая из её рук гребни и ленту. Этого хватит, чтобы активировать заклинание, но насколько оно будет сильным, зависит от того, как хорошо госпожа знает своего ребёнка. Алек по личному опыту знал, что аристократы уделяют мало времени своим отпрыскам, сваливая заботу о них на прислугу. Узнать у няньки все повадки и пристрастия ребёнка было бы вернее, но прислуга может умолчать, если верна своим господам или напугана до той степени, когда заговорить о тайнах страшно.
Полученные вещи некромант убрал в карман – оставил их на крайний случай, когда решит, что другие варианты не принесут результата. Он снова прошёл к кусту, касаясь листьев, не обращая внимания на то, что Алисия не торопится уходить и оставлять его одного.
- Хозяйка не спросила, зачем тебе вещи её дочери? – осведомился некромант, когда Лис высказала информацию о странных увлечениях пятилетнего ребёнка. – Она таскала домой трупы? – Алек отвлёкся и посмотрел на девушку.
Дар был у матери. Его природу Алек не знал, но магические способности могут передаваться в роду из поколения в поколение или просыпаться через десятки, награждая одного из потомков.
- У её матери есть дар к магии, но он дремлющий. Если ребёнок – некромант, то это объясняет состояние мелких зверьков.
Но не её исчезновение.
- Пойдём. Покажешь мне её комнату.
К саду он успеет вернуться позже. Сначала он должен проверить догадку по поводу способностей Ренаты. В этом возрасте у детей некромантов начинает просыпаться дар к тёмной магии. Многие из них пытались воскрешать мёртвых животных или создавать из них химер, не отдавая себе отсчёта в действиях. Иногда удачно, иногда во вред себе или без последствий, оставляя слабый магический след на попорченных вещах.
Как он предполагал, никто не был против того, что некромант расхаживает по дому и осматривает комнату пропавшей девочки. Госпожа знает, зачем он здесь? Отлично. Это значительно упрощало задачу, но не решало её. Алек знал запах разложения, поэтому отличал запах животного от человеческого. Он мог обрадоваться, что не нашёл в комнате трупа девочки в одном из ящиков с запыленными игрушками. Одну из  активных игрушек Алек нашёл по усиленному запаху. Мышь, которая ныне была вполне себе мёртвой, нашлась в одном из запыленном завалов игрушек. Спокойно и равнодушно разместив её на ладони, Алек заговорил, обращаясь к девушке:
- У девочки есть дар к некромантии, который она не умеет контролировать, - в этом некромант не сомневался. – Но это всё ещё не объясняет, что здесь произошло и куда делась девочка.
Алек достал из кармана ленту, которую ему принесла Алисия, и обвязал её вокруг найденной мёртвой мыши – магический след, оставленный на трупе, должен был усилить связь с вещью. Он рисковал, отпуская большую часть своих сил на поисковое заклинание, но перекапывать весь сад в поисках ответов на вопросы – не торопился. Ни садовник, ни то, что творилось в саду, ему не нравилось.


Гайто (400)
Остаток (52)

+2

9

Поместье производило впечатление не более приятное, нежели дом господина Меллори в Теллине. Баронесса исчезла в сторону своих комнат, выглядывавших в белёсые окна алыми гардинами. Другие обитатели смотрели на пришельцев с лёгким подозрением как минимум, а уж когда в руках Марека ожила зомби-мышь и, принюхавшись отмершими рецепторами носа к воздуху – к висящей в нём хозяйской магии – понеслась по коридору и лестнице из дома, где-то внизу раздался звонкий вскрик. Что примечательно, не столько испуганный поначалу, сколько обрадованный. Но его источник – полноватая женщина, на вид примерно ровесница хозяйки, хотя с простолюдинками не знаешь точно, может старше или наоборот младше – стояла, держась одной рукой за сердце, а другой чуть не роняя опертую на бедро кадку с горкой отжатого белья.
Это… это вы тут колдуете, господин Вэлех? – спросила она озабоченно, убирая ладонь с груди и перехватывая распахнутую заднюю дверь. – А я подумала, что Ната вернулась…
В открытой в хозяйственный двор дверь была видна менее живописная картина, чем в саду. Жилые дома и хозяйственные постройки кучковались на пригорке, а выше на камнях виднелись поросшие травой садки и полуразрушенные остовы, где дворы и дома не были разобраны на материалы. За новыми деревьями и кустарниками поднимался синие-зелёный елово-сосновый старый лес.

+2

10

«Эксперимент…» - повторила про себя Алисия, отдавая Мареку украшения, и потёрла лоб.
Всё это дурно пахло, в прямом и переносном смысле, и зарождали определённые подозрения. Возможно, если бы не жизнь с сыном магистра, Лис бы даже в голову не пришло заподозрить маленькую Ренату в некромантии. Мало ли какие увлечения у ребёнка. Может, у маленькой девочки просто очень доброе сердце и ей действительно отчаянно хочется «вылечить» всех этих зверушек. Но…
- Думаю, она уже поняла, зачем… - тихо ответила Лис, наблюдая за мужчиной. Брови её были нахмурены. – Не знаю, насколько это может помочь, – вновь подала она голос, – но Рената постоянно приносила к себе мёртвых мышат. Как говорит баронесса, она пыталась их «лечить». В комнате до сих пор стоит лёгкий смердящий запах, несмотря на то, что комнату проветривали.
Это заинтересовало Марека, и девушка кивнула в ответ на его вопрос: «- Да». Эта жизнь научила бывшую эниду ничему не удивляться, и всё же... Если девочка действительно некромант, то можно объяснить, почему обитатели поместья так неприветливы к чужакам. Впрочем, можно было поставить серебрушку на то, что и в другое время они не более дружелюбны, чем сейчас.
Вспомнив внимательный взгляд Присциллы, её слова и реакцию, у Алисии внезапно зародилась другая мысль: если все так тщательно охраняли секрет маленькой девочки, то что будет с ними, когда они эту девочку найдут? Теллин и окрестности – это, конечно, не территория Инквизиции, но мать не хочет, чтобы о Ренате знали, а ручаться за сохранность секрета можно только в одном случае…
Лис мотнула головой, прогоняя эти мысли. Как бы там ни было, а девочку надо найти в любом случае.

На этот раз в роли провожатой выступала сама Алисия Вэлех. Баронесса, не сказав ни слова, удалилась в свои покои, и девушка повела своего некроманта на второй этаж, в противоположную сторону от предоставленных им покоев.
В комнате всё было ровно так же, как и пятнадцать минут назад, когда Лис покидала её. Тенью следуя за Мареком, Алисия на этот раз осматривалась более внимательно, но глазу не за что было зацепиться.
- Думаешь, её могли похитить?
Рената была довольно послушным ребёнком, насколько успела понять Лис. Единственное её увлечение, с которым невозможно было совладать – это магия. Дар – ну или проклятье, - посланный судьбой. Она не была очень общительной, домой возвращалась вовремя. Должна была возвращаться вовремя, потому что в этом возрасте детей не оставляют одних. Ведь так?
Мышка ожила в руках Мара и уже спустя мгновение умчалась из комнаты, и взрослые вслед за ней. Вниз по лестнице, в крыло слуг, откуда послышался радостный возглас. Слишком взрослый, чтобы принадлежать Ренате. К тому же, это было бы слишком просто.
Когда они добрались до источника звука, им оказалась полноватая женщина. И судя по тому, как она говорила о пропавшей девочке, именно эта женщина была нянечкой. Или просто близким другом.
Предоставив Алеку возможность задать интересующие его вопросы, Лис сначала молчала, а после всё же спросила о том, что не давало покоя:
- Рената часто гуляла одна?

+2

11

- Не уверен.
Марек не торопился с выводами. Он не имел на руках столько информации для анализа, чтобы говорить в теории о похищении или добровольном уходе девочки из дома. Что угодно могло стать причиной её исчезновения. Некоторые виды нежити качественно обрабатывали мозги и взрослых, и детей, заманивая тех в свои ловушки с вполне понятной целью – пожрать или использовать в качестве материала для порождения себе подобных тварей. Копать нужно глубже.
Попахивающее создание ожило в руках некроманта. Он был значительно опытнее Ренаты в воскрешениях и призывах, а быстролапое существо лучше, чем парящая в воздухе лента, но ужасно неудобное, когда приходится гнаться за ним, перепрыгивая через ступеньки. Алек не ожидал, что призванная мышь с такой прытью побежит из комнаты искать хозяйку, что ему придётся пытаться поспевать за ней. Он пытался придерживать заклинание, чтобы не упустить мышь из виду и не позволить ей попасть под ногу кому-то из прислуги и лишить его мизерного шанса отыскать девочку.
Радостный вскрик на фоне перепуганных мышью и осознанием, что мышь уже разлагается, но всё ещё жива, привлёк внимание некроманта к тучной даме. Нянька. Разговор с ней Алек оставил на Алисию, а сам поспешил за живым трупом, на прощание кинув девушке:
- Оставайся тут. Дальше я сам.
По многим причинам. Алисия не обладала необходимыми навыками ни в магии, ни в бое, чтобы идея брать её с собой в неизвестность имела какой-либо смысл и объяснение лучше «просто, чтоб было». Мечник из него был весьма посредственным, а против мага или нежити в большинстве случаев железка бесполезна. Эарлан на свой страх и риск следовал за мышью по тропе в лес, зная, что все самые хреновые истории начинались именно так. С прогулки в лес. В десяти из десяти случаев историю рассказывал сторонний наблюдатель, потому что герой рассказа почил смертью идиотов в том же самом лесу. Алек имел все шансы стать героем нового рассказа служанок поместья баронессы.
Заклинание действовало; оно вело его всё дальше от поместья и глубже в лес, где легко заблудиться мог взрослый, ребёнок – подавно. Алек оставлял зазубрины на деревьях и старался запомнить местность, чтобы найти дорогу обратно, когда заклинание перестанет действовать. Если ему повезёт вернуться обратно живым.
Живописная местность сменялась попеременно лесополосой и холмами. Мышь стремилась вперёд, Алек за ней. Поднявшись по каменистому холму, он обогнул бурелом и вышел на тропу. Удивительно, что в этом месте ещё что-то сохранилось. Идти по тропе было проще, несмотря на то, что ей давно никто не пользовался, как он понял. Мышь бежала впереди, по тропе выведя некроманта к заброшенной старой сторожке, и юркнула внутрь.
Алек помедлил на подходе, извлёк меч из ножен, прежде чем ступить на порог и войти внутрь, осматриваясь. Мышь никуда не бежала, а крутилась на месте, как потерянная, но следов девочки некромант не видел. Он чувствовал знакомую тёмную магию – следы некромантии, но уже не такие путанные и неумелые, как у Ренаты. Её след он успел изучить и запомнить, чтобы не спутать с новой находкой.
Почти весь свой магический запас Алек спустил на поисковое заклинание, которое не помогло ему найти девочку, но привело в место, где она, предположительно, находилась какое-то время. Оставшуюся ману он не стал тратить и решил пройтись по сторожке и её окрестностям, прислушиваясь к магическому следу. Тёмная магия всегда оставляет следы.

+2

12

Женщина покачала головой не столько отрицательно, сколько грустно:
Она всё время куда-то убредала с моих глаз, я как от плуга с ней худела! Но всегда возвращалась. У неё много друзей, которых никто больше не видит, целое село.
В усталом выражении румянощёкого лица простячки, которым она проводила взглядом некроманта, читалось много большее: досада, тревога, неодобрение и смирение. Сложно понять ребёнка, который видит мир иначе и всё время купается в неизведанном. Стоит отдать должное баронессе, Присцилла де Пан сумела отобрать и отмуштровать самых толерантных к причудам своей семьи, лояльных людей, а остальных, судя по тому, что раньше поместье было больше, а деревни у поворота с большака – новее и живее – мудро отселила подальше. Пожалуй что няньке, эмоционально привязанной к воспитаннице, ничего и не оставалось, кроме как надеяться, что между невидимыми и неживыми друзьями и своей семьёй из плоти и крови девочка выберет последних и найдёт путь домой прежде, чем её душа сама покинет истощённое и слабое детское тело.
Знаете… Она последнее время, когда я её журила, всё говорила про Золю, что гуляет с Золей, что Золя сильная и её защищает от злых шептунов. Золя – это кукла её, по крайней мере мы её так знаваем. Но теперь, когда я об этом думаю…
Женщина тяжело вздохнула, опять качая головой, гоня мысли. Её работа была не в думаньи,  а в работе руками.

На истлевшем с осени, влажном и колючем ковре леса не были видны следы. Ребёнок пяти-шести лет слишком лёгкий и не носит обувь с жёсткой подошвой, чтобы их оставлять.
Сторожка, у которой замялась дохлая полёвка, была заброшена уже давно: мох и плесень многими слоями покрывали её непрочные нетёплые стены, а один из углов поднимал со взрытой землёй корень сильной красавицы-ели. Заколоченая дверь прогнила вместе с державшими её досками и теперь являла миру щербатый зёв с зловонным душком растительной и ещё Творец знает какой гнили. За елью можно было найти ещё одну гнилую доску в окружении камешков, а холм под ними давно был неразличим от многих листопадов. Среди рельефа рыхлой древесины оставался один лишь треугольник, а в самой могиле – отчасти вымытая дождями зола неизвестного теперь существа. Примечательно что вот этой могилы ни один из следов не касался и зависшая у входа в сторожку мышь к ней не рвалась.
А внутри знакомая пушистая и не слишком тёмная кудель Ренаты оставалась густой и не то прерывалась, не то превращалась в эту новую, похожую и непохожую на хозяйкин след или след её совсем не умеющей держать ману в теле дочери. Обстановка заброшенного жилища давала мало подсказок, разве что по предметам обихода было видно, что жило здесь двое и занимались охотой, но когда как соломенный тюфяк на удивительно обстоятельной для такой дыры печи, узорные глинянные миски и чашки в сундуке и отрезы ткани и вымездренные шкуры, когда-то бывшие очень приличными и товарного вида, лежали убранными и нетронутыми, то топчан у выбитого со ставнями каким-то штормом окна, ложка, кружка и котёл в очаге оставлены были разом, отчего время источило и сгноило их безжалостнее. К ним Рената, или что это было, в отличие от первых, даже не приближалась, да и не мудрено: от топчана, если принюхаться, несло старым и больным телом и давно превратившейся в соль мочой.
Тем временем снаружи за движением резкого и прохладного весеннего ветра сквозь лесной массив и облака в небе, было тихо. Слишком тихо. Мышь, всё ещё ведомая заклинанием, вертевшаяся вокруг себя, что волчок, искавшая подобия, исчезла без следа, даже не пискнув, что нашла чуткую тень за ржаво-рыжими и пепельно-коричневыми стволами неподалёку, где теперь почти неосязаемый – это мана необученной Ренаты стелилась ковровой дорожкой и фонила на всю округу, не эта – след переплетался парой слоёв и повисал на длинных ногах и нетронутом ветром и холодом сегодняшнего дня шерстяном плаще.
Золя следила.

+2

13

Он снова умчался, как и прежде оставляя Лис в безопасном, по его представлению, месте. И всё, конечно, понятно, только вот они не учли одну простую деталь: ушёл-то он один, а Алисия больше не обладала связывающим их каналом, и, если с некромантом, не дай Бог, что-нибудь случится, об этом не узнает никто. И Лис не сможет его найти. Но Марек знал, что не стоит заставлять свою женщину беспокоиться и что стоит вернуться как можно скорее и абсолютно целым и невредимым, ибо в противном случае, чьи-то уши (если только уши) будут чертовски сильно болеть.
Потерев висок, Алисия придала лицу сосредоточенное выражение, лишённое признаков беспокойства за некроманта. Вэлех в нём уверена. Пусть делает свою работу и возвращается к ней. С девочкой. И плевать, что сыск маленьких некромантиков – это не совсем его профиль.
«Целое село?»
Всё чудесатее и чудесатее. И если бы разговор шёл об обычном ребёнке, информация воспринялась бы совершенно иначе. Мало ли каких друзей себе выдумывают дети, особенно если рядом нет сверстников. К тому же няня могла и приукрасить, но...
- Кукла, которую они сделали вместе с баронессой? – уточнила Лис на всякий случай.
– А? Да, да, она! Баронесса сама учит дочь письму и положенным даме наукам и ремёслам. Кукла – такая девочка в плаще. Кажется, у хозяйки с ней связана какая-то история, но я не знаю точно, моя семья из герцогства Весвольд… – женщина на миг закусила щеку, точно коря себя за говорливость, и глянула в небелёный деревянный потолок, прежде чем заторопиться в противоположную от пахнущей обедом кухни комнату. – Простите великодушно, мне нужно развесить вещи, пока в доме топят до жара…
- Да, конечно…

После разговора с няней Ренаты кое-что встало на свои места, с другой стороны, появилось ещё больше вопросов. Если верить Алеку, девочка не умеет контролировать свою силу, а потому, наверное, вполне была способна оживить свою любимую куклу. Но если это действительно так, то в тело Золи должны были призвать какую-то сущность. И вот тут главный вопрос: кого призвала девочка?
Тревожно засосало под ложечкой. Марек… Лишь бы с ним всё было в порядке…
Смутно беспокоили последние слова няни - обмолвка о её родном герцогстве, - но причину беспокойства Алисия пока не понимала, списывая всё на общую взвинченность и возбуждённость.
На втором этаже девушка встретила служанку, от которой узнала, что баронессе нездоровится и сейчас она прилегла отдохнуть. Ничего удивительного, - решила Лис, мысленно посочувствовав несчастной женщине.
- Такая трагедия… - вздохнула Вэлех, имея ввиду, конечно, пропажу ребёнка. – Надеюсь, Золи всё же сможет вывести Ренату домой.

+2

14

Для Алисии
Пожилая женщина посмотрела на чужачку так, словно увидела привидение. Даже в тусклом свете хмурого дня, в коридоре, где не зажигали свечи, её бледность и испуг оказались видны по одним серебристым контурам света на пористой крапчатой коже и блеску в глазах. Открыв и закрыв рот, служанка решила сделать вид, что не поняла вопроса и, пробормотав недружелюбное извините, засеменила в сторону лестницы и вниз.
Двери баронессы не были заперты, как, впрочем, не были заперты и поддували открытым окном двери рядом. Присцилла де Пан лежала в большой кровати с опущенными с трёх сторон, но открытыми у изножья навстречу окну на южные равнины занавесями балдахина и, по-видимому, спала. Её лицо расслабленно и мирно, без взгляда глаз одновременно казалось младше и старше. Разгладившиеся морщинки на лбу, в уголках рта и глаз, казалось, обострились, как и черты, но грудь под воротом белого спального платья слегка ходила, не давая предполагать худшее.
Комната продувалась насквозь, противоположная, со стороны подворья, выходила на холмы и горы. Эта, судя по всему, принадлежала мужчине – отсутствующему хозяину дома – но выглядела практически нежилой. Узкая жёсткая кушетка там производила впечатление чисто символического предмета. Стол, шкафы и стеллажи – всё чисто и заперто. В окно был виден ещё лысый, за исключением елей и сосен, лес, покрывающий холмы за остовами домог, где исчез некромант. А в скотном дворе стояли человеческие силуэты, включая молчаливую служанку и хмурого дворника с сединой в чёрной бороде. Они, и ещё две женщины, что-то осбуждали, активножестикулируя и косясь на тёмные окна поместья.

+2

15

Всё, что нужно было делать Алисии, это сидеть и ждать, когда вернётся Алек. И не надо ни с кем разговаривать, не надо ничего ни у кого узнавать. Высказала участие к баронессе и молодец, всё, не лезь больше никуда. Но Лис не могла просто сидеть и ждать, ждать в неизвестности, где её мужчина, когда он вернётся и, главное, в каком состоянии он вернётся. Эарлан обладал одним очень плохим качеством – он практически не думал о себе, а потому вполне мог ввязаться во что-нибудь опасное. И оставшаяся в доме Лис почти жалела о том, что заставила его разорвать их связь, сделав её человеком. Сейчас тот канал, что в былые времена доставлял такие неудобства, пригодился бы как никогда.
Начинающий детектив Алисия Вэлех, чья слишком живая натура не могла остаться в стороне от происходящих событий, натурально попала пальцем в небо. То есть, подобной реакции со стороны старой служанки вполне следовало ожидать, и всё же получилось даже лучше, чем девушка предполагала. Особой информации от старушки Лис не получила, но долго провожала её взглядом, пока обеспокоенная женщина не скрылась из виду.
Политику сокрытия понять можно, как и то, что непрошенным помощникам не очень-то спешили помогать, ведь неизвестно кто эти люди и чего от них можно ожидать. И всё же Лис полагала, что информация о Золи, которая подтвердилась только что, была бы весьма полезна Мареку - одним неприятным сюрпризом могло бы стать меньше. Только где искать некроманта…
Решая, что делать дальше, Лис, стараясь издавать как меньше шума, подошла к покоям баронессы, но заглянув в приоткрытую дверь, обнаружила, что та действительно решила прилечь, как и сказала служанка. Не став тревожить бедную женщину, Лис развернулась и остановилась взглядом на другой комнате, дверь в которую была распахнута. Не заметив никого, девушка прошла внутрь, внимательно огляделась. Видимо, это была комната Меллори, большая похожая на кабинет, чем на жилое помещение. Пытливому взору не за что было зацепиться, и Лис подошла к окну.
Из окна открывался весьма… печальный вид. Вероятно, некогда это поместье процветало, сейчас же – пришло в упадок. Было ли это связано с пробудившимся даром Ренаты или девочка здесь не при чём, не ясно. Взгляд Лис привлекли обитатели поместья, слуги, стоявшие у скотного двора и что-то активно обсуждавшие. Не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем вызвано это собрание, особенно когда среди присутствующих Алисия распознала ту самую престарелую служанку, сбежавшую от неё при упоминании о Золе. Люди косились на дом и пытались прийти к какому-то соглашению. А, может быть, и не пытались, но Лис тут же вышла из комнаты и быстрым шагом вернулась к лестнице, спустилась вниз. Если они что-то знают, то расскажут ей. Обязаны рассказать.
Вэлех стремительно направлялась к не успевшим ещё разбежаться слугам, и на лице девушки была полная решимость.
- Я знаю, что вы что-то скрываете, - жёстко начала Лис, пронзительно глядя на этих людей. – Могу понять, почему, но сейчас вы оказываете ребёнку медвежью услугу. Я знаю, что у девочки проснулся дар, знаю про куклу. Неужели сохранение семейной тайны важнее жизни Ренаты? Если вы знаете то, что может нам помочь её найти, скажите. Потому что с каждым новым днём шанс того, что Ренату вернут живой и невредимой, становится всё меньше!
Лис пробрало праведное негодование. Все эти заскоки аристократии были ей чужды. Никакая тайна не стоит того, чтобы рисковать жизнью собственного чада, в это она верила безоговорочно.

Отредактировано Алисия (2017-10-10 14:19:50)

+2

16

Алек осматривал окрестности сторожки. Место казалось покинутым и безжизненным, но что-то привело его сюда. Магический след, который путался, нарастал или истончался из знакомой и незнакомой ему магии. Маг остановился у насыпали, похожей на могилу, пошевелил доску ногой и присел на корточки рядом, чтобы коснуться золы. Ничего, что могло бы натолкнуть на мысль о девочке. Мышь показала ему на сторожку, но не на это место, хотя оба могли быть взаимосвязаны. Как-то. Он пока не знал, как и есть ли вообще между этими двумя вещами какая-то связь. Магия не смогла привести его точно к девочке, если её тело не спрятано где-то под досками, в полу, в наполненной запахом гнили земле, но Эарлан заметил место, которое образовалось с течением времени – проход под сторожку. Если бы тело девочки было там, мышь воспользовалась бы лазом или нашла любой другой вход, а ему пришлось бы извернуться, чтобы за ней просунуться дальше, но этого не было. Мышь замерла в сторожке, как собака, потерявшая след с пролитым на землю дождём.
Дар девочки не мог такого сотворить, значит, было что-то ещё.
Некромант оглянулся в сторону порога к сторожке – мыши не было. Заклинание перестало действовать или она что-то нашла? Маяки не имели привычки предупреждать о своих находках – за ними требовалось поспевать и не упускать из виду. Эарлан оглянулся. Такой маленький маячок заметить было проблематично, а юркая для своей дохлости мышь прекрасно перебирала лапами и бежала быстро. Алек отследил её по привязанной к ней своей магической нити и пошёл по новому следу. Какого Фойрра мышь привела его в сторожку, если Ренаты там не было, и что её натолкнуло на новый след снова, когда прошлый был утрачен?
На хрена я в это ввязался.
Разумная мысль, но поздно ей следовать. Алек шёл дальше, пока не заметил за сенью деревьев силуэт. Слишком большой для того, чтобы принадлежать семилетней девочке. Маг остановился и присмотрелся. Девушка. Светло-русые волосы собраны в косу, лицо чисто в понимании некроманта не самое привлекательной – квадратное и скуластое, но отдаёт душком более благородной крови, чем какой-то простой служанки из поместья. Он не помнил, чтобы помимо Ренаты у хозяйки были другие дети или родственницы. Светлое-карие глаза смотрели с теплом, но наблюдали за ним. Полы светло-зелёного плаща запачканы, но Алек в первую очередь обращал внимание на наличие магических способностей у незнакомки – а их он не чувствовал.
Девушка, осознав, что маг её заметил, кинулась бежать.
- Стой! – наивное предположение, что она его послушается.
Ругнувшись, Алек побежал следом. Недостаточно быстро, чтобы догнать девушку, но не выпускал её из вида, пока задорно пытался перепрыгнуть поваленные деревья или не разбить себе морду о дерево, споткнувшись через корни. Про мышь он благополучно забыл, отвлёкшись на девушку. Кем бы она ни была – если побежала, то есть что скрывать. Навряд ли она устыдилась того, что следила за ним. У всего должно быть своё объяснение.

+2

17

В Альянсе про живущих вне родного края и всё время находящих себе какую-то миссию пантендорцев шутили: хлопотуны. И теперь, видя, как настырно лезет не в свои дела, стараясь сделать правильное дело Алисия, пусть уже не та Алисия, можно было с уверенностью сказать – это что-то впитываемое с молоком матери и садящееся в сам костный мозг.
Реакция обывателей на слова чужачки была противоречивой: один был хмур и выглядел враждебно, воздух из раздувающихся ноздрей похожего на картофелину носа разве что паром не обдавал, другая – виновато-рассеянная. Они не посмели шептаться при жене мага – некроманта, не меньше! Но и история, которую хранили обрывками, не желала покидать глотки после многих лет молчания. Девушки, по обе руки стоявшие от пристыженной кормилицы, что держалась бочком-бочком и позади, открывали рты немо, точно рыбы, но вымолвить ничего не могли. Седая служанка выдохнула:
А, ступайте, дети. И ты, Дана
– Вали с глаз моих, пока я тя лопатой по лбу не отметил! – рыкнул мужчина, за что получил выразительный взгляд. Но служанка почти мягко и невозмутимо покрыла угрозу гласом разума:
Мы-т поболе вашего знаем. Потом скажу.
Те неуверенно разошлись. Бородач с воткнутой в землю, точно меч в поверженного врага, лопатой, проворчал "сплетня" и теперь глядел через плечо на массив покинутых остовов жилищ и хмурого весеннего леса, точно избегая смотреть и слышать неудобный рассказ.
Была, госпожа, лет с тридцать назад, в этой деревне девушка, Золька. Я тогда только замуж за этого хмурня мрачнаго вышла, ребёнка ждала. Никогда на девочку даж не смотрела. Мать ейная была травницей, в глуши поселилась нашей оттого, что говорили ведьма, а в лихорадке сгорела как это быват с любой другой женой.
Пожилая женщина смотрела в сторону Алисии, но как-то поверх плеча, да и не на неубранную с осени листву и грязь двора, где квохтали куры, а тоже сквозь, сквозь время и пространство. Обычная история на сухом разбухшем языке у неё, несмотря на смешные для умеющего читать и писать горожанина просторечные обороты, отдавала горечью.
Отец иль не отец, кто с внебрачными знает, а взял себе девочку малюткой выхаживать наш вдовый лесничий, у него одного детей во дворе не было и боле не ждалось. Ну и как мужик учил Золю-то своим ремёслам, а не хозяйству. Хорошо учил, сказать надоть.
– К делу, баба, не забывай ближе.
Ох, ладно. Баронесса-то наша ныншая тогда была годков тринадцати-четырнадцати, на несколько лет младше Золи, а больше юных того же возраста, не младше, чтобы учёной дочери скушно не было, у нас не было. Вот они и задружились, когда малые были, особливо когда отец госпожи вдали от дома погиб и та баронесса осталась одна, вся в заботах
Женщина замялась. Рассказ прервался, как это бывает обычно, когда детали, нужные или нет, заканчиваются, а моста до соли событий даже в планах не наведено. Полные воды глаза вынырнули из картин былого и посмотрели на мужчину рядом, а тот, несмотря на иллюзию безучастия точно почувствовав, покачал головой и, спустя тяжёлую душную паузу, молвил:
– Не с того говорит женщина. Да, любила да дружила наша баронеска с Золей, больше, чем могла бы заботиться за родной сестрой, за ней покой теряла, но дело было не в этом, всегда думалося мне. Я эту историю от дяди слышал, хоть она у нас уж тогда была лишь шёпотом и к ночи детей припугнуть, шоб не озорничали. Лет сот-пядсат от нашего этот надел получил Гаспар Пантар, славный рыцарь. А лета тогда были неспокойные. Поддерживая нонешних королёв, схлопотал он на себя от узурпаторовой ведьмы порчу. Стариться стал, от сердца самого, что гора наша здешняя, холодеть, оно после окончания борьбы за пару лет сделалось заметно. Нашли господину тогда мага, хотя не очень-то доверяли, и тот будто бы снял чары. Поздоровел наш барон. Год живёт, не стареет, десять, двадцать, и так аж полвека – ему ничего. Только дети и внуки у него гибнут странно, на родине или в чужбине: этот не дожил до сорока, во сне умер, тот на турнире об деревянное копьё угробился и детей не прижил. А старику всё одно, цветёт и разве што не пахнет. Как уже не только свои, но и клир да Инквизиция с родовитыми соседьями что заподозревать стали, он запропадать стал, не откликаться на призывы, не встречать гостей. Один раз уехал в сторону клятой горы и не вернулся вовсе. Долго его искали, много лет, да всё одно: нету, один пурпурный плащ где-то на скалах нашли и издали думали, что кровь. Магией искали, собаками искали: всё на гору и место, где был плащ, кажет. А семья барона тем временьем продолжала мереть да мереть, ни один до старости не дожил, кроме жён, разве что. Колдуны разные брались и говорили, что, де, всё, родовое проклятье, но на котором колене спадёт оно или как прервётся – не знаем. Будто тянул наш бессмертный барон сил со всего своего рода, да чем дальше – тем лютее тянул, де крови его становилось меньше, потому жертва его питала хуже, и потомков редело. Лет сорок аль полста назад видели последний раз в шахте цого вурдалака, оттого и прекратили там работать все, мы и беднеть тогда стали, а люди – ближе к дороге селиться перебираться.
Тут встрепенулась и перебила мужа служанка, ёжась и кутаясь в платок не то от гуляющего ветра, не то от мыслей:
Это вот про Пурпурного человека, госпожа, часть. А на баронесске и Зольке такая история случилась, что матерь ейная давно с отцом искали решение после шахт нашенских, а как девочка, дочка единственная, начала болеть и угасать, призвала из Альянса мага тёмного, проклятье обмануть. Без Золькиного согласия, говорил маг, ничего не выйдет, да оно и было получено. А ей шо, казала дурёха лесная – бесприданница, детей не хочет, чудовищ лупить с детства из лука мечтала, аж чуть в Инквизицию не побежала вписываться. Так и порешили, что тело своё простяцкое отдаёт Золя своей единственной подружке Циле, сама становится баронской дочкой, да живёт, как получится. Зарезали по весне девочек выше по склону, от сторожки, дома Золиного, на закат, на собранном магом для защиты кругу камней, и обменяли телами. Золя, которая стала Присциллой, тогда и полгода не прожила. Похоронили её пепел где-то там же, а баронесса наша в теле Золеньки жила да живёт
Тут садовник громко всхрапнул да сплюнул, кидая лопату оземь, так, что немного чёрной земли как снаряд из катапульты в воздух брызнуло по нему и женщинам.
– То ж разве жизнь: узнали про нашу баронессу нонешнюю скоро, и никто лет двадцать в жёны до чужака брать не желал даж, хорошо не сожгли от греха подальше по протекции прошлой королевы – госпожа там фрейлиной, как оправилась, по юности ходила. Теперь опять хворая, как тогда, да ребёнка у ней в мире мёртвых больше, чем с живыми, живёт. Эт шо, жизнь разве? А то, что Золька, если вы не брешете, по лесам бродить – значитса и Пурпурный тоже где, а?

Легконогая и почти что невесомая тень, едва хлопая по ветру плащом за спиной, неслась сквозь леса, как заяц несётся от волка. Или нет. Потому что Золя могла бы сбежать, если бы хотела, но её цель была другая. Под её ногами, и ногами её преследователя, густели старые следы, как густеет неперегнивший лесной ковёр в Лунных землях и прочих проклятых местах. О да, здесь еловая и лиственная падь тоже лежала слоями, едва-едва превращаясь в грязь, а деревья просвечивали серебристым хмурым небом больше не только оттого, что ещё не начали зацветать.
Наконец, чахнущий лес сменился небольшой поляной на округлой макушке холма. Тёмнозелёная с жёлто-бурыми остриями, колючая, что ножи, трава клочками торчала меж палых листьев и хмурых камней, а посреди трёх-пяти – на первый взгляд и с видом сбоку было сложно уловить узор – кругов больших и малых, лежачих и стоячих, монолитных и приточных камней виднелся разломанный натрое не то ударом молнии, не то гигантской секирой, очень чистыми и острыми кусками, каменный стол.
Девицы, за которой бежал некромант, нигде не было видно, зато мышь лежала здесь же, у края кругов, чуть дымящаяся и бездвижная.
Огня нигде не было, зато магии вокруг и без всяких заклинаний можно было ложками черпать: знакомой, незнакомой, похожей и на Ренату, и на то, во что перетекал её след в сторожке, и на что-то ещё. Конечно, магического зрения не хватало, но интуиция настырно твердила не тянуть руки дальше белки, если они были дороги. Место было надёжно защищено не только кругами, в которых, если порыться и приглядеться к узорам земли, магия оставила такой след, что в бороздах годами ни одной травинки не проросло. Его охраняли.

Отредактировано Изувер (2017-10-17 13:35:15)

+2

18

Не угнался. Кем бы ни была эта девушка, у Алека появилось стойкое ощущение, что привела она его сюда специально. Густые клубы чужой магии отталкивали и напрягали мага, который растратил большую часть своего магического запаса на поисковое заклинание. Он терпеть не мог ещё с юношеских лет оставаться без ощущения власти и защищённости, которые ему дарила магия. Некромант оглянулся, но девушки не увидел. Расстраиваться не стал – одна из его находок привлекла его внимание. Мышь, которую он давно упустил из виду и перестал искать, лежала здесь. На ней остался его магический след, но заклинание выветрилось, потому что мышиное жаркое уже не могло бегать и подчиняться его воле без дополнительной магии. Клубок магии был, но принадлежал не ему, а этому месту и магу, который потратил много своих сил на зачарование.
- Барьер? – Алек поднял голову и посмотрел на невидимую стену перед собой, но сделать шаг дальше поджаренной мыши не рискнул. Её трогать – тоже. Его маячок благополучно издох, встретившись с преградой. Некромант не видел ничего кроме голого камня, но зрение можно обмануть. Пустоту никто не станет защищать, даже если за щитом не прячется девочка, то есть что-то, что надобно защищать.
Ладно.
Осмотревшись, чтобы ему не прилетело чем-то со спины, Эарлан выбрал один из ближайших к нему камней, от которого разило чужой магией, и выпустил часть своей скудной магической энергии, чтобы высосать её из голого камня. Сняв часть энергии с барьера, он не мог его разрушить – не имел столько силы и доступ к камням, на которых держалось заклинание, имел ограниченный, поэтому трогал край и из него вынимал магию, стараясь не рассеивать внимание. У него могло ничего этого не получиться, но магия потекла из холодного камня, возвращая ему потраченные силы и добавляя бонусом сверху. В процессе его никто не шарахнул молнией – считай, повезло.
В ослабевающем защитном заклинании Алек увидел изменения. Барьер не утратил полной силы, но нехотя позволил магу заглянуть за него. Прежде чем попытаться войти в портал, Алек тронул ещё один доступный ему камень и постарался выпить из него магию, но ничего не вышло. Заклинание не сработало.
Хреново.
Алек вернулся к брошенной мыши, поддел её сапогом и подкинул на защищённую территорию. Мышь прошла, что не давало гарантии, что он сам пройдёт внутрь без приключений, но парень решил рискнуть. Он коснулся барьера пальцами, осторожно, но тот позволил ему пройти внутрь. Отлично, он внутри, а что дальше? Эарлан осмотрелся, прошёл к расколотому столу и заглянул в трещину.
- Рената?
Можно подумать, здесь полно шестилетних девочек, которые прячутся за магическими барьерами.


Первое заклинание - 81 (+15) - удача  без единой травмы или увечья.
Второе заклинание - 22 (+15) - неудача, но без увечий и травм.
Последнее дыхание (55)
Резерв после использования заклинания (110)

+2

19

Все секреты становятся тайной, а тайна превращается в зло. В этом истина любого секрета.
Алексей Пехов. Пересмешник

Алисия хотела узнать, что скрывали слуги, и она узнала. И чем дольше говорили старые супруги, тем очевидней становилось поведение баронессы, которая, казалось бы, была более всех остальных заинтересована в счастливом завершении истории, но упорно не давала никакой действительно полезной информации. С одной стороны, это было ужасно глупо, но с другой, - вполне себе объяснимо. Алисия не могла сказать, как поступила бы на месте несчастной женщины, прожившую жизнь… вот так.
История про Пурпурного человека была похожа на легенду, которой место в книгах, а не в реальной жизни, да только мало ли каких проклятий на свете не бывает. Не ей, бывшей эниде об этом говорить, да только как отделить семена от плевел? Что из этой истории, обросшей за столько лет невиданными подробностями, действительно правда? Рыцарь-вурдалак, тянущий силы из своих потомков? Девочки, обменявшиеся телами?
Комки земли заставили Алисию отступить назад и инстинктивно прикрыть лицо, но замечание по этому поводу Лис не сделала. Даже не подумала. Душой с новой силой завладело беспокойство.
Предположим, история с Золей – правда, и баронесса сейчас ходит в чужом теле, но как девочка смогла призвать душу бывшей мамкиной подруги в тело куклы? И что стало с душой за всё это время? Тридцать лет – немалый срок, что если…
Не к месту вспомнилась Айрин и тьма в её глазах. Лис качнула головой.
- Может, и Пурпурный… - задумчиво протянула она, хмурясь. – Где, говорите, прах Золи похоронен?
- А там, - мужик повернулся в сторону поднимающегося по холмам леса, в ту самую сторону, где исчез с мёртвой мышью некромант с полчаса назад. - До сторожки её отца ежли прямо пойдёте дойдёте, а от неё уже проще повернуть на запад и на каждые три шага прямо один вправо. Средь камней на лысом холме лежит Золя, только туда никто зайти не может, кроме баронессы, оно видно там колдовством так заведено, шоб Пурпурный не шастал.
- Зачем Пурпурному мёртвые? - удивилась Лис.
- А Фойрр его, милсдарыня, знает, как энта ворожба работает! То ж ваш муж некромант, а мы заклинанев не умеем.
- Да, конечно…
Лис посмотрела в указанную ранее сторону, где должна была находиться сторожка лесничего, решая, как поступить дальше. Если Золи действительна та Золи, о которой они думают, то она вполне могла увести девочку к себе на могилу. К тому же это бы объяснило, почему ребёнка не могут найти – место запечатано от стороннего вмешательства. Что сделает Марек, когда наткнётся на барьер? Ответ очевиден – попытается его снять. Но некромант потратил довольно много сил, сможет ли он проникнуть внутрь?
- Спасибо, - поблагодарила она по привычке и, машинально улыбнувшись, направилась обратно в дом.

Дверь в спальню баронессы была всё так же приоткрыта. На мгновение Лис замерла с занесённым кулаком, но в следующий момент уже решительно стучала по дереву.
- Госпожа де Пан, - громко позвала она женщину, проходя в комнату. – Простите, что беспокою вас, но нам необходимо поговорить.
Она дождалась, когда женщина отреагирует на неё, и продолжила:
- Думаю, мы все уже поняли, что ваш муж привёз нас сюда не просто так. Мой супруг обладает… даром, способным найти вашу девочку. Только он не знает, куда этот дар может его завести, - Алисия говорила медленно, пристально глядя в глаза Присциллы. – Золя – не просто кукла, ведь так? Вы не думали, что поиски не дали результатов, потому что она завела вашу дочь на территорию, на которую не может пройти никто, кроме наследников барона Пантара?
Баронесса наверняка об этом думала, но почему не решила сама это проверить?
- Если это действительно так, Марек найдёт это место, а найдя попытается обойти защиту. Я не знаю, сколько времени у него на это уйдёт. Если вы ещё не ходили туда, самое время это сделать, ведь дорога каждая минута.

Отредактировано Алисия (2017-10-26 15:09:03)

+2

20

Гулкий ветер с низких облезлых гор лишь гулял над голым холмом с камнями. Тихо. Ни птица не вскричит, ни белка по веткам поскачет, ни шаг убежавшей девахи хрустнет в превращающейся в прах на бестравной борозде ритуального круга. Маленькое дело девочки сразу не заметить: на её плащ и тёплое платье ветер нанёс прошлогодней листвы, один лежал жухло-рыжим рваным боком на бледной щеке девочки. Она была как-то необычно хрупка и худа для детей своего возраста, но причина такому истощению была уже известна некроманту за время путешествия до стола. Дыхание девочки, обнимающей руками под плащом своё замёрзшее тело и какой-то комок ткани с тёмно-вишнёвого цвета веточкой – куклу с настоящим миниатюрным луком, у него даже тетива из шёлковой нити была – оставалось тихое и ровное, но глаза двигались под веками и ресницы трепетали. Пробуждаться она не спешила.

Баронесса смотрела пустым взглядом в окно, выходящее в противоположную от проклятого холма сторону, но как будто видела только этот холм. Руки её были сложены поверх покрывала, лежащего поверх живота, она не то апатично слушала Алисию, не то думала о чём-то своём.
Я знаю и понимаю больше, чем вы думаете, госпожа Вэлех, и простите, что я не была так прямолинейна, как следовало бы быть с вами раньше, – наконец произнесла баронесса, поднимая лицо с запавшими глазами навстречу той. – Да, в каком-то смысле, Золя – это я, и я – это потерянная Золя. Мы тосковали друг по другу так долго, что возвратиться сюда и жить дома, несмотря на всю тяжёлую память об этих местах, казалось почти что спасением, а когда моей дочери так приглянулась эта глупая кукла
Она вздохнула и покачала головой. Иногда родители дарят детям те игрушки, о которых всегда мечтали сами или помнят из лучших детских дней, и баронесса свою вину, кажется, в полной мере ощущала.
В любом случае, мои люди ходили в сторону Круга три раза, но не находили Нату, а я выходила из дома, но никак не могла, не могла туда дойти, как не могла уехать с ней в город отсюда подальше в начале месяца, лишь с дороги сошёл снег. Холм теперь крепко держит, не отпустит нас, хотя по-своему и охраняет от него. Призрак Пантара бродит последнее время ночью и днём, хотя он вроде как слеп сам и в свете дня его сложно заметить. Он уже приходил пару раз на порог сюда, похожий на едва различимый чёрный ветер, как когда-то давно. Я… я никогда не была из тех, кто падает в обмороки, знаете ли, хотя, быть может, и трусиха. Но сама близость его нагоняет на меня какой-то такой ужас и чувство удручённости, что не вздохнуть, а касание, как годы назад… Не знаю, встречалась ли с ним и пугалась ли так же Рената, она духов боится меньше, чем гусей со двора, поэтому мой муж собирался привезти ей кого-нибудь из стражей некромантов
Руки с узловатыми тонкими пальцами легли на лицо, баронесса тяжело втянула воздух носом меж них.
Но если она там, на холме – пожалуйста, не рушьте круг, не тревожьте пепла Золи и нашу жертву, отнесите лучше малышке еды. Изгонять нашего прадеда или пытаться запечатывать всегда боком выходило, его проклятье питает, а он кормится с нас. Он пока хоть людей не атакует и не запугивает, как прежде, когда умерли сначала дед и его старшая дочь, а потом и отец. Тогда некромант его не мог никакими силами обуздать, кроме как последнюю из рода убить и в другом теле перепрятать. Я постараюсь пойти с вами. Дайте только мне немного времени собраться.
Это, очевидно, было такое вежливое приглашение на выход.
И собиралась баронесса долго.

Знакомая фигура вышла из-за камня крадущимся шагом на мысках и, прижав ко рту ладонь, уставилась на некроманта у каменного стола.
Ты снял его! – возмущённо шикнула девушка. – Стоило на миг оставить тебя – и ты снял его! Ты нас всех угробишь!
Она наморщила губы и потеребила рукой косу, глядя вниз, на спящую девочку, и чуть менее обвинительным тоном сказала некроманту:
Хорошо хоть Пурпуряш ещё не здесь, а то он очень настырно годами скрёбся, клятый тоскующий дед!

+2

21

Рената не отвечала. Ладно. Хорошо. Из него херовый отец и старший брат, потому что уговаривать и добуживаться девочку он не стал. Алек отлично распознавал силу других магов. Тот, кто наложил здесь барьер, был намного сильнее него. С ним у некроманта не было ни малейшего желания пересекаться. Он пришёл за девочкой и собирался её забрать, поэтому полез сам руками в расщелину, чтобы достать девочку и встретил незнакомку не в самой благородной позе, на которую мог располагать – с рукой в расщелине, коленом на столе и задницей к солнцу.
- Ты бы ещё часа два не появлялась, я бы всё здесь высосал, - Эарлан хмыкнул себе под нос, выпрямляясь. Девочку он попытается достать потом, сначала странная девушка, которая соизволила показаться ему во второй раз. Осмелела? – Я смогу помочь, если ты расскажешь, зачем здесь барьер и кто такой Пурпуряш.
И что сама собой представляешь – тоже.
– Барьер от Пурпурного, – деревенская простота: девка сложила на груди руки накрест и принялась рассказывать некроманту как нерадивому ребёнку объясняют, что огонь горячий. – Вообще, мы его Пурпурный человек зовём, потому что когда появляется как живой был – в пурпурном плаще ходит, у людей силы отнимает, шахты местные все загубил. Холм его раньше с толку сбивал и истощал, я тут спала, все знала: ходил, слонялся, как слепой. А потом на зов Наты, вместе со мною, выполз. Я поначалу её мимо его путей уводила, но раз сел на хвост – делать неча, привела сюда. Сидим теперь, кукуем – местные ходят мимо, меня не видят, а она замёрзла, спит, слушает, где там вой его.
Не видят?
Алек ругнулся себе под нос. Грязно. Иметь дело с призраками и старыми проклятиями рода – неблагодарное дело.
- Зачем ему девочка?
– А я знаю? – пожала плечами охотница, излишне резко и как-то зло. – Скучает он, барон наш проклятый. Он и меня донимать начал, да ещё так извиняясь постоянно. Я быстро померла тогда, не жалею.
Быстро помирающие не бродят по лесам и не укрывают шестилетних детей за барьерами.
Разговор обещал быть долгим, потому что у Алека накопилось много вопросов к самой немёртвой, чертовщине, которая здесь происходила, и что представлял собой названный странный дед. Он думал достать девочку и уйти вместе с ней, а по дороге задавать свои вопросы, но сомневался, что поступит правильно, вытянув ребёнка из-за барьера. Ему не нравилась идея оставаться здесь или оставлять ребёнка, но другой выход пока не нашёлся. Пристроив задницу на столе, чтобы девочка и девушка были у него на виду, он продолжил:
- Что за проклятье? Кто наложил. Зачем. Что оно собой представляет, - много-много вопросов, а он половины из них не озвучил. Ещё меньше могла ему рассказать немёртвая особа, к сущности которой у него тоже были вопросы, но о них потом.
Девушка только покачала головой:
– Понятия не имею, это было давно, куда раньше, чем здесь эти камни сложили. Спросите у Циллы. Не знаю, какой нынче год, но раз девочка есть – она жива и выросла. О!
Золя замерла на миг, глядя на свою стремительно теряющую непрозрачность руку, засмеялась странно, и исчезла. Опять. Некромант остался со своими не-ответами один.
За единство, безопасность и справедливость. Охрененно.
Присел на камушке, чтобы посмотреть, как красна девица с золотой косой исчезнет. Он ни хрена не узнал из того, что хотел. Новые знания были малоинформативными, поэтому Алек пребывал в высшей степени негодования, думая, что ему со всем этим делать. Девочка жива, спала или делала вид – не суть важно. Он видел, как расходятся её рёбра от дыхания, но здесь не место для ребёнка. Два дня, насколько  он помнил, её не было дома. Вряд ли её кто-то кормил. Камень холодный, а она там лежит, закутанная явно не в меха и толстую тёплую кожу. Не проклятия и простигосподи Пурпурян её убьют, так, заболев, тут и сдохнет.
Алек мог попытаться призвать духа этого места, но рисковать понапрасну не хотел. Магический запас скуден до безобразия – этого не хватит, чтобы усмирить духа. Чтобы его усмирить, надо вообще знать, с чем иметь дело, а призрачная незнакомка куртуазно послала его на хер – то есть к хозяйке поместья и матери Ренаты.
Обожаю людей. Помоги нам, но мы ни хера тебе не расскажем, пока ты не начнёшь копать сам.
Оставлять девочку здесь опасно. Пока Алек своими руками не похерил защиту, высосав из неё немного маны для себя, она могла бы дальше оставаться здесь, но теперь он порушил защиту. Он сам смог пройти, сможет кто-то другой, если смекнёт, что что-то изменилось.
Знать бы ещё, от чего её защищать.
Терзаясь в мыслях плана: «бля, что делать», Эарлан посмотрел на девочку. Сидеть здесь и сторожить её дальше можно, но не хотелось. Сходить домой за вещами, притащить ей еду и куковать рядом дальше, пока не явится дедок или не вернётся таинственная женщина-загадка – вариант, но не тот. Орать на весь лес и звать Алисию, уповая на то, что девушка прибежит на помощь с хозяйкой поместья в одной руке и куском хлеба с маслом в другой? Весть ей послать, а как она без магии его найдёт?
Прикинув все варианты, Алек снова полез доставать ребёнка.
- Пошли. Отведу тебя к маме. Хочешь покажу магию? Раз и будешь дома.
А дядя будет плеваться кровью на радость тёте Алисии, потому что магический запас полностью не осилит портал на двоих.

+2

22

Истинный смысл слов ускользал от Алисии – девушка не могла даже представить, как сильно связаны Золя и баронесса. Догадайся она раньше… Вряд ли бы что-то изменилось.
Из рассказа Присциллы Вэлех поняла, что история про Пурпурного рыцаря Пантара – не просто вымысел суеверных крестьян, но реально существующий факт, не дающий женщине ни убраться из этого дома, ни сходить за собственной дочерью, если она действительно там. И осудить бы, да язык не поворачивается – никто не знает, какого это жить под гнётом древнего проклятья. И обречённость, сквозившая сквозь повествование, заставляет сжаться сердце.
Тише, всё будет хорошо.
- Да, конечно, - тихо повиновалась Лис, оставляя женщину в одиночестве.
И лишь когда девушка вышла за дверь, в её сознании мелькнула мысль, что они теряют время. Если Марек найдёт Круг, он попытается пройти внутрь, даже если сил будет минимум. Упёртый словно баран, он не сможет просто уйти, потому что девочка в опасности, потому что амбиции. Потому что всё вместе, пусть и неосознанно. Лис вздохнула, прикрыв глаза предплечьем. Может, стоит добежать до Круга самой? Как там сказал старик… До сторожки, а потом на запад и на каждые три шага прямо один вправо?
- Простите, - Лис постучалась в комнату, но ответа не получила. – Госпожа де Пан?
Алисия подождала несколько секунд, постучала ещё раз, а потом заглянула в комнату. Баронесса лежала без сознания.
- Госпожа де Пан! – кинувшись к женщине, закричала Лис. – Госпожа де Пан! Присцилла!
На мгновение Алисии показалось, что баронесса пришла в сознание, но нет, женщина не слышала её. Бросившись из комнаты, девушка начала громко звать слуг, хоть кого-нибудь. Не знала, что Золи в этот момент внушает Мареку не рушить барьеры, еле сдерживающие многовековое чудовище.
На её голос прибежали, Лис указала на комнату баронессы, попросила побеспокоиться о женщине (как будто бы они сами этим не обеспокоились), а сама бросилась на улицу, с одной лишь мыслью: «успеть». Успеть до того, как может случиться непоправимое, ведь некромант не знает, и сказать ему об этом некому.
Пока Алисия бежала к сторожке, она дважды чуть не навернулась и один раз чуть не подвернула ногу, но всё же добралась до дома лесничего. Изрядно запыхавшаяся, она оглянулась, жадно глотая воздух.
«На запад… Как ещё понять, где запад?»
Алисия нахмурилась, мучительно пытаясь сориентироваться.
«Думай, думай. Куда показывал старик?»
Из уголков памяти удалось выудить картинку недавнего разговора с садовником. Рука прямо, потом чуть направо. Три шага прямо, один направо.
Только вот шаги у всех были разными.
- Марек! – крикнула Лис в надежде, что некромант услышит её. – Мар!
Пожалуйста, отзовись.

Отредактировано Алисия (2017-10-31 21:29:57)

+2

23

Девочка лишь послушно протянула руки навстречу первому живому, при этом удобно пахнущему чем-то потусторонним и связанным со смертью, человеку за несколько дней.
Неловкая рокировка удалась. Дважды. Дважды очень нелепо в результате. Стоило Алисии под недоумевающими взглядами обывателей скрыться под линялой сенью холмистого леса, из телепорта в обеденный зал на первом этаже выпал некромант с девочкой, а испуганная и задыхающаяся, точно бежала час без остановки, лёжа на собственной кровати, баронесса неосознанно побежала туда и посвистала всех женщин помогать. Сонную и вялую Ренату вытащили из рук Марека Вэлеха, а того, тоже накрыв тёплым и снабдив всем, что имело хоть немного магической эффективности из лекарств, переложили на лавку. Вскоре над ним склонялась постаревшая копия девчонки, призрака с холма.
Мы бесконечно вам обязаны, господин Вэлех, – произнёс всё тот же, только не звонкий и севший с годами, вибрирующий в живом теле голос.
Где-то в соседнем помещении что-то возбуждённо рассказывал, попискивая неверным голосом и громко влажно кашляя, ребёнок.
Ваша жена уже собиралась идти по вашим следам. Мы должны были собрать людей и выдвинуться вместе, но… она не дождалась меня, – это звучало очень плохо.
Где-то то хлопнула дверь и зазвучало много мужских голосов наперебой. Баронесса подняла голову, прислушиваясь, и сказала:
Я сейчас, – и удалилась в помещения, зябко кутаясь в шаль.
Мужчины были недовольны, хоть через сдавленный матерок и благодарили Творца. Им предстояло снова прочёсывать лес вверх в предгорья, правда искали теперь взрослую женщину без особых чудес.

Лес был мертвенно тих и от ранних по весне и хмурости дня сумерек, что захватывали его, чуть время минуло за третий час дня, мрачен. Алисию окружали чёрные, серые и ржавые безликие стволы и жухлый ковёр палых листьев. Эхо даже не смело гулять, заглушаемое гулким сквозняком. Женский голос в нём тонул, как в топи без следа, раз плеснув и пробежав пару круглв, тонет галька. Поверх него наслаивалась туго скрученная тишина, а если ещё прислушаться…
“Х-х-ха-а-а”, – как оглушительный не то вздох, не то стон катилось волной вместе с ветром. И ещё раз: “х-ха-а-а”. Нечто приближалось к женщине с северо-запада, следуя по знакомым следам вдоль тропы назад, слепое, страшное, похожее на мазок чего-то мутно-серо-чёрного с призвуком красного иль фиолетового, развеянный почти до незримости в ветре. Бегущий смерчь остановился пряма перед Алисией и точно причувствовался к ней. Более чуткие или помеченные проклятьем Пурпурного люди различили бы пергаментно-прозрачную кожу поверх обострившихся черт, высокий, пусть и истощавший до гротескности стан, знаменитый плащ, цепляющийся на фибулах за обветшавшие оплечья на костлявых плечах. На плаще, грязные и выцветшие от дождей, пылей и ветров, всё так же были вышиты жёлтый с золотистым скальный лев и медная роза в его ощерившейся пасти. Проклятый, почти материальный, тронул живую своей тонкой, больше похожей на когти рвущего в клочья вымпелы и флаги ветра, чем некогда абсолютно плотную человеческую руку, кистью, и через неё прошёл убийственный разряд одиночества, тоски, неприкаянности и тьмы.
Не найдя, чего искал, призрачный барон полетел чёрным ветром дальше.

+2

24

Ему не пришлось уговаривать девочку – она сама протянула к нему руки, как к родному. Заманчивый душок кладбища, мертвечины и тёмной магии так и манит? Он уже смекнул, что Рената особенная во всех смыслах девочка. Она играла с мёртвыми животными, а тут дядя некромант, который обещает фокусы – почему не пойти. Родителям стоит позаботиться об излишней доверчивости ребёнка и отучить её протягивать руки к любому незнакомцу и принимать от него помощь. Сейчас ему на руку покладистость ребёнка, потому что Марек протягивал к ней руки с добрыми намерениями, но кто-то притащил её сюда. Не факт, что с добрыми.
Перехватив ребёнка, некромант прижил её к себе левой рукой, а правую выставил перед собой для создания портала. Высшая магия требовала от него концентрации и жестикуляции, и предельной осторожности, потому что силы в нём было с недостатком, а высасывать из защитного барьера он не рискнул. Пространственная брешь, похожая по краям на водоворот, отливала синим с чёрным и непроглядной пустотой смотрела на мага с ребёнком. Алек пытался вспомнить комнату поместья и перенестись в дом без косяков. Застрять между стенами с ребёнком или ловить Ренату с потолка – так себе развлечение.
Марек шагнул в телепорт и вместе с девочкой перенёсся в обеденный зал чужого дома. Недостающее количество магии заклинание черпнуло из тела и сделало привет ему из боли в груди. Некромант согнулся, подбирая к себе одной рукой девочку, а второй находя опору в полу, чтобы не упасть на него после магической отдачи. Девочку у него забрали, а Алек с чувством выполненного долга прижался лбом к холодной поверхности, познавая все прелести магического отходняка.
Ненавижу.
Каждый грёбанный раз, когда приходится использовать магический запас сверхмеры. Могло быть намного хуже. Как после режущего визита Ворлака, его незабываемого подарка и срочной необходимости вместе с девушками перемещаться в лавку к целителю. Или в день расщепления Айрин, когда Алек не рассчитал с силами и был слишком упрям, чтобы бросить дело незавершённым. Он коллекционировал ситуации на грани с подросткового возраста и никогда не жалел ни себя, ни сил на поставленные цели. Этот некромант сломался.
Алек растянулся на лавке, закрыл глаза и выдохнул, отпуская напряжение из тела. Он нашёл девочку и притащил её домой к матери, но дело ещё не закончено. Он ни черта не знает ни о той исчезнувшей девушке в лесу, которая имеет внешнее сходство с хозяйкой дома, ни о старике, о котором она говорила, предупреждая его об опасности. У него появилась возможность узнать обо всём из первых уст, если хозяйка будет так любезна рассказать обо всём сама, без применения магии с его стороны. Алек мог не копаться во всём этом дальше – свою задачу он выполнил – нашёл и привёл девушку обратно. Остальные проблемы – не его забота, но, приходя в себя и открыв глаза, он не заметил в комнате Алисии. Девушка не могла не знать, что он вернулся вместе с девочкой.
Алек поймал руку баронессы за запястье и сухо спросил:
- Где моя жена?
Баронесса озвучила его предположение. Не выйдет у него отлежаться и восстановиться.
Вот дерьмо.
Чувствуя себя смертельно больным или знатно перебравшим на мальчишнике, некромант начал подниматься, опираясь на стену. Девочку нашел, жену – потерял. Женщины. Они когда-нибудь будут сидеть все в одном месте и не теряться, чтобы ему не приходилось бегать по всему поместью то за одной-то за другой. Баронесса усвистела, не дождавшись, когда он придёт в себе и задаст свои вопросы. А что ей. Девочку он вернул, больше ни он, ни Алисия ей не нужны.
Снова возвращаться в лес и искать её. Алек знал, что ему нужна магия и знал, как быстро восполнить свой магический запас. Неправильно выкачивать живую энергию из живого человека, но когда он поступал правильно?
- Помоги мне встать, - он обратился к женщине – одной из тех, что хлопотала возле него и помогала некроманту удобно устроиться отдыхать на лавке. Одного прикосновения будет достаточно.

Телепорт (60х2)
69 (+15) - удача  без единой травмы или увечья. С поправкой, что недостающие 10 маны заклинание черпнуло из тела мага, а запас полностью опустошён.

+2

25

Сколько бы она ни звала его, некромант не отзывался, и Лис в отчаянии запустила руки себе в волосы, лихорадочно соображая, что ей делать.
«Куда же ты мог пойти?»
Впрочем, ответ напрашивался сам собой – Марек нашёл барьер и прошёл сквозь него. Или по крайней мере постарался. И если не прошёл, то куда он направился дальше?
«Думай, Лис, думай!»
Глупости. Наткнувшись на препятствие Мар его преодолеет, значит он где-то там, и девушка не сможет его обнаружить, если только мужчина не вздумает снять все защитные заклинания.
- Мар! Если ты меня слышишь! Не вздумай снимать защитный барьер!
Но крик её потонул в тишине леса. Враждебной тишине.
По коже побежали мурашки.
Насколько опасен Пурпурный рыцарь для окружающих? Лис не знала. Оставалось только надеяться, что Марек цел и невредим.
Лес был мрачной колыбелью неовеществлённых кошмаров, и Вэлех хотелось уйти отсюда как можно скорее. Собственное бессилие терзало душу наравне с жуткими призраками, навеянными воображением. От каждого шороха Лис нервно дёргалась, напряжённо всматриваясь и вслушиваясь в окружающую тишину.
В какой-то момент она уловила звук, от которого всё её существо точно оледенело. Никогда прежде Алисии не доводилось слышать столь нечеловеческого вздоха. Или, может быть, стона? Этот звук нарастал, точно нечто или некто приближался к ней, а у девушки не было сил сорваться с места, убежать. Ноги точно приросли к мёрзлой земле, а в горле встал ком. Глаза широко раскрылись, когда чужачка увидела, ЧТО к ней приближается. И самое время закричать, но крик умер где-то внутри, так и не прорезавшись. Пришло осознание, что если это существо захочет её, ей не сбежать. Поздно. И лес вокруг как будто шептал на ухо: «а тебя ведь предупреждали. Тебя здесь не ждали. Тебе здесь не рады».
Оставалось надеяться, что Пантар её не заметит, но… Он остановился, приобретая более отчётливые очертания. Некоторое время стоял, точно принюхиваясь, как слепая ищейка, а Лис стояла, не смея дышать. В голове даже не мыслью, а отзвуком лишь одна просьба – уйди. Не трогай, развейся, растворись. Страшный кошмар, хотя Лис никогда не было чересчур впечатлительной особой.
Как бы там ни было, но её молитвы не были услышаны. Пурпурный рыцарь потянулся к ней подобием руки, и Алисия инстинктивно попыталась избежать прикосновения, но из этого ничего не вышло. Мощная волна чужого отчаяния накрыла девушку с головой, и впору было захлебнуться, но спасение пришло где-то на интуитивном уровне. Не сопротивляясь чужому присутствию, Лис почти играючи смогла отделить своё сознание от сознания Пантара, если это, конечно, можно было назвать сознанием. Лисса с лёгким удивлением обнаружила, что воспринимает малейшие колебания его души, точно она вновь была энидой, связанной со своим создателем. Почти забытое чувство. И как молния понимание – проклятый воин не желал зла. Никому.
Отзвуком в ушах женский голос – не разобрать; чувство невыносимой муки, потери. И все прежние смерти – не то, что казалось ранее. Поиск, жажда. Не всё можно сразу обличить в слова. И когда призрак исчезает из её сознания, оставаясь лишь тяжёлым душным чувством, не дающим дышать, Лис, покачнувшись, опирается о ближайшее дерево, прислоняется лицом к стволу.
Дрожь. По щекам текут слёзы, которых девушка не замечает. Ей нужно время прийти в себя.

+2

26

Прачка заковыряла пухлыми пальцами в юбке с посеревшим передником и пролепетала:
– Вам не бежать искать, а лежать надобно, господин некромант. Баронесса сама похлопочет, – но руку протянула. Правда, ухватиться крепко за неё и действительно подняться не удалось бы, по стенам эхом прокатилось сипло-звонкое:
– Да-на, Да-на! – и побледневшая толстуха не могла не отреагировать, засуетившись.
– Простите, я сейчас…
А вскоре возвратилась и хозяйка дома: высокая, бледная, с нотками властности в измученном лице. К ней вывели уже переодетую в толстые зимние платья дочь, за которой хвостом увивалось аж две няньки: помладше и постарше. Так в комнате образовалась мёртвая зона из тел, способных собирать на себе и удерживать магическую энергию, но досадно их растративших и теперь жаждущих любыми средствами эту пустоту восполнить.
Не беспокойтесь, её скоро найдут. Садовник сказал, что слышал эхо её голоса, она не успела уйти далеко.
До холма не успела, как надеялись все.
Вы все проголодались и замёрзли, никто больше отсюда не пойдёт, пока не поест и не восстановит силы. Неудачно вы разминулись, но совсем чуть-чуть. Накрывайте здесь.
Она не могла чувствовать, какая тяжёлая атмосфера повисла в комнате, но разогнала всех женщин по делам и приказала принести стол в комнату вместе с едой и ягодными настойками, сама усевшись на кресло с парой подушек и взяв на руки непрестанно то кашляющую, то стрекочущую про то, что видела, дочь. Бледное личико в считанные минуты сделалось красным, как от втёртых в кожу свекольных очисток, и хотя ей явно нездоровилось, она не могла остановиться:
– А потом Золя показала свой дом, только там никого не было и всё давно испортилось. Я и не знала, что она такая старая! А потом Он нашёл нас. Золя перепугалась, сказала, что надо бежать быстро-быстро-быстро, и я подумала, что мы так будем играть, но Он расстроился и стал нечестно нас догонять. Быстро! Я упала, – она показала уже давно покрывшиеся корочкой и, хоть и промытые, грязные и полные земли внутри полупрозрачной застывшей крови и лимфы ободранные ладошки. Баронесса не смотрела на протянутые дочерью руки. Она прислонила подбородок к её затылку и губы – к засалившимся и, пусть уже вычёсанным, всё ещё пахнущим прелой листвой, землёй и сыростью волосам и смотрела куда-то в окно. Поэтому девочка переключилась на "дядю господина некроманта".

Алисию нашли в течение считанных минут. Огромная запыхавшаяся собака, которая лишь полчаса назад вернулась с южных владений и получила свою кость и кашу, чуть не напрыгнула с лапами на плечи Алисии, слюнявой мордой тыкаясь в лицо и солёные щёки. После дней поиска странной и пугающей животное девочки, простой человек, без магических чудес, её явно радует больше.
– Госпожа! Госпожа Вэлех! – кричат запыхавшиеся мужчины. – Ваш муж и Рената дома! Теперь только вас ищут! Вы в порядке, госпожа?
Конечно, нести Алисию не сложно, но все слишком устали, поэтому перед тем, как тронуться назад, её теребят из ступора, оставленного чёрным ветром, и приводят в чувства местным гадким, зато отогревающим душу и тело перваком. Один из поздних удачливых охотников – скрипящий суставами и проклятиями на всю творящуюся фойрровщину бровастый садовник, он, опираясь на лопату, проверил, что совавшая свой нос во все дела молодая женщина жива и пошёл покопаться в заброженной сторожке.
– Ушов, ага? – не то спросил, не то неуверенно указал на очевидное седеющий мужик. – Давайте домой, скоро смеркаться будет, вон, какая погода сёдня. Запрёмся и отогреемся за все дни хоть.
И Алисию, под локти, но не волоком, повели назад.

+1

27

- Я немного перестарался с магическими фокусами, поэтому, чтобы не радовать вас содержанием желудка, от угощения откажусь, - Марек поднялся, сел.
Счастливая мать выглядела странно. У его матери в последние годы жизни при постоянном контакте с тёмной магией, которая высасывала из неё жизнь и неизменно убивала, наблюдалось больше эмоций и чувств по отношению к детям. Он вернул Ренату домой, вручил её матери живой, но радость хозяйки дома тускнее, чем у него.
Где она витает?
Без слёз радости, без лепетания и сюсюкания ребёнка, без поддакивания каждому её слову в нелепом детском рассказе. Он мог понять, почему мать не торопится отпускать от себя ребёнка, которого не видела несколько дней и могла с ноющим сердцем считать мёртвым, но Ренату не довели до ума и не уделили должного внимания её состоянию. Это даже Марек заметил при всей своей безучастности и пофигистичности по отношению к другим людям. Он выполнил свою часть сделки и мог расслабиться, но история выглядела недосказанной.
- Рассказывайте всё, что знаете, о барьере в лесу.
Все служанки, которые могли послужить для него магическими донорами, как почувствовали исходящую от него угрозу, - держались на расстоянии. В своём нынешнем состоянии, некромант не мог гоняться за ними, чтобы отправиться на поиски Алисии, пока она сама не нашла себе приключения. Он просил её оставаться в поместье и не покидать его, но когда эта девушка его слушалась? Он должен был это предвидеть. Что-то или кто-то вытянул её из дома и заставил отправиться на его поиски. Что такого узнала Алисия, что посчитала нужным предупредить его, рискуя собой?
Алек пытался сопоставить все факты, которые раскопал сам или услышал от дивной подруги Ренаты, но ответы могла дать хозяйка дома, если захочет поделиться секретами своего дома и рода, когда уже получила девочку. Его предупредили, что нельзя трогать барьер, но не объяснили, кто и для чего его создал и какие могут быть последствия, если его нарушить. Он мог влить часть своей магии, компенсируя ту, что отнял, но барьеры не вечны и не решают проблему.
- У вас по территории поместья ходят две неупокоенные души.
Одна периодами становилась осязаемой. Со второй Алек не сталкивался, но по рассказам предположил, что они как-то взаимосвязаны. Он - не единственный некромант, который бывал здесь, но проблема всё ещё не решена. За работу брался слабый некромант, который не разбирался в причинах, или здесь зарыта такая собака, что сам Эарлан подавится?
Я хочу спокойно дождаться бумаг и с Алисией отбыть в Андерил без приключений.
- Золя говорила о проклятии.

+1

28

– Дядя господин некромант, а вы ведь видели их?
Присцилла дёрнулась, ощущая, что ребёнок начинает постепенно соскальзывать из её рук.
Отношения в их семье, мягко говоря, были холодные на грани ублюдочного равнодушия, но ускользающие куда-то мысли матери хорошо реагировали на физические раздражители, по крайней мере теперь, когда она была в сознании.
– Они друг с другом воюют, а я не понимаю, почему!
Девочка опять зашлась кашлем и мать расплела руки на худеньком торсе, чтобы придержать её за одно плечо и предложить салфетку другой. Кашель был продирающий, если Ната не слегла бы после пары ночей на алтаре с воспалением лёгких даже после влитых в неё припасённых специально на случай её непоседливости зелий, было бы чудом. Но и девочка, и мать воспринимали болезни тел как-то никак. Не все некроманты, а как чистокровные аристократы, наследственно выродившиеся в почти стерильных и едва живых моральных и нередко физических уродов наследники магистров самых тёмных из городов. Лишь свет угасающего и более-менее ясного, хоть и цвета свинца, дня из окна напоминал, что они в Остебене.
Прошу, Рената, не тараторь, ты слишком слаба. Что вы хотите от меня услышать? – бесцветно спросила хозяйка, медленно переводя взгляд с дочери на некроманта. Им на стол клали ложки, ложки с маленькими зубчиками и ножи, вскоре принесли и еду.
Рената заёрзала, зачастив серией, тонкий голос, который девочка только обрела, срывался в хрип:
– Ма-ма-ма-ма, пусти, – но баронесса, чмокнув ребёнка в висок и приложив бледный палец с очень ровно подточенным ногтем к губам, ссадила девочку на другое кресло, и, добавив под ней подушек, чтобы она доставала руками до стола и могла спокойно пользоваться приборами, закатила рукава и позвала уже выглядывавшую с озабоченным лицом в комнату няньку, чтобы помогала.
Ты должна поесть бульон и лечь в тёплую кровать с Даной, понятно?
– Ну-у! Не хочу есть!
Женщина вздохнула. Служанка уже, довольно комично, спрашивала одними губами, забрать ли ребёнка, и Присцилла, посмотрев ещё раз на дочь, покачала головой и кивнула.
Хорошо. Потом.
Рената начала протестовать, потому что ей явно хотелось поговорить, а не отдыхать, но Присцилла была непреклонна. Когда, наконец, протестующую и как-то нездорово активную для своего состояния (возможно, из-за того, что зелья предназначаются в основном для взрослых) девочку унесли, они могли провести значимый разговор.
Три, – глухо откликнулась на первое утверждение своего гостя хозяйка, наливая в старинные кубки без модных нынче частей из стекла золотистую жидкость из графина и придвигаясь к столу. Она смотрела на него с таким сосредоточением, что невозможно было понять, сказала она это себе или некроманту напротив. Потом она подняла глаза, и её руки замерли, как повисали на остановившихся нитях танцующие марионетки.
Иногда мне кажется, что таких тут три, но это лишь фигура речи. А поесть всё же попытайтесь. Начните с аперитива и пробуйте малыми дозами, аппетит вернётся, когда тело преодолеет остаточный шок. Я хорошо знакома с признаками магического истощения, сидеть, сложа руки, в таких случаях не помогает.
И боги, эта женщина, ухоженная, пусть и с безошибочными признаками старения и усталости, наряженная в цветное и живая, и при этом двигающаяся с ледяной выверенностью и даже механичностью, именно то, что советовала, и делала. Что, впрочем, было не удивительно. Её тело, вместо того, чтобы её собирать и хранить, истекало маной, не в силах её удержать, по какой-то причине, которая маячила образом где-то на горизонте, и при этом всё ещё ускользала от точного диагноза. Присцилла де Пан заставляла себя есть без аппетита и едва чувствуя вкус еды, препарируя каждый кусочек и с силой глотая каждую ложку так, что у неё на шее дёргались пока ещё не одряблевшие, но уже ослабшие жилки.
Я знала, что она всегда оставалась здесь… – выдохнула баронесса на упоминании об имени подруги. – Если бы ещё у меня была возможность её встречать, мне было бы не так горько. И ей, надеюсь, тоже… Барьер был предназначен для того, чтобы проклятый сбился со следа своих потомков и перестал их изводить, потому что годами снять проклятье не удавалось. Оно было наложено в конце последней усобицы кем-то из противников нынешней династии, возможно, даже самой Королевой-на-полгода. О ней много слухов ходило: то ли демоново отродье, то ли бастард аристократа из Альянса – вы знаете, во всём непонятном нужно винить нелюбимых соседей.
Среди немногих скупых выражений эмоций, которые позволяла себе сосредоточенная то на еде, то на повествовании над кубком с разведённой анисовой водкой женщина, она позволила себе пренебрежительный жест рукавом. Что было и не удивительным, и искренне изумительным для человека без дара тёмной магии, чья жизнь была красной нитью прошита ей самой. Похоже, она давно приняла это зло во всём, кроме его имени, и именно поэтому оставалась в этом месте. Только призрачный долг перед семьёй заставлял Присциллу де Пан хоть что-то делать.
С момента наложения проклятия мой род посещало, если я не ошибаюсь, три некроманта с серьёзными намерениями и два любопытствующих, последних можно даже не считать. Первый помог снять хворь с самого Гаспара Пантара, это точно написано в оставшихся дневниках моей троюродной прапрабабки, его внучки, но он не разгадал сути проклятья, только прогнал последнюю злую волю ведьмы, думая, что она держит чары. Как говорили, так оно обычно и случается, что упокоить надо мстящий дух. Казалось, сработало, но спустя несколько десятилетий стало ясно, что теперь в могилу сходит каждый из рода, но не сам его отец. Он тогда был ещё жив и здоров, если такое существование можно назвать жизнью, но при вести, что его едут умерщвлять, ушёл из дома. Его, наверное, нашли где-то в предгорьях, хотя и говорили, что нет. В итоге он стал чаще приходить чёрным ветром, и в течение считанных лет замышлявшие избавиться от проклятого деда внуки. Осталось двое, включая мной упомянутую прабабку и моего прапрадеда, на них не было вины. Она до старости дожила бездетной и рассудком помутилась, только потом исчезла, её кузен, мой предок, умер на чужбине, хотя там тоже было не без чудес. Пурпурного человека ещё лет двадцать не видели, хотя от рода и в это время продолжали отпадать люди, как листья с сухого дерева. Потом он снова возник и разорил шахты. Тогда был третий некромант. Он долго гадал над формулами проклятья, используя наработки предыдущих, кхм, гастролёров. Но времени ждать решения не было уже у меня. Он меня не оставлял в покое, а я не могла стерпеть ту муку, которую несло его присутствие. Барьер – это просто заплатка. Некромант говорил, что мы можем жить обе в телах друг друга, он нас просто потеряет и будет кружить там, где проводился ритуал… Если бы я знала, что она умрёт, а мне остается полжизни, полных разочарований и… этого всего… – она сделала неопределённый жест рукой с салфеткой, – я бы отказалась и попросила просто передать титул новой приёмной дочери с той же историей про холм, но без обмена. Всё равно Пантары по крови мертвы, а Рената – дитя с печатью смерти и грузом всех чар. Эгоистично и безответственно было с моей стороны заводить семью, пытаться вдохнуть жизнь в это проклятое место.
Лицо женщины покрыло едва отличное от её обычной маски, но неподдельное разочарование. Она отложила приборы, так и не съев трети второго, что говорить о лишь пару раз зачерпнутом супе, и опустила глаза на свои ногти, которые она полировала подушечками пальцев в цикличных движениях. В кои-то веки, она не недоговаривала по привычке что-то, оставляя втайне свои истинные мысли и мотивы.
Когда она, точнее бывшее тело Золи, была молода, сердце билось охотно и не давало неметь от холода рукам, его нельзя никак было назвать не горячим, но там, где с куском плоти, самой надёжной мышцей в смертном существе, скреплялась душа, всегда гулял посасывающий холодок. Сначала она думала, что ей поможет время, и отсутствие ощущения живости и искренних ярких чувств – неизбежное временное зло, но вот ей исполнилось тридцать, тридцать пять, при дворе её уже давно перестали считать не только старой девой, но и девой вообще, больше усматривая в ней прагматично ложащееся в нужные постели ради целей своих и своих патронов чудовище, а ощущения настоящего в жизни всё не приходило. Она любила свою дочь умом, как дитя, чья жизнь была выстрадана, не только ей, не только её чужестранцем-мужем, которому нужен был статус, чтобы делать деньги, а у неё как раз он был, и деньги были нужны для восстановления загибающегося баронства… Но в её жизни всё равно оставалась эта сосущая пустота, дыра, которую не могло закрыть никакое ощущение, никакая жалкая имитация осмысленности и нормальности.
На пороге забасили мужские голоса и седая кухарка, садовникова жена, выбежала по коридору мимо залы с кухни, чтобы их встречать. Поиски были завершены успешно и быстро.
Баронесса извинилась перед Алеком и поднялась из-за стола, чтобы выйти и лично поприветствовать Алисию Вэлех.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [15.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть