Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [15-16.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть


[15-16.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть

Сообщений 31 страница 45 из 45

31

Возвращение жены гостящего в их доме некроманта могло бы облегчить разговор, но дракон в комнате был слишком велик, чтобы напряжение разрешилось лишь милыми объятьями со слезами на глазах. Она видела Пантара – и не упала от остановки сердца? Но из всех возможных комментариев бледная женщина позволяет себе лишь ответить на мало релевантный в их случае вопрос:
Ребёнок с кормилицей, я отослала её греться, есть и спать.
Баронесса медленно и грузно, выдавая в себе со всеми мелкими морщинками а сухощавом, но ухоженном лице и суставчатых руках отнюдь не девочку и даже не зрелую придворную даму, поднялась из-за стола и прошла сначала посмотреть в дверные проёмы и коридор, ведущий в кухню, не подслушивают ли слуги, а, махнув рукой “ш-шу, прочь” любопытной служанке, вернулась, но не села, остановившись для долгого задумчивого взгляда в окно.
Освободить нас обеих, просто разорвав остатки того, что было скреплено когда-то на продуваемом всеми ветрами холме, да? – понимающе уточнила баронесса в итоге, натягивая на своё лицо опять такую вежливую и невесёлую улыбку, которая могла заставить киснуть молоко в леднике вернее стонов и заломанных рук. Есть такой особый сорт людей, который с храбрым лицом продолжает хлебать из своей горькой чаши яд, как будто разведённое до состояния подкрашенной подслащенной водички мускатное вино, умеет говорить о серьёзных мрачных вещах с видом, будто говорят о погоде, просто не называя эти вещи, пользуясь контекстом, и, конечно, такие люди запросто живут годами, распиная себя за чьи-то мнимые грехи или ради каких-то больших великих целей.
Все умирали, рано или поздно, так или иначе, – сказала Присцилла, возвращаясь за стол. Девиз звучал на её сухом языке чуждо и странно, она точно вычитала его из оккультных текстов, не вполне понимая идею, помимо того, что он шёл в контексте обсуждения сил Безымянного и его последователей, в частности – культистов. – Единицы доживали до седин, чем дальше – тем меньше. По мере того, как род сокращался, вероятно? Или из-за груза времени. Я так и не поняла, что именно из обстоятельств вернее для нашего, хотя я искала информацию лично.
Женщина наполнила анисовой водкой на ещё один круг, но не притронулась, только пододвинула стакан Алисии.
Признаться, я много думала о смерти, – наконец, уронила словесную бомбу, изрядно протанцевав на ней со своим гостем, баронесса. – Годами, когда меня не занимали придворные сплетни, интриги и работа наперсницей у ныне покойной Королевы-матери. Но это тоже эгоистично, покончить с собой, не так ли? Особенно теперь, когда я опрометчиво связала себя семейными узами с двумя другими людьми и вернулась к моим подданным. Но сейчас я ощущаю бремя яснее, чем просто заданную мне задачу жить, во что бы то ни стало. Мой муж бы справился без меня чудесно, но Ренате, кажется, очень нравится жизнь, хотя в отсутствие отца она заводит мёртвых друзей в виде всех этих заразных грызунов и моей мёртвой подруге, оставляя меня потрясающей иронии, что со своей кровной матерью она ладит лучше, чем с… ну, мной, хотя я дышу и у меня не настолько холодные руки. Да и вы, кажется, господин Вэлех, – она сделала ударение на имени, явно намекая, что сама не чужда мужнего поприща, знать чужие секреты, но устраивать так, чтобы никто другой о них не знал, или же просто не проявлял к ним интереса, – не простого происхождения, должны были что-то слышать. Noblesse oblige.
Она звеняще рассмеялась, предварительно позволив себе выпить ещё водки. По лицу Присциллы де Пан, впрочем, невозможно было сказать, развязывали ей язык градус, или это были обстоятельства и банальная усталость от невозможности говорить о проблемах с хоть одной живой душой. Слуги и дочь были неспособны понять, по крайней мере как она считала, её по причине возраста или же интеллектуальных возможностей в целом, муж занимался работой теперь за двоих, поддерживая финансовое благополучие, месяцами не объявляясь в семейном гнезде и если объявляясь, то настолько усталым и в своих заботах, что все вопросы и странности сами собой заметались под полу и на несколько дней баронство старалось выглядеть совершенно адекватным и стоящим всех вложений, а с мёртвыми она не говорила. На её лице поселилась лишь лёгкая тень румянца, становящаяся лиловой по мере того, как за окном густели предзакатные сумерки. Небо прояснялось, впрочем, отчего юго-западные холмы, видные из окна, тоже румянились красивым и тёплым оранжевым и розовым цветом поверх изумрудной зелени еловников среди пока голых перелесков.
Прошу, ешьте, – обратилась она к Алисии, найдя в ней себе новую жертву для мамочкиного-бабушкиного синдрома кормить на убой. – Эти люди тоже так зависят от меня и любят и пытаются вечно нас закормить вкусными обедами, несмотря на состояние баронства, что мне физически больно, когда им приходится убирать всю эту красоту со столов холодной и нетронутой.
Ногти постучали по столу.
Что же касается нашей проблемы, то я не понимаю, как освободить Ренату от проклятия. Я готова умереть. Давно готова. Но если призрак, несмотря на кровное не-родство, уже вышел на неё и решил преследовать – что я сделаю? Её дар, сколь бы неприятным с репутационной точки зрения в нашей стране он ни был, имеет свои применения, если её учить. Хотя я бы была рада отложить его проявление на время, чтобы дать Ренате время научиться просто жить и вести себя в обществе, держать лицо, не реагировать на нападки, не отвлекаться на незримых друзей, пугая живых, но это всё… это всё просто вишенка на торте происходящего здесь не первую сотню лет.
Она взяла с края стола изящное с серебряными ручками огниво и встала, чтобы принести на него связку свеч. Сколько они сидели здесь? Четверть часа, полчаса? Пусть за не очень приятной беседой, но в тепле и за столом, теперь, когда, по крайней мере, гостям самим не грозила гибель, время летело незаметнее, хотя за окнами, подвывая в кое-где затаившиеся и раззинувшие пасти за годы существования дома щели подвывал беснующийся над предгорьями Остебена весенний голодный ветер.
Вы встретили Пантара, Алисия. Я тоже встречала его, в юности, – а потом, очевидно, просто старалась избегать и пользоваться невидимостью, которую подарил ритуал. – Всё сейчас кажется точно за муаровой завесой, но теперь, когда вы рассказали, я помню ясно: я чувствовала эту тоску, эту печаль, и мне хотелось вырвать сердце из груди и отдать ему, просто чтобы он не грустил так сильно, пытаясь коснуться, но не имея возможности, пытаясь вернуться домой, но будучи нежеланным гостем. Я бы и сделала так однажды, только продолжала терять дыхание, ритм сердца и сознание в процессе. Но я никогда не слышала шёпота. Что за шёпот? На каком языке он говорил? На что… на что было похоже всё вокруг, если призрак оставил вам воспоминание?
Изящные, вырезанные по наружному краю эльфийской вязью лоз и цветов и отдающие запахом какой-то приятной, свежей, чуть горьковатой и чуть сладковатой смолой свечи играли язычками, понемногу делая качественный воск озерцами вокруг фитилей. За пределами разговора оставалось много вопросов и ответов, но у них, кажется, было время. По крайней мере до момента, когда заболевший от суток переохлаждения, пусть и бережённый ресурсами своего бьющего ключом дара ребёнок не спустился рассказать свою часть истории.

+1

32

Noblesse oblige.
Некромант усмехнулся. Баронесса говорила словами его отца, а ему претило любое упоминание о старике, который ради своего происхождения свёл в гроб жену и лишился двух детей. Происхождение превыше всего. Эарлан имел специфическое отношение к своему происхождению, которое отличалось от мировоззрения его отца. Он считал, что при его положении можно пользоваться всеми благами без исключения, насколько хватит решительности и дерзости.
- Магический дар невозможно сдержать, – Алек качнул головой. Не в том виде, как этого хотелось баронессе. Магами и их противниками изобретено много способов удержания магической энергии магов, её расщепления и уничтожения. Магические путы из особого сплава блокируют способности мага и лишают его возможности колдовать, но они не годятся для постоянного использования. Можно разорвать связь мага с его магическим резервом, не позволять ему использовать магию, но магия, лишившись естественного выхода, будет копиться, а со временем уничтожит мага переизбытком. Хаотичное вытекание магии из тела, как в случае баронессы, ещё один способ магического «кровопускания», но ни один из известных способов не позволит Ренате жить свободно, как обычному человеку.
Эарлан вспомнил старую сказку, которой матери пугали детей на границах с Альянсом. Тёмные тени бродят ночью у домов и забирают непослушных детей. У каждой сказки есть правдивое основание. В этой: тёмные маги похищали детей, потому что из-за близости кристалла практически лишились возможности продолжать свой род самостоятельно. Каким-то образом влияние кристалла хаотично распространялось дальше за серое небо Альянса и выборочно наделяло даром. Рената – одна из таких детей. Некроманты никому не приносили добра ни в период войн, ни в спокойное мирное время. Опасения людей и их нежелание видеть мага, который способен общаться с мёртвыми и воскрешать их, естественно. Тёмным магам плевать на отношение к себе, но Рената рождена в другом обществе, при других взглядах на жизнь. Она не научится контролировать свой дар правильно, если прятать её от других и бояться нападок.
Призраку с холма нужны живые потомки, чтобы не терять формы и держаться в мире живых. Он стал их проклятием, они – его. Алек слушал баронессу поверхностно, больше углублялся в свои мысли. Алисия вернулась к нему живой. Испуг, прохладность кожи и возбуждённость он не брал в расчёт. Алисия – человек, с естественными страхами и опасениями. Призрак оставил на ней след, но не иссушил и не убил её. Он мог забрать её с собой, как поступают не упокоенные призраки, которых душит одиночество. Новая загубленная душа видится им единственным способом исправить положение. В проклятии говорилось о ведьме, которая прокляла весь род барона. Он загнивал, вымирал, принося себя в жертву ради жизни одного эгоистичного старика. Из рода осталось двое.
Или больше?
Алек с неохотой прикоснулся к еде, протолкнул в себя кусок, подавляя спазмы. Он должен узнать, что видела девочка и как чувствовала себя в барьере до его появления. Видела ли она Пантара. Некромант не торопился просить переговорить с ребёнком, у него под боком сидела жена, которая лично видела призрака. Эарлан смолк. Он мог узнать больше, если бы оказался на месте Алисии и лично встретился с призраком. Можно исправить этот недочёт при помощи магии, но для этого потребуется восполнить магический запас.
Не-герой решил ничего не предпринимать в отношении девочки и её матери, пока не вернётся хозяин. Им нужны бумаги. Барону не понравится по возвращению обнаружить труп жены и дочери, если Алек допустит ошибку в ритуалах или поступит по своему усмотрению, руководствуясь собственным видением правильного и прекрасного. Оно у него с детства искажённое.
Глотай и слушай. Это не твоя забота.
- Он не желал этих смертей.
Дыхание Алисии восстановилось. Алек почувствовал, как девушка у него под боком реже вздрагивает и согревается. Воспоминания о холоде и близости с неупокоенной душой не оставляли её, но она нашла в себе силы заговорить и рассказать, что видела и чувствовала. Здесь она в безопасности.
- Когда он прошёл сквозь меня, то отдал мне часть своих воспоминаний из прошлого. Вы сами слышали слухи и легенду, которая живёт на холме, - девушка легко улыбнулась, подняв взгляд на баронессу. – О любовнице узурпатора и проклятии, которое она наслала на Пантара..
Проклятия на эмоциях всегда сильные и сокрушительные. Их можно снять, но раскопать причину, по которой его наложили, пробираясь через тернии слухов в поисках правды, утомительное и затратное занятие, которое зачастую не стоит положенных усилий.
- Неупокоенная душа уводит любимых за собой. Им руководит жалость и горе.
Алисия подтверждала его слова.
- Мне кажется, что ему горько оттого, что он потерял самое дорогое, что у него есть – свою семью. Вы избегаете с ним встреч, гоните, опасаясь, что он отнимет вашу жизнь, но… Для него нет ничего дороже семьи.
Это нормальное поведение для духа – стремиться забрать с собой дорогое в потусторонний мир, но душа не упокоится ни с новой смертью, ни с прерыванием рода. Души уходят и не задерживаются в мире живых, потому что их ничего в нём не держит, как Пантара.
- Что если… Если вы отыщите его безымянную могилу и проведёте обряд погребения, отдав ему последние почести? Ведь он такой же член вашей семьи, как Рената или ваш супруг. Как Золя.
Алек усмехнулся. В теории он мог отыскать по магическому следу Золю, которая связана с баронессой. Он мог изучить магические нити Ренаты и её матери. Пройтись по всему баронству и отыскать два скелета, чтобы отдать их родственникам, но что это даст? Учить кого-то с почтением и уважением относиться ко всем родственникам? Помнить их и поворачиваться к ним спиной за ошибки, в которых они отчасти виноваты? Эарлан покачал головой. У него семья – дрянной пример межличностных отношений, который вылились в смерть матери, изгнание наследника и желание дочери магистра бежать с братом, а не оставаться рядом с отцом, который видел в ней бесполезный светлый дар. Алек спас её от влияния кристалла и медленной мучительной смерти и судьбы матери, которая должна её постигнуть, но чем это поможет им?
У Алисии, прежней и живой Алисии, отношения в семье, как и отношение к членам семьи, складывалось иначе в более здоровом ключе, чем у Алека. Она могла помнить что-то из прошлого и по своему характеру относиться к ситуации иначе, чем Эарлан.
- Рената видела всех призраков? – он не видел и не чувствовал их присутствия, если не проводил специальный ритуал или призраки не приобретали физическую форму, как Золя. Среди некромантов дорого ценится дар общения с призраками и умение связываться с ними посредством мага, используя его, как связующее звено между двумя мирами.
Девочка медиум?
Алек посмотрел на выход из комнаты, с трудом сдерживая желание подняться в комнату ребёнка и проверить теорию.

+1

33

Да Присцилла, скорее всего, уже знала. Её сухое суровое лицо, остатки сочной красоты с поджатыми губами и излишней, чтобы быть просто благородной, бледностью, отражало достаточную осведомлённость о порядке вещей в мире, даже если сама она не была магом и была только королевской наперсницей.
Наша проблема одна, – сказала спустя огромную паузу, сказала баронесса. – Никто никогда не хоронил Гаспара Пантара. Он ушёл из дома в плаще цвета своего герба и не вернулся, и так его видят по сей день.
Теперь женщина ходила взад-вперёд, довольно высокая, не слишком массивная или хрупкая, такая высеченная статуя из живого мрамора, в котором случайно мироздание забыло синеватые жилки и капилляры и румянец – редкий, чуждый, пятнистый, призрачный. И тот призрак, о котором она говорила, был такой же, разве что на пару градаций менее материален. Вот уж точно, родовое проклятье.
Мы можем пройти по всем шахтам, последний раз моего прадеда видели именно живьём именно в стороне старых шахт. Но ныне уж сумерки, вы устали и истощены, я не имею морального права не только гнать вас туда – позволить вам выйти туда.
Присцилла повернула голову в сторону четы Вэлехов, и на её шее наслоилась рябя дряблых складочек. А губы всё так же были сжаты.
Рената видит, да. Я думала, Золя – это просто часть меня, которую она улавливает несмотря на ритуал и прошедшее время, но теперь, то, что вы говорите, принимает совсем иной смысл. Я попрошу её нянюшку позволить нам поговорить сегодня, если желаете. Но пока… Гвидо! Запри все ворота! – крикнула низким пронзительным голосом баронесса, выгнув длинную шею в общий коридор большого дома.

+1

34

Он мог совершить самоубийство, — предположил Алек, подняв глаза на баронессу.
Или упал в одну из шахт и скончался в ней.
От её неспокойного хождения у некроманта рябило в глазах. Бледная фигура женщины напоминала призрака, который от усталости и истощённости мага терял и приобретал форму. Он отвёл взгляд, потёр глаза. Поиски скелетов в шкафу придётся отложить. Эарлан не в состоянии продолжать их и черпать силу из своего тела. Родная жизнь дороже разрешения загадок.
Эарлан вспомнил о захоронении рядом со старой хижиной в лесу. Он чувствовал, что там что-то есть, но не докопался. «Ожившая» мышь отвлекла его от раскопок, но сейчас некромант вспомнил.
Рядом со сторожкой в лесу я нашёл что-то похожее на захоронение. Я подумал, что там лежит девочка, но отвлёкся на заклинание, когда оно повело меня к ней. Там кто-то похоронен? Вы об этом что-то знаете? — Алек не любил копаться в захоронениях, но что-то или кто-то помешал его заклинанию. Оно привело его к хижине и задержалось там, а потом резко повело некроманта в другую сторону, продолжая поиски. Он бы не заметил подвоха, если не остановка и сбитое с толку заклятие.
Эарлан прикинул возможные варианты, но имел мало информации, чтобы сделать выводы.
Тебе нужно отдохнуть, — шепнула Алисия и обхватила его руку над локтем. Алек отвлёкся и, поразмыслив, кивнул. От него без магии мало прока. Остатки сил он может потратить на разговор с Ренатой и через «не хочу» затолкать в себя еду, чтобы ускорить процесс восстановления резерва.
Приказ баронессы запереть ворота в контексте раскопок и вытяжки старых скелетов из шкафов порождал мысли о принудительном заключении на территории баронства. Ален фыркнул мыслям и через силу поднялся, сбрасывая руки взволнованной Алисии.
Я поговорю с Ренатой, а утром мы можем осмотреть шахты, — Эарлан кивнул девушке на еду, показывая, чтобы она оставалась внизу и отдыхала, пока он заканчивает с остальным. — Мне нужно изучить ваши магические нити, чтобы во время поисков я нашёл Золю и Пантара. В поместье много следов, которые мне незнакомы и не относятся к девочке, — объяснив причину своего желания, Алек надеялся на понимание баронессы и её помощь. — Я сам, — сам поднимусь, сам войду в комнату ребёнка.
Подъём по лестнице дался тяжело. Алек почувствовал себя старым и беспомощным стариком, который опирается на перила, когда тело отказывается выталкивать себя наверх. Болезнь усугублялась, когда он черпал силы из тела, и препятствовала нормальной работе лёгких. Он чувствовал, как Роза крадёт его дыхание за старые грехи в Лунных землях, но давно принял наказание и смирился с ним.
Рената? — Алек позвал её, надеясь не испугать ребёнка и не вызвать гнев нянечки, которая кудахчет над ней. Плохой тёмный маг вторгается в комнату к ребёнку и требует поговорить с ним, мешая покою и отдыху. — Я не причиню ей вреда, — заверяет некромант, но в глазах необразованной челяди он предвестник смерти, а не лечение всех болезней и избавление от родовых проклятий.
Он сел рядом с детской кроватью, чувствуя себя непомерно длинным и несуразным для детского стульчика.
Вспоминай старший брат, как общаться с детьми.
— Я хочу узнать о Золе. Вы друзья?

0

35

Мог… — эхом отозвалась женщина. — В любом случае, при моих предках могилу не раз искали — и не нашли. У сторожки, насколько я понимаю, зарыт последний наш лесничий, но я точно не знаю.
Присцилла вздохнула и села, сцепив увитые торчащими с костистых сухих рук как паразитирующие лианы на ветвях дерева руки пальцами в замок. Она провожала некроманта наверх с неподдельной жалостью в усталых холодных глазах, прежде чем уверить его жену, что обо всём позаботится и предложить успокаивающего отвара.
Спасённая девочка была зарыта среди тёплых подушек и пухового одеяла как принцесса, а пенистое кружево воротника её ночного платья лишь оттеняло нездоровую бледность кукольного личика, с которого живо сияли серые глаза. Рената кашляла, заливисто, болезненно, громко, но визит дяди мага её развеселил, даже излишне. Она была готова наброситься на него и так, шугнув с властностью, присущей только господарским дочкам, но на вопрос ответила охотливо:
– Ага! – и застучала рукой по свободному краю большой для крохотной девочки лет пяти постели, приглашая сесть не рядом, но на неё. – Золька как мама, только веселее и пачкаться разрешает вдоволь. И не боится ходить по округе и грязи. И охотиться умеет, только лук её в руки не взять! А ещё она Пурпурного не любит, говорит, что он злой и если меня настигнет – насмерть защекочет. Это Золя меня уговорила на холме взрослых ждать.

+1

36

Магически истощена, нет?
Алек не научился проверять чужой резерв маны, но прикидывал, что ребёнок, не умеющий контролировать способности, за дни вдали от дома, без тепла и пищи, мог растратить все силы, а магия вытягивала у неё из тела последнее, чтобы девочка видела то, что хотела. Магией можно себя согреть, можно создать иллюзию сытости, но ребёнок не умеет выживать в хреновых условиях и приспосабливаться под них, а призрачный друг семейства дозащищался до болезни ребёнка.
Со способностями Ренаты можно облегчить общение с призраками, но она не имеет ни практики, не знаний, а Алек знал, что сам может увлечься процессом и черпнуть сверху. Дух, который жаждет встречи с родственниками, их понимания и общения, вместе с Ренатой получит такую возможность, но призраки убивают или подселяются в тела неподготовленных медиумов-самоучек. Познания Эарлана в способностях медиума недостаточно глубокие, чтобы рисковать жизнью девочки.
Раньше меня это не останавливало. Очеловечился или обленился?
Алек пересел на кровать с краю, чтобы нянечка не просверлила его ненавистным взглядом и не зашибла от большой и горячей любви к девочке. Рената, как многие эмоциональные и «живые» дети, тараторила и охотно принимала любую возможность поговорить, поиграть и что угодно, если можно не лежать в постели и не спать. Это же так скучно! При бледности ребёнка и болезненности, она вела себя вполне здорово для своего состояния.
Почему Золя не хотела, чтобы ты пошла домой? — он точно разучился говорить с детьми, если когда-то умел. Эарлан просрал возможность набить опыт на младшей сестре, полностью вверив её в руки Алисии. Иномирного существа, которого призвал по ошибке и которому не доверял, считая его нежитью. Победитель в номинации «Брат года». Этот же брат оставил младшую сестру-человека, в городе вампиров с вампиром, когда у них население дохнет от нехватки крови, сходит с ума и может сожрать бедную девочку вместе с её опекуном. Может сожрать сам опекун или его дочь. — Ты никогда не видела Пурпурного? Золя тебе ничего о нём не рассказывала или мама? — много вопросов. Алек прикусил язык. Дети и взрослые начинают забывать первые вопросы, когда вслед за ними валит тележка из десятки других. Не больше трёх, пока не получит ответы.

+1

37

Она хотела, но Пурпурный шатался вокруг и Золя боялась, что он меня заберёт, что сама его не отгонит, — выпучив на любопытствующего дядю ясные серые глаза, принялась было рассказывать девочка, но опять залилась кашлем, и за дверью нервно зашуршала, как обеспокоенная писком потерянных котят кошка, сиделка. Она, наверняка, тоже слушала, и Ната, наверняка, уже рассказала свою историю. Но где для маленького медиума простая и едва умеющая имя своё написать и вывеску корчмы прочесть баба, безмолвствующий, угукающий, изо всех сил скрывающий огромное непонимание и скепсис и пытающийся отвлечь слушатель, а где — маг, который сам с мертвецами на короткой ноге, который спрашивает, слушает, понимает!
Прокашлявшись, девочка продолжила:
Золя тоже не знает, почему Пурпурный дядя плохой! Она гово’ит, что он маме делал плохо, когда мама маленькой была. А я видела его, этого Пурпурного дядю! Настоящий ы… л-л… — девочка замялась, запнувшись за проскальзывающую ещё в её очень грамотно выстроенную для шести лет речь, пусть и брызжущую эмоциями и бесконечным восторгом детскую картавость, — рыцарь! Он ходил вокруг холма, звал выходить, и вроде был не злой. Я тоже его звала, но он меня не видел, а Золя строго-настрого запретила играть, а я Золе верю, Золя про все интересные места и страшных зверей в округе знает, она ж охотница, лесничья.
Рассказ лился из девочки рекой, разве что в комнату ввалилась добрая толстуха и сунула на прикроватную тубму кувшин, и в руки обоим — подслащённое мёдом и подперчённое корицей и невесть ещё чем, но пахнущее пряно молочное варево, которое было вроде уже и не напиток, а вроде и не суп. Сладкая парящая жидкость немного сгладила заливистый кашель перевозбуждённой девочки, и она, отбившись от няньки, когда напилась и продышалась, охотно стрекотала дальше:
Они до-о-олго играли в догонялки, но он возвращался сразу за Золей, когда она приходила меня увести. Остальные Золю не видят, даже когда она стараеца и листья шебуршит…
Девочка икнула.
А потом мне стало холодно-холодно и плохо-плохо. Я забралась в камушек, свернулась на листьях, и стала ждать Золю назад… Мне такой сон приснился страшный! — если до этого момента ребёнок на кровати просто суетился и покачивался туда-сюда, сопровождая рассказ вознёй, как маленькая переполненная любви дамская собачка или ручной хорёк, то теперь она врезалась в пахнущего потом, болезнью и кровью некроманта, как будто на свете не было человека надёжнее. Впрочем, учитывая, кем были родители странной девчушки, в ней тревога и подозрительность по отношению к несущим тёмной магией и могилой людям, вестимо, не были заложены от природы, она ими выращивалась в изоляции и молчунском заговоре всей небольшой баронской прислуги, каждый из которых, спустя годы проклятья, легко описывался как классический житель “зловещей долины” из бардовских страшилок. Многие могли дать жителям предместий Азерота сто очков вперёд. Кроме хлопотливой толстухи, конечно же.
Сначала Золя и ещё одна девочка, на маму похожая, но другая какая-то, на камне были. Их человек в чёрном резал. А потом, а в другом сне, там была злая тётя, она этого дядю страшными словами заклинала, — зашептала девочка, до сих пор напуганная видением, и обняла руку Марека. — Дядя её проткнул мечом вот прямо в живот, а она плевала красным, но улыбалась, и говорила, говорила! Не знаю, что. Звучало как папа порой говорит, а, может, и не так… Знакомо, но как-то странно. И страшно.
Девочка снова закашлялась и согнулась пополам, в этот раз из её горла на ночное платьице вылетела целым комком зелёная слизь с тревожной буро-красной прожилкой, и её увидела влетевшая на кашель служанка.
— Ну всё, оставьте уже ребёнка, выговорилась она достатошно. А то будет видеть опять кошмары ночью всякие!

+1

38

Эарлан слушал сбитый рассказ девочки, анализировал всю информацию, которую собрал за день, и подбирал возможные варианты развития событий и выходов из ситуации. Он понимал, что избавиться от родового проклятия недостаточно, чтобы оставить эту семью и отправить их в счастливый семейный путь. Рената медиум, у неё есть зачатки некромантии. Она должна научиться контролировать магию, а в Остебене и со слухами, гуляющими вокруг поместья, девочку будут презирать и не понимать за то, что она не такая как все.
Половица скрипнула. Неугомонная нянька как наседка вошла в комнату, прервала разговор с ребёнком и к удивлению некроманта вручила напиток ему — главному несчастью этого поместья, тёмному магу и прочим чудесным прозвищам, которые сопровождали его стараниями деревенских баб.
Плюнула или насыпала крысиный яд?
Алек из вежливости сделал глоток, поморщился. Он с детства ненавидел запах корицы и её вкус. Горячее молоко перед сном напоминало о матери, но разговор с девочкой интересовал его больше, чем старые и избитые воспоминания о жизни до того, как Итан Эарлан решил выдрессировать из сына некроманта. Марек отставил стакан с молоком к кувшину, подождал, пока девочка выпьет свою порцию и её кашель перестанет мешать пониманию торопливой и эмоциональной детской речи. В общении с детьми есть свой особый плюс. Они не умеет скрывать и лгать, когда рассказывают что-то на эмоциях и доверительно относятся к человеку, который готов их слушать по-настоящему. Взрослые привыкли прятать скелеты в шкафу и смотрят на мир иначе, поэтому не замечают чего-то очевидного и понятного детям.
Рената прервала его размышления. Алек удивлённо посмотрел на девочку, которая прижалась к нему и искала у него защиты. У него. Некроманта, который копается в могилах, создаёт ужасных тварей, общается с мёртвыми и абсолютно чужой ей человек. Наивный ребёнок искал у него спасения и видел в нём защитника. Эарлана загрызла совесть. Он вспомнил о сестре, которую оставил с вампиром, потому что не захотел возиться с этой ношей, а она доверяла ему и тоже видела в нём защитника. Рената вызывала у него смешение чувств. К удивлению Алек нашёл в них теплоту и поднял руку, собираясь обнять ребёнка, доверительно прижавшегося к нему, но не смог.
Ночные кошмары — это воспоминания, связывающие несколько событий одной непрерывной линией. Другой некромант пытался разорвать её, спутать следы, но не учёл, что родство бывает не только по крови. Алек задумался и отвлёкся на кашель и кудахтанье няньки. Он достал из кармана платок, вытер след с сорочки ребёнка. Акт заботы, который не понравился сиделке. Верно не понравился, потому что Алек считал, что для проведения ритуала, если он решится ввязаться в это, ему понадобится что-то, принадлежащее девочке, чтобы не вмешивать её напрямую. Этого достаточно.
Спи спокойно, Рената. Я навещу тебя утром, если захочешь.
Алек вежливо выпутался из хватки ребёнка, накрыл её одеялом и встал с постели, пока не получил кувшином по голове от недовольной клуши. Он забрал из памяти ребёнка всё, что мог. Продолжение разговора не даст ему новой и полезной информации, а надзиратель Ренаты раздражал его.
Некромант вышел из комнаты ребёнка, не обернувшись на прощание, и спустился в общий зал, где оставил Алисию в компании хозяйки поместья.
Ваша дочь медиум, — с ходу вмешался Алек, пренебрегая правилами вежливого тона. — Это редкий и сильный дар. Вы не хотите отдать её на обучение, чтобы она научилась его контролировать?

+1

39

Быть может, девочка и хотела бы попрощаться, но её слишком сильно одолевал кашель и опекала простодушная заботливая служанка, чтобы некромант не был выдавлен из детской комнаты раньше, чем услышал хоть сипловатое "спокойной ночи". Девочка ещё долго не переставала кашлять на весь дом, тревожа всех. Возможно, она сама не чувствовала, насколько переоценила силы своего крохотного тельца и достаточно большого для её очень юных лет, но пустого запаса маны. Воспаление лёгких и ворох часто терзающих детей осложнений в случае этой девочки звучал вовсе не как самый худший прогноз, а как наиболее вероятная реальность.
Баронесса ожидала одна, помешивая десертной ложкой: симпатичной формы блестящим столовым прибором с тремя небольшими зубчиками, чтобы было удобно ковырять пироги и запеканки наряду с мягкими сладостями — пахнущий душицей и полынью чай.
Между хочу, могу и отдам, господин Вэлех, пролегает гиблая долина мелких условий и возможностей, — сказала хозяйка дома, отпивая напиток, и только потом поднимая глаза. Сухая бледная ладонь с мелкими трещинками, которые были очень хорошо видны при свете шести зажжённых свечей в люстре и горящих на этой бесцветной коже драгоценными металлами трёх перстнях, указала на сидение напротив через стол. — Для вашей жены уже подготовили тёплую постель и горячую воду, я обещала ей вас не задерживать более, чем требуется и только тем убедила её перестать подпрыгивать на месте от беспокойства за вашу — и мою — жизнь. Но если вы ещё открыты для разговора — прошу. Выпейте со мной чай. Сбор, конечно, больше женский, но он успокаивает.
За окном, где сумрак загустел совсем сильно, подвывал ветер, и нет-нет, а баронесса отвлекалась и всё время уносилась и взором, и мыслями, куда-то туда. Как смотрят за пределы дома подобранные с воли звери, как бы им ни было хорошо в тепле и сытости человечьего крова. А ещё на столе стояло немного восстанавливающих зелий в початых крупных бутыльках. Написанные клейкой пастой прямо по стеклу узорные пометки несли и подпись мастера из какого-то смутно известного и достаточно престижного цеха, и рекомендации по дозам и каплям. В этой семье было всё, кажется, очень и очень хорошо подготовлено для того, чтобы со своими проблемами как-то управляться. Управляться. Но не решать.
Так вот, о даре Ренаты. Я смутно понимала, что это такое, хотя началось все недавно. Скажите, мастер Вэлех, — она как будто специально обратилась к нему как обращаются к уважаемым признанным магам с какой-то престижной принадлежностью к гильдии или двору или роду, внезапно цепко вглядываясь в него своими серыми глазами, — у вас есть дети? Думаю, что нет.
Чайник с кипятком снова опустился на стол с глухим "тон".
Мы готовы пройти целый мир пешком, чтобы обеспечить будущее Ренаты, деньги — самый последний вопрос, — сказала она, сплетая руки в замок из пальцев перед парящей горечью и свежестью чашкой. — Но кто бы стал учить её? Как бы к ней относились? Здесь, в Остебене, все, включая самих магов, очень боятся любых проявлений магии за пределами выверенной и научно задокументированной академической нормы. Никто меня не решился учить, потому что мне было уже двадцать пять, а не шестнадцать-восемнадцать, как они поставили себе верхний предел. Между покушениями со стороны инквизиторов и призраков, сомнительной протекцией от моих закадычных друзей при дворе и лишением титулов и будущего ради получения защиты и заботы от духовенства Триумвирата, которое превратит её в вечную святую и вещую деву-девственницу с промытыми мозгами и золотой клеткой в одном из кафедральных храмов? Я бы лучше оставила её дома на год, ища учителя. Полагаю, мой муж прислал вас сюда к нам присмотреться, но, но, но
Она сделала жест рукой ладонью вверх, как бы показывая, что произросло из ожидания и поисков. История с призраками. Гости даже не успели приехать и спокойно поселиться, девочка была сманена прочь раньше.
Скажите лучше, что вы поняли для себя и планируете сделать с нашей напастью, господин некромант. Я готова помогать как смогу… даже самая высокая цена для меня не цена, если избавление наконец-то наступит, а не так, как годы назад, лишь отсрочится.

+1

40

Чудеса дипломатии. Баронессе удалось успокоить Алисию и отправить её спать. Попросить её дать пару уроков внушения?
Алек сел за прибранный стол. Слуги убрали всё к его приходу и поставили вторую чашку, налили чай и оставили гостя с хозяйкой наедине. К травяным чаям Эарлан относился лучше, чем к пряному молоку, но он с подросткового возраста поддавался увлечённости и забывал, когда надо поесть и поспать. Ощипанный магический запас кусался. Тело знобило от усталости и болезни. Он нуждался в отдыхе, но заставлял себя сидеть перед хозяйкой дома и слушать её.
Я не учитель, — если первичная причина приезда заключалась в наставничестве их дочери, то они ошиблись адресом и поняли это сами. — Вашей дочери нужен маг, который обладает таким же даром, как она. Медиум. Я имею весьма поверхностные знания в этой области, но знаю одного мага, который научился управлять своими способностями и учился у других выверенных опытом людей… Я говорю не о храмах и Триумвирате, — Алек помотал головой. Он не доверял Триумвирату и знал, как они искажают любое проявление магии и как измываются над магами. — Я говорил об Альянсе.
Алек ненавидел свою вотчину и презирал мировоззрение столичных магов, к которым сам относился и у которых учился с детского возраста, но знал, что Азерот – не единственный город тёмных магов, где обучают владению магией. Азерот и ближайшие города, как Нерин, с их взглядами на магию и жизнь мага, исказят девочку, как и близость с Кристаллом, но есть много других городов, которые могут подойти ей в качестве нового дома и интерната для медиума, где на неё не будут смотреть, как на диковинку, и кутать в монашескую рясу.
Я говорил о Пантендоре, городе светлых магов. Или о Мерриле и Крене — они находятся в отдалении от столицы, там опытные маги, которые могут взять ребёнка на обучение. Рената юна, в этом возрасте некромантов начинают учить, но там у неё не отнимут детство и не запрут в башню, как монстра. Меня растили монстром.
Алек положил руки на стол, внимательно посмотрел на баронессу.
Вы правы. У меня нет детей, и я не понимаю, насколько тяжело и страшно отпускать ребёнка от себя. И не могу вспомнить, чтобы моего отца грызла совесть за всё, что я пережил сам, но мне хватает знаний и трезвого взгляда. Вы не сможете скрывать дар Ренаты вечно. По поместью ходят слухи о том, что девочка общается с мёртвыми. Пройдёт месяц-два и кто-то узнает о её способностях. Не сомневайтесь, на ваш порог без приглашения пожалует Триумвират и вы останетесь без дочери, потому что она им нужнее.
Алек не запугивал баронессу, но чрезмерная родительская опека одинаково безжалостно убивает как полное наплевательство на судьбу ребёнка. Этот выбор принимать не ему, а Пантарам. Эарлан сказал всё, что посчитал нужным, чтобы донести до баронессы все возможные стороны ситуации. Она может нанять дочери учителя и оставить ей жизнь затворницы и пленницы собственного дома, но за ней явятся. Редкие дары — причина сделать из девочки узницу и мученицу Творца или отправить её на костёр, как порождение Бездны.
Утром я хочу отправиться на поиски останков Пантара и Золи, — больше ничего. — С вашего позволения сейчас я хочу отдохнуть.
Он не озвучил детали своего плана и чем это может обернуться для баронессы и её дочери. Алек перенапряг тело и понимал, что мог упустить что-то важное из вида. Ночью он должен поспать, чтобы к утру его магический резерв успел восполниться, а кашель перестал мучить лёгкие редкими и болезненными спазмами. Обменявшись короткой любезностью на ночь с хозяйкой, он поднялся в комнату, которую им предоставили с Алисией в день приезда. Девушка ждала его внутри, не спала и переживала. Он пресёк её хлопотания вокруг себя и, сбросив часть одежды, завалился в постель без сновидений.

— Алек..
Он отдалённо услышал голос Алисии сквозь сон.
— Алек.
Она звала его и встревожено толкала в бок, пока он не открыл глаза. Некромант увидел темноту и понял, что его разбудили ночью, но он не понимал почему. Алисия выглядела встревоженной и бросала взгляд в сторону окна. На улице завывал ветер. Голые ветки деревьев скребли в окно, как уродливые и страшные когти чудовищ из детских фантазий.
Что такое?
— Я его слышу.. Пурпурного.
Кого? — на сонную не сообразил Эарлан.
— Пантара, — Алисия ещё раз посмотрела в окно, не отпуская его руки. — Он бродит вокруг поместья и просил его впустить.
Алек прислушался. Он слышал, как завывает ветер, как где-то капает вода, слышал дыхание Алисии под боком и как в соседней комнате храпит прислуга, уставшая за день. Никакого призрака он не слышал, но Алисия выглядела так, словно увидела мёртвого и он обращался лично к ней.
Я ничего не слышу.
— Ты мне не веришь?
Верю.
Алек сел, свесил ноги с постели на пол. Алисия встревожено подобралась.
— Куда ты?
Не я. Ты, — получив непонимающий взгляд девушки, некромант показал ей на окно. — Открой его.
— Но что если…
Алек понимал опасения девушки. Он сам не знал, что может произойти, когда они впустят в дом призрака. Он мог убить всех. Ренату, её мать и Алисию, которая после встречи с ним чувствовала его боль и слышала, как он просит впустить его. Пантар доверил жену и ребёнка в руки некроманта, который привык рисковать и делать непредсказуемые вещи, руководствуясь кредо: поступать самым опасным способом из всех. Классические решения этой семье не помогли. Дух продолжал искать семейного очага, но его не желали видеть в родном поместье.
Эарлан прощупал магический резерв. Крохи по сравнению с тем, к чему он привык, но если ситуация начнёт выходить из-под контроля, заботливая наседка первой пойдёт на ману.
Давай.
Алисия неуверенно поднялась, подошла к окну и положила на него руки. Под давлением окно пришло в движение и открылось.

+1

41

Баронесса сидела, то упираясь в чашку, стол и свои мысли, то поднимая глаза и смотря некроманту взгляд-в-взгляд, прямо, без особого дискомфорта и страха, который полагалось бы испытывать обывателю, столкнувшемуся с некромантом, но с не меньшей усталостью. Она не отвечала на слова гостя, но по тому, как она кивала, и по выражению её лица было ясно. Она понимает, она согласна — ей просто не хватает никаких моральных сил оторвать от себя ребёнка, даже когда она не может его полноценно любить, так, как казалось бы уместным любой матери, потому что она с юности жила, но только наполовину, голодала без тепла, но уже не была способна его давать достаточно, чтобы привлекать к себе людей, а не отталкивать своей отстранённостью и вечной тоской.
Я подумаю об этом, — сказала, наконец, женщина, не требуя подробностей. Что хочет сделать некромант — ведомо некроманту, она смирилась. — Прошу вас, отдыхайте, и простите нас за всю эту фойрровщину.
Видят небеса, не так хотела Присцилла вынуждать гостя решать свои проблемы.

Ветер ворвался в не слишком хорошо натопленную комнату вынося всё тепло, которое сюда принесли вода и грелки, закручиваясь в вихрь, едва столкнувшись с дверью. Как слепая демоническая гончая, чёрный с призвуком пурпура на краях, он смутился, потеряв нить, по которой нёсся, ради которой просился и скрёбся в щели окон и дверей, не получая ответа.
И, когда ветер потерял скорость и силу, стало возможным в нём разглядеть какие-то человекоподобные черты. Призрак вернулся к окну, где теперь, после его вторжения, что-то тлело под выступом подоконника и наличниками, испуская дух старого и сыроватого в сердцевине дерева и давно уже державшейся на добром слове магии. Призрак остановился рядом с отметнувшейся в угол Алисией, точно прикасаясь к ней, но не достигая. Его пустила женщина, да, блондинка, добрая, но не та, которую он искал. Пантар ничего не говорил, но просто по его дребезжащему облику было легко понять: он сбит с толку и разочарован. Искать, искать, опять искать!
— Алек, он же сейчас их убьёт! — ахнула, преодолевая боль в остановившемся на несколько мгновений и сжавшемся сердце, захлопывая окно и перебегая к двери, будто бы она могла помешать дальнейшему пути терзающего баронессу духа.
У некроманта же, который для проклятого оказался пустым местом, был шанс его разглядеть и прочувствовать даже с пустым и надорванным магическим запасом.
В отличие от обычного сгустка сияющей эктоплазмы, в которую обычно облекалась душа невинно убиенного и удержанного незаконченным делом при наличии небольшой свободной магии в себе или в окружении, Пантар представал смазанным рисунком краской прямо в воздухе: ни свечения, ни ясных очертаний, пока не остановится на месте. Где бы ни погиб однажды ушедший из дома, чтобы не выматывать силы родственников на ненормально долгую свою жизнь барон, он долгое время был в пути: плащ его был грязен и обтрёпан, оружие и нагрудник, брошенные в какой-то момент без должного ухода, начали ржаветь, светлые с сединой волосы и клочковатая неухоженная борода достигли груди и плеч, щёки и глаза запали, кожа ссохлась. Когда призрак двигался, он превращался в размытый мазок тени, но его след подтягивался, таял в воздухе, без какой-либо прощупываемой нити в сторону тела. Будто проклятье поглотило его тело в какой-то момент, когда он загнал себя прочь, оставив лишь не всегда видную картинку, не ведающую ни покоя, ни усталости, либо же тело или кости Пантара нашли и давно сожгли и погребли или рассеяли по ветру, но это его не остановило и даже не озаботило. Зато была нить в сторону других помещений дома. Люди — не вампиры, но вампиры лишь те, кто возвёл в абсолют такую важную в мире вещь, как кровные узы, привязали их к своим проклятым жилам. На деле же родство пронзало и поколения, и смерть и перерождение, достаточно было этого сильного семейного чувства.
Топот ног сверху в самый сычиный час возвестил о том, что баронесса знала. Она отворила не то забытую без засова, не то державшуюся с ним на соплях дверь: растрёпанная, в одной ночной сорочке, со свечкой на блюдце в руке, лицом измотанная, дикая и старая, и закричала:
Вы что наделали?!
Так не кричат женские призраки, если признаться. Алисия было бросилась баронессу выдворять, но та была не в себе от страха и гнева одновременно.

+1

42

Убьёт — это один из вариантов.
Алек присмотрелся к окну и сгустку энергии, который проник в дом, когда его впустили чужие руки. Другие руки. Не его дорогая внучка, которая годами прялась от него и спасалась в другом теле. Не её дочь-медиум, которая спала в детской и восстанавливала силы после тяжёлых дней и болезни, усугублённой опустошением магического резерва. Алисия не годилась ему в родственники, но по какой-то причине смогла затронуть Пантара и возыметь на него немного влияния. Этого хватило, чтобы механизм заработал. Эарлан своими действиями перечеркнул труды некроманта, который пытался спасти Присциллу от покойного родственника и его старого проклятия. Призрак не тронул Алисию, но под взглядом Алека, который при опустошённом резерве и при несоблюдении правил ритуала не видел всего, продвигался по комнате с отчаянным стремлением найти то, за чем он пришёл.
Половица заскрипела под быстрыми шагами баронессы. Она почувствовала Пурпурного и бежала к нему в призрачные руки, про себя проклиная некроманта. Он может их всех погубить, играя в свои игры и испытывая себя и окружение, проверяя каждую догадку и домысел, делая то, на что другие тёмные маги не решались или считали бесполезным и опасным. Он видел, что нити призрака тускнеют. Искать тело бесполезно, потому что дух не привязан к нему, но тянется к живым родственникам, как к сосудам для своего неупокоенного духа.
Алек ждал. Призрак потянулся к найденной родственнице. Алисия прижалась к стене, шепча о душевной боли, которая поедала её с близость Пантара. Присцилла пыталась найти спасение и обращалась к духу, прося его не прикасаться к ней. Эарлан привык, что Алисия чувствует чужие эмоции — его, когда находилась в теле эниды, но в теле человека она переживала похожие чувства, которые принадлежали другому человеку. Призраку. Присцилла не желала этой связи и не сострадала неупокоенной душе. Баронесса задыхалась и теряла сознание вместе с жизненной силой.
Prohibere! — мана послушалась неохотно, уходя из ослабшего тела за создание заклинания. Алек встал перед баронессой, закрыв её магическим щитом от призрака. Он почувствовал, как эктоплазма призрака расползается по щиту, как бесплотный дух пробует её поверхность, но встречает преграду, которая мешает ему притронуться к живой родственнице.
Присцилла задыхалась рядом с ним и просила призрака уйти. Просила Марека увести мёртвого родственника из дома. Некроманта, который его впустил.
Он пришёл к вам.
Убийство родственников не входило в планы призрака. Алек не чувствовал злобы и жажды убийства, как бывает, когда дух врывается к жертве и ему мешают получить желанное. Вещи оставались на своих местах, но Алек чувствовал холод, вымораживающий нутро. От призрака он видел две нити. Одна вела к баронессе, вторая в другую комнату, к Ренате, как полагал некромант, но почему-то призрак не шёл за девочкой, а оставался у защищённой внучки и ждал.
Поговорите с ним.
С мертвецом, которого не слышно. Медиум может помочь в общении, но Рената слаба из-за болезни и за половину ночь магический резерв ребёнка не восполнится. Алек умел работать на износе, но понимал, что может убить ребёнка, если воспользуется её способностями в своих целях.
Вы гоните призрака, который помешан на семейных узах.

+1

43

Присцилла де Пан могла бы написать книгу о том, какие чувства посетили её и, вероятно, очень многих её предков при контакте с Гаспаром Пантаром. То был рассказ о печали, неприкаянности и тоске, который не вёлся словами. То было "сколько боли, столько боли", сказанное сдавленным шёпотом без голоса, с которым сползала по стеночке рядом Алисия, обнимая себя за плечи, слёзы дрожали в отсвете свечи в глазах.
А свеча из рук баронессы упала. Она ударилась о противоположную стену, метнувшись назад из двери, но призрак настиг её, протянул незримые руки к её коже, мгновенно бросая женщину в холодный пот.
Она злилась потому, что знала его. Она злилась потому, что годы назад, когда она расщедрилась на сочувствие, чуть не умерла, как умирали и до неё. Про исчезнувшую седую бабку из их родословной говорили, что она его поняла, приняла, и при этом не давала увести за собой долгие годы, такую же судьбу могла б повторить Рената. Но Присцилла? Присцилла всю жизнь не находила сердечного тепла и на одну себя, и теперь она просто немела от ужаса и умирала, не сострадая и не плача. Ей так хотелось, чтобы вернулась Золя, которая была всегда, даже до ритуала, ей роднее всей семьи, с которой она мечтала уйти из пустеющего дома и, когда бы немного обучиться магии, если в ней были крошки таланта до переселения — она не помнила. В ответ на полные надежды, ужаса и тоски видения от Пантара, баронесса вспоминала всё, что её отделяло от этого проклятого места, но она всё равно задыхалась. Когда между ней и призраком с защитным жестом вклинился некромант, она была уже готова сдаться, и с трудом перехватила дыхание. Слова впитывались в её тело, как впитывался дождь в пропитанный ланолином плащ, но, в итоге, достигли цели. Призрак не атаковал. Даже выбежавшая на шум первой кухарка, а затем и её муж, замерли бледными тревожными тенями, как и призрак точно остановленные рукой. Алисия подняла взгляд, но не поднялась с пола. Он, кажется, тоже ждал. Чего? Что она попросит прощения и позволит увести в забвение и себя?
Баронесса набрала полные лёгкие воздуха в хилую и опускающуюся от возраста грудь и сиплым голосом произнесла:
Семейные узы? За… нятно.
Ей было сложно подбирать слова, язык оказался сух и беззвучен, но она уцепилась за нить. Золя. Золя, которая бы пришла её спасти, позволь она себе упасть в обморок — или не пришла, ведь они так и повязаны, кончится Цилла — кончится и посмертие лесничей. Она и есть девчонка-лесничая. Какие тут узы со славным бароном?
Уходи. Род Пантар давно прерван, перешёл к не твоей крови детям.
Призрак дрогнул, хмурясь едва различимым в свете принесённых слугами фонарей на замену упавшей и потухшей свечи прозрачным лицом. Присцилла почувствовала, что злоба тушит остатки сочувствия в ней, даёт ей дышать, и продолжила, набирая азарт с каждым словом:
А ты и не знал, глупый мертвец? Последний в твоём роду был ублюдком — во всех смыслах, и я даже не его дочь. А когда я родилась мы твоё имя уже забыли, Пурпурный жуткий ты дух. Я была баронеттой, конечно, когда хотела сбежать с лесничьей найдёнкой, той, что годами гоняла тебя у холма — я любила её больше, чем родителей, долг и всё в этом проклятом тобой месте. А теперь я — вот, я живу в теле Золи. Я спала с множеством мужчин в теле Золи. Хотя, — она истерично хохотнула, — в своём бы тоже спала, и с портовыми шлюхами тоже — не отними ты у меня мою жизнь! И ребёнка я родила от крови Золи и от безродного ростовщика, мараки, мздоимца — я ему — титул и землю, он мне — деньги и дитя! От контрабандиста, если хочешь, и какую! Некромант!
Она задыхалась, но теперь от восторга. Мрачная пара слуг стояла подобно статуям с непроницаемо-строгими лицами и слушала, слушала все те страсти, которые иных бы отпугнули от обезумевшей и кругом странной и подозрительной семьи, точно просто давно известный неприятный факт. Да, в этом жутком баронстве, за исключением кого-то из крепкой деревни близ тракта, остались сплошь мерзавцы и сообщники: иные, честные люди, либо поумирали, либо сбежали в ужасе.
Ах, долг? О, а знаешь, что я делала при дворе в свите старой королевы, помимо того, что скакала по мужчинам? Я травила, шпионила и совершала по её воле подлоги! И все знали, и никто не смел меня тронуть, потому что я была ценнее пяти таких как ты идеалистов да вояк!
По тёмному, продуваемому коридору нёсся лишь гул завывающего сквозняка и скорби и холодной ненависти призрака. Его проклятье, играя на иронии, питалось от добродетелей и светлых чувств, а теперь взрощенная в его любимом гнезде дочь рода — и не дочь, и та ещё змеища, и сюзерены его, те, чьи интересы он отстаивал, оказались такие же мерзавцы, как Узурпатор и его ведьма, ценой смерти которой стала долгая и полная мук Пантара жизнь и нежизнь. Призрак выл и стонал на ветру, просил Присциллу не говорить страшных для него фраз, но она его уже не слышала, и нить родства и проклятья, соединявшая их семью как зловещая пуповина, таяла, слабела — сначала она оборвалась с Ренатой, а теперь и почти исчезла с её матерью. И тогда, последний раз смело вдохнув, она произнесла:
Уходи, Гаспар Пантар, род твой мёртв, гнездо пусто и ценности поруганы, а мы пляшем как ведьмы ритуал на костях. Мне жаль, но не жаль.
Ветер ударил в коридоре и комнате снова, но теперь он нёсся не внутрь из разверзнутого окна, но изнутри. Чёрный ветер прибил всех зрителей к полу и стенам, загасил все огарки и фонари, заставил Алисию в голос кричать, а потом просто… прекратился. Весенний предгорный шторм ещё задувал с воем в окно, но он уже звучал иначе, просто, не так похоже на голос истаявшего на пути к любимым и никогда не достижимым проклятого полтораста лет назад человека. Помимо воя ветра и стука деревянной рамы тишину нарушало только тяжёлое прирывистое дыхание приходящих в себя людей.
— Держи, ща я фонарь запалю. Держи, грю, руками не тряси, баба! — бурчал похожий на филина бровастый и мрачный садовник. И он действительно запалил свечу в каскаде из поеденного коррозией железа и хлопнул дверцу. Баронесса де Пан смотрела в окно пустым взглядом, но свет привёл её, всё ещё пропускающую удары сердца и вдохи, в себя. Относительно. Двое ни о чём её не спросили, только женщина накрыла плечи почти голой и уязвимой хозяйки своим пуховым платком, а мужик, положив тяжёлую руку на плечо некроманта, зашёл в комнату закрыть окно и поднять Алисию, с которой был знаком уже лучше.
Присцилла выдохнула и сказала, найдя остатки содранного голоса:
Спасибо вам за всё, что сделали и не сделали. И возвращайтесь в постель.
Она шла, пошатываясь, назад в свою комнату, и только заботами служанки не упала. Муж бабы же притащил гостям питья и грелки из последних тлеющих в печи углей. Ничего, несмотря на повисшие вопросы, не произойдёт в этом доме до утра. Но не успела баронесса Пантар забыться, не успела Алисия, отойдя от шока, шепнуть Алеку:
— Это было так жестоко… — в уже закрытый дом, в едва возвращающую тепло и всё ещё сырую и свежую гостевую комнату, под звуки начавшего за окном снега с дождём, обычного в это время года для этой части Остебена, прокралась под стук и шелест стихии незримая поначалу фигура и тихо села в углу, переплетая свою призрачную косу, с закинутыми нога на ногу и положенным рядом призрачным луком, безмолвно сторожить. Не девочку, которую опекала, но их.

+1

44

Плевать я хотел, что ты считаешь занятным.
Алек удерживал щит, скрипя зубами. Гаспар Пантар, который повернулся на семейных узах и стремился к родственникам, перестал вытягивать ману из некроманта, когда Присцилла, вынужденная говорить, выплеснула на него накопленную злобу за годы преследования и дрянной жизни девицы, которую никто и никогда не любил по-настоящему. Эарлан молчал и слушал вместе с призраком, но в отличие от Пантара не чувствовал боли и не удивлялся озвученной правде. Слухи и поведение Присциллы говорили больше, чем она хотела. Все её тайны полезли из щелей в стрессовой ситуации. Алек вынудил её столкнуться носом с тем, кого она ненавидела и держала на расстоянии от себя, от кого бежала, как испуганная псина, поджав хвост.
Магические нити уз, которые удерживали призрак Пантара в мире живых и изводили родственников, которые не родственники, разрушались с раскрытием карт. Призрак не мог этого знать. Он умер задолго до того, как правда о родственных связях всплыла на поверхность и когда сами живые захотели подпустить его к себе и рассказать о страшной и нежеланной ему правде. Такой нежеланной, что она гнала его дух и истончала нити, которыми он сам привязал себя к несуществующему и давно прерванному роду.
Алек почувствовал, как с последними едкими словами Присциллы появляется давление на магический щит и усиливается, оттесняя их к стене искусственным ветром. Эарлан приготовился к худшему, но он оказался прав, когда заставил Алисию открыть окно и впустить в дом призрака. Он не мог сделать этого через Присциллу или Ренату. Девочка чиста во многих смыслах и не понимает тайн и интриг, которые наслаиваются на человеке с годами, а её мать привыкла скрывать симптомы своих болезней, а не лечить их.
Всё кончено. Дух развеялся. Алек не нашёл его следов в помещении и опустил магический щит. Он готовился услышать от баронессы язвительные благодарности и ругань, но после продолжительной эмоциональной тирады Пантару она выдохлась и у неё не осталось сил.
Вы бы не согласились, скажи я о своих намерениях сразу.
Алек отошёл от баронессы, придержал Алисию под локоть. О хозяйке позаботятся её слуги. Эарлан сделал всё, что от него зависело, и думал о себе. О грамоте, которую ему обещали за выполненную работу. Он мог лишиться всего из-за своего нрава и желания поступать так, как хочется и чувствуется, а не как положено и написано на страницах мудрых учений. Алек никогда не поступал правильно и в интересах заказчика. Это помогло ему решить чужую проблему.
Алисию трясло после пережитого. Ранимая и чувственная девушка жалась к его боку, закутав себя по шею в тёплое одеяло. Оно создавало иллюзию защиты и худо-бедно согревало её. В комнате стало тихо. Ветер за окном стих, исчез вместе с Пантаром.
Мир в принципе жесток, — Алек не видел в этом ничего необычного. Он вырос в похожей семье, где кровные узы никогда не ценили, а за своего принимали чужого ребёнка, украденного из колыбели любящей матери, чтобы выкормить вдали от родины и воспитать, как здорового и единственного возможного преемника.
Уединение двоих нарушило появление призрака. Алек узнал в ночной гостье Золю, которая не исчезла вслед за Пантаром. Она часть баронессы де Пан и останется её живой и мёртвой тенью до кончины их общего тела.
Пришла отругать меня за халатность?
Золя улыбнулась ему.
— Поблагодарить.
Алек скептически посмотрел на призрака, но неговорливая лесничая объяснилась с ними. Она подтвердила мысль некроманта — старик Пантар попрощался с ними и душа его обрела покой с болью на сердце и новой тяжестью. Эарлан выполнил свою работу и мог считать себя свободным, но осталось одно незавершённое дело. Озвученное «но» в голосе призрака насторожило Алисию. Девушка нервно сжала руку некроманта, опасаясь, что ей придётся пережить ещё одно призрачное приключение, которое прокатит её по волнам чужих воспоминаний и сильных эмоций.
— Позаботьтесь о Ренате.
Алек думал о девочке, но не посмел заговорить о ней в присутствии баронессы. Он не знал, как присутствие Пантара скажется на ребёнке. Влияние на Присциллу он контролировал лично, находясь рядом с ней, но за тяжело больной девочкой присматривала её непутёвая нянька, которая ничего не понимала ни в магии, ни в призраках. Эарлан решил, что нянька первой прилетит к хозяйке и поднимет шум, если с Ренатой что-то случится, но в доме стало тихо после того, как слуги уложили баронессу спать и вернулись в свою комнату.
Утром, не чувствуя себя отдохнувшим, Алек пошёл в комнату Ренаты, справиться о состоянии девочки и ещё раз уговорить Присциллу отправить ребёнка в Меррил для обучения у тёмных магов.

+1

45

Призрачный страж оставался в доме до рассвета, хотя и не стал нарушать приватности Вэлехов больше, чем сочла необходимым. Она перетекла из комнаты свежей туманной дымкой умываемого небесными слезами леса, прошла по кухне, обеденной зале, зашла наверх, погладив всех родных и спящих по головам, включая своё собственное тело, постаревшее, но узнаваемое, к которому не смела приближаться годами, сторожа печать. Перепуганный ещё недавно дом спал сном крепче всех окрестных мертвецов. Девочка-медиум, мучаясь от жара, тем не менее, видела хорошие сны и, когда не кашляла, заливаясь, в большую, похожую на подушку грудь своей няньки, чувствуя во сне свой главный источник тепла, хихикала и смеялась. Ей снилось детство Циллы и Золи. Судьба, которую, в итоге, её мать — или, лучше сказать, две матери? две половинки матери? — избрали своим прошлым, похоронив Пантара вместе со всем, что было ему дорого. Как и предрекала злая ведьма много лет назад.
Утро в дом пришло поздно, и оно дышало инеем. До рассвета всю сырость и зыбкий слой мокрого снега схватился ажурным полупрозрачным кружевом на ещё не набухших почками голых лиственных деревьях, на изумрудных елях, крася их немного голубым, на дорожках и грязи во дворе и на кустах и горках листьев саду. Завтракала баронесса с гостями необыкновенно тихо, одетая в простое домашнее платье без корсажей и слоистых юбок, с одной лишь шнуровкой на лифе. Выглядела женщина вот ровно на свой возраст, в волосах, пепельных светло-русых от природы, ясно проглядывались многочисленные серебряные нити и целые пряди, на подбородке, когда она не так изящно, как раньше, набирались складочки, но лицо её просветлело и оттого она казалась свежей и в кои-то веки живой, а не застывшей во времени и своих мыслях.
К сожалению, Ната слишком больна, чтобы подняться из кровати, — заговорила, отложив нож и разрезанную булку, на которую мазала масло, наконец, баронесса. — Но она будет очень расстроена, если вы её не навестите сами. А вашим советом я воспользуюсь, когда она окрепнет.
Конечно, кое-чего женщина не говорила, и это читалось в ней ясно. Она не хотела отправлять единственное дитя за треть мира в незнакомый город. Даже её муж, сам из затемнения и типичный потомственный житель Альянса, хоть и не маг, оттуда сбежал — значит, были причины. Но искать учителя все происшествия и их исход беспокойную мать немало мотивировали.
К слову, — добавила Присцилла, — сегодня утром, после дождя, прилетела птица. Из-за шторма вчера, как он шёл от Теллина, мой муж попал в непогоду, но он всё равно прискачет со всем необходимым и вы сможете продолжить свой путь, сегодня сами или завтра — с ним.
А ещё, чуть позже, в руку Алисии баронесса вложила старинный перстень (хоть не магический и не печатку, но носивший сигил старого рода) и заверила, что в этом доме им всегда будут рады и они ещё встретятся.
Глядя на сырые предгорные холмы, все наряженные в хмурые леса и просторы, было сложно представить, когда тяжёлая рука многолетнего увядания ослабит хватку на горле баронства, но, по крайней мере, теперь была какая-то надежда, которой не меньше, чем просвету бледного золота в серых тучах улыбалась прислуга, стуча молотками по недостроенному и брошенному из-за поисков маленькой баронетты сараю. Жизнь продолжалась, пути живых продолжались. И, хотя победа над не существовавшим и не злобным злом не громыхала фанфарами и пестрила красками просто очередного весеннего дня, а отдавала привкусом горечи и соли, было в ней что-то жизнеутверждающее.
А чёрные тяжёлые тучи продолжали и продолжали свой путь на запад.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [15-16.03.1082] Боль и сказка, свет и смерть