Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши (арх) » [03.05.1082] Запах зла


[03.05.1082] Запах зла

Сообщений 31 страница 60 из 68

1

- игровая дата 03.05.1082
- локация особняк иш'Синдэ
- действующие лица Корнелия иш'Синдэ, Таэр вер Шейн, лорд Маэр и госпожа Советник в качестве НПС
- предыстория [01.05.1082] След в пыли

Отредактировано Корнелия (2017-07-29 21:28:00)

0

31

Когда артефактор увел с собой сестру, Маэр почувствовал некоторое облегчение. То, чего он ждал и чего опасался, могло произойти в любой момент, и теперь каждую минуту он воспринимал как отсрочку приговора. Торопливо он прошел в свой кабинет, где обычно работал, сел за стол и стал писать. Письмо уложилось в три строки, закончив его, он сложил исписанный лист, запечатал и подошел к двери, распахнул ее и прислушался.
В доме стояла непривычная тишина. И это беспокоило больше, чем если бы на женской половине били посуду, хлопали дверями и истерически визжали. Весь дом замер, настороженно выжидая - чего?
Разрываясь между необходимостью оставаться в кабинете и беспокойством, гнавшим его в задние покои, Маэр нервно шагал от стола к окну, снова к двери, останавливался, чтобы прислушаться и снова начинал кружить, зло отталкивая попадавшуюся на пути мебель. Эта видимость деятельности странным образом успокоила его. Остановившись у стола, он тронул ладонью пылающий лоб, бросив взгляд на клепсидру в углу: одна капля упала, вторая силилась последовать за ней с раздражающей неторопливостью.
Мелодия пришла из ниоткуда: сквозняком прошелестела в драпировках, осыпалась тихим звоном по стеклу окна, невнятно вздохнула струнами тонких ветвей.
...И где бы путник не был,
Услышит он сейчас...

...он не счел нужным стучаться, тем более дверь и так оставалось открытой. Комната Корнэ напоминала поле боя. Впрочем, почему напоминала? Это и было поле боя. Потому спрашивать "Что случилось?" было бессмысленно. Имело смысл оценить потери. По крайней мере, дочь его была еще жива. Равно как и мастер вер Шейн. Что касалось Урсулы, то он почти верил в то, что обычно говорила так нелюбимая сестрой тезка: "После конца света останутся только тараканы и Ауринель иш'Синдэ,  спасающая тараканов..."
Бросив взгляд на жавшегося в стороне мальчишку-слугу, бокал в руке сестры и прочие детали интерьера, заставлявшие предположить, что собравшимся есть что отпраздновать, Маэр сложил руки на груди, бессознательно повторяя позу, принятую жрицей - в этот момент эти двое были так похожи, что никто не посмел бы отрицать их кровное родство - и взглядом потребовал от виновника беспорядков в своем доме объяснений.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

+2

32

Как старшая из женщин бессловесно исчезла, дракон не заметил, пряча в камзол коробочку с лентой, которую он, несомненно, не собирался оставлять в этом доме. Еще чего. Теперь это его законная добыча. Даже если за нее и были заплачены какие-то деньги, все едино.
Упрятать плоскую жестянку удалось не сразу, словно та сопротивлялась, переняв мерзкий характер артефакта. Безусловно, подобное было невозможно, просто слабость играла свою нелицеприятную роль. Победив зловредный предмет, Таэр оглянулся. Обнаружив лишь одну девушку, с опаской глянул на нее - не собирается ли упасть в обморок или что еще похуже. Как управляться с девицами в подобных состояниях дракон не знал. Но нет, одиночество, то бишь отсутствие тети не сказалось пагубно на общем самочувствии Корнэ, срочное вмешательство не требовалось, так что дракон с чувством выполненного долга опустился в одно из кресел, находящихся на всякий случай подальше от спасенной бедной девочки. Артефакт заснул, а в целительных силах жрицы Таэр не сомневался. Так что дальше и без него разберутся - и вылечат, и на ноги поставят, и в порядок приведут.
Оставалось одно - выяснить, откуда же взялась эта безобидная ленточка в доме иш'Синдэ, походящем на замок, в который так просто не проникнуть. Но сначала - вино.
- Малу сбегает вниз за красным вином, как только нальет мне вашего мускатного, - хрипло отозвался Таэр, подзывая рукой мальчика, прижимающего к себе вожделенный бокал, пока еще не наполненный вожделенным напитком. - Правда, Малу?
Ребенок распахнул глаза еще шире, словно это было анатомически возможно, глянул на жрицу и протянул ей бокал.
На вопрос лорда Маэра дракон соизволил откликнуться только выпив одним махом полбокала вина. Откинувшись на спинку кресла, полуприкрыв глаза и, наконец, выдыхая, начиная постепенно ощущать мир вокруг себя именно таким, каков он и должен быть. И дождавшись, когда ребенок убежит прочь. Чем меньше лишних ушей, тем лучше.
Правда, ответ, как и заданный вопрос, оказался своеобразным.
Отставив бокал на пол, Таэр вытащим коробочку и извлек из нее безобидную ленточку, повисшую точно шкурка освежеванной дохлой змеи.
- Я бы хотел знать, откуда это взялось в вашем доме.

+2

33

Эльфийка кивнула мальчику, который пустил в голову лишние мысли. Нет, Корнэ сейчас не нужны были ещё чьи-то испуганные любопытные глаза. Они ждали, пока служка убежит, в напряжённом молчании, оба, и Урса даже не сделала первого глотка прежде, чем дракон двинулся, после чего, впрочем, ожила.
Я понятия не имею, мастер вер Шейн. Корнаиэль — послушная и воспитанная, всеми бережёная девушка, — голос тётки и суровое выражение лица немного смягчились: она медленно подошла к племяннице и попробовала пальцами свободной руки её кожу. Холодная и липкая на лбу, она всё же начинала теплеть и возвращать цвет. Да, целительная сила природы умела многое, но пить живительную росу часто считалось оскорблением щедрости высших сил. Урсула боялась, что если проклятье ещё не ослабло и ударит, в один из разов её заклинание только добьёт Корнэ ядом вместо спасения. — И здесь наши с ней тропки бегут врозь: я не разделяю ни стиля жизни, ни интересов и времяпровождения моей племянницы.
Когда у Ауринель-младшей заканчивались дела в храме, она возвращалась к делам дома, и наоборот, но называть походы за покупками и к друзьям пренебрежительно вслух жрица не решалась. Дело не в том, что она как-то презирала шитьё, гулянья, тряпки… ну, разве что чуть? Просто для Урсы это было всё чуждо и пусто: она жизнь провела в разъездах и поисках работы, приносящей ей вдохновение и удовлетворение, а до друзей, где бы она ни оставалась на какое-то время, всё дело никак не доходило.
Рука огладила щёку девушки, пальцами убирая с лица выбившиеся на него пряди волос.
Не помню, чтобы она отправлялась за пределы родного дома без ведома родных или сопровождения кого-то из доверенных друзей или слуг. Мы можем начать допрашивать всех, кто стал свидетелем путешествий Корнэ за последние месяцы, но не проще ли спросить её саму? Если она может сказать.

Отредактировано Урсула (2017-08-24 23:05:08)

+1

34

Странная легкость в теле, легкий звон в ушах, скорее всего, были следствием потери крови, но из-за этого голоса говоривших звучали приглушенно, временами неясно, но это не мешало думать.
Эти трое говорили о ней так, словно ее не было в комнате. Или как если бы она умерла.
Она рассматривала этих троих, словно с той стороны зеркала. Или оттуда, откуда мертвые смотрят на живых.
В абсурдности происходящего была определенная логика.
Ее действительно тут не было.
Ее - прежней - не было вообще. Она чуть подалась вперед - ревностными стараниями мэтра Таэра обычно прислоненное к стене зеркало в рост, в легкой металлической раме, было выдвинуто на пару шагов и кренилось вперед, отражая хаос на ковре - ровно настолько, чтобы она смогла встретиться взглядом с незнакомкой, судорожно вцепившейся побелевшими пальцами в подлокотники темного дерева. Конечно, это была она. И не она: детская мягкость и округлость лица исчезла, черты заострились, стали более жесткими, ввалившиеся глаза потухли, в рассыпавшихся по плечам волосах пеплом лежала седина. Или это неверный отблеск пасмурного дня? Она поймала пальцами прядь, поднесла к глазам - действительно, седина. За несколько минут она состарилась на сотню лет, но странным образом ее это не задело. Она думала о другом.
- ...не проще ли спросить её саму? Если она может сказать... - поймав на себе взгляды всех троих, она невольно выпрямилась, привычно ища взгляд отца, который разрешил бы ей заговорить. И встретившись с ним глазами, она поняла - он знает. Знает, что ее больше нет.
Ее ладонь накрыла ладонь тетушки, она поднесла к губам и легко поцеловала пахнущие терпкими травами смуглые пальцы - словно извиняясь за то, что уже нельзя было изменить.
- Я нашла это на своей постели в тот вечер, когда мы с Халласом вернулись от Вафаде, в Хантамелл. Перед тем я слышала, как кто-то ходил в моей спальне, но сочла, что это кто-то из домашних. И, поскольку лента была в цветах нашего дома, я... - уголки ее губ чуть дрогнули, точно кривясь от горечи, - я убедила себя, что это подарок от кого-то из своих. Может быть, от слуги, боявшегося показаться неделикатным, - она спокойно встретила янтарный взгляд, полный иронии и недоверия, - и, да, я догадывалась, кто ее подарил. Девиз и запах. Но мне не хотелось думать, как она попала в мою комнату. И на мою постель. И... - она чуть запнулась. Не из смущения, просто подбирая слова, - и потом, оказалось, что пользоваться ею очень приятно. Потому я оставила ее себе.

Отредактировано Корнелия (2017-08-24 22:43:17)

+1

35

Урса была не самой чуткой к намёкам, особенно в деле изысканных подковёрных манёвров-интриг, но встречу взглядов проследила очень точно. Маэр выглядел вовсе не так, как следовало бы отцу, чуть не потерявшему дочь, даже со всем спокойствием его благородного холёного… зерцала.
У неё под подбородком аж заиграли жилки от осознания.
"Маэ-эр-р", — хотела зарычать отнюдь не по-женски, по-медвежьи, жрица, но не спешила с обвинениями. Может быть, подкинуть некий артефакт Корнэ было в его интересах. Особенно — она посчитала даты — перед помолвкой. Как удобно, что-то способное обеспечить без любви выданной девушке счастливый брак!
Фигуристые ноги Урсы как каменные, медленно и грузно, прошагали сначала ближе к мастеру-зачарователю, чтобы поднять с пола брошенный среди вещей меч, с опасным взмахом вынув его в пространство между отцом и дочерью, а потом снова, закладывая вытянутый серп из стали в тонкий чехол, вернулась к креслу племянницы и встала позади него. Она положила уже обе руки на плечи Корнэ, не давя, но как-бы сжимая вместе, как держат расколовшуюся чашку, чтобы не дать ей рассыпаться вовсе, а донести, сохранить все черепки и крошки, склеить или восстановить волшбой.
Скажите, мастер, а подкидывание сильного, потенциально опасного артефакта — считается преступным умыслом? Что вещь должна была делать и что сделала бы, не вмешайся мы?
"Я сведуща в праве меньше, чем мне следовало бы, но сегодня мне хочется кого-нибудь засудить. Прямо поснимать головы, вот как хочется!" — додумала свою угрозу Урса.

+1

36

Хлеба и зрелищ – кажется, именно так люди назвали бы разыгрывающееся на глазах Таэра представление. В качестве хлеба выступало вино, чей нелюбимый, а оттого кажущийся мерзковатым привкус странно бодрил, а в качестве зрелищ – внутренние противостояния клана иш’Синдэ, столь явно проявляемые, что впору восхититься и насладиться.
Пролетевший возле носа серп дракон проводил заинтересованным взглядом, а вот вопрос хозяйки дома вошел в опасное противоречие с очередным глотком вина и заставил закашляться.
Прочистив горло, артефактор ворчливо вопросил пространство, стараясь рассеянно смотреть между всеми тремя в какой-то мере, но противостоящими друг другу сторонами:
– Я разве похож на законника?
Наверное, следовало сказать – двумя противостоящими сторонами, однако не показушная, но показная защита старшей женщины запросто могла войти в противоречие с желаниями младшей. Особенно с учетом взгляда, брошенного ей на отца. И откровенности. Вер Шейн даже мимоходом пожалел, что не удастся досмотреть внутрисемейные разбирательства, которые продолжатся, как только посторонних выставят прочь. А его принадлежность к посторонним возрастала с каждой каплей, вытекающей из клепсидры, чья мимолетная капель слышалась где-то далеко-далеко.
Можно было покривить душой, к примеру, выдав патетическую фразу про оружие, которое может служить как во благо, так и во зло, в зависимости от держащей его руки. Или что-то подобное. Только смысла в этом не было никакого.
– Если вам требуется экспертное заключение в области намерений и права, то это не мне вопрос. Я могу только сказать, что это, – дракон разжал ладонь, и упавший из окна луч света ставил на мгновение вспыхнуть ленту переливами голубого и синего, – направлено против крови иш’Синдэ.
Поколебавшись мгновение, Таэр добавил:
– Против Корнаиэль иш ‘Синдэ. Настроен на нее с использованием принадлежащей ей вещи.
Безусловно, кровь была бы надежнее, но ее специфического привкуса не чувствовалось, так что оставался только вариант с принадлежащей девочке вещи.
Ситуация заставляла задуматься и поскорбеть о неразумности юных дев, однако в компетенцию артефактора не входила ни забота о воспитании оных юных дев, ни разъяснение правил обращения с артефактами. Хотя против именно этой вещицы никакие знания не помогли бы. Так что оставалось только поскорбеть и продолжить расспросы, пока была возможность.
– Он должен был заставить сердце и тело загореться томлением, которое запросто можно принять за любовное, и заставить возжелать того, кто принес этот артефакт.
Поборов странное, несвойственное ему желание обратиться к бедной девочке «милая», Таэр вернул себя в рамки стандартной вежливости, изрядно периодически помогавшей:
– Госпожа, вы сказали про знакомый запах. Откуда он вам знаком? И девиз. Какой? Откуда знаком?

+2

37

...Он видел такие глаза. Однажды. И о том моменте ему совершенно не хотелось вспоминать. Не сейчас.
Это не могло случиться с его дочерью, это не должно было случиться.
Но он прекрасно понимал, что благословение звезд отнимается так же внезапно, как и дается.
Как мужчина он готов был перевернуть сейчас весь этот проклятый город, чтобы найти того, кто надругался над его дочерью, пусть и понимал, что этим ничего не исправить.
Как глава дома - он обязан был это сделать. И если прежде расчет и обязательства заставляли его уклоняться от того, что ему претило, теперь он жаждал утопить в крови это болото.
Как отец - он горевал об упущенном и оплакивал потерянное. И благодарил Алиллель за великую милость: дочь его все еще жива. В конце концов, "моя бывшая дочь" (он даже задохнулся, поняв, что уже отказался от той, что сидела перед ним, ради той, которой больше не было, но так оно и было...) - "моя бывшая дочь" звучало куда лучше, чем "моя покойная дочь".

- Отец, - он мог не замечать, но от жрицы - нельзя было назвать сейчас эту грозную, как надвигающаяся буря, неумолимую женщину, вставшую за ее спиной не то хранителем, не то палачом, уютным "тетушка" - веяло неприкрытой угрозой. Но ведь это она виновата! Только она!
- Отец... - она протянула было к нему руку, и он невольно шагнул к ней, отбросив сомнения, но она тут же отдернула ее, точно опасаясь, что ее прикосновение заразит его той скверной, что была в ней, - не судите себя себя за то, чему причиной лишь женская глупость, - она горько усмехнулась, это была уже не девичья улыбка, - лишь я виновата в том, что случилось. Жаль, что Халлас оказался таким... мягкосердечным, - казалось, последняя фраза не имела никакой связи с прозвучавшим ранее, но она знала, что отец поймет скрытый в ней горький упрек.
Больше она не смотрела на отца, смотреть на мастера Таэра было почему-то проще. Возможно, потому, что даже сейчас в нем не убавилось и капли язвительности, которая заставляла окружающих чувствовать попеременно раздражение и восхищение. А может потому, что вопросы его были чисто деловыми, потому отвечать на них было легко. Она же не собиралась лгать.
- Можжевельник и мята. Девиз виден, если посмотреть сквозь ленту на огонь. "Мечом и розой, чашей огня стану вместе с любимым..." Это строка из канцоны прекрасной Фаа, написанной перед тем, как она взошла на погребальный костер своего мужа... - она излагала все совершенно невозмутимо, точно отвечала на заданный учителем вопрос, но глаза ее не отрывались от красивого лица артефактора. В конце концов, она говорила чистую правду. Пусть и не всю.

Отредактировано Корнелия (2017-08-25 23:06:05)

+2

38

Обещание абсолютной супружеской верности времён, когда брак начал что-то решать в наших союзах и войнах… — пробубнила, чувствуя копящееся раздражение, тётка при упоминании напыщенной поэзии. Шутка ли, она ей не нравилась ещё больше вышивания. Урса предпочитала плясать под живой и милый мотив дудочки или цитры, подпевать песням с простым ритмам и простой мудростью в словах. К тому же из уст её тёзки-тётки, всем известным способом по юности вернувшей их задыхавшемуся без отнятых у них предгорий и ратного дела Дому будущее, они всегда отдавали лицемерием. Это была заслуга её, Медведицы, что она не ввязалась в игру в племенных кобыл и хорошие браки, шантажом или зельем, а пошла, пусть и ошибочно, по зову сердца.
За словами Корнелии и молчанием её отца последовала долгая неловкая пауза. Внутри Ауринэль горела холодная ярость. Она старалась отчаянно не сжимать племянницу слишком сильно, но где вы видели Медведицу, которая при опасности печётся о том, чтобы объект её защиты не пострадал? Ничего, ойкнет.
Ты не виновата ни в чём, — строго сказала жрица, ещё некоторое время держа покровительственно плечи племянницы, прежде чем отпустить и сложить руки под грудью. — Любить и быть любимой — величайший дар, и не верь никому, кто утверждает, что влечение плоти не связано с влечением сердца. Все языки состоят из мяса, в конце концов, не позволяй напыщенным софистам себя обмануть. А уж мимолётные увлечения и ошибки… ну что ж, если бы за грехи столь незначительные казнили без суда, эта комната была бы пуста, и твоего отца в ней не было бы в первую очередь, а нас с тобой уж после.
Взгляд Медведицы обратился к свидетелю начинающегося семейного скандала, которого неловко, но очень услужливо угощал вином мальчик.
Спасибо вам, мастер. Вы прямо открыли мне на всё глаза. И спасли невинную душу. Пусть боги вечно улыбаются вам за это, — произнесла Урса, слыша стук небольших пяточек по полу уже совсем близко. Какой услужливый мальчик. Знал бы он, что служит такой змее. — Возможно, нам лучше проводить вас в более приятную обстановку, нежели неубранная комната и угостить по-настоящему? Или, если вы пожелаете нас покинуть, сможем ли мы договориться с вами о встрече позже?
Прежде, чем судьба Корнэ будет снова зависеть от этого дракона, им предстоит тяжёлый разговор в тесном кругу.

Отредактировано Урсула (2017-08-26 00:54:26)

+2

39

Ну вот, как и ожидалось, гостя принялись мягко, но настойчиво выпроваживать. Как говорится, дракон сделал свое дело – дракон может уходить. Однако выпроваживание пока происходило не со стороны хозяина дома, так что можно было еще повыкобениваться, как бы ни звучал подобный вульгаризм. Можно заменить на более положительные и в самом деле соответствующие реальному положению дел даже не эвфемизмы, к примеру «выяснить все подробности появления артефакта», однако факт оставался факт – игнорировать явные намеки старшей из женщин являлось не лучшим вариантом продолжения беседы. И репутация, определенно, спасала.
Крепко сжимая в правой руке бокал с вином, Таэр изящным жестом поднес к лицу ленту и, прикрыв глаза для обострения всех прочих чувств, втянул в себя воздух, словно изо всех сил силясь почувствовать тот запах, о котором упомянула девочка. Можжевельник и мята. Мята и можжевельник… Внезапно защипал изгиб губ, словно на содранную кожу некто щедро сыпанул ядреной смеси соли и перца.
Дракон скривил губы и откликнулся:
– Благодарю вас, я не голоден.
Не то чтобы резко, но однозначно некрасиво.
Госпожа, – артефактор в упор глянул на младшую из женщин, от чьей дисциплинированной и спокойной речи словно проходился мурашками мороз по коже. Проходился бы – если бы дракон был ближе или проявил бы чуть большее сочувствие. А так ощущения оставались на периферии, отмечаясь лишь краем сознания. – Откуда вам знаком этот запах? Где вы его чувствовали?

+1

40

Она опустила ресницы и судорожно вздохнула.
- Незнакомец. В городе... Я потеряла булавку... - почему-то говорить о булавке было проще, и она с почти с облегчением заговорила о старом Далоке и диковинной булавке, выкованной для нее сыном оружейника, ту самую сгоравшую и так и не сгоревшую розу из оружейной стали с умышленно отточенным острием - то ли оружии, то ли украшении. Она до сих пор чувствовала себя обиженной - будто у нее отняли что-то очень дорогое, хотя то была всего лишь булавка. Она даже волосы ею не скрепила, просто приколола к вырезу корсажа. Почему же ей так жаль той вещицы? Почему?..
- Когда я вышла из лавки... - странно, язык у нее заплетался, точно не мастер Таэр, а она причастилась запасам своей тетушки, голова чуть кружилась, а по телу растекалось тепло, - я споткнулась, и... - одного воспоминания о том объятии, жестком, властном и нежном одновременно у нее порозовели обескровленные губы, и жаркая волна прихлынула к лону. Она судорожно сжала лежавшие на ее плече пальцы, ища в них опору.
- Красивый, высокий, я ему до плеча, блондин, синие глаза... глаз... он был в маске, серебристой, в глазницу был вставлен аметист, - она облизнула пересохшие губы, боясь даже взглянуть на отца, - его плащ... пах мятой и можжевельником... как и лента... я...
Они могли судить ее, но виновной она себя не признавала. Ни тогда, ни сейчас. Слабость схлынула, уступая место почти непристойному возбуждению, заставившему ее отпустить руку, за которую она цеплялась, и подняться из кресла, чтобы встать лицом к лицу с единственным мужчиной, чье осуждение или одобрение имело для нее значение.
- Я... - голос ее звучал глухо, но ясно, - я сочла, что нет ничего дурного в том, чтобы оставить себе одно только воспоминание о мужчине, который меня пожелал. Пожелал настолько страстно, что пренебрег и опасностью проникнуть в Ваш дом, и Вашим гневом - лишь для того, что преподнести мне скромный подарок. Впрочем, - она развернулась к артефактору, ее лицо пылало, - мастер вер Шейн наверняка не станет скрывать, что подарок оказался отнюдь не скромным. Тем не менее, - она снова смотрела в лицо отцу, - я не знаю ни имени, ни того, где можно найти того, кто подарил мне... это...И не уверена, что если бы знала, то сказала бы это Вам, отец.

Это звучало как приговор. Но когда он заговорил, голос его звучал невозмутимо.
- И почему же?

Она чуть встряхнула головой, давая почти косам растечься по плечам.
- Мои враги - моя личная собственность, отец. Как и мои любовники, -  в последней фразе слышалась едкая насмешка. Все еще удерживая на губах улыбку, она снова обернулась к артефактору.
- Позвольте мне настоять на приглашении моей тетушки, мэтр. Я с удовольствием отвечу на все Ваши вопросы, но чуть позже. Прежде мне предстоит родственная беседа, как Вы понимаете.

Отредактировано Корнелия (2017-08-26 23:56:43)

+2

41

Если бы Урса была Маэром, у неё бы ходили желваки. Но двоюродный брат умел держать лицо лучше, чем она. Ауринель покачала головой. Что происходит, Фойрр их всех подери? Только ей казалось, что она понимает — нет, ничего не понимает. И, кажется, их вот таких, плавающих в догадках и обравках информации, двое. Либо она и Маэр, либо она и… ну вон Малу, которому сделали жест удалиться, дежурит под дверью и кажет в щель нос.
— Боюсь, это надолго, — сказал он очень осторожно, явно так же понимая, что и задерживать грубо, но и выгони они дракона сейчас, потом помощи от него не дождутся, — но мы постараемся прояснить некоторые детали как можно скорее в приватном кругу. Никто не понимает сути данного волшебства лучше вас, мастер вер Шейн. Потому если вы планируете задержаться — позвольте вас пригласить в музыкальную беседку. Малу проводит вас. Улла, дочь…
Как жутко чуждо звучало слово из уст эльфа теперь.
— Пройдите ко мне на минуту.
Прошу, простите нас, — обратилась к Таэру в свою очередь Урса и пошла на обгон.
Она ни Фойрра не понимала! Что за анонимные враги? Чей интерес, если не Маэра? Получается, что их Дому и при сохранении нейтралитета в конфликте сделалось небезопасно, что девочке подбросили такую беду? Горе, что жрица не была интриганкой или самой яркой свечкой на полке пытливого ума!
Двери, двери, хлоп.
Простите, но я ничего уже не понимаю! — первой выпалила, перестав сдерживаться, Медведица, переводя взгляд с одного своего родственничка на другого. — Аметистовая маска? Незнакомец? Мятки-травки? Корнэ, серьёзно?!
— Улла…
Если Маэр под своим благостным забралом воспитания хотел разбить себе лицо рукой, или двумя руками, Урса бы его поняла. Через полчаса, когда буря эмоций спала. Она ещё могла уловить логику, если у племянницы была интрижка, а ей подбросили ленту с чарами ради того, чтобы укрепить союз Домов. Это логично. Это понятно. Но то, что лепетала девушка, заставляя руки только вытащившей её старшей родственницы аж трястись, так ей хотелось взять и вытряхнуть девочке душу из тела. Боги, как можно быть столь наивной! Наёмные убийцы и отравители веками делают золотые горы на рукопожатиях с кольцом-шипом!
Не "Улла" тут мне! Довоспитывались до нездоровых возжеланий от возвышенной любви, мать твою мою тёзку! Это я ещё не задала самый интересный вопрос: а был ли мальчик? Ну, в постели? Ясен дятел, что магия работает не так, но мотив, Корнэ, мотив? Мне тебя увозить из города или за полмира?

+2

42

Ответ был получен. Весьма подробный и откровенный. И одновременно - не был, несмотря на то, что описанная картина встречи и вызванных ощущений как живая вставала перед глазами. Особенно с учетом запаха от ленты, медленно пропускаемой между нервическими пальцами, привыкшими иметь дело с тонкими инструментами ювелира и артефактора.
Таэр не знал, сколько времени продлится милая семейная беседа и хватит ли желания и терпения дождаться ее окончания. Но пока, проводив взглядом гостеприимных хозяев дома, отставил в сторону бокал с мускатом и легко поднялся с кресла.
- Веди в беседку, - дракон кивнул заглянувшему Малу. Робко заглянувшему, что на взгляд артефактора выдавало с головой желание подслушать - реализованное или нет, непонятно. - Потом позовешь моего слугу.
Он понятия не имел, где сейчас находится Ильв, но вряд ли его бросили переминаться с ноги на ногу или тоскливо бродить перед воротами дома. Скорее всего, пригласили куда-нибудь в задние комнаты - дождаться хозяина.
Таэр с раздраженным скептицизмом глянул на притащенную мальцом бутыль с вином, которая оставалась возвышаться сиротливым несданным врагу бастионом посреди разгромленной комнаты. Оставалось надеяться, что озвученном лордом месте будут находиться не только клавесины и арфы, но и что-либо более существенное и подходящее для потребления внутрь.

ОФФ

До окончания семейного совета выбыл из игры.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-09-06 01:47:17)

+2

43

Слова стегнули как плеть, она развернулась к старшей родственнице так резко, что юбки взметнулись водоворотом.
- Вы?! - ярость поднималась в ней мутной, терпкой волной, кровь бросилась в лицо, - я...
Она шагнула назад и на мгновение замолчала, переводя дыхание.
- Немедленно пошлите за какой-нибудь повивальной бабкой или врачом! - она не отрывала взгляда от лица отца, ее буквально трясло от гнева, а голос звенел, - я готова даже мужчине позволить освидетельствовать себя! Но никто, слышите, никто не посмеет обвинить меня в потере девственности!
- Впрочем, зачем нам врач, когда есть жрица, - теперь, бледнея от гнева, она повернулась к тетке, - не угодно ли Вам, миледи, самой засвидетельствовать...

- Сядьте. Обе, - голос Маэра был холоднее ветра с северных предгорий. Ладно, его дочь была молода и глупа, к тому же кровь ее матери времена сказывалась в ней сильнее, чем ему хотелось бы. Но сестра...
- За врачом уже послали, - в этом он был уверен. Удивляло лишь, что тот еще не явился. Впрочем, девочке гнев явно на пользу, теперь она выглядит намного более живой, чем четверть часа назад.
- И ты спрашиваешь меня о мотивах, Улла? - теперь он стоял перед сестрой, и резкое "ты" вместо отстраненно-прохладного "Вы" выдавало его раздражение,- странно, что дочь твоего отца задает подобные вопросы. Не давай мне повода думать о тебе хуже, чем есть на самом деле... Я навскидку назову тебе дюжину, изволь... Начну с тех, что должны понравиться женщинам.
Улыбка, скользнувшая по его бледным губам, была почти пугающей, хищный взгляд остановился на букете роз, вянущих в алебастровой вазе на столе. Тонкие пальцы сжали один из цветков, выдернув его из окружения собратьев.
- Номер первый. Прекрасный юный лорд наконец-то осознал, что желает чего-то иного, нежели быть привязанным к нелюбимой жене, брак с которой не так чтобы уж чем-то ему помог. Но поскольку смелости разорвать помолвку у него не хватило, он решил избавиться от нелюбезной ему невесты таким вот изысканным способом. Все лучше, чем травить потом ненавистную супругу.
Улыбка стала язвительной. Алый лепесток, кружась, упал к ногам.
- Номер два. Возлюбленная юного лорда решила избавиться от соперницы, которая вот-вот займет ее место - пусть не в сердце, но на его ложе и по правую руку, опасаясь, впрочем, вполне справедливо, что ночная кукушка легко перекукует дневную, и кто знает... А может, ей приходится торопиться...
Еще один лепесток... Его голос звучал размеренно, почти ласково-убаюкивающе, точно он вел малозначащую светскую беседу, но сомневаться не приходилось - женщины слушали его со всем возможным вниманием.
- Идем дальше. Номер три. Верная подруга возлюбленной юного лорда вознамерилась сделать подруге такой вот милый подарок - свести в могилу или с ума невесту юного лорда, возможно, уповая на то, что благодарный лорд преподнесет ей ответный дар - в лице своего слуги, скажем.
Лепесток номер три разделил судьбу собратьев.
- Теперь оставим романтику и перейдем к более скучным материям. Итак, номер четыре. Представим, что есть некая третья сторона, которая считает нежелательным союз домов иш'Синде и Рожденных бурей. А нет невесты - нет и союза.
Следующий лепесток закончил свою жизнь на полу.
- Мотив номер пять предполагает, что наш дом что-то все же значит в этом городе. Предположим, что кто-то вообще желает на время вывести дом иш'Синде из игры. Младшая дочь дома - идеальная мишень. Достаточно, чтобы погрузить семью в скорбь и заставить думать о другом, верно? Даже если девушка выживет - время будет упущено...
Он отщипнул еще один лепесток.
- Мотив номер шесть озвучила ты сама, милая сестра. Как ты там сказала, если бы за грехи незначительные казнили без суда?.. Видимо, ты не мало знаешь о моих грехах, раз говоришь так уверенно. Но не суть. Уже полдюжины, - он покрутил в пальцах растерзанный цветок, - мне продолжать?.. Или тебя интересует, какой из мотивов я лично считаю истинным?
Лучше тебе этого не знать, сестра.
- Так мне это безразлично, - он отшвырнул мертвую розу к ее ногам и шагнул - так близко, что его лицо оказалось у самого лица Уллы, и от его взгляда не могло укрыться ни малейшее изменение выражения ее глаз.
- Для меня имеет смысл только то, что зло в моем доме. И я намерен спасти то, что оно избрало мишенью. И ты мне в этом поможешь, - последняя фраза звучала отнюдь не просьбой. И не приказом. Лишь - констатацией факта.

Отредактировано Корнелия (2017-09-03 02:40:29)

+2

44

Урса не успела разразиться ответом, не подумав, и послушно села. Её эмоции, шипя, остывали, охлёстанные встречной волной от Корнэ, как в бурю пожар на корабле. Ей потребовалась долгая пауза, чтобы собрать собственные мысли и вычленить момент, чтобы объясниться. Дико хотелось обнять обоих, но это был порыв её собственной души, её способ гасить сомнения и раздражение, и она всего-лишь вцепилась одной рукой в подлокотник, а второй — в рукоять серповидного клинка. Она слушала. Долго, внимательно, жуя губы и прикусывая язык, чтобы не перебивать, хотя инсинуации говорящего сверху вниз Маэра ей были неприятны. Как и вещи, которые он отчасти вынимал из её головы, отчасти снимал с засунутого надёжно подальше языка, отчасти украшал тем, о чём сама родственница не подумала. Дербанил несчастную розу. Тоже на нервах. Ох, Маэр, такие сильные чувства не пристало копить в себе и цедить в слова концентрированным ядом!
Я ничего не подразумевала, дорогие мои, но меня как и вас поразила знаменитая деворельская паранойя: ожидать самого худшего, всех кругом, кроме кровных родственников — да и тех порой, что грешить и лгать — видеть врагами. Факт девственности для меня важен только чтобы понять, на что нацеливали проклятье. Если физически никто Корнэ не пометил, если мы все здоровы — это не плоть и не кровь, а душа, — она переложила руки, снова заплетя их под грудью в тугой узел, а глаза устремила ни на жертву колдовства, ни на брата, а куда-то поверх, в дорогую мебель и угол окна. То, что говорила жрица и ещё собиралась сказать, ей не нравилось самой, ни капли.
Насколько я знаю, это магия наиболее высокого полёта и требует больших стараний, нежели ночь в тёмной алькове или укол шипом на кольце. Я знаю, что девицы всех земель веками ходили к лесным ведьмам и ведунам, ещё до создания магической науки, и получали заговор на верность и любовь будущего мужа — ценой того, что их избранные, повязанные меняющим их разум колдовством, многократно насиловали девушек в следующие несколько ночей, пока узы крепли. Прости за подробности, Корнэ, — тётка посмотрела на девушку с искренними виной и сожалением, — но это была моя первая мысль, к тому же подобной штукой могут пользоваться мужчины, просто это случается реже, ведь их меньше заботит супружеская верность. В среднем. Но такого рода обман истинных чувств, не важно, каких силы и могущества, я бы могла развеять с помощью ритуала и развенчать очарованных в глазах богини.
Что приводило их к неприятному факту номер два.
Союзы, скреплённые чарами по крови и союзы, скреплённые душами, не так свойственны нашим землям, это методы тёмных народов, детей жестоких богов-отцов и любителей радикальных методов. Искать исцеление от них сложнее многократно. Впрочем, будь оно иначе, мэтр-чародей не озаботился прийти сам.
Ауринэль подняла глаза на брата, серьёзная, с посеревшей загоревшей кожей, во взгляде — желание идти и убивать.
Маэр, что я имею в виду — за плечом принёсшего наверняка стоит очень сильный враг. Мы и так вне игры, младший Раумо испортил свою же помолвку и его необдуманные действия привели к гибели другой девушки и новой резне, хотя это было уже много позже ленты. Итог — всё больше невинных жертв.
Её губы дёрнулись в каком-то неприятном подобии горькой улыбки.
Я видела это уже один раз, жевала сопли и пыталась свыкнуться с тем, что корни древней вражды раз за разом всходят новой белладонной и кто-то её снова ест. Не хочу больше. Искалеченный Халлас мне до сих пор снится, его раны до сих пор болят, достаточно взглянуть на него. Укажите на лечение, укажите на врага, помогите найти нити к нему — и я порву ублюдка и отдам всё, что смогу, лишь бы это страдание закончилось. Ключ в поиске, знающий больше нашего — вон он, сидит, — она кивнула на окно, где островная весна давно уж перешла в мягкое, пока ещё свежее лето, — ждёт. Что бы его ни вело, пусть даже холодный циничный интерес.

Отредактировано Урсула (2017-09-03 20:05:04)

+2

45

- Мне кажется, что мастера вер Шейна привел не только интерес, - Маэр чуть заметно пожал плечами, - и если это так, тем лучше.
Он так и не подумал сесть, лишь позволил себе опереться одной рукой о стол. Он устал. Невероятно, безумно устал. А ведь именно сейчас ему должно было быть сильным.
- Мы вернемся к разговору с мэтром, но прежде... - гоня минутную слабость, он выпрямился, глядя в глаза старшей из женщин,- не могу сказать, что мне льстит то, как ты думаешь обо мне, сестра. Каким же мерзавцем ты меня видишь, если первое, что пришло тебе в голову - это мысль, что я способен отравить родную дочь чарами, чтобы подчинить ее волю кому-то...
Что ж, это моя вина, если я дал тебе повод думать о себе, как о расчетливом ублюдке. Впрочем, в этом обвинении - мое оправдание. Мне не было причины склонять дочь к браку с наследником Бурерожденных, да еще таким способом. Эта дурочка,
- он кивнул на дочь, притихшую в своем кресле, - дай ей волю, босая по углям за ним побежит. И, да, я удивлен, что - если моя дорогая дочь, конечно, не лжет, - лицо девушки снова залила меловая бледность, но она смолчала, - что она все еще девица. Лорд Каэрос, думаю, не встретил бы сопротивления, пожелай он воспользоваться правами мужа до того еще, как был назван таковым. Так зачем мне затевать все это? Впрочем, это поэтическое отступление. Ты вольна думать обо мне, как пожелаешь, сестрица. Достаточно, что мы сходимся в том, что мы должны разобраться с этим сами. А потому...
Маэр снова обернулся к окну.
- Пусть наш враг терзается неизвестностью. Все остается, как есть. Корнэ вернется в свои комнаты. Для всех она по-прежнему будет больна. Пусть сплетники соревнуются в измышлении причин ее болезни. Помолвка будет подтверждена. Дом иш'Синдэ будет по-прежнему демонстрировать миру свой нейтралитет и лояльность Короне. Ну и так далее...
Теперь он снова смотрел на сестру - спокойно и тепло.
- Как только пребывание Корнэ в этом доме перестанет быть необходимостью - ты увезешь ее из города. Куда - не важно. За полмира - было бы просто отлично. Вы уедете вдвоем, чтобы не привлекать внимания. Халлас догонит вас по дороге, потом... Хотя не думаю, что тебе нужна охрана. Это скорее нужно мне, чтобы удалить Халласа из дома. Олвэ я приказал оставаться в поместье тестя, там ему и место, возле жены и подальше от проклятого дома. Ты согласна со мной?
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

Отредактировано Корнелия (2017-09-03 19:06:14)

+2

46

Возможно потому, что я такая же дурочка, Маэр. На полсотни лет старше, дров уже наломавши, и оттого ставшая подозрительнее к любому, чьи мысли не способна прочитать. А ты для меня всегда был загадкой, — примирительно ответила Урса. Не сказать, чтобы память о времени в доме родственников была светлейшей из всех. Она была ещё подростком, в теле, которое люди считали взрослым, пусть и не детородного возраста, кто посмотри — им с Халласом дали бы примерно одинаково тогда. У неё только умерла от страшной неизвестной болезни мать, отец отослал, убитый горем и неспособный думать ни о чём, кроме исполнения своей работы, а тётка уже начала из неё, слепленной из иного теста и воспитанной быть свободной, варить хитрую невесту. Не получилось, и Ауринель-младшая убежала из Деворела заниматься чем угодно, что освободило бы её от удушливых уз.
Лучше переложить её ко мне, я редко сплю в доме, больше медитирую, — или бегаю по ночам зверем, пока не задремаю у ручья под луной, — а место, где лежал артефакт, как следует проветрим, уберём, вычистим. Корнэ? Не возражаешь, если мы с тобой вместе поночуем, как подружки?
Это, конечно, было унизительное предложение, но кто знает, не будет ли мучить девушку в одиночестве длительный эффект воздействия артефакта или ещё Алиллель знает что?
"Ты бы тоже могла бы сделать успехи на поприще дипломатии. И не только толмачом и нарядной улыбчивой красоткой из далёкого края, где груши слаще всего и плодоносят несколько раз в год" — подумала жрица, наблюдая за племянницей. Маэр был прав и не прав. Она была дурочкой, но это и не плохо, в её года-то хуже всего быть седым старцем и не чувствовать в жилах огня. Она сообразительная, а значит юношеская глупость вполне исцелима. Могла бы добиться многого. Всё, что ей нужно было — опыт и мудрость лет, а где ж их сыскать, как не на своих ошибках. Если бы только её ошибка не была так близка к смерти! А девственность? Да кому она нужна, правда, чай, в эльфийке и в порченной кобылице для семейного процветания качества разные нужны.
Урса медленно кивнула, прикрывая глаза, которыми встретила взгляд двоюродного брата, молча соглашаясь со всем, даже с тем, что Маэр запланировал, что с ними увяжется Халлас. После этого она встала и подала племяннице руку с чуть успокоившимися и залёгшими снова гладко под кожу венами.
Пошли, скажем служке всё, что тебе будет нужно, а потом ты переоденешься и приляжешь.
"На твоём платье сегодня осела тень смерти, запах страшного зла, я бы его сожгла от греха подальше".
Маэр? — Медведица повернулась к брату. Проклятье, ему же больше, чем королеве Мираэль — и сейчас это стало видно. — Если хочешь, я поговорю с нашим гостем, а потом расскажу тебе. Вам бы обоим поесть и поспать — извини, если звучу как твоя мать. Не нарочно.

Отредактировано Урсула (2017-09-03 20:06:39)

+1

47

При всем несовпадении в прочем, когда нужно было действовать, они мыслили и поступали одинаково. Это всегда радовало - и огорчало одновременно. Радовало, потому что не так часто ему приходилось встречать женщину, способную мыслить здраво и - более того - способную не только принимать решения, но и что-то делать. С другой стороны - какая жалость, что эта женщина не была его женой. Такой союз мог бы вернуть дому давно утраченное. Но все есть - как есть. В любом случае, сейчас эта женщина, пусть и скрепя сердце, выступала на его стороне.
- Ты права. Корнэ не стоит оставаться одной, особенно ночью. Ей стоит сменить одежду, надеюсь, у тебя найдется что-нибудь подходящее. Проследи, чтобы все, что на ней сейчас надето, было отослано в ее комнаты, возможно, мастер Таэр пожелает осмотреть ее вещи. Я же распоряжусь, чтобы ее служанки оставались у себя, потому что у меня будет к ним масса вопросов, если нужно, Риарио пришлет кого-нибудь прислуживать вам за столом и в спальне, но я бы лично предпочел, чтобы никто из слуг сейчас не приближался к Корнэ. В остальном же я полностью полагаюсь на тебя, ты сумеешь разобраться в этом лучше меня. Корнэ... - дочь вскинула голову, и он в очередной раз поразился тому, насколько старше она сейчас выглядела, - я не сержусь... нет, не правда, я в бешенстве, что кто-то посмел так обойтись с тобой. Об остальном мы поговорим позже, если выпадет случай, пока же подчинись.
- Да, отец, - ее губы, коснувшиеся его руки, были холоднее льда.
- Улла, - он сжал ее пальцы, не торопясь поднести к губам. Это едва уловимое рукопожатие было и извинением за непререкаемость распоряжений, и благодарностью за готовность разделить с ним эту тайную войну.
- Спасибо, - он поцеловал пахнущие медом - и кровью - пальцы сестры.
И прощай.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

+2

48

Если бы Урса слышала мысли Маэра, она бы напомнила ему, что иш'Синдэ были не теми, среди кого осели в Девореле. Они были старая военная элита, не хуже троицы пернатых и кошачьих домов, не травоядные ремесленники и не трусливые ростовщики, возвысившиеся после принесённого эдельвейсами из Эденвела единства. Им пристало воспитывать в наследниках волю. Иначе они увядали, вот так. Сохли над проклятой лентой.
Она начала думать о том, какое будущее предстоит Корнэ. Как супругу одного из наследников Троих, её в глушь учиться жить самостоятельно и стрелять из лука не увезёшь. Другие страны? Ходят слухи, что немирно ни на материке, ни к югу, ни к северу, а если брать хорошие города как Нерин, Берсель или Пантендор — это мелко, даже если там учиться магии у мастеров. Столица или Ауреллон? Ну, пожалуй, столица… ко двору или к магической элите. Но там как Маэр скажет, скорее.
Она вышла, всё ещё глядя на свою ладонь. Больше, чем нежно погладить костяшками пальцев брата по скуле в ответ на жест она не смогла. Другие заботы были у ней на уме.
Светлая комната, Малу, вернувшийся на этаж какое-то время назад, уже перенёс назад в неё декантер и красивые бокалы, помыв их. У Урсулы не было того же простора, как в комнатах дочери хозяина дома, во-первых потому, что она тут толком не жила, то есть жила, но не проводила много времени, а во-вторых потому, что сама не хотела. И всё же помещение мало напоминало похожие на бараки, если не землянки, дома лесных эльфов, или храмовые кельи, или наводнённый кучей дел и персон при довольно ограниченном для жизни пространстве дипкорпус. Просторное, точно танцевальный зал, оттого, что пустое, с чистым деревянным полом без единого ковра, только забросанное подушками перед высокими окнами, что смотрели в затенённый сад, нависая над зарослями лимонника, жасмина, жимолости и других кустарников, когда-то завезённых её отцом из чужих земель. В этой комнате останавливались в Девореле отец с матерью, когда Ауринель ещё и не было в планах. Он потом ей писал, что они специально не заводили много вещей, потому что больше витья гнезда предпочитали в нём танцевать.
Располагайся как хочешь, постель свежая, — она махнула на оставшуюся от родителей широкую кровать с белоснежным, воздушным, без узоров и тяжёлых кистей, балдахином, а сама направилась рыться в своей одежде в узком, но тянущемся до самого потолка меблированном углу, напротив которого по другую сторону от окон на держателях на стене висели её лук, колчан и другое снаряжение, включая отороченные мехом на холодный сезон кожаные жилет, наплечи и горло. Копалась в тряпках Урса именно как медведь, небрежно, да у неё и не было сильно хрупких или объёмных одеяний, выкидывая на дубовые дверцы то, что отметала, едва увидев. Наконец из череды платьев, больше напоминающих ночные рубашки, жреческих роб и просто ночных рубашек, мало отличавшихся от предыдущих двух категорий, она извлекла переливающуюся, точно перламутровая, при этом достаточно тяжёлую ткань. Платье было просто сшито, с лишь чуть перехваченными для пышности на локте рукавами и вышитыми лентами широкого пояса, которым можно было бы подпоясаться и, одновременно, поддержать небольшую грудь.
Во-от, — аж мурлыкнула Медведица, разворачиваясь и демонстрируя одеяние, вроде бы как плотный белый атлас, плоское, а вроде объёмное и прозрачное в объёме, отливающее лиловым или голубым. — Паучий шёлк из Нертана. Некроманты неохотно его продают чужакам, и он мало отличается от нашего, но попробуй — ткань тёплая.
Что очень полезно, когда ты мерзляк, твоя магическая аура аж дышит смертью, и живёшь ты в стране холодов и дождливой зяби. Благо что ткань этого платья Урсы не хранила следов её трачей или гигантских пауков-трупоедов, из чьего секрета этот шёлк пряли, кроме прохладного сияния в гранях.
Она аккуратно выложила ткань на край кровати перед Корнэ и оглянула комнату, запуская руку в сбившиеся волосы.
Можем наполнить купель, она здесь, у меня, за ширмой… И… Корнэ?
Жрица развернулась на плоских пятках её сандалий, открывая своё всё так же сбитое с толку, растерянное лицо, ни капли не сдерживавшее ту суету, что происходила в её голове.
Умоляю, не вздумай умирать.

+1

49

- Я постараюсь, - бесцветная улыбка тронула губы.
- Но зачем? Разве не было бы всем проще, если бы меня не стало?..
- Проще - не значит правильно.
- Но как - будет правильно?
- Да, мне нужно вымыться, - она брезгливо оглядела собственное платье, покрытое пятнами - крови, рвоты, сока. Почему она до сих пор в этом? Небеса, отец видел ее... такой. Отвратительно. Не удивительно, что он не счел нужным даже прикоснуться к ней, она же просто омерзительна. Пальцы ее дрожали, пока она расстегивала пуговицы и распутывала шнурки. Без малейшего смущения она перешагнула лужицу растекшегося по полу грязного шелка, оставшись совершенно нагой - в конце концов, ее тетя устроена так же, как и другие женщины, разве нет?
- Паучий шелк? - если Урсула хотела направить ее мысли в иное русло, то нашла верный способ. Она опустилась на колени перед кроватью, пальцы бежали по складкам ткани, впитывая их тепло, изучая сплетение нитей. Ей, так легко проникшей в тайны камней и металлов, рожденное живым представлялось неимоверно сложным, но сейчас ее ощущения были странным образом обострены, почти так же, как тогда, когда... Она отдернула руку, точно тонкая ткань обожгла ей пальцы.
- Да, я хотела бы вымыться, - она вымученно улыбнулась, встретившись взглядом с встревоженным взглядом женщины, - и наверное... тетя, там, у отца... - она сглотнула, - ты сказала, что можешь провести ритуал и снять наваждение... это правда? а если это - не наваждение?.. если это действительно что-то настоящее?
Тьма на нее, почему она должна выбирать выражения? Разве с Урсулой нужно было прятаться за сплетение слов и намеков?
- Есть в садах Алилель средство от ненужной любви?

Отредактировано Корнелия (2017-09-04 00:25:16)

+1

50

В жизни не видела этих пауков, ты знаешь, нашему народу сложно находиться под тенью их земель долго
Что значило, что ослабленную Корнаиэль она точно не сможет взять в путешествие туда.
Но люди говорят, что паучихи, что делают из него свои паутины, накрывая целые рощи и горные отроги или подземные крипты забытых родов, вырастают такие огромные, что на своих лапках возвышаются выше нашего Халласа. Из их хитина некроманты ещё делают мебель и одежду, бархатистые чёрные пластины с волосками или вычищенные и блестящие, как полированная тьма, поддаются формовке в специальных алхимических растворах.
Отвлечь и отвлечься, принести покой в мелких размышлениях о диковинках и невиданных вещах. Это казалось хорошим заполнением времени, куда лучшим, чем кричащая ужасом неопределённости тишина.
Сейчас, — Урса рванула к выходу, чтобы свистнуть слугу в коридоре, но затормозила и оглянулась на Корнэ. Гола, как их предки в дни создания. Прекрасна, но плечи понуры, а в стройности изящного, от природы тонкого эльфийского стана закралась болезная худоба.
Я также сказала, от какого рода чар я знаю ритуал. Насколько я поняла, это другое, а потому нам нужна помощь мэтра.
Она сглотнула, быстро, неожиданно для себя вскрывая нагноившуюся мысль, которая не давала ей покоя. Скрыть — и жить с этой паникой самой, не решаться смотреть на вверенную её заботам племяннику. Сказать — облить и без того потухшую в ней искру ведром безнадёжности.
Она выбрала нелёгкий, но честный, искренний ответ.
Просто чтобы ты понимала, Корнэ. Проклятье на крови — оборотничество, снимается с куда большим трудом, а Роза немёртвых, от которой умерла моя мать, хоть и проявляется страшной физической болезнью, считается проклятьем души. Не все благословенные источники, даже такие как Комавита, родник жизни и процветания наших южных соседей-фалмари, что отчасти питает и наши земли и даёт нашему морю дары… не всегда даже они способны смыть грязь от такой зловещей дряни. Но то, чем отравили тебя, не было направлено против твоей жизни или способности жить с нами, только на твои желания, и потому жизнь всё ещё твоя, и ты с нами. Не смей думать уходить к Матери, в её окружении счастливы лишь те, кто умел жить полно каждую минуту здесь. Охотники радуются погоне, танцоры — танцуют, а менестрели поют свои лучшие песни без единой фальшивой ноты. Даже если мы не сможем стереть с тебя окончательно этот поганый след — в жизни немало других страстей, которые согревают сердце. Страсть творить. Страсть служить. Страсть веселиться… Я верю, ты найдёшь свою.
"Даже бездетные женщины находят детей, которым они нужны и выплёскивают на тех любви больше, чем родные когда либо могли", — меланхолично подумала Урса. Она знала, что у иных боль оттого, что самое желанное в жизни им недоступно, не угасала по-настоящему никогда. Они заводили приюты, окружали любовью всех, до кого могли дотянуться и купались во взаимности днём — но плакали, лёжа в ночи в темноте, пока не уставали и с опухшими глазами и пустым сердцем их не брал сон без грёз.
Она вернулась и рывком подхватила платье, чтобы пойти и кинуть его на пол в бардаке и оседающей в свете солнца пыли, клича Малу — явилась Риарио.
Знаешь всё? — осведомилась жрица и, получив кивок, попросила Советницу пригнать слуг быстро с вёдрами воды и оставить у входа, а после исчезнуть и ни за что не трогать никому — даже самой Рие — закрытых Урсой комнат Корнаиэль. Натаскали воду довольно быстро, поскольку после готовки обеда в кухне оставалось полно тепла и запасы воды греть было особо не надо.
Девушка живёт у меня и это не обсуждается, кто спросит — я её лечу и за ней присматриваю, а чей дух у себя почую — укушу, — напоследок сказала Медведица и быстро начала таскать стучащие деревом о дерево пола вёдра. Её было не привыкать. Они лились и выставлялись, чтобы в рабочих руках, плевать, что родовитой леди, замениться на тяжёлые полные.
Не слишком холодно? Я могу подогреть, — выдыхая, точно взмыленная кобыла, спросила Урсула. Она торопилась, это было видно в её уже совсем лишённых неторопливости и размеренности размашистых движениях и длинных шагах по помещениям. Она чуть не разломала один из ящичков, добывая для Корнэ все мыла и масла, которые только держала. Ожидание мастера становилось неприличным, но и бросать племянницу вразрез с приказом брата было нельзя.
Здесь есть всё, что у меня есть. Понюхай масла, тут очень много славных, которые у нас не продают обычно. А вот фалмарильский пачули, не очень редкий, но из моих любимых
Она прекратила трещать, как возбуждённая сорока, и прервалась просто поцеловать девушку в щёку, прежде чем вывесить на перекладины высокого не то стула, не то стола подле купели полотенце и поставить сверху ящик сокровищ.
Я вернусь и мы с тобой покушаем чего-нибудь вкусного и вредного, а потом обязательно расскажу тебе о вампирском театре теней и масок.

+2

51

- Ступай, тетя, не стоит заставлять мастера Таэра ждать, а то он потребует компенсации, и просто кувшином вина или ужином наедине ты можешь не отделаться, - Корнэ слабо улыбнулась, вертя в пальцах флакончик с фалмарильскими пачулями, только что отрекомендованными ей Урсулой,- запри дверь снаружи и забери ключ. Так нам обоим будет спокойнее.
Нервная веселость и суетливость Урсулы выдавали ее метания между двумя противоположными стремлениями: остаться и присмотреть за племянницей - и отыскать артефактора, прежде чем тот ухитрится с аристократической непринужденностью набраться до состояния риз (правда, Корнэ сомневалась, что такое вообще возможно) и допросить того. Корнэ и сама охотно взглянула на это столкновение стихий, но сейчас она предпочла остаться в одиночестве. Тетушка наверняка посвятит ее в детали. Если сочтет нужным, конечно.
- Не беспокойся, я приму ванну, заберусь в постель и буду ждать тебя, - сама Корнэ находила несколько странным, что еще недавно она умирала в своем кресле, а сейчас ободрилась настолько, что находила силы болтать и улыбаться. Возможно, это казалось странным и Урсуле, оставалось надеяться, что та не будет встревожена этими странностями настолько, чтобы отказаться от своего намерения поговорить с мастером вер Шейном.
- Обещаю вести себе прилично: не умирать, не сбегать и не устраивать погром, - совершенно серьезно добавила она. Не думать о случившемся она не стала обещать, поскольку именно этим и собиралась заняться.

+1

52

Да… Да… Хорошо.
Урса шумно выдохнула и, подхватив ключ на шнурке с небольшой полочки на одном из столбов под балдахином покинула комнату.
К мастеру она спешила чуть ли не бегом, на который по пути и сорвалась, и остановила свой беспокоящий чинных и непривычных обитателей дома спринт только перед самым входом в беседку, спешно смахивая со лба испарину, остужая щёки прохладными тыльными сторонами ладони и прочёсывая по разу волосы пальцами: словом, изо всех сил обретая благообразный чинный вид.
Простите великодушно, мастер вер Шейн. Мы изолировали девушку и закрыли её комнаты от любопытных носов со всеми её вещами
Она аж поклонилась, всё так же влетая, только шагом в просторное воздушное помещение, и по ней всё равно было всё видно. Ауринель была открытой личностью, запросто скидывающей все маски, манеры, ворох красивых одёжек — всевозможные шелка и бархат, в которые люди так любят кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки — ради дела. Сначала её глаза заприметили арфу, но тут же установила контакт с мастером-артефактором с в углу сознания побеспокоилась, как бы не спугнуть.
Надеюсь, вы не против, если мы опустим куртуазности, которые так любят мои более титулованные родственники и обсудим, не теряя времени, дело? Нам действительно нужно знать, есть ли возможность отследить творца чар и разрушить их полностью.

0

53

Арфа в музыкальной беседке все же была. И не одна. Причем все – искусно запрятанные по помещению, где явно давали приватные концерты на не слишком большое число зрителей и слушателей. И если бы некто вдруг пожелал бы вытащить все арфы из их укромных мест, начиная от прячущейся в «углу» круглой беседки, увитой виноградом и хмельным плющом, огромной, ростовой, чем-то походящей на гордую каравеллу (разве что девы-русалки на мысу не хватало), заканчивая скромной детской, зачем-то водруженной посреди стола, то насчитал бы их ровно семь.
По крайней мере дракон нашел именно столько инструментов, мысленно выстроил их в ряд, вычислил образованный таким странным образом гармонический ряд (из чего следовало, что арфы если не вышли из-под резца и прочих инструментов одного мастера, но явно предназначались для совместного использования, если не всех одновременно, то нескольких – точно), полюбопытствовал о материалах, их которых они были изготовлены (путем банального плебейского ощупывания оных), коротко пообщался с Ильвом и отослал его прочь с поручением (от чего потерял средство передвижения, то бишь фаэтона, на котором Ильв и отбыл в город), и почти нетерпеливо загрустил. Именно что загрустил, ибо скучать ему не давали размышления. И, безусловно, лента, так и оставшаяся спрятанной в коробочке в кармане, точно знак возлюбленной, который прячут на сердце.
Окончательно захандрить от бездействия мешало вытребованное-таки с Малу вино. Ну, помимо мыслей, конечно.
Вино оказалось отменным – в меру сладкое, в меру терпкое, с добавлением капельки гвоздичного и коричного (для пикантности) аромата, а вот мысли (видимо, в пику вину) отменными назвать было сложно.
Если бы на месте вер Шейна находился эльф, то, возможно, с демонстрируемыми темпами уничтожения спиртного он бы и снизошел до положения риз, но опыт, а главное – кровь и метаболизм дракона, помогали артефактору оставаться в относительно здравом уме и рассудке. Насколько можно, конечно, в его годы и с его повернутостью на профессии.
Фраза об изоляции заставила поперхнуться и выдернула из хандры, выливающейся в мерзкий характер. Подобное высказывание впору было услышать от вояки или охранника, но никак не от служительницы богини, пусть даже и привыкшей ухаживать за ранеными. Нет, определенно женщины дома иш’Синдэ обладали способностью выводить Таэра из равновесия (если, конечно, равновесием можно обозвать перманентно мерзкий характер).
– Вам? – с удобством расположившийся в кресле рядом с низеньким столиком с драгоценным вином дракон (даже шелковую подушечку себе под спину подложил), приподнял брови, изображая крайнюю заинтересованность в ответе. – Кому именно «вам»?

+1

54

Она села на небольшую скамейку, которую отняла у пустого инструмента и выдохнула и вдохнула ещё раз, собирая силы. Без куртуазностей так без куртуазностей. О славе артефактора Урса знала мало, и, возможно, это играло на руку уверенности и твёрдости в её словах.
Мне и Маэру, — она подняла взгляд. — И Корнаиэль, если она сможет найти силы и начнёт вновь думать о будущем.
Жрица сделала небольшую паузу, взвешивая, что из-за братовых дверей она готова и что хочет выставить на торг информацией.
Когда вы ушли, я начала подозревать, что чары, поразившие мою племянницу, вовсе не так просты, как кажется. Я про природу их создания и воздействия, конечно, говорю. Последствия мы знаем. А врагам семьи, тем, которых мы можем обрисовать, не было бы смысла прибегать ко всему этому маскараду, если девочку поразить можно куда проще, хоть и менее изящно, и не тратить сил. Эффективность была бы та же, и лёгких альтернатив по этим струнам не пересчитать.
Беспокойно то болтавшиеся, то мявшие прямую ткань платья руки легли, наконец, в лихо плетёный замок из пальцев на закинутую одна поверх другой коленку. Медведица чуть склонила голову, внимательно ловя реакцию, как она только после всех лихих ситуаций поняла, весьма надменного лица.
А потом я подумала, что, может, у вас есть своя перспектива, кто мог бы метить в саму юную душу нашей Корнэ. И зачем?

0

55

Прижав к щеке бокал, словно в желании остудить кожу или нагреть вино, артефактор внимал речам старшей женщины и совершенно неприлично пялился в потолок. Можно даже сказать, на звезды, ведь именно этими сверкающими точками и оказался изукрашен изнутри купол беседки, точно некто хотел воссоздать иллюзию пребывания под открытым небосводом. В ночное время, конечно, раз звезды, как же иначе, но именно ночью арфы звучат напевнее и печальнее всего. Странный народ, любящий странные, печальные песни…
Излагаемое эльфийкой тоже казалось печальным, особенно с учетом предыдущей душещипательной драмы. Всеми любимая девочка, бережно хранимая и охраняемая… Именно такие девочки, которых, как принцесс или, скорее, как кукол запирают в дальних покоях в надежде охранить от любой пылинки, не знающие ничего о жизни, выносящие свои представления о них из книг, именно такие девочки и оказываются потом в самых больших неприятностях. Отдают сердца красивым ловеласам. Оказываются в плену, зачастую не фигуральном даже, у отъявленных негодяев. Ну и так далее. В тех же дамских книжках много чего можно о подобном прочитать. Только вот имеется малюсенькое различие – в реальности все обычно заканчивается совсем не по-книжному.
А посему Таэр сомневался, что к мнению послушной и хорошей девочки Корнаиэль прислушаются, скорее всего отец и тетя вновь решат судьбу за нее, еще больше усугубляя уже нанесенный вред.
И, конечно же, принесший ленту не претендовал стать злом для всего рода иш’Синдэ. Наоборот, он претендовал стать одним из близких друзей семейства. Все же стать наставником юной дочери главы семьи – почтенная роль. Или наоборот, недругом, ибо как назвать еще увезшего безоглядно влюбленную в него девицу? Но никак не злом, подрывающим основы и… И что там еще пафосного обычно говорят?
– Артефакт настроен на Корнаиэль. Причем крайне быстро. Если я правильно понял, девушка гуляла по городу, столкнулась с незнакомцем, вечером получила подарок. За день изготовить артефакт, который пробудит желание и заставит забыть обо всем мало кому под силу. Проникнуть в дом, защищенный живыми, магией и артефактами… Я вижу только один вариант. А вы?
Таэр прекратил разглядывать потолок и глянул на Урсулу.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-09-07 22:51:56)

+1

56

Что означает, что артефактор встретился с нашей девочкой сам, — подытожила Медведица, а потом, словив взгляд, нахмурилась и сжала до боли пальцы. — Я могу слабо разбираться в высших школах, но нашей первой задачей, как жриц, является распознание рода чар и их уничтожение, если нужно. Корнэ говорит, что она девственница, и ранок не упоминала. Только эмоцию во время встречи. Магия душ, мэтр! — воскликнула Урсула, — то, в чём искушены тёмные народы более прочих — ну или крылатые искусники из Небесного города. И то немногие, и то мастера из мастеров. Простите, но я не верю, что вы не знаете друг друга через пару рукопожатий, всех такого уровня, в Остебенской гильдии чаровников состоите вы или нет.
У неё к горлу подкатил ком, она опустила глаза в пол и вытянула по швам руки с сжатыми кулаками. Проклятье, проклятье, что она делает. Урсула не умеет говорить, только переводить и дарить чистые побуждения тем, кого исцеляет. Плохой из неё был посланник Маэра.
Прошу, мастер, — тише, спустя паузу, сказала она, ещё не подняв лица. — Если вы знаете магический почерк, знаете автора ленты — скажите, кто это и почему мог участвовать в очаровании моей племянницы. Я не могу гарантировать, что не стану поступать опрометчиво, но брат меня урезонит, если что. Мне важно сейчас отмести ложные предположения. Мы не можем подливать масла в кипящую в Девореле вражду из-за паранойи, когда истинное значение "подарка" скрыто.

Отредактировано Урсула (2017-09-08 22:40:26)

0

57

Непонятно, радовали или огорчали или пробуждали какие-либо другие чувства в драконе размышления и просьбы жрицы, не расставаясь при этом с бокалом и продолжая греть его о щеку. Со стороны могло показаться, что артефактор пытается успокоить ноющий больной зуб, одновременно сохраняя вежливое выражение лица воспитанного человека, обретающего от этого действа весьма специфическое выражение – сродни камню из ограды. Очень воспитанному камню. Для не чувствующих горы подобная фраза скорее всего прозвучит оксюмороном, но когда твоя жизнь зависит от настроения горы, от того, как она дышит и чего желает, невольно начинаешь понимать и камень.
Глядя на словно опущенную в воду эльфийку, Таэр пожевал губами, точно прикидывая что-то.
– Я не знаю его.
И тут же добавил, предупреждая последующую горечь или возмущение.
– И одновременно знаю. Я знаю, кем он был. Не знаю, кем он стал. Полагаю, он не продолжил разгуливать в столь привлекающей всеобщее внимание маске, как описала Корнаиэль.
Словно вспомнил о напитке, дракон отпил глоток из бокала и незаметно поморщился, точно это и не он довел благородство вкуса до непотребного состояния.
– Снять – и никто не признает. Выглядит все так, словно он охотился за ней. За вещью, которая нравится всей душой. От которой не откажешься, легкомысленно пожав плечами.
Каждое неторопливо, мечтательно-раздумчиво произнесенное слово подтверждало догадки жрицы о магии душ, укрепляя подозрения до однозначной уверенности.
– Если я увижу его, я узнаю. Как узнаю каждую вещь, вышедшую из его рук.
Запах. Проклятый и прОклятый запах. Будь дракон потрепетнее, мог бы выдать сентецию о приходящих в ночных кошмарах воспоминаниях, об этом запахе, наполняющем кошмар. Однако не было никаких кошмаров или ужаса, поначалу полыхала ярость, превратившаяся со временем в сладкий, постоянно тлеющий огонек под простым названием – месть. Драконы никогда ничего не забывают. И не прощают.
– Я послал Ильва кое-что проверить. Если он остановился в одной из гостиниц или постоялых дворов, я выясню, где именно. Но это вряд ли. Ума ему не занимать.
Лихой досадливый глоток, опустошивший бокал, походил одновременно на поздравление и «за здравие».
– Причины же…
Дракон сжал губы и глянул на эльфийку, точно оценивая, достойна ли она услышать или готова ли дать правдивый ответ.
– Как давно Корнаиэль заговорила о желании стать артефактором?
Вряд ли недавно. Если бы отец счел желания малышки новой блажь, то не прислал Советника с приглашением.

+1

58

"Верно, — как капнула тяжёлая капля осознания в голове Урсулы, — совершенное преступление".
Она внимательно дослушала мастера, впитывая жадно каждую каплю его мыслей прежде, чем делать выводы и спускать с языка стаю вопросов.
"Не думаю, что его найдут в городе. Обстановка неспокойна. Вещь подарена давно. Если бы я была могущественным зачарователем, я бы следила за всем издалека. Скажем, через зеркало, настроенное на ту же цель", — подумала, вероятно, примерно тоже, что и мастер вер Шейн жрица, прикрывая глаза расстроенно.
Не могу вам точно сказать, мэтр. Но то, что у девочки дар куда сильнее, чем у отца, братьев и даже меня, было известно уже лет… десять? Наверное, она заговорила о магической карьере в пику идее о женитьбе, или ей подсказал кто-то из своих. Сами понимаете, даже в нашем народе карьера мага — путь к независимости и богатству женщины для неё и для кровного рода без обременительных уз брака, в котором она практически отдаётся в чужую семью. Куда как предпочтительнее, чем придворные шашни, служение Алиллель или военное ремесло, особенно после нас с Халласом. Особенно если потенциал есть. А вы думаете — это из-за магии Корнэ?
Мысль была интересна и сразу отметала все лезущие на ум теории заговоров, о которых ранее они с Маэром могли подумать. Глаза Урсы заблестели, как у гончей, которой показали след и начали отвязывать поводок. Знание лучше незнания. Наличие следа, по которому не пройти, лучше, чем полное безвестие.
Коли так, это ведь в корне меняет дело, верно? Я уже думала, что Корнаиэль следует увезти из города, теперь же я понимаю, что нельзя её прятать. Что если… что если начать её ученичество в столице и заодно представить королевскому двору и членам коллегии в нём? Место одновременно людное и чужое, мы… я… могли бы выманить этого неизвестного охотника на контакт? А если нет — то у неё хотя бы будет шанс сделать себе будущее и имя без брачных уз, — она осеклась, понимая, что болтает как бабка-сводница — её тётка-тёзка, ага — и, слегка покраснев под золотистым загаром, извинилась. — Простите, мастер вер Шейн. Вас, конечно, наши проблемы не касаются.
Но она хотела бы, чтобы он сказал ей обратное, обнадёжил. Хотела бы, чтобы касались.

+1

59

Все же женщины рода иш’Синдэ умели задевать некие струны в душе дракона, заставляя его проявить интерес и вынырнуть наружу из кокона самолюбования и брюзжания.
– Десять лет… – задумчиво повторил Таэр вслед за эльфийкой. Покатал на языке упругую, точно камушек мысль, распробовал ее и раскусил, точно карамель, принесшую сладость, наполнившую тело удовлетворением.
За десять лет можно суметь многое. И за пять. Даже за год. Пляска огня, чуть не пожравшая Корнэ, была стремительна, но ведшая к ней веревочка могла оказаться и с историей.
– Мне нужно проверить ее.
Как бы ни прозвучала фраза, какой бы надеждой ее ни желалось наполнить, она пока не являлась согласием на что-либо длительное и существенное и несла ровно то содержание, что и было озвучено.
– Правда сейчас это сделать сложно, – артефактор кисло поморщился, внезапно вспомнив о состоянии бедной девочки, и одним махом допил вино, словно в утешении от такой огорчительной новости. – Столица – да, неплохой вариант, к тому же в ее плетении действовать скрытно будет намного сложнее, само строение города уже привносит определенные сложности, а уж наполнение…
Рассеянный ответ, нисходящий на затухающее бормотание, оставлял странное впечатление – точно Таэр раздумывал о чем-то своем и, забывшись или задумавшись, описывал белокаменный город как один из своих артефактор, разъявляя на части начинку и вычленяя магические нити, и создающие из обычного, ничем не примечательного предмета нечто восхитительное и прекрасное.
– Да, – вдруг встрепенулся дракон, словно вспомнив или словив ускользающую мысль. – Как быстро в комнате Корнаиэль в последние дни вяли цветы?

+1

60

Сейчас? — почте одновременно с пояснением мастера спросила Урса и замолчала. Нет, конечно, это куда предпочтительнее. Они до сих пор лишь догадываются, что произошло.
Столица — практически решённый вопрос. Мы лишь дождёмся, что конфликт меж тремя Старшими Домами уляжется, а, может, и раньше. Цветы вяли… не могу сказать точно, но, кажется, чаще обычного. Четыре дня назад у неё точно стояли другие, и они были весьма свежи, а сегодня поникли головки смены. Я сама не люблю срезанные цветы, предпочитаю в горшках, но они в нормальной обстановке так не вянут.
Ну конечно. В лицо Урсы просачивалось понимание. Если магия по природе своей истязает одну душу, что мешает ей истязать со страданиями её всё вокруг. Корнаиэль мало выходила последнее время и будто избегала всех, в её комнате казалось очень сухо.
Это что-то значит? Мы можем пройти и посмотреть место прямо сейчас, мэтр, а я спрошу прислугу.

Отредактировано Урсула (2017-10-03 23:40:20)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши (арх) » [03.05.1082] Запах зла