Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши (арх) » [03.05.1082] Запах зла


[03.05.1082] Запах зла

Сообщений 1 страница 30 из 68

1

- игровая дата 03.05.1082
- локация особняк иш'Синдэ
- действующие лица Корнелия иш'Синдэ, Таэр вер Шейн, лорд Маэр и госпожа Советник в качестве НПС
- предыстория [01.05.1082] След в пыли

Отредактировано Корнелия (2017-07-29 21:28:00)

0

2

Было бы нелепо думать, что никто из домашних не заметит подобного нарушения приличий: незамужняя девица во внеурочное время проводит некоторое время наедине с мужчиной в отдельном кабинете в злачном месте. Хорошо, пусть место было вполне приличным, а девица находилась в компании Советника Дома и двух телохранителей, сути это не меняло. Лорд Маэр признавался себе, что если бы еще пару дней назад кто-то сказал, что его порадует столь недостойное поведение дочери, он счел бы предсказателя сумасшедшим. Но не сейчас.
Заносчивость господина вер Шейна странным образом не задевала обычно весьма щепетильного лорда. Хотя бы потому, что он был наслышан о дурном нраве знаменитого мастера. Гневаться на вер Шайна - все равно, что гневаться на каприз природы. В тайне же лорд иш'Синдэ был благодарен дракону - пусть даже надежды его не оправдались.
И он был почти не удивлен, получив утром следующего дня составленное в весьма изысканных выражениях письмо, в котором испрашивалось разрешение нанести личный визит. Разрешение, разумеется, было дано, и теперь лорд Маэр с нетерпением ждал появления гостя.

0

3

Мало кто из обывателей задумывался, как именно любой артефактор, только глянув на изделие, определял имя своего собрата по ремеслу. Ну ладно, не любой и не любого, но мастер мастера мог узнать всегда, даже если артефакт создавался в неприсущей данному индивидууму манере. Видимо, принимали за некую данность, о которой не задумывались и на которую не стоило обращать внимание. Сами же артефакторы, конечно же, молчали и не побуждали окружающих задаваться вопросами, которые их не касались. Как и обретать новые знания о кое-каких других неафишируемых способностях, заперших свою магию внутри тела и посвятивших себя созданию артефактов. Когда что-то теряешь, обретаешь нечто иное, зачастую гораздо более ценное, чем можно было бы предположить изначально. Главное - с умом распорядиться полученным. Но зачем этим делиться с непосвященными?..
Откинувшись на спинку удобного, обитого мягким плюшем сиденья фаэтона, настолько невесомого, что так и хотелось назвать его тонкокостным, Таэр слегка меланхолично размышлял о причудливых поворотах судьбы. Однако меланхолия касалась лишь размышлений, его самого скорее питали недоверие и терпкое, словно крепкое вино, ожидание. За свои шестьсот с лишним лет дракон научился ждать и почти разучился удивляться, то есть испытывать то яркое, солнечное чувство от встречи с неожиданным и неизвестным, каковое присуще молодости. Как ни странно, умение радоваться жизни и получать от нее  удовольствие остались. Хоть и сложно было заподозрить в желчном и сварливом вер Шейне подобные умения.
Взаимодействие с домом иш'Синдэ затронуло почти все возможные чувства в старом драконе, что послужило приятным разнообразием на пути к столице. Однако настоящая причина визита крылась совсем в другом.
Фаэтон слегка скрипнул, останавливаясь около дома, окруженного высокой каменной стеной. Благородно проглядывающий пушистый мох, оставленный явно не из недогляда, а для того, чтобы подчеркнуть древность кладки. Ну и замаскировать кое-что.
Пока проворно соскочивший с облучка Ильв опускал подножку и открывал дверцу, Таэр цепким взглядом скользнул по стене, заметив пару мягко светящихся мест и одобрительно ухмыльнулся. С несколько неожиданной для существа своих лет легкостью и грацией, дракон очутился на земле и замер каменной статуей неподалеку от входа, пока Ильв, глядя прямо перед собой, важно сообщал неизвестно кому:
– Сообщите лорду иш'Синдэ, что прибыл Таэр вер Шейн.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-07-29 14:00:57)

+1

4

Гостя явно ждали: не задавая вопросов, юноша в черном, с лентой цветов дома на правом плече провел посетителя через просторный холл направо, в парадную, черную с золотом гостиную. Здесь явно недавно курили благовония: в воздухе плыл терпкий аромат, еще не успевший развеяться до едва уловимого ощущения.
Хозяин дома, одетый в синее, с наброшенным на плечи алым шелком, призванным обозначить главу рода, поднялся гостю навстречу. После пары слов, которых требовала обычная вежливость, лорд Маэр замолчал, предоставляя гостю объясниться в причинах, побудивших его самого просить о встрече.
Выжидательное молчание нарушал лишь тонкий перезвон хрустальных бубенцов, нанизанных на стеклярусные шнуры, тонкое кружево которых отделяло гостиную от арки "лунной двери".*


* единственный вход в дом, который вместо дверей закрывается лишь тонкими занавесями, чтобы не препятствовать лунному и звездному свету проникать в помещение.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

Отредактировано Корнелия (2017-07-30 19:18:56)

+1

5

Трудно было бы ожидать от высокого дома какого-то иного приема. Все же века, выпестовавшие из Домов то, чем они являлись, не были чем-то голословным или пустопорожне-забытым. В менее высокородном семействе вер Шейна могли бы как-то попрекнуть или невзначай указать на ранее отвергнутое приглашение, но если бы подобное случилось в доме иш'Синдэ, дракон был бы весьма неприятно раздосадован. Что не изменило бы цели визита, ведь драконы отличались упертостью, зачастую излишней, однако заставило бы поскорбеть о былом величии эльфов. Немного. Чуть-чуть. Пока не приступил бы к изложению цели визита. Теперь же не пришлось, что наполнило приятностью, которая, однако, не давала никаких преференций семье иш'Синдэ.
– У меня есть основания полагать, что в вашем доме находится артефакт, грозящий неприятностями носителям крови иш'Синдэ.
Репутация Таэра позволяла ему пренебрегать многими общепринятыми нормами общения, чем он и воспользовался, высказав без всяких экивоков цель своего визита. Артефактор был готов к недоверию, как минимум, однако, его собственные интересы в этом деле внезапно оказались настолько неожиданно сильны, что он даже был готов предоставить доказательства неголословности своего довольно странного утверждения.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-07-29 21:56:34)

0

6

Лорд Маэр молча наклонил голову. Спрашивать "Вы уверены?" было бы нелепо, учитывая, с кем он разговаривал.
- Как можно в этом удостовериться? - сугубо практический вопрос. Откуда взялась вещица и как оказалась в доме можно разобраться потом. Если артефакт обнаружится. Он почти был уверен, что обнаружится, если откровенно. Столько дурного случилось в последнее время, что... почему бы и нет?
Тонкие пальцы до боли сжались, сминая тонкую ткань. Потом он придумает, что делать с тем, кто хотел причинить зло его Дому. Пока же нужно было найти это овеществленное зло.
Взгляд, встретившийся с золотистым взглядом гостя, был тяжелым - и требовательным.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

0

7

Зло – понятие относительное. Настолько относительное, что зло для одного является благом для другого. Потому Таэр не использовал этот термин, в том числе из нежелания получить, можно сказать, саркастическую реакцию на свои речи. Однако он был уверен, что этот артефакт не принесет не просто ничего хорошего Дому Синдэ, он принесет именно зло. Однако решил ограничиться весьма нейтральным «неприятности», ведь этому слову поверить легко, даже мудрому и просвещенному.
Но оказалось слишком, даже неожиданно легко, что заставляло задуматься еще сильнее. И, возможно, стать еще осторожнее.
– Я смогу продемонстрировать это великому Лорду, если подобное будет безопасно. Либо не сразу, но через какое-то время, что потребуется для обеспечения безопасности.
Рисковать кем бы то ни было, особенно собой, дракон не собирался.

0

8

Гость не понял его вопроса, потому лорд Маэр переформулировал его:
- Вы можете найти этот... артефакт?
Стоило бы продолжить и спросить, может ли гость... обезвредить эту вещь. Но вопрос пока не имел смысла. Прежде вещь должна быть найдена.
- Если да, что Вам требуется для этого?
Он мог лишь предположить, что этот процесс будет долгим, утомительным и малоприятным. Значит, следовало как-то смягчить последствия. Не ожидая ответа, он протянул руку к колокольчику.
- Прошу прощения, мастер, - лорд Маэр повернулся к приоткрывшейся двери, - оповестите госпожу Советника, что я хотел бы видеть ее немедленно.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

Отредактировано Корнелия (2017-07-29 21:26:44)

0

9

- О, я уже здесь, мой лорд, не сомневайтесь, - пропел сладкий голос из-за двери. Слуга с поклоном отступил в сторону, пропуская госпожу Риарио. Постукивая каблучками, та проплыла к мужчинам, одарив каждого улыбкой, в которой таился некий скрытый смысл.
- И, да, я все слышала, так что не трудитесь повторяться, - она чуть запрокинула голову, поправляя волосы.
- Итак, мастер, что за мерзкая вещица оказалась в нашем доме и как ее найти?
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/kGg9e.jpg[/AVA]

0

10

Весьма разнообразные по чувствам и ощущениям последствия от общения с домом иш’Синдэ включали в себя, несомненно, и ужин с Советником и дальнейшее обсуждение тенденций литературы, оружейного дела, а также современной артефакторики с демонстрацией изделий оной. Настолько занимательные, что затянулись до первого рассветного луча, который нашел свое отражение в улыбке Таэра, обращенной к так быстро появившейся леди. Вкупе с непременным при появлении дамы поклоном вежливости.
– Рад вас видеть, госпожа Советник.
Хоть и не ожидал увидеть так быстро. Госпожа явно выждала необходимый для общения главы дома с гостем минимум времени, чтобы затем появиться. Следовало признать, эффектно. Дело даже не в самом «выходе», а в той энергии, что бурлила в леди, энергии, которой та не разбрасывалась походя, словно бездарный сеятель, а использовала во благо. Себе и Дому.
– Прежде чем ответить на все вопросы, позволю себе задать бестактный вопрос.
Дракон внезапно снизошел на велеречивый стиль, от чего вдруг показался несколько скучающим бездельником, приближенным ко двору. Даже костюм, шелк-кружева-драгоценности, словно бы на этот миг приобрел восковой великосветский лоск, за которым может прятаться что угодно.
– Какой долей крови Сbндэ обладает госпожа Советник?

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-07-29 22:41:39)

+1

11

Риарио с улыбкой взглянула на лорда Маэра, несколько растерявшегося от неожиданного вопроса.
- Четвертью, мэтр вер Шейн, всего навсего четвертью, - несмотря на серьезность ситуации, она явно забавлялась, - я прихожусь внучкой бывшему главе Дома по его сыну, Тенну Черному Клинку, личности весьма известной, но не обремененной законным происхождением. Могу лишь добавить, что остальные три четверти - исключительно благородного происхождения, но,
увы, принадлежат другим Домам. Вас интересует моя полная родословная?

[AVA]http://s7.uploads.ru/t/kGg9e.jpg[/AVA]

0

12

Таэр некоторое время безмолвно изучал лучащуюся леди, точно не слышал ее ответа на свою бестактность, а совершал мысленно расчеты или прикидывал вероятности последствий.
– Тогда вам можно остаться, – категоричность, ярко выраженная в голосе, сообщала, что противиться странным требованиям не стоит. Не случай торговли будущим или уже готовым произведением искусства, а совершенно иные обстоятельства.
Тонкие пальцы ненадолго скрылись под богатым пенным кружевом манжет, словно в музыкальном жесте переплестись, и там и задержались.
– Чтобы найти артефакт мне нужен доступ во все помещения дома. Я понимаю, что он не может быть предоставлен, разумные ограничения и пригляд с вашей стороны я приму. Однако, если я скажу, что мне необходимо оказаться где-то, значит, мне необходимо. Я подожду, если потребуется время, чтобы убрать оттуда все то, что любопытным и любопытствующим видеть не след.
На самом деле дракон точно знал, в какие покои стоит отправиться в первую очередь, однако выдавать подобные сведения – все равно делиться знаниями за бесценок. А делиться подобным он не желал. Особенно такими знаниями.

+1

13

- Не думаю, что вещи надо перемещать, - Риарио нахмурилась, размышляя, - это лишь затруднит поиски. К тому же... - она обменялась с хозяином дома понимающим взглядом, - достаточно будет лишь предупредить обитателей поместья. Я распоряжусь. Располагайтесь, мэтр, это займет какое-то время.
Госпожа Советник упорхнула, оставив в комнате запах своих горьковатых духов. Видимо, ее распоряжения касались не только предстоящего обыска помещений: через пару минут девушка в черном внесла поднос, на котором дымились горшочки с травяным настоем, на лаковых блюдцах были разложены серебряные ложечки в форме абрикосовых листьев, а в поданной отдельно коробке находились положенные к утреннему чаю сладости.
- Госпожа Советник просила передать, что через четверть часа Вы можете начинать, господин, - девушка поклонилась и исчезла за дверью.
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/kGg9e.jpg[/AVA]

Отредактировано Корнелия (2017-07-29 23:07:45)

0

14

Подобная оперативность удивила и внушила уважение к порядку, царящему в Доме и поместье. Всего-то пятнадцать минут – чтобы быстро донести до всех проживающих и просто работающих приказ и добиться беспрекословного подчинения. Действительно внушает уважение.
Чай, печенье, сладости – за ними можно было прекрасно провести время за необременительной беседой, даже просто за молчанием, ведь дело, приведшее Таэра к одному из великих домов, не приветствовало отвлеченной болтовни ни о чем, особенно с главой Дома. Однако именно это, дело, послужившее причиной визита, и препятствовало отдаваться вкушению почти стопроцентно заваренной и составленной правильно чайной смеси.
Дракон кинул тоскливый взгляд на поднос, слегка переместил свой вес на кресле, словно бы сидел не той позе, которая требовалась для нужного отдохновения, и непринужденно попросил себе солнечного вина.
Прикрыв глаза и погрузившись в себя, Таэр коснулся губами тончайшего стекла, словно вылитого из лунных лучей, переплетенных со светом звезд. Казалось, тронь – и запоет огонь высших сфер, из которой когда-то соткали весь мир, сделав его в некоторых местах плотным и неподвижным, а в каких-то – переменчивым и зыбким. К последним относились чувства и магия. К первым относился весь тварный мир. Драконы же представляли собой гармоничный сплав из первого и второго, что и позволяло им жить веками. Раньше. Пока гармония не оказалась окончательно нарушена. Однако подобные мысли не являлись приятными или своевременными для утреннего времени, да они и не возникали. Слегка коснулись сознания и уплыли дальше, оставив артефактора наедине с вином.
За смакованием напитка, в котором угадывались нотки напоенных теплом яблок, слив и абрикосов, составляющих весьма приятную, но и непривычную композицию, пятнадцать минут прошли довольно быстро. Ровно один бокал и еще половина.
– Кто меня будет сопровождать?

+1

15

- Я, - лорд Маэр оторвался от созерцания заоконного пейзажа, которому он предавался последнюю четверть часа. Задавать вопросы - значило отвлекать гостя от достижения того уровня сосредоточенности, которого требовал предполагаемый процесс поиска.
Кто-то мог счесть безумием то, на что давал свое позволение глава Дома: чужак, основываясь на одном лишь голословном утверждении, готовился обыскать его поместье, сунуть нос в самые тайные уголки самых дальних покоев. И кто? Сумасшедший? Шпион? Враг, желающий навредить?
Маэр иш'Синдэ давно не верил в истинность союзов и соблюдение клятв. Он видел, как по обычной глупости и неосторожности рушатся судьбы и повергается в прах величие. Он не доверял никому. Даже самому себе. Он не доверял и тому, кто стоял перед ним. Но он чувствовал присутствие зла в своем доме. Возможно, он был не внимателен к деталям и осознал присутствие врага слишком поздно. Мог ли он еще что-то изменить? О, он надеялся на это.
Друг или враг стоял сейчас перед ним - не имело особого значения. Если друг, или хотя бы союзник - это увеличивало его шансы. Если враг - тем лучше, сражаться с тенями - выматывающий процесс.
- Куда Вам угодно проследовать, мастер?
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

+1

16

Дракон слегка наклонил голову, словно принимая предложение хозяина дома. Этот вариант действительно являлся оптимальным – и потому, что слову главы Дома никто не воспротивится, и потому… Потому что артефакт, который требовалось найти, был «женским», нацеленным именно на женскую часть носителей крови Синдэ. Это было фактом, но тонкости вер Шейн мог сказать только увидев изделие своими глазами.
– Пока к главному входу. Идемте.
Кто бы ни входил в поместье, главного входа не миновать, разве что слуги да поставщики пользовались «черными» дверями, но и так понятно, что поиск следует вести не среди них. А среди тех, кто приближен к верхушке Дома.
Два гулких шага по холлу, и дракон застыл, словно впитывая в себя окружающее – тихий шепот камня, запах духов недавно прошедшей, спешащей куда-то дамы, мягкие переливы света… Вдох… Выдох…
Крошечные огоньки, разбросанные по всему дому, некоторые мягкие и игривые, как журчание весеннего ручья, некоторые злые, точно выстрелы костра, сложенного из непросушенного хвороста. У всех разный характер, и все – манят. Точно застывший первородный, породивший драконов, огонь, что все еще чувствуется в недрах гор и который так напоминает расплавленное золото. Не зря все драконы охочи до драгоценных металлов и оружия, и не изгнать эту тягу, она в крови и длинной-длинной памяти предков.
Все манят, но один, переливающийся синим, сапфировым цветом, особенно.
Коридор, лестница, поворот, замереть около одной из дверей, дальше, еще одна лестница…
Дракон шел быстрым шагом так легко, словно не замечал земного тяготения, словно вот-вот, буквально следующим движением раскроет крылья и воспарит на воздушных потоках, радостно приветствуя небо и солнце, забыв все оставленное на земле. Странный непривычному взгляду контраст с абсолютно неподвижной статуей, каковой он замер в холле, развеивающий всякие сомнения в происхождении, если они существовали.
Около одного из окон Таэр застыл, разглядывая розарий и взметнувшееся над ним раскидистое дерево с глянцевыми темно-зелеными листьями. «Запах» был настолько силен, что невольно перед глазами вставали картины бедной девочки, прячущейся под ним от страха и теряемого по капле желания жить. С почти равнодушным любопытством исследователя дракон внимательно осмотрел открывшуюся картину и скользнул дальше.
Эти двери благородного темно-коричневого цвета, изукрашенные искусной цветочной резьбой, ничем не отличались от уже пройденных, однако именно около этих покоев Таэр остановился.
– Нам сюда.
Двери, словно с удовольствием подчиняясь мягкому касанию, распахнулись, приглашая непрошеных гостей внутрь.

+2

17

Всего час назад Урса закончила обмывать лежачего солдата Солнцеликих и отбросила тряпку в чашу с уже помутневшей от телесной грязи водой. Бесшовные рабочие робы жрицы липли к её телу не меньше пышных платьев всей этой высокомерной и высокородной интригующей шушеры, что она собрала при себе и своём сыне Маэре Ауринель-старшая вместо славных воинов и магов, под их цветами сражавшихся некогда за всё ту же власть.
Жрица любила работать руками, в пику всей своей пребывающей на Силве целиком, за исключением отца, семьи, но за последние дни устала, как взмыленная кобыла. Она отправилась из храма с слишком низменных для её кузена работ в богатый дом отдыхать. Какая ирония!
Город был достаточно чист, несмотря на то, что следы баррикад, тел и поджогов появлялись здесь и там. Этого у эльфов было не отнять: сознания своего вклада в мире. Никто не сливал помои на улице и в реки, используя кувшинковые канавы в задворках, удалённые от колодцев как можно дальше. И всё же Деворел выпивал её силы и волю к труду и жизни больше, чем непроглядная тьма и полумёртвая земля Альянса, зелёная зима, по ошибке прозванная летом, в Северных землях и остебенские титулы-титулы-титулы и ханжество не менее высокородных и высокомерных персон вместе взятые. Наверное, Урса слишком много лет провела в окружении мужчин в дипломатических миссиях вне родины, одетая более традиционно, чем диктовали нынешние завезённые моды, при этом будучи толмачом или просто безмолвствующей свитой, от которой расшаркивание не требуется, лишь перевод. Или она слишком хорошо прижилась среди лесных эльфов, для которых земля родила и цвела достаточно, чтобы утолить их простые чаяния, пока постигала внутреннего зверя. Местный дух тщеславия и жажды власти, застоявшийся со времён объединения земель под ди’Келями и так и не вытравленный, её душил, но она вцепилась и спорила с разросшимся практически до размеров проклятущей тройки Домом за судьбу наследников.
Чего не ожидала жрица, сменив одежды на не менее простые, но цветные и с непрактично длинными рукавами, спадающими длинными волнами от локтя, обнажая загорелые предплечья — так это гостей в доме. Риарио застала её с ещё не высохшими волосами в скромной гостевой комнате, и Урсула удалилась из своего пристанища, не беспокоясь о своих вещах, только брезгуя самим фактом обыска и взяв только положенный ей по статусу меч-серп, ремень с ножнами которого перехватил её тёмно-зелёное свободно спадающее по фигуре платье. У жрицы болела голова от забот о жертвах негласной войны за власть и влияние, и корневые разногласия с Ауринель-старшей и Маэром не облегчали этого бремени, только знание, что она нужна здесь и пока не готова замарать репутацию иш’Синдэ, с руганью ковыряющего ножом в зубах рейнджера съехав в таверну или на койку в госпиталь при храме наконец.
Случай распорядился иначе: она натолкнулась на двоих, точнее их спины, едва выйдя из комнаты.
Не думала я, что увижу овеянного славой учителя моей милой племянницы лично, — сказала в спину ходящим в поисках таинственного чего-то господам жрица, прислоняясь спиной к косяку двери, руки скрещены под грудью, — многое в доме сем проходит без меня и моего совета.
Она в очередной раз взяла на себя дерзость продемонстрировать свою невоспитанность Маэру, который очень воспитанно и высокородно не пожелал слушать аргументов кузины против Бурерождённых что до, что после приёма, где женишок Корнэ чуть не ссосал лицо какой-то цаце на балконе. Хорошо хоть Бурерождённые сами поняли, что что-то не то, и тело Накилона их'Дрима в реке прибавило им ещё больше проблем.
А потом уже приветствовала гостя, но не раскачиваясь в реверансах, а просто: положив ладони лодочкой на сердце и склонившись в пояс.
Светлых вам дней и звездных ночей, мастер вер Шейн. Лорд Маэр, — она выпрямилась и кивнула ему, стараясь не улыбаться даже губами. Вообще-то она звала почти всех родичей исключительно по именам, так что в этот раз “лорд” звучало из уст Урсы как издёвка.
А ведь когда-то она считала двоюродного брата всего-лишь марионеткой тётки. Оказалось, его-то мать сиськой покормила хорошо.
Я Ауринель иш’Синдэ. Не та.
Тьху-змеишща”.
Чаще меня знавают под именем Урсула. Не позволите к вам присоединиться?

Отредактировано Урсула (2017-07-31 01:42:41)

+2

18

- Улла, - нравилось это сестре или нет, но Маэр неизменно именовал ее именно так. Наверное, потому что три струны уллэа, старинной лютни, для него пели тем же теплым женским альтом, что и голос Урсулы, - поверьте, - в присутствии посторонних он так же неизменно обращался к ней на "Вы". И все равно опасался, что кто-то услышит в нарочито отстраненном именовании то, чему там не было места, - Вы были бы первой, кого я порадовал бы такой новостью. Но, увы, мастер вер Шейн не берет учеников, - теперь во взгляде Маэра, встретившемся со взглядом гостя, была та немая просьба, которой иногда обмениваются мужчины в присутствии небезразличной им женщины.
- Позвольте представить Вам мою сестру, мастер, - он без малейшего колебания поймал кончики тонких пальцев. Шаг вперед, как в церемонном танце - все еще, удерживая руку женщины в своей, но вынуждая ее встать рядом, - хотя женщины моего рода представляются сами, как Вам уже известно, - в его голосе не было иронии. Скорее, невольная гордость: женщины его рода не уступали мужчинам.
- Моя супруга с некоторых пор испытывает некоторое нездоровье, - ложь. Но гостю это знать необязательно,- так что,
увы, обязанности хозяйки дома легли на плечи миледи Ул... Урсулы. Равно как и право распоряжаться в женских покоях,
- теперь темный взгляд Маэра встретился со взглядом стоящей рядом женщины, он сжал все лежащие в его ладони женские пальцы, - потому положитесь на нее, мастер.
Маэр предпочел не пересекать незримую границу между миром мужчин и женщин этого дома. Просто потому, что это было опасно. Для тех и других. Урсула же была идеальным проводником гостю на запретные земли женских покоев.
[AVA]http://s9.uploads.ru/2PnCq.jpg[/AVA]

Отредактировано Корнелия (2017-08-02 20:42:39)

+2

19

Дракон посмотрел вверх, словно бы мог увидеть сквозь высокий потолок, украшенный белым орнаментом звезды, или хотя бы небо. Как минимум. Еще раз проглотил все слова, готовые вот-вот сорваться с языка – и не из-за мужской солидарности или законов гостеприимства, каковые гость также неукоснительно обязан выполнять, как и хозяин дома. По другой причине – на выражение своего отношения к «званию» наставника наследницы дома иш’Синдэ и прерыванию поиска почти у самой цели, на все это требовалось время.
А нарастающий в пальцах, спрятанных в кружевах манжет, зуд, который так и хотелось стряхнуть, словно морскую воду и отереть ладони платком, как ничто иное понукал действовать как можно быстрее. И, определенно, активнее.
– Очень рад с вами познакомиться, – артефактор слегка поклонился – ровно на столько, чтобы выполнить все приличия, но не более. – Меня вам уже представили, так что перейдем сразу к делу. Вы влюблены? Или, может быть, имеете в своем сердце страсть на столько сильную, что готовы отдать за нее жизнь? И я выражаюсь не образно. Пока не получу ответ, с места не сдвинусь. По крайней мере, чтобы продолжить поиски.
Словно в подтверждении своих слов, Таэр замер, до неприличия в упор глядя на негласную хозяйку дома.

+2

20

Что угодно, лишь бы не Аури, Аурочка, Ауринель и производные. Медведица моргнула, глядя на Маэра, признавая, что его слышит и слушает его.
"Досадно, — ответила она в уме себе же, — хотя, может, оно и к лучшему. Учёба мастерству не проще исполнения обетов жрицы, хочешь-не хочешь, а тяжело выбрать, а потом бросить путь".
И дело не столько в денежных инвестициях и времени. Знания, любые знания, меняют взгляд на вещи, а женщину и вовсе портят, лишают радостей и старят от избытка забот и тревог, как считала Ауринель-старшая, делясь своей неизбывной мудростью с племянницей лет семьдесят назад. Сама-то матушка Маэра была не только умна, но и достаточно тщеславна, чтобы считать себя хитрее прочих, что давало ей как возможности, так и повод для полёта носом в собственное грязное бельё и уединение в том же вечном "нездоровится", что и все отсутствующие домочадцы в речах главы Дома.
Урса не тосковала по радостям глупости и материнства, равно как и по давно её же руками (устами) сорванному и овдовевшим в чужих землях отцом одобренному (в качестве сорванного) замужеству. Между выбором быть матерью четверых и всю жизнь клясть несносных и неблагодарных, обшивать их в шёлк и парчу и стоять над душой, чтобы умели танцевать, вышивать, колдовать, если дано, и защищаться от завистников и недоброжелателей, или же быть матерью сотням, просто раздавая беспризорникам пищу, давая грамоту простым детям и присматривая за теми, у кого нет никого, она всегда бы пошла на второе. У неё были другие понятия о благородстве.
Нет, — коротко, не демонстрируя острот языка или мысли, ответила жрица. Богиня не запрещала. Богиня поощряла. Просто, как и на любом пути, идущем за пределы дома, в ремесло или призвание, эльфийка претерпела трансформацию и смотрела на жизнь и страсти с позиции наблюдателя и судьи, а как может мешаться арбитр споров внешних и внутренних, страдая от них сам? Влюблённость — всегда спор. Жара чресел и песни души со здравым смыслом, говоря тактично.
Она долго смотрела на мастера, который зачем-то посетил их дом, между оцениванием внешнего вида, почему-то ей отдающего ложным и наносным, и размышлениями о том, что наступил сезон, чтобы подавать на обеды в особо погожие дни холодный освежающий суп. При мыслях о супе глаза её уползали на стены покоев, руки ослабляли узел под грудью, а подсознание шептало, что что-то "не так", с тёмным окрасом.
Что мы ищем? — как бы между делом и совсем не стесняясь простых фраз спросила жрица. Может, будь она в доме чаще и сиди в нём дольше между делами во благо народа и делами во благо семьи под эгидой народа, она бы заметила что-нибудь, но последнее время её только терзала накопленная усталость и преследовала грусть, связанная со всё тем же несчастным признанием.
У рыжеволосого юноши, пробывшего в воде мёртвым три дня, река не пощадила только эту красную от влаги медь, спадавшую на распухшее и синее лицо. А тело, обезображенное и размякшее, весило много даже для медведицы, в облике которой она спасалась от рутины и суеты. Они возвращались к ней, родные и чужие, раз за разом, говорили ртами, которым полагалось молчать, спрашивали, почему им не помогли, к ним не успели. Иногда Урсе снился Халлас, то, чего с ним не стало. Иногда ей снился покойный король. Иногда Корнелия. Иногда отец и мать. Ей никогда не снились повторяющиеся сны или кошмары, она не проводила гадания или ритуалов вопрошания у высших сил уже несколько лет. Почему же они снились?

Отредактировано Урсула (2017-08-03 01:47:09)

+1

21

Даже получив ответ, дракон не двинулся с места. Вернулся вниманием к потолку, словно тот мог дать ему какой-нибудь совет или ответ, однако резьба и лепнина молчали, добротное дерево – тоже, а говорящие металлы были не в чести в этом доме. Так что пришлось самому заговорить, рассеянно глядя куда-то за плечо за плечо мидели, словно в попытке рассмотреть прячущееся в тенях за ее спиной.
– Пустое сердце легко наполнить страхами, сомнения, неуверенностью, – монотонный голос, почти бубнеж, казался одновременно равнодушным и наполненным, точно артефактор вдруг взялся по бумажке зачитывать заклинание, которое в других устах сработало бы, а вот в его – увы, и он знал об этом, но все равно – продолжал, как нудную, необходимую обязанность. – Но еще легче его заполнить огнем. Сначала он будет согревать, толкать на необдуманные поступки и авантюры, обусловленные томлением, а потом – сожжет.
Внезапно Таэр тряхнул головой и посмотрел на свою ладонь так, словно там лежало именно то, живое и трепещущее сердце, о котором он только что-то, словно сомнамбула, рассказывал. Кружево стекло на светлый шелк камзола, обнажая узкое, необычно светлое запястье.
Дракон перевел взгляд на эльфийку.
– В вас очень много крови иш'Синдэ. Ваше сердце легко наполнить извне. Я не буду рисковать, пытаясь в вашем обществе найти артефакт, который вредит крови иш'Синдэ. Мне нужен другой провожатый. И как можно быстрее.
Таэр легко встряхнул кистями, словно сбрасывая с них неизвестно откуда взявшиеся капли воды или избавляясь от захватившей иллюзии.

+2

22

О, как Медведица любила догадки!
Обычно "догадливые" на окружающих лепили грешки с себя.
Настроения спорить в ней не было, но прежде чем покидать гостя беспрекословно, она всё же позволила себе пару слов в защиту… а ну пусть даже чести своего "слабого" сердца.
Вы очень мало понимаете в наполнении сердец жречества Аллилель, мастер вер Шейн, не примите в упрёк, — склонила набок голову эльфийка. — Огонь оставьте драконам и ярость мужам.
Можно было долго объяснять неясную философию культа многоликой матери, и Ауринель точно не желала начитать лекций.
А даже кроме долга служить тремя благодетелями на каждом из трёх путей, где и когда воля богини усмотрит это служение уместнее, моё сердце скорее наполняет печаль за бессмысленное кровопролитие за пределами сих надёжных стен. Коль вы так желаете, я оставлю вас.
Жрица сложила руки домиком, готовая уйти, но отвлекаясь взглядом на брата. Этому ли быть проводником и загребать жар руками? Пожалуй, Маэр и в детстве был менее пылким и более сдержанным, чем она. Но где были бы их мотивы когда-то, и где они сейчас?

+2

23

Поджав губы, но не с недовольством, а словно бы силой удерживая готовые сорваться слова, дракон внимательно выслушал эльфийку, словно от сказанного зависело очень многое.
– То есть вы по-настоящему служите?
Уточнение, должно быть, прозвучало довольно глупо, но Таэру требовалось не подтверждение, а ответная реакция на его именно что глупый вопрос.
Госпожа Урсула оставляла впечатление величественности, уверенной в себе, но не самоуверенной, когда до разума, духа или сердца не достучаться. Даже ее сарказм и почти открытая пикировка с главой Дома на пару фраз лишь подчеркивали образ, делая его цельным и завершенным. Ее словам о служении действительно верилось. А с другой стороны… С другой стороны – она была чужая и незнакомая, не относилась к тем, кого мастер вер Шейн не просто терпел, а о ком мог бы сожалеть или горевать, так что если вдруг эта статная эльфийка, при взгляде на которую невольно вспоминались старые времена, дым костров, в которые выплескивали жертвенное вино из золотых чаш, и монотонное пение-славославенье, подпадет под действие артефакта, то справится сама, с помощью своей Богини. Или же…
Артефактор оценивающе оглядел эльфийку.
…можно сразу попробовать перекинуть привязку на нее. Если получится…
– Что ж, идемте.
Он стремительно развернулся и вновь повторил жест, несколько минут назад прерванный появлением миледи иш’Синдэ.
Дверь распахнулась, и взгляд сразу наткнулся на тонкий силуэт девушки, склонившейся над столом. Именно в этот момент солнце вздумало заглянуть огромные окна эркера, в уютных объятиях которого прятался стол, так что силуэт показался вырезанным из темного бархата, приклеенного на светлую ткань. Именно так играют дети в «темный театр», вырезая фигурки и разыгрывая ими разнообразные сценки.
Только вот в этом доме, в этих покоях разыгрывалась не комедия, а трагедия, темным шлейфом тянущаяся от юной девушки к одному из шкафов, в каких девы прячут свои милые секреты среди мотков пряжи и ниток, или что там положено хранить в рукодельных шкафчиках барышням. В этом дракон разбирался слабо. Можно сказать, вообще не разбирался.
Даже не поздоровавшись и не обращая внимания на испуганно или недоуменно глянувшую на них эльфийку, Таэр быстрым шагом прошел до шкафчика и бесцеремонно обнажил его недра, вываливая на пол мешающие ему нити, какие-то коробочки, аккуратно свернутые ленты, тут же свернувшиеся разноцветными атласными змеями на полу, пока не достал тщательно запрятанную тонкую коробочку, в каких обычно хранили письма. На плоской крышке, расписанной эмалью, вился выложенный медной нитью искуснейший узор, перетекая на бока коробочки, и заканчиваясь изящными изогнутыми ножками.
Кажется, кто-то вскрикнул – тоненько, словно от ужаса, но Таэр не был в этом уверен. Он уже откинул крышку и знакомился с лентой лазурно-стального цвета, не обращая внимания на остальной мир.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-08-05 01:28:30)

+2

24

Она только кивнула, несколько устало прикрывая глаза. Паранойя никогда не оставит Деворел, покуда его не оставят три соревнующихся высоких дома и все те амбициозные эльфы, что породили блеск и нищету их цивилизации. Эти прекрасные дворцы и кварталы-сады и эти летальные, славящиеся на весь мир дальнобойностью, долговечностью и чистой убойной мощью луки.
Да, иметь среди членов дома культового служителя было престижно: уходя в служение эльфы не обязательно складывали с себя имена и права на наследство, хотя это считалось правильным, даже если позднее с этого пути они возвращались в свои семьи, ремёсла, сословия. А родич мог и на хороших учителей указать, и корыстных и нет добродетелей на путь верных пожертвований послать, и в личных разговорах тайные слабости заклятых врагов выведать. До присвоения короны "эдельвейсами" были истории о коварстве и двуличии самого амбициозного клира, повлекшие немало жертв, в том числе затронувшие род иш'Синдэ. Поэтому, в результате нескольких предательств и казней, иерархию как таковую упразднили, вместе отдельными орденами, и жрецы были оставлены в обществе уважаемыми не за род занятий, но за свою личную славу на оном пути. Урсула была ещё молода и не торопилась оседать, путешествуя, хотя в городах, с которыми её что-то связывало, оседала порой на годы. И её вело что угодно, только не престиж, "мягкая сила" и связи, которые сулила ей этакая — как же плохо звучит относительно искреннего жречества это слово — карьера.
Спасибо, — сказала тихо гостю в спину Урса, следуя за ним. Она плохо понимала, что мог забыть нежеланный подарок в их доме, кроме как припугнуть, разбередить паранойю, отвлечь его обитателей от возможного (впрочем, и так уже разладившегося из-за неприятных событий приёма) союза с Бурерождёнными. Три больших зверя грызут друг друга, а вы, бывшие хозяева серебряных предгорий, сидите на задницах ровно и не шалите. Вдруг, их трупы проплывут мимо вас в один прекрасный день и вы без потерь взойдёте в их ложи в Совете.
Кто бы что ни подкинул им, он должен был блажить, наверное, или изначально иметь умыслом провокацию. Маэр знает, что им никогда не пересидеть и не подняться на вершину самим и надолго, их просто утащат вниз все остальные, к тому же иш'Синдэ не состояли в близком родстве с короной, чтобы иметь хоть тень этой вечной угрозы местному змеиному гнезду за спиной. В Девореле было порядка двух дюжин Домов, и хотя две трети из них состояли из одной-двух небольших семей, как столичные придворные, кто от старой военной, кто от новой купеческой или выслужившейся перед короной элиты, все были не против стать весомее, чем были. Было достаточно посмотреть, сколько хаоса способно на улицах города учинить по несколько десятков обученных эльфийских бойцов с каждой стороны и поджог в квартале Бурерождённых, чтобы знать последствия. Гибель сильных принесёт ещё больше хаоса, а такая атака на их дом — лишь ускорит ответные действия, а не поддержит статус кво.
Урсула внутренне поморщилась от своих неумелых политических суждений, а хозяйке комнаты подняла ладонь в жесте, что не стоит беспокоиться или сопротивляться. Конечно, работа мастера-мага от неё бы ускользнула, в конце концов, она не то чтобы имела большой талант или большой интерес к высшей магии, чтобы развить такое чутьё, а личный опыт и прозорливость за сотню лет по миру, конечно, набираются, но за двести-триста — верней. Не-учитель Корнэ вёл, точно гончая по кровавому следу, и подобно гончей особо не церемонился с препятствиями. Урса отстранилась, вставая между девушкой и мастером на время, изучая через плечо предметы, приходящие в его руки. Отчего-то у неё забарабанило в ушах, а рука легла на меч-серп.
Позвольте, — выдержав паузу и тоже рассмотрев ленту в цветах Дома, попросила глухим сухим голосом жрица, медленно вытягивая изогнутую полосу стали из кожаных ножен. Оружие едва способное прорезать лёгкий доспех или пронзить жалом кольчугу, заточенный с внутренней и внешней стороны ритуальный серп блестел загибом внутрь над коробочкой, пока эльфийка быстро и точно, но с хирургической точностью, извлекала им ленту. Та скользила, непослушная, по клинку, норовя сорваться с острого конца, но что опытной медведице было выцепить рыбу из воды или змею из травы своими, казалось бы, неловкими лапами — она отступила на шаг, давая мастеру пространство встать, а находку выставляя на просвет, трепетать на лёгком сквозняке. Ей показалось, будто сквозь оплетённую тканью рукоять, несмотря на целую руку, считая с эфесом, расстояние, в её пальцы сочился липкий холод.
Это то, что вы искали, мастер вер Шейн?

Отредактировано Урсула (2017-08-04 23:39:34)

+2

25

Прошедшей ночью она не спала. Голова раскалывалась от боли, веки горели.
Всю ночь она просидела у своего столика, в кресле, в которое упала вчера вечером, едва служанки покинули ее комнату. На столе, у мягко мерцавшей лампы в хрустальном бокале стояла принесенная ей накануне братом кисть красного ибериса, которую она срисовала на белый атлас. Вообразив, что работа поможет ей уснуть, она взяла в руки иглу. Но пальцы с трудом удерживали даже тонкую иглу, стежки выходили неверными и грубыми. Уколовшись, она вскрикнула: в неверном свете лампы ей почудилось, что это не алый шелк, а капля за каплей течет ее собственная кровь. В ужасе отшвырнув работу, она беззвучно разрыдалась, охваченная безумным страхом смерти.
О, она знала, что умирает.
И знала, что никто не верил, когда она говорила об этом: агонию, в которой она сгорала, принимали за пустые капризы.
Слезы совершенно обессилили ее, и она забылась тяжелым мучительным сном. От которого ее разбудило появление камеристки, явившейся с предупреждением от госпожи Советника. После ночи, проведенной в кресле, она чувствовала себя совершенно разбитой и измученной, мысли ее путались, и она не вполне поняла, что именно от нее требуется, но переспрашивать желания не было. Кивнув, она велела камеристке оставить ее, отказавшись от каких-либо услуг.
К тому моменту, как ее дверь распахнулась, словно от порыва ветра, впуская посетителей, она уже забыла о предупреждении Советника, и почувствовала лишь некоторое раздражение: неужели ее не могут оставить одну, дать ей умереть спокойно!
- Мастер... Тетушка... - у нее достало сил подняться. С бесконечным удивлением - и неудовольствием хозяйки, видящей, что придется убирать этот хаос - она наблюдала за мэтром вер Шейном, разорявшим ее шкаф. До того самого момента, пока она не поняла, что ищет - вернее, что уже нашел - незваный гость.
Как они посмели!
- Извольте объясниться, мастер, - гнев неожиданно придал ей сил, и голос прозвучал вполне твердо. Но скрип металла, покидавшего ножны и жест старшей из женщин, вставшей между ней и мужчиной, жест, который она не вполне поняла, заставил ее сделать шаг вперед, - я хотела бы знать...
Странная слабость сковала ее, во рту стало солоно - и горько, дурнота накрыла ее душной тьмой. Она судорожно ухватилась за спинку кресла, не позволяя себе упасть. Но этот последний порыв в желании соблюсти приличия стоил ей дорого: она закашлялась, кровь сочилась по губам, она упала на колени возле кресла, задыхаясь от острой боли, разрывавшей грудь, и пытаясь отдышаться.

Отредактировано Корнелия (2017-08-05 00:31:07)

+2

26

Настройка на чужой нестандартный артефакт требует времени и терпения. Как минимум. Зачастую требуется еще множество дополнительных условий, включая тишину, одиночество, настрой, бутылку доброго вина и тому подобное. То есть все то множество условий, которые были, мягко сказать, недоступны Таэру в данный момент.
Поджав губы, мастер смотрел на ленту в коробочке, убеждаясь, что чутье его не обмануло. Магия, запечатанная в артефакте, оказалась не просто знакомой. Той самой, которая…
В этот момент ленту бесцеремонно выдернули у него буквально из рук, вырвав из транса и вызвав яркий прилив ярости. Однако взбелениться дракон не успел, как и утонуть в естественном и законном остервенении. Маленькая эльфийка вдруг закашлялась и осела на пол.
– ПрОклятый тигль! – ругнулся сквозь зубы Таэр, быстро нашаривая на полу одну из цветастых лент и подхватывая через нее артефакт, висящий на кончике серпа. Аккуратно, двумя пальцами, самыми кончиками, стараясь как можно меньше его касаться, словно извивающийся «шелк» был живой и ядовитой гадюкой.
– Сделайте что-нибудь!
Лента скользнула обратно в коробочку, артефактор с облегчением выдохнул и, не сдержавшись, рявкнул:
– И не мешайте мне!
Потом он извинится за свою выходку, если представится подходящий случай, теперь же необходимо быстро придумать, что сделать с артефактом, потому что разрушить нельзя – слишком плотно магия срослась с задыхающейся девочкой, впившись в нее сотней тонких дымчатых струек, что словно пиявки высасывали из нее жизнь, и выплеск от разрушения артефакта и освобождения остатков заточенной в нем магии точно убьет ее.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-08-09 01:38:34)

+1

27

Когда она была совсем юной и несдержанной, Ауринель часто прокусывала себе то щёку, то язык, пытаясь сдержать наплывы досады или ярости. Время сделало её темперамент тише и глуше, однако проблема с самовредительством осталась.
Что это за дрянь? — откинув, стоило артефактору отобрать ленту с крючка, в сторону меч и сев рядом с Корнэ, спросила, с трудом управляясь чуть укушенным языком, жрица. Её ладонь, переставшая неметь через рукоять, легла на щеку её нежной племянницы, смахивая большим пальцем кровь с губ и подбородка и поднимая иными голову ровнее, чтобы видеть лицо и глаза. Мутные. Корнэ давно была сама не своя, это было несложно заметить, но тяжесть первопричины всей этой слабости, замкнутости и мутоты легко укрывалась за проблемами извне и модой на аристократическую слабость.
И почему ты не отвечала прямо на такие ясные вопросы? — пробормотала, но уже скорее самой себе под нос, Урса. Её не раз учил случай — не просят и не видишь необходимости — не лезь, и она всякий раз жалела, когда удерживала свой нос и принципиальную заботу от нарушения приличий. Всякий. Раз. Хорошо что сегодня не удержалась.
Она обхватила второй рукой Корнэ за талию и подняла её на кресло, озираясь в поисках материала для срочной первой помощи. Целительные навыки жрицы ограничивались использованием природных даров, не прямым воссозданием и регенерацией, а Корнэ как назло закопалась в своё логово, точно вампирша. Недолго думая, закрепив качающуюся как слабая рябинка прямо в руках и уже в кресле девицу глубже на сидении, Урса, не замечая кровавых пятен, рванула открывать — ну, скорее вышибать нараспашку — окна и брать ближаюшую к эркеру ветку плодового дерева в почти окончившемся позднем цвету и тянуть внутрь, шепча заклинание над соцветием на её конце, где уже была завязь.
"Отдай свои силы, жизни вода", — закончила быстрым жестом кистью над листьями и опавшими цветками эльфийка, и с её рук на растение перетёк прозрачный поток цвета золотистой охры — близкий к цвету глаз личный магический отпечаток Урсы. Листья и завязь под ней съежились, вместо магии отдавая на поверхность влагу из себя и, возможно, жертвуя благополучием не одной ветки, но всего дерева, которые нехорошо терзать в цвету и до плодоноса, но нужно сейчас.
Шорох натягиваемых ветвей дерева и хлещущих по дереву и стеклу листьев привлёк взгляды, но она даже не заметила окриков, всё ли в порядке, от работающего где-то у угла дома садовника, подаваясь внутрь комнаты, чтобы снова сгрести задыхающуюся девушку из кресла. В итоге Урса просто вырвала её оттуда, опрокидывая его и демонстрируя все изящество и силушку своего внутреннего животного, лишь бы подволочь Корнэ к не желающему больше втягиваться внутрь дома соцветию на расстояние вытянутых трубочкой губ.
Живительная роса наплескала по её предплечью с уже до розовых следов обхлёстанным запястьем, но продолжала щедро литься, и когда, сунув в губы девушки язычок листа, Ауринель сказала "пей", ей можно было просто раз в несколько мгновений сглатывать натекающий тонкой струйкой в её рот дар чужой жизни, которым, хотя бы временно, жрица рассчитывала заменить утекающую сквозь пальцы собственную жизнь племянницы. Она тяжело дышала, одновременно удерживая втянутую в дом живую катапульту, которую представляло из себя дерево, и при этом пытаясь не уронить из нужной позы чуть не захлебывающуюся между кашлем и кровотечением собственной розовой слюной девушку, но всё же нашла момент бросить назад короткий взгляд и спросить:
Есть возможность побыстрее разорвать это — что бы то ни было?

+2

28

Голоса находившихся рядом звучали для нее как далекий, неясный шум. Она даже не пыталась вникнуть в смысл того, о чем они говорили, потому что это не имело значения. Как и то, что они пытались с ней сделать. Она протестовала бы - будь у нее силы. Но это было заведомо бесполезно. Все было бесполезно...
Хлынувшая в рот горьковатая жидкость, пахнущая мятой листвой, заставила ее закашляться снова. Она замотала головой, задыхаясь, сумела сделать несколько быстрых неглубоких вдохов - и кашель постепенно отпустил.
Она сделала еще несколько глотков - теперь уже прекрасно сознавая их цену. Ее рука оперлась о плечо удерживающей ее Урсулы - просьбой отпустить. Теперь она могла стоять сама. И дышать. Удивительно, но как это приятно - дышать. Пальцы - слабым извинением и благодарностью - сжали искалеченную ветвь.
Она чувствовала себя плохо, просто хуже некуда. Ее трясло - то ли от страха, то ли от холода. Жутко болела, просто раскалывалась голова, руки онемели, а перед глазами все расплывалось.
Но она могла дышать. И потом боль - это не так и плохо. Сейчас боль говорила, что, по крайней мере, она все еще жива.
Краем рукава она вытерла еще сочащуюся изо рта струйку, с тупым недоумением взглянула на расплывшиеся по нежному шелку темно-красные - пополам с зеленым - пятна.
- Что со мной? - все еще цепляясь за истерзанную ветку одной рукой, спросила она. И осеклась, удивившись, как осип ее голос - не речь, а карканье какое-то.

+2

29

Хвала предкам, чужая волшба не оказывала никакого воздействия на разбирательства Таэра с артефактом.
Если не место и обстоятельства, можно было бы провернуть подобную процедуру медленно и со вкусом, препарируя тончайшее (во всех смыслах – как физическом, так и магическом, все же вплести в ленту заклинание сложнее, чем в нечто более устойчивое и массивное) произведение искусства. Разбирать его по волокнам, любоваться изящными решениями, изысканно вкушать, словно прекрасно приготовленное блюдо или созревшее вино, а потом уничтожить, сжечь, сжить со свету, потому как оно не должно существовать, как и его создатель. О нет, в этих чувствах уже не бушевала ярость, как когда-то много-много лет назад. В них уже жила сознательная, прохладная отстраненность, как и положено тому блюду, что носит славное имя «месть». Или даже «восстановление равновесия». Не грех и самому заниматься таким приятным действом, а месть оставлять горячим юнцам.
Однако ни место, ни обстоятельства не располагали к желаемым изыскам, приходилось все делать четко, быстро, можно сказать – безвкусно. И невкусно.
Эта тварь не обладала собственным разумом, однако цели понимала четко. Конечно, нельзя так говорить про предмет. Артефакт. Но дракон уже давно относился к ним по-своему, почти оживляя каждую из вещиц, которая выходила из-под его рук. Возможно, именно это и позволяло создавать прославившие его имя украшения. И, определенно, являлось одно из причин мерзкого характера. Ведь если артефакты кажутся зачастую более живыми, чем окружающие существа, на отношении к ним это невольно скажется.
Тварь оказалась не только умной, но и хитрой. Зачарованная не просто на женщин иш’Синдэ, а на конкретную, после первого же прикосновения активировалась и оказывала постоянный пассивный эффект, потихонечку восполняя заряд и за счет бедной девочки, и за счет всего, до чего могла дотянуться. Таэр мысленно поставил себе напоминание, не забыть уточнить, как быстро вяли цветы в комнате. Пригодится на будущее.
Милая шелковая ленточка должна была постепенно возбуждать в юной эльфийке страсть, чтобы тот, кто вскоре придет, получил бы ее так же просто, как снять спелое яблоко с ветки. Потяни – и яблоко само упадет тебе в руки. Корнелия бы тоже очутилась бы в чужих недобрых руках, и даже не заподозрила, что по злому умыслу. Затуманенный разум не дал бы осознать всю странную нелепость поступка. Случилось бы – если бы не одно «но». Такое крохотное-крохотное «но», из-за которого пошел насмарку весь изысканный, выверенный план. Сердце девочки оказалось накрепко занято, заперев все пути к ее душе. Так что разбуженный огонь просто сжирал ее изнутри, вытягивая силы, поедая заживо, и разъявляя на части. От любви не умирают. А вот от того, что сходишь с ума, не в силах понять, что происходит, не в силах бороться за себя, свою суть, свою любовь – да.
Ко всему прочему, тварь оказалась и сильной. Как-то по-иному сложно назвать этот темный талисман, в который вложили столько сил и который не желал подчиняться. Таэр знал, почему, но – время. Время-время-время… Оно вытекало кровавой пеной, пузырящейся на губах девушки, оно таилось в нетерпеливом оклике жрицы, от которого хотелось дернуть плечом и отправить ее подальше. Его почти не оставалось.
Дракон осторожно, двумя пальцами вытянул морозную ленту из коробочки и умостил на ладонях, держа ее в «лодочке» сложенных пальцев так бережно, словно она была неимоверно хрупкой, ценной, любимой, и ядовитой гадюкой.

Огонь погас на небе,
Зажегся наш очаг.
И где бы путник не был,
Услышит он сейчас
Наш зов со звезд колючих
И песню о мечте,
Что крылья раскрывает
Навстречу темноте.

Артефактор пел – негромким, мягким и успокаивающим тоном, так, словно родитель, баюкающий свое дитя, или влюбленный, успокаивающую свою возлюбленную. Переливы родного наречия возвращали в домой, рисовали хижину, на пороге которой потрескивал золотистыми искрами очаг, небо, усыпанное огромными звездами, и черные громады горных пиков, возвышающихся вокруг.
Конечно, «усыпить» изделие другого мастера можно и другими методами, классическими, так сказать, но у каждого свои способы максимально усиливающие возможности и облегчающие чародейство.
Он рисовал сказку, какой становятся приятные воспоминания, в которые хочется возвращаться вновь и вновь, и по дорожке за которыми так легко уйти в восхитительный сон. Не для ребенка. Не для возлюбленной. Даже не для себя. Для серебристо-синей ленты, кольцами свернувшейся на ладонях.

Внимай мне, верный путник,
Что бродит в облаках.
Услышь мои молитвы,
Заступник мой в тенях.
Тебя я призываю
Прийти в уютный дом.
Мы трапезу разделим,
Вина тебе нальем…

Внезапно дракон кашлянул и хриплым голосом, точно песнь заняла не пару минут, а несколько часов, сварливо поинтересовался, небрежно позволяя ленте стечь обратно в коробочку:
– Мне кто-нибудь нальет выпить?
Выплеск маны никогда не проходит бесследно, так что слабость, разливающаяся по телу, требовала присесть куда-нибудь, но с этим он и сам справится, а вот выпить – нет, этим его должны обеспечить хозяева дома.

Отредактировано Таэр вер Шейн (2017-08-09 01:40:03)

+2

30

Вопрос Медведицы остался без ответа, но не без действия. Пока она была занята Корнэ, сзади зазвучал напев. Жрица не стала отвлекаться. Магия имеет много проявлений и ликов, даже давно выпестованные формулы разнятся, в зависимости от языка, расы или личных качеств мага, что же говорить о том, что делал мастер-артефактор с чем бы там ни было. Лента, ха! Кто бы ни подкинул её, он хорошо понимал, чем поймать Корнэ. Урса бы с большой вероятностью даже не прикоснулась к содержимому коробки: открыла, посмотрела, фыркнула, да закинула на далёкую полку.
Не знаю, милая, пока не знаю, — тихим мягким голосом сказала тётя, перехватывая девушку другой рукой, а онемевшей в плече от натуги — выудила из пальцев девушки ветку. Дерево полетело, хлеща по тонким оконным рамам, наружу, разбрызгивая остатки волшебной живицы. — Пойдём, тебе нужно присесть.
Урсуле было не впервой, несмотря на протест мышц, деревенеющих от натуги, неспеша и мягко заботиться о болезных и чокнутых. Поэтому когда девушка была аккуратно усажена в поднятое с пола опрокинутое предыдущими действиями Медведицы кресло, чем-то совершенно естественным для неё стало пойти быстрым шагом и найти декантер из собственных покоев, что были по коридору напротив. У дверей она столкнулась с Риарио.
А где Маэр, Риа? — потребовала жрица. Советница, слишком хорошо воспитанная, чтобы воспринимать лесные фамильярности без сморщенного (пусть даже в душе) носа, покачала головой.
"Эти его дела", — мысленно фыркнула Ауринель. Будто были на свете дела важнее, чем жизнь и здоровье родной дочери. У неё не было времени разбираться, почему он прежде был подле артефактора, а лишь стоило ей захватить расположение мастера — скрылся.
Медведица вернулась в Корнэ и Таэру таким же летящим шагом, не прошло и двух минут, неся в руках посуду из гравированного каллами и лилиями цветного стекла, вероятно, работы какого-то другого дракона или его эльфийского ученика. За ней бежал вприпрыжку с третьим бокалом мальчишка с лишь чуть заострёнными ушками, первый прибежавший на зов.
Я пью мускатное вино сильно разведённым. К сожалению, быстрее ничего предложить не могу, — объявила, опуская рукой со вздувшимися на кисти венами почти полный декантер. — Если желаете крепкого вина или чистой воды — Малу сбегает вниз, правда?
Десятилетнее чудо кивнуло, промедлив, откровенно пялясь на бардак в комнате, посреди которого на фоне залитых светом садов снаружи восседала бледная и болезная Корнелия. Урса же, налив пока один бокал, встала в уже знакомую позу: руки под грудью, а под юбкой платья видно, как вывернуто в напряжённой позе её бедро, в то время как другая нога вросла в пол под ней, подобно колонне. Она ждала ответов, но пока их не просила, и даже лишь пахнущее и слабо отдающее призраком истинного вкуса питьё не трогала и не предлагала.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши (арх) » [03.05.1082] Запах зла