Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.05.1082] Вера


[3.05.1082] Вера

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец, покои императора
- Действующие лица
Элениэль, принцесса Северных земель, младшая сестра императора
Шейнр, император Северных земель
- Описание
предыдущий эпизод - [3.05.1082] Нелюбимые
Переговорив с Мередит, Элениэль с решительными намерениями направилась в покои к императору. Последняя надежда и вера в брата, который ещё может что-то изменить, если пожелает. Принцесса, чувствуя в истории императрице и своей собственной некую схожесть, хочет исправить судьбу девушки, невинной в предпочтениях императора.

0

2

Завершив разговор с Мередит, Виззарион решительным шагом направилась в покои императора. Ей надоело находиться в стороне от происходящего. Надоело видеть, как её брат повторяет те же самые ошибки. Она не для того отдавала всё другой девушке добровольно, чтобы видеть, как она страдает.
Слуга, охранявший вход в покои императора, едва успел предупредить о её визите, как она вошла внутрь и быстрым жестом приказала всем оставить их одних. Элениэль знала, что здесь главный Шейн, - её повеления могли проигнорировать или подождать, пока император их подтвердит. Виззарион знала, что брат не выгонит её из покоев за проявленную дерзость. По крайней мере, пока. Можно сказать, что она впервые пользовалась своим положением.
Подождав, пока слуги оставят их наедине, Элениэль тут же заговорила, не давая брату вставить и слова.
- Откажись от неё, - это первое, что услышал император. Ни разрешения войти, ни приветствия, ни вопросов о самочувствии. Вот так просто за закрытыми дверями, где их не могли услышать посторонние уши. Хотя кого она обманывает? Тот, кто хочет – всегда узнает. Для него не существует преград, но в этот самый момент мысли принцессы занимало другое. Вся ситуация, которая неизменно складывалась у императрицы, задевала её глубже, чем хотелось бы. Элениэль не стоило лезть в отношения брата и чего-то просить или требовать от него, но неожиданно для неё самой девушка, которая заняла её место, в понимании самой Виззарион была чужачкой, стала ненужной императору.
Объяснения последовали после секундной паузы:
- Забудь эту наложницу. Хватит в этом дворце поломанных женских судеб, - Элениэль хотела бы говорить спокойнее, но в каждом слове едва сдерживала открывающиеся старые раны. Она не могла понять брата. Зачем он так поступает с ними. Пусть он однажды бесчестно обошёлся с ней, когда впервые влюбился, но что произошло сейчас? Почему эта наложница потеснила его жену? Ведь именно Мередит своим поведением прогнала его апатию, вызвала у него интерес. Что не так? Просто от скуки? - Остановись, Шейн. Ты калечишь чужие жизни, пока гонишься за своим личным счастьем, а я устала быть наблюдателем. Устала пытаться что-то исправить, зная, что не в силах. Я знаю, что у тебя нет чувств к Мередит, но и к Ясмин их тоже нет. Как не было ко мне. Никто из них не заменит тебе Арнику, но ты можешь попытаться не быть таким… черствым и грубым по отношению к ней. Бесчестно поступать так с Мередит. Она твоя жена. Законная супруга, которая нуждается в твоей защите, ничуть не меньше, чем я, - Элениэль не заметила, как её голос начал звучать громче, а слова из простой просьбы превращались в хлесткие удары. Впервые за годы своей жизни ей захотелось треснуть брата, чтобы он наконец-то осознал, что был неправ. Его последний поступок аморален, несмотря на то, что гаремом он может распоряжаться так, как пожелает. Дело ли в Мередит или с ней он поступил бы так же, наступи она на горло своей гордости? Ей казалось, что он снова и снова предавал её. - Возьми же себя в руки. Хватит этих развлечений. Северным землям нужен сильный правитель. Наведи порядок в семье.
Их семейные ценности разваливались. Отношения натянулись до такой степени, что, казалось, лишь родители и общее прошлое едва удерживало их под одной крышей и останавливало от открытой вражды. Два брата ополчились друг на друга, а теперь и она, избиравшая сторону Шейна, открыто говорила ему, что он неправ.
- Нас осталось так мало. Я знаю, что ты можешь стать таким же, как отец. Зачем берёшь от него одни лишь пороки?
Казалось, что от Эльдара сыновьям перепало по половине. Авелю – расчётливость и холодный ум, взрослость и мудрость, а Шейну любовь отца к приключениям, запретным женщинам и другим возможным порокам, которые с годами начали приписывать владыке Северных земель. Всё плохое, что когда-либо было в их отце, передалось лишь одному из сыновей.
- Наш народ голодает, а ты думаешь о женщинах.

+1

3

Бунт за бунтом. Виззарион понимал, что никакими обещаниями разрешения конфликта не сможет пресечь недовольства со стороны жителей Северных земель. Элениэль уже попыталась повлиять на них, щедро вскрыв королевские запасы. Чем ей за это отплатили – известно. Вампиры кусали руку, которая кормила и душила их голодом одновременно. Щедрая раздача амфор с кровью не зашла даже как временное решение проблемы. Камэль поздно вспомнил о своих обязательствах перед государством. Он мог лишиться сестры, если бы Авель не успел вовремя.
Шейн закрыл глаза и шумно выдохнул. На рабочем столе лежали в хаотичном порядке перья, чернильница, кисти и пергаменты – часть из них использованная. Он долго пытался разобраться в отчётах по поставкам и причинах, по которым объёмы стали меньше. Точные ответы, как он подозревал, мог получить только лично от короля Остебена, но на это потребуется время. Второго предупреждения Шейну хватило, чтобы зашевелиться в сторону поисков альтернативы с кровью.
Хервалисса! Он почти согласился на предложение Маджере о незаконном ввозе крови с чёрного рынка, чтобы больше не было бунта. Из-за своего бездействия он мог потерять Элен. Девушку, которая тянула на своих плечах слишком много, когда могла была отстраниться от проблем дворца и оставить брата один на один с его прихотями и вечными глупыми ошибками.
Её визит был неожиданным.
Виззарион удивлённо посмотрел на сестру – Элен ворвалась в его покои, как северный ветер. Он не успел спросить. Поспешность сестры, с которой она пыталась выгнать слуг и остаться с ним наедине, акцентировала его внимание на важности разговора. Камэль кивнул слугам, подтверждая немой вопрос. Они остались одни, и Шейн задал вопрос:
- Что-то случилось?
Элениэль была на взводе. Он не замечал за сестрой такого рвения раньше. Последние события отложили свой отпечаток, но что ещё произошло в этих фойрровых землях? В чём он опять виноват? От первых слов Элен у него в изумлении поднялись брови. Он не понял, о какой наложнице идёт речь и чем она так досадила его сестре, что она пришла именно к нему с просьбой выдворить её, когда в её праве было распоряжаться гаремом по своему усмотрению. С пояснениями Элениэль он начал медленно понимать, откуда растут ноги у этого визита и темы для разговора. Мередит. Его дорогая жена стала жертвой его похождений к другой женщине.
Виззарион смолчал. В глазах Старейшин и Совета, которые чтили традиции, его поступок, действительно, выглядел не лучшим образом. Наложницы существовали для увеселения – тут всё нормально, но в определённое время и при должном уважительном обращении с главной женой. Шейн поступился этим правилом, когда счёл, что вариант проще ему милее и краше, чем пытаться лезть на стену, которой оно не надо. Крутиться, распушив хвост, перед девушкой, которую он не интересует, у него желания не возникало. Чисто из уважения к ней он мог обставить всё другим образом. Объяснять, что всё произошло ненамеренно и оправдываться, как школьник-подросток? Смысл? Всё уже случилось.
Его затронули не слова о Мередит, а о том, что сестра проводила параллель между собой и ней. Между Ясмин и Арникой. Он не замечал схожести в двух историях, потому что для него они были принципиально разными. Перед Элениэль он чувствовал свою вину, перед Мередит – нет. Понимал, что кое-где был неправ, но от этого нигде и ничего не зудело, не пинало под зад в её комнату, чтобы что-то исправить.
- Сейчас я думаю о народе, - невозмутимо ответил вампир.
Он не знал, какого ответа и каких действий от него ждёт сестра.
- Я не хотел тебя обидеть, - добавил после паузы, не рассчитывая на то, что она примет его извинения. – Отказавшись от Ясмин, по-твоему, я не покалечу ещё одну женскую судьбу? Я уже стал её частью по велению своей прихоти.
Отличие между ней и Арникой в том, что он не цеплялся за девушку. В понимании сестры ему надо уделять внимание исключительно жене, потому что сама Элен на её месте не стерпела бы присутствия другой.
- Мередит придерживается того же мнения?
В отношении жены его слова звучали холодно. Шейн предполагал, что девочки дружно побеседовали за закрытыми дверями. Говорили о нём, детали? Он не стал списывать визит Элен на хитрый план Мередит. У неё другие причины быть здесь. Императрица обрисовала свою позицию в последний разговор с ним. Не заикнись она о судьбе Элен, не будь он так зол из-за всего – ничего бы этого не было.
- Возвращайся в свои покои. Я разберусь с этим сам, - он не привык поворачиваться спиной к собеседнику во время разговора, но сделал вид, что занят бумагами – взял пергамент со стола, обернувшись к нему, и опустил взгляд на содержание.

+1

4

Думает о народе… Элениэль смолчала. Они оба знали, что всё, что он делал для народа сейчас, с таким огромным запозданием, недостаточно. В глазах жителей Северных земель, вампиров, которые не могли перейти полностью на животную кровь и жить припеваючи, как клан Лэно, который из-за их особенностей всегда считали самым слабым, он делал ничего. Одно большое ничего. Даже если велись какие-то политические игры, то для народа, в чьих желудках не прибавилось крови, а в руках – силы и здоровья, ничего не изменилось. Они смотрели на верхушку голодными озлобленными глазами. Голод настолько въелся в их нутро вместе с ненавистью, что они решились сложить свои головы, лишь бы как-то вбить в голову монарха, что ему нет места на троне.
Элениэль не ожидала, что в словах о Мередит ненарочно проведёт параллель между собой и ней. Не на такой результат она рассчитывала. Брат заметил подтекст, но не уделил внимания той причине, по которой она старалась до него достучаться. Она пришла не за его извинениями за давний поступок. Несмотря на то, что ей до сих пор было горько вспоминать это, она давно приняла произошедшее и жила дальше. Луна была милостива к ней и подарила ей Авеля. Пусть даже тайно, но рядом с ней был вампир, который её любил и ценил, давал ей то, чего никогда не мог и не хотел дать Шейн. Этого было достаточно. Мередит же чахла в своих покоях в полном одиночестве без права обрести достойную жизнь и провести сотни лет в немилости императора. За что? За неосторожные слова?
- Мередит смиренно принимает твой выбор, - так эту ситуацию видела Виззарион. Императрица была напугана последним визитом в поместье. Известия о наложнице, которые ей донесли по возвращению во дворец, наложились на эффект от общения с призраками, а Шейн лично положил вишенку на заплесневевший торт и подал супруге.
Вопреки стараниям Камэль брат не желал её слушать. Некоторые вещи в этом мире не меняются. Брат начал учиться контролировать свои эмоции и больше сдерживался, но продолжал закрывать уши и сознание, когда ему не хотелось вести разговор. Вот только Элениэль не собиралась отступать так просто. Спина императора, которой он заслонялся от неё, будто думал, что покорная и мягкая принцесса отступит от своего, дала ей силы на новый шаг. Придержав подол длинного платья, Элениэль в несколько быстрых шагов подошла брату, встала перед ним, невзирая на его старания сделать вид, что он занят важными делами, а затем посмотрела ему прямо в глаза. Несколько секунд она просто стояла, молчала и смотрела на него, а потом заговорила:
- Скажи мне: кто ты, - всё тот же чуть хмурый взгляд рассерженной девушки был прикован к его глазам. – Я вижу перед собой незнакомца с лицом брата. Где тот молодой вампир, который стремился вперёд, пытался стать лучшим? Где тот принц, сын Эльдара, который вопреки всем запретам, добивался своего? Почему я вижу перед собой мужчину, который сдаётся, даже не пытаясь что-то исправить? Где внимательный и заботливый вампир, которого я знала? – она легко коснулась ладонями его лица, всматриваясь в родные черты. – Посмотри на меня, Шейн. Я не пытаюсь напомнить тебе о твоём титуле и обязанностях перед страной. Ты знаешь о них сам. С рождения, с того самого дня, как отец назвал себя своим наследником, - она заговорила тише, более вкрадчиво, надеясь, что в этот раз брат не отвернётся от неё и дослушает до конца. – Но взяв в жёны эту девушку, ты не только исполнил желание Совета и Старейшин, ты стал для неё опорой, щитом. Какими бы ни были отношений между вами, одного-двух промахов, разве достаточно для того, чтобы отвернуться от неё? Наказывать одиночеством и пленом в четырёх стенах? Будь же для неё защитником, а не пленителем.
Она продолжала смотреть в его глаза, надеясь увидеть в них хоть что-то, что скажет ей о том, что он её услышал.

+1

5

Смиренно? Шейн усмехнулся. Мередит настолько смиренна, какой смиренной может быть разозлённая кобра. Она высказалась ему в прошлую встречу. Женщина, которая с первого дня их знакомства отличается своей непредсказуемостью, вызывала у него слишком много вопросов. Лестат наградил её складом ума хитрее и смышленее, чем у императора и всех его пассий вместе взятых, но это не смогло уберечь её от ошибки, допущенной в разговоре с ним. Это было не столько подло с её стороны, сколько глупо. Всё, что касалось его сестры, слышалось, как угроза в её адрес.
Услышав шуршание платья  за спиной, он рассчитывал, что сестра уйдёт, сдавшись. Они оба знали, что разговор с ним о Мередит ничего не изменит. Элениэль удивила его, когда встала перед ним, поражая его своей упёртостью. Он извинился за поступок, что ещё?
Виззарион опешил от вопроса сестры.
Элениэль злилась на него. Не сдерживая слов, оголяла чувства и эмоции, вытаскивала все мысли на поверхность, которые прятала в себе. Ситуация с Мередит позволила ей вывернуть душу наизнанку, вспоминая всё, через что она прошла благодаря Шейну, и изливала ему.
- Он остался в поместье, - в мыслях ответил вампир на многочисленные вопросы сестры.
Всё своё рвение он похоронил сначала с отцом, потом с матерью и Арникой. После плена апатии на свободе оказался вампир, неуверенный в своих силах, стремящийся к простому решению проблем и объяснениям. Зачем пытаться что-то строить, если не рассчитываешь что-то получить. Это бессмысленно. Элениэль напоминала ему о прошлом, пыталась дозваться взглядом и прикосновениями, но даже с ней он поступал каждый раз бесчестно, разбивая её доверие.
Подняв руку на уровень лица, вампир хотел коснуться тонких пальцев девушки, но подавил это желание.
- Зачем ты так вступаешься за неё? – он, правда, не понимал. Виззарион понимал в женщинах ровно нисколько. Арника была мягким исключением, с которым он притирался долго и упорно, потому что хотел этого. С Элениэль жил под одной крышей с детства. Мередит не пытался узнать со дня смотрин. Их общение было фарсом, игрой без поддавков, но оно не позволяло узнать друг друга лучше. Он и не пытался. После потери матери и возлюбленной Шейн закрылся от других, чтобы больше не привязываться. Ранение сестры от руки взбунтовавшего рудокопа, ещё одна проверка на прочность. Он дурел, зная, что ей угрожает опасность, что он может потерять её, как потерял в прошлом двух дорогих ему женщин. Смерти меняли его.
- Я не запирал Мередит, - он отвёл взгляд от сестры и повернул лицо, лишаясь её прикосновений. – Она вольна свободно передвигаться по дворцу, но некоторые её слова вызывают у меня опасение.

+1

6

Зачем она это делает – слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него сразу. Некоторые вещи Элениэль сама не до конца понимала. Возможно, она действительно видела в Мередит себя и исходила из этого, руководствуясь лишь личными обидами и желаниями, которые никак не касались императрицы. А, может быть, ей чисто по-женски было жаль её. Она ведь не виновата в том, что Шейну захотелось более простых и лёгких путей, что именно ей пришлось бороться с его апатий и принимать уже не стремящегося ни к чему супруга.
- Хочу, чтобы в нашей семье, наконец, наступил покой, - Камэль сомневалась, что это когда-нибудь свершится, но, если её дорогой брат начнёт думать о более важных делах и перестанет тратить свои силы на всех женщин подряд, то, возможно, со временем из этого действительно выйдет что-то хорошее. – Наш род слишком долго терял Виззарионов. Не пора ли подарить ему хоть одну новую жизнь?
Все знали, что императрица не носила под сердцем наследника императора. Навряд ли это бы решило хоть одну проблему Северных земель, но Элен не знала, как ещё достучаться до глухого и слепого брата. Ему уже не единожды говорили, что не обязательно любить женщину, с который вы скреплены обетами перед богами, но достаточно воспылать чувствами к тому, что может их объединить. Пусть слухи о бывшей возлюбленной императора растворятся и станут лишь призраками былой любви, которая угасла в стенах старого поместья.
Она хотела увидеть новую жизнь, но не могла создать её сама. Шейн мог, но не делал для этого ничего полезного. А ещё он ранил жену. Просто так.
Шейн отвернул лицо, отказываясь от её прикосновений; Элен не стала настаивать. Кажется, в этом вампире она не увидит уже ничего, что так любила. Одно лишь разочарование. Просить жить с нелюбимым и охотно отдаваться ему – да, так бы она не смогла, но её брат уделял больше внимания желаниям, чем чувствам. Так какая разница, какая из наложниц окажется у него в постели?
- Ты видишь угрозу во всём. Даже там, где её нет, но слеп к предупреждениям и опасностям, которые стоят прямо перед тобой, - Виззарион слабо верилось в то, что что-то в словах Мередит могло насторожить вампира. Уж точно не разговоры о призраках и просьба пригласить во дворец старую бабку, о которой все благополучно забыли на столетия. – Удели внимание жене. Она предпочла сидеть у себя в комнате в полном одиночестве и распивать вино, потому что чувствует, что создана лишь для декорации, а не жизни рядом с тобой.
Больше говорить им было не о чем. Виззарион, придержав подол платья, направилась к выходу из покоев брата. Он может считать себя правым, сколько хочет.
- Я предложила ей провести время в купальне, если тебя это хоть сколько-нибудь интересует.

+2

7

Одна новая жизнь. Шейн никогда не рассматривал плотские утехи, как возможность создать себе наследника. Ни с Арникой, ни с Мередит. В первом случае вышла случайность, во втором – необходимость, которой он пренебрегал. Династии нужен наследник – он об этом прекрасно знал, чтобы потом его сын сменил на троне, как он сменил отца, но Виззарион не стремился к этому. Не видел себя отцом и понятия не имел, как отнесётся к этому факту. У него не было возможности испытать это с любимой женщиной, но горечь от потери того, что по-настоящему заиметь не успел, отхватил сполна. В его руках возможность это исправить, но надо ли заниматься этим прямо сейчас? Создать Мередит развлечение-проблему?
Он не стал рассказывать Элен о деталях его разговора с императрицей. О своих опасениях – тоже. Виззарион не отрицал, что с событий в поместье он начинал придираться к любой мелочи и возводить в абсолют то, что не требовало к себе никакого внимания вообще. В случае с Мередит он поступил таким же образом. Его жену что-то беспокоило, а он плевал на это с высокой колокольни. В том случае, если Мередит действительно считала, что в доме прячутся призраки, и она желает от них избавиться, то как наличие детей должно это исправить в понимании Элен? Дети забьют голову императрицы и привяжут её к дворцу? Он не улавливал ход мысли.
Бедная и несчастная жена, муж – мудак. Он понял.
Шуршание, сопровождавшее Элениэль, стихло, как только двери закрыли за её спиной. Шейн закрыл глаза и шумно выдохнул. Разговор с Мередит на чистоту он как-то перенёс. Если бы не инцидент с рудокопами – значительно легче. С сестрой… Её повышенный интерес к происходящему ему не нравился. Не нравилась эта параллель, которую она проводила. Открыв глаза и опустив взгляд на зажатый в руке лист пергамента с испорченным вариантом письма королю; вампир отбросил его на стол.
Ну и что ему делать с этими женщинами? Идти у обеих на поводу? Одной позволить творить с поместьем всё, что вздумается, включая призыв некромантов, ритуалы и Фойрр пойми, что ещё, а другой дать возможность нянчиться с племянником?

Шейн понятия не имел, что будет делать с Мередит и зачем вообще притащил свой зад в купальню. Служанки всё подготовили по приказанию Элениэль. Засуетились с двойным усердием, когда помимо ожидаемой императрицы пожаловал император. О его приходе принцесса предупредить или забыла или посчитала, что ничего из их разговора путного не выйдет. Честно, он сам не знал, зачем сюда пришёл. Попытаться наладить отношения с Мередит?
Шутку про то, что в этот раз от него другой женщиной не пахнет, он предусмотрительно засунул в задницу. Ради своей же сохранности. Они могли весело топить друг друга в купальне, доказывая свою правоту, а могли попытаться найти общий язык, что из области невероятного и фантастики.
Шейн сел на край борта и свесил босые ноги вниз. Он мог с невозмутимым видом раздеться и влезть в воду, потеснив жену, но не был уверен, что это то, что ей надо. Поговорить с ней? О чём? Он понятия не имел о её вкусах и предпочтениях и не пытался во всё это вникнуть, потому как не стремился сближаться.
- Элен обеспокоена твоим состоянием, - он не знал, с чего начать. Говорить о сестре – не лучший вариант. Мередит могла посчитать, что он оказался здесь не из-за неё, а ради Элениэль, чтобы ей стало спокойнее. Отчасти в этом была доля правды.

+1

8

Мередит долго сидела на краю каменной разогретой купальни: нюхала масла и мыльные снадобья из многочисленных скляночек с переносного столика, оставленного слугами, смотрела в отражение на текущей из соседнего помещения с печью в купальный бассейн воде, трогала пальцами одной перекинутой ноги её, горячую, и ледяными пальцами руки свои только обтаявшие льдом горящие щёки. Зачем она пришла? Признаться, Мередит не надеялась, да и особо не загадывала, что к ней сострадающая как заводчица породистых борзых и скакунов принцесса пригонит в компанию мужа. Не хотела, даже. Она к разговорам не была сегодня готова ни морально, ни объективно, а уже скинув сменное банное платье шёлковой лужей на туфлях позади, обнаружила, что количество вина перетекло в мутоту и маяту, которая грозила утопить её, стоит лечь в горячую воду, не продышавшись. О, цена безразличия и невыносимой лёгкости на душе.
Нет, ей совсем не нужен был Шейнир, чтобы видеть её в таком уязвимо-развязном состоянии, пока она дожидалась, как схлынет это давление из её головы. Но она не отказалась от организованной ей роскоши и развлекалочки со склянками, а он взял и пришёл. Какая удача, горе ей. 
Последнее время это стало прямо таки поветрием, — тихо, почти неслышно выдохнула Мередит, обратив к гостю купальни только скошенный взгляд, а всем телом, нагим, и уже довольно давно, с волнами мурашек и гусиной кожи, какой не придавала значения, лишь села в более закрытую позу, обняв рукой колено поставленной на каменной плите ноги и прижав к нему грудь. — Лестно, но для решения проблемы почти бесполезно. Жаль, что она унеслась смерчем раньше, чем я успела справиться о её благополучии и чаяниях.
Свободная рука перевернула в воду пару мыльных флаконов, давая текущей воде нагонять их в пушистую пену. В голосе Мередит было ни тени сарказма, скорее даже спокойный, примирительный тон. Который, впрочем, не менял содержания. Саркастичного и иронизирующего. Потому что такова была реальность. Она действительно была в наибольшей безопасности, не вылезая последние дни из своей норы поглядеть на звёздное небо.
Как ваше ничего? Заботы, шахты, заварные пирожные?

+1

9

- Любые новости о членах династии разносятся быстрее чумы, - Виззарион пожал плечами, смотря на воду.
Отсутствие кровных связей не мешало всем желающим радостно подхватывать любую новость, имеющую отношение к императрице. Шейн слухи игнорировал, пока не становился их случайным слушателем. Вести о состоянии Мередит до того, как в это влезла Элениэль, тоже проходили мимо него. Он не интересовался и, как думал, занимался чем-то полезным для государства, списывая всё на занятость. Чухня. Для женщины, которая вызывала у него интерес, он всегда мог найти время, но без желания имеем то, что имеем.
- А я не поверил Элен, когда она упоминала вино, - Камэль усмехнулся.
Мередит в его глазах выглядела холодной и непоколебимой девушкой, которая способна с гордостью и презрением во взгляде, не скрывая его от собеседника, примет любую пощёчину. Она не была похожа на желтобрюха, который в минуты опасности раздувает хвост, чтобы ударить им противника, как молотом, и преследовать его до тех пор, пока оппонент не будет наказан внушительной гематомой или, если не повезёт, трещиной в кости. Шейн не ожидал увидеть дорогую жёнушку с пьяными мутными глазами, краснощёкую и с амбре, которое перебивалось запахом масел. Чудесна.
Закрытой позе жены Виззарион не придал значения. Наготе внимание он тоже не уделял. Похотливая натура спала глубоко и крепко и в понимании вампира была неуместна в нынешних обстоятельствах. Сестра отправила его на очередную случку под видом примирения? Болтология при недостающих навыках портила атмосферу.
- Тебе действительно интересно или ты для галочки? – Камэль перевёл взгляд на жену. В ответе не нуждался. У них в этом плане полная взаимность. Он ничего не ждал от Мередит и ни на что не рассчитывал, но причина оказаться здесь кроется  не только в словах сестры. Фойрр знает, на что она рассчитывала, пытаясь их двоих засунуть в купальню. Нетрезвую императрицу и ничего не желающего императора. – Если это поместье настолько важно для тебя, делай, что хочешь. Я не препятствую, но и становиться участником не желаю. Я уже говорил тебе, в наш первый разговор. Когда ты принесла мне чертежи и показала следы на животе, чтобы ты делала всё через посредника и сама в дом не ездила. Я продолжаю придерживаться этого мнения сейчас, но это не значит, что тебя кто-то запирал в четырёх стенах с собеседником в виде бутылки.

+1

10

Мне — интересно. Представь себе, — Мередит хмыкнула и взяла в руки очередную склянку, чтобы поиграться с ней и понюхать крышечку. — Дело не в запретах, а в отсутствии расположения. Вопиющем, я бы сказала, его отсутствии. Придворные не слепы, не глухи, а подчас куда более как чутки к тому, что висит в воздухе. Они видят, что ты относишься ко мне чуть бережней, чем к пыли на полках, и оттого я, новое лицо в семье, обладаю свободой действий сервизной чашки, если не желаю, чтобы мои действия не подвергались вопросам и не подтверждались у отсутствующего супруга вечность.
Запах был приятный, пряный и свежий, и Мередит, хоть и презиравшая розовый цвет, вывернула флакон поверх уже намытой пены. Голубоватая гора начала нарастать пурпурной. Она никогда не видела таких дивных излишеств и зачерпнула цветную шапку ногой.
Не находишь это ироничным, что мы вернулись в целом к тому, на чём закончили? — Мередит, наконец, возвратила взгляд на мужа. Боги, как ей тяжело было на него глядеть и не морщиться от… от… презрения? — Объяснить тебе, что и где пошло не так, Шейн, и что ты мог бы не бегать по девкам, вложи хоть толику старания с самого начала? Я ведь могла бы быть тебе лучшим подспорьем из все трёх, была готова взять на себя большую часть дел по двору — вышивка куда скучнее и банальнее пересчёта учётных книг. Но ты даже не пытался.

Отредактировано Мередит (2017-06-08 22:10:33)

+1

11

Вино настолько расслабило императрицу, что общение пошло без «вы», титулов и прочего-прочего, что в обычной жизни Шейна большую часть юношества раздражало. Общение между супругами оно в понимании Виззариона должно быть таким, вне зависимости от крови, но Фойрр… как это выглядело сейчас. Вампир не пытался списать всё на алкоголь. Он видел перед собой самую обычную девушку с её обидами, скверным бабским характером, горьким нравом и острым языком. Живую, а не куклу, которую выучили жестам и фразам, чтобы угождать императору.
Он не перебивал, слушал всё, что хотела сказать Мередит. Вставил слово, когда её поток закончился.
- Хочешь поговорить начистоту? Хорошо. – Шейн ухмыльнулся. - Твои слова я расценил, как нежелание продолжать. Тебе не хочется, тогда какой смысл? Я не рассчитывал, что ты воспылаешь и проникнешься с ходу, но не вижу смысла настаивать. Если бы меня интересовало лишь моё мнение и похоть ради похоти, я бы не останавливался и не пытался прислушаться. Я не отрицаю, что мог расценить сказанное неправильно, но оно подействовало, как ушат холодной воды в лицо. Приставать к девушке, которая желает поскорее отделаться и видит в происходящем исключительно способ укрепить свои позиции – это не ко мне, - он говорил спокойно. Озвучивал все мысли, которые роились в голове после неудачного лобызания с женой. - Дело не в моём раздутом и задетом самолюбии или нежелании что-либо делать в ответ. Со мной всегда можно договориться в спокойной обстановке, но я понятия не имею, что у тебя в голове, как всё видишь и чувствуешь ты. Перестраиваться или обсуждать в процессе… Мужчины либо прут, как тяжеловозы, либо лопаются, как мыльный пузырь. И я не уверен, что тебе бы понравилось, при я бездумно и не слушая вовсе. Отступить и сдаться действительно проще, чем пытаться понять, узнать и сделать что-то в ответ. Но, как показывает практика, моё бездействие приводит к меньшим плачевным последствиям.
Он снова мог ошибаться в суждениях. Всё это они могли обсудить сразу же или на следующий день, чтобы замять все недоразумения и обобщить, но Шейн не стал. Он пытался разобраться в себе. Что хотел и на что рассчитывал в браке, который ему организовали другие. Запросы оказались выше, а ещё он панически боялся подпускать к себе ближе кого-то кроме Элен.
- Считай, что я ленив и мне неохота напрягаться. – Она же так считает. Слабое. Бесхребетное. Ищущее лёгкие пути. - Я просто не понимал некоторых вещей и не понимаю их всё ещё. Тебе мерзко, что я тебя укусил? Или что пришлось делить со мной постель? Раз я такой идиот, что ничего не понимаю, давай же, объясни мне, как я должен был это понимать или как предвидеть, что мои намерения сделать лучше вызовут обратную реакцию?
Осмотревшись в поисках кувшина с вином, пренебрегая взглядом в глаза супруги, Виззарион потянул за кубком.
- Я не напиваться, - абсолютно ненужное уточнение, сопровождающее шум вина, льющегося в кубок. – Во рту пересохло от такого количества слов.

+1

12

А попытаться спросить? А попытаться понять? Ну, чисто по-человечески, предложить полежать вместе для начала… А, впрочем, забудь, я лучше язык себе откусила бы, чем призналась, что чего-то не умею, или что-то мне неприятно на грани желания впиться когтями. Только именно таким ты и получаешь брак с непорченным товаром, когда у обоих не сидит похоть ужом в штанах. И если у меня чувствительность и нежность камня на клумбе, то… — она попробовала пену, не продолжив мысль. В передававшихся как большая тайная тайна мемуарах одной пленницы содержалась вполне распространённая мысть, о чём думают мужчины и чем, когда юны. Мери никогда такая перспектива не прельщала, но ей повезло налететь на чистую статистику. Пена была пена: мыльная, противная, но сладкая. Мери прыснула от хохота и промыла руки в воде, накрениваясь вниз но ещё не плюхаясь в набранную купальню — в основном из-за того, что так надёжно сидела на широком борту, что у неё к плите прилипла задница… зад, зад. Приличные девушки говорят зад. Огузок. Попа. Какая к Фойрру разница.
Лень, конечно… Мне тоже лень было, знаешь ли, стараться и изображать фальшивый восторг. Когда супруг даже не пытается проявить фантазию. Это правда то, что говорят, что нас учат… ублажать, — она махнула рукой на вопрос, мол, да какая ей разница. Вино было хорошим. Как назло, кончалась в казне именно кровь и монета, а не вино и забавные пены. — Жаль, не учат владеть как следует собственным телом. И одно дело избавлять фрукты от шкурки, пряча клыки, а другое — когда тебя впервые подпускают к мужчине. К тому же, статус… Она не показала тебе цахесский стручок?
В ожившей от алкоголя Мередит было что-то от танцовщицы: у неё в жилах горела кровь и в глазах блестел азарт и обман. Только действия пьяной были совсем свободны, а мотивы — на грани зловещего озорства. И она, соскальзывая ногами в купальню, скрываясь по ключицы в пене и лишь локтями с влажными руками оставаясь на борту, поманила его пальцем.
Подойди. И не шарахайся.

+1

13

- Сама просила в кровать, - Шейн пожал плечами и отпил из кубка. – Неплохое.. – заключил он, давая оценку винному напитку и выпадая из разговора. – Понимаю, чем оно тебе так полюбилось. Почти.
Вкус вкусом, а причина пить в одиночестве этим не объясняется. Раз он всех женщин, которые оказываются подле него, неизменно заставляет страдать, как выразилась сестра, посмотрим, что выйдет из его попыток поковыряться в отношениях. Виззарион слушал объяснения жены и её точку зрения, но, Фойрр раздери, согласно с её словами – спроси он тогда или нет – ни хрена бы не поменялось. Молчаливая гордая натура, а он сиди и ребусы разгадывай, что жена имела в виду, но посчитала лишним и недостойным себя признаться. Отличная пара подобралась, а главное – гармоничная! Один молчит, второй умалчивает. В итоге – оба недовольны и ещё чего-то хотят.
Учат, да? У Шейна таких глубоких познаний о деятельности гарема в свободное от занятий (или это часть занятий… а у них на лекции и практике присутствовать можно..?) не было. Он оставался в чистом и невинном неведении, которое его вполне устраивало. Фантазия у него перекочевала на другую девушку. Низко по отношению к обеим, но как умел!
Фрукты.. Делая новый глоток, смотря перед собой, он вспомнил, чем решила заняться его дорогая жена после неудачного сближения. Он воспринял это как издевательство тогда, а в её понимании это что..? Заигрывание было? Уроки соблазнения с выездом из гарема? Чудесно.
- Цахесский стручок? – Виззарион вопросительно посмотрел на жену, приподняв бровь, с долью скептицизма. Смутные сомнения по поводу содержания закрались в не опьянённую вином головушку, но не сформировались в полноценную трактовку, которая в контексте озвученной фразы прыгала и скакала на поверхности – догадаться не сложно. Но Шейн думал о другом, поэтому трактовка проскакала мимо него, куртуазно размахивая задницей. – Не думаю, - пожав плечами, вампир вернул внимание вину.
Мередит то ли в отместку, то ли замёрзнув от продолжительного сидения голышом на плитах, сблизилась с так полюбившейся её разноцветной пеной. Виззарион присоединяться не планировал и с чистой совестью, чтобы не плодить ещё больше недоразумений, собирался продолжать разговор так же, сидя, свесив ногу. Просьба императрицы в сопровождении заигрывающего жеста… Шейн помедлил на несколько мгновений – принимал решение и взвешивал. Понять Мередит ему было слишком сложно. С его небольшим опытом он точно знал, как ему раньше казалось, что трактовка жестов существует одна, но здесь он уверен не был. Опустив: «подплыви и не напрягай мужа», вампир отставил опустевший кубок к кувшину, поднялся и подошёл ближе, встав напротив жены.
- Удобно?
Разница в росте у них незначительная, но в таком положении Шейн смотрел на девушку сверху вниз, а если они планировали вести разговор дальше, то болтать Мередит придётся на уровне пояса и ниже. Если она не решила каким-то образом уравнять их положение.

+1

14

У меня-то всё хорошо, — ухмыльнулась Мери. — Ты только не дёргайся.
И стоило ему приблизиться — покралась шаловливыми руками, прыская цветной пеной в глаза и всюду — к пуговицам, расстёгивая и распуская поочерёдно всё на пути. Потому что "цахесский стручок" был про что-то очень необычное. Очень непривычное. Мередит не сомневалась: наверное, сданных в обслуживание императорских притязаний девушек учили по происхождению, и самыми развратными в воспитании были те, за кем не стоял никакой род и никакое имя. Как Мередит. Белое золото среди белого… всего.
Только не пугайся, продолжай пить вино, — заговорщецки произнесла она, избавляя супруга от объятий одежды в самых срамных местах. Легко сказать! — пока рука, не скользнув пальцами по нежному мешочку под мужским достоинством, не хватается за него: влажно, скользко, крепко. Фокус был прост, он состоял в том, чтобы взять его за самое живое и заставить задыхаться, то сжимая руками, то сжимая губами, то проглаживая и даже залезая внутрь языком, поддевая тонкую оболочку: по жилке и по кругу, по кругу — шкурку — и дразня до закатывающихся под веки глаз. О, Мередит хорошо знала этот приём. Теоретически. Практически ей без, как оказалось, изрядной доли алкоголя было мерзко и противно.
Но не сейчас.
Она взяла его, ещё мягкого и нежного — как она не заметила раньше? — на ощупь, в руку, при этом глядя глаза в глаза, тёмные на светлые, хитрые на невинные. И провела, зацепляя краешком ногтя, по упругой, но натянутой жилке или связке — кто поймёт? — внизу, проскальзывая подушечкой пальца по узкому вертикальному отверстию на красной головке, прежде чем съехать вниз. Под её пальцами скользило, но высыхало стремительно, пресловутое и, на её взгляд, довольно забавно выглядящее мужское достоинство, поэтому она не забывала нагонять на "стручок" столь важную "шкурку", внимательно наблюдая за реакцией.

+1

15

Мередит настораживала своими предупреждениями. Что такого задумала его жена, что он должен пугаться и дёргаться? Утопить его решила в купальне за всё хорошее? Шейн прыснул, отмахиваясь от мыльной пены – вампирша переборщила с пузырьками, налив их в воду с такой щедростью, что за ними ни воды, ни девушки нормально не видно. Он в принципе не понимал, зачем такая вещь, как пена, нужна в купальне. От неё нет никакого толка, а женщинам нравится. Неоправданное расточительство денег из казны.
Руки жены перестали играть с пеной, и Виззариону перепало странное внимание. С неверием и удивлением подняв брови, ставя под сомнение действия вампирши, он наблюдал, как Мередит, несмотря на количество выпитого, ловко расправляется с его одеждой. Вопрос «зачем» остался в мыслях вампира. Он терпеливо ждал итога замысла жены и не мешал ей, с интересом наблюдая за происходящим. Насколько он понимал, она не собиралась делить с ним купальню и постель во второй раз тоже, высыпав ему предварительно всё недовольство из трёх мешков.
Понимание замыслов вампирши прилетело императору лопатой по затылку. Шейн порадовался, что не воспользовался советом жены и не взял себе ещё вина. Выражаясь цензурно и литературно - Мередит поразила его до глубины души. До такой степени, что ему пришлось бы бороться с желанием выплюнуть вино, а потом долго и утомительно откашливаться от жидкости, попавшей в трахеи от неуместного вдоха.
А. Так это они цахесским стручком обозвали. Стоп. А почему «цахесский»? Почему «стручок»?! Женщины… Какие названия только ни всплывают в их головушках, чтобы не называть вещи своими именами. Завуалировано, тонко, пошлее, чем без словесных изысканных словосочетаний. Ему периодически было интересно, как дамы придумывают и утверждают новые названия. Точно же сидят дамским кругом, выпивают и после второго-третьего кувшина с хохотом описывают и выдают названия, чтобы потом их на трезвую голову увековечить. По крайней мере, Шейн надеялся, то названия давали не мужчины. А если мужчины, то евнухи. Нормального мужика, который так бы обозвал часть себя, он представить не мог.
Виззарион с неверием смотрел на жену. Она это серьёзно..? Первое прикосновение. Да-а… вполне себе серьёзно – это понял даже Шейн. А с чего такая милость? Показать, что он упустил, решив переключиться с одной женщины на другую? Или… Да к Фойрру эту всё! Тело отреагировало быстрее вампира, отбив у него желание интересоваться причинно-следственными связями. Теперь докажи, что он со своей похотливой натурой справляется. Шейн хотел что-то сказать, но со стороны выглядел откровенно глупо. Слова застряли, сам смотрел с округлившимися глазами на девушку, которая не отводила от него хитрого взгляда, получая ответную реакцию на практику умений изысканных уроков наложниц по обольщению и удовольствию.

+1

16

Боги-боги, что я делаю, — думала Мередит, но рук не опускала. Голос сознания в её голове сделался совсем глухим и тихим, а его слова — неважными. Она в жизни не сможет перестать вести себя так, точно церемониальный меч вместо позвоночника имеет и не может наклониться, не пронзив внутри себя что-то важное и скончавшись в муках чуть позже. — Надеюсь, я смогу справиться со взглядами в глаза после, не поднимая руки к лицу”.
Оно твердело под её пальцами, и у Мери, как старательной ученицы, возник всего один вопрос: почему все эти тайны описываются томно и пафосно, а ей уже во второй раз хочется, нервно или весело, рассыпаться в абсолютно детском хихиканьи? Грудь из корсажа выплёскивается? Да мужское тело раза в два страннее и иррациональнее. С тем же успехом можно было не прыгать в пену и просто отвести супруга наверх в покои за… ручку.
Хорошее вино, ничего не скажешь, непривычно сладкое, а потому пьянит раза в два сильнее.
Мередит старалась не рвать контант глазами, но ей нужно было как-то контролировать свои руки. Она оторвала глаза от лица Шейна на секунду, чтобы пальцами надавить на натянувшийся — ум-м, “стручок”, да? — когда её пальцы проделывали очередной путь вверх. Глаза стрельнули назад, посмотреть реакцию, не закатились ли глаза у её мужчины. Она невольно улыбнулась. Ухмыльнулась. Чуть оскалилась белыми кончиками зубов, хищно, но игриво, вообще впервые показала так зубы. Понятно, почему такие не самые приятные для достойной женщины фокусы считались способом восстановить над супругом свою власть. Что вообще происходит в голове Шейнира, интересно? Правда ли, что они не могут думать вообще, когда природа берёт своё? Настолько ли это приятно?
Как будто это так важно, если это работает”, — зло оборвала игривый шум меж ушей рациональная Мери и пересилила странность и неприятность идеи того, что следовало делать потом.
Она спрятала зубы и, для начала одними губами, коснулась снова раскрывшейся головки, а потом выстрелила языком, коротко, пробно. Ничего невыносимо отвратительного не произошло. Мередит порадовалась хорошей гигиене, которая была доступна жителям дворца, потому что ей был уготован чуть странный солоноватый вкус и специфический запах кожи и телесной жидкости, не имеющей ничего общего с вонью отходов. И всё же, очень странно. Она осторожно провела кончиком языка вниз и залезла под кожицу, а клыки закатала под поджатую верхнюю губу загодя, наблюдая, не пугает ли Шейна… это всё.

+1

17

У Шейна даже ветер в голове не гулял. Эффект от разорванного шаблона медленно отпускал императора, вытесняя мысли о супруге и недостойном поведении. Впрочем, почему недостойном? Очень даже… ЧТОТЫТВОРИШЬ. В голове Виззариона не укладывалась мысль, что наложницы так умеют. Что его дорогая жена так умеет. Откуда ему было знать, что входит в обязанности наставниц учить своих подопечных таким финтам… руками. Наивный до этого дня и все последующие своей жизни Шейн отдалённо начинал понимать, зачем Совет предложил его отцу обзавестись гаремом и отчего так охотно сам ходил в запретные сады дворца, утолять своё любопытство. Знал бы раньше – сам бы ходил. Умные мысли приходят с запозданием или, как у Виззариона, не приходят вообще.
В голове был белый шум. Потрясение отступило, уступив место растерянности, уверенно перетекающей в удовольствие. Полуприкрыв глаза, вампир наблюдал за махинациями супруги. Без единой мысли в голове – зачем они вообще нужны? В этот момент кто-то из подопечных Мередит вполне мог подобраться к императору со спины и почесать ему рёбра кинжалом – он бы не заметил.
Искра мысли и изменения в расслабленно-туповатом выражении мужа-идиота произошли с новым прикосновением, которое не шло ни в какое сравнение с предыдущим. Влажное, горячее, с лёгким жаром от дыхания на выдохе. Мередит в его понимании творила что-то немыслимое. От её прикосновений Шейн задержал дыхание и замер, будто недоверчиво относился к каждому действию супруги и боялся, что за ним последует что-то примерзкое и болезненно, но тело прошибла волна жаркого наслаждения. От чрезмерности у него свело мышцы, ответившие напряжением на ласку. Удивлённо-наслаждённый полувыдох – его богатый словарный запас на похвалу. Если до этого момента в его голове была какая-то смутная затерявшаяся мысль, то теперь для неё не осталось места. Всё вытеснило вожделение.
Виззарион отдавал себя в полное пользование жене. Только слепец мог не заметить кричащего и трубящего во всё, что можно, подтекста «продолжай». А что ещё она могла получить от него, пока во всё горло развлекается? Немного запрокинув голову, вампир дышал глубоко и поверхностно. В купальне было душно, от остывающей воды давно перестал идти пар, а пена, встревоженная погружением императрицы, стухала на её теле, оставляя слабый, но уловимый аромат цветов и трав. Шейн ничего не замечал. Его хватало на то, чтобы опустить взгляд полуоткрытых глаз на жену и замыленным взглядом следить за её манипуляциями, дурея от вседозволенности и полученного в личное пользование умопомрачительного вида, от которого мыслей в голове не осталось. Всё вытесняло желание, нарастающее с каждым разом и требующее податься к ней бёдрами и прижаться. Желание щекотало в позвоночнике, а он, не мешая и не думая, что может спугнуть, коснулся мягких и влажных на концах волос императрицы, не чувствуя за удовольствием их шелковистости.

+1

18

Что делать? Шейнир стоит как столб и лишь голову запрокидывает, закатывая глаза и громко дыша, а ей не то чтобы многое ещё можно показать: руки немеют от однообразных движений, да и клычки натирают губу, а он ещё просится глубже.
Нет, нет и нет. Мередит верила своему шестому чувству и чувству отвращения. Она не будет давиться, лишь бы удивить своего супруга в наивной попытке прекратить его юбочные одиссеи. Она выше этого. И хотя она могла простить Шейну такие мелочи, как руки в волосах (и так одаренную от природы не требующими заплетения на ночь в косы локонами Мередит безумно раздражало раннее сало в волосах, которое возникало, если их у корней много мусолить, своими руками или нет), она собиралась найти струны, чтобы заставить его вкладываться тоже.
Не может быть ничего здорового там, где за двоих играет один, да и тот без особого желания.
Она положила руки на Шейна, перебирая влажными мыльными пальцами вверх, освобождая рот и сама постепенно поднимаясь, на уровень его глаз и даже чуть выше. Смотрела Императрица прямо, но с хитрой поволокой, не до конца закрыв рот (у сладкой пены была всё же мыльная основа, которую хотелось сплюнуть куда больше всяческих телесных соков, но она пока сдерживалась).
Может хватит стоять как столб? — слегка цапнув ногтями по его соску и по ключице, спросила она. — Залезай.
Небо-небо, как ей хотелось глотнуть вина, прежде чем продолжать этот цирк.

+1

19

Что, всё?
А он так надеялся на изысканного языкоблудие. Прям рвался в бой, а она ему: «не стой столбом». Женщины. Что ему надо было в процессе приседать и петь частушки? Мередит находилась не в том положении, когда он мог существенно до неё дотянуться и реально что-то сделать. Стал бы, имея возможность, - не суть. Шейн бы что-то сделал, не будь ему так лениво. Так пох… безразличная судьба его дражайшей жены. Откуда взялась такая неприязнь и отторжение? Из-за провала? Из-за Элен? Хрен с ним.
Представление закончилось. Постояв истуканом в ожидании продолжения, Виззарион допёр, что кина не будет Мередит решила перейти к другим действиям, к которым он физически готов, а морально он ещё там, в прошлом. Удерживаясь от реплики: «Ну, я пошёл» и демонстративного возвращения штанов на место, вампир шумно выдохнул через нос, смотря супругу. Императрица показалась из воды, поравнявшись с ним, слабо прикрываемая мыльной оседающей пеной. Ну… неплохо. Женщина есть женщина. В гарем никогда девушек с внешним изъяном не брали, если не брать в расчёт оттенок волос императрицы.
Не отводя взгляда от жены и не говоря ей ни слова в ответ на предложение, Шейн положил ладонь на её поясницу и прижал девушку к себе оголённым животом к торсу. Он сделал шаг вперёд, переступая через вещи на полу, и следом опустился в воду, пока не поравнялся с женой и не запер её в тесном пространстве между собой и каменным бортом купальни. Мередит умела отрезвлять без холодной воды и пьянить без вина. Дурман развеялся, оставив щекочущее и требовательное возбуждение, которое он при желании и от противного мог в себе задушить, получив часть ласк из хитрого замысла жены. Камэль понимал, зачем она это делает и на что рассчитывает, и в этой игре, касаясь её подбородка свободной рукой, позволил ей выиграть.
Пальцы с подбородка девушки опустились на шею, где под тонкой светлой кожей билась артерия. В этот раз Виззарион не стал портить шею жены клыками, помня, что в прошлый раз ей не понравился его порыв. Ладонь очертила путь от плеча к груди, вниз по животу к бедру, заходя на внутреннюю сторону. Вода мешала, притупляя ощущения, но некоторые вещи Шейн понимал даже при своём скудном уме, не желающем думать.
Вампир наклонился ближе, поравнявшись губами с ухом девушки.
- Можешь мстительно драть спину, если так сильно меня ненавидишь и презираешь.

+1

20

Мередит прикрыла глаза, но оставалась чутче целого караула у врат территории дворца, с малой поправкой на нетрезвость. Она ловила знаки, что получила безраздельное внимание мужа, как её Игл ловил своими чуткими ушами малейшие колебания во тьме и тиши.
Я не люблю членовредительства, — тихо ответила Императрица, спокойно давая себя гладить, но не теряя бдительности. Подмывало сказать в лоб что-то прозрачно намекающее и едкое, но она не стала, вместо этого обвив руками шею Шейна, замерла ненадолго, проверяя реакцию и собственный не вполне работающий баланс, а после поднялась из купальни, повисая телом на нём и смеясь уже в ухо мужу:
Но ты лучше не подрывай мою веру в лучшее, хорошо?
И как хочешь читай. Учитывая разницу в росте, Мередит, пожалуй, могла быть тяжелее, чем Шейниру было бы нехлопотно вынести, но пусть учится. Она уже раз пожалела, что не заставила взять себя на ручки, женская самостоятельность расхолаживает ленивых мужей.

+1

21

Мередит… Виснет на шее... Смеётся ему в ухо… Это что-то из ряда вон выходящее. Шейн воздержался от желания пошутить на эту тему – жена не поймёт, а без того плачевные отношения испортятся ещё больше. Он не стремился выслушивать очередную лекцию о том, как у них всё плохо, какой он ленивый и никчемный муж – сам знает.
- Постараюсь, - многообещающе заверил Виззарион, поддерживая жену под поясницу. Берёзка не прогнулась. В воде вес девушки практически не ощущался, а вытягивать из неё при неправильном положении – всегда трудно и неудобно.
Перехватив Мередит удобнее – под спину и ноги, Шейн выбрался из воды, радуясь, что под ногу не попал кусок мыла, пена или чего ещё из женских вещичек для водных процедур, которыми так забавлялась его жена, опрокидывая в горло один кубок вина за другим.
Собственно, а куда его дорогая жена хотела, чтобы он её императорскую задницу отнёс? В спальню? Посветить её телом перед слугами и стражей? О себе он не переживал. О ней, в принципе, особо тоже. Ему-то всё равно. Здесь или в опочивальне, это она у них дама балованная и сама себе на уме – не угадаешь. Вино не могло настолько вдарить девушке в голову, чтобы она напрочь забыла обо всём. Хотя… Шейн бросил мимолётный взгляд на пустой кувшин из-под вина и кубки. Он выпил один. Всё остальное – Мередит. Не факт, что кувшин был один и она пришла в купальню распрекрасная и трезвая.
Отставив игру в угадывание, помня возмущённое «мог бы спросить», Шейн сделал невероятное – спросил, чего изволит его дорогая жена, и сделал с точностью… нет, не наоборот, а как просили. Он был вполне трезв и оставил свою вредность с самодурством в стороне. Представить себя нежным и внимательным в паре с Мередит Шейн на отрез не мог. Эта женщина будила в нём что угодно, но не желание беспокоиться и печься. Но он попытался в этот раз быть внимательнее – это уже потрясающий прогресс; не исключено, что именно по этой причине им удалось зайти дальше тотального фиаско прошлой попытки сблизиться.

эпизод завершен

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [3.05.1082] Вера