Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [18.05.1082] По тропам из мотыльков


[18.05.1082] По тропам из мотыльков

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец Императора
- Действующие лица
Элениэль - принцесса Северных земель
Шейн Виззарион - император Северных земель
Авель - брат-бастард императора
Мередит - императрица, жена императора
Ясмин - наложница императора
лекарь (нпс)
- Описание
предыдущие эпизоды - [16.05.1082] Обсидиановый сервиз, [17.05.1082] Кристаллин
Взбешённый выходкой брата, Авель возвращается домой первым. Виззарион подкинул ему повод склониться на сторону матери. Если свою незапланированную женитьбу с леди Сарэлет Анри Арратс ещё мог стерпеть, то не попытку императора выдать принцессу замуж за принца Остебена. По возвращению на бастарда обрушиваются другие новости, и его тайна с Элениэль оказывается под угрозой. Император возвращается в Мирдан с небольшим опозданием, но этого хватает, чтобы Авель успел вникнуть в курс дел и успеть защитить и себя, и принцессу от гнева Повелителя.

0

2

Прошло всего лишь два дня с отъезда императора с братом из столицы. Воспользоваться телепортами, чтобы ускорить процесс переговоров и решения проблемы – было мудро. Вампиры, которые привыкли жить в спокойном течении времени, вынужденно подстраивались под обстоятельства. Бунты крови, проехавшись по Северных землям, оставляя в покое лишь Нерин, лишали их выбора. Элениэль была на нервах. Она не знала, как обернётся эта поездка брата в столицу людей. Король Остебена согласился на визит императора, но это не гарант того, что проблемы с кровью быстро и безболезненно решатся. Что-то повлияло на поставки, и Камэль боялась, что причина окажется настолько весомой, что они не справятся. Они больше не могут кормить голодные рты обещаниями. Желудок от этого сытым не станет. А если так…
Она вспомнила погоню в лесу. Рудокопов, которые готовы были сложить свои жизни, потому что им нет смысла возвращаться домой, где голодно. Где их не ждут, потому что они – ещё одни голодны рты, а крови и так слишком мало. Дворцовые запасы истощались. Вскоре число амфор, которые они могут себе позволить вывести в город и раздать беднякам, станет разительно меньше. Оставалось надеяться на то, что брат сможет уладить этот вопрос и в столицу они вернутся с добрыми вестями.
Сердце было не месте. Виззарион не знала причину. Возможно, она слишком накрутила себя за эти днём. А ведь подумать. Всего лишь два дня они ждут вестей от переговоров, и вот уже император возвращается в столицу, но пока ещё ничего не известно. А если бы не было магии? Если бы ему пришлось тратить месяцы на то, чтобы преодолеть кораблями море туда и обратно? Как бы тогда они сдерживали бунтовщиков? Как бы выживали в разрастающемся пламени ненависти? Элениэль старалась гнать от себя эти мысли. Им повезло, что гильдия мистиков оказала им все необходимые услуги и значительно ускорила дело.
С нарастающим волнением Камэль ждала вестей. Женщины императора собрались в тронном зале, чтобы поприветствовать его по прибытию. Выстроившись по левую сторону от трона, пока тот пустовал в ожидании Владыки. Элениэль не торопилась спускаться. Она знала, что вот-вот к воротам дворца подъедет конь Его Величества и он ступит на порог дома, а вместе с ним вернётся Авель. Беспокойными шагами принцесса мерила комнату, стараясь отогнать от себя плохие мысли. Что если всё прошло плохо? Если люди отказываются соблюдать Кодекс крови? Если они решат, что война им выгоднее, чем вечная необходимость оставаться кормящим скотом? Если есть существенные причины, по которым ситуация в землях будет лишь ухудшаться с каждым днём? Она боялась, что вновь под стенами дворца разразится буря, которая смоет Виззарионов со страниц истории.
- Ваше Высочество, пора.
Элениэль подняла голову, перевела взгляд на служанку. Больше нет времени оттягивать неизбежное. Сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться и взять себя в руки. Любую новость она должна принять спокойно, чтобы потом обдумать все возможные варианты. Сейчас от её нарастающего волнения и страха не будет никакого толка, а она не имеет право потерять лицо в окружении двух важных для императора женщин. Прекратив мять ладони, которыми она успела чуть попортить внешний вид платья, пониже пояса, Виззарион вышла из покоев и отправилась по коридору в тронный зал.
Она пришла последней из трёх. Приподняв подбородок, стараясь гордо держать голову, а спину – ровно, Элениэль лишь на пару секунд помедлила у порога, окидывая взглядом собравшихся в тронном зале девушек. Императрица, чего и следовала ожидать, уже была здесь. У неё для императора давно подоспела важная новость. Камэль поймала себя на том, что непроизвольно опустила взгляд на живот бывшей наложницы, а после перевела его на Ясмин. Шейн обещал не уделять повышенного внимания другой женщине, но, попортив её честь однажды, оставил её подле себя, к тому же, она чуть не погибла из-за них двоих.
Заняв своё место в ряду, ближе к входу, Элениэль смиренно ждала, когда в дверях покажется император. Она смотрела перед собой в пространство, пытаясь унять всё так же взволнованное сердце и неуёмные мысли, которые занимали её голову. Ей показалось, что шаги из коридора с каждым разом звучат всё громче, будто неизбежно приближающийся приговор. Мир потускнел раз, потеряв чёткость предметов. Камэль не осознала этого, а потом на груди стало тяжело и пространство покачнулось. Принцесса неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь вернуть себе утраченное равновесие, а потом мир сделал оборот, и её встретила успокаивающая темнота.

+3

3

Топиться в вине оказалось полезным, хоть раз, но больше Мередит не злоупотребляла, особенно почувствовав незнакомое доселе отвращение к целому ряду привычных или полюбившихся напитков и лакомств. Зато она была голодна почти постоянно и особенно ей хотелось присосаться к другому вампиру. Не суть важно, к мужу ли или просто тёплому живому существу, на самом деле, но в вопросах инстинктов, которые появляются или обостряются стократно, вампиршам всегда очень сложно оставаться несведущими, особенно если больше делать нечего. Из смутных ощущений эта горячка переросла в уже осознанные подозрения, а на излёте вчерашнего дня они подтвердились. Мередит запретила пока налившимся радостью слугам болтать об этом, хотя позволила вынести себе в длинный зал кресло, чтобы дождаться возвращения посольства из Остебена сидя, а не наминая ноги.
В целом, Мередит, несмотря на внутренние страхи, тревожность и обострившиеся сомнения в надёжности каждой тени, каждой стены во дворце, была спокойна. Её терзали сомнения относительно Ясмин, но как и в долгие годы совместного проживания в гареме, она редко шла на конфронтацию, предпочитая сидеть в противоположном углу, заниматься своими делами и следить и слушать слухи. Слухи были разные. Принцесса Элениэль тоже была объектом подозрений, особенно её смутно-подозрительное поведение, рассеянный взгляд в никуда, забытые в иной вечер обязанности, которая Мередит охотливо была готова перехватить, несмотря ни на что. И, конечно, сам факт, которому пьяной Императрица не предавала внимания, но который прицепился несколько дней спустя после бунтов и разговоров. Бастард Виззарионов буквально не отлипал от пока никому не предложенной сестры, в то же время очень редко и коротко навещая собственную невесту. Мередит видела Анри пару раз, и возможность брака между этими двоими с каждым разом ей всё больше напоминала фарс. Ворон не казался подкаблучником, но был куда проще и невзрачнее любого Камэля. Вопросом в подтверждении подозрений оставалась нехватка хотя бы косвенных доказательств, молчание Ариго, слепота слуг. Бастарда при дворе-то в последний месяц видели раза четыре, ну семь, если посчитать по записям о крови. И при этом он точно с неба свалился, когда его сестре — или Ясмин, что уж, нельзя ничего скидывать со счетов — угрожала опасность. Ни лошади на краю леса, ни вменяемого количества времени, чтобы добраться от исхода части бедных семей из города до шахт, бастард не славился, несмотря на родословную довольно сильных магов с обеих сторон, знатоком секретов материи и энергии, чтобы прыгать так живо по теням.
Наконец, размышления Императрицы прервались с появлением принцессы, среди последних. Насколько Мери знала, Виззарион сватали за человеческого принца в этот визит. Союз двух рас, таких разных, на троне — неслыханно, но родословная остебенских правителей от этого получала такую силу и долголетие, плюс ещё союзников, зная как северяне ценят кровные узы, что можно было бы и взять. Вопрос предрассудков от неё не укрылся, однако большие сомнения вызывала логика мужа. Неужели он действительно готов кинуть чистокровнейшей из всех мирданских невест (спорно, зная о легенде, но и Виззарион давно изжили кровь Арис из своих жил), собственной сестрой, лишь бы получить кровь? Положение, похоже, отчаяннее, чем о нём говорят. Или всё дело в том, чтобы не делиться с другими Домами и семьями гораздо более низкого порядка?
Мередит встала. От её гуляющего взора не укрылся взгляд, и она метнула прицельный ответный, окинув Элениэль полностью, от бледного лица до недостаточно плотного для её девичьего в строении тела лифа платья и измятой юбки. О, а принцесса была очень бледна.
Уноси прочь, — махнула рукой служке Мередит, и в этот момент по полному залу прокатился ах. Даже слуга замер, выпуская из рук резную спинку. Императрица повернулась, придерживая рукой готового броситься и порвать на неведомого врага гвардейца и крикнула первая:
Лекаря!

+3

4

Мир разный и он меняется. Меняется от наших взглядов, ощущений и эмоций. Меняется от каждого слова и дела. Так можно смотреть на него то с одной стороны, то с другой. И каждый раз его можно увидеть по-разному. Что дает нам  новый взгляд? События. Разные события приводят к разным взглядом.
Вот уже достаточное время после случая в лесу, наложница императора не могла вернуться к привычной жизни. Обычные занятия не доставляли больше удовольствия, а голову забивали совсем иные мысли. Она все чаще сидела в одиночестве. Не думая о чем – то говорить. Картины одна за другой часто мелькали в воспоминаниях и сознание учтиво подкидывала разные повороты событий. Что случилось бы если б пошло иным путем.
Разговор с ее высочеством обернулся опасностью и трагедией. Так видела все это Ясмин. Девушка не принимала подобного и с трудом понимала что происходит во круг после возвращения во дворец. Она хотела понять. Хотела узнать больше. Но кто она такая в этом мире. Простая наложница выбранная императором и оказавшаяся не в то время и не в том месте. И все же беспокоили иные события, но поговорить с кем – то она не могла.
Сегодня правитель возвращался домой после отъезда в Остебен и впервые она должна была его встречать вместе с императрицей и принцессой. Чувства были спутанные и смешанные. Находясь в зале, наложница будто пыталась скрыться в тени. Она не считала что должна быть и все же глубоко в душе радовалась тому что сможет увидеть Шейнира вновь.
Мысли путались. Она все время молчала и смотрела в пол. Раздумывая не только о своем положении во дворце, но и том что происходит за его стенами. Тревога коснулась родных. Матушка и отец были там. Как и многие другие жители. Что произойдет если подобное повторится. Почему все так оказалось сложно. Тревога. Страх. И попытки понять. Вопросы появлялись, но ответов не было. Кому можно задать их. С кем поговорить.
Встреча с ее высочеством в лесу дала многое понять. Ее близость к императору была опасной, но для кого больше. Сплетни, слухи, его действия.
Собравшись здесь, они ждали. Каждый со своими мыслями и вопросами. Лишь раз наложница подняла взгляд на императрицу. Окинув ту взглядом, Ясмин быстро отвела его и больше не поднимала. Девушка погрузилась в размышления.
Звук шагов привлек внимание. В помещение вошла принцесса. Бледная и казалось взволнованная.
-Ваше высочество- легкий жест, поклон и приветствие представительницы правящей династии. Более ничего. Оставаясь на месте, Ясмин все же подняла взгляд на Элениэль. Легкое волнение и тревога. Напряжение от того, что происходило сейчас и здесь. Нахождение в обществе этих двух женщин давило.  Неловкость. Смущение. И глубоко закравшееся желание сбежать. В тот день в лесу. Она не погибла. Чудесное спасение обернулось тем, что сейчас она находилась здесь и ждала появления его величества.
Голос императрицы заставил вздрогнуть. Но больше удивило то, что произошло мгновеньем позже. Ее высочество. Встревоженные слуги и приказ императрицы.  Забыв о собственных мыслях, наложница тут же поспешила к принцессе поддержав ту.
-Ваше высочество. – тихий взволнованный голос. Проблемы отступили все назад. Осталась только одна.

+3

5

Виззарион, как ему казалось, сделал всё, что мог, в условиях переговоров. С новой информацией и новым заключённым договором, а так же вестью о будущем союзе с людьми, он возвращался домой. Вместе с недовольным братом. Недальновидность и недалёкость Шейна видела, что причина в поведении Авеля кроется в нежелании отдавать Элен замуж за человека и, будто в ссылку, отправлять её на материк, но насколько глубоко засела проблема в отношении этих двоих – он не видел. Все подозрения, которые когда-то вились вокруг принцессы и бастарда Эльдара, списались на стремление к власти, а не к самой принцессе, которые могли бы базироваться на истинных и взаимных чувствах. Наивная подслеповатая наивность.
- С возвращением, Ваше Величество.
Первым его по прибытию встретил Веймар. Скопец поклонился и растянул сухие губы в радостной улыбке. Пёс, который радуется хозяину, и предан ему даже после сотого удара палкой.
- Госпожи ждут Вас в тронном зале, чтобы поприветствовать лично.
Шейн кивнул на отчёт, но ждал более подробного от Харуки.
- Надеюсь, за моё отсутствие ничего не случилось? – если бы случилось, Веймар не встречал его бы с такой радостной улыбкой, но Камэль, помня проблемы в столице, решил уточнить и заранее приготовиться к возможным неприятным новостям.
- Всё спокойно.
Подозрительно спокойно. Выдержав взгляд на скопце, будто пытался выискать подвох в словах и в поведении вампира, император отдал поводья лошади и сменил тему разговора.
- Разнеси весть, чтобы все советники собрались в зале совета, - Шейн собирался обсудить новый договор и методы его исполнения уже сегодня. На сборы потребуется время, а он успеет повидаться с девушками и продумать ход собрания более детально, чем успел до возвращения в Мирдан.
- А госпожи?
- Сейчас отправлюсь к ним.
Необходимости в визите и официальном приветствии Виззарион не видел. Его не было в столице от силы дня два, за которые навряд ли кто-то успел по нему соскучиться или забеспокоиться. Ни у жены, ни у сестры на то причин не было. Ясмин… Это всего лишь два дня, не стоило так напрягаться, тем более что времени на продолжительные беседы у него нет.
Слуги разгружали лошадей. Вспомнив, Шейн осмотрелся и показал на один из сундуков.
- Отнесите этот в тронный зал.
Закончив с переговорами, Шейн ближе к закату успел пройтись по торговой площади Остебена, а там присмотрел несколько подарков для каждой из девушек. Самым лучшим считал тот, который он хотел вручить лично в руки и увидеть реакцию, - подарок для Элен. Платье в качестве подарка на помолвку. Он как-то должен был лично переговорить с сестрой и поставить её в известность, что, не посоветовавшись с ней, принял такое решение.
В сопровождении слуг вампир направился в тронный зал в приподнятом настроении и с улыбкой на лице, которая сползла на подходе к порогу. Он видел, как заметались слуги, настолько взволнованно и испуганно, что пробегали мимо императора, не замечая его возвращения. Причина оказалась на полу, в окружении императрицы и наложницы.
- Элен..? – он не поверил своим глазам.
Веймар заверял его, что всё хорошо. Во дворце без происшествий. Всё прошло тихо и гладко, но почему он видит перед собой тело сестры, безвольно лежащее на полу тронного зала? Никаких видимых ран не было. Метнув взгляд на сконфуженного гвардейца, оставленного подле женщин, Виззарион быстрым шагом оказался рядом с сестрой. Дышит, но бледна и не пришла в себе, не реагируя на прикосновения и попытки дозваться до неё.
Подняв сестру на руки, Виззарион понёс её в личные покои, предупредив, чтобы лекарь сразу направилась туда. Вампир оставался рядом с сестрой, пока, спотыкаясь на каждом шагу от спешки, рядом не оказался дворцовый лекарь. Окинув взглядом девушку, она попросила всех покинуть покои, чтобы могла без свидетелей и лишнего волнения осмотреть принцессу и вынести свой вердикт. Шейн не стал перечить, послушно сделал то, о чём его просили, до последнего смотря на сестру, пока её образ не остался за закрытыми дверями. Тогда он повернулся к жене и остальным.
- Что произошло?
С возвращением, Ваше Величество! Мы вам очень рады.

+3

6

Двор ждал своего Императора. Мередит предвидела, что сразу после возвращения посольства будет немало гостей во дворце и визитов вне. От результатов переговоров зависело многое, и то или иное развитие событий порождало каскад решений во все направления жизни Северных земель. Мередит даже дала указания подготовить приём публичных прошений в течение шести дней. Шести дней должно было оказаться достаточно.
Двор ждал своего Императора в порядке и взволнованном оптимизме… прямо вот до этого момента. И он прибежал раньше лекаря. Мередит, стоявшая в паре шагов от Элениэль и позволяя более подобострастным созданиям тянуть к ней руки, лишь скупо предупреждая избегать опрометчивого колдовства, вся напряглась струной. Волнение щекотало ей ноздри.
Возвращайтесь к своим обязанностям, — повелела она, разгоняя лишние глаза и открытые рты. — Вас позовут позже!
А сама поспешила следом за супругом, одарив Ясмин холодным взглядом. Введи её Шейн в статус фавориток, Мередит это бы съела как миленькая — по крайней мере, преимущество, только бы не сглазить, у неё было. Но того, чтобы она мешалась в дела дворца и короны, она не потерпит. Слишком много советчиц у почти бесхребетного Шейнира. Его сестра на это имела право крови ещё…
Его сестра.
Императрица скрипнула зубами, глотая предложение зайти и по-женски осведомиться о состоянии дел. Он скорее отправит насквозь святую Ясмин. Для счастливых — ну, кому как — новостей тоже было не время.
Невразумительное, внезапное происшествие, — с нейтральным лицом сообщила Императрица. — Мне не сообщали, что принцесса отказывалась от еды или чувствовала слабость. Возможно, опытный глаз целительницы прояснит всё.
Что при дворе вновь делала повитуха из другого клана, помимо и так обслуживающих венценосную семью лекаря и аптекаря, Мередит не уточнила. Гостья с южного острова славилась упрямой еретичкой в речах и обрядах, но в вопросах женского здоровья ей равных было немного, даже если ложная богиня Лэно не имела силы вовсе. Женщина с иззелена чёрными косами — что-то такой чудный цвет уже мелькал при дворе — вышла весьма скоро, но не торопилась ничего сообщать, отчего Мери напряглась и низким голосом спросила:
Ну, Элиас?
По лицу гостьи двора пробежала тень, будто она боролась с собой или искала слова, и действительно для всех её первая фраза прозвучала странно.
— Я не уверена, что поздравления уместны в этот раз, — сказала Лэно, отсутствующе проводя влажной рукой по нетугой косе волос. — Принцесса извелась от волнения и не дождалась добрых вестей, что проблема голода её народа разрешится вскорости и надолго.

Отредактировано Мередит (2017-06-07 21:27:10)

+3

7

Пробуждение с запахом трав. Мир вокруг кажется каким-то далёким и почти нереальным. Но он существует. Элениэль не осознаёт этого, медленно моргая раз-другой, пока не найдутся силы на большее. Она не понимает, где находится и что произошло, предшествуя её падению. Не помнит темноту, которая накрыла её после волнительной дрожи и утомляющего опустошения. Она чувствует слабость во всём теле. Зрение постепенно фокусируется, давая окружающему пространству приобрести чёткие контуры и зародить в сознании первые вопросы: Где она?
- Как Вы себя чувствуете, Ваше Высочество?
Незнакомый женский голос – это первое, что она слышит кроме собственного прерывистого дыхания. Элениэль переводит взгляд и видит перед собой черноволосую вампиршу. Ей не сразу приходит в голову, что она уже где-то видела это лицо. Виззарион хватается за первое, что было первостепенно важным в прошлом, которое осталось до падения в тронном зале. Брат. Она должна его встретить. Девушка, поддаваясь рефлексу, садится в постели, собираясь встать, но заботливые руки незнакомки настойчиво придерживают её, удерживая от необдуманного шага. Нога принцессы лишь едва касается прохладного пола, как ей снова приходится лечь.
- Прошу Вас. Не вставайте. Вам нужно отдохнуть, - всё тот же заботливый и настоятельный тон.
- Отдохнуть..? – принцесса с недоумением смотрит на незнакомку, но покорно опускается на подушки. Медленно начинает возвращаться осознание реальности, пробиваясь сквозь занавес слабости. Элениэль понимает, что находится в своих покоях, а ведь она точно помнила, как покидала их, собираясь встретить брата. Помнит, как встала подле Ясмин и Мередит, а потом… потом была темнота, а перед этим – падение. – Я… упала?
- Вы потеряли сознание, - поправляет её целительница, подтверждая догадки о случившемся.
Виззарион сглатывает и отвечает лёгким кивком головы, когда женщина предлагает ей воду. Камэль делает пару глотков, чтобы смочить язык и неожиданно пересохшие губы. Она всё ещё бледна, но волнение, которое предшествовало её падению, исчезло. Словно разом её организм избавился от тяжёлого бремени и теперь позволял ей отдохнуть. Сознание ставит перед ней другую задачу.
- А император? – вспоминает о брате. Она совершенно потерялась во времени. – Я должна его встретить.
- Его Величество вернулся, - целительница заботливо забирает у неё стакан и ставит его на стол рядом с графином. - В спешке нет нужды. Он лично принёс Вас в Ваши покои, а императрица позвала меня осмотреть Вас.
- Лично принёс? – это значит, что она потеряла сознание на глазах у всех. Как стыдно. Она ведь обещала себе, что не будет волноваться и паниковать раньше времени, а в итоге довела себя до этого. Вздохнув, принцесса откинулась на подушки, убирая с лица светлую прядь волос, и прикрыла глаза.
- Ваше Высочество. – Приоткрыв глаза, Элениэль заметила, что целительницу что-то волнует; она пытается подобрать нужные слова и оттого не торопится продолжить, когда получает взгляд принцессы на себе и всё её внимание. Элениэль трогают смутные сомнения, но ни одно из её опасений, не оказывается даже на милю ближе к настоящей причине. – Ваш недуг вызван волнением.
- Это я уже поняла, - а она-то боялась, что будет что-то страшнее, но в тот самый момент, когда напряжение спало, прозвучали те слова, которые Элениэль подсознательно боялась и желала услышать больше всего.
- Позвольте мне поздравить Вас и императора.
- Поздравить? С чем? – а ведь она могла догадаться.
- Вы ждёте ребёнка.
- Что..? – она не верила своим ушам. – Это невозможно, - следом за неверием наступает стадия отрицания.
- Но это так… - в голосе целительницы просачивается грусть, и в этом нет ничего странного. В её понимании отец – Виззарион. Разве может быть кто-то другой? Но так получается, что уже вторая женщина императора ждёт ребёнка, и кто из них в этой ситуации в выигрыше? В понимании целительницы – она, девушка, которая должна была разделить трон с императором.
Виззарион, будто пытаясь лично убедиться в правоте слов целительницы, опускает ладонь на живот – ещё слишком рано, чтобы почувствовать что-то. Возможно, не будь это первая её беременности или успей она больше узнать от матери, то заметила бы раньше, а теперь… На короткое мгновение взгляд, опущенный к животу, смягчается от осознания, а прикосновение ладони становится мягче, теплее. Она начинает понимать, что носит под сердцем дитя. Их с Авелем. Жизнь, о которой мечтала, но которую не могла себе позволить. Она чувствует.. счастье? Да, именно его, но оно такое короткое и хрупкое, что разбивается чужими словами.
- Ваш срок не столь велик, но достаточен, чтобы заметила опытная повитуха. Я могу сказать, что Ваше дитя появится на свет раньше, чем это станет возможным для ребёнка Её Величества. Если только… - она запнулась, а Элениэль внутренне напряглась. – Что Вы намерены делать?
Делать… Она не могла в это поверить! Не могла принять этот факт, потому что она не имела права стать матерью. Не сейчас. Не так. Её прошибает злость. На себя. На Шейна. Почему она должна скрываться и прятаться? Почему должна отказываться? Разве она не заслужила чего-то лучше, чем тайные встречи и запретная любовь, потому что брат не позволит? Виззарион сжимает пальцами простынь, становясь чернее тучи. Она наклоняет голову, отчего белые волосы спадают вперёд, пряча лицо.
- Вы не рады..? – осведомилась целительница.
Не рада ли она? Да ей лезть на стену хочется! Горько рыдать, давясь слезами, и выть, потому что она не знает, что со всем этим делать. Врёт, что не знает. Она должна от этого избавиться, как можно быстрее, чтобы никто и ничего не узнал. Иначе… иначе Шейн его не простит.
- Я сообщу остальным.
Последние слова целительницы отрезвляют. Элениэль спешно подаётся вперёд, перехватывает руку женщины и тянет её к себе, забывая о накатившей слабости. Она не должна отсюда уйти. Не с этими знаниями.
- Ты никому не скажешь о том, что здесь узнала. Скажешь остальным, что причина моего состояния – волнение. Что меня настолько тревожила проблема голода и отъезд императора, что я довела себя до этого, - смотря в глаза женщине, Виззарион говорила быстро и решительно. Сейчас она защищала то, что ей было дорого. – А теперь повтори, что ты скажешь о моём состоянии.
- Принцесса извелась от волнения и не дождалась добрых вестей, что проблема голода её народа разрешится вскорости и надолго.
Удовлетворившись результатом, Элениэль отпустила руку целительницы. От крепкого хвата останутся следы на коже, но Камэль не думала сейчас о них. От взбунтовавшихся эмоций, которые били через край, и необходимость спешно что-то предпринимать, она не уделяла внимания мелочам.
- Ступай.
- Да, Ваше Высочество, - учтиво поклонившись, целительница вышла из покоев к вампирам, которые уже ждали от неё ответа.

Гипноз

+3

8

Новые сюрпризы оставляют свои ощущения и последствия после себя. Когда планируешь одно, думаешь о другом, а выходит, что у жизни свои планы и приоритеты. Твои мысли и планы с ее не сочетаются. И что делать в таком случае. Молча принимать произошедшее пытаясь понять и хоть как-то исправить.
Вот и встреча императора обрела такой нежданный сюрприз, как на самом деле оказалось их было несколько. Приятные или не очень, решать будет уже каждый сам за себя.  Все должно было быть иначе. Его величество вернулся во дворец и должен был быть встречен как подобает. Радостными семейными улыбками и желательно хорошими вестями. Приветствия со словами любви и нежности. Не смотря на все произошедшее до этого момента. Наложница с большим трудом представляла себя в этом помещении нужной и тем более желанной.
Она скучала по императору. Хотела его снова увидеть. Тревожилась о пути и как пройдет его поездка в целом. В отличии от остальных она не была введена во все подробности, а в голове мелькали мысли произошедшего с рудокопами.   Предстояло еще в стольком разобраться, что голова шла кругом. Обстоятельства сыграли со всеми злую шутку.
В первую очередь Шейнира должны были встречать две главные женщины его жизни сестра и жена. Она же оставалась наложницей, пусть и выбранной правителем. Теплые чувства к нему  согревали сердце, но разговор с Элениэль не выходил из головы, напоминая о подобающем для нее месте.
Все в миг изменилось, когда принцесса вдруг лишилась чувств перед самым появлением правителя. Встревоженная неожиданным состоянием ее высочества, наложница терялась, когда слуги начали суетиться вокруг. Именно в этой суматохе, едва замеченный появился император. Увидев происходящее он подхватив принцессу на руки отправился в ее покои.  В этот момент стоило бы уйти. Скрыться с глаз и возможно вернуться в гарем, ведь все остальное семейные дела в которые простой наложнице не стоило лезть. Только тревога за ее высочество не давала возможности так поступить, хотя бы не узнав что с ее высочеством все хорошо.
Покинув зал следом за всеми, Ясмин держалась в стороне. Позади. Император покинул покои принцессы, вскоре задав один вопрос. Такой простой, но с таким возможно сложным ответом. И снова молчание. Нет права и смысла лезть, но есть возможность узнать.
Императрица ответила на вопрос Шейнира достаточно коротко и по существу. Одно присутствие рядом с этой женщиной пугало. Наложница чувствовала себя виноватой и в какой-то момент просто хотела скрыться от глаз.
“Только бы все было хорошо”
Двери в покои Элен открылись и на пороге показалась лекарша, тут же удостоившаяся вопроса от императрицы. Повисла недолгая тишина, когда спустя короткое время раздался голос.
Я не уверена, что поздравления уместны в этот раз. Принцесса извелась от волнения и не дождалась добрых вестей, что проблема голода её народа разрешится вскорости и надолго.
“Рудокопы и проблемы народа? Она так сильно тревожилась, что упала в обморок.”
-Ваше величество. – прежде чем Ясмин успела что-либо понять, она уже обратилась к Шейну не смея смотреть тому в глаза. – Можно ли навестить ее высочество?
Хотите верьте, хотите нет, но наложница и правда беспокоилась за Элен после всего произошедшего. В голосе слышалась тревога и волнение.

+3

9

Внезапное происшествие. «Случайность», которую в прошлом Виззарион мог списать на действия своей дорогой жены. Как вышло в истории с рудокопами и предупреждением Мередит о проблемах от злополучного поместья. Этот разговор остался в прошлом вместе с подозрениями, но Шейн же мог возродить славную традицию из шагов-ошибок, чтобы знатно провалиться ещё раз. Не стал. Он терпеливо выслушал объяснения Мередит, а потом перевёл взгляд на Харуку. Каратель молча покачал головой – в его понимании существенных причин для недуга принцессы не было. Камэль не сомневался, что гвардеец тщательно исполнял свои обязанности, но из-за чего Элен упала в обморок посреди тронного зала. Не от радости его возвращения же.
От Шейна не укрылось взволнованное состояние Ясмин. Девушка пряталась глаза и сторонилась их, как чувствовала себя виноватой в случившемся с принцессой. Случайность или девушки что-то не поделили за его отсутствие? Виззарион помнил, что его сестра поступила фривольно по отношению к наложнице и её действия отчасти привели к тем приключениям, которые для обеих могли обернуться смертью. Ясмин не походила на мстительную натуру и интриганку, способную воспользоваться его отсутствием.
Виззарион отвлёкся на появление целительницы. В покоях принцессы она пробыла недолго. Можно ли считать это, как добрый знак?
Мередит первая полезла с расспросами, а вампир терпеливо ждал ответа. Первая реплика целительницы удивила его. Он впервые видел эту женщину. Дворцовых лекарей было двое. Услугами одного из них пользовался император, а второй – женщина, занималась гаремом, императрицей и принцессой. Откуда взялась темнокосая гостья – он выведает позже.
- Поздравления? – Шейн с непониманием посмотрел на целительницу, не улавливая смысла в сказанном.
Вторая её реплика развеяла его опасения относительно здоровья сестры и ответ его вполне устроил. Лишив целительницу внимания и должной благодарности, вампир сделал шаг в сторону покоев, когда его остановила Ясмин. Её просьба была странной в контексте набегающего волнения и чувства вины, которые он видел ранее, но он отмёл их. Кивнул, давая добро на просьбу, и сам вошёл в покои сестры.
- Не вставай, - предвидя рвение сестры формально поприветствовать его, Шейн мягко улыбнулся ей. Не так он хотел, чтобы его встречали. – Я рад, что с тобой всё в порядке.
Элениэль была бледна, но в сравнении с тем, что он увидел, на светлой коже начал проступать лёгкий румянец, а сама она выглядела лучше. И уже пришла в себя, что немаловажно.
- Целительница сказала, что ты переволновалась, поэтому скажу, что вести добрые, - это не совсем правда и Шейн это понимал, а новость о замужестве он решил отложить на потом, когда Элениэль поправится. – Тебе не о чем беспокоиться, поэтому отдыхай и набирайся сил. Мы вместе отужинаем, если у тебя будет желание.
От него не укрылось расстроенное настроение сестры, но Камэль списал его на ситуацию с обмороком на глазах у прислуги. Элениэль всегда старалась держаться и не показывать своих эмоций после кончины Мирры. Он подошёл к ней ближе, наклонился, легко коснувшись мягких прядей волос, и поцеловал её заботливо по-братски в макушку.
- Всё хорошо. Ты дорога мне, так что побереги себя. Я навещу тебя позже.
Отстранившись, Шейн улыбнулся. Он не собирался надолго задерживаться в покоях сестры, а Веймар, который ждал его в коридоре, напоминал об обязанностях. Советники получили весть.
- Сейчас я должен отправиться на совет, а позже у нас ещё будет время на радостную встречу. И новости, если я правильно понял целительницу, - Виззарион задержался возле жены, опустив взгляд на её живот, и снова поднял его к глазам. – Не наседайте на Элен. Ей нужен отдых. И вам обеим тоже.
Не задерживаясь, вампир вышел из покоев сестры.

+2

10

Мередит точно не знала, что именно царапнуло её слух в словах целительницы, но она загасила паранойю в себе. Её преследовали не лучшие события: не лучшая свадьба, не лучшее супружеское ложе, которое она с трудом и сквозь сцепленные зубы умудрилась залатать, не лучшие отношения с мужневыми мёртвыми родственниками, окружением и слугами. Поэтому на возникшие уточнения она ответила сдержанным кивком и взмахом руки, мол, не время. Не время. Элен побывала в поместье семьи, а они не заметили? Открыла казённые книги и глянула в нерадостные вести о заведшихся в предгорьях после бунтов в шахтах бандитов? Что свалило здоровую девушку? И какого Фойрра теперь ей на помощь втискивалась Ясмин? Мередит не позволила себя оставить позади, но в процессе визита лишь стояла молча, сложив ладони в замок перед собой, и смотрела сочувственно и изучающе тёмно-серыми глазами на Элен. Девушка была бледна, как часто бывает от голода. Странно. Может, баловалась магией крови или тренировкой с выпусканием костей? На месте подвергнувшейся нападению венценосной особы Мери бы насела, но ей самой слишком нездоровилось последние дни даже для вдумчивого чтения.
Нежность Шейна к сестре была чем-то тревожным, но ожидаемым. У незамужней принцессы всегда оставалось право стать брату женой по древней традиции вампирской аристократии и Виззарионов в особенности, и тогда бы даже понесшая Мередит была бы вынуждена подвинуться в тень, равно как и её дети. Закон чистоты крови и притязания по родству были сильнее даже брачных клятв и порядка старшинства. Но у принцессы было на уме иное. Она не простила брата и вряд ли простит. Но вопрос её собственных чаяний всё ещё беспокоил Мередит. Слухи про Ворона и какого-то наследника из Лэно, вскрывшаяся авантюра с Маджере, взгляды Кречета… Сколько вариантов, немудрено начать остерегаться тени позади себя. Но её обещали человеку. Не повод ли для большей обиды и начала опрометчивых поступков?
"Я буду за тобой следить", — уж не в первый раз в мыслях пообещала Императрица и перевела взгляд на Ясмин в тот момент, когда пришла пора удаляться. Мери ловко выловила наложницу за локоток и, перехватив пальцами кончик её кисти, обратилась без паточного яда, но ясно:
Тебе пора назад, к жрицам, и сделай всё, чтобы наставницы начали сочинять новый гимн. Хорошо?
Слова её звучали мягко, совсем без уничижительного подтекста, какой обычно вкладывают злобливые, ревнивые и завистливые жёны меньшего ума, но Мередит всегда держалась, будто вместо позвоночника ей в тело влили сталь, а пальцы рук у неё были холодные: ребёнок отнимал теперь очень много энергии и почти всё тепло. Сделав супругу короткий поклон и слугам жест рассеяться, Императрица более душевно поблагодарила ждущую её гостью с юга и в её компании удалилась в сторону наружных галерей.

+1

11

Элениэль было страшно. По-настоящему страшно. Произошло то, чего, пожалуй, она и Авель опасались больше всего. Рано или поздно их отношения должны были стать достоянием общественности, но не сейчас и не в этом свете. Принцесса ломала голову, как всё исправить. Насколько она смогла заметить, торопясь замести следы, псионическое вмешательство ей удалось. Не настолько чудесно, как хотелось бы, но этого Виззарион из-за волнения и паники не заметила. Она старалась взять себя в руки, зная, что с минуты на минуту двери откроются и в её покои войдёт брат или, не дай Лестат, Мередит. Брат мог не заметить перемен – его обмануть значительно проще, но не женщину, тем более такую, как императрица.
В первую очередь ей необходимо успокоиться и взять себя в руки. Паника мешает и делает хуже, более того – она выглядит подозрительно на фоне тех слов, которые должна сказать целительница. Стараясь унять волнение, Элениэль опустилась на постель. Устало и истощённо, как и подобает больной девушке, которая излишне переволновалась в последние несколько дней. Лечь и успокоиться. Закрыть глаза и выдохнуть, отпуская все ненужные эмоции. Она устала – вот, что должны увидеть остальные, ни тени сомнения.
Заметив, что император переступил порог её комнаты, Виззарион села, собираясь подняться, чтобы достойно поприветствовать своего брата. Никакой недуг не отменял правил дворцового этикета. В это время она и другие женщины императора должны были встречать его в тронном зале с радостными улыбками и хорошими вестями, что ничего плохого в его отсутствие не произошло. Одного лёгкого жеста брата с мягкими словами и взглядом хватило, чтобы напряжённые плечи опустились, а Виззарион вернулась в прежнее положение. Она так и осталась сидеть на постели, пыталась даже гордо и ровно держать спину, как учили, потому как в присутствии других вампиров она не могла ударить лицом в грязь и показать свою слабость.
- С возвращением, брат, - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и уставшей. Элениэль старалась не обращать внимания на посторонних в комнате в лице императрицы и наложницы. Если рвение Ясмин Элениэль могла принять за добросердечный жест, но Мередит не удосужилась даже справиться о её здоровье и пожелать скорейшего выздоровления. Виззарион старалась подмечать детали, но не выглядеть при этом излишне подозрительной – держать себя в руках и не паниковать без того было довольно сложно в сложившейся ситуации. – Я рада, что вы вернулись с добрыми вестями.
В иной ситуации Элен непременно бы спросила о деталях поездки, но сейчас мысли занимала другая не менее важная проблема. Виззарион давно заметила странные и подозрительные взгляды императрицы на себе, словно эти две женщины, устроившись по обе стороны от трона, пытались дружно выкопать друг другу могилу.
- Я с радостью приму это предложение, - ещё одна улыбка, на этот раз более открытая и светлая.
Лёгкий поцелуй-касание. Элениэль закрыла глаза, когда тень брата наползла на её лицо, скрывая его. Тепло и забота, с которыми он приник к ней, вызывали внутри абсолютно противоположную реакцию. Виззарион знала, что, дойди до брата весть об истинном состоянии дел принцессы, он повёл бы себя иначе. Элениэль слабо утешало, что встреча с братом была короткой. Она уповала на то, что девушки также не станут надолго задерживаться в её комнате и быстро уйдут, стоит императору покинуть коридор перед спальнями. Сейчас она больше всего хотела остаться одна, чтобы получить возможность всё хорошо обдумать, а ещё её душили слёзы, которые она не могла пролить, пока здесь есть сторонние наблюдатели. Она даже не заметила поведения Мередит по отношению к Ясмин, иначе бы непременно вмешалась в происходящее, но испугалась, что подступающие к горлу слёзы – выдадут её хрипотой.

+1

12

Не смотря на все происходящее, можно задуматься о многом. Беспокойство позволяет нашему воображению добавить множество красок в картины бытия. И именно это делает нашу жизнь труднее, а мысли порой тревожней.
Одно слово может нас заставить надумать плохого, одно действие распишет в ярких красках то, чего нет и в помине. Наложница императора действительно волновалась за принцессу и вспоминала все, что приключилось с ними. Конечно у ее высочества и без того были свои дела и заботы, а это доставляло больше беспокойства.
Получив разрешение от правителя Ясмин поклонилась и вошла в покои Элен самой последней. Она смотрела на принцессу и на поведение императора. Молчала и слушала не спеша вмешиваться. Элен показалась очень бледной и будто встревоженной. Ей нужен был отдых от посетителей и своих забот.
Когда его величество покинул комнату принцессы, наложница хотела было обратиться, но была поймана императрицей. Взглянув на женщину, Ясмин сразу же опустила взгляд и молча выслушала все, что ей было сказано. Чувство вины и осознание других моментов заставляли девушку желать одного – спрятаться.
“Матушка, зачем я влюбилась?”
Наложница уже не раз задавалась этим вопросом после беседы с принцессой. Она была опечалена словами и собственными поступками, но теперь изменить было ничего нельзя. Девушка дослушав слова императрицы лишь молча кивнула и снова перевела взгляд на принцессу находившуюся в собственной постели.
-Простите ваше высочество за беспокойство. – наконец-то вымолвила Ясмина и постаралась улыбнуться. Отношение императрицы и тон ее голоса расстраивали добавляя чувства вины в мысли наложницы.
-Если вы позволите, я загляну попозже чтобы вас навестить. Прошу вас поправляйтесь и отдыхайте. – конечно как думала Ясмин слова простой наложницы много значить не будут, а именно такой она себя считала даже после решения его величества.  Ясмин нужно было время чтобы осознать все для себя и принять личное решение вне мнения его величества, принцессы и императрицы.
Пожелав скорее поправится, наложница покинула покои принцессы посмотрев на Элен еще раз. Ее высочество казалась опечаленной, но в такой ситуации даже просто поговорить было не возможно. Поэтому девушка не хотела лишний раз тревожить принцессу и скрылась за дверью.

+1

13

Авелю понадобились все воля, сознательность и сорванное с резьбы, но вновь прилаженное назад, стоило вырваться из залы, самообладание, чтобы не улететь из столицы Остебена в ту же ночь, а хоть немного заняться делом. Да, он сглупил, что сделал сцену на столь важных переговорах, но давайте начистоту: окончательное решение Шейна предложить сестру людям было точно оплеуха бастарду и всем куда более полноправным женихам Элен в Северных землях. Да и люди, несмотря на всё, вряд ли были в восторге от такого пункта сделки. Проблемой межрасовых союзов правителей служили не столько выгода-невыгода потомства, сколько взгляд местных элит на полукровок, доверие и лояльность подданных, положение семьи и инородной невесты в будущем. Без дураков, после всем удачных полуэльфов, которыми графства остебенского побережья, равно как и сильвийского, за последние столетия наводнились настолько, что даже с виду чистокровного эльфа или человека там поскреби – а вот здесь был инородный предок! – дампиры были второй неплохой вариант, и во всех них люди делались лучше и здоровее, а сильные родословные теряли. Но да, политика - не случка племенных кобыл и жеребцов, и Авель был бы лицемером, оброни хоть “а” из такого сорта аргументов, потому что сам не блистал голубизной крови, а прямо таки напротив. Он банально не мог мириться с тем, что Шейн делал с его сестрой и девушкой, которую бастард за кулисами придворной жизни смел считать своей. Он был глуп. Но брат – глупее.
В чужой земле в итоге Авель не сомкнул глаз (спасибо вампирской выносливости, камню крови и тонизирующим зельям), двигаясь подобно зомби на магических нитях: послушно, точно и по делу. Некоторое из того, что вошло в лёгший на стол Северина отчёт, обеспокоило Авеля и без визита на переговоры, он нашёл в городе целый карантин больных Розой и группу разных магов и лекарей, включая некромантов, ковыряющих странные выросты из переродившейся ткани, подобные тем, что они застали в Лунных землях два месяца назад, ища отца Лины.
Он узнал, что несколько вампиров из дипмиссии, обозревавших сбор крови, исчезли, включая прежде очень подозрительных личностей вроде весьма старой и хитрой Виан-отступницы, которую держали только из-за прежнего опыта в кровавой работорговле, контрабанде и прочем наёмничестве, а также за доклады, собственно, их заведению об обстановке в далёких землях. Учитывая сроки, двойные агенты и мутные наблюдатели эти были так же хороши как мертвы, выплыви они хоть на Лимбе в качестве туристов, принимающих солнечно-грязевые ванны в кратере потухшего вулкана. От этих пропаж, равно как и от других вестей, тянулся гнило пахнущий след нескольких крупных наёмничьих групп, включая самую большую картель работников ножа и топора – Гильдию Убийц. “Выглядит как большая игра, – сказал на соображения Авеля Северин, – с большим количеством участников. Возможно, мы смотрим слишком близко и не охватываем масштаба. Посмотрим ещё”.
И с этим Ворон, задремав на часок прямо в кресле в кабинете начальника, когда тот отлучился, ещё планируя что-то обсудить (но, конечно, обнаружив своего шпика спящим даже без ножа с рукаве наготове и открывающегося на малейший шорох глаза, от этой затеи отказавшись), возвращался во дворец, не подозревая о том, что его собственная игра входила в неприятнейшую фазу: фазу вскрытия карт.
Авель, скорее по привычке, нежели из необходимости, заходил с чёрного хода и намеревался переночевать у себя, не извещая слуг у запертой из коридора двери его покоев, но прежде – заглянуть к Элен. В классическом своём виде: “я вот сейчас смотрел на конец света, в сторонке вынимая из реки слепоглухонемых беспомощных котят, но в перерыве решил на минутку забежать”. Каково же было его удивление, когда он услышал из-за скрытой двери в покоях Элениэль знакомые всё голоса и разборчивые разговоры. Какова же радость, что он научился ходить уже без магического света по всем этим тропам среди истлевших мотыльков.
Когда, наконец, эта безобразно объёмная по числу больших персон процессия покинула покои, он не дожидался долго, и вышел, досчитав до ста.
- Я хотел бы начать со здравствуй, но… Элен, что случилось?

+1

14

Она должна была что-то ответить Ясмин. Хотя бы из вежливости. Элениэль понимала, что всё сказанное наложницей - искренне, но страхи наползали на неё с такой силой и тяжестью, что она боялась пошевелиться. Что, если они догадаются? Элениэль знала ответ на этот вопрос слишком хорошо. Время и обстоятельства закалили её, каждый раз отщипывая по лепестку от нежного цветка лунного сада, но даже это не могло спасти её сейчас. Стоило ей остаться одной, как принцесса легла в постель, закрыла глаза и... не заметила, как тихо заплакала в подушку. Горько. Больно. Безысходность. Она на подсознательном уровне сжала до дрожи в руке платье на уровне живота. Как это принять? Как с этим бороться? В голове было столько вопросов и все они клюют и колят оттого сильно, что она знает ответ на самый главный вопрос: что делать дальше. Это настолько очевидно, что ей кажется, будто здесь и сейчас она канцелярским ножом отрезает от себя кусок за куском, пока не останется ничего. Разве что боль, которая никогда не стихнет.
- Почему это случилось со мной? - такие вопросы, наверное, посещают каждую юную девушку, которая сталкивается с тем, что у неё нет выбора. Виззарион казалось, что его не существует. Они с Авелем затеяли настолько опасную игру, что выход из неё остался один.
Пальцы сильнее вжимаются в ткань, а ей хочется впиться клыками в подушку, чтобы не закричать. Нельзя. Она справится с этим сама. Должна.
У Виззарион всегда была возможность положиться на брата. Она могла рассказать обо всём Авелю, попытаться найти с ним выход, но.. надо ли ему сказать об этом? Надо ли сказать ему, что...
- Я хотел бы начать со здравствуй.
Мысль оборвалась, разбившись о слова вампира. Вот теперь она по-настоящему испугалась. Испугалась последствий.
Элениэль понимала, что в нынешнем положении Авель не видит её слёз. Если бы он пришёл позже, она смогла бы ему солгать, что всё хорошо. Что это простое переутомление от волнения. Впрочем, кого она пыталась сейчас обмануть? Не смогла бы. Она никогда не сможет солгать ему, потому что это Авель.
И всё же... почему так сложно сказать ему правду? Почему так сложно посмотреть на него в этот самый момент?
Молчание девушки продлилось слишком долго. Несмотря на то, что её руки постепенно ослабли и перестали столь безжалостно терзать материю любимого платья, Камэль не находила в себе сил на ответ. И уж тем более их не было на то, чтобы обернуться и посмотреть на брата. Наверное, неправильно говорить ему о том, что произошло вот так, лёжа на постели, повернувшись к нему спиной. Но где взять силы на большее, когда ей кажется, что даже сделать вдох перед попыткой произнести хоть слово, слишком тяжело.
- Мне... - первая попытка признаться и первый камень, который попадает под ногу и мешает сделать такой простой и привычный шаг. - Мне стало плохо. Я потеряла сознание в тронном зале.
Правда. Она говорит правду и знает, что Авель это чувствует. А ещё она понимает, что он скорей всего чувствует, как ей тяжело сейчас говорить. Что существует что-то ещё - более важное.
- Целительница сказала, что это из-за волнения и переутомления.
Ещё одна правда.
- Она сказала так, потому что я ей это приказала.
О чём ты думаешь, Авель, слыша это сейчас?
- Я не смогла позволить ей сказать им правду, потому что...
Слёзы снова накатили на глаза, а она не хотела плакать. Старалась не разрыдаться, будто ребёнок на груди у отца, потому что в этот самым момент она надеялась, что ей не придётся это говорить. Что он догадается сам.
- Он убьёт его...

+1

15

Невесёлые вести были чем-то привычным, даже когда они касались его семьи. Элен. Про Шейна Авель закрыл для себя вопрос, когда он действительно предложил руку сестры за хлеба. Он бы понял Лэно. Он не мог понять этого шага.
Но было ещё кое-что, что делало всё ожидаемым для него. Они с сестрой разделяли кровную связь. Не просто родословную, но и первые укусы с ядом на клыках. Поэтому беспокойство пришло к нему чуть раньше, чем он увидел её на постели и услышал слабый подрагивающий голос. И он понимал подтекст каждой фразы за мгновения до следующей, разъясняющей, до самой последней, и даже был готов поклясться, что чувствует запах солёных слёз, хотя никогда его даже не знал.
На "переутомлении" он сел на край кровати, тоже спиной, не нарушая молчания, зная, что это не всё.
На "приказала" поморщился, вспоминая некрасивую историю с переписыванием памяти Шейна.
На "убьёт его" – опустил голову в ладони прежде, чем понял, кого именно. Именно в пахнущие пылью руки он выдохнул свои смешанные эмоции, без заламывания рук и комментариев и вообще любых слов.
Он понял быстрее, чем решился переспросить, голова шпика вообще быстро соединяет два и два, есть на самом деле между ними связи или нет. Брать у простаков средство для чистокровной вампирши было глупо, но у него не было другой возможности. Он зря переоценил риски сохранения анонимности. Они доигрались, не прошло и месяца.
"Нужно сказать что-нибудь прежде, чем она додумает для себя всё и ударится в панику", – подумал Авель, но у него язык застрял в глубине глотки. Он сам себя не мог убедить, что не находится на краю паники. Всё произошло слишком быстро. Он планировал увезти Элен куда-нибудь, когда придёт время, но не был готов столкнуться с необходимостью побега сейчас. У него не было плана. У него не было запасных вариантов. Да у него даже не было проверенного дома, чтобы укрыть её на случай, если всё придётся делать в спешке.
- Это моя вина, – сухим голосом, борясь с комом в горле, произнёс Авель. У него не было особых душевных сил, чтобы сказать что-то ещё: он лихорадочно перебирал варианты, ища выход, и только в процессе понял, что не знает, как вообще относится к своей беременности Элен. Одно дело кувыркаться за закрытыми дверьми, признаваясь друг другу в любви. Другое – сталкиваться с её плодами, которые скрыть куда сложнее. Внушение рано или поздно всплывёт, а слуги заметят: либо недомогание, либо кровь, либо настроение. Перспектива брака при наличии "порченной" невесты и вовсе грозила скандалом, хотя положиться на манипуляции с вином и гипноз было возможно. Боги, да Элениэль ещё не исполнилось символических зрелых лет, а мир уже заставлял её проходить через всё это!..
Нужно было сказать что-то обнадёживающее. Варианты были. Просто неприятные. У них не получалось сохранить статус кво в свете всего. Никак.
Авель повернулся, сталкиваясь взглядом с её спиной и, сперва нерешительно протягивая руки, сгрёб её слабое тело в объятья.
- Послушай, – шепнул он, кладя её голову на своё плечо и гладя по волосам, – всё не безвыходно. У тебя даже есть возможность выбирать, хочешь ли ты ребёнка, есть возможность и избавиться, и сохранить, и даже промыть мозги Шейну.
Шейну, который только что предложил её в жёны за корм своему народу.
Ворон сам верил с трудом.
- Я… я могу найти помощь магов там, за пределами дворца, способных дать тебе возможность усилить забвение или вовсе переписать память, если тебя всё же отправят в Остебен.
А ещё он знал, что такого уровня маги разума и крови, что способны изменить и внешность вампира, и скрыть его сущность и реальность в головах, водятся к северу, в закрытых гаванях и фьордах среди льдин-черепах. А ещё он знал, что обратись он к Северину, как к единственному псионику, который может не переживать за надёжность тайн в дознаниях, которые идут и идут, с вероятностью лепестков ромашки ему снесут голову на месте, потому что измена монарху или измена государству совпадали в сознании почти всех шпиков, и он до сих пор не знал этого старого Лэно. И что даже с этой помощью они будут вечно ходить по тонкому льду и афера будет стоить жизни им всем тем верней, чем больше слоёв лжи они наплетут.
- Мы даже могли бы найти возможность сделать защиту, как та, что спрятана в подземельях внизу, чтобы сбежать, а нас никогда не нашли.
Вопрос был один – время. А его не было. Совсем. И плана у Авеля всё ещё не было. Он пребывал в тихой панике, даже несмотря на просто растерянное лицо.

+1

16

У Элен отсутствовала паника. Наверное, именно этот факт пугал её больше всего. Казалось, что она всегда знала, что их близость закончится именно так. Иначе быть не могло. Откуда взяться другому раскладу, если с самого рождения она была сосватана другому брату. Просто по той причине, что Шейн – единственный законный наследник Эльдара. Она долгое время жила с этой мыслью, пока её мир не разбился о реальность эгоистичного брата. Потом всё изменилось. Для неё, но не для него. Виззарион слишком хорошо помнила запах вина, нежеланную попытку близости и притязания брата на себя. Он – император, она – всего лишь ещё одна женщина во дворце. Его женщина.
Замашки собственника не позволят Шейну поступить правильно. Он не сохранит жизнь Авелю, если узнает о том, что он посмел хотя бы помыслить о сестре. У неё под сердцем прямое доказательство их неверности, опровергнуть которое практически невозможно. А ведь она ещё не знала, что брат-собственник не только готов выслать её в Остебен и сделать женой человека, но и сделал это, не соизволив даже оговорить это с ней.
Дальнейшие действия в понимании Камэль лежали на поверхности. Она могла сейчас ругаться и злиться. Ненавидеть Шейна за то, что он фактически лишил её шанса жить так, как хочется и как она, возможно, заслужила. Злиться на Авеля, что в ту самую ночь он позволил ей у себя остаться. Злиться на себя, потому что в то самое утро, сгребаемая в простыню, словно ребёнок, она уже знала, что не имеет права носить их дитя. Это мог быть первый и последний раз. Возможно, тогда мы они не поворачивались друг к другу спинами сейчас. Возможно, тогда бы она так не боялась увидеть его реакцию. Она никогда не сможет с радостью принять эту новость, не сможет с нетерпением ждать его возвращения, чтобы сообщить. Не увидит, как его лицо меняется, искажаясь под искренней радостью и счастьем от мысли, что она…
Какая разница.
- Нежеланные дети, они всегда такие?
Что чувствовала Глациалис, когда узнала, что станет матерью? Что чувствовал её отец, когда Иль Хресс принесла ему такой подарок и оставила, когда имела шанс избавиться от него, как от ненужного фрагмента своей жизни, не ломая чужие судьбы? Какого Авелю оказаться в такой ситуации сейчас и знать, что его ребёнок, если он будет, обречён на ту же судьбу, что и его отец?
- Это моя вина.
Если она принимала такую действительность, то почему в этот самый момент, слыша эти слова, она чувствует, как её рвут на части? Неужели. Где-то ещё оставалась надежда, что он скажет что-то другое? Что попытается успокоить и сказать, что она зря поверила в действительность, которая настолько горькая, что жевать её до тошноты и выворачивания внутренностей невозможно.
Она ничего не ответила. Только с силой зажмурила глаза, словно пыталась отказаться от такой реальности и до последнего верить, что ей это послышалось.
Авель сгрёб её в объятия, а она не знала, что должна почувствовать в этот момент. Прятаться в его груди, как ребёнок, который ищет поддержки и защиты у дорогого ему существа? Или оттолкнуть его от себя, обвиняя в том, что всё неправильно и он неправильный. Подтвердить, что это действительно его вина, что если бы не он, то она бы не чувствовала себя такой несчастной в этот момент. Что не давилась бы слезами, словно мать, которая похоронила своего ребёнка ещё до его появления на свет.
Оставить… избавиться… она не знала, что из всего этого звучит ужаснее. А потом было это…
- В Остебен?
Истерзанное сознание, казалось, пыталось уцепиться за любую возможность отвлечься от настоящей проблемы.
Сбежать…
Этот вариант Элениэль рассматривала уже однажды, но тогда это казалось чем-то вроде романтического побега. Сейчас же… Куда они сбегут, чтобы скрыться от Шейна? Магия крови и родственные узы позволят ему найти её в любом уголке Рейлана, если он того пожелает. Камэль не сомневалась, что пожелает, в особенности после того, как узнает, что его старший брат сделал с их младшей сестрой. А он непременно узнает. Виззарион больше не уповала на то, что им удастся это скрыть.
- Мы не сможем этого скрыть, - произнесла она простую истину, которую понимала сама. – Даже если избавимся от последствий, - это прозвучало слишком холодно и отрешённо для девочки, которая едва ли видела реальный мир за стенами и начала столь рано взрослеть. – Мы оба знаем, что Шейн не простит ни меня, ни тебя. Он уже смотрит на тебя, как на врага. А законы ты отлично знаешь сам.
Зачем она всё это говорит ему? Он знает это лучше неё.
- Нам нужно уехать.
И ни слова о ребёнке. Она отстранилась, поднялась, забывая о слабости и усталости, только бледность лица и солёные дорожки от пролитых слёз напоминали о причине, по которой они вынуждены бежать среди ночи, как воры или убийцы, чтобы не догнали. Не казнили. Не обвинили в треклятой измене. Потому что не Авель законнорождённый сын Эльдара. Потому что не Авель – император этой страны. Потому что не Авелю дозволено делать глупости и ничем за это не платить.

+1

17

Да кого он обманывал! Некуда бежать. Из-за вездесущей магии, из-за вездесущих магов вроде – о, чума и холера, когда же он забудется! – Рейнеке – самая далёкая глушь для имеющего деньги и могущество, как на ладони. Конечно, Шейну потребовалось второе похищение, уже из под носа обвешавшегося защитой Лэно, чтобы забеспокоиться, а в отсутствие Авеля и Рейнеке Глациалис не была готова отбиться от налёта. Но…
Боги, как же ужасно зрелище сестриных слёз. Ей нельзя плакать. Такая, как она, не должна плакать.
Авель подтащил её за плечи к себе ещё ближе и попытался сцеловать печали с её лица, но как могут помочь беде поцелуи? Могут ли они по-настоящему облегчить их судьбу? Помочь найти выход? Нет. Поэтому Авель просто обнял Элен покрепче и вернулся к треклятому конструктиву, пока в его голове всплыла хоть какая-то ровная идея помимо "паника-ужас-бежать-лететь-драпать".
- У меня есть идея. Ужасная идея, и надолго нам её не хватит, но… Элен, Шейн не знает о подземельях и избегает старого особняка. Я знаю, что особняк опасен, иначе бы он не сводил с ума сначала Мирру, а потом и Мередит, но подземелья – в подземелья он не сможет телепортироваться, он будет оказываться во дворце. И это если он начнёт тебя искать быстро. Дай мне пару часов – я соберу одежды простолюдин и необходимое, а ещё поищу хоть что-нибудь, чтобы отбить наш след. Бери что-нибудь любимое с собой, но будь готова с ним расстаться, нам придётся бросать вещи, чтобы запутать следы. Придумай себе имя, историю, другой дом, думай иначе, колдуй иначе… Но не подавай виду, пока ты здесь, и не гони слуг. Я знаю, это звучит очень странно, но это способ, который мне однажды подсказали. Верь мне и приходи вниз, в ту комнату, где мы были, после рассвета.
"Подсказал твой похититель", – внутренне поморщился Авель. Кажется, у него не было выхода, даже если он сейчас действительно разорит тайники в кабинете отца, куда тот уносил наиболее ценные книги. Это была его первая остановка на пути: он просто пойдёт, не скрываясь, из своей комнаты, наследит, перероет всё, а потом на чёрных крыльях сделает ещё несколько важных дел, которые отследить будет сложнее. Потому что Авель давно уже не метафорический Ворон, а настоящий. Он может удержать темп, чтобы быть на несколько шагов впереди.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [18.05.1082] По тропам из мотыльков