Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре апрель — июнь 1082 год


«Марш мертвецов»

В Остебене и Лунных землях со сходом основных снегов нежить захватывает как никогда огромные территории, оттесняя людей к самым предместьям столицы, а обитателей дикого края – в стены последнего оплота цивилизации на северном берегу реки Великой, деревни Кхевалий, и дальше, за воды, в Анвалор или же вовсе прочь с севера материка. Многие умирающие от Розы теперь, если не сожжены, восстают "проросшей" жуткой болезнью нечистью и нацеленно нападают на поселения живых.



«Конец Альянса»

Альянс судорожно вдыхает, ожидая бед: сообщения, что глава Культа Безымянного мёртв, оказались неправдой. В новых и новых нападениях нежити и чёрнорубашечных фанатиков по обе стороны гор явственно видится след Культа.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Пока бог ламаров - Аллор, наслаждается жизнью в смертной оболочке, его мир медленно умирает. У королевы эльфов массовые убийства в Девореле и переворот у соседей-ламаров под боком. Орден Крови набирает силу и готовится свергнуть узурпатора с ламарского трона.


✥ Нужны в игру ✥

Элиор Лангре Гренталь Лиерго Игнис character4 name
game of a week

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек | Кай

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Ещё один жаркий денёк в аду


Ещё один жаркий денёк в аду

Сообщений 31 страница 48 из 48

31

Воду месить.. Если это такой отличный вариант спасения, то почему в их отряде все настолько тупы, что пытаются драться с ульвами, а не прыгать в воду и валить, пока все целы и живы? Из всей компании Алек в числе водоплавающих энтузиастов видел только Рорана и Ёшку, но им «корабль» на воду спустить не дали, а сам он сообразить, куда деть своё ничего, не успел.
На поставленный вопрос некромант не ответил и язвительное замечание Ёшки проигнорировал. Любой из них порадуется, если сожрут не его. Неоспоримый факт.
Отплыть не позволили. Суматоха в лагере усиливалась. Всех призывали работать над одной задачей, но эта троица стойко для себя решила сматываться, а не геройствовать – они своё отгеройствовали в прошлый раз. Двое сдрапали, а он угодил в плен. Ульвы подбирались ближе. Алек помогал сбросить на воду корягу, но третья пара рук занималась другим.
Ёшка плюхнулся в мокрую грязь на задницу и вовремя поймал голыми руками ульвийскую морду. Пасть, полная острых желтых зубов, клацнула в сантиметре от паха. Вовремя.
- Ты куда клыками метишь, сука?! Жить надоело!?
Разгневанный, Ёшка в пылу сражения надавил на глаза волка большими пальцами. Ульв заскулил и дёрнулся, пытаясь высвободиться. Некромант держать не стал. Отпустил, и поспешно выудив кинжал, вонзил его в череп волка, мечущегося от боли.
- Ёшка! Где тебя носит?!
- Где- где.. – мужчина недовольно вытер лезвие кинжала, чувствуя слабые отголоски боли в израненных руках, и вернулся к поджидающему его товарищу.
- Ты погляди, кто погулять вышел, - взаржал Роран, смотря на порванную мотню товарища.
Веселье закончилось с новыми криками и рычанием волков слишком близко. Не треплясь о высоком и не подкалывая друг друга – троица оказалась в воде и в числе первых, кому удалось прорваться к плану по побегу, погребла к своему спасению. Впереди и позади они слышали, как в воду вслед за ними спускаются другие некроманты, а в воздухе засвистели стрелы. Алек накинул на себя защитное заклинание и сильнее вцепился в корягу.
- Сука! – взвизгнул Ёшка, привлекая внимание собрата. Роран обернулся, замечая в темноте и всплесках воды забавное шевеление стрелы. В воду она вошла частично, но выглядывала оперением, указывая приблизительное вхождение наконечника в тело некроманта. Роран крякнул от смеха – схлопотать стрелу в зад – боль и унижение в одном пузыре. Ёшке от самого начала похода не везло, а как попал в один отряд с Эарланом снова – вдвойне. Стрела, прилетевшая в корягу в ладони от его собственного носа, свела брови и глаза в одну кучу к наконечнику. Не время на поржать, пора сматываться.

Их троицу выкинуло на берег первыми. Удивительно, как эти двое не утопили Эарлана раньше – заняты попытками удрать и не заметили, что довесок им не особо нужен. Или нужен? Алек слишком хорошо их знал, чтобы доверить свою жизнь и не относиться ко всему с долей сомнения и недоверия, переходящих в паранойю. Отцепившись от бревна, лишаясь ощущения себя, как кота, брошенного в воду, Эарлан на ватных ногах прошёл дальше от реки и, не разбирая местности, откинулся спиной на песчаный берег, поросший травой, кустами и прочей растительностью, свойственной Лунному краю. Грудь вздымалась от жадного дыхания, а мир перед глазами пестрил и кружился даже с закрытыми глазами.
Рядом выбирались на берег Роран и Ёшка, волочащий за собой ногу и обломок стрелы – местоположение не казалось таким смешным и забавным, как поначалу. Некромант пытался перевязать рану и очистить её, чего не мог сделать в воде, потеряв приличное количество крови и сил. Рорану повезло больше, он как щенка за шкирку потащил собрата к коряге, выброшенной на берег задолго до их появления, и в ней Ёшка нашел опору.
Оставаться на просматриваемой местности – не вариант, но сил сдвинуть зад дальше не было. Искать в темноте приключения на задницу – тоже. Алек не реагировал на происходящее и в затуманенном рассудке спутанного настоящего и сна, он почувствовал всполохи чужой магии. Действия Рорана и Ёшки были очевидными – Эарлан оставался для них полезен, пока был жив и имел при себе какой-то запас маны. Опустошить его лучше, чем бросить умирать сразу и терять такую возможность. Убить его и напитаться проще, но жадность и перевес сил вытолкнули принятие решение в пользу его живого и ценного.
Алек не успел среагировать и сплести защитное заклинание – Роран поймал его раньше, накинув заклинание на живого и безоружного. Ощущение высасывания энергии из живого тела Эаралан никогда не забудет. Настолько сильно оно отпечаталось в его памяти болью. В туманящемся рассудке он попытался встать на ноги, но согнувшись от боли, быстро оказался на коленях и съёжился над землёй, оглушая своим криком. Ему казалось, что из каждой клетки его тела вытягивают жизнь, заставляя изгибаться, как от крепких, но тонких и острых нитей, разрывающих его изнутри – и все они тянулись к Рорану. Как ни старался он, стискивая зубы, противиться воле другого мага, ничего не получалось. Он задыхался от боли и с широко распахнутыми глазами, наполненными сухими слезами, взрывал пальцами землю в поисках спасения.
- Заткни ему чем-нибудь рот! Он всех ульвов созовёт сюда!
Ёшка не собирался слушаться – ему не нравилось, что в этой затее принимал участие только Роран и ему доставалась вся магическая энергия. Он тоже хотел и протягивал руки к извивающемуся в агонии магу. Новые нити магии врезались в другой бок Эарлана и тянули его, разрывая магическую сущность на две части, а он ничего не мог с этим сделать.
Боль резко прекратилась. Ещё один маг из их отряда выбирался на берег. Судя по поступкам – пантендорец, который решил спасти его. Выбросом магии он отбросил обоих от Алека и протянул ему руку, помогая подняться на ноги. Не помня себя от боли, Эарлан схватился за протянутую ладонь и крепко сжал её. Заклинание вырвалось само, на уровне рефлекса и попытки любыми способами спаси себя. Его спаситель стал его жертвой – попавшей под то же заклинание. Алек обретал силу и не думал останавливаться, пока перед ним живой человек не стал иссушённой мумией, рассыпающейся в его руках. Сын магистра поднялся на ноги и ещё с плохо слушающимся его телом и совершенно не отвечающим здравости действиями направился к оглушённым некромантам.
Им нужно было убить его раньше, когда была такая возможность. Не пришлось бы испытывать на себе действие заклинания и превращаться в горсти праха на берегу безымянной реки Лунных земель. Переполненный маной, хлеставшей в нём в поисках выхода, он неосознанно покорёжил землю, взрывая её между деревьев, вырывая корни и нагибая столетние дубы и ясени – его вывернуло магией, и в теле, напитанном и уставшем, больше не нашлось покоя. Алек упал на землю, и темнота накрыла его раньше, чем голова коснулась мокрого песка.
Он пришёл в себя ближе к утру, когда кругом стало слишком шумно. С трудом разлепив глаза, некромант оглянулся – локация не изменилась, но количество некромантов на берегу увеличилось. Некоторым удалось выжить за прошедшую ночь и они зализывали раны, думая, что делать дальше. Алек, перевернувшись на бок и приподнявшись на плече, осмотрелся. В нескольких метрах от него оставались тёмные пепельные разводы, смешанные с песком и истоптанные сапогами или смытые разводами стекающей воды. К нему не приставали с расспросами и сам он не знал, что ответить.
- Ранен? – раздалось откуда-то сверху.
Алек поднял голову, чтобы взглянуть, голова трещала, как после посиделок с Ворлаком в окружении дешёвого пойла и свистнутой у контрабандистов дури. Перед ним стоял некромант, заслоняя солнце – золотой ореол слепил его и бил по глазам контуром, огибающим фигуру.
- Нет.. кажется.
Но состояние было паскудным. Ему помогли подняться и каким-то образом Эарлан, как после перепоя, добрёл до коряги, чтобы сесть на неё. Его магический запас был полон, но он не чувствовал силы в теле. Сказывалось воздействие заклинания или то, что он провалялся за земле и до этого почти месяц его носило где и как могло – Фойрр знает. Он окинул взглядом остаток лагеря и среди них не заметил никого из знакомых – рыжей макушки не видать, а спросить Алек не рискнул. Ворлак напомнил о себе сам, когда истошно заорал на всю округу, переполошив лагерь. Эарлан всмотрелся и побрёл к некроманту. Встретить его гордо и самоуверенно не вышло, некромант плюхнулся на задницу рядом при первой возможности.
- Кай.
Не в его правилах кому-то помогать, но подловить под спину брата Алисии и, прилагая неимоверные усилия, помочь ему сесть или уложить головой на себя.

+1

32

Вот живёшь такой счастливый, свободный, даже огребая от жизни порой рыльцем целый чан дерьма, но башка-руки-ноги-печень целы и летишь себе, как оклемался, дальше как шмель на жопной тяге: странный, тупенький, немного рыжий. Денег-жрачки нет – ну вон, листочки погрызи, или грохни в озверении ближнего и допей его пинту. А тут берёшь и прилетаешь уже не в чан, а безбрежное море дерьмища, и не выбраться из него, и не встать, и даже убить никого не хочется (кроме, вроде, уже сдохшего капитана) – надоело. И глаза не работают. И жрать нечего. И болит всё. И обещанная героям баба с костлявыми коленками и басит как бородатая леди Марселина – на самом деле двухметровый трансвестит и педераст Марсик, которого мужская часть труппы, включая Кая, принимала с трудом и брезгливо морща нос – из родного душе цирка уродов, с которыми ты беспечно провёл последние лет пять. И магией тёмной несёт. И вообще это Алек Эарлан, который только что взял тебя прекрасного, с пробитой головой, на ручки (ну, чуть-чуть), отчего мир так внезапно качнулся в сторону полного помутнения рассудка.
- Что-то меня качает, – невнятно промычал, преодолевая накатившую тошноту, Ворлак. – Это земля или плотное море?
Боль в виске, боль в глазах, боль в руке и всём замученном этими нечеловеческими условиями существования теле резонировала и превращалась в обычный шум, и только что скуливший от страха и отчаяния Кайлеб постепенно заводился для нового витка своего существования на фоне боли с каким-то нездоровым оживлением. Солдаты шуршали, перевязывая друг друга ещё не высохшими грязными тряпками поверх кустарного прижигания, которое больше вредило им, чем лечило, а к предполагаемому лицу Эарлана протянулась жилистая с длинными нестриженными и нечищенными ногтями правая ручонка, которая неизбежно сначала уцепилась за подбородок парня, а потом и аристократический нос. Не дрожи неуверенно пальцы и не будь слишком слаба хватка, можно было бы подумать, что горластый пантендорский победитель по жизни (в основном – здравого смысла) хочет поставить своей извлечённой из подвала принцессе сливку.
- Ты что, со своими вшивыми уродами взасос, пока из ноздрей у них дух не вышел, целовался? – задал свой первый вопрос дико невпопад Кайлеб. Ответа он не мог слышать из-за нарастающего звона от боли в ушах, но вибрация собственной сорванной до сипоты глотки успокаивала. За первым последовали и другие дикие вопросы, со спазматическим весельем разносясь над берегом и серой в пасмурный день после побоища водой, и вместе с волнами странно искажалось гримасой боли и смеха лицо Ворлака, давно известное знакомым очень подвижной мимикой.
- Почему ты весь в каком-то магическом дерьме? Сколько вокруг людей? И вообще, где мои арбалет, корона и пожрать, а-а-а? Я убил этого ушлёпка, Алек, я просто раскрыл ему черепушку топором! Никаких больше тупых приказов, Алек! Мы идём домой!..
Озабоченного, зато относительно целого вида солдат в подранных лохмотьях серого плаща подошёл к Эарлану и тронул его за плечо, протягивая ворох сероватых уже не раз поношенных повязок. Он, точно боясь говорить и косясь на треплющегося офицера с контуженными, налитыми кровью, расфокусированными глазами, тронул свой левой висок, произнёс губами "посмотри там, очень плохо", и ушатался поднимать других на кустарные костыли и накладывать шины. Сколько, интересно, было в огрызках отряда некромантов? А аморальных? Чем меньше – тем лучше, может быть.
- Подними меня, Эарлан, – после паузы, в которую был удивительно тих и адекватен, шаря невидящим взглядом по белому небу, попросил Кай. – У меня как будто кислота в глаза налита, я даже моргнуть без боли не могу. Не хочу быть больным и лежачим. Надо собирать людей и мотать, пока волки не нашли нас.

+1

33

- Это дерьмо, Ворлак..
Зато правда. Иначе назвать место высадки и по жизни, как чей-то щедрый экскремент, нельзя. В крови, в грязищи, а некоторые в буквальном дерьмище. Голодные, раненные и вымотанные. Что толку, что они спасли зады от ульвов и выбрались на берег живыми? Дальше что? Месить сапогами землю в поисках спасения или сумасбродно, прикидываясь отрядом самоубийц, кидаться на ульвов? Не в духе некромантов. За свою жизнь прожитой ночью Алек щедро заплатил и на собственной шкуре испытал отчаянное нежелание если не выжить, то сдохнуть быстро и без мучений.
- Ты куда щипалы тянешь? – флегматично поинтересовался Эарлан, впрочем, не пытаясь как-то воспрепятствовать попыткам рыжего пантендорца как-то ухватиться за него. Сложилось впечатление, что на коленях у него в предсмертной прощальной агонии растянулась если не влюблённая девица (страшная, надо сказать), то малый ребёнок, которому папку за нос ещё дёргать и задористо смеяться, когда тот морщится и отфыркивается.
В искажённом от боли и усталости лице начали проглядывать знакомые проблески.. рыжести. Тупые вопросы и тупые шутки с подвывертом, как умел только Кайлеб Ворлак на пьяную, трезвую, с дурью и без. Выжил ублюдок. И будет жить сукин сын. Этот не подохнет. У Алека было сомнение, когда он нашёл брата Алисии на берегу реки в таком состоянии – целителей с ними не было, а две руки за неимением подручных средств больше, чем грязные лоскуты из походной одежды, и пламени костра – у них не водилось с побега от ульвов.
Говорил Ворлак по делу – от него разило маной, как от заядлого дурманщика дурман-травой. Он напитался её вчера столько, что она била через край после пробуждения и давила на него синдромом похожим на похмелье. Некромантская жадность не позволяла выплеснуть лишней маны в простое заклинание – в войне лучше просящуюся еду в себе всеми силами удержать, чем потом с голодным брюхом неделями ходить в поисках резинового башмака, который погрызть с голодухи можно.
- Ага. Решил и тебе отсосать по случаю.
Алек толкнул собрата под плечи, но Ворлак никуда не торопился.
- Поднимайся. Задолбался твою рыжую башку держать. Не девица.
В грязь обратно кинуть или ещё раз попытаться подтолкнуть умирающего?
- А хрен с маслом не хочешь?
Еду подай, корону подай, жопу из грязи подними. Кто из них двоих сын Магистра, вашу бабушку. Все словесные просьбы и выливания из голодного желудка и жопы, ищущей приключений, Эарлан свободно пропускал мимо ушей, пока не услышал о подвигах рыжего героя.
- Что сделал? – некромант подумал, что ослышался, но мысли об этом таяли на глазах – он имел дело с Ворлаком – этот мог. – Ты идиот…
В общей суматохе могли не заметить, как лишились капитана – каждый спасал свой зад и тому был рад, что позади не остался. Кайлеб умел найти себе неприятности – Алек тоже, но он свои следы успел неосознанно стереть до праха и никто не выяснял, что произошло. Пока что. Все заняты оттиранием дерьма с собственных задов и нет им дела до других.
- Как ты это в Азероте объяснишь, придурок..?
Здрасте. Мы убили своего капитана и вернулись домой. Войне не окончена. Нам надрали зады. Зато мы до-ома!
Он отвлёкся, посмотрел на подошедшего некроманта. Без слов и слабого кивка головы взял у того свободной рукой протянутые лоскуты, критично осмотрел их – хреново, но лучшего не будет. Под боком заворочался замолкший (да неужели) на время некромант.
- Успеешь. Рану обработать дай или сам к реке чеши и зад себе подтирай.
Лень. Не в характере. Но молчи и обрабатывай, мотая дурную голову, чтобы мозги по дороге окончательно не растерял этот рыжий увалень. Думай, куда дальше идти и что делать, находясь в глуши леса, на чужой территории без адекватной возможности вернуться домой. Он понятия не имел, в какой части лунных земель находится их куцый отряд и куда волочить свои задницы. Искать своих выживших или пытаться убежать домой при первой возможности?
Крепко перехватив руку некроманта, Алек потянул его на себя, помогая сесть.

+1

34

Его качало, его знобило, его сдавливала в тиски становившаяся всё яснее и пронзительнее с момента пробуждения боль. Забавно, что большая часть нынешних знакомых Кайлеба принимала за его истинную сущность и личность наросшую поверх много раз нанесённых и вскрытых ран. На мир, который тебя щедро пинает, заслужил ты или нет, нельзя смотреть серьёзно и по-доброму.
- Нахрен, – неожиданно низким и глухим голосом ответил Алеку парень. – Нахрен его, нахрен этот проклятый город, и все тёмные, и твоего папашку, кстати, тоже нахрен
Он подавился своим бормотанием, весь сжавшись от боли и чуть не заорав, когда кто-то невидимых махал руками на фоне белой проталины неба и тощего туловища Эарлана. Рабочая рука, опустившаяся к тому времени на влажный плащ, потянулась к вискам, нашарив пробитый.
- Нет, подними, а то я задохнусь сейча-а-а-а-аы-ы-ы!
Кайлеб нечеловечески взвыл и перестал вертеть головой со слепыми, понемногу текущими смесью крови и слёз по щекам и вискам открытыми глазами, подставляя дрожащей руке дыру, которую нельзя было ковырять, но в которой чувствовалось что-то неправильное, какое-то жуткое давление.
Он рванул изо всех сил наверх, кажется, стукаясь макушкой то ли о челюсть, то ли о локоть Алека, но всё равно сел, согнувшись, как крючок, держась съехавшей рукой за лицо, одним пальцем с обломанным ногтем царапая край виска, а остальными лоб, бровь, нос, щёку, скуля и плача. И всё же, сидящему мотать голову, с новой силой забившую струйкой крови, было бы удобнее, а сидеть, сжавшись от боли и не двигаясь, лишь тяжело дыша, было проще.
- Нахрен твоего отца, Эарлан, – забормотал, преодолев пик маятника боли, Кайлеб. – Ты ж, его, вроде, не любил? Да как можно любить такого… уродителя. Я бы и его убил. И всех остальных магистров, всех, к церберам и другим демоням собачьим. За то что мы здесь землю жрём, ни за что, ни за чем, а они каждый день обедают, празднуя нашу смерть. Ав-вы-ы-ы-ы… Мой хоть старый пердун, хоть и не знает, где я, а сидит в ставке ради Лис, тебя, их, мёрзнет в дожди и жрёт перловку, когда её там довозят, а эти скоты-ы-ы-ы… чужим долгом и своим законом жир с рыл утирают…
Зубы скрипели и болели так, что Кай закусил влажный, пахнущий гнилью и на вкус отдающий половой тряпкой ворот, чтобы на всякий случай не раскрошить. Жёлтые с кровавыми дугами воспалённых дёсен, шатающиеся, но пока что все тридцать два, включая два прорезавшихся и два набухших под десной зуба мудрости, чуть кривые, загнутые друг относительно друга наружу и вовнутрь, чуть щербатые, может быть, но целые, свои.
Наконец, ударив кулаком пару раз онемевшее левое плечо, никак не реагировавшее на удаление дротика, и обнаружив, что всё-таки больно, Кай подался ещё немного вперёд и как был, на коленях и опираясь на руку, дополз до воды. Головная боль не отступила, но стала цикличной, или, скорее, как тот же проклятый маятник: хочется орать – отпустило – легче – ещё – опять болит – опять хочется выть и орать, повторить – и оттого более сносной, когда он сел. А вот глаза всё ещё застилала мутная, бело-красная, жгущая пелена. Так что Ворлак, воспользовавшись перерывом, решил побыть самостоятельным мальчиком и – нет, не подтереться (как же понравилась белоручке Алеку Эарлану ректальная тема, не уж то больше охоч до жоп, чем до сисек?) – а промыть глаза. Вода у пологого берега была илистая, с мелкими песчинками, и пахла железом, но кровавая жижа резала больше. Теперь вместо света, тени и пятен Кайлеб, после долгого зависания над берегом, мог видеть смутные формы, и даже, если щурил правый глаз, мог разобрать собственное отражение на фоне хмурой зелени и застланного облаками неба. С его лица всё ещё падали капли: солёные, пресные, прозрачные, мутные, розоватые и жёлто-красные.
"По крайней мере, у меня всё ещё есть глаза", – как-то удивительно ясно и отстранённо, на фоне своего предыдущего бреда, структурированного и нет, но одинаково порождённого болью и отчаянием, подумал Ворлак. Он не чувствовал ни капли силы в теле, его всю ночь катало вокруг этой заводи на коряге, небось, пока не вытащили, и всё же он поставил ладонь правой руки на локоть-полтора от края воды, дал утонуть ей в тёмной с песком грязи, почувствовать жизнь и смерть под ним в толще земли, погладить скользкий бок потревоженной в воде на её травинке улитки большим пальцем, а потом, подрагивая каждую секунду от спазматического напряжения в мускулах, нагнуться к поверхности воды, чтобы попить плохо пахнущей, но уже ставшую зеленовато-прозрачной, как улёгся ил, воды. Его качнуло, оглушая притоком боли к виску, на третьем глотке, чуть не погружая полностью лицом в воду, и Кай отпрянул, вспоминая свой детский страх перед враждебной стихией, запрокидывая голову и тупо глядя в небо. Под накатывающей опять, заставляя давиться желанием вытошнить всё, пусть в желудке была только кислота и вода, маятой, отчего-то вспоминались слова песен, которых Ворлак никогда не любил, а они теперь воплощали жизнь, и он мычал мелодию, не в силах ворочать прокушенным, как оказалось, языком.
Опять отошла. Кайлеб, опираясь на найденный на краю воды под корягой арбалет, как на костыль, пожалев только вымытую и уже порядком озябшую и вдобавок порезанную об осоку правую ладонь, на заплетающихся то крестиком, то петелькой, то морским узлом полусогнутых ногах, доковылял обратно и даже осилил путь к костру, который собрали меж корней из суков и листьев, чтобы согреться, более менее целые солдаты. Он напевал, чувствуя, что вибрация голоса заглушает пульцацию в голове, но ни приветствия, ни вопроса сформулировать не осилил. Так и сел, как с каким-нибудь жезлом из набора коронационных регалий, с арбалетом (грязная педаль и плечи вверх), которому надо было искать болты и смазку, если механизм не забился грязью ещё напрочь, красными глазами, щеками всеми в ржавых разводах, и глупой, буквально дырявой теперь головой, с одной песенкой, которой подвывал воспалившийся от голода желудок.
Руки на затворе, голова в тоске.
А душа уже взлетела вроде.
Для чего мы пишем кровью на песке?
Наши письма не нужны природе…

+1

35

В этой жизни Кайлеб Ворлак ничего нормально сделать не мог – встать и то оказалось проблемой. Для Эарлана. Своей дурной башкой рыжий прилетел по челюсти зазевавшегося сына Магистра. Парень рефлекторно отпрянул назад, ловя искры. Мало ему отходняка от магического переизбытка, ещё этот на голову свалился.
- Сам с пробитой башкой и мне решил подсобить? – флегматично буркнул некромант, массирую нижнюю челюсть.
Ворлак причинял себе вреда больше, чем помогал. С повреждённой головой он умудрялся расковыривать раны ещё больше. Видимо, соскучился по помершим родственникам и возжелал увидеть на том свете Безымянного, раз так стремился к нему со слезами на глазах.
- Загребала от морды убери, - шмякнув некроманта по рукам, чтобы не ковырялся в мозгах, Алек с незнанием дела мотал голову брата Алисии, уповая на то, что этот момент останется в прошлом и в будущем уже никогда не всплывёт (и надо же.. не всплыл!). С перевязанной головой сикось и накось кривыми руками из жопы лучше, чем с выпадающими кусками хрен пойми чего. – На крайний случай, я уж потрачу немного магии, но тебя в роли послушной нежити домой доведу, - чёрный неудачный юмор. Как умел.
Все давно в курсе того, что в любом государстве есть зажравшаяся верхушка и в противовес ей та прослойка общества, которая привыкла за ними убирать. Нравится им это или нет. Можно долго голосить о правах, человечности, несправедливости и стремлении не быть послушным стадом, устраивать революции, свержения и проливать море крови в борьбе за лучшую жизнь, но никогда и ни при каких обстоятельствах лучше не станет. На смену одной верхушке придёт другая, зажрётся и всё начнётся сначала. Эарлан не оправдывал действия своего отца и его сторонников, которые своим «хочу» затолкали их на войну с ульвами, руководствуясь непонятно чем, но понимал, что аналогичная ситуация развилась бы в любом случае. В другом месте, с другими героями, но всё это неизменно и ломать систему, чтобы сменить одного тирана другим, а оставить сущность другим – бессмысленно. Алек смотрел на вещи реально при всём своём флегматизме и пессимизме.
- А ты что хотел? Свежий хлеб с хрустящей корочкой да с маслом жрать, находясь в Лунных землях на правах гостя? Этого себе даже они позволить не могут.
В голове Ворлака, отбитой ещё больше, чем раньше, наверняка созревала какая-то очередная дурная затея. Алек мысли читать не мог, но слишком хорошо знал чудаковатого брата Алисии и предполагал, что на этом их незабываемое путешествие по Лунному краю не закончится. У них был выбор: остаться и продолжить бороться за непонятно что или же попытаться вернуть домой, сославшись на поголовный приступ идиотизма.
- Что? Сам? Ну ползи.
Избавившись временно от своей рыжей ноши, Эарлан поднялся с земли, отряхнулся от налипшего песка – вид от этого лучше не стал, но надо же создать видимость активной деятельности, пока Ворлак занят самим собой. Не менее важно – придумать, куда идти дальше и, если догадки относительно планов Кайлеба, верны, то развернуться в противоположном направлении и искать себе приключения где-то в другом месте. Навряд ли все в отряде с охотой двинутся дезертировать и уповать на то, что их свои же в первой пункте приёма бегущих не пустят на ману.
- Я смотрю, у тебя последние мозги повредились, - скептически заметил Эарлан, услышав мелодию в исполнении Ворлака. Жизнь настолько пошла под откос, что остаётся уже петь с пробитой головой?
Проследив за тем, как Кайлеб пытается записаться в ряды живых и пройти к костру самостоятельно, без помощи одушевлённых предметов, Алек осмотрелся и двинул в сторону выживших. Их отряд потерял капитана и по старшинству званий на его место сдвигался Ворлак. Хороший командир – с пробитой башкой, неумением выдать пару слов, но зато мычащий безрадостные мотивы себе под нос. Музыкальный такой. Кто его слушать станет при таком раскладе? Алек, зная старшего брата Алисии лучше, чем остальные в отряде, и при лучшем раскладе не стал бы.
- Куда дальше? – подал голос один из выживших, без энтузиазма в голосе. Он выразил мысли многих, заинтересованных в том, чтобы после позорного поражения и победы ульвов над ними, всё же выбраться живыми из этой передряги и добраться домой.

+1

36

Комментарии Эарлана, вливавшиеся в звенящий шум в голове, раздражали, но умеренно. В какой-то момент, ковыляя от воды, зарываясь непослушными ногами и стопой арбалета в песок, он мимолётом подумал:
"И тебя убью. Дай повод".
Но все причины, которых, испугавшись такого внезапного решения запросило трезвое в сознании потонули в напеве.
Нормальные люди, не некроманты, могли понять, зачем драть безголосое горло. Нормальные люди звуками снаружи забивали вой внутри. Вой, или пугающую холодную пустоту, как Ворлак, со знанием дела затягивавший напевы для нищего и топящего безысходность в пойле и дешёвых развлечениях отребья. Очень утешает знать, что ты в этом всём болоте не один. Человеческая натура, знаете ли.
- Дальше – на… кхэ-э… кхм-м! –  Кайлеб подёргал забившимся горлом и, сплюнув в сторону и приняв наименее отбитый и опустошённый вид, почти нормальным голосом постановил: – на юг. На юго-восток и через переправу.
Как он мог выдать столь гениальную идею в столь невменяемом состоянии – пфф, знакомьтесь, Ворлак, такой вот хитрый фрукт с безумным послевкусием. Счастье солдат, что, возможно, далеко не все разобрали, а кто разобрал – был вовсе не против посыла сбежать, дезертировать и вот этого всего. Переправа была недалеко от остебенских границ, в ночи или рассветном тумане утянуть лодку и догрести вверх по течению, либо наоборот вниз, мимо вольных поселений, ничего не стоило. И волчары чешут лесом, и уродина-родина. Не убудет с Альянса из-за полутора десятков измученных солдат, из которых осталась пара-тройка магов и все, кто не искалеченные – как минимум будут наедать на кости мясо месяцами и вдвое больше ворочаться во сне. Если не всю жизнь, как с восторгом накануне убивший своё бесячее начальство Ворлак.

Лес безмолвствовал, храня память о ночном кровавом заплыве. Вода очистилась от крови, только у самых берегов на брёвна и кусты цеплялись промываемые ей вещи, куски ткани… тела либо унесло, либо выловили, обтрясли, убрали. Человеческие существа ещё немного поразваливались у костра, а затем подобрали своё истрёпанное барахло и почесали как было сказано, на восток. День свечерел для Кайлеба очень рано: его зрение то обретало резкость большую, чем свет и формы тени, то абсолютно гасло, и в такие моменты он цеплялся в Эарлана, которого не пускал ни вперёд, ни замыкать, правой рукой. В левой тогда к мешку чего-то, чего он не знал сам – но пахло от мешка размокшими сухарями – прибавлялся выполняющий функции не-живого костыля в иное время арбалет, и волочился, отстукивая по кочкам и веткам их хромой марш, вместо уже полностью осипших глоток немногих певчих  энтузиастов. Стуку приклада поддакивала лязгом стали во влажных ножнах, выложенных под кожаным чехлом древесиной. Эти мечи, кинжалы, топоры и палицы все в зарубках – одни из боёв, другие – от попыток обустроить скромный походный быт кривыми руками и негодными для таких задач средствами.
- Привал, – каркнул Кай, и подёргал за обтрёпанный рукав с чужого плеча снятого мышино-серого плаща солдата Альянса Эарлана. – Бурдюк у тебя? Дай мне воды.
Ворлак устал идти слепо, а последние полчаса он шёл именно слепо, глухо каркая приказы вперёдидущим и утирая уже покрывшейся коркой с внутренней и внешней стороны ладонью что-то катящееся из глаз с лица. Что всё это имеет желтовато-рыжий ржавый оттенок и легло на лицо как боевая раскраска, он даже не задумывался. В висках стучали до боли пришедшие на смену звону барабаны собственной крови. Слепые расфокусированные зрачки слепо шарили по чистому темнеющему горизонту, который сбегал вниз с пригорка к пойме огромной реки из-под упавших на лицо тёмно-рыжих сальных патл.
- Где свет дня, Эарлан? – тихо спросил новокоронованный слепой поводырь, – мне нужно на запад и на восток поставить по дозору.

+1

37

Волочить на юг – перспектива безрадостная. Политику своего отца Алек знал слишком хорошо, чтобы знать, что вернуться к ульвам – исход милосерднее, но курс домой уже взяли и чесали в выбранном направлении, не жалея сбитых ног. Эарлан периодами пытался удержать ману в себе – лишняя била через край, а некромант жадничал её тратить на любую мелочь, которая значительно бы облегчила ему переход. Без мелочей жизни он обходился прекрасно, а отбиваться от волков без магического запаса умел плохо.
Авантюра Ворлака рисковала по всем фронтам выйти боком. Алек это чувствовал, но промолчал. Один хрен, где помирать, если придётся. Как его папаша отнесётся к тому, что сын предпочёл дезертировать в один прекрасный момент в компании чокнутого пантендорца и по совместительству старшего брата той самый Алисии, из-за которой всё по п… косой пошло? Ради перекошенной самодовольной рожи стоило рискнуть. И себя любимого тоже.
Привал с подбитым капитаном вышел раньше ожидаемого. Толку от него, как с ульва – маны. Ни шиша. Ману не получишь, а отхватить стрелу в пешее и не эротическое – запросто. Алек усадил задницу не землю, не заботясь о том, чтобы его подслеповатый товарищ нашёл нужное место и не рухнул, зацепившись ногой через какую-то корягу. Вытянул ноги и был таков. 
- Ему бурдюк, а мне потом мочу пей, - хмыкнул себе под нос Эарлан, но бурдюк протянул. – На, пей, дырявый.
Ситуация сложилась скверная. Состояние раны даже на вскидку для непутёвого Алека, который в медицине разбирался ровно никак выглядела хреново. Путёвых лекарей и целителей среди них не осталось – их смыл дождь из ульвийских стрел, а всё остальной доделала вода, по которой они пытались сбежать из ловушки. Маги, которые остались в группе, могли облегчить страдания товарища, дружно выкачав из него магию и отправив в землю вслед за убитым бывшим главнокомандующим. Эарлан не хотел бы оказаться рядом с Ворлаком, если кто-то из выживших некромантов до этого додумается. Отбить Кайлеба он бы не смог, а стать вторым сосудом с магией – запросто.
- Там.
Алек кивнул в нужном направлении, но с запозданием вспомнил, что имеет дело с калечным другом. Шумно выдохнув, он взял руку товарища за запястье и ткнул его рукой в нужное направление. Со стороны смотрелось, как игра двух идиотов. Один слепой, а другой от рождения странный.
Отняв у товарища бурдюк, Алек сделал несколько глотков, чтобы промочить пересохшее горло, а сам пусто посмотрел на горизонт, не имея ни малейшего дрозда, куда в итоге они забредут и чем кончится инициатива Ворлака вытянуть всех на родные берега.
- Нас всех дружно поимеют на границе, - безэмоционально бросил некромант, рассматривая унылый лагерь, над которым без особо энтузиазма шаманили выжившие солдаты Альянса. Спасибо, что к их привалу не подоспели ульвы – следы Тёмных терялись у воды, но найти их при желании жители Лунных земель могли на раз-два. Волки – превосходные следопыты, а у них в группе три калеки. Добить не составит труда. Ульвов это от некромантской напасти ни разу не спасёт – на смену одним придут другие, а Альянс не обращал внимания на жертвы. У них была цель, а цена за неё, считаемая в жизнях, ерунда полнейшая.

+1

38

В кромешных ситуациях любых,
запутанных, тревожных и горячих,
спокойная уверенность слепых
кошмарнее растерянности зрячих.

В отличие от Алека Кай не беспокоился насчёт удара в спину. Из всех обладателей проклятого дара в его отряде лучше всего обученным сейчас стал Эарлан. Как офицер Ворлак должен был знать, кто на что способен и в какой степени. Подбери родина-уродина всех этих молодцов, выросших под серо-чёрным саваном затемнения, обучи – сейчас бы закидывала волков отнюдь не живым мясом. Но, увы, декантер с золотой вязью по тончайшему чистейшему стеклу идеально выдутой формы важнее, чем десяток уроков десятку плебейских детей. А потом, недоучка сам, Ворлак за бутылку согревающего давал уроки в “теории” заплетающимся языком и нечаянно проклинал с этими ребятами заброшенные дома, обеспечивая ненавистным наследным магунчикам работу за счёт всё тех же землевладельцев с декантерами. Круговорот дерьма в природе.
- Ты только не реви, – сухо и колюче бросил Кайлеб зятю – боги, как же это плохо звучало, – пока мне ветер в дыру не насвистел повесить тебя вверх ногами на дерево в петле и потренировать стрельбу из арбалета вслепую.
Откуда брались эти мысли. Ах да, оттого, что больно. Когда больно, всегда хочется либо плакать, либо ржать, либо материться, а если ничего из этого не подходит – брать и наносить боль, ну так, чтобы отвлечься. Висок пульсировал очень, очень долго, и уже казалось подними руку, начни отламывать пробитую кость – и всё будет хорошо, и голова, как очищенное яйцо, станет легче и приятнее на ощупь, и… 
Очень странные мысли рождались под стук глухой боли в голове и рыжевато-серую муть вместо более-менее вменяемых очертаний собственных упавших на глаза волос и рукава мышино-серого плаща отдалённо по фигуре, как шили, чтобы солдатики прыгали по сугробам с оружием в руках бодрее, чем обычно. Кто-то хорошо поднял денег на гениальной идее армейской формы вместо простых гербовых тряпок для новобранцев. Ой как поднял.
- Марвин, встал туда, Остебенец – напротив в двадцати шагах, – уловив движение руки Эарлана и кивнув на неё напряг смоченные связки Кай. В ответ примерно в направлении остатков отряда раздался знакомый голос парня из Нертана, на самом деле, который говорил, что зовут его Ойген. Кай усмехнулся, кивая в сторону, мол, ну извините, и его голова мгновенно совершила возмездие в виде резкой боли. Он поморщился, но залитые кровью и едва видящие глаза не закрыл, и добавил, поднимая руку, – и возьми арбалет, посмотри, что с механизмом.
Арбалет с одним – как казалось на ощупь – застрявшим во время срыва спускового механизма болтом. Оружие, обосраться какое грозное.
Избавившись от костыля, украдкой ощупывая пальцами ближайшую берёзку, Ворлак сполз на землю и прислонил спину к стволу дерева, глубоко вдыхая.
- Заткнись, я что-нибудь придумаю, когда мне станет лучше, – пробормотал едва слышно в ответ на зловещие обещания Эарлана Кай, и протянул назад бурдюк куда-то в сторону от того, где Алек был на самом деле, не зная даже, сидит он или смотрит ли в его сторону или нет. Держа руку протянутой, он оценил иронию. Слепой ведущий. Это финита, это трагикомедия, это обнять, ржать и плакать – одновременно, так, как он искренне полюбил в годы Фолента. При этом Кайлеб даже не знал, помутились ли у него глаза и восстановятся ли – резало их нещадно, хотя больше болела голова, но то, что он ещё различал смутные пятна успокаивало, давало небольшой повод надеяться на лучшее.
- К тому же, – спустя долгую задумчивую паузу продолжил офицер, – два месяца назад ставки были в основном на южном берегу, и главный лагерь тоже. Если мы “потеряемся” пораньше и вернёмся невменяемые и с теми потерями, которые у нас… Нас и так могут отвести на переформирование. А это месяц-другой лета. А если ещё лежать в лазарете… Эарлан, да выскочил в ночь и дери когти хоть на восток, хоть на запад, некромантию только чутка приглушив. Столько возможностей
Губы Ворлака дёрнулись. Он замышлял преступление, но кто, выступавший на нелегальных боях, кто, без как таковой регистрации в качестве практикующего некроманта поднимавший совершенно самостоятельно и без проклятий окочурившихся старушек-процентщиц из мёртвых, чтобы выведать все тайники, кто, бродивший без медяка за душой и игравший за еду по вшивым трактирам язвительные стишата, кто из таких может мыслить как законопослушный, приличный верноподданный своей страны? Уж точно не Кайлеб, уже давно находившийся в непрекращающейся внутренней э- и просто миграции.
- Ты сам-то не схватил стрелу в колено или куда, Эарлан? Так-то я могу отвлечь, а ты с парочкой парней поздоровее свинтишь, чтобы не загребли сразу. Я не забыл историю с демонической белочкой, знаешь ли.
А главное Кайлеб был уже беспросветно позорный сын, и в его репутации ему терять было нечего, разве что совсем какие-то зверства начать совершать. Но на его руках чувствовались запёкшиеся глаза бывшего противника, и он знал, что грань зыбка, очень зыбка. Эарлан же мог бежать, а Алисия… отец забрал бы Алисию, когда всё закончилось, а Кай, найдя способ списаться через знакомых, подсказал бы, что ей делать. Если его не убьют раньше свои или чужие, конечно же.
Ещё он пытался, проговаривая, вспомнить карту местности, но не нашёл ничего лучше, кроме как признать, что им как они есть до переправы ходу дня четыре максимум. Не мог потерянный отряд отойти настолько далеко на запад. В конце концов, странное, тяжёлое умиротворение и уверенность в том, что кусочки как-нибудь да упадут в целый узор в будущем, настигло его вместе с жестоким, но не заставлявшим его ворочаться и орать – в этот раз – сном. Если он убивал врагов и просто не нравившихся ему хмырей ещё более аппетитными и изощрёнными способами, чем реально – это за кошмар не считалось.

+1

39

«Что-нибудь придумаю» от Кайлеба Ворлака равносильно «Ща будет дичь», при раскладе, что дичью станет их недобитый отряд. Алеку, который не отличался болтливостью и необходимостью чесать языками, заткнуться не составило труда. У Кайлеба свои планы, у него – свои. Пока его рыжий на всю голову товарищ разбрасывал мозги, некромант думал, что он забыл во всей этой своре и куда податься раньше или позже, при удобном случае. Домой возвращаться бессмысленно, бежать – ещё большая глупость, чем остаться с ульвами и бороться хрен знает за что.
Эарлан перевёл взгляд на заговорившего друга. Возможности у него. Алек сомневался, что пушечное мясо кто-то отпустит так легко и просто. Они им нужны для определённых целей. Живыми до возвращения в строй и мёртвыми после. Заглушить магию и скрывать ауру тёмного мага при наличии должных талантов – легко. Искать никто точно не станет, если получится удрать из лазарета и с территории лагеря незаметно. Но бежать с голой задницей, что на восток, что на запад – кретинизм для холёного мальчика из столицы. Это дурь погонять с Кайлебом в ночном Азероте ему было нормально. Здесь он понимал, что быстрее отбросит копыта по дороге, чем доберётся до одного из мест, где выходцу из Азерота можно легко затеряться и избежать наказания за бегство.
Намерения Ворлака ему понятны – избежать возвращения в мясорубку. Кайлеба с его свистящей в голове раной лечить будут долго; пока его поставят на ноги и сочтут годным, пройдёт время. С шилом в заднице и энтузиазмом там же он при первой возможности сбежит и будет таков. Вопрос в судьбе Алисии и папаши этих двоих – что ему будет за дезертирство сына. И что будет с Алисией, если два брата-не-акробата сбегут из Альянса, оставив девчонку на попечительство Магистра и его семейства. Алек подозревал, что Магистр Призыва и приближённые планируют избавиться от их отца при первой удачной возможности, когда выдавят из него все полезности.
- Не схватил.
Жив. Цел. Фактически невредим. Подташнивает магией. Его смело могли разворачивать на приёмке и отправлять пастись в поле с ульвами дальше. Алеку много раз повезло не подохнуть в Лунных землях. Каким-то образом. Некромантский бог ему здесь не помощник, но Фортуна или что отвечает за его приключения  – благосклонно относилась к нему до сегодня. Прикидывая примерное время, которое у них осталось до встречи со своими холёными и целыми собратьями на границе, Алек, будучи реалистом, понимал, что в пути ещё с десять раз успеет заработать себе ранение. Ульвы, которые напали на них у реки, навряд ли их выследят и нагонят, но помимо них здесь хватало других племён и их охотников, чтобы рыскать и день, и ночь в поисках живой чёрной плоти, которую надо драть и драть, чтобы больше не лезли в отравленные ими же земли.
- Демонической белочкой? – Алек с сомнением посмотрел на товарища.
Он слабо припоминал участие белок в своей жизни. Один раз его неудачный призыв обернулся тотальным провалом, когда сын магистра рассчитывал призвать что-то внушающее страх и ужас, а призвал белку. Настоящую, даже не дохлую и не восставшую.
- Ты про тот случай? – фига вспомнил. – У меня дурь в башке была, - Алек равнодушно пожал плечами, умалчивая, что аналогично лопухнуться он мог прямо сейчас при переизбытке магии.
Перспектива чесать на границу Алеку не нравилась изначально, но он шёл на равных со всеми и недалеко от дырявого Ворлака, прикидывая возможное развитие событий от и до, чтобы в этот раз приготовиться к любому возможному исходу встречи. На крайний случай он мог сам себя продырявить, чтобы получить время на раздумья, валяясь лазарете на соседней койке с Кайлебом.
- Надеюсь, в твою голову ветром надуло идею, - бросил Эарлан, когда на горизонте замаячила переправа.

+1

40

- Ни в чём не уверен, – слабо, но очень мрачно усмехнувшись, ответил Ворлак. – В любом случае, попытаться свалить можно.
Больше говорить – представьте себе, такие моменты случались, и даже не очень редко – у Кая не было сил, он уснул быстро, и сон лежал на его пронизанных тёмными сосудами веках тяжёлым саваном до самой побудки. Побудки затемно.
Его трясли руки, и не будь в голодном и холодном Кайлебе сил даже на то, чтобы держать болтающуюся на шее как ярмарочный флажок голову, пока что-то в затёкшем затылке не хрустнуло и не пронзило его сонное существование болью через всю голову и весь позвоночник – он бы дал неизвестному смельчаку в глаз. Не кулаком, а кинжалом или, скажем, длинной палкой. Чем нашлось, да поострее.
- А, а, что? – устало простонал, с трудом разлепив веки, некромант. У него гремело в висках и он с трудом слышал объяснения, поэтому едва что-то различающими глазами ему пришлось читать по губам.
Какие-то ульвы с какого-то севера.
Ясно, понятно.
- Стоп, что? Когда вы их видели, где? – проскрипел вопросы Ворлак, мгновенно просыпаясь.
- Недавно, в третью пересменку, когда пошли обходить…
- Где?
- На другом берегу, в мелком подлеске, разглядели под луной их серые шкуры.
Кайлеб выдохнул и перестал порываться встать, холодными пальцами возвратившись к болящей и гудящей голове, чтобы немного их успокоить. Тревога отменяется – временно. Ульвы с другого берега не могли идти по их следу, прошло… а сколько прошло? Всего один день.
- Давно те дозорные легли, перед вами?
- Часу ещё не прошло.
- Тогда вот что: собирайте манатки, грейтесь как можете, небо ещё немного прояснится – толкайте всех спящих и выступаем.
Лучше наткнуться на бой, если суждено, с хоть немного свежими силами, чем совсем без них. И почему даже бойцу с нелегальных арен было известно даже не человеческое, а просто милосердие, свойственное любому вознице, который не загоняет лошадей и всё равно доставит в срок, а придуркам из высоких башен – нет?
Проснулся Кайлеб, впрочем, ещё более уставшим, и долго тёр уголки глаз, стирая ржавую корку и Фойрр поймёт ещё что, вместе с остатками какого-то кошмара. Это значило, что он выспался.
Магический резерв, впрочем, был даже не близок к наполнению.

В этот день солнце соизволило пожаловать на небо раньше вечера, и в душный полдень остатки отряда вышли на берег Великой реки. Другого за марью испарений было не видно, лишь дымчато-серые тени горных отрогов на самом горизонте, над белым свечением. У берега на отдалении стоял частокол с убегающим в воду причалом, но в мареве не видно было знакомых флагов, равно как вообще каких бы то ни было знаков отличий. Это мало что меняло: ещё не разорённые фуражирами поселения местных людей и волчьих смесков питали к гостям с юга мало любви.
Из-за спины раздался мечтательный вздох.
- Я бы съел сейчас толчёной картохи с густой подли…
- Мимо, – отрезал Кайлеб, даже не поправляя мечтательного столичного рекрута,что картоха, которой торгуют с Лимба демоны, здесь водится только в его мечтах. – Идём мимо и быстро валим с их троп.
Гостей с юга местные, если соотношение сил не было по трое на одну душу, скорее бы попотчевали стрелами и вилами. На воде покачивались рыбацкие лодки, а Кай держался плакучей ивы и, щурясь, прикидывал, сколько займёт обход по дуге.
Кажется, он сильно недооценил, насколько далеко в Лунные земли они удрапали.
Или что-то упускал, вроде знакомых кораблей на другом берегу.
- Алек, иди вперёд и смотри в оба, чтобы не наткнуться даже на мелюзгу с лукошком.

+1

41

Опуская вопрос: «почему из всего недобитого отряда - он», Алек отошёл от спутников и направился в выбранную сторону вдоль реки. Из всей их полудохлой группы он выглядел и был самым живым и целым. Тошнота от переизбытка магии за оправдание поваляться в тени, пока другие занимаются делами и прокладывают новый маршрут, не сошла. Ему его «недуг» быстро могли подлечить все охочие до халявной магии. Впрочем, среди них магов в живых осталось двое или трое: он, Кайлеб и кто-то ещё, если некромант правильно понял. Драться с ульвами, весело размахивая корягой, некому.
Перспектива натолкнуться на живых ульвов Эарлану не улыбалась. Он шёл первым из своих – соответственно, первым получит стрелой, если что-то пойдёт не по плану. Алек долго жадничал с магией, но в этот раз, видя копошение ульвов, предпочёл использовать магический щит. На крайний жопный случай, каких в его жизни было достаточно, чтобы не пренебрегать такой возможностью.
Везучесть Алека закончилась на берегу. На открытой местности, где нигде не спрячешься и припадать к земле, прикрываясь скудной травой, бессмысленно, он натолкнулся на проблему. Живую и здравомыслящую, которую за своим слепоглазием не заметил раньше. Девчушка. Кайлеб предупреждал его о детях, но Эарлан подумал, что в таком отдалении от дома ребёнку одному делать нечего. Взрослых ульвов ни женщин, ни мужчин, ни стариков он не видел, поэтому не рассчитывал, что встретит кого-то ещё. В особенности шестилетку, которая пускала в воде самодельный кораблик и возвращалась от реки.
Ребёнок замер, увидев чужака. Остановился сам Алек, тупо смотря на девочку. Мелкая, но откормленная и ухоженная – не сирота. Значит, где-то поблизости должен находиться опекун, который, если не смотрит за ребёнком, то точно прибежит на его писк и визг. Ребёнок смотрел на него с недоумением, думал, как отнестись к парню, которого видит впервые. Она не подходила ближе, остановилась в полуторе метрах от него, прижимая к себе рукодельную игрушку, а он спешно думал, что ему делать. Завизжит – придут другие.
- Ты пахнешь человеком.
Слова ребёнка отрезвили его. Девочка смотрела на него с любопытством, но вела себя спокойно. Она не пыталась позвать отца или мать, тыча в чужака пальцем, чтобы обратили внимание. От этого ему ещё сложнее дался следующий шаг.
- А ты смертью.
Не понимая смысла сказанного, девочка рефлекторно попятилась назад, собираясь бежать, когда незнакомец порывисто двинулся к ней. Испуганный ребёнок, выронив на землю дорогую игрушку, открыл рот, намереваясь позвать на помощь. В этот момент Алек оказался позади неё. Её сдавленный крик-хрип утонул в его ладони, которой он успел закрыть ей рот, а вторая ладонь коснулась спины рёбенка, выпуская заклинание. Желание Алека закончить всё быстро вместе с выбросом эмоций помогло ему исполнить задуманное. Магия, которая била в нём через край, стала каменным шипом, отнявшим жизнь у ребёнка быстро и, как он себе внушал, безболезненно. Взгляд девочки с замершими в глазах слезыми опустел, но Алек его уже не видел.
Мелюзга с лукошком, о которой его предупреждали, была мертва и нема, как могильная плита. Алек без угрызений совести убрал тело девочки вместе с оброненным корабликом в сторону, чтобы ульвы не сразу его заметили, если кто-то из родителей решит поискать своё гуляющее чадо. Следы крови на песке он засыпал ногой, чтобы не бросались в глаза вместе со следами сапог, а сам пошёл дальше, пока ульвы не заметили свою пропажу.
Уйти с троп ульвов им удалось, но в скором времени лунные не-братья начнут искать ребёнка, а, когда найдут, - тех, кто виноват в её смерти. От девочки разило человеком, выйти по его следу ульвам с их обонянием – не проблема, но даже если бы он решил потащить её с собой – ситуация не изменилась бы.


62 – создание щита «Каменная кожа». Щит поднят, но хрупок в использовании.
86 – активация атакующего заклинания «Шипованные ладони». Переключив внимание на атаку, Алек выпустил защитное заклинание из-под контроля. Магический щит не действует, персонаж открыт для атаки со стороны.

+1

42

Это было очень плохо. То, что они, идя следом за Эарланом, тоже заметили кровавые следы. То, что кровавые следы вообще были. Кай не стал искать больше, лишь выругался сквозь зубы и дал знак пошевеливаться. Шли быстро и долго, ругаясь сквозь зубы и спотыкаясь. У нескольких солдат окончательно протёрлись подошвы и мозолистые ноги начали кровить от богатства шишек в влажной топкой лощине. Доедали последние крохи припасов находу, обильно запивая, но почти не жуя, чтобы подольше плескалось и размокало внутри. Оглядывались и слушали через пересвист пичуг ветер над Великой рекой, за буреломами в четверти часа пути на юг.
Кай послал догнать и притормозить бегущего вперёд благородного разведчика с кровью на руках, как только раненные начали спотыкаться слишком часто и, хотя шипели проклятья сквозь зубы, вполголоса, молить о привале изнемождёнными рожами. Запах бинтов и скверных ран, да и собственные голова и натёртые наново мозоли заставили Кайлеба потянуть на себя незримые поводья истощённой и послушной ватаги. Они сели на ещё одном пригорочке, менять тряпки грязные и влажные на тряпки грязные, но менее сальные, и почти со стирки просохшие. В хлёбово в погнутом котелке вывернули всё, даже крошки из протёршегося мешочка, некогда из-под специй, которые носил один из солдат, а теперь больше из рассыхающейся ткани и частичек грязи и песка. Хотя бы питья было много, чтобы смывать подступающий с тошнотой голод дальше, вприкуску с жиденькой похлёбкой, в которой самым материальным были порванные склизские после варки лопухи и уже старые, горькие листья крапивы, встретившейся по пути. Приправа из песка скрипела на зубах. Единственным, что делало суп хоть сколько-нибудь приятным, было немое обещание – уже скоро. Скоро они дойдут и… не важно, что. Кайлеб ещё немного подремал, ясно из всего запомнив лишь подёргивающиеся вверх в вымученную, но полную надежды улыбку губы Остебенца и кого-то ещё знакомого, с лошадиным лицов. Молодчики-дозорные. А главное – совсем ни капли не маги, и даже призраков не видят, как шептавший что-то в хвосте неровного строя на марше по буреломам парня из азеротского порта. Кайлеб замаялся рычать на того “заткнись, сука, не каркай”, но оба, и выглядящий как будто его избили пыльными мешками пророк, и хромающий, едва видя сквозь муть полутора глазами под ритмично отдающую боль в голове и тошноту офицеришка, чётко осознавали, что оно не поможет.
Возмездие настигло их ближе к вечеру. Живой берег был полон звуками, и к закату, пока отряд продолжал жать сто семнадцатые дыхания и бередить раны и мозоли, лишь бы не остаться в этом лесу на лишнюю ночь, кто-то из парней, споткнувшись и замерев прямо перед спящим на ходу до сих пор Ворлаком, прошептал, как будто сам боялся мысли:
- Слышите? Как будто…
Волки. Не простые волки. Они не первый месяц торчали здесь, в этой богами проклятой земле, чтобы не знать, что сигналы ульвов отличаются интонациями, имеют порядок, логическую сложность. За бегущими на четырёх загонщиками и разведчиками неслись немногим менее прыткие охотники с копьями, луками и дротиками. И эта стая была куда большей угрозой даже для сотни бойцов, а что же говорить…
- Л-л… что делать, к-капитан? Бежим?
- Не капитан и не бежим, – пробормотал, массируя брови – висков он не мог даже коснуться сквозь намотанную крепко на голову повязку, чтобы не вскрикнуть, ответил Кай. – Я не в состоянии, да и ни один из вас их не перегонит. Или вы хотите по воде? Великую, которая вширь до горизонта и перерастает в горы? – Ворлак перевёл свой потухший и безжизненный взгляд на Эарлана. Красота фраз на его сухом языке точно жила по заведённой с Фолента привычке.
- Идём как шли, как можем. Хотите бежать врассыпную и стать поживой в одиночестве – удачи. Никого не держу.
Удивительно, но дезертиров среди морально готовых ещё недавно дезертировать ребят не оказалось. Они посмотрели на свои ноги, повязки, подранные мышино-серо-бур-засраные накидки, на друг друга… и остались. Но шагу прибавили все. Даже Кайлеб, который один раз согнулся в приступе дурноты и расстался с обедом, но плакать про то, что у него голова болит и опять под волосами и тряпкой иепло щекочет не стал.
В какой-то момент все боль и ужасы переходят в обыденность, даже мысли о собственной смерти, кажется, неминуемой, безвозвратной, бесславной.
- Здесь рубили лес, – сказал кто-то запыхавшийся. Ворлак взобрался на пень, перемахнул ложбину, минул кусты, и замер вместе со всеми. Впереди лесной просвет переходил не в берег очередного притока безбрежной реки. Впереди была просека и следы лесоповала. Только голоса волков были уже слишком близко.
На “капитана” обратились взгляды. Он простонал и каркнул:
- Ну что вы рты раззявили, бегите, глупцы! Спасайте свои вшивые шкуры, руками машите, глядишь
На оптимистичный и кровожадный вой нагоняющей стаи внезапно ответил другой раскатистый голос.
От Ворлака-старшего Кай, не урвавший ни порядочности, ни амбиций, ни даже ладной комплекции, в которой так нелепо на фоне сухих мышц и тощей длинной шеи с острым кадыком торчали костьми папины широкие плечи, хорошо усвоил немного военной науки. И геральдическо-стилистического (особенно в части построений и опознавательных знаков на аммуниции) разнообразия. Он помнил как вчера прекрасный день, когда ему было ещё восемь или девять, когда отец взял его в пантендорский замок в арсенал и среди прочего дал подудеть в разные рога. Остебенские звучали громко и празднично, демонские – ниже, но от того не менее пробирающе, точно сотрясая землю глухим звуком. У сильвийцев, несмотря на высоту и различия меж собой, командирский рог не вышибал из тела мозг и душу, имел какой-то свой неописуемый характер. Алиферы и вампиры своих на память не оставляли, но всё равно Каю казалось, что такой низкий, глухой, и при этом резонирующий на ветру пустотой звук рога, как разнёсся по воздуху, имел только Альянс. С той же стороны звучал грохот копыт по просеке, не землетрясение, всего-то ещё немного боли для контуженного или ещё что Ворлака. Но на хороший конный разъезд это было похоже.
Команда бежать повторилась и повисла в воздухе, по крайней мере для горе-офицера, потому что у него при попытке сорваться с места вслед за всеми нога зацепилась за корень, не оказалось близкого плеча, колени и ладони приземлились в пыльную грязь, а в голове наступил звон, темнота и полная дезориентация.
Неужели я умру вот сейчас, прямо так, в прыжке от спасения?” – продрался сквозь густую завесу чёрной в красноту (а может, это были его схлопнувшиеся веки?) вопрос. Сам себе, конечно, сказать, даже в мыслях, Кай не мог. Ему этот голос показался. Как и показалось, с потрясающей ясностью, и как бы немного сверху и извне, собственное положение. На земле, на коленях, на краю леса, где ещё чуть-чуть, да им помог бы отбиться вечерний разъезд. Драматично. Патетично. Не пойдёт. За ту адскую боль, которой было наполнено его существование, платили долго, много, и свежей, душистой, с запахом дымка и горелой плоти кровью, а не той, что всё сочилась из повязки, из стучащих висков и сжавшейся напротив мякотки раскуроченной в черепе дыры мозговой массы.
- ЭАРЛА-А-АН! – прочертил по невидимому для Кайлеба пространству отчаянный крик, направленный на то, чтобы догнать и заставить услышать, где бы адресат ни был. Некогда крепкие и певчие связки на этом надорвались, и голос в них иссяк, так что “помоги мне” прозвучало как тихий свист. Пальцы Ворлака царапали почву, опасно загибая истончившиеся и расслоившиеся ногти до отлома.

+1

43

Место Алека оставалось за пределами Лунного края, каши из тел и естественных отходов. Он откровенно признавал, что не годился для махания мечами, кувалдами и кулаками. Не располагал тем магическим арсеналом, чтобы спасать свою шкуру и вытаскивать из задницы Альянс, в которую он сам же влез по велению его папеньки. Оставаться в этом богами забытом месте некромант хотел не больше, чем его нынешние спутники-соратники.
Подосрав им всем и себе, потому что шалопаился весь путь с ними, Эарлан пытался смыть с рук чужую кровь, но понял, что занятие тщетное. Он тёр ладони о штаны и размазал бы по ним кровь, если бы не обтёр её обо всё, что можно, раньше, пытаясь рассеять запах убийства по местности и запутать следы. Как умел. Смекалка чаще его подводила, Фортуна – тоже. В каком-то смысле ему до этого дня везло. Он ещё жив. С ногами руками, головой и действующим… мозгом, который не выпадает из черепа при ходьбе. Его не тошнит от переизбытка магии, которую он слил по случаю, замарав руки невинной детской кровью. Герой своего народа. Папкина гордость с грязными штанами и тощей задницей, которой эти самые штаны не по размеру вместе со всем прочим.
За свой косяк Алек не извинялся, а на шипение и мат реагировал флегматичным пожатием плеч, пока в который раз пытался обмотать растёртые ноги, чтобы шлось не так несчастно и невесело по разбитому бездорожью. От беготни он устал меньше раненных, но хотел добраться куда-нибудь, чтобы это закончилось. Подумал, что уже не против вернуться к ульвам, погостить. Услышал знакомый вой в лесу – передумал. На хер такое знакомство и гостеприимство.
Просвет, который появился в мечущейся панике и борьбе за спасение, в действительности, когда ульвы отступят или их разобьют, может обернуться для спасённых и страждущих приключением похуже. Но быть разодранным на куски волчьими клыками он не хотел. Вряд ли это приятнее, чем высасывание магии из живого тела, каким его успели побаловать уже мёртвые соратники. Короче, Алек бежал со всех ног, чертыхаясь на сапоги не по размеру, спадающие штаны, бегущих к ним вооружённых ульвов и волков. Некромантам, которые чесали жопы перед ним и мешались – тоже. Опаздывающим с дачей отпора дикарям целым и холёным членам Альянса – аналогично.
Ален почувствовал себя живым, когда в нескольких метрах от себя перерастающий шум стука копыт усилился, а в поле зрения попал первый всадник, нацеливавший заклинание на ульва, готового к прыжку. Раненным солдатам, плетущимся в хвосте, везло меньше всего. Алек порадовался, что находится не в их числе и собирался двинуть дальше, за конницу, чтобы максимально отделить себя от возможного дерьма, когда среди нарастающего шума услышал знакомый вой.
Ворлак…
- Серьёзно?!
Упасть мордой в грязь в двух шагах от спасения, орать во всю певческую глотку, размахивая рыжей продырявленной башкой и звать из всей толпы не на помощь, а конкретно его? Азеротского ублюдыша, чей папка их сюда закинул? У этого парня вообще все дома? Алек посмотрел на Ворлака, которого то видел за бегущей толпой, то нет. За спиной Эарлана постепенно чище становилась дорога к спасению, потому что их бравые защитники, ещё не потрёпанные и не разочарованные в самой идее воевать с ульвами, ринулись в атаку. Все условия для того, чтобы спасать родную шкуру, а он должен развернуться и бежать, спасать брата Алисии просто потому что из всего отряда он запомнил его имя и его позвал вместо мамочки, когда ульвийкие клыки клацнули у самых яиц?
Колебания Эарлана с личным диалогом и уговорами послать всё к Безымянному и поступить, как истинный некромант – печься исключительно о себе, плюя на всё остальное, если риск не оправдан, должны были показаться Кайлебу вечностью длинной в отчаяние, которое нарастает и липнет с каждой секундой прожитого времени. Мысль о том, что этот паршивый засранец не помнит, кто его жопу вытащил из плена и тащил всё время дальше, и поэтому решил не откликаться на призыв, а спасать себя любимого, разбилась о реплику Эарлана:
- Всрались, капитан?
Не время для шуток и подколов, но Алек при всей своей постной морды не удержался от усмешки, когда протянул некроманту руку. Весёлость и смехуечки ушли из временного и неумелого пользования Алека, когда ему самому пришлось припасть к земле рядом с Ворлаком, чтобы башку не задело копытами перемахнувшей через них лошади.
- Поднимай задницу, мать твою! – в пекло дружелюбие и заботу; за шиворот, как грязного щенка из помойки и пинками под задницу в сторону спасения. – Живо-живо-живо!!!

+1

44

- СукаЭарланпростопомогимнеяжневижунихрена-а, – процедил нечленораздельно сквозь зубы Кайлеб в ответ на подколку, но разваренной лапшичкой на руке не повис, нет. Он, несмотря на протесты как проржавевшего в суставах вмиг тела, постарался принять вертикальное положение и бежать вместе со спасителем, подволакивая ноги. По щекам из раздражённых и невидящих ничего, кроме кроваво-чёрной каши, застилающей расфокусированные зрачки, глаз снова катились кровавые слёзы. Времени думать о степени унижения и силе боли, которая, было бы что вывернуть из желудка, не дала бы ему вообще подняться из положения "тону в грязи в крови-слезах-блевоте и мамочку зову" – не было.
Земля дрожала, и теперь уж точно не от боевого клича бегущей за ними стаи. Несколько дюжин копыт били пыль сначала на просеке, теперь – на вырубке, направляясь навстречу мышиным плащам выживших.
- Отряд! Оружие наготове! Арбалеты на взвод! – в каких-то метрах прозвучал голос и Кайлеб почувствовал, как его колени выходят из-под груза тела от счастья. Копыта ударили совсем близко, и какая-то сила сорвала его с Эарлана – или Эарлана вырвала из его рук – и вознесла, как тряпку, на пахнущий мылом и грязью, но живой, пышущий теплом лошадиный круп. Слёзы с кровью забыли катиться в жидкую бородёнку и стали натекать по носу, в одну точку, срываясь с лица по мере того, как шаг лошади снова переходил в рысь и всё порывался, но не мог из-за лишнего груза, перейти в галоп. Слышался звон тугой тетивы, лязг и глухой удар металла о металл и металла о плоть. Вопли нескольких лошадей, настигнутых и задранных или напичканных ульвскими стрелами. Последние вздохи бегущих и всадников. Всё это перетекло в мягкое беспамятство для Кайлеба, потому что он потерял сознание ещё до того, как кто-то запоздало дал по земле заклинание, обрывая погоню волков эффектно и надёжно.

+1

45

Он, рискуя сохранностью свой задницы, повернул назад, чтобы спасти дырявую во всех смыслах голову Кайлеба, а в самый эпичный момент перестрелки с ульвами кто-то из Альянса подхватил Ворлака за шкирку и втащил в седло. Алека не втащили. Алек бежал на своих двоих, пытаясь догнать быстроногую лошадку, матерясь и кое-как магича на ходу, чтобы волчьи клыки не клацали так близко к стратегически важным местам – у головы. О своём желании спасти брата Алисии Алек жалел каждый шаг, который приближал его к смерти, пока рыжий и слишком везучий спасался верхом от напасти быть разодранным на куски или затоптанным копытами своих же конников.
Эарлан для всего своего отряда выглядел хорошо. Слишком хорошо на фоне изувеченных и мёртвых некромантов. На последнем шаге марша к спасению ульвы решили попортить картину слишком везучему парню, впившись клыками в ногу у бедра. Сильная челюсть глубоко вонзила клыки в плоть, но оторвать добротный кусок не успела – арбалетный болт вошёл под мех на загривке. Ульв скульнул и обмяк на Эарлане, не разжав крепкой хватки. Алеку потребовалось много желания не подохнуть от кровопотери, не застрять на поле между ульвами и некромантами, пока он спешно пытался разжать мёртвую хватку челюстей и выползти из-под туши, зажимая свежую рану.
В лазарет его оттащили вместе с остальными, когда напавшим ульвам дали отпор. Часть бросили гнить на солнце. Алек оказался не в их числе и был тому безгранично рад. Даже когда лекарь грубо и спешно, но зная свою работу, накладывал ему тугую повязку на свежую рану. Клыки в ноге – не такая большая плата за спасение, чтобы плакаться о ней и мечтать оказаться в числе сдохнувших в двух шагах от спасения. Нога останется при нём. За отсутствие шрама никто не ручался, а Эарлана внешность не волновала. Редька с ней. Он живой.
Пока что.
Некромант осмотрелся. С предоставленной ему койки он видел большую часть лазарета, где растаскивали других раненных из его погрызанного отряда. Включая менее удачливого на приобретение ран Ворлака. Им занялись в числе первых прибывших со сражения. Двоих, несмотря на то, что успели донести до лазарета, паковали вышвырнуть из него, как только растащат на ману. Не дотянули. Раны требовали больше сил целителя, чем он мог им дать, и не оправдывали такой траты. Альянсу нужны новые воины, а не кучка калек, которых придётся выслать домой, затратив время и силы.
- Как вас сюда занесло?
Алек отвлёкся, сощурился, когда пришлось смотреть на свет, отчасти загороженный фигурой в форме.
- Ульвы. Напали ночью на наш лагерь. Убили половину, включая командира. Мы спасались от них по реке, вплавь, но они нас выследили.
- Кто в вашем сброде главный?
Эарлан мотнул головой в сторону Ворлака.
- Рыжий с дырой в башке.
Ему объясниться будет проще, чем остальным выдумывать на ходу легенды, почему они ещё живы и притащили свои полудохлые тела сюда, а не остались подыхать и патриотично бороться за Альянс, которому на них наплевать. Путанность сведений и несвязанность рассказа Ворлака можно сбросить на его состояние. Своё настоящее имя Алек предпочёл опуститься – он привык, что в последние месяцы родство с Магистром доставляет ему огромные проблемы.

+1

46

Для Кайлеба время в беспамятстве превратилось в плаванье на спине на поверхности чёрной густой невесомости. Ему заложило уши, ему наплескало в глаза, но он был всё ещё жив. Дышать стало проще, со временем. Он не чувствовал, куда его несут, не чувствовал, что о нём говорят, не знал, что после короткого допроса Эарлана внимание птиц-труповниц, как называли меж собой лекарей-калекарей да выжигающий насквозь магические ауры тёмных, у кого были, целителей солдаты, обратилось к парню с снова истекающими кровью виском и закрытыми глазами. К нему. И внимание это было быстро снабжено многозначительным "у-у-у". У соседа лишь спросили имя удачливого начальника, и ничего не сказали о том, что с такой раной в голове двухдневной давности удивительно, что он вообще бодрствовал и был способен двигаться, что говорить о речи и мышлении. Но простые солдаты стоят ничего, а вот маги ценны, это вбито в подкорки каждого ребёнка в Альянсе и каждый из них надеется однажды проявить дар и стать кем-нибудь, хоть самым ненужным клерком в тени могущественного магистра.
Кайлеба, так любящего решать проблемы пламенем, жгли, светом, а он даже не дёргался в бессознанке, не рычал, не стесал себе зубы или перекусил язык от боли. Рыдал кровавыми слезами, пока из его головы после сращивания кости на виске пытались выгнать застоявшуюся кровь от внутренних ушибов и контузии глаз, и лежал как поломанная кукла, с изредка подрагивающими не то в судороге, не то от эха боли уничтоженной ауры пальцами рук и веками. Одно хорошо: с таким соседом Алеку досталась двойная пайка, и одни безразличные боги ведали, конкретно почему – то ли папино имя, то ли рассказы других выживших, то ли из жалости. Хотя уж жалость выгорала первым делом у "труповниц", у которых на случай особо плохой гангрены или пробитого брюха с запахом или, скажем, Розы, или ещё какой дряни были остроносые маски на лицо с всеми предписанными фильтрами, потому что против обычного мага врач или целитель котировались ещё выше. Они тут многие вообще только с обучения практику проходили, и Безымянный один ведает, что они делали с некоторыми трупами, которые каким-то образом не лезли в резервы маны или не строили того попросту. Какие зелья проверяли, какие болезни культивировали? Одно ясно: если война, объявленная или нет, делает много трупов, то у Альянса с его практиками и некромантами был безотходный производственный цикл с таинственным и, вероятно, очень поганым конечным продуктом.

Среди ночи Эарлана ждал сюрприз: по его лицу шарила рука и его звал безголосо пришедший в себя Кай.
- Алек, Алек? Это ж твоя породистая харя?.. – шептал, будто услышав ускорившееся дыхание рядом, чокнутый. Теперь уж официально, чокнули ему череп неплохо. Под наложенными повязками, в том числе закрывавшими почти потерянные и помутневшие глаза, всё так же проступало круглое красное пятно на виске: дальше закрытия дыры в кости и устранения крови и воспалений от неё не старались. Мана.
Где-то рядом кто-то хрюкнул во сне и стал храпеть, на другой лад, чем получасом раньше, настораживая пробудившегося и лишённого какого-либо зрения, как ни вглядывался, Кая.
- Я в мире теней таком херовом, мы в плену, или где? Что случилось?
Память как отшибло, хотя тело помнило урывками боли, падения, шаги. Всё смешалось. Как будто это был он, и не он, пережатое обстоятельствами, требовавшими отчаянного выживания, больше ничего не способное существо. О, они хотели свалить. Теперь, что бы ни случилось, сложно. Другая рука Ворлака легла на собственное лицо и начала ощупывать повязку, а заодно нюхать пальцы, проверяя, не пыльный ли это мешок из-под какой-то паршивой спорынной крупы, которой завозили иногда, вероятно, надеясь солдат перетравить. Если они узнали…
- Если они узнают
Какой ценой они добрались. У-у-у, а знает ли Эарлан? Знает ли, что он убил своего барана-капитана? Если знает, если скажет, то всё это – впустую, не сносить Кайлебу головы. И он паниковал, не помня, не понимая. Знает-не знает. Предаст или скроет. Готов он верить, или нет.

+1

47

- Ты когда-нибудь меня в покое оставишь… Я уже в родной семейный склеп готов податься, только УБЕРИОТМЕНЯСВОИЗАГРЕБАЛЫ! – Алек резко отмахнул от себя руку некроманта и с неохотой приподнялся, избавляясь от возможного нового приступа Кайлеба ощупать боевого не-товарища. Что за манера? Он спал себе, пытался восстановить силы. Заснул, когда чёртова нога успокоилась, а он окончательно вымотался, пока пытался подобрать наиболее удобное для неё положение.
Вздохнув, некромант откинулся на спину. Он собирался спать. Попытаться уснуть заново, потому что кому-то всё не лежалось и не залечивалось. Алек знал, что придётся объяснять своим, как они такие чудесные выжили и почему прибежали сюда, но на свежую голову, которая впервые за долгие месяцы сможет отоспаться без вечного страха, что на них нападут, придумать что-то вразумительное проще. Кайлеб ему такой возможности не дал.
- У своих, но я бы не сказал, что это лучше, - с закрытыми глазами ответил Эарлан. Если бы не треклятая нога – он бы перевернулся на бок, жопой к рыжему, чтобы спать дальше, но мог позволить себе болезненный сон на спине с вечным страхом проснуться от того, что непроизвольно во сне дёрнулся, шелохнулся или какой-то некромант пройдёт мимо него отлить и от души толкнёт из-за собственной немощности или калечности.
По определённым причинам, которые оба отлично знали, компания ульвов зачастую лучше, чем лагерь некромантов. Их с Ворлаком подлечили, но не вылечили полностью – оставили всё на волю богов и собственного желания жить. Справятся – вернутся на поле сражения, прикрывать чужие задницы и достигать чужие цели. Нет – пойдут на ману более удачливым некромантам. Третий вариант, который не сулил ничего хорошего, Ворлак озвучил сам. Достаточно, чтобы никто кроме них двоих не понял содержимого, но заподозрил что-то неладное.
Алек распахнул глаза и резко сел, стиснув зубы от ответной боли в ноге – совершенно забыл про неё. Он отлично помнил, что сделал Ворлак. Своими глазами не видел, но зачем-то брат Алисии решил ему об этом рассказать. Эарлан докладывать и стучать на рыжего не собирался, но понимал, что в случае усердного допроса оба всё вывалят. Ночные перешептывания привлекают внимание к обсуждаемой теме. Эарлан осмотрелся, проверяя, нет ли других возможных свидетелей разговора. Кто угодно из числа выживших мог быть свидетелем того, как Ворлак убивал капитана. Это Алек, убивая двух бывших собратьев и ещё одного третьего, который ему помог сверх запланированного, позаботился о том, чтобы следов не осталось. Его косяк никто не видел, и он о нём никому не рассказывал и не собирался. Своя голова важнее.
- Ничего не было, - грубо прервал его Алек. В его понимании эта позиция наиболее выгодна. Если никто кроме них двоих не имеет ни малейшего представления о том, как они сюда добрались и что этому предшествовало, то они в сравнительной безопасности. Целостность их голов зависит от них самих. Алек болтливостью не отличался. – Советую оставить это для новых гастролей по Азероту, если выживем.

+1

48

Бесится? Пусть его бесится. У Ворлака другие проблемы были на уме, который отчаянно не хотел работать, ссылаясь на боль и тяжесть, перемешанные с удивительной пустотой. А ещё запахом крови в ноздрях. Больше, впрочем, дёргать соседа некромант не стал. Сил не было.
- Действительно. Не лучше.
Он прикидывал варианты развития событий и каждый представлялся хуже иного. Теперь, поскольку шанса по-тихому дезертировать, будучи частью давно пропавшего отряда, их лишили, кругом риски, кругом безнадёжно. Но трибунал, конечно, хуже всего, а с отцом, который следом за матерью от него отрёкся, он уж как-нибудь перетерпит встречу, если случится.
- Я бы свои душу и всю жизнь сейчас продал за долгие и весёлые день и ночь хоть в злоебучей вашей столице, море её забери. В Фоленте, правда, злачнее и задорнее, а ямы, ямы, да Фойрров открытый над ними Сайтэр!.. – глухо и грустно посмеялся Кайлеб и тут же шикнул от стреляющей боли в голове. – Только голос, кажется, сорвал уже серьёзно.
Отчего-то именно слова "ничего не было" обнадёживали больше, чем "ничего не скажу", а, может, Кай просто устал жить в постоянном страхе, напряжении, не верить. Через несколько дней, правда, к нему пришёл визитёр, тоже в носатой докторской маске, но совершенно точно не обычная птица-труповница, а персона полёта повыше… или ещё какого, тут как посмотреть. Незнакомец выволок едва способного сохранять равновесие и открывать чувствительные и ещё не восстановившиеся глаза Ворлака на приватную прогулку и сделал предложение, от которого поправляющийся потенциальный кандидат на виселицу не мог отказаться. Потом из лазарета вышвырнули в переформировывающиеся полки Алека, а он оставался ещё почти полмесяца со своими кошмарами наедине. Может быть, так было лучше даже. Кайлебу светило повышение взамен на возврат в самую гущу событий, а дружба средь тёмных – это штука такая, тонкая. Её лучше дозировать и не смешивать в котле личных и карьерных интересов, иначе нож в спину, метафорический или же реальный, получается её самым вероятным итогом.
Так что ещё почти на два года у Ворлака где-то там оставался не то живой, не то мёртвый друг и потенциальный зятёк. Когда они встретились в следующий раз, он для него умер.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Ещё один жаркий денёк в аду