Легенда Рейлана

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [11.04.1082] Ах, как жаль, что вы наконец-то уходите!


[11.04.1082] Ах, как жаль, что вы наконец-то уходите!

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

- Локация
Северо-запад Остебена, замок Дозор-у-Моста
- Действующие лица
Оливер, Рейн, сеньор и подданные. Приветствуется присоединение новых игроков!
- Описание
Предыдущий эпизод - [8.04.1082] Погода подвела
После нападения люди устремляются к своему покровителю за укрытием и поддержкой. И, поскольку жуткая ночка, выпавшая Оливеру и Рейн вместе с посещённой ими деревней, оказалась не единственная, таких ищущих у ворот встал целый палаточный лагерь жителей со всего западного берега одной из впадающих в Великую рек. Казалось бы, время сева заканчивается, пусти людей на землю и береги, ожидая урожай, но всё не так просто. Слухи про отравленную землю были быстрее беглецов, и теперь у хозяина владения дилемма: рискнуть ли частью за мостом ради потерянной с запада. От изнурённого и, возможно, больного плебса толкового довода не услышишь.

0

2

Полдня хмуро взирал страж с ворот и стонал беженцам: "Не пущу, пока не велено!", а на него молились, матерились, пытались кидать камнями и ветками, да не добрасывали. В итоге немногие умельцы магии, жрецы, знахари, доктора, кузнецы и просто уважаемые на селе люди, собрались кружком напротив самых ворот, растащив по обе стороны телеги, принесли большую жаровню и какие-то брёвна, чтобы сидеть, и стали дожидаться, когда же господин явится говорить. С ними, а не злящимися товарищами по горю.
Храпели оголодавшие мулы и тяжеловозы, блеяла немногочисленная - не заколотая, видимо, в зиму и на дорогу - скотина. Гудели ульем растянувшиеся по грунтовой дороге через дворы под стенами и вдоль берега группы людей. Односельчане, знакомцы, давно не видевшиеся кумовья. Оливер сидел на телеге где-то между авторитетными и просто несчастными, завёрнутый в сырое и подпревающее одеяло - его возница не нашёл из чего приладить навес и сделать тёплый и сухой фургон - и грелся о запахнутый ближе к груди небольшой котелок с лечебным отваром под сколотой глинянной крышкой. Лихорадка всё ещё не сходила с бледных щёк своими красными пятнами, а по ночам и утрам парня особенно сильно мучили жар и кашель, но насморк прошёл, а походное лечение немного возратило дыхание носу и радость ясно мыслить днём.
Возможно, именно из-за состояния, близкого к беспомощному и голодному котёнку (а также заваленный тварями до второго этажа переулок и две самые опасные особи, умертвлённые намертво им на пару с Рейн), некроманта не просто не боялись и терпели, а даже в некоторой степени жалели. Даже самые убеждённые слуги Творца (которого, между прочим, Таэрион из всех братьев ни разу не обидел, только что души в благодать вечную для поддержания равновесия не дал, когда пробудился, больше забирать). Кто-то даже постоянно пытался с ним заговорить, распрашивая про странную Розу и заразность мертвячины с её следами. Некромант от смелых заявлений уклонялся, как мог, и всё повторял, что на месте всех просто дрянью старался бы не дышать, и руками не трогал.
- Похоже, со слезящимися глазами и горящим лицом я кажусь им слишком человечным, чтобы меня бояться, - поделился он с Рейн, вырыв руку из ткани и тронув щёку. - Это и полезно, и опасно, что простые люди, думая просто, примеряют всё, с чем сталкиваются, сначала на себя.
Безымянный оглянулся, не слушает ли кто. Конечно, двойное дно в его фразе невозможно было нащупать даже спутнице, которая была слишком занята в ту ночь, чтобы заметить постоянно исчезающий меч и особую ворожбу (не заметила же?), но настраивать против себя народ неудачным словом не хотелось.
- А ведь мы могли бы превратить это место в дымящиеся руины, - тише добавил некромант. - Особенно ты.

+1

3

Фойррова погода. Фойррова нежить. Фойрров некромант – обычное состояние Рейн на период всего незабываемого путешествия с Оливером по землям Остебена. С последней стычки с нежитью прошло два дня, сегодня был уже третий без грязных происшествий, если не считать периодически заостряющую в размокшей земле после снега колесо повозки, которую приходилось выталкивать силой, когда лошадь не справлялась. Удовольствия надо сказать, мало, если оно вообще было. Крылатая так блаженно потягивалась после возможности отмыться от потанцулек с остебенской живностью и отсутствию характерного запашка от своего тела, что сейчас могла только обиженно сопеть, словно ребёнок, почесывая вспотевшую спину. Всё её купание осталось там, в прожженном и погоревшем местечке, название которого она и не вспомнит. Потные и вонючие людишки шли вместе с ними, поэтому благовония, которые окружали бастардку, она невольно приписывала то им, то себе, уже и не различая, от кого на деле несёт. Это как спор с тухлой рыбёшкой, одному воняет, а другому нет, а итог один – рыба протухла и оба идиоты. На вторые сутки она перестала принюхиваться и, кажется, даже вонять стало меньше.
Её мохнатый прожорливый друг (не некромант, симурами!) недовольно фырчал, периодически скребясь лапой о сапог Грей, просил жрать, но хозяйка, дожевывая скудный завтрак, который напоминал ей последнюю забаву с Оливером, и не думала делиться со зверем. Мясо он не ел, а до фруктов и овощей ещё как до нормальной погоды и сухой дороги. Кико она нашла случайно, едва не потеряв в общей суматохе во время нападения. Уже когда всё закончилось и Рейн возвращалась в таверну, услышала какой-то шум, повернула на него голову, видя по правую сторону от себя только большую кучку из разорванных и изуродованных нежданными гостями тел. Один из них зашевелился, и Грей уже со стоном потянулась за мечом, готовясь к тому, что одного недобитого придётся добивать ей, как меж тел показалась лапа. Поистине ужасающее зрелище. Как со злодеем. Которого ты долго и тяжело убиваешь, а потом, уже надеясь, что это конец, видишь руку, выбирающуюся из-под завала, и всё по новой. Ей повезло чуть больше. Каким образом её любимец оказался среди попавших на костёр – неизвестно, но бастардка предположила, что Кико испугался и, мельтешась между трудящимися, просто оказался завален телами, там и не сумев выбраться самостоятельно.
В тот же день она съела всё, что ей предложили, не заметив ни цвета, ни вкуса еда. Голод был силён и ужасен, а снова сгибаться пополам она упрямо не хотела. Рана оказалась несерьёзной, поэтому обработав её, девушка надеялась, что не успела занести туда какую-то дрянь, пока не нашла всё необходимое, чтобы немного подлатать себя. Приобрести новые вещи вместо испорченной рубашки не вышло. Дорого, а денег было жалко, поэтому подштопав и выстирав имеющееся, она какое-то время, не особо заботясь внешним видом, проходила с повязкой на доброй части туловища. Это всё мелочи и издержки зомбо-производства, а вот с некромантом пришлось поводиться. Опять. Это больное нечто отбирало и время и силы. Им помогли, что пошло только на пользу, потому как крылатая навыками врачевания не обладала и быстрее бы отравила парня, чем спасла от лихорадки.
Возвращаясь в дороге. Белые облака плыли по небу, не намекая на плохую погоду, но одежда и одеяла успели отсыреть настолько, что Грей казалось, согреться она не сможет. Был один верный способ – пощемить больного некроманта, и погреть задницу об него больного, у него температура точно была и он мог бы как-то облегчить ей дорогу, но… решила этого не делать и сильнее закутаться в плащ. Ветерок был слабый, почти не ощущался. Погода налаживалась, но полноценная весна придёт в эти края ещё не скоро.
Грей сидела на повозке в полуметре от больного спутника с накинутым, но не запахнутым плащом. Редкие порывы ветра дули ей в спину и задевали полы, но не имели силы поднять их. Сейчас бы горсть хорошего табака и трубку, чтобы немного прогреться изнутри, но куда там.
- А ты и есть человек, Оливер. Странный, но человек, - алифер пожала плечами, слабо понимая, почему он считает себя бесчеловечным. Некроманты такие же люди, просто дар у них расположен к тёмной магии. Всего то. – Ты хочешь, чтобы они тебя боялись? – вопросительно вскинула бровь, посмотрев на своего спутника. Что у него за мысли такие? Парень с таким лицом априори не может быть ужасным и страшным, так ей казалось. То, что он управлялся с мечом, несмотря на отсутствие внешней физической подготовки, наталкивало на мысль, что не всё с Оливером так просто, но, как говорится, в чистом пруде и ядовитые змеи водятся. – Посмотри на них, - она кивнула в сторону крестьян, разводящих костры и собирающих свои пожитки, которых было итак не слишком много. – Разве их уже может что-то напугать? – вопрос был риторический. – Сомневаюсь, - покачала головой и отвернулась, смотря на запад. – Я? В руины? – она усмехнулась, вернув взгляд некроманту. – С чего ты это взял?

+1

4

И мы снова возвращаемся к определениям…
Безымянный имел привычку не упрощать знания о предметах, поэтому не принимал за истину категории, для создания которых упрощения прочих признаков были необходимы. Например, он совершенно точно знал, что вписывается не только в очень размытую категорию "живого". С тем же успехом он мог сойти за одержимость, за внутреннего кукловода, паразита – как хотите назовите, всё верно, если сильно обобщать.
- Тебе виднее, – пробормотал, дёрнув губами в подобие улыбки, некромант. Это, конечно, была только ему понятная шутка.
- У любой видимости поверх иного содержания есть плюсы. Страх мне не нужен, но немного уважения, как к специалисту своего дела, не помешало.
Он уже много раз проходил через одно и то же размышление: что если бы они с братьями всегда так свободно, как в ранние годы, заявляли о себе и вмешивались в ход вещей открыто? Сколько великих чудес истребовала бы с них после всех пропущенных мимо ушей молитв толпа? Сколько аватаров, на чудеса, по правилам равновесия, не способных, отправила бы на костёр? Смертным не нужны мало озабоченные их личными проблемами боги. А Безымянному не нужно было стадо невежд, полагающих, что, если бросить пойманную в теле Смерть (невежды же) в каменный мешок и хорошо заколдовать, они перестанут умирать. И репа в их животах, конечно, тоже, будет прорастать прямо наружу.
- Не зарекайся. Не боятся мёртвые и камни, а эти – очень живые, и жить ещё хотят. Разве что крах всех храмов Андерила и таяние Гэлацио Этена их, несмотря на масштаб, озаботят меньше, чем половодье сегодня, а не через недели две, как полагается по годичному календарю, или болезнь в лагере, если кто-то забудет золотое правило не делать рядом с колодцами отхожего места.
А смертные невежество, эгоизм и тупость и такое могут, увы. Жить в непригодном для жизни месте, начинать войны, от которых в итоге нет выигрыша, ломать телегу, которая вроде пока едет, не придумав, как её улучшить.
Щёки для отогретой о бок сосуда – некромант никак не мог припомнить точного названия – ладони показались умеренно-горячими, а утренняя горечь и боль в горле отступили, сменившись подёргивающим ощущением где-то в груди. Хрустнув шеей, Оливер решил, что излишне засиделся в коконе и пора бы ноги размять, пока тело не окаменело и стало ископаемым. С деревянной ловкостью и скрипом в суставах он вытряхнул себя вместе с плащом из одеяла и протянул его Рейн.
- Да запросто. Не знаю у кого ты выучилась Магии Хаоса, но сколько общался с менторами – всегда видел одно и то же непонимание сущности их же силы. Трансмутациями и созданием материи из энергии гораздо разумнее и целесообразнее заниматься, используя элементарную магию. Взял разных стихийников с не отбитой головой, разъяснил задачи на разных этапах создания, потренировался на чём попроще для начала – и пожалуйста, металл любого качества и максимальной вместимости для зачарований.
Оливер прошёлся туда-сюда вдоль повозки, с другой стороны от мудрых мужей, чтобы они не слышали не предназначенных ни для их умов, ни для их ушей измышлений.
- Беда многих магов просто в ленности ума и неспособности выделить важные качества. Если бы передовые мыслители демонов меньше заботились о внешней составляющей, разнообразном садомазохизме и достижении эффектов стихийных заклинаний, которые можно сравнить с поеданием плохо сваренной комковатой манной каши ложкой из чистого золота, в школе было бы одно универсальное заклинание.
Некромант остановился, взрывая низкими каблуками сапог сырую землю с порослью, и сделал взмах рукой.
- "Сгинь" (или "Смойся", как больше нравится) – и, сколько хватило резерва, – не опуская руку, но повернув голову к Рейн, чтобы следить, как она реагирует на лекцию и не стоит ли поскорее остановиться, – и концентрации, чтобы его распределять – небольшой кусок пространства становится чистым и пустым. Было двадцать головорезов и кусок каменной стены – и не стало, только от мешка до пяти дефицитной эктоплазмы, которую можно собрать и пустить, кстати, акселератором на стихийные трансмутации или стартовым капиталом на какое-нибудь другое магическое ремесло.
Некромант довольно резко, хоть и закончил мысль, замолчал и покрепче запахнулся в свою накидку.
Заболтался. Всё-таки одиночество и жажда общения действовали, не на Безымянного – так на парня. Волна смерти, которую описал его тёмный попутчик, и случилась однажды в истории, когда бога выдернули в материальный план культисты. Только вот в распоряжении у него был не человеческий резерв, и даже не магический колодец, а нити от всей этой бурной реки, и всплеск возмущения прокатился дальше, чем следовало, обращая в ничто не только непосредственных виновников вечеринки. Таэрион отказался от материальной формы именно из-за этой одной ошибки, и подбирал носителей куда внимательнее, чтобы не оставлять знание в негодных головах. Оливер, например, был любознательным учёным, какие если что и делают не так, то скорее случайно и потом долго хлопают глазами, разбирая, где что пошло не так, а вот Рейн… Ну, эта девушка просто не воспринимала своего спутника серьёзно и вряд ли что-то для себя бы извлекла.

Над воротами показался стражник, и ожидающие сразу приободрились.
- Милорд разрешил!
У ворот прокатился радостный гул.
-…только сначала выберите шестерых.
Гул превратился в волну сдержанного возмущения. Оливер обогнул повозку и, подобрав свои сумку и ножны меча, пристроился к поднявшейся с вёдер и пней толпе.
- Кого?
- Кто за вас говорить будет! Остальным проход дадут позже… – фраза потонула в рокотании измученных ожиданием людей. А над головами нежно пригревало в холодном воздухе весеннее солнце.
- Пошли, – кивнул головой Рейн некромант. Горшочек с варевом грустно глядел с козел телеги, но его брать в крепость было уже как-то неприлично, и вероятность, что гостя с лекарством завернут, опасаясь заразы, тоже возрастала.
- Я пойду, – подошёл к знакомой фигуре старосты – вот имени припомнить не мог, но и ладно – Оливер и тут же добавил, – и мой телохранитель – тоже.
Бородатые лица переглянулись с недоверием.
- Так это ж баба с вороватым кротохомяком?
Оливер пожал плечами.
- Ну да, и что?
И поторопился занять место в первых рядах перед распахивающимися воротами, оставляя челядь одуревать от наглости, о которой даже не подозревал.

Отредактировано Оливер (2015-04-10 13:40:27)

+1

5

- О, мой герой, неужели ты не человек? – она картинно изобразила удивление и, как кисейная барышня, приложила ладонь к округлившемуся рту – мимика типичной идиотки. Её хватило на несколько секунд, после которых Рейн убрала руку и скептически посмотрела на некроманта. – Ты это серьёзно?
Скажи ей Оливер сейчас, что он – великое и ужасное божество, творение Люциана, она бы потрепала его по плечу и пошла искать у местных лекарство от бреда, посчитав, что ранения и лихорадка, выпавшие на долю парня, прогрессируют, а бабушкино пойло, которое им дали в дорогу, только усугубляет дело.
- Боюсь, что нашу работу за стеной никто не оценил, - она осмотрела людей, скопившихся у ворот. Многие из них, кажется, уже ничего не ждали и привыкли не надеяться на лучшее. Рядом со своим господином, насколько им это позволяли, они пытались обустроиться и найти клочок земли, где неживые их не потревожат, но получат ли они то, зачем проделали такой путь? – А вот то, что ты воскресил одного из них и использовал в своих личных целях, тебе простят навряд ли.
Грей видела мужчину, который, подавая одеяло какому-то старику, неотрывно смотрел в их сторону, но его пронзительного взгляда крылатая на себе не почувствовала – он был адресован её спутнику, а ней ей. Не удивительно. Не она же здесь делает чучела из бывших людей и катается на них при удобном случае. Заметив, что на него смотрят, мужчина отвёл взгляд и о чём-то заговорил со стариком. Девушка потеряла к нему интерес и отвернулась. Ветер затрепетал короткие волосы, бросая грязные от пыли и копоти пряди ей на светлые щёки, не тронутые холодом или болезненным румянцем. Она чувствовала себя значительно лучше, чем некромант, несмотря на полученную рану. От неё уже практически ничего не осталось, только розоватые рубцы напоминали ей о промахе, стоило раздеться до пояса. Сняв последнюю повязку, когда они добрались до места, Рейн почувствовала несказанную лёгкость и свободно сделала глубокий вдох, наслаждаясь отсутствием сдавленности, которая сковывала её весь путь до ворот. В том, что ты жив, есть свои прелести.
Она немного придвинулась к парню, подавшись к нему, и тихо заговорила:
- Я не удивлюсь, если ночью ты проснёшься от того, что он перережет тебе горло, - небесная усмехнулась и отодвинулась, словно и не констатировала возможную быструю смерть. – Быструю? Это как сказать.
Крылатая слушала своего спутника. Не сказать, что она поняла абсолютно всё из его лекции, но, как говорится, если есть вопросы и замечания, что является всё же реакцией на сказанное, то время не потрачено зря.
- Ску-учно, - протянула она, как ребёнок, которого заставили читать учебники и запоминать знамёна вместо погружения в пределы интересных сказок и легенд. Она поднялась и пружинистым шагом спустилась вниз. Прохлада от земли лизнула пятки даже сквозь подошву сапог – не успела ещё прогреться после зимы. Грей подошла ближе к некроманту и остановилась в шаге от него, внимательно смотря в молодое лицо. – Хаос не выбирает и не распределяет. Его задача – поглощать всё, что встречается на его пути. Это мой путь, а каков твой, тёмный маг? – она немного наклонила голову на бок и приподняла бровь.
- Милорд разрешил!
Бастардка отвлеклась.
- Полагаю, нас уже ждут, - без особо энтузиазма добавила она, меняя тему, и вяло усмехнулась. – Хм, - она задумчиво нахмурилась, когда Оливер изъявил желание оказаться в числе избранных. Ей никогда не нравились подобные затеи. Инициаторы первыми попадают на виселицу, а Рейн всегда считала, что верёвка её тонкой шее не пойдёт. Женщина прошла следом за некромантом, держа руку на эфесе меча. Люди хуже нежити, с ними лучше всегда быть готовым к заднице.
Ох, не нравились ей эти лица и глаза, которые её с ног до головы успели осмотреть.
- Хм-м? – Рейн скептически и немного с вызовом посмотрела на мужчин. – Наличие щели не мешает мне делать в других дырки.
И так же не помешало сунуть симурами в сумку и потуже затянуть ремень, чтобы её прожорливый дружок не попытался вылезти в самый неподходящий момент. Крылатая, как и полагается телохранителю, встала рядом с некромантом, когда заветные двери начали открываться перед ними. Всю победоносность момента испортила мохнатая лапа, которая вылезла из сумки и начала шариться в поисках не то заключившей его в тюремные пределы сумки бастардки, не то замка. Фойрр знает это неугомонное животное. Когда двери полностью открылись и из них полился свет весеннего солнца, а на них уставились бравые стражники своего господина, Грей наспех пыталась засунуть лапу обратно в сумку и тихо, но довольно отчётливо, ругалась, как сапожник, а не искусный воин.
- Кхм.
Их осмотрели таким презрительным взглядом, едва не морща носы, что бастардке захотелось немного подождать, пока закроется дверь и мужчины отвернутся, чтобы обнюхать себя. На них смотрели, как на отбросы, посмевшие ступить на благородную землю своими грязными лапами и дышать чистым воздухом, изрыгая свои свиные благовония. А она, на секундочку, не принимала ванну несколько недель, когда же некоторые не мылись годами и даже не утруждали себя тем, чтобы выковырять навоз из ушей.
- Пошли, - скомандовал один из стражников. Остальные обступили шестёрку по бокам колонной и повели их вглубь.
- Гостеприимство так и прёт, - хмыкнула Рейн и последовала за стражниками. Она никогда не отличалась навыками дипломатии, поэтому и не думала вступать в диалог, подозревая, что от любого её неосторожного слова, в том числе, язвительного, их щедро угостят стрелами и пригласят к обеду из их голов, чем позволят остаться в пределах ворот, а не за их пределами.
Бастардка глянула в своё отражение в быстро текущей реке, но увидела лишь тёмную точку, нависшую над водой, которую разбило весло проплывающего под мостом рыболова. Его чужие проблемы уж точно не заботили. В широкой сети, привязанной к лодке, отчаянно билась пойманная рыбёшка. Этим днём она окажется на прилавках вечернего рынка, а то и угодит на стол к самому господину. Сегодня не её день. Оставалось надеяться, что их шестёрке повезёт больше, чем ей. Рейн отошла от края и посмотрела на возвышающуюся дозорную башню, перекрывающую им дорогу. На открытом мосту крылатая чувствовала себя неуютно и не только из-за гуляющего ветра, который, как казалось, на этой стороне дул намного сильнее. Она осмотрелась, словно где-то из-за деревьев, редко усевающих берега реки, сверкал наконечник стрелы, направленный им прямо в спины. Женщина дёрнула плечом, понимая, что главная угроза не там, на вымышленных деревьях, а здесь – в окнах башен. Она видела нескольких людей, которые не выпускали из рук арбалеты и были готовы выстрелить, как только получат сигнал от командира. Тела не нужно будет даже убирать. Так, сбросить в реку, а остальное уже доделает течение.
Перед ними открылись вторые ворота, скрипя несмазанными тяжелыми цепями. Решётка ушла вверх, но Грей видела острые шипы, нависающие над ними. Ей всё меньше нравилась эта затея, но не было даже возможности отвесить пинка некроманту за излишнее желание всегда и везде быть первым. Даже симурами притих, не показываясь из сумки.
- Лишь бы не наложил мне там.
- Оружие сдать.
Крылатая напряглась и рефлекторно отвела руку немного назад вместе с мечом, словно хотела его спрятать за спиной, как ребёнок, у которого мать пытается отобрать рогатку. Неохотно сняла ножны и протянула бастард. Верное оружие легло на стол к остальной «дани господину», а грубые руки прошлись по телу, пытаясь найти что-то интересное и просто облапать по случаю. Рейн скрипнула зубами, но отвлеклась, когда пытливый страж полез в её сумку. Ремень звякнул.
- Я бы советовала этого не делать.
-… но ты же всё равно меня не послушаешь, правда?
Мужчина приподнял край сумки и закричал, пытаясь отодрать от лица накинувшегося на него разозлённого симурами. Он отчаянно бился (Кико), пища и энергично орудуя короткими, но смертоносными (да-да) лапками, расцарапывая лицо. Отступление было быстрым и не таким пафосным – зверёк предпочёл вскарабкаться по ноге на спину к своей хозяйке и спрятаться за неё. Мех защекотал грязную шею. Рейн слышала, как Кико шумно дышал и как быстро билось его сердце от зашкаливающего адреналина, а ещё она видела гневный взгляд стражника с расцарапанной до крови мордой.
- Ах ты, сука!
- Стой, - врезать ему не дали, отобрать зверьё тоже. Мужчина, старший по званию, кивнул им на проход, и новый ворота открылись перед ними. Грей не стала даже оборачиваться, чтобы язвительно подмигнуть стражнику или выкинуть что-то ещё в этом духе, она уже привыкла к тому, что большая часть мужчин – идиоты. Она предупреждала, он не послушал – не её проблемы.
Они преодолели большую часть пути, но всё могло закончиться у ворот замка, который ныне возвышался перед ними, как сотни дозорных башен в высоту и ширину. Расположившись на другом берегу реки, он напоминал огромное плато, прорезанное хребтами серых гор. Алифер почувствовала себя крохотным муравьём, который оказался под сапогом и не знал, куда ему деться. Наверху, вдоль стены, мелькали силуэты стражников, нёсших свою службу. Крепкие стены поросли мхом, а течение реки прибивало к ним тину и мусор, который падал в реку с деревьев.
- Открыть ворота!
Заветные слова. Когда их пропустили внутрь и Рейн осмотрелась, она хотела в голос спросить, а не шутка ли это. Огромная территория, которую занимал замок, дозорные башни и длинный мост через реку, была отдана небольшой кучке людей, которым хватило бы места с головой и в одной из башен. Она видела стражников, которые патрулировали на стенах, редкую прислугу, гонявшую скотину по пустынному двору, где не было ни намёка на клумбы, пруды или деревья, которые могли бы скрасить это место. И снова множество серых и холодных стен, проходы и пустые окна, в которых не горит живой и манящий свет.
- Один большой каменный гроб…
Здесь запросто могли обустроиться все люди, скопившиеся у ворот, но что-то ей подсказывало, что покровитель не будет настолько милосердным и гостеприимным, чтобы защитить и приютить свой народ.
Их провели в один из залов замка. Внутри было ещё холоднее, чем снаружи, и Грей посильнее закуталась в свой плащ. Она не хотела здесь оставаться и готова была уже чуть ли не жаться к некроманту, чтобы получить хоть чуточку тепла. Одного жирного воротника у неё на шее было недостаточно. А нос Кико, который где-то учуял еду, так и вовсе её раздражал.
- Милорд.
Мужчина, который всё время служил им в роли провожатого, остановился и преклонил колено. На деревянном кресле с немного потёртой обивкой сидел, вывалив толстое брюхо и подбородок в три свинячьи складки, тот самый достопочтенный лорд, которому они были обязаны за милость. Он пожирал сочную баранью ногу. Жир капал на его бороду, слипшуюся от кусочков пищи. Рейн заворотило, но пришлось сдержать естественный порыв и выразить своё почтение.
Служанка прошелестела юбкой и стёртыми башмачками, пронося мимо них железный кувшин.
- Чем обязан? – куча жира умела говорить самостоятельно, как оказалось, складки не душили его своим весом, и ещё даже не хрипел. Ему не были интересны их желания, что он выражал похабным и голодным взглядом, адресованным молодой девушке, обхаживавшей его, и протянутому для вина бокалу.

+1

6

Никто никогда не воспринимал Оливера всерьёз. Даже девушка с алхимического факультета, трудившаяся над воссозданием яда мантикоры, за которой юный некромант, по причине недостаточной отмороженности и ещё не совсем испорченной наследственности, неловко ухаживал. Так что в основном по ночам они занимались исследованиями.
- Конечно. Шучу, — нашёлся (очень деревянным тоном) некромант. Минусы населяемого тела нужно обращать в плюсы. Ещё меньше, чем толпа фанатиков, искателей откровений и Фойрровых (ха-ха, какой блестящий каламбур) инквизиторов Безымянному нужны были идущие уже по его стопам братья. Как звали смертную личину того же… Тиль, кажется. И Рихард, личина Лестата. Два брата казались ещё вменяемыми, туда-сюда Рандон, но их помощи и внимания всё равно хотелось отчаянно избежать.
- Я поднял двоих безнадёжных, которых даже наш слепой друг днём раньше не смог бы в одиночку исцелить, — поправил Оливер. Свою точку зрения он считал абсолютно здравой, но добавлять "уверен, спустя время они точно поймут" не стал. Никогда не вкладывать слишком много веры ни в себя, ни, тем более, в существа из плоти. Спустя почти восемьсот лет со своего полного пробуждения Таэрион знал лучше. Именно поэтому чуть позже, опустив свой риторический вопрос про вызываемые за кровавую жертву цепи, он туманно ответил своей спутнице:
- Всё, что я нынче делаю, можно назвать работой над ошибками.
Только у него никогда не было учителя. Их отец был пленён задолго до того, как Безымянный пробудился и занял план духа и мёртвых. Весть о прекрасных садах и вечном блаженстве или пекле Фойрра и вечных же муках из учений людей казалась божеству такой нелогичной, что он отыскал и выкрал для изучения Скрижали сам. Ничего там не было для него, и ничего там не было про посмертие. Тело в грязь, дух — в пыль и в воздух. Только призраков стоило забирать в забвение и тишину, чтобы не тревожили и не тревожились среди живых.
"Фу как грубо", — пробормотал и поморщил нос Оливер, специально для Рейн видимо качая головой. Не без юмора, конечно. Ничего стыдного в обсуждении самых волнующих смертных тем он не видел, ровно как и ничего святого в кулях костей и мяса с лицами чьих-то друзей. Вот полезность погребальных ритуалов без огня отрицать не мог: они снабжали потомков его последователей и материалом, и работой — нечистью из неупокоенных душ и несожжённых трупов. Как усложнить мир, создать проблему и спрос на услуги, и научиться делать на этом деньги. Нужно было сразу заявлять себя покровителем науки, разумности и торговли, надевать крылатые сандалии, брать в руки лиру, развлекаться, как братья, по миру, и никому кроме грамоты и мер — никакой магии! — не давать. Полубоги всё равно всегда смертны… И был бы Таэрион "божество так себе, зато какая репутация!". Вот как Фойрр и Рандон. И Лестат, и Аллор хороши. О Пламени вообще говорить не стоит. Одна Аллилель загорелась химерами и играется со своими болотниками, грифонами и зайцелопами, уж сколько веков подряд.
- Да, и ты не ромашка, и я тоже не лютик, — пробормотал не то Рейн, не то себе самому некромант. И всё-таки в не видевшем хорошей кровати уж сколько дней и замученном болезнью теле царила какая-то небывалая лёгкость. Память подсказывала, что возбуждение это обычно зовут вдохновением, но парень даже обдумывать источники и причины не стал. Безымянный не путешествовал в теле больше нескольких дней со времён заточения в ледяном ущелье. Всё в чужой личине казалось новым, даже если на деле было не так.
Спокойствию парня, отражавшемуся в краснощёком и красноносом, но в общем-то не кислом и даже дружелюбном лице, могли завидовать все отшельники, друиды и монахи разом. Ну что с ними теперь сделают? Ничто не ново под луной, а города всё так же растут и облагораживаются. Даже вот этот вот замок на том конце моста выглядел солиднее, чем строили лет пятьсот назад.
Вот Нэйглинг сдавал некромант с неохотой, хотя усилия воли было достаточно, чтобы призвать его в чужую, но отмеченную присутствием хозяина руку. Стража разглядывала гарду и лезвие с подозрением, но пробовать лезвие и шипы на остроту не стала.
- Он некромант, — кивнул на парня, косо глядя, один из товарищей. Ну, как товарищей… Оливер убрал мозолистые руки, протянувшиеся к его сумке, и в
Сам продемонстрировал разворот карт, почти пустой бурдюк, разменянные на медь и серебро сбережения и выложил артефакты. Всё это он проделывал молча, без прыгающих от истерики рук, не отпустил ни единого замечания, что может одной силой мысли завершить жизнь их хозяина. Есть немного вещей, способных соперничать с ворожбой бога в теле юного гения, но что может знать союзник не обязательно должен знать кто-то ещё. Безымянный также знал, что и союзников смертные меняют при выгоде.
Случай с хомяком маг оставил без комментария: нетактичных "тупая тварь, чуть нас всех не продала!" доставало Рейн и её питомцу с удержанными при себе тычками и без его скромного вклада.
Солнце-солнце, тучки-тучки…
- Замок как замок, — пожал плечами Оливер. У него даже от расставания с ценными артефактами и верным мечом настроение не испортилось. — Конструкция моста, хоть я и не специалист, разумная. Земли только мало.
Необъяснимо. Обычно незамутнённым взглядом он быстро замечал и достоинства, и недостатки, а тут ему было просто хорошо. Возможно, стоило потрогать лоб тыльной стороной ладони.
Их провожатый повернул голову и бросил нечитаемый взгляд из-под козырька шлема: не то одобрение, не то наоборот. Не понять. У некроманта никогда не выходили чистые комплименты или оскорбления, он говорил о качествах предмета обсуждения без оценки.
Хозяин замка ему, например, не казался отвратительным. Во-первых, настроение было слишком хорошее, а щёки слишком красными, во-вторых — отвращение — прерогатива общественных существ. А ему тысяча лет, он вышел из тьмы.
"Нездорово ест и нездорово мало двигается", — подвёл мысленный итог маг. Сам он есть так бы не смог: нутро свело, на землю вывернуло. От еды, а не от мертвечины — вот позорище, подумал бы кто-то. А ничего позорного нет. Лучше держащий себя в чистоте желудок, чем брезгливый нос.
Услышав вопрос, Оливер не удержался и оглянулся на своих спутников. Рейн он взял сам, понятно, но вот деревенские.
- Ты ж просился, — дёрнул прорезанной сединой бровью пастор. Парень кивнул, как стервятник сложив шею и сглотнув перемешавшуюся с горькой слюной мокроту, повернулся и сделал шаг вперёд. Ему пришлось прочистить горло с силой, чтобы поймать хоть боковое зрение барона или графа, и только поклонившись почти в пояс ещё раз, некромант начал говорить.
- Доброго дня и приятного аппетита, милорд, — хриплый ровный голос окрасил зал, и не выдал тихо клацающей от холода челюсти. Милорд посмотрел на фигуру в чёрном и даже отложил руку с ножкой на подлокотник. — Меня зовут Оливер Шоу, я лиценциат Лейдерской школы магии и наук
- Как? — моргнул хозяин. Служанка испарилась куда-то, а источник быстрых и незнакомых слов и бровью не повёл.
- Я изучаю структуру рукотворной и дикой магии.
Милорд задумчиво посмотрел на баранью ногу и, подхватив свой нож, выковырял себе кусочек, который на ноже же отправил в рот.
- Последние годы наше сообщество особенно активно занялось проблемой
- Короче!
- У вас во владениях не только лес отравлен, но и заражённые Розой немёртвых твари нападают на поселения и людей.
- Что за вздор!
Баранина грохнула о блюдо и опрокинула вино, а хозяин замка резко, пугающе стремительно для мужчины его комплекции, встал. Он, наверное, был на голову выше Оливера и выше большинства людей вокруг, и в юности ездил на крупном и сильном рыцарском коне.
- Они не разумны, но их атаки направлены, — чуть повысил голос, но не сменил размеренный тон некромант. — Со мной главы беженцев, которые, несомненно, если не сражались, то сжигали тела.
Он не стал оглядываться. Священник точно сверлил его затылок взглядом. И всё же последовали кивки и неуверенное "да". Что да? Стадные затруднения смертных…
- У нас всегда была нечисть, и мы с ней прекрасно справлялись, — прогудел, уперев кулаки в бока, мужчина, и стал расхаживать взад-вперёд. — Я вышлю отряды вместе с вами.
- Милорд, колодцы стали гнилые! — вмешался староста.
- Я пошлю даже за инквизиторами — несомненно, овладеть дрянью могла какая-то ведьма, — продолжал, сурово глядя на гостей, но не взрываясь, ожирелый рыцарь.
- Милорд, — вмешался, подняв ладонь и оглянувшись, чтобы придержать ропчущих спутников некромант, — при всём уважении, но те "ведьмы", которые вели орду на деревню, были нежитью.
- Да ну, ты их упокоил? — теперь мужчина просто встал, широко расставив ноги, скрестив на груди руки, прямо напротив Оливера, видимо, стараясь сделать его ещё более хилым и выцветшим. Только вот с тёмными магами такое подавление воли языком тела работало редко, а с Безымянным, который по природе своей страха и стыда не знал…
И опасности собственных слов, логически отсеянных, не чувствовал.
- Да, и осмотрел до сожжения. Болезнь проросла сквозь них. Вероятно, такое случается только на её земле, когда есть подпитка.
Даже когда на плечо легла рука клерка, и крепко сжалась. Красные пятна боевой раскраской покрывали бледное лицо, а под плащом парня бил озноб. Это наверняка вблизи было видно. Но хозяин пока просто смотрел, как дрожащие руки вытягивают из миниатюрного тубуса одну из карт и разворачивают.
- Здесь последний раз, год или два назад, наши исследователи обозначили границу заражённой земли. А это поселение, на которое напали. Почти день пути. Было бы разумно запросить помощь короны и орденов, милорд. Болезнь шагает.

+1

7

Рейн не питала особой любви к замкам, крепостям и дворцам с тех самых пор, как папаша озаботился её судьбой. У алиферов, конечно, происхождение играло не такую значительную роль, как у других рас, ценивших в первую очередь благородство, чистоту крови и законнорожденных. Крылатый народ уделял внимание заслугам отдельного члена общества. Если ты приносишь пользу – молодец, если нет – будь ты хоть самим наследником императора – учись и отрабатывай свой хлеб. Справедливо, но даже при таком раскладе всегда находились те, кто косо посматривал на бастардов. Сказывалось влияние общества – от этого никуда не деться.
- Ненавижу замки… - тихо буркнула себе под нос бастардка и почувствовала, как настырный хвост симурами защекотал сначала шею, а потом и вовсе попал ей в лицо. Мех защекотал ноздри вместе с характерным запашком давно немытого животного. – Ох… да тобой нежить травить можно, Ки! Выстираю в первой же реке, - сморщив нос, она хлопнула существо по заднице, задав ему правильное направление. Кико недовольно пискнул и поджал хвост, сжавшись у неё на плечах, словно маленькая настырная обезьянка, которая не хотела слезать с хозяина, какой бы уже ни была красной её задница от вечных ударов за непослушание.
Рейн внимательно посмотрела на графа. От большой туши жира она не ждала ровным счётом ничего. Будь на его месте даже смазливый и горячий юноша, она бы заведомо знала ответ – им плевать на простой народ. Они считают, что в своих крепостях им ничего не угрожает, а то, что зараза может распространиться дальше – не предполагают. Словно мосты и несколько смотровых башен смогут защитить его от наплыва нежити или отравленной воды. Никто точно не знал, как передавалась розы немёртвых, не исключено, что, испив воды или вымыв в ней овощи, которые позже подадут на стол, все потравятся и заразятся. У каждого будет свой бесславный конец и подобной судьбы Рейн для себя не хотела.
Говорить с ним Грей не планировала. У неё речи слишком уж колкие и грубые, чтобы пытаться мирно урегулировать конфликт и решить проблему. Их скорее вздёрнут и сбросят с самой высокой дозорной башни прямо в холодную воду, как только она откроет рот, чем выслушают и примут к сведению. Она ждала, пока Оливер сделает всё сам, раз уж вызвался, ему и отдуваться за всех. Её дело маленькое – следить за тем, чтобы вовремя сделать ноги. Пока некромант распинался перед его святешейством, она осматривала зал, считала, сколько всего людей в стражниках, где и куда можно будет увильнуть в случае, если их решат прикончить, чтобы меньше было голодных ртов под воротами.
Бастардка перевела взгляд на графа, когда баранья нога, будто дубина, бахнула по столу. Она скептически приподняла бровь, смотря на мужчину, который, кажется, за своими тремя подбородками не видел очевидного.
- Надо было пригласить тебя на ночь в ту деревню. Вот бы я посмотрела на то, как бы ты запел, милый, - но мысли остались мыслями, как бы колкий язык не хотел огрызнуться.
Грей не нравилась ни поза, которую занимал мужчина, ни его намерения уладить проблему с помощью простого отряда и инквизиторов. Прекрасно, что он хоть как-то пытается им помочь, но толку от этой орды, если их всех вернут обратно?
- Грязь жри, но владыке не перечь..
Крылатая нахмурилась и скрестила руки на груди. Отсутствие приятного холода её меча раздражало. Она чувствовала себя некомфортно и оттого сильнее злилась на все решения, принятые породистой свиньёй, которая, кажется, забыла, какого это – сражаться с кем-то.
- Мои люди побеспокоятся о том, чтобы вы благополучно добрались до вашей деревни. Никакая нежить не должна выгонять мой народ из их домов!
- Какая прелесть… Мы говорим с идиотом, - вздохнула Рейн и постаралась смотреть в другую сторону, только бы больше не видеть этой ужасной бороды и жестикуляции высокопарных речей от мужа, который пытается казаться молодым и крепким рыцарем, которым он, возможно, когда-то действительно был.

- Я всё могу понять, но… - девушка потёрла лицо ладонью. Она устала от этих вечных переходов и, сквозь пыльцы смотря на скудный отряд, которым их одарил граф, понимала, что хотела бы не видеть их вообще. Их труды прошли зря – так она считала. Им нужна была не просто кучка людей, которая попытается зачистить деревню от наплыва нежити, а нормальная жизнь за крепкими стенами, где они могли бы почувствовать себя в безопасности. У этих людей уже были свои герои. Достаточно того, что они с Оливером смогли убить тех тварей, но на их место придут другие. И Грей понимала, что во второй раз в списке поднявшихся мертвецов может оказаться она или некромант.
- Или даже ты, - она посмотрела на симурами. Зверёк удивлённо уставился на неё и задёргал носом. Тонкие усы защекотали правую щеку, и Рейн погладила любимца, получив довольное урчание в ответ. – И даже не думай, что я забыла о стирке.
Она вздохнула и перевела взгляд на Оливера. Его нездоровый вид не понравился ей ещё в замке, но она не стала об этом говорить при всех.
- Куда дальше? Снова вернёмся обратно или плюнем на них и пойдём своей дорогой?
Второй вариант бастардке импонировал больше. Она не хотела ночевать в деревне, зная, что в любой момент могут пожаловать весёлые гости. Алифер посмотрела в сторону горизонта. Солнце пряталось за вершинами деревьев. Вечерело. Появилась прохлада, от которой девушке захотелось устроиться у костра, закутаться в плащ, предварительно выпив добротную миску горячей похлёбки, и уснуть, пока снова не настанет утро. Мечтать не вредно. Она шумно вдохнула и обернулась. Позади всё ещё виднелись шпили башен, а рядом слишком громко ступали солдаты в латах, которые и сами не были в восторге сопровождать крестьян. Одно радовало – меч был при ней, и она чувствовала себя значительно спокойнее, несмотря на то, что любимую вещь ей отдали не сразу.
- Эй! Чего встали?!
Услышав недовольный крик где-то в середине колоны, Рейн попыталась выглянуть, но из-за крытых повозок ничего кроме задницы восседавшего сверху извозчика так и не смогла рассмотреть.
- Что там происходит?
- Огни? – удивился кто-то справа, на пятнадцать голов ближе к середине колоны.
- Зелёные огни! Что это?
- Они повсюду!
Где-то впереди беспокойно заржали кони. Лошадь, запряжённая в повозку, беспокойно забила копытом.
- Что происходит?
- Назад! Все назад!
Грей предприняла ещё одну попытку что-то рассмотреть, но не успела опомниться, как в их сторону понеслась перепуганная до смерти толпа. Девушка не успела увильнуть. Кто-то толкнул её плечом, и она оказалась на земле, чудом не угодив под копыта лошади или чужие ноги. Кико слетел с её плеча и, перепугавшись, забился под вставшую повозку. Из-за сильного удара, крылатая не сразу пришла в себя, но, одолевая боль, оглянулась.
- Что за..
Она видела, как со стороны леса надвигается белый туман и его прорезают зелёные огни. Их становится всё больше и больше; туман ближе. Лошадь, оставленная хозяином, встала на дыбы и сорвала крепления. Она пронеслась мимо Рейн. Так близко, что ей пришлось вжаться в колесо повозки, только бы не угодить ей под копыта. Бастардка закашлялась от попавшей в лёгкие пыли. Глаза заслезились. Она попыталась снова присмотреться и понять, что происходит, когда в тумане начали появляться силуэты.
- Мертвецы..

+1

8

Последние три дня выдались для инквизиторской братии весьма насыщенными - виверна, убившая одного из товарищей, нежить, забравшая ещё двоих, отвратительная, не весенняя погода, грязь, в которой едва не тонули кони и это под аккомпанемент стенаний черни. Терпимо.  Сейчас холодный ветер нёс лишь гарь, миазмы и вонь немытых тел, который, впрочем, от миазм почти не отличался.
Лорд заплатил достаточно, чтобы сопроводить этих людей до ближайшей деревни, но Агнес совершенно не нравилось задание - сколько их, вооружённых и подготовленных, которые смогут дать достойный отпор орде немёртвых? А их будет только больше - Роза отхватывала новые и новые дороги, она, возможно, была и среди охраняемой черни. Да и не только Роза - вон тот парень в чёрном был прекрасным источником простуды. А там и до воспаления лёгких недалеко.
Оставалось надеяться, что только не сегодня.
Но женщина не надеялась, когда крепче сжимала поводья взволнованного коня. Башмак мотал косматой гривой и беспокойно фыркал, выпуская клубы пара. Уже достаточно стемнело, чтобы не только животные, но и люди насторожились, сбиваясь в плотные скопления. Вечер шагал неуверенно и тихо.
Капитанский конь шёл впереди - Агнес видела серый плащ на широкой сгорбленной спине и саврасую лошадиную задницу. С командиром  женщина почти не общалась, да и не видела смысла в этом - инквизитор исполняла приказы, свои обязанности и, можно сказать, доверяла типу на савраске. Относительно. Затея с охраной потенциального ужина для немёртвых хотя и не смущала, но проблему можно было решить другим способом - оставить людей за каменными стенами. Интересно, кто будет платить налоги, если идущая толпа всё-таки отправится на закуску (а заодно на пополнение) армии гниющих?
Верный меч и клинок покоились в ножнах на поясе, а за спиной - лук и стрелы. Темноты Агнес разучилась бояться слишком рано, поэтому лишь внимательно всматривалась в густеющую мглу. Как, наверное, и командир - что было бы очень благоразумно.
Особенно в здешних местах и в здешнее время.
Гнедой задышал чаще, выпуская обрывистые облака пара, но вёл он сравнительно спокойно. Как-никак, а к нечисти за два года с хозяйкой привыкнуть можно было. Агнес чуть приподняла левую бровь.
Впереди забелел туман, пронизанный зелёными огнями - он быстро двигался навстречу толпе.
- Зелёные огни! Они повсюду! - закричал кто-то позади. Люди в панике побежали назад, сбивая и топча своих сородичей. Кони ржали, и Башмак беспокоился всё сильнее и сильнее.
Что-то крикнул командир, отделённый шумной толпой - голос был его слаб перед полными ужаса криками черни. Мимо промчалась взбешённая лошадь, сорвавшая крепления. И тут гнедой не выдержал и встал на дыбы - Агнес смогла удержаться в седле, переведя беглый взгляд на землю и увидела вжавшуюся в колесо повозки беловолосую девицу - предположительно, либо эльфийка, либо алифер. Бастард в ножнах вряд ли носился для красоты, да и не походила девица на кисейную барышню.
- Мертвецы, - подтвердила опасения сребровласая.
Башмак снова встал на все четыре копыта. Амулет на шее начал светиться голубым - присмотревшись в туманную даль, инквизитор увидела человекоподобные силуэты. Рука легла на рукоять фламберга, женщина обернулась назад - но и там были огни. Они окружали.
Хуже быть не может? Нет, может.
Плевать на девчонку с бастардом (похоже это она была рядом с тем болезненным юношей), нужно узнать, что орёт этот чёртов командир (могли бы и погромче найти). Агнес посмотрела на мертвецов. Потом на толпу. Потом на командира.
- Вот дерьмо, - сдержанно пробормотала под нос инквизитор, хищно прищурившись.

+2

9

Оливер вошёл в транс. Он в привычном сбивчивом ритме сначала волочил ноги, как накануне, потом подсел трястись на идущую первой телегу, снаружи полога и носом к Рейн, а сам обитал где-то в отрыве от тела, в медленно перетекающих в сварившейся от жара голове мыслях или даже чуть выше, в поднимающемся от холодной испарины на незримых ниточках нимбе. Ну нельзя так поступать с бренной плотью, особенно неприспособленным к многодневным пробежкам по глине и непересечённой местности от слова совсем. Однако в лихорадке всё ещё шёл бесценный мыслительный процесс.
- Как бы проблески человечности не тянули меня на подвиги и добрые дела, я бы воздержался, – спустя уже некоторое время тихо пошмыгивающего носом молчания и раздумий, наконец, ответил он. От чего воздержался бы – не уточнил. Их уже тянули на подвиги стражи, которые и сами были не рады, но ведь приказ…
Глаза слезились, лоб горел, руки потряхивало, но приближение тьмы парень почувствовал яснее прежнего. Знакомство с пульсирующей в гнилой плоти мякотью переродившегося проклятья не было приятным ни физически, ни эстетически, это точно, но в голове медленно рождалось понимание. Если на мертвецах вокруг заражённой земли разрастались лозы, где-то недалеко были и корни. Только здоровым некромант бы протестовал упрямее, что возвращаться под вечер, будь даже в одной из несчастных деревень небольшая каменная крепость в пару башень – дело гиблое. Мёртвые твари уже швырнули в них молниями раз, что мешает другим, собравшимся со всех Лунных земель разом, разбить дрожью земли ворота? Хотя его и так никто не слушал, когда разум прояснился ненадолго днём. Паниковать и упираться стоило тогда, а теперь, когда вот они, своры – чего беспокоиться? Только как-то отбиваться.
Немеющей от слабости и озноба рукой маг тронул меч в ножнах, который с лёгкостью мог бы в ладонь и призвать, но тут же оставил затею. Подарок давних лет был не по руке нынешнему носителю, а в толкотне сулил причинить даже больше вреда. Особенно если среди их новых спутников есть учёные теологи, которые могут заподозрить в мече легендарное оружие. У Оливера, как и всякого идейного заучки, было нетренированное тело, слабое здоровье, зато завоёванные этими драконовскими жертвами в юном возрасте магическое мастерство, этим и следовало пользоваться. Он тяжело восстанавливался после первого налёта, но мог сделать что-то. Что-то. Что-нибудь. Их брали в клешни, а разворачивать телеги и людей на двух размытых полозьях быстро никак не выходило.
- Опрокидывайте телеги, не дайте им свободно переть! – заорал кто-то сзади.
Сколько погибло две ночи назад при обороне от вала мертвецов? Но идея была рабочая, тем не менее.
Его повозку тряхнуло, и она окончательно остановилась, а изнутри доносился сдавленный детский плач. Оливер с трудом подобрал ноги и встал на край, возвышаясь своей щуплой фигурой над закрывающими обзор наконечниками копий, вилами и простыми кольями – всем, чем был вооружён сегодняшний их сброд. В хвосте, где плелась сбившаяся вокруг священника Творца горе-элита деревень, уже поигрывала белыми искрами готовая сорваться молния.
- Рейн, бери впереди и справа, у тебя хорошо выходило, – прокаркал некромант, имея в виду опустошительную магию Хаоса. Он всё ещё с предубеждением относился к ней, как брезгует поделкой подмастерья мастер, выискивая по чину изъяны, но терять с таким трудом отобранное для воплощения тело не хотел.
Оливер прочистил горло, повернулся лицом к приближающейся своре, и стал бормотать, сосредотачиваясь, стихийное заклинание.
- Жгите, жгите их, кто-нибудь! – доносилось из середины колонны.
Кстати о Фойрре и его переосмыслениях: как жаль, что нет огня, что не загорались по его воле эти посыпавшиеся на левую обочину каменные осколки, прибивая первые ряды тварей к земле, ломая держащие их туши кости, но не уничтожая до конца. Была надежда ещё на Рейн и доблестную инквизицию, но мало, обидно мало, ведь Безымянный привык всегда во всём полагаться на себя.

Офф: не пинайте за опоздание, я хотел написать очень-очень круто, а не получилось.
Использовано заклинание Каменная завеса: -60 маны
Выкинул на пять.

+2

10

Рейн искренне хотелось разбить себе лицо ладонью. Это второй по счёту раз, когда она пожалела о том, что согласилась на авантюру придурашного некроманта. Он ей с самого начала не понравился, но жопа хотела приключений, а в итоге получала их шея горячими нагоняями от судьбы. Отнекиваться от приключаловки поздно, увы, она уже в них вляпалась, крепче, чем в лошадиное дерьмо, и не успевала оттереться от первой кучи, как застревала во второй.
- Сколько можно жрать грязь с привкусом дерьма? – подумала раздражённо бастардка и отвлеклась на крик спутника. В этот момент ей хотелось от души кинуть в него камнем, но стоило отдать ему должное – благодаря его крику она перестала бесполезно смотреть в толпу приближающейся нежити и подняла свой костлявый зад с земли. Стоило бы достать меч сразу, как только она увидела немёртвых, но с железкой против такого полчища практически ничего не сделаешь, если не проредить их. Она только порадовалась, что её магический запас полностью восстановился, а рана перестала досаждать, как появилась прекрасная возможность исправить всё. И ладно бы к лучшему!
- У богов явно было чувство юмора, когда они свели нас вместе, - сплюнула бастардка и, опираясь одной рукой на повозку, почти приваливаясь к ней боком, она осмотрелась. Рядом с собой она заметила инквизитора и отчасти даже позавидовала тому, что та сейчас верхом, а не месит землю своими ногами. Сбегать от нежити на копытах проще. Если эта нежить не обладает магией как те, что им с Оливером уже встречались. – Эй, подруга! – немного грубо окликнула незнакомку. – Как насчёт немного помочь, а?
Конечно, это обязанность любого инквизитора: увидел нежить – убил, но в такой суматохе думаешь исключительно о своей заднице, а не благополучии остальных. Другое дело, что соседняя задница могла бы чем-то помочь. Чем больше живых против мёртвых, тем больше шанс остаться живым до конца. Так Грей всегда казалось. Не поэтично, не пафосно, но вполне реально.
Если угодил в число служителей Фойрра, значит, умеешь управляться с огнём. Идеально, если знать, как правильно применить свои способности. Люди в панике творят много безрассудных поступков, поддаваясь инстинкту самосохранения, который почему-то у Рейн всегда был в самой ж..
Она отошла от повозки, которая понадобилась мужчинам для других целей. Все, кто успел взять в руки оружие или был на что-то годен, начали заниматься делом. Перепуганная толпа шумела, кричала, орала и плакала так громко, что перекрикивания тонули в них. Всё сливалось в один перепуганный и невыносимый шум, от которого начинала болеть голова. Алифер пыталась собраться с мыслями и сконцентрироваться на сотворении заклинания, но это слишком сложно, когда тебе постоянно мешают. Ей привычнее мечом махать, а не медитировать в разгар ужина немёртвых.
Она бросила короткий взгляд сначала на инквизитора, а после на некроманта и пошла ближе к границе, где уже начинали переворачивать первые повозки и телеги. Рейн хотелось держаться как можно ближе к центру, чтобы не сталкиваться с нежитью, но с такого расстояния ей было бы труднее контролировать магию хаоса. Она выбирала максимально приближённое место к нежити, где она могла бы не задеть людей и поджечь как можно больше немёртвых. Женщина вскарабкалась на перевёрнутую телегу и получила обзор лучше. Она закрыла глаза, пытаясь сконцентрировать на сотворении заклинания, но нарастающий шум давил на барабанные перепонки и стучал по мозгам, мешая. Грей терпела и несколько раз пыталась сотворить заклинание, пока её терпение не лопнуло.
- Да заткнитесь вы, придурки! – рыкнула женщина, обернувшись через плечо. Абсолютно зря. Те, к кому она обращалась, её совершенно не слышали. Ничего не изменилось, за исключением того, что одна более юркая тварь успела подобраться достаточно близко, чтобы Грей вспомнила об оставленном без внимания бастарде. Она попыталась немного сдать назад, чтобы дать себе время выхватить меч, но поскользнулась на неровной поверхности телеги и загремела вниз, перецепившись каблуком за колесо. Спасибо, что он был небольшим, и она ничего себе не переломала. Крылатая поднялась на локтях и вовремя вытащила меч, чтобы не напороться на него во время падения и выставить перед собой, когда замаячившая на горизонте тварь упала на неё сверху. Бастард прошил её насквозь. Слизкая и зловонная жидкость хлынула на женщину сверху. Рейн поморщилась. Она недавно отмылась для того, чтобы снова выглядеть, как куча навоза и пахнуть соответствующе. Но чего не сделаешь ради того, чтобы выжить.
Она с усилием перекинула тварь на бок и поднялась, опираясь на меч. Женщина не хотела оборачиваться, но ноги, будто жили отдельно от неё, заставили её посмотреть на то, что подбиралось к ним. Туман сгущался и полз белыми щупальцами за всеми, кто не успел перебраться вглубь искусственного ограждения. Первая телега уже скрылась из виду. Кто-то кричал из белого моря тумана с маяками глаз. Немёртвых слишком много, но у них нет другого выбора. Бежать некуда.
Алифер дышала часто и жадно. Сначала ей показалось, что её жадные вдохи звучат слишком громко, но оказалось, что это мир вокруг неё погрузился в тишину. Перепуганная толпа стихла, даже дети перестали рыдать и звать матерей. Что изменилось? Грей осмотрелась. Беспросветное белое кольцо тумана вокруг них и больше ни одного зловещего огонька. Туман перестал надвигаться.
Один отрывистый стук сердца и нежить хлынула, прорываясь сквозь туман и баррикады.

На возможность сплести заклинание – 34(+10) – не судьба. Я неудачник.
На возможность отразить атаку нежити - 93(+10) – на фехтование. Абсолютная удача.

+1

11

Эй, подруга! Как насчёт немного помочь, а? - кажется, сереброволосая заметила её, и по рефлексу драконица чуть обернулась к девушке - не более. Просьба помочь именно ей пролетела мимо уха, тем более, что таких, желающих помощи едва ли не сотня. Попробуй обдели кого-нибудь благом - и всё, живоглоты, бессердечные, Фойрровы ублюдки.
Хотя, Агнес уже давно положила свой абстрактный прибор на подобного рода умозаключения.
Инквизитор убрала широкую ладонь с рукояти меча и направила свой взор на баррикаду из телег - твари приблизились достаточно близко. Женщина прикинула уже подумала о примерном плане действий, когда с обочины раздался грохот и стон - каменные осколки посыпались на немёртвых, и инквизитор, недолго думая, зашептала заклинание.
Пламя вспыхнуло на краю завесы и огненным зигзагом прошлось по прибитой к земле падали. Голова отяжелела, и звуки со стороны стали тише, когда рыжий росчерк ушёл чуть в сторону, поджигая перепрыгнувшую через телегу нежить, а вместе с тем и подпалив косы некой женщины.
- Ты что творишь, фойрров ублюдок?! - возмущённо вскрикнула девушка, откатываясь по земле в сторону - и даже сквозь крики и панику толпы Агнес различила её слова и увидела полные ненависти очи.
- Заткнись и уйди с обочины, - почти бесстрастно прикрикнула инквизитор, закончив колдовские манипуляции. Пламя успешно  ликвидировало сотую часть из последствий Розы, что немного обнадёживало, только вот лёгкое головокружение опосля такого сыграло с всадницей злую шутку. Башмак? не выдержав напряжения, встал на дыбы, тряхнув вороной гривой и заржав, и Агнес не удержалась в седле, слетев вниз - но приземлилась красиво и красиво же, средь грязи и тел, ругаясь, увернулась от копыт собственного скакуна. Через секунду пришлось уворачиваться от ещё одного коня.
А вот теперь с среброволосой они были на одном уровне - не то, что парой минут раннее инквизитор относилась к девушке с бастардом как к гуано, но ракурсы порою играют ещё более злые шутки.
Бодрящее падение со спины смахнуло головокружение, но Агнес всё равно не успела схватить коня за поводья - тот умчался в кричащую, смердящую даль из черни, немёртвых и огня, которым так радостно теперь швырялись адепты Фойрра.
Агнес не унывала, хотя потеря животного изрядно подпортила настроение. Спиной инквизитор почувствовала поток воздуха и ушла в сторону, пропустив вперёд упыря без нижней челюсти, но с очень длинными когтями. Тварь зарычала.
Теперь инквизитор вытащила фламберг из ножен на поясе, щурясь, приготовившись пробивать путь. Да, жечь всех к чёрту (а примерно таким был приказ командира) - это дело она умела и очень любила, но в двух метрах от ходячего трупа фаербол из кармана не достанешь, не успеешь, увы.
Инквизитор атаковала первой. Стремительным рывком она косо рубанула нежить между шеей и плечом, почти лишив тварь головы - та опрокинулась за спину, повиснув на небольшом клочке мяса. Кровь брызнула на плащ - благо, пока не собственная.
Агнес увидела, что теперь алиферка была не так уж далеко. А это хорошо. Учитывая, что господа другие инквизиторы теперь отчаянно закидывали немёртвых огоньком (которым иногда и гражданским прилетало), а мечников вокруг было не так уж много.

Офф

Хозяин пламени - 60 маны. Без бросков. Нет, я не люблю рисковать.
Пардон за задержку. Постараюсь так больше не поступать.

Отредактировано Агнес (2015-09-01 13:13:30)

+1

12

Только стало казаться, что оборона началась хорошо – люди в колонне начали садиться друг другу на головы, смешиваться с конями, оказываться под телегами, браниться и стонать. Всё это очень не нравилось магу, привыкшему к покою и тишине лабораторий и каких-нибудь уединённых аптекарский садов. Меньше внимания на шум обращал его поселенец, однако ж смертные уши слышали, голова гудела, а повозка под ногами кренилась. Ы-ыдиоты, он же отсюда колдовал, а они и её пере…
Оливер потерял равновесие и спрыгнул, чтобы не упасть лицом, на обочину, туда, где мечи и кустарные копья встречали прореженные ряды. Он оказался по правую руку от Рейн, позади которой возвышался внушительных размеров инквизитор, и по левое заднее копыто от уже валящейся, выламывая полозья повозки, лошадь. Что случилось?..
Собственно, случилась странное, невиданное: землю, недавно взрытую магом для обороны, взрыло нечто ещё для атаки. Огромные иззелена чёрные корни, больше похожие на тернии-переростки, нарушили строй, разбили повозки, сбили лошадей и перерыли дорогу, рассекая колонну людей на много-много небольших частей, окружённых склизкими гигантами и нежитью, не видя других.
Ничего себе!” – искренне изумился Оливер, так как такой сильной магии, источника которой не мог определить, не встречал… да в жизни не встречал, а если богом застал – не мог вспомнить. А главное – он не мог прочувствовать источника столь сильного колдовства, которое со стоном из глубин разбило под ними землю. И, казалось ему, касаться тернистых корней никому из смертных, и его носителю, не следовало.
- Все на обочину, живо! – раздался откуда-то из хвоста разумный приказ. Разумный, если бы обочина не была занята нежитью.
- Рейн, за мной! – приказал уже некромант, ныряя под корень и пробивая себе путь мечом не вбок, на обочину, а вперёд.

Отредактировано Оливер (2016-08-17 22:50:07)

+1

13

- Прекрасно, - выдохнула крылатая, смотря на полчища нежити.
Твари прорывались вперёд, насыщали прогнившие животы свежей плотью и наполняли прохладный воздух криками боли и стонами. Хаос, посеянный внезапным нападением, давил на толпу ужасами пережитого прошлого. Нападение на их деревню продолжилось преследованием. Людей зажимали в смертельное кольцо гнилыми когтями и зубами, сеявшими заразу и смерть каждому, кто слишком слаб, чтобы постоять за себя. Один раз Рейн попала под удар нежити, но не собиралась повторять свой опыт. Она предпочла бы хватать своё ничего и подняться в воздух – на земле было слишком опасно, а путешествие с возможностью подзаработать денег того не стоило.
- Что за мракобесие тут творится…
Не только тут, а во всём Остебене происходили вспышки заразы и инциденты с нападением нежити. Казалось, что природа сходила с ума и уничтожала мир, начиная с лунного края, но вот она закралась в земли людей и распустила в них корни зла. Цепкие, ядовитые и зловонные. Куда смотрит король Гренталь и его семейство? Почему этих людей не защищают их вассалы?
Да потому что.
Никому нет дела до мрущей на обочине челяди. Грей тоже не собиралась рисковать своей жизнью ради их спасения и, если бы не Оливер, то и в прошлую встречу с немёртвыми предпочла бы убраться, а не сражаться. Зачем ей такие проблемы?
Помощи от инквизиторши особо не прилетело. Бастардка привыкла полагаться исключительно на себя. Может, к лучшему. Едва расправившись с одной напастью, Рейн пришлось отвлечься на что-то существеннее знакомой нежити. Дрожь земли отвлекла от минутного сражения, открывая взору крылатой существо.
- Это ещё что такое…
На практике Рейн выяснять не хотела, и предпочла бы держаться как можно дальше от чёрных щупалец твари. Как бороться с другой нежитью, человекоподобной, она знала, но что делать с тем, что превосходит тебя не только по силе, но и по размерам? Одним взмахом щупальца тварь сметала со своего пути пятерых добрых мужиков, вооружённых мечами и вилами, а что могла сделать она? Помахать ему бастардом и поулыбаться?
Пока Рейн стояла столбом, с приоткрытым ртом и выражением лица «нам всем хана», Оливер решил не стоять на месте и ринулся дальше, игнорируя совет держаться у обочины и уходить от нападающих.
- Что? Вперёд? – алифер опешила, смотря на то, в какую сторону направляется её спутник. – Ты рехнулся?!
На обочине было ничуть не безопаснее, что подсказывали крики раненных и уже пожираемых людей вместе с приказами капитана отступать и держаться плотным строем. Кому он это пытался донести? Напуганной толпе, которая меч издалека видела? Ну да.
Скрипнув зубами, Рейн поспешила нагнать своего спутника, уповая на то, что он знает, что делает. Судьба была к ней немного благосклонна и позволила отразить атаку нежити, встреченной ею на пути. С рычанием тварь насадилась на выставленный меч, сумев дотянуться до лица бастардки – грязные когти дотянулись до лица, оставив на щеке пару рваных борозд, но большего он не сумел. Меч туго прошёл через тело, рассекая его пополам. Толчком в пояс Грей отправила тварь на землю, расчищая себе путь.
Быстро дыша от зашкаливающего адреналина, она оглянулась, пытаясь взглядом найти в суматохе из лиц некроманта. Не время останавливаться, надо двигаться, но куда? Бежать вперёд, казалось, дурной затеей с самого начала, но поворачивать на обочину уже поздно, как и пытаться улететь. Грей услышала странный звук, походящий на шелест, и на уровне рефлексов попыталась выпустить заклинание. Чёрное щупальце встретилось с зарождающимся защитным заклинанием и переломила его, будто сухую тростинку. Крылатая вздрогнула всем телом, почувствовав толчок где-то на уровне живота. Широко распахнутыми глазами она смотрела не нечто, поднявшееся из земли. Грей не чувствовала земли под ногами и силы в руке – меч с глухим звоном, утонувшим в крике толпы, упал на мокрую землю. На уровне рефлекса бастардка вцепилась рукой в чёрное щупальце, но только глупо хватнула ртом воздух от боли и осознания неизбежного. На языке чувствовался вкус собственной крови.

Дайсы

На возможность отразить атаку нежити - 51(+10) – на фехтование. Удача с лёгкими ранениями.
На возможность сплести заклинание – 1(+10) – такого дерьма я ещё в дайсах не ела... Я это даже заскринила на память. В общем, если бы не бонус, смерть моя была бы мгновенной, а так ещё помучаюсь.
http://s7.uploads.ru/X1Wkp.png

+1

14

Сердце смертного, так услужливо (да у него выбора особо не было) одолжившего Безымянному тело, скакало, трепеща, то где-то под горлом, то давя на пустой желудок, но не слишком тренированное тело уворачивалось от коварных плетей. Он рассчитал верно: направленный удар приходился в колонну, а не по всей округе, и стоило минуть повалившийся вместе с лошадью ведущий подвод – нужда в скачках исчезала, прекращались, точно слепые к какому-то маленькому живому существу, хищные корни, уже поживившиеся лошадью.
Оливер обернулся, чтобы поторопить спутницу, но взглядом не нашёл её.
"Ну и где?" – раздражённо подумал некромант и, помедлив мгновение, вытащил из ножен на поясе Нэйглинг и нырнул назад, защищаясь им от возможных внезапных ударов.
Нашёл между разбитыми телегами, придавленную чёрным, сияющим неземной аурой по контуру, корнем, с выроненным мечом и надорвавшейся лямкой на сумке.
- Рейн, – позвал девушку маг, беря левой рукой за руку. Он осторожно не касался напавшей на неё тернии, и терния точно не видела его, но для того, чтобы вытащить Рейн, её понадобилось бы рубить. Под пальцы попался пульс, точнее, запастье, в котором он не прощупывался. Оливер нагнулся ещё ниже, подсовывая руку, чтобы потрогать жилу на горле.
То ли есть, то ли нет.
"Внезапная смертность решила напомнить о себе совсем не вовремя", – сказал лежащей без сознания, повреждённой, но пока не покинувшей своё тело Рейн. Грань жизни и смерти для неё сейчас была зыбка, и близость чуждой, почти по-животному жадной тёмной магии не делала её шансы выше.
Оливер попытался вытянуть девушку из-под склизкой чёрной дряни, но пришёл к выводу, что легче отрубить её мечом, даже если у него руки отсохнут. Нэйглинг же с первого взмаха слабых рук Оливера вошёл в растение на треть, как в магический барьер или в живое существо, а, может, и то, и другое, что заинтересовало, конечно, бога изнанки мира, но больше заставило сосредоточиться на задаче текущего дня. Как шипящая гадина, перерубленная терния отпрянула от чёрного клинка драконьей работы, и, попытавшись зайти со спины меньшими отростками, опять затихла и притворилась, что не видит некроманта на краю своей атаки. Одной рукой Оливер подхватил и поволок, накинув на живот её меч и сумку, как на живые сани, напарницу прочь, как и хотел, вперёд, за пределы колонны. Там, оказавшись в замызганных весеньей грязью бурьянах, буквально в трёх прыжках, но уже открытый нереальному (для носителя, не для бога) зрелищу схлёстывающегося огня инквизиторов и спектрального сияния нападающих и нападающих тварей, он подошёл к проблеме бессознательного, зависшего на грани жизни и смерти тела, которым, кажется, надорвал спину, просто. Целителем ни Оливер, ни, тем более, его нынешний обитатель, не были, зато им принадлежала сила оттолкнуть этот лежачей камень с противоположной стороны.
Сила заклинания воскрешения – шок, насилие и над душой, и над телом, но это не так сильно ранит, покуда память и сознание не собраны вместе в оживляемого. Иное дело, когда умирающего принуждают жить в избитом, покалеченном теле, когда тот на грани испустить дух. Казалось бы, не нужен даже ритуал – вот тело, вот душа, привяжи одним касанием готовую порваться пуповину. И всё же.
Две руки некроманта легли на грудь девушки, напротив сердца, и на голову. Заклинание, наиболее распространённая версия которого была архаичной молитвой хозяину смерти, произносило себя языком само, как будто его невозможно было забыть, в то время как потоки тёмной синеватой маны связывали душу и тело, как надевают упряжь на лошадей. Уверенности, впрочем, что вот так просто, без подготовки, не в своём собственном заточёном во льды смертном теле, а в одолженном, ему удастся действительно вернуть Рейн жизнь, а не сделать её сознательным разлагающимся зомби, переполненным страдания и ненависти к своему существованию, у Безымянного не было.
- Встань и иди, Рейн Грей, твоё время не пришло, – приказал, закончив заклинание, Оливер. Посмотрел на тело в темноте, траве и грязи, подумал, и добавил что-то в духе крылатой, чтобы уж наверняка дозваться. – Нет, серьёзно, встала и пошла, а то я тебе лицо обглодаю.

Использовано: Воскрешение - 110 ед. маны

бросок

http://image.prntscr.com/image/bba8ca8a271a4501816de65b74280392.png
+15 за уровень магии, успех, вставай и готовь мне борщ, женщина

Отредактировано Оливер (2016-10-20 15:18:04)

+1

15

- А силёнок-то хватит? сквозь боль прохрипела бастардка. Превозмогая весь спектр непередаваемых чувств, Грей попыталась встать, но тут же поморщилась – сопровождающие подъём ощущения то ещё послевкусие вмешательства некроманта. – Нет бы дать спокойно умереть а…
Смотреть на своё тело не хотелось – в целях сохранения психики. Да, там ещё было что сохранять даже после всего увиденного. Нащупав пальцами дыру в собственном теле, которую горе-воскрешающий не удосужился даже как-то перевязать, Рейн поморщилась.
- Идти и рассыпать дорожку из внутренностей? Да ты знаешь толк в извращениях… - говорить, находясь в таком состоянии, было сложно и больно, но осознавать себя, как ходячий труп, и мириться с тем, что она не может причислить себя ни к живым, ни к мёртвым и откровенно завидует последним в силу того, что они уже не мучаются в отличие от неё, - ещё забавнее.
Рейн была далека от некромантии и в её специфике не знала ровным счётом ничего. Ей проще сойтись на том, что Оливер сотворил из неё ещё одного послушного зомби, но каким-то образом оставил при ней и её сущность, и сознание, и Фойррову боль. Как ещё объяснить то, что она может спокойно расхаживать с такой дыркой в нутре, истекать кровью, испытывая неимоверную боль от одного только осознания того, в какой она оказалась заднице, и при этом не свихнулась окончательно, - крылатая не знала.
Расставаться со своими внутренними органами она не планировала, поэтому в первую очередь, кое-как поднявшись, нащупала край своей рубахи.
- Херовый из тебя лекарь, знаешь ли… - объяснила она свои действия, отрывая нужной ширины лоскут.
Заниматься перевязками в пылу сражения, когда под боком бушует нежить – время откровенно не лучшее,  но и бежать по ромашковому полю, на ходу пытаясь поймать то печень, то селезёнку, а то и вообще рискуя запутаться в собственных кишках – нет, спасибо. Хватит с неё на сегодня приключений. Этот чайничек уже закипел и крышечка подпрыгивала с весёлым постукиванием, грозясь вот-вот слететь нахрен. Нормальной Рейн уже бы никто не назвал и не только за то, что она жила с дыркой в пузе, а за спокойное такое перевязывание себя любимой на фоне криков, смертей и рёва голодной нежити.
- Как там.. – она вдруг остановилась, пытаясь неуместно что-то вспомнить. – Мы в ответе за тех, кого воскресили? Так что… Давай сюда своё плечо, для костыля сгодишься.
Сама бестактность. Ни тебе «спасибо, Оливер, что спас жизнь». Ни тебе «пожалуйста, помоги подняться». Делай и терпи ещё ядовитые подколы и высмеивание. У Рейн и раньше с головой было не всё отлично в понимании многих собратьев, но с воскрешением и осознанием ситуации, кажется, остатки здравости утопали в абсурдности.
- Что дальше..? – бастардка испытующе посмотрела на напарника, когда, кряхтя словно бабушка-уточка, поднялась на ноги, в третий раз искренне желая себе смерти вместо этого.
Ни она, ни Оливер не в состоянии продолжать бороться с нежитью. Помогать люду на обочине – не в её приоритетах, а вот убрать свою задницу как можно дальше от этих приключений – было бы самое оно. И целителя найти. Нормального целителя, а не дядюшку Оливера, который калечит некромантией. В её магическом запасе оставалось достаточно маны, чтобы выкинуть какие-то магические фокусы, но после вмешательства более тёмной магии и вообще общего состояния её тела, крылатая побаивалась, что сама себя изничтожит раньше времени, и тогда уже никакой Бог Смерти не сможет вернуть её к жизни.
- Знаешь… - неожиданно протянула она, снова вспоминая что-то не к месту (котелок, не вари больше этого дерьма!). – Если бы у меня не было постоянной необходимости переживать по поводу дырки в пузе, я бы тебя трахнула. Вот от души так.

+1

16

Прекрасная и свежая, ранняя весенняя ночь полнилась (в основном) двумя типами звуков: тех, кто ест, и тех, кого едят. Отец несмерти (который просто-то взялся за магию природы и сделал "шлах!" — и обратный эффект!) никогда не мог до конца вывести, в чём ошибка, что нежить не может просто взять и шататься. Он понимал, откуда может быть голод в мёртвых хищниках, откуда может быть агрессия в жертвах массовых побоищ, виселиц и рудников, понимал также, что два инстинкта этих в смертных не так уж близки, чтобы человеческое существо после смерти превращалось в любителя человечины, как одичавшая собака. С личами тоже неясно, если орды жрут — они должны мешать смертным убегать, чтобы хозяин пришёл и вытянул жизненные силы, подпитывая свой не восполняющийся самостоятельно магический потенциал. И всё же такие перекосы были, судя по всему, типичным с недавних пор явлением. И в основном в нежити из Лунных земель. Это наталкивало на мысли.
И всё же твари были безбожно тупы и лезли туда, где жизни было много, и не разменивались на двух самоубийц.
Пока Рейн что-то там булькала-бормотала, он пытался убедиться, что их не преследуют и есть время на поболтать, а не надо бежать, пока кишки у одной язвительной дамочки (а дамы ли?) не выпадут.
Я не лекарь, — точно совершенно не чувствуя иронии (и у Безымянного с чувством юмора правда было туго, он с большим трудом научился умом опознавать по признакам контекста и голоса шутки и сарказм), ответил, глядя через плечо на зловещие очертания терний, тварей и огня. Он не знал, отобьётся ли хоть часть смертных, ведь их сопровождала инквизиция, но, будучи некромантом, только что без ритуала, а, значит, с высоким риском аномалии поднявшим женщину из мёртвых, он не собирался дожидаться ни в запасе, ни в кусте, ни вообще как-либо. Обоз сделал им хорошую работу, понимал Оливер: твари атакуют большие скопления людей, а значит вдвоём им будет легче проникнуть вглубь зоны заражения, куда тянулись корни этого… мрака. Нет, зла. Рейлан не должен работать так, такого извращения не было в задумке бога-отца и его детей-аспектов. Но оно появилось. И уже сам автор некромантии начал ощущать проблемы морали и допустимости.
Я, считай, бог.
Это была шутка. Никто не станет верить правде, ляпнутой в "ну, таком себе" залоге в ночь ужаса и боли, верно?
Оливер приобнял недомёртвую за талию и без колючек и указок, теперь уж точно совершенно серьёзно сказав:
Уходим. Они, похоже, чувствуют жизнь только в больших скоплениях аур, это наше окно возможности пересечь границу концентрации нежити и потеряться для того, что их направляет. Тебе придётся потерпеть, нужно уйти с троп со следами мёртвых. Можешь помочь светочем, мне могут ещё понадобиться мои заклинания.
И они похромали в обнимку, отчего сутулая, в жизни не тренированная и не осилившая больше десяти подтягиваний (по макушку, не по подбородок, следует заметить) спина и плечи Оливера испытала крайний стресс, но за рулём хлипкого судёнышка был не юный академик, к счастью обоих путешественников, и он игнорировал боль, как справлялся с жаром. Ремарка Рейн настигла некроманта в параллельных глубоких процессах размышлений и настороженного наблюдения: в темноте, даже с малым светочем, было очень тяжело разобрать, где есть следы слизеобразных выделений, скапливающихся на медленно разлагающихся тканях, или запёкшаяся кровь, ведь, как известно, трупы, не чувствуя боли, запросто себя ранят. Им ещё повезло, что погода в начале второго месяца весны была не лучше, чем в Северных землях, и горки грязного, обледеневшего, но всё ещё обличающе светлого снега держали в узде прошлогоднюю поросль и выдавали на себе следы или, скорее, из кристальное отсутствие.
Что? — переспросил, ещё даже не успев услышать мозгом фразу, и тут же завис Оливер.
"Что она имела в виду? Ударить или начать совокупляться? Нелепо, она неспособна ни на что, и сама признаёт, но… Контекст, контекст, какой контекст?" — мысли щёлкали в голове как фишки на абаке самого королевского казначея, впрочем, вскоре идея была отринута, как вздорная.
Шутки шутишь, а подумай, что я скажу тебе "попробуй", — опять без тени усмешки в голове, но с таким уже обыденно-рассеянным видом, скользнув взглядом по чумазому носу — единственной части лица Рейн, которую не прятала слипшаяся чёлка — ответил Оливер. Он предполагал, что эффект заклинания уже достаточно развеялся, чтобы подчинения воли души повторно не произошло, равно как и обезболивающее онемение было готово спать окончательно, после чего оживлённое тело (если оно, конечно, живое, а не задержанное в свежемёртвом состоянии с пока не начавшей страдать от порабощения душой) отвалит на разум столь бодро кряхтящей колкости не-дамы всю порцию боли, слабости и прочей радости, которая должна была накопиться за время хождения и кровопотери с раной живота.
Нужно было срочно проверить ткани на загрязнение жидкостями из органов.
Им повезло: недалеко меж сугробов по чёрной земле журчал весенний ручей и, попробовав воду, Оливер пришёл к выводу, что она, конечно, не фонтан забытой богини, но пойдёт. Лес вокруг из молчаливого стал живым, ночная хищная птица издавала клич перед пикировкой, а, значит, у них был шанс действительно не только пережить эту ночь, но и вылечить Рейн и продолжить путь. Без лекарств и зелий оставалось уповать только на здоровье крылатой и удачу с подножным кормом, потому что идти назад через засады армии мёртвых за едой очень не хотелось, но пока у них была, по крайней мере вода. Вода — это тоже очень хорошо, даже когда она в виде снега, даже когда твоё первое воплощение вместе с твоими лучшими и опаснейшими откровениями о сути вещей в мире заточены где-то на невообразимой высоте.

Отредактировано Оливер (2017-02-01 05:16:34)

+1

17

Бог – не Бог. Рейн в общей суматохе и игре «где какой орган выпирает из-под повязки» вообще было не до этого. Быстро перебирать ногами и при этому ещё с пинка спутника пытаться создать заклинание, чтобы его милейшеству было не темно идти… А третью ногу у себя в заднице не хотите ли, не?
Если чёрный юмор остался – значит, жить будешь. У Оливера юмор был так себе, и Рейн иногда туго соображала, что вообще имел в виду некромант – взаимное явление в отношении пристраннейшей двоицы. Народу у стен крепости не позавидуешь, но об их участи Грей думала в самую последнюю очередь – своя шкурка важнее.
- Ты из этих что ли..? Ну как их там… которым всякие извращения нравятся..? А то женщина с выпадающими внутренностями во время…. А-аа!! – речи крылатой потону в стоне и хрипе.
Мсье знает толк в том, как заткнуть рот бабе, а в нашем случае – выветрить из головы Грей любые мыслишки о том, как бы изысканно завернуть колкостями в адрес своего спутника. Особо не пошутишь и не поиздеваешься, когда от прилетающей вспышки нарастающей сильной боли туманится разум, перед глазами всё меркнет, а ноги подгибаются от бессилия и отдачи. Вот так удружил ей некромант! Не иначе как перестраховался – вдруг осуществит задуманное?
Уши Бога Смерти узнали много новых слов, да таких, что ни в присутствии дам, ни мужчин ронять нежелательно. Грей костерила всех и вся, словно это каким-то образом могло облегчить её боль и улучшить общее состояние. В этот момент она искренне позавидовала мёртвым и предпочла бы быстро и безболезненно присоединиться к ним, чем ловить такую отдачу и на каждом шаге желать себе смерти и спутнику заодно.
Благодарность за спасение улетела в жопу со скоростью света и планировала засесть там надолго вместе с чёрным юмором и желанием от души кому-то вмазать, особенно той кракеноподобной твари, которая ей эту дырку в пузе подарила. На начале дня стоял главный вопрос: «Как быть?». Воин из неё никакой. Легко взмахнуть крылышками и пафосно улететь к Фойрру подальше от этих мест не выйдет при всём желании, а целительские навыки с роду у Грей не водились. У Оливера, похоже, тоже. Регенерация алиферов ускорит восстановление тканей, но на это понадобится время, силы и отсутствие зрителей в виде нежити, которая в любой момент может догнать парочку и перекусить. Рейн к своему разочарованию распространяла ароматные запахи свежей крови и выглядела неплохой такой закуской, которую успели частично вскрыть – даже напрягаться не придётся. Кушайте, дорогие. Соль? Перец?
Магию ему сотвори, а щей не сварить из говна и палок? На магию нужна концентрация, даже на простое бытовое заклинание, а Рейн за вспышками боли не могла ни дороги разобрать, ни мира за гранью алых туманов и желания сдохнуть здесь и сейчас.
- Стой… - прохрипела крылатая, впиваясь до дрожи пальцами в плечо спутника. Предел её сил настиг у реки. Грей тянуло к земле, пристроить где-то задницу и передохнуть. Пульсирующая боль в животе не давала покоя, а за общей слабостью на каждом вдохе отдаваясь резью в нутре, крылатая едва ощущала себя. Только шум воды и собственное отяжелённое дыхание. Она уже пожалела о том, что не выбрала одной из школ магии что-то, что помогло бы ей расправиться с дырой в брюхе и не валяться на земле, как перевёрнутый краб, лишённый панциря.

+1

18

Нет, я не некрофил. Я также не испытываю тяги к деревьям, отходам жизнедеятельности, животным, детям, женственным или, наоборот, превосходящим меня в росте и ширине плеч мужчинам, и многим другим вещам, которые считаются отклонениями и становятся мотивами оскорблений и шуток. Женщины мне тоже не нравятся просто потому, что они женщины. Не то чтобы ты очень была похожа на женщину
А потом её прихватило прежде, чем она могла нанести ответный удар, и наступила тишина, сопровождаемая полными боли вдохами, но Оливер знал, что пока ещё самое гадкое не пришло, потому что Рейн могла идти.
Его понимание боли, как и понимание юмора, опиралось на знания и наблюдения, потому что энергетическому существу действительно был неведом связанный с умиранием тела страх, который пронизывал все части смертных существ и усиливали восприятие сигналов о бедствии. Короче говоря, инстинкты. У тела Оливера были инстинкты, но бессмертный пассажир на них не откликался так, как откликался бы хозяин. Юноша бы суетился вокруг раненной напарницы, смущался сверх нужного, а не спокойно опустил на землю рядом с горкой более-менее белого льдистого снега, зачерпнул из неё царапающую руки пригорошню, чтобы снять грязь, и сделал жест:
Убери руки, дай посмотреть.
Повреждения магией, особенно не стихийной и не связанной с вызовом материальных предметов, не были похожи на оружие. Магия Хаоса, отчасти так же направляющая силу в обратную сторону от положенного в мире порядка вещей, была известна своей волатильностью и опасностью для колдуна, но в этот раз сорвавшееся заклинание смогло пробить — зато обширно, как срезала бы летящая наискось к телу секира — кожу и мышцы. Будь Рейн менее привычна к физическим нагрузкам, ей, наверное, захлебнуться бы разорванными от удара внутренностями, но щит из плоти её спас. Не виси кожа странными вздыбленными лоскутами поверх таких же развороченных силой, опять же, не похожей ни на какую физическую, сплетений мускулов, под кожей был бы огромный, размером с миску похлёбки в таверне, и иссиня-красный, как хороший свекольник, след. Оливер аккуратно отогнул лезущие на пути грязную тряпку — нашла чем перевязываться! — и ещё более страшные, с чёрными ободками под ногтями пальцы, и попробовал ледяными от умывания снегом пальцами ту лужу крови, которой становилась рана только принявшей горизонтальное положение Рейн. Ушибленные внутренности пульсировали кровью, но не вываливались.
Хорошая новость — своим дерьмом, как ты бы сказала, не захлебнёшься, и кишки у тебя не вываливаются, тебе кажется, — подбодрил как мог некромант, снимая плащ, выворачивая его загривком наверх, и подкладывая под спину Рейн, прежде чем начать почти вслепую шарить по их сумкам. — Плохая новость — из-за чрезмерной болтливости и того, как тебя пропахал физический эффект твоей магии, ты можешь умереть от кровопотери, и уж тогда шансов поднять тебя ещё живой не останется. Постарайся успокоить своё дыхание и сердце и вспоминай, что у нас осталось из зелий по сумкам. И ради любви всех богов, добрых и не очень, лепи снежки и построй на себе из них крепость, а не ковыряй дыру глубже. Чем быстрее остынешь и уснёшь — тем меньше крови потеряешь.
Оливер достал, к счастью, наполненный бурдюк и сунул на несколько глотков Рейн в рот, прежде чем вылить остальное в крохотный котёл. Его сбивчивые поиски более менее сухого хвороста по округе привели к тому, что под лучшим другом путешествующего мага и не мага скоро задымились насильно зажигаемые магическим огнём ветки. Без кипятка ничего с раной делать было нельзя, даже большая часть зелий только ухудшала грязные раны. Руки Оливера были привычны к работе с плотью мертвецов, что говорить о Безымянном, для которого ковыряние в любых материях было вновь спустя несколько веков. Правда, спутница облегчила его задачу: он нашёл не работающий (Не успел восстановиться? Сбился от воскрешения?) артефакт-регенератор и быстро нацепил, вместе с люмьеном, на себя, загоняя в кристаллы так много энергии, как только позволяла сила воли. Конечно, зачарованные вещи всегда настраивались на хозяина и неохотно подпитывались от мира через другое живое существо, но стоило попробовать, к тому же они последний раз были в бою больше суток назад. На что мог разрядиться этот бесполезный предмет, ну? На царапину? На продравшие ранку в ноздрях гнойные сопли?
Некромант кипятил без предварительных полосканий, прямо в воде с оседающими на дно пылью и частичками крови, хозяйственную иглу и грязные тряпки, которыми затыкала в себе дырку Рейн, глядя на бледное с посиневшими губами лицо крылатой, на вывалившийся и тускло блестящий в вороте сосуд души. Он сконцентрировался на переменах её слабой, брезжащей на краю жизни, чтобы не пропустить момент, когда насильное возвращение может понадобиться снова. По артефакту было ничего не понятно, прежде слои тканей надо связать так, как им полагается расти от природы, и, возможно, тело заживит себя само, но с безделушкой у Рейн был куда более значительный шанс пережить ночь, даже потеряв кучу крови.

Использовано: Малый огонь - 20 маны

Отредактировано Оливер (2017-02-02 05:59:57)

+1

19

Может ли жизнь оказаться ещё дерьмовее, чем есть? Да, всегда. Рейн была в этом свято убеждена с тех пор, как ступила на порог относительной юности и познакомилась с некоторыми «прелестями» жизни. До встречи с Оливером она и понятия не имела, насколько круто может перевернуться её жизнь, как близко она окажется к смерти и будет хрипло смеяться, потому что в такой заднице её жизнь ещё не бывала. Ей начинало казаться, что каждым своим нахождением рядом с ней некромант пытался доказать, что есть вещи намного хуже тех, с которыми ей уже доводилось сталкиваться.
Оливер так много говорил о своих не предпочтениях, что у Грей сложилось впечатление, будто этот парень не только успел повидать в жизни всё, о чём говорил, но и попробовать, чтобы на практике убедиться в том, что ему это действительно не нравится. Отвесить колкость в ответ или хотя бы: «Что-а?» с подтекстом: «ты издеваешься?» при всём желании не вышло. Некромант был спасён эффектом своего заклинания.
Рейн отчаянно хваталась за пузо, не желая по просьбе мага открывать рану. Девственницы не так неохотно раздвигают ноги, как она отводила руку. Не видя полной картины, алифер казалось, что всё настолько плохо и одного движения руки или повязки не туда хватит, чтобы она увидела себя со всех сторон и временами не самых прекрасных и желанных. Где-то глубоко в душе бастардка понимала, что органы – не самая её прекрасная сторона. В принципе, и внешность тоже, но…
- Поздравляю, Оливер, - прохрипела, улыбаясь – но та улыбка была мучительной гримасой боли, крылатая. – Настолько внутри меня ещё никто из мужчин не трогал.. И женщин тоже.
Попытки отшутиться помогали немного отвлечься от происходящего и в том числе боли, которая стала её верной спутницей, то усиливаясь, то чуть слабея и давая измождённому телу немного времени на отдых. Можно свихнуться, постоянно находясь в таком положении и от самой мысли, что она чисто теоретически труп, а фактически – живой алифер с выставленными на обозрение внутренними органами. Рейн не представляла, как будет в нынешних условиях залечивать свои раны. Нежить под боком. Никто из них двоих не обладает магией целительства, а вернуться обратно к брошенным телегам и в большинстве своём убитым людям графа, чтобы крикнуть в толпу: Целители есть? И с невозмутимым видом прошарить снова к реке, не выйдет.
В понимании крылатой Оливеру стоило плюнуть на затею как-то справиться с её раной и при первой возможности свалить из этого места, пока его не настигла та же участь. Они не настолько близки, чтобы печься о жизни друг друга, рискуя собственной головой. Рационализм должен был заиграть в мозгах того, кто даже шутить менее криво не научился.
- Быстрее остыть? – переспросила Рейн и хотела пошутить по поводу того, что некрофильские замашки где-то глубоко сидят в её спутнике, как смолкла. Она лечении ран мало что понимала в лечении ран. По крайней мере, с такими никогда не сталкивалась точно и получит себе на память не очень красивый шрам, но решила, что в этом случае лучше поберечь силы, которых и без того оставалось предательски мало.
Насыпать на себя снег было… странно. У Грей появилось стойкое чувство, что она себя живьём закапывает и начинает своё нехитрое дело с того, что её больше всего в этом мире раздражало – с дырки в животе. Крылатая сомневалась, что в таких условиях сможет заснуть, как младенец, и не опасаться, что больше никогда не проснётся, а её товарищ не пытается как-то занять её на то время, пока она медленно скопытивается от потери крови. К его радости бастардка не паниковала – сил на то не было.
В условиях крайней жопы особо не поколдуешь, но Рейн не знала другого способа заставить себя заснуть как можно быстрее, не дожидаясь, пока за неё это сделает сильная потеря крови. Поначалу она вылавливала в темноте очертания Оливера, который что-то творил, сгорбившись над котелком (не сожрать же её, нет?), но, когда поняла, что это, возможно, последнее, что она видит в своей жизни, бросила последние силы на сотворение заклинания.
Рейн никогда не отличалась особыми умениями к псионике, её стихия – это хаос, в котором она купалась, уповая на каждую его грань. Но в этот раз пришлось выбирать другой путь. Рейн не знала, как заклинание подействует на неё саму, но надеялась, что внушить себе сон у неё получится.

Уздечка (90 маны), внушение сна, применено на себя.

+1

20

Оливер только головой покачал. Не женщина, а сплошное кощунство, и сказать, что он зашьёт ей рот, если она не перестанет сотрясать воздух и свои раны он не смел лишь потому, что был уверен, что и на этот случай у неё найдётся парочка идиотских шуток. Вместо этого он чуть ли не взорвался на её самую невинную реплику из всех.
- Умоляю тебя, во имя богов, бобров, жжёных тряпок или чего-то, во что ты веришь, заткнись, мне очень нужно сосредоточиться!
Будь у Оливера магический светлячок, он бы сейчас дрогнул: утомлённый и всё ещё болеющий некромант и правда терял концентрацию очень легко, а работа предстояла нешутошная, учитывая раздражающие его не меньше этой дурной крылатой бабы условия полной антисанитарии. Бог в это время наблюдал, отпуская на разуме и теле свои поводья и позволяя подчинённому им студенту заняться тем, в чём он был компетентнее предтечи своего дара. Бесплотное знание полезно, но на практике применимо в очень ограниченных количествах, в то время как у Оливера Шоу с дело шла память тела. Он всё это делал, обрабатывая тренировочные тела и постигая принцип создания химер вместо зомби. Рейн, остатками своей магии послушно вогнавшая себя в сон (впрочем, Оливер не был уверен, что ему не придётся поутру разбивать эту петлю команды, особенно с этой дикой, пропитанной Хаосом магией), понемногу перестала красить горку обложенного вокруг раны и подтаявшего снега в алый, и он потрогал жилку на её шее онемевшими пальцами, прежде чем приниматься зашивать. Едва жива – и оно пойдёт, хотя всё-таки натёртый проштрафившимися студентами каменный стол и обильное магическое освещение в подземельях с препаратами нравились педантичному, готовому натирать все дверные ручки и поверхности спиртом, если ему будут гнать его бесплатно, Оливеру нравились куда больше. Руки кололо и немного трясло, и непонятно: то ли оттого, что он переморозил их, снимая ледяную корку, то ли оттого, что боялся, явно представляя последствия неправильного сшивания или заразы, работать с живой плотью. Какая разница зомби, раны мертвеца не заполняет гной после смерти, да и вообще обработка тел перед использованием была чистой неортодоксальной вкусовщиной, лишь немного продлевавшей срок годности тел и осуждавшейся старой школой некромантов как ненужная трата времени. А вот тратить ночь на это мытарство и пытку для двоих, чтобы назавтра лишь видеть, как пациент сгорает в лихорадке от сепсиса, очень не хотелось. Но, кажется, нитка, вынутая из повязок, промылась хорошо и не рвалась. Глаза боялись, едва разбирая что-то в скачущих бликах пламени и синих пятнах перед уставшими зрачками, а руки накладывали ровные стежки. Оливер остановился на умиротворяющей мысли, что не настолько уж шить девку с мечом сложнее, чем штопать по разошедшемуся шву носки, потому что он ненавидел портянки.
Развешенные на ветке повязки немного закоптились на одной стороне и не до конца просохли в целом, поэтому некромант остановился на том, что просто протёр одной совсем влажной, смочив в остывающей воде, выступившую кровь на очень неровной, посиневшей местами и налившейся злой краснотой у стежков коже живота. Шрам выходил похожим на звезду Мистиков, не меньше. Если повезёт и регенерация алифера подключится, ему даже не придется тащить нить и она рассосётся со временем. Он всё ещё не чувствовал признаков смерти и пустоты оболочки, только следы недавнего воскрешения, поэтому потрогал пульс Рейн ещё раз. Едва жива и ледяная: от такого сна точно можно не проснуться. Смыв со лба остатками воды испарину и помыв последний раз руки, Оливер не нашёл ничего лучше, кроме как осторожно поднять похожее на очень большой мешок с песком по грации и послушности тело и, перетащив с сугроба на сухую землю с другой стороны от костра, положить на себя, накрыв краями расстёгнутого плаща. При максимальной удаче, его наутро ждёт новый раунд кашля с соплями, задубевшая от работы грелкой и подстилкой спина, невосстановившийся магический запас и целая россыпь говорящих о быстрой поправке ехидных комментариев при полном равнодушии восстановившего контроль бога в его теле. В худшем… Зомби, в отличие от дикого зверя, не боялись огня, а эти странные твари с проросшей Розой вообще были довольно осмысленные и агрессивные.

эпизод завершён

Отредактировано Оливер (2017-05-08 11:27:14)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [11.04.1082] Ах, как жаль, что вы наконец-то уходите!